# Дом на бульваре

Анна Стремнева

На бульваре есть дом, который отличается от всех остальных. За ним история. Большая история! И мы можем стать ее частью, сделав то, что в наших силах… "Меня прямо испарина прошибла, а в довершении всего вдруг музыка как заиграет во всю мощь – марш какой-то бодрый, точно немчура! Вскакиваю как скаженный, стулья разъезжаются, я на пол бряк – весь копчик отбил. Музыка гремит! За окном моторы рычат! Всполохи света! Топот какой-то! Вовка тоже как скаженный по приемной шурует, бормочет: "А? Где? Что? Почему?". Наверно ему похожий сон приснился".

Я отлично помню те августовские дни, а точнее вечера, когда вышел на телеэкраны ставший впоследствии культовым сериал "Семнадцать мгновений весны". До эпохи "видиков", а тем более интернета было еще далеко, зритель не был излишне избалован, поэтому во время и не таких премьер улицы, как правило, пустели – все как говорится "приникали к голубым экранам". Что уж говорить о "мгновениях" – тут и сюжет, и психология, и "про войну", и главный герой хоть куда.

Стоит ли говорить о том, что мы "свежеиспеченные" пионеры из школы №44 по улице Пугачева после просмотра сериала все поголовно захотели стать разведчиками. От бескрайних, как казалось в июне каникул, осталась какая-то неделя, а во дворе только и разговоров было о Штирлице, ловко оставившим с носом всех фашистских бонз. Естественно пытались вжиться в роли, разыграть и переиграть сюжет. Сегодня кто-то по жребию изображал Максима Максимовича Исаева-Тихонова, а кому-то доставался Броневой-Мюллер. "Актеры" фантазировали, спорили, импровизировали. "Получалось" порой не хуже чем на экране, но в целом сходились в одном – не хватает натуры.

– Ребята, а вы в курсе, что в квартале от нас домишко есть, не хуже чем у Бользена-Штирлица, – заявил Пашка Ливенгук. На самом деле его фамилия Смоляков, но так как он – признанный дока в математике, да еще носит очки, то мы уже тогда не сомневались, что из него ученый вырастет не хуже голландского изобретателя микроскопа.

– Будет тебе, Ливенгук, заливать! Что у нас пригород Берлина, что ли? – ухмыльнулся Колька Перепелкин, настырный центрфорвард-виртуоз перед футбольными воротами и робкий колокольчик перед классной доской.

– Ты, Коля, не бузи! – осадила его круглая отличница Оля Русакова, наш "главный режиссер" и бессменная исполнительница роли радистки Кэт. – А то, будешь до первого сентября Плейшнера играть – бродить по Цветочной улице, а у нас она за речкой на другом конце города. Павел прав, тут на бульваре за кинотеатром "Рекорд" действительно есть какой-то странный дом, на наши пятиэтажки совсем не похож.

– Айда, на разведку! – выпалил Вовка Стародумцев, мой приятель-коллега по 3 "Б" классу и по совместительству сосед по подъезду (характер впечатлительный, на тот момент не женат).

– Сначала проголосуем! Кто "За"? – перехватила бразды правления Русакова. – Все, единогласно? Ты что, Александр не отзываешься? Опять в облаках витаешь!

Я встрепенулся:

– Да, да… В чем вопрос? А, ну да, конечно!

Так всей компанией и двинулись на бульвар. Миновали наши проходные дворы и вышли в сквер на бульваре. Оказавшись на центральной аллее, поизучали афиши между рельефными колоннами на фасаде "Рекорда" и, укрывшись от полуденного зноя в тени каштанов, продолжили нашу "экспедицию" вдоль строя ничем не примечательных "хрущевок". Между ними на бульвар выходили поросшие сиренью палисадники. Как раз напротив одного из них Павел остановился и в своей рассудительно-неторопливой манере проговорил: "А вот и он, особняк Штирлица". Мы с любопытством стали вглядываться в зеленый полумрак за невысоким кованым забором. Да, такие строения для нашего города не характерны. Собственно домов старше 50-х годов XX века практически не осталось – две прокатившиеся через наши края мировые войны и одна гражданская были тому серьезной причиной. Пожалуй, три чудом уцелевшие церкви да пять одноэтажных купеческих подворий – вот и вся старина-экзотика. Здесь же явно просматривался "чужой" европейский облик. Небольшой в плане домик в полтора или два этажа – сразу не скажешь, окна разного размера на первый взгляд хаотично разбросаны по фасаду, небольшое кирпичное крылечко с массивными балясинами и характерная сложная кровля, которую у нас только на репродукциях картин голландских художников увидишь.

– Кто же здесь живет? – поинтересовался Коля-центрфорвард. – Наверно конструктор межпланетных космических кораблей!

– Что-то не слышал я ничего о таком проживающем у нас в городе конструкторе, – усмехнулся Павел. – Впрочем, о секретных ученых в газетах писать и кричать на каждом углу никто не будет.

– Давайте подойдем ближе и попробуем узнать что-нибудь о жильцах, – предложила Оля.

Мы прошли в небольшую калитку и приблизились к дому. На крыльце висела табличка "Совет ветеранов Октябрьского района".

– Вот оно в чем дело! Теперь понятно – домик трофейный, его наши бойцы из Германии на грузовой железнодорожной платформе привезли, – рассудил Вовка.

– Еще один эксперт-специалист нашелся, – нахмурилась Оля и решительно поднялась на крыльцо.

Входная дверь оказалась застекленной – тоже невидаль! Звонка не было, поэтому наш "главный режиссер" решительно потянула ручку на себя. Дверь оказалась не заперта. Мы переступили порог и оказались в небольшом коридоре. Справа от входа находилась дверь с надписью "Приемная", прямо была еще одна – с табличкой "Cекретариат", а слева ступени довольно крутой деревянной лестницы с металлическими периллами вели на второй этаж или чердак, понять трудно. Под потолком коридор тускло освещала лампочка под простым тарельчатым абажуром.

Мы постучали в дверь приемной и, услышав бодрое "Проходите, пожалуйста!", переступили порог. Комната была небольшой, но аккуратно обставленной, почти прямо напротив двери на бульвар выходило окно, слева стоял письменный стол, перед ним несколько стульев, пара шкафчиков с книгами, папками и довольно большим радиоприемником. На столе телефон, перекидной календарь и конторка с остро заточенными карандашами. На стене висели два портрета. На одном мы сразу узнали маршала Г.К. Жукова, а лицо второго человека нам было не знакомо, хотя генеральский мундир с большим количеством орденов и медалей также не оставлял сомнения в его военном призвании. За столом сидел статный пожилой мужчина в строгом бежевом костюме с солидными усами, копной седых волос и пронзительными чуть прищуренными голубыми глазами, веер морщинок, в уголках которых, казалось в любую секунду, готов был наполнить его лицо озорной улыбкой. На его груди поблескивал орден Отечественной войны.

– Здравствуйте, молодые люди, чем могу служить? – произнес он приятным баритоном.

Мы немного стушевались своему незваному визиту и с трудом пробормотали слова приветствия. Первая пришла в себя Оля:

– Мы пионеры из школы №44, интересуемся историей Великой Отечественной войны. Проходили мимо и нам показалось, что это здание как-то связано с… – тут Оля замялась.

Наш собеседник лукаво взглянул на нее и продолжил:

– С Германией Вы хотели сказать. Да, кстати, разрешите представиться, Константин Юлианович Рейнгольд, председатель Совета ветеранов октябрьского района. Так вот, это здание было передано совету в 1954 году, а построено оно было в 1942 во время первой оккупации нашего города. Здесь тогда по плану немцев размещалась их военная комендатура. Видно собирались обосноваться у нас надолго, даже кусочек своей Германии отстроили. И отстроили на совесть надо сказать, даже после двух штурмов города здание уцелело, а сейчас верой и правдой служит нашей стране.