Юлия Арниева
Волшебная хижина Мирей

Глава 1

Бувард – городишка маленький и захудалый, граничащий с запретным лесом.

Мирей Бекер и Хетти Вудс

– Опять пойдёшь? – буркнула Хетти, взяв со стола мешочек с дурман-травой, задумчиво повертев его в руках, положила в корзинку с остальными травами.

– Сегодня последний день ярмарки, – ответила подруге, проверяя, всё ли на месте в ведьмином мешке, – за один день я заработала больше, чем за две недели, продавая травы, порошки и отвары.

– Ведь Ильзе запрещала тебе брать свои вещи, – произнесла Хетти, заметив, что я укладываю хрустальный шар в свой мешок, – говорила, это может быть опасно.

– Я два дня с ним хожу, и ничего, – фыркнула, достав всё необходимое для ритуала, принялась переодеваться, – во мне нет и капли магии, как и у мамы… и дар ведьмы как у тётушки мне не достался, так что всё это бесполезные вещи в моих руках. Но девушки на выданье верят моим словам, – криво усмехнувшись, ехидным голосом добавила, – все же мечтают о красивом женихе, который будет их любить да одаривать. Я говорю им только то, что они хотят услышать. Ну и тётка Ильзе всегда сказывала, что пророчества ведьмы могут измениться, так что я никого не обманываю.

– А если тебя узнают? – не отставала Хетти, опасливо отодвинувшись от стола, увидев выставленную мной банку с пауками, которых Ильзе насобирала больше для устрашения, чем для дела.

– Не узнают, – успокоила взволнованную подругу. Хетти всегда была немного труслива и первой бежала жаловаться на соседок, отчего местные девицы её невзлюбили, а я… у меня тётка – ведьма, пусть к Ильзе весь городок бегал за помощью, но всё же сторонились ведающую, ну и меня заодно. Поэтому нам с Хетти суждено было подружиться.

– Мир, может, не поедешь к отцу? Думаешь, признает тебя? Граф отказал твоей матери… – недовольно пробурчала Хетти, подав мне серый платок, поморщившись, спросила, – зачем ты наряжаешься в мерзкую старуху?

– Молодую ведьму не слушают и не верят ей, да и парни норовят пристать, никто не боится проклятий, – пробормотала, прикрепляя крючковатый нос, собственноручно сделанный из глины и бумаги, – а если ещё и лицо скривить пожалостливее, монет побольше дают.

– Я бы к тебе такой вообще никогда в шатёр не зашла, – невольно передёрнулась Хетти, наблюдая, как я размазываю по лицу красноватую массу, под которой ужасно чесалась кожа, но благодаря ей я становилась похожа на старую морщинистую бабку.

– Мне надоело сидеть в этом городишке, зарабатывать на продаже трав несчастные пятьдесят шеляг в неделю, когда отец живёт в столице и разъезжает по балам. Он должен признать меня, тётушка говорила, что я очень похожа на своего отца, и она рада, что её сестра не увидела этого.

– А тёткин дом? Продашь?

– Кто его купит, – зло усмехнулась, цепляя на голову парик из серо-жёлтой пакли, окинув удовлетворённым взглядом своё отражение в зеркале, продолжила, – здесь же не одно поколение ведьм обитало, вот только на Ильзе род прервался. Ну всё, я пошла! Мне осталось заработать всего пару гилтов, и можно отправляться в Лэнгорд.

– Ох, Мир… боюсь я за тебя, – всхлипнула Хетти, вдруг крепко меня обняв, хотя знает, что нежности я не особо привечаю.

– Что будет-то, – хмыкнула, аккуратно высвобождаясь из рук подруги, чтобы не испортить маскарадный наряд, проговорила, – всё будет хорошо.

– Угу, – шмыгнула носом Хетти, первой покидая дом ведьмы, стоящий на окраине маленького городка, почти у самого запретного леса. На мгновение замерев, глядя вслед подруге, я грустно усмехнулась. Ей легко говорить, что лучше остаться в Буварде, её жизнь давно распланирована: осенью, когда листва упадёт с деревьев – свадьба, родители добротный дом справили, скоро детки пойдут. А я, недоведьма, останусь совершенно одна, и лишь настырный Отто продолжит докучать, но замуж не позовёт. Все же знают, ведьмы семьёй не обзаводятся.

Проводив подругу до улицы кожевенников, я быстро свернула в переулок мясницкий, прикрывая нос серым платком от нестерпимой вони, устремилась в сторону площади белого фонтана, которого отродясь там и не стояло. Улицы городка вот уж третий день были пустынны, народ веселился на ярмарке, празднуя Зелёный день, поэтому я благополучно, не встретив презрительных улыбок и не услышав обидных слов, почти добралась до своего шатра, размещённого в самом дальнем углу площади. За него мне пришлось отдать целый гилт градоначальнику Буварда, но звонкое бренчание монет в небольшом поясном мешочке, висевшем у меня на талии, напоминало, что заработать всё же удалось гораздо больше, чем потратила.

Праздно шатающаяся публика на площади пока встречалась редко, лавки были ещё закрыты, и лишь только прибывшие из соседних посёлков и деревень торговцы да лоточники расставляли свой товар, хмуро поглядывая на своего соседа. Да ещё и фермеры загоняли крикливых гусей в наскоро построенные загородки и кормили жирных, едва переставляющих ноги, поросят.

Окинув беглым взглядом серую площадь, которую не украсили даже по случаю празднования, напомнила себе, что скоро я покину это захудалый город на краю Эрантиса. Прошмыгнув вдоль торговых рядов, стараясь не смотреть на предложенный товар, чтобы не соблазниться на покупку никчёмной для меня сейчас безделушки, я, отодвинув тряпичную дверь, прошла в тёмное нутро шатра. Там привычно разложила ведьминские атрибуты, торжественно водрузила хрустальный шар в центре небольшого стола, укрытого тёмно-синим бархатным отрезом, принялась ждать первую мечтательницу, которой я непременно предскажу высокого красавца жениха.

Граф Джеймс Тортон, его младшая сестра Амелия и лучший друг лорд Рейли Вилсон

– Ты обещал!

– Это не значит, что мы будет заходить ко всяким шарлатанкам, – возразил я, попытался взглянуть на Амели так же сурово, как и наш отец, но эта мелочь давно научилась вить из меня верёвки и теперь смотрела на меня полными жалости глазами.

– Аннет и Лисси сказали, что она говорит правду, – привела аргумент сестричка, по её мнению, очень авторитетных особ в этом захудалом городишке. И если бы не Рейли, который сейчас явно забавляется надо мной, эта поездка с маменькой и младшей сестрой была бы для меня чудовищным кошмаром.

– Ами, ты учишься в лучшей гимназии столицы, неужели вам не рассказали, что ведьмы не прорицают женихов, – попытался донести сестре очевидное, но та, надув губы, буркнула:

– Объясняли, но эта другая! Она правду говорит!

– Ладно, – всё же сдался, решив, что раз обещал сестре развлечение, послушаем сказки, размашистым шагом направился к штопанному шатру, едко заметив, – твоя знаменитая ведьма явно бедствует.

– В шатре ни слова, и ты, Рейли, я вас знаю, начнёте ехидничать, – предупредила Амели, сложив брови точь-в-точь как отец, окинула нас суровым взглядом.

– Хорошо, – разом проговорили я и Рейли, обречённо вздохнув, склонились в три погибели, прошли в повидавший жизнь шатёр. Тотчас невольно замедлили шаг, увидев страшную, сгорбленную старуху, которая, поводив своим огромным, на пол-лица, носом, пробасила:

– Садитесь, всё вам расскажу.

– Спасибо, – обрадованно воскликнула Амели, незаметно, но довольно болезненно толкнув локтем меня в бок, устремилась к жуткой старухе. У ведьминого стола сестрица изящно присела на колченогий табурет, будто усаживалась на вальтарское кресло, рядом разместились мы и, как и обещали, принялись молча слушать. И надо отметить, ведьма говорила складно, описывая моей заворожённой сестре её будущего красавца жениха. И всем он был хорош: богат, красив, статен и непременно будет любить Амели больше собственной жизни. Даже я заслушался, да и Рейли жадно внимал старой ведьме. Но старуха ведьминские чары не применяла, это я на всякий случай проверил.

– А теперь ты! – вдруг воскликнула сестрица, ткнув в меня пальцем, – скажите, уважаемая, какая у него будет жена.

– Нет! Амели, мы так не договаривались, да и знаю, какая у меня будет жена, – остановил разошедшуюся девушку, – спасибо, сколько мы вам должны? Гилт? Вот пять и спасибо.

– Джеймс! Стефания скучная, противная и злая, – снова начала сестрица, с первой встречи невзлюбившая мою невесту, – и пока договор не подписан, давай спросим у ведьмы, может, тебе другая предначертана судьбой.

– Амели…

– Джеймс, ты же всё равно не веришь во всё это, давай просто послушаем, – ехидным голосом проговорила мелкая и, судя по решительному взгляду, не собиралась покидать этот шатёр.

– Хм… Джей, что тебе, давай послушаем, мне тоже интересно, – поддержал сестру Рейли, издевательски скалясь, – может, ведьма расскажет тебе о Стефании, и Амели прекратит на неё ворчать.

– Но после этого, даже если ведьма не назовёт Стефанию моей судьбой, ты больше ни одного дурного слова не скажешь о моей невесте.

– Ладно, – слишком быстро согласилась сестра, довольно улыбнувшись. Но как я не вглядывался в лицо хитрюги, не заметил подвоха. Пришлось вернуться на табурет, невольно зажмурившись от жуткого скрипа, раздавшегося подо мной, произнёс, – что ж, ведьма, рассказывай, где там моя судьба…

Договорить я не успел, шар, что всё это время ни разу даже на мгновение не замерцал, вдруг ослепительно вспыхнул, посох в руках ведьмы задрожал, и деревянная с прозрачным камнем клюка ткнула её в грудь. Следом моё запястье опалило нестерпимым жаром, тут же раздался испуганный и болезненный девичий вскрик. Ведьма дёрнулась, торопливо оголяя свою руку, что-то невнятно буркнув, ошарашенно взирая на браслет.

– Джей… – просипел Рейли, первым приходя в себя, ошеломлённо пробормотал, – у тебя такой же браслет на руке.

– Что?! Ведьма! Что ты сделала! – взревел я, рывком вскочив с хлипкого табурета, попытался схватить мерзкую старуху, но моя рука поймала лишь воздух, – Рей, не дай ей уйти!

Глава 2

Неделя не задалась с самого начала. В понедельник необъяснимым образом перегорели все лампочки в моей квартире. А, открывая банку с паштетом, я порезала палец о жестяную крышку. Потом испачкала любимые брюки в чём-то жирном, пришлось возвращаться и спешно менять их на юбку. Затем не завёлся автомобиль и Юрка местный автомеханик и сосед по совместительству «порадовал» меня новостью, что ремонт моей красотки обойдётся мне в кругленькую сумму.

Во вторник при пересадке с трамвая на нужный мне автобус, я попала под проливной дождь, зонт, естественно, забыла дома и в офис пришла промокшая до нитки. Переодевшись в халат уборщицы бабы Оли, половину дня слушала подколы коллег, а к вечеру поняла, что заболела. Благо с начальницей мне повезло, Елена Петровна, заметила моё нерабочее состояние, отправила домой, предупредив, чтобы завтра я в офис не вздумала приходить. Доделав срочный отчёт, нацепила на себя ещё непросохшую одежду, я поспешила домой – лечится.

В среду, вернувшись с аптеки, я обнаружила, что наш единственный, старенький лифт сломался и мне придётся тащиться на девятый этаж пешком. Поднимаясь по лестнице с пакетом лекарств, я неудачно подвернула ногу и с трудом, хромая, доковыляла в свою квартиру. Витиевато ругаясь, перекрывала воду в туалете, чтобы не затопить соседей снизу из-за сломавшегося смесителя в ванной. Напилась таблеток и горячего чая до икоты, завалилась спать, чтобы до утра видеть странные, а порой пугающие сны… То, я хожу по жуткому дому со свисающими с потолка пучками высушенных трав, навожу порядок на полках, перебирая банки с пауками, мышиными хвостами и чьими-то ушами. То я вдруг гуляю по какому-то средневековому городу или сидя возле прозрачного камня, рассказываю малахольной девице о её женихе. То я брожу по лесу, собирая листики, выкапываю корешки и сдираю кору с деревьев. В общем, сны жутко сказочные, от воспоминаний которых наутро пробирает дрожь…

– Лида! Лид! – разбудил меня взволнованный голос подруги и громкий стук в дверь, наверняка побеспокоив вредную соседку, которой только дай повод, в чём-нибудь меня обвинить и упрекнуть.

– Иду, – просипела, с трудом принимая вертикальное положение, накинула ещё влажный халат, прошлёпала в коридор, трясущимися руками еле провернула тугой после ремонта замок, едва успела отскочить с пути грозной фурии, влетевшей в мою скромную квартирку.

– Ты чего так долго не открывала? Совсем разболелась? Лекарства пила? Давай я тебе чайку с малиной налью, – пронеслась по квартире подружка, не останавливаясь ни на минутку, собрала с прикроватной тумбочки бумажные салфетки, грязные кружки и присохший к столешнице остаток леденца, который обещал облегчить боль в горле, но не справился с заявленной рекламщиками задачей.

– Угу, – промычала, не обращая внимания на суетящуюся Настю, плашмя упала на диван, почувствовав под собой неприятное, мокрое и холодное, жалобно простонала.

– Сейчас-сейчас… я сменю постельное бельё, сорочку и лежи дальше. Говорила тебе, иди домой, нет же: «Отчёт доделаю и пойду». Теперь говорить не можешь, ходить я, как погляжу тоже. Температура есть? – ворчала подруга, на ходу вытаскивая из-под меня мокрое от пота одеяло.

– Угу, – смогла печально выдохнуть, пытаясь собраться в кучку, но, видимо, остатки своих сил я потратила на открывание двери. Снова рухнула как подкошенная головой на подушку, жалобно всхлипнув. Так плохо, мне ещё никогда не было. Всё началось с банального насморка, который подло провалился в горло и теперь мешал дышать, говорить и даже пить. Температура третий день поднималась выше тридцати девяти с половиной, и пора подключать антибиотики, а мне жутко этого не хотелось. Молоденький врач скорой помощи, которую я вчера всё же рискнула вызвать, писал под мою диктовку, выписывая с моих слов, мне рецепт. Тогда я ещё могла более или менее связно изъясняться. Сегодня ответив Насти замогильным голосом, напугала её до ужаса и окончательно потеряла голос.

– Елена Петровна меня до завтра отпустила, – тараторила подруга, с лёгкостью меня ворочала, переодевая, – держи градусник… я сегодня с тобой останусь, а то вид твой что-то совсем не важный. Супчик сварю, курицу на рынке купила, чаем буду отпаивать.

– Спасибо, – всхлипнула, вытаскивая градусник, от писка которого звенело в ушах.

– Тридцать девять и семь, – обеспокоенно пробормотала Настя, вопросительно на меня взглянув, – давно жаропонижающее пила?

– Два часа назад…, наверное, – одними губами ответила, устало закрывая глаза.

– Скорую, что ли вызвать, а пока малиновое варенье сейчас с горячей водой разведу и водичкой тебя оботру, – пробормотала Настя, заботливо убрав мокрую прядку волос с моего лица, озадаченно добавила, – и маме позвоню…

Что ещё говорила подруга, я уже не услышала, снова погружаясь в свои странные, созданные больным сознанием, сновидения… Первая мысль, промелькнувшая в моём воспалённом мозгу, после того как я проморгалась от ослепительно-яркого света, была несколько изумлённой: «Эээ… сегодня глюки ярче и красочнее, хм… даже чем-то пахнет. О! И звук сегодня включили! Что этот красавчик сказал? Ай! Больно же!» – резко дёрнулась, почувствовав, как что-то сильно укололо меня в грудь, ринулась растирать болючее место, но сделала только хуже, ударив себя посохом. «Что за! Ай!» – вскрикнула от обжигающей боли, выставив руку, потрясённо смотрела на довольно симпатичную татуировку, веточки которой сейчас ползли по моей руке, оплетая запястье. Но не успела прийти в себя от слишком реальных ощущений, тут же испуганно вздрогнула, невольно отпрянула, услышав взбешённый рёв красавчика. Мужчина с искажённым от ярости лицом, рывком поднялся на ноги, с грохотом опрокидывая табурет, кинулся на меня…

Не знаю, зачем я схватила мерцающий кристалл и посох, подобрав подол, рванула к выходу, спеша скорее оказать подальше от этого сумасшедшего. Но выскочив из шатра, под громогласный крик грубияна – «Рей, не дай ей уйти!», на мгновение оторопело замерла, увидев знакомые из сновидений улицы. И снова подорвалась, услышав грохот за спиной, не оглядываясь и не разбирая дороги ринулась в толпу. Крик, визг, странные ругательства подгоняли меня всё дальше и дальше. Петляя словно испуганный заяц по узким улочкам, вздрагивая от грубых и злых окриков, я стремилась укрыться там, где не будет этого кошмара. Перемахнув через вонючую лужу, чуть не врезалась в тележку, я потрясённо смотрела на страшный, огромный нос, который успела поймать на лету, просипела:

– Что это?! Мамочки… – быстро коснулась рукой своего лица, с облегчением выдохнула, убедившись, что нос на месте, тут же испуганно вскрикнула, когда под пальцами на подбородке нащупала что-то ползшее и противное на ощупь, – Фу!

– Лови её! Держи! Ведьма! – снова раздалось улюлюканье за моей спиной, свист и яростный лай собак, только подстегнули мой спринтерский забег. Собрав остатки сил, я бросилась в узкую, тёмную подворотню, прошмыгнула в грязный переулок, пронеслась мимо каких-то развалюх, неожиданно для себя выскочила на поляну, оказавшись на открытом пространстве, растерянно остановилась. За спиной город и тот сумасшедший, впереди лес… выбор был невелик и снова подхватив в руку подол какой-то длинной хламиды, я устремилась к высоким деревьям.

Цепляясь подолом за колючие ветки кустов, запинаясь о корни, путаясь в густой траве, я пробиралась всё дальше вглубь леса… Не знаю, сколько я пробежала, прячась под сень густых крон, шатаясь от усталости и едва передвигая ногами, я, наконец, вышла к реке. Обессиленно рухнув на песчаный берег, набрала полную горсть ледяной воды, большими глотками утолила жажду, с тихим стоном откинулась на спину. И стоило только закрыть глаза, я тотчас уплыла в спасительную темноту, на краю сознания в голове мелькнула мысль, что это был самый ужасный сон из с тех, что я видела за эти три кошмарных дня.

Глава 3

– Это не сон, не сон, – как заведённая сбивчиво шептала и, наверное, уже больше часа двигалась вдоль реки, загребая босыми ногами песок, ракушки и мелкие камушки. Время от времени я замирала, старательно прислушиваясь к звукам. Но кроме шелеста листьев над головой, разноголосого пения птиц, журчания речушки и гула растревоженных мной шмелей и прочих насекомых, ничего не слышала. В очередной раз задавив в себе подступающую панику, отправлялась дальше, надеясь, что река всё же выведет меня к жилью и к людям.

Прошло уже, наверное, больше трёх часов с момента моего недоброго пробуждения. Очнувшись под непривычные для городского жителя лесные звуки, я, настороженно чуть приоткрыв глаза, с удивлением взирала на голубое без единого облачка небо, мелькающее в просветах между кронами густых и высоких деревьев. Меланхолично думая о небольшой вмятине на потолке в своей квартире, которую давно пора бы выправить, и о люстре, что требуется помыть… пока на мой лоб не прыгнула маленькая, скользкая, лупоглазая лягушка и не зарядила по глазу мокрой лапкой, напугав меня до смерти.

 С криком и руганью вскочив на ноги, стряхивая с себя противный будильник, я ошарашенно огляделась. Раскидистые кусты; высокая, сочная трава; прозрачная, как слеза, вода в реке и зелёная земноводная, с укором смотревшая на меня, вольготно разместившись на большом листе лопуха – всего этого не могло быть в моей квартире. Да и странную хламиду, что сейчас была на мне, я не покупала, и больших, неудобных ботинок со сбитыми носами тоже не было в моём гардеробе. Руки, которые сейчас мелко дрожали, с чёрной окаёмкой вокруг коротких ногтей, шрамик между большим и указательным пальцем на правой руке, странная татуировка на запястье… всё это не было моим.

Опасливо переступая через пучок колючей травы, я медленными шажками двинулась к реке, прокручивая в голове словно в ускоренной перемотке события прошлого дня. Не желая поверить, что сон, больше смахивающий на бред больного человека, мог вдруг стать реальностью, неосознанно замедляя свой шаг. Но даже со скоростью улитки, я всё же добралась до воды, невольно зажмурившись, страшась увидеть, что мне, может, не понравиться. Несколько минут безмолвно простояла с закрытыми глазами, слушая журчание воды, прежде чем взглянуть на своё отражение. И, наконец набравшись смелости, открыла глаза, чтобы тут же с криком отшатнуться. Страшная красно-коричневая кожа на лице бугрилась и отваливалась жуткими лохмотьями, волосы свисали паклей, брови серо-жёлтые торчали в разные стороны, а губы были чёрные как ночь. Старуха – мерзкая, заживо гниющая смотрела на меня в отражении воды, скаля в немом крике свои жуткие губы. Безудержно щипая себя за руку, морщась от боли, я как заведённая повторяла: «Это не я. Это не я. Это сон, это всё ещё сон», но легче мне не становилось.

Не знаю, сколько я так простояла у воды, раскачиваясь словно маятник, со страхом вглядываясь в воду, пока зелёная «подружка», не желая оставлять меня и на минутку, не приземлилась рядом, разбрызгав капельки воды из небольшой грязной лужи, своим резким прыжком сбрасывая с меня мрачное оцепенение.

Благодарно улыбнувшись зелёненькой, я, устало опустившись на траву, сняла с себя тяжёлые ботинки, стащила хламиду, под которой скрывалось белое платье с длинным рукавом из мягкой и приятной на ощупь ткани. С недоумением оглядела молодые, без выпуклых вен ноги с маленькими ступнями, с удивлением провела ладонями по упругой груди, узкой талии, которые никак не могли принадлежать старухе, ещё раз взглянула на своё отражение. Через секунду ринулась к воде… а через полчаса, мокрая по пояс, истерично скулила, рассматривая новую себя.

Симпатичная, молоденькая девушка с копной густых волос, которые скрывались под тугой повязкой и жутким париком. С пунцовыми щеками, от слишком усердного умывания. С пухлыми губками и красивой улыбкой… С облегчением помахав своему отражению, я снова натянула на себя хламиду, чтобы в случае чего накинуть на голову капюшон, подхватив ботинки, попрощалась с лягухой, двинулась вниз по течению, раз за разом прокручивая свои воспоминания… и вот уже больше часа, вспахивая пальцами ног влажный песок, продвигалась по лесу.

– Всё же я заблудилась, – подытожила, остановившись возле небольшого валуна, преградившего мне путь, пройдя ещё по моим прикидкам около часа, – и есть хочется, хотя разгрузочный день вроде бы полезен для здоровья… ха, кажется, на большом кусте есть ягода.

Заметив под незнакомым мне деревом куст с тёмно-синей ягодой, под голодное завывание желудка я радостно рванула к нему. Но внимательно рассмотрев переливающийся на свету продолговатый шарик, решила не рисковать. Не больно-то эта ягода была похожа на жимолость.

– Может, грибы поискать? Сейчас лето или тёплая осень? – говорила сама с собой, лишь бы не думать об этом странном месте, о том, как я очутилась в чужом теле, опасаясь, что ещё немного, и я окончательно сойду с ума. Решительно направилась к берёзке, надеясь там найти знакомые, а главное, съедобные грибы, через пару минут тщательного осмотра небольшой полянки, ликующе прокричала, – есть один родненький! А вот и ещё один. Так… а ты что здесь спрятался, думал не найду… ну вот, обед найден, осталось разжечь костёр и поджарить беленькие, хм… какая малость.

Судя по солнышку, скрывающемуся за макушками огромных деревьев, время близилось к полудню. Не знаю, что ела моя предшественница, но яростное урчание и боль в желудке подсказывали мне, что это было давно и немного. Поэтому я взялась за сбор хвороста и это оказалось самым простым занятием. Сложив небольшую кучку мха, белых пластинок берёзовой бересты и несколько сухих веточек, я принялась добывать огонь. Выполняя всё точно, как написано в учебнике по истории и показано в фильмах, которые когда-то братишка Насти увлечённо смотрел, ну и мы заодно просвещались, я усердно крутила палочку. Но и спустя час дурацкая ветка от моего усиленного трения не то что не загорелась, даже дымок под ней не затеплился, зато появились мозоли на ладошках.

– Съесть сырыми? – Задумчиво пробормотала, с сомнением оглядев коричневую шляпку, сердито буркнула, – потерплю, – ногой распинав бесполезную кучку, запихнула в карман балахона грибы, направилась к реке, хотя бы водой заглушить голодное рычание своего желудка. И выпив, наверное, горстей шесть, смыв с лица пот и паутину, которую успела насобирать, рыская по полянке, тяжело вздохнув, подхватила тяжёлые ботинки, двинулась дальше.

И только к вечеру, когда мрачные тени выползли из-за деревьев и кустов, захватывая всё больше территории, погружая лес в таинственные сумерки, а лучи заходящего солнца окрасили небо в багряный цвет, я добрела до маленького, покрытого зелёной ряской, лесного озерца, на берегу которого стоял небольшой домик.

– Да неужели, – неверующе просипела, едва передвигая ногами, устремилась к хижине, с опаской осматриваясь. Но чем ближе я подходила к домику, тем явственнее осознавала, что в нём давно никто не живёт. Крыльцо заросло травой и мхом, в окнах местами отсутствовали стёкла, часть стен были увиты плетьми какого-то вьющегося растения. С трудом пробираясь сквозь высокую траву, внимательно следя за округой, я невольно ускорила шаг. Всё же меня страшила даже сама мысль остаться в одиночестве ночью в лесу под открытым небом, а здесь какая-никакая, но всё же защита.

– Эй! Есть кто? Хозяева?! – громко прокричала, замерев у покосившейся и гостеприимно распахнутой настежь двери, прежде несколько раз в неё постучавшись. Но и спустя пару минут ожидания ничего, кроме скрипа старого дерева и шороха палых листьев на полу, я не услышала, – похоже, никого нет, – проговорила, решительно переступив порог. На улице с каждой секундой становилось всё темнее, и надо было успеть осмотреть дом.

Глава 4

– Здесь и правда давненько никого не было, – пробормотала, чуть притормозив у порога, настороженно осматриваясь. Кухня, а судя по несчетному количеству запылённых бутылочек на полках, кастрюль, сковородок, горшков и тарелок – это была она, выглядела давно заброшенной. Пыль, что не один год собиралась по всем поверхностям этого дома, сейчас большей частью сконцентрировалась в углах, выглядела как что-то мягкое и живое, а паутина и сухие листья придавали ей особое очарование. На приземистом буфете с полочек свисала ажурная бахрома, по которой, перебирая всеми своими восемью лапками, бегал внушительного размера паук. Единственное окно в помещении оказалось целым, но стёкла были настолько грязными, что с улицы едва пробивался свет. Быстро заглянув в шкаф, в сундук, за стол, проверив наличие опасных или противных животинок, убедилась, что, кроме меня, других незваных гостей здесь нет, устремилась к неприметной дверке, которая оказалась запертой.

Не сразу, конечно, поддался мне железный засов. Он будто бы намертво приржавел к дужке, не желая пропускать меня внутрь. Но пара ударов камнем, кем-то и зачем-то оставленным на столе, и крючок со звоном выскочил из своего плена, а дверь с тихим скрежетом ржавых петель отворилась, приглашая меня войти. Настороженно заглянув в небольшое, тёмное помещение, единственным источником света которого было крохотное окно под самым потолком, я с облегчением выдохнула, никто из тёмного угла на меня не выпрыгнул, скелетов тоже здесь не наблюдалось. Быстро заглянув в коробки, сундуки, ящики и бочки, убедилась в отсутствии мышей и прочей пакости, с чувством выполненного долга прикрыв за собой дверь, направилась к деревянной и не внушающей доверия лестнице.

– Хоть бы она подо мной не провалилась, – прошептала, с опаской наступая на первую ступеньку, невольно замерла, услышав душераздирающий стон старого дерева, поставила вторую ногу, радостно выдохнула, произнесла, – пол подо мной не разверзся, что ж… осталось преодолеть всего каких-то пятнадцать ступенек, – надавила всем своим весом на следующую.

Удивительно, но лестница оказалась довольно крепкой, так что под аккомпанемент разноголосых ступенек я благополучно поднялась на второй этаж, если, конечно, не принимать во внимание сердитого паука, в чью паутину я сослепу врезалась на финише. Смахнув с носа серого, с красивым узором на спине восьмилапого, мысленно порадовавшись, что страха перед ними у меня никогда не было, я наконец огляделась.

Пыльный, как и всё здесь, коридор, в конце которого находилось небольшое окно. Оно с трудом освещало мрачные, облезшие стены, пропуская через себя солнечные лучики заходящего солнца. И две двери с облупившейся краской, некогда зелёного цвета, размещённые только лишь на одной стороне.

Торопливо пошаркав по не менее скрипучему полу, с лёгкостью отворив первую дверь, за которой оказалась комната, я изумлённо присвистнула. Пыль, паутина, мусор, неведомо как попавший в помещение, с учётом того, что двери и окно были заперты, это было для меня ожидаемым. А вот наличие добротной и большой кровати, со всеми спальными принадлежностями, пусть и пыльными, меня удивило. Да и крепкую мебель из тёмного полированного дерева, кресло с целой обивкой из некогда светло-коричневой ткани и домотканый полосатый коврик, собранный в кучу у изножья кровати, я почему-то не ожидала увидеть, невольно вспомнив, как быстро всё растаскивается из вот таких заброшенных домиков там… в моём мире.

Пройдя к невысокому, но широкому шкафу, с уже ставшим привычным скрипом распахнула дверцы, несколько минут потратила на разглядывание мужской и женской одежды. Сюртуки, рубахи с пышными рукавами, брюки, зауженные книзу. Платья длиною в пол, слегка приталенные, с узкими рукавами и глубоким вырезом на груди. Размер женской одежды оказался для меня великоват на пару размеров точно, но ткань была отличного качества и ещё довольно крепкой, по крайней мере, растянув её, низ рубахи в моих руках не расползся. Вернув на место серую от вездесущей пыли рубаху в шкаф, я продолжила осмотр.

Дамский столик, на котором стоял крохотный пустой флакон с едва уловимым сладким ароматом. Рядом лежали щётка для волос, гребень и булавка с голубым камешком у основания. Над столиком висело зеркало с тёмными пятнами по краю, обрамленное деревянной оправой. В углу под упавшей ширмой стояла медная ванна, в которой можно было помыться только сидя, на полу возле неё валялся медный кувшин и брусок чего-то серого. А ещё меня порадовала рабочая масляная лампа и что-то похожее на спички, правда, но едва я чиркнула серной головкой о край коробки, тут же посыпались искры, а в комнате появился ужасный запах, который заглушил даже застоявшуюся вонь пыли давно непроветриваемого помещения. Но главную свою функцию она выполнила, лампа пару раз пыхнув, выпустила облачко чёрного дыма и осветила тёмную комнату, разгоняя жуткие тени из углов.

– Да будет свет! – наигранно бодрым голосом провозгласила, подхватив медную пузатую красотку, прошлась по комнате, – и здесь никого нет. Что ж, осталась ещё одна дверь, и можно приступать к уборке.

Вторая дверь тоже не сопротивлялась, толкнув её, я пару раз звонко чихнула от тотчас поднявшегося клуба пыли и, прикрывая рот ладошкой, прошла в комнату. Она была идентична первой, разница была лишь в том, что эта выглядела не обжитой. Здесь не было одежды, столик пустовал, дорожки у кровати не лежало, да и на постели сиротливо скучала одна-единственная подушка.

– Так, и здесь никого, – пробормотала, заглянув под кровать, но кроме старой знакомой пыли и медного горшка ничего не обнаружила. Покидая полупустую комнату, я, напоследок окинув беглым взглядом небольшое помещение, ещё раз убедилась, что здесь мне ничего не потребуется, заперла дверь.

– Теперь мне нужны веник, много воды и тряпки, – задумчиво проговорила, заглянув в комнату, в которой я решила остановиться, прихватила с собой подушки, одеяло, чтобы выбить на улице из них пыль.

По лестнице спускалась уже смелее, быстро сбежав по ступенькам, выскочила на улицу. Там, шваркнув о стену несколько раз довольно увесистой подушкой и встряхнув одеяло, разложила их на пне и дереве, рванула назад, прихватив по дороге растрёпанную метёлку с кухни. В комнате распахнула окно и двери, забрала ещё две подушки и плед, снова выскочила на улицу, проделала те же манипуляции, что и с их предшественницами. После, выбрав самую, на мой взгляд, чистую ёмкость, направилась к озеру, время от времени поглядывая на всё быстрее прячущееся за горизонт солнышко, набрала воды, устремилась в дом.

Только спустя пару часов, когда на улице окончательно стемнело, комната была хоть немного прибрана, подушки и одеяло почти не пахли пылью, а букетик лесных цветов, поставленный на столик, источал аромат свежести и лёгкой сладости, изгоняя из помещения затхлые запахи сырости, я отправилась на кухню.

– Сковорода есть, печь тоже, и даже пара полешков остались, – бормотала, заглядывая в чёрное нутро печи, убедилась, что бывший хозяин домика, ну или такой же незваный, как и я, гость её почистил, занялась розжигом, надеясь, что труба за время простоя не забилась, – так… давай, давай. Прошлогодняя поездка в горы пригодилась, зря бурчала, что печь мне нигде не понадобится топить… Ну, кажется, разгорелась, теперь сковородку отмыть.

Болтая сама с собой, а иногда и с пауком, продолжавшим сидеть на буфете, я смела мусор в один угол, стёрла пыль со стола и табуретки. Выбрав самую маленькую сковородку, принялась её очищать заранее принесённым песком с озера. После, поставив чугунное орудие на печь, дабы прокалить сковороду и убить всех паразитов, я залезла в большой короб, где, по-моему, были несколько мешочков с чем-то сыпучим.

– О! Гречка! Это непонятно что, а здесь? Комок соли! – Обрадованно воскликнула, вытаскивая из короба свои богатства. Но при тщательном осмотре под тусклым светом лампы неизвестную мне крупу пришлось выбросить всю, а из гречки удалось выбрать всего лишь горстку крупы, и то были у меня сомнения, что и эта её малая часть безопасна для здоровья, но я решила всё же рискнуть. Занялась приготовлением позднего ужина под громкие рулады своего желудка, мысленно себя похвалив, что ещё до наступления темноты принесла воду из речки, пить зеленоватую и отдающую тиной воду из озера я опасалась.

– Кажется, всё, – проговорила, нетерпеливо помешивая гречневую кашу с грибами, шумного проглатывая слюну, подхватила сковороду с печи, устремилась к столу, но зацепив ногой дурацкий табурет, больно ударилась мизинцем, так что брызнули слёзы из глаз, рыкнула, – да что б тебя раскорячило! – сердито бухнула тяжёлую сковороду на стол.

– Хоть бы не сломала, – просипела, шмыгнув носом, зло стирая бежавшие по щекам слёзы, наклонилась посмотреть, что с ногой, оторопело уставилась на разъехавшиеся ножки табурета, – что за… – не успела договорить от вдруг прострелившей меня резкой боли в голове, виски сдавило, а перед глазами то появлялись, то исчезали картинки, от мельтешения которых к горлу тут же подступила тошнота… обессиленно рухнув на пол, я с силой сжала виски, пытаясь остановить это невыносимое мелькание, но оно лишь усилилось, затылок прострелила очередная боль, и я уплыла в долгожданную, спасительную темноту.

Глава 5

Пробуждение было странным, впрочем, как и предыдущие… Над моей головой кто-то смачно чавкал! Осторожно приподнимаясь, тут же поморщилась от забегавших по моей руке противных мурашек, с тихим стоном и звонким хрустом в спине, приняла вертикальное положение, с недоумением огляделась.

За окном было светло, а значит, я провалялась на грязном полу кухни в лучшем случае ночь. Входная дверь всё ещё была заперта и для пущей надёжности подперта сундуком. Окна на втором и первом этажах я тоже закрыла и тот, кто сейчас, судя по звуку, съедал мою кашу, прятался в этом домике, а я каким-то образом его проглядела.

Медленно поворачиваясь к столу, мысленно подбадривая себя быть смелее, я через мгновение оторопело смотрела на маленького ушастого зверька, который жадно доедал остатки моей каши.

– Ты кто и как сюда попал? – спросила, с облегчением выдохнув, малыш не был похож на страшного зверя и опасений не вызывал. Опершись о раскоряченный табурет, кряхтя и постанывая от боли в затёкшем теле, стала подниматься с пола.

– Твой фамильяр, – произнесла животинка, с сожалением взглянув на пустую сковороду, продолжила, – было вкусно, спасибо, что приготовила для меня кашу.

– Кхм…– изумленно поперхнувшись, потрясённо уставилась на ушастого, от которого я точно не ожидала услышать ответ, сиплым голосом проговорила, – пожалуйста… кто ты?

– Твой фамильяр, – повторила малявка, забавно закатив глаза к потолку, едва слышно пробормотала, – досталась же мне такая глупая.

– Ага, фамильяр, – кивнула, пребывая в той стадии отупения, когда, кажется, уже ничего не удивляет, проговорила, – а я, значит, ведьма.

– Нет, – возразила животинка, печально вздохнув, – позор для фамильяра, но ничего не поделаешь, придётся работать с такой, как ты.

– Так! Ещё раз заговоришь со мной в таком пренебрежительном тоне, и я вышвырну тебя из дома, и вообще, как ты сюда заявился? Окно на втором этаже открыл? Или дыра в доме есть?

– Я девочка! – возмутилась ушастая мелочь, ловко спрыгнув со стола, – я магическое существо, и меня не остановят никакие запоры!

– Ясно, – буркнула, потерев свой живот, пытаясь унять сердитое и голодное рычание, прошла к печи, радостно улыбнулась, заметив несколько алых угольков, подбросила пару сухих веточек, проверила, осталась ли вода в кастрюле, и устремилась к двери, на ходу проговорив, – раз я не ведьма, то фамильяр мне не положен по статусу, вроде бы так должно быть?

– Угу, – кивнула животинка, грустно вздохнув, опустила свои большие уши.

– Тогда можешь отправляться назад, туда откуда пришла, – проговорила, с трудом оттащив сундук от двери, невольно удивляясь, откуда у меня вчера было столько сил, чтобы его приволочь через всю кухню. Наконец вышла на улицу, ненадолго замерла, любуясь открывшимся видом.

Высокие, могучие деревья держали на своих макушках голубое небо, по которому плыли белоснежные и пушистые словно вата облака. Ракитник с жёлтыми бутончиками цветов живой изгородью заботливо поддерживал маленькую рябинку. Среди густой травы высились макушки кипрея, сныть уже распустилась большими зонтиками. Белый красавец нивяник выглядывал из-за колючего осота, тот же, не уступая собрату, тянул свои жёлтые головки к солнышку…

– Нельзя ведьму оставлять без фамильяра, – назидательным тоном проговорила ушастая, прерывая моё благостное состояние.

– Ты определилась бы уже, ведьма я или нет, – хмыкнула, быстро спустилась по скрипучим ступенькам, решив собрать немного кипрея, смородинового листа, куст которого я приметила у раскидистой черёмухи, чтобы хотя бы горячим отваром утолить нестерпимый голод. Но не пройдя и двух шагов, ошарашено остановилась, осознав, что мне вдруг стали известны все травы, что сейчас попались на глаза. Я отлично знала их свойства, время сбора и применение, а также легко могла собрать любую смесь или приготовить лекарственную настойку. Лихорадочно перебирая названия каждого растения, что сейчас колыхались на ветру, ошеломлённо бегая взглядом от одного растения к другому… Жалобно застонала, от вдруг прострелившей резкой боли в моих висках. И снова мелькание картинок, дикая разрывающая боль в голове, ноги задрожали, и я обессиленно рухнула на траву, отключаясь.

– Вставай, – ворчливо рыкнул мне кто-то в ухо, мою щеку оцарапало чем-то шершавым, а по плечу легонько, но ощутимо ударили, – поднимайся.

– Это опять ты, – просипела, с трудом открыв глаза, невидяще уставилась на лист лопуха, на котором лежала тушка какой-то маленькой птицы.

– Тебе надо поесть, – произнесла ушастая, осторожно куснув меня за руку, – слабая, принять силу не можешь.

– Ведьмину? – отрешённо спросила, отвернувшись от пёстрой птички, в голове ещё плыло, а перед глазами мелькали мушки.

– Ты не ведьма, – буркнул фамильяр, в его рычащем голосе слышалась безнадёжность.

– Ну да, Мирей же не была ведьмой, – рассеянно согласилась с ушастой, медленно поднялась с земли, подхватила убиенную, оправилась на кухню. Там залпом выпила всю воду, что осталась в кастрюле. Взяла нож, снова вышла на улицу, отправилась к озеру. У воды умелыми действиями, словно каждый день разделывала тушки птиц, сняла шкуру вместе с перьями. Распотрошила, выбросив кишки рыбам, перья закопала под деревом, снова вернулась в дом. Ушастая бегала за мной следом, косо и опасливо на меня поглядывала, но молчала. Мне тоже вести беседы совсем не хотелось, виски продолжало немилосердно ломить, в голове был полный кавардак, а мои и воспоминания девушки, в чьём теле я оказалась, сбивали меня с мыслей, запутывали, а порой и откровенно пугали.

– Мирей, значит, тебя зовут? – произнесла, не выдержав тягостного молчания, ушастая, нахально разместившись на столе, внимательно наблюдая за моими действиями.

– Угу, – не стала вдаваться в объяснения, ведь девушку действительно звали Мирей, продолжила заниматься приготовлением птицы. Разобрав синюшного цыплёнка на запчасти, уложила его в кастрюлю, сыпанув немного соли, отправилась на улицу за хворостом и пастернаком, которого было полно на лесной полянке. Теперь зная, что если его добавить к птице, бульон будет намного вкуснее.

– А имя, данное при рождении, каким было? – пристала животинка, чем-то смахивающая на лисицу с большими ушами, их, кажется, звали фенёк.

– Откуда ты знаешь, что у меня было ещё одно имя? – меланхолично спросила, даже не повернув голову в сторону наглой и хамоватой морды.

– Я магическое существо, я вижу, – ехидным голосом проговорила рыжая, шустро меня обгоняя.

– Лида, – коротко ответила, подобрав первую ветку, после ещё одну, молчаливо двигалась по краю полянки. В сотый раз мысленно прокручивая последние три дня Мирей в мире Оклиум, сопоставляя с моими, приходила к неутешительному выводу. Недоведьма, пользуясь вещами тётки, каким-то непостижимым для меня образом, поменяла нас местами. Если это действительно так, то я очень надеюсь, что Настя настучит по голове этой глупой девчонке.

– А меня как зовут? – прервала мои тягостные думы ушастая, встретившая меня у крылечка.

– Ты не знаешь, как тебя зовут? – удивлённо вскинула бровь, не останавливаясь ни на секунду, прошла в дом, сгрузила у печи охапку хвороста. Подбросив несколько веточек в едва теплящийся огонь, пару секунд наблюдала за прожорливыми язычками пламени, жадно уничтожающими сухие ветки.

– Ведьма должна дать мне имя, привязав к себе.

– Я не ведьма, у Мирей не было магии, как и ведьминского дара, – произнесла, захлопывая дверцу печи, мысленно выругалась, вспомнив разъярённое лицо синеглазого, добавила, – и рядом со мной опасно находиться, меня разыскивает какой-то сумасшедший, и всё из-за этой дурацкой татуировки.

– Да… сильный маг огня, – равнодушным голосом проговорила мелочь, чуть помедлив, добавила, – не повезло тебе с мужем.

– С кем?! – потрясённо воскликнула, оторопело уставившись на зверька, просипела, – мужем?

– Угу, такой от феи не откажется, – ответила ушастая, обеспокоенно переступив передними лапками, продолжила, – силу тебе надо принять и домик свой спрятать. Феечек давно в этом мире не было, на тебя начнут охоту.

Глава 6

– Рассказывай, – потребовала, опасливо присаживаясь на раскоряченный табурет, но тут же снова вскочила, вспомнив о птице, налила в кастрюлю воды, поставила на раскалённую печь (есть всё ещё жутко хотелось), поторопила мелкую, – что за фея и почему на меня устроят охоту?

– Не могу, ты мне имя не дала, – заявила нахалка, вздёрнув свой тёмный нос к потолку, важно добавила, – фамильяры только своим ведьмам помогают.

– Так ведьма я или фея!? – воскликнула, мысленно выругавшись, уставилась пытливым взглядом на мелочь, но ту не проняло, обречённо произнесла, – Фенькой будешь. Фениамина, пойдёт?

– Ух ты, какое имя! Да мне все обзавидуются, – пискнула лиса, радостно потирая лапки, – Фениамина… красиво и длинно.

– А теперь рассказывай, – напомнила об уговоре, бросив задумчивый взгляд на табурет, решила не искушать судьбу, отправилась за вторым, который был хоть и пыльный, но с ровными ножками, пробормотала, – и чего это его так…

– Ты же пожелала, вот его и раскорячило, – фыркнула Фенька, спрыгивая на беднягу, – ты фея, твои желания исполняются.

– Круто! Хочу большую жареную котлету, картофельное пюре и компот! – заказала громко, с чувством, зачем-то подняв взгляд к потолку. Но горячая тарелка с моим вкусным ужином на столе, увы, не появилась.

– Для себя нельзя, да и не получится, – хихикнула малявка, явно забавляясь надо мной.

– И какой толк тогда в этом? А крылья вырастут? А где пыльца волшебная? – закидала вопросами Феньку, наконец примостившись на табурет, – и с каких пор у феи есть фамильяр?

– Ты неправильная фея, – вздохнула маленькая, обняв себя хвостиком, продолжила, – твоя душа сильная, в ней магия фей, их давно здесь не было, многие позабыли о вас. Но те, что помнят, узнай о тебе, будут искать.

– А как узнают? – задала резонный вопрос. С объявлением на лбу, сообщая всем, что я фея, ходить не собиралась.

– Ну… муж твой точно знает, раз маг, значит, обучался в академии, а там историю ещё на первом курсе изучают, – назидательным тоном проговорила малявка, снова запрыгнув на стол, – думаю, он не дурак и об этом болтать не будет, но силу не скроешь, и рано или поздно о тебе узнают.

– Тогда я не буду принимать силу и всё, – равнодушно пожала плечами, – тоже мне проблема, тем более для себя феячить не могу, зачем она мне.

– Она уже у тебя есть, – взвизгнула Фенька, сердито оскалившись, прорычала, – не примешь добровольно, обрушится на тебя и будет очень больно, сил подняться не будет. Найдут, в клетку запрут, и будешь исполнять желания хозяину.

– Это так, что ли, с феями здесь обращались? – вытаращила глаза, с ужасом представив этот кошмар, – теперь понятно, почему их здесь давно не было.

– Не знаю, – хмыкнула лиса, – нам известно, что как только фея появлялась, так она сразу пропадала.

– Значит, с клеткой ты сейчас всё придумала? И остальное всё, поди, враньё? – набросилась на зверька, который наверняка попросту надо мной издевается, рявкнула, – а если за хвост и на улицу?

– Не обманывала! Мало кто знает о феях! Мы же фамильяры, мы по ведьмам!

– Рассказывай, каким боком я ведьма?

– В Мирей магии не было ни крошки, а вот от крови ведьминой не просто избавиться. Когда она призвала тебя, сама того не ожидая, твоя сила кровь и разбудила, вот только капля там была. Ведьмой полноценной ты не стала, но фамильяр у тебя должен быть, никто не хотел к тебе идти, а меня неопытную не брали… вот я и…

– Постой, – остановила мелкую, с трудом усваивая полученную информацию, – давай по порядку. Что значит «сама того не ожидая, призвала меня»?

– Мда… это будет не просто, – простонала Фенька, показательно зевнув, проговорила, – шар, что ты прихватила, в её руках был бесполезен. А вот маг тот, пока проверял силу ведьминскую, своей око то и напитал, ну и вопрос правильный задал. Тебя и притянуло, а Мирей в твой мир, поди, унесло, то мне не ведомо.

– Значит, этот гад виноват в том, что я здесь, – задумчиво пробормотала, вопросительно взглянув на Феньку, ласково улыбнувшись, проговорила, – а я могу муженьку пожелать чего-нибудь хорошего?

– Хм… можешь, – рассеянно ответил зверёк, бросив на меня настороженный взгляд, – только силу ты не приняла…

– Ооо… ради такого я её приму, – зловещим голосом произнесла, предвкушающе потирая руки, – что там надо сказать? Сила, приди? Или сила, я принимаю тебя?

– Рано… – на краю сознания услышала обеспокоенный голос лисы, прежде чем погрузиться в ад…

Пробуждение на грязном полу кухни стало у меня привычкой. Невидяще пялясь на грязный потолок, первой моей мыслью была: «Зря я так сказала». Но эта же мелочь ушастая предупредила, что в случае добровольной сдачи больно не будет! А было больно! Невыносимо больно! Меня ломало, руки выворачивало, голову будто били чем-то тяжёлым и немилосердно тошнило.

– Очнулась? – спросила Фенька, заглядывая мне в лицо, – подняться можешь? Я кастрюлю отодвинула, чтоб не сгорело, хотя в обязанности фамильяра это не входит.

– А говорила, что это не больно.

– Ты же неправильная ведьма, да и фея неправильная, – меланхолично заметила лиса, снова появляясь в зоне моей видимости, – вставай, ешь и домик прячь. Силы столько было, что все маги в ближайшей округе видели это зарево.

– И этот видел?

– Ну, если рядом, то видел, – хмыкнула лиса, ехидно улыбнувшись, проговорила, – а что, понравился? Ничего так и сильный.

– Ты-то откуда знаешь? – усмехнулась, с трудом принимая вертикальное положение.

– Подсмотрела, теперь всё что ты видишь и помнишь, и я вижу, – ответил зверёк, снова запрыгнув на стол, – иди ешь, смотреть на тебя страшно. И Мирей всё худела, голодом себя морила, чтобы быть похожей на столичных модниц.

– Всё везде одинаково, – рассеянно пробормотала, сняла с края печи кастрюлю, в которой выкипел почти весь бульон, бухнув её на стол, отцепила чуть тёплый кусочек мяса, вяло прожевала. Есть совершенно не хотелось, голова всё ещё кружилась, и сейчас я мечтала лишь об одном: забраться в постель, укрыться с головой одеялом, а проснуться у себя в квартире и слушать добродушное ворчание Насти.

– У тебя интересный мир, вот только магии нет совсем, – прервала мои мысли Фенька, заглянув в кастрюлю, невольно облизалась.

– Будешь? – спросила, всё ещё находясь в странной апатии, добавив, – только пересолена.

– Ножку только, – равнодушным голосом ответила лиса, – компанию тебе составить.

– Ты говорила, тебя не брали, что так?

– Всем нужен опытный фамильяр, тот, что служил у ведьм не одно столетие и накопил в себе нужных знаний, – грустно проговорила Фенька, – а я только появилась, у меня ни одной ведьмы не было. Но всё, что бабка моя знала, она мне передала, но ведьмы вредные, им такую не надо, а я многое ведаю! Вон и про фей мне бабка рассказывала.

– Значит, мне с тобой повезло, – ласково улыбнулась малявке, подложив к обглоданной косточке ещё одну, задумчиво посмотрев в грязное окно, проговорила, – и что мне теперь делать?

– Домик спрячь, – невнятно пробормотала Фенька, прожёвывая жестковатое мясо, – силу свою почувствуй.

– Домик… – грустно хмыкнула, оглядев хижину, – может, в столицу податься? Магию фей можно как-то скрыть?

– Не знаю, – забавно дёрнула тельцем Фенька, с сытой улыбкой проговорив, – попробую найти у бабки записи, может есть что о феях. Да у деда порасспрашиваю, правда, он далеко и закрылся, не достучаться. Но я попробую, тот много повидал и у него двенадцать ведьм было. А пока лучше здесь остаться, идём домик прятать, пахнет чем-то… не нравится мне это.

– Хм… пылью, – пробормотала, прежде поводив носом, с трудом поднялась с табурета. Ноги дрожали, перед глазами вдруг всё поплыло, а противная, подступающая к горлу тошнота снова вернулась.

– Нет, чужой магией, – прорычала, сердито оскалившись, больно куснула меня за руку.

– Ай! Ты чего? Бешеная? – возмущённо вскрикнула, растирая место укуса, сердито уставилась на зверька, через секунду удивлённо прислушалась к себе. Тошнота невероятным образом прошла, туман, что заволок мою голову, бесследно исчез, а тело будто налилось силой, прошептала, – спасибо, так гораздо лучше.

Глава 7

– И что теперь делать? – спросила у лисы, остановившись у дуба с необъятным стволом. Со слов маленького зверька, здесь самое удобное место и охват территории самый выгодный.

– Ямку вырой, волос свой туда положи и плюнь, – наставлял меня фамильяр, бросив у моих ног какую-то ветку, добавила, – вот он будет отводить.

– И как это работает? – проговорила, выкопав найденной веточкой небольшую ямку, выдрала сразу три волоса, аккуратно уложила их, невольно поморщившись – плюнула, не глядя запихнула палку, быстро засыпала, – ерунда какая-то. Мы так в детстве секретки в песок закапывали и каждый день бегали проверять. Надеюсь, мне не придётся этого делать?

– Нет, – ответила Фенька и, оскалившись, проговорила, – а теперь пожелай, чтобы никто к твоему дому, кроме хозяев, дорогу не нашёл.

– Хм… желаю, чтобы к домику в лесу никто, кроме хозяев, дорогу не нашёл, – послушно повторила, покосившись на малявку, спросила, – ты так и не сказала, как это работает? Табурет помню, у него тут же ножки разъехались, но плевать я в него не плевала, да и волосы свои не драла.

– Не знаю, как сработает у тебя, ты же неправильная ведьма, – меланхолично ответила лиса, вильнув хвостом, побежала к домику, на ходу бросив, – и фея ты неправильная! Бежим! Проверим, как работает!

– Что? Ты о чём?

– Маг сюда идёт! Близко уже! – протявкала Фенька, скрываясь за кустом ракитника. Я же, опасливо оглянувшись, невольно вспомнила разъярённое лицо муженька, поставив мысленную зарубку, пожелать ему всего хорошего, рванула следом за зверьком. Если защита не сработает, а я в этом была уверена, то в доме есть топор и нож, попробую отбиться.

Добравшись за считаные минуты до избушки, перемахнув через пару ступеней, влетела в распахнутую дверь, быстро её захлопнула. С трудом сдвинув проржавевший засов, пыхтя и ругаясь подпёрла её сундуком и только тогда с облегчением вздохнула.

– Ну что? Видела его?

– Кого? Мага? Нет, не смотрела, – проговорила, прерывисто дыша. Мирей явно не утруждала себя спортом, и бег всего в течение десяти минут по пересеченной местности дался мне с трудом.

– Конечно, мага, – фыркнула Фенька, забираясь на бочку, оперлась передними лапками о подоконник, выглянула в окно, – не видно.

– А там магически как-то посмотреть? Выйти в астрал и пролететь над хижиной?

– Магии в мире нет, а таких глупостей напридумывали, – фыркнула маленькая нахалка, удивлённо приподняв бровь. Честное слово, если бы сама не видела, никогда бы не поверила, что такое возможно.

– Я откуда знаю, как вы здесь умеете, – буркнула, ощущая себя невероятно глупо разговаривая с лисой, но, признаться, я пока ещё находилась в растерянности и не знала, с чего начать. Всё как-то разом навалилось: ведьмы, фамильяры, феи, муж ещё психованный, хотя… я бы тоже, наверное, была в бешенстве, если бы мне в мужья достался старик страшный. Он ещё ничего, держался, увидев такую красоту неописуемую…

– Идёт! Не сработала защита твоя! – прервал мои мысли обеспокоенный вскрик Феньки, лиса, быстро скатившись с бочонка, метнулась ко мне под ноги, рыкнула, – я на него бросаюсь, а ты бей! Сильней бей, за ноги потом утащим подальше от домика!

– А если убью?

– У магов голова крепкая, не боись! – оскалилась Фенька, припав на передние лапки, приготовилась к прыжку. Я же ничего не слышала, оторопело взирая на ощетинившуюся словно кошка лису, прислушивалась к звукам за дверью, но за ней, кроме пения птиц и…

– Да чтоб тебя! Енот нахальный! – рявкнула, едва успев отскочить от с шумом распахнувшейся двери. Увидела в дверном проёме светловолосого мужчину лет тридцати с тёмными кругами под глазами и удивительно светлыми кустистыми бровями, витиевато выругавшись, добавила, – стучать не учили?

– Ты кто? – нагло потребовал в ответ мужчина, вдруг замерцав – исчез.

– Вот же гад какой этот водный, – раздалось за спиной сердитое ворчание Феньки, вскоре возле ноги появилась она сама, с укором буркнув, – не сработала твоя защита.

– Я догадалась, – пробормотала, ошарашенно осматриваясь, вопросительно взглянув на лису, просипела, – а этот куда делся?

– Здесь он, вон под одеждой копошится, – фыркнул зверёк, метнувшись к куче тряпья, подхватив зубами чёрный балахон, потянула, – вот он, енот твой. Только почему енот?

– Похож… – прохрипела, глядя на поднимавшегося на задние лапки ошеломлённого зверька, – так же руками перебирал, когда нашу дверь выбил.

– Магичил, гад! Хотел обездвижить! Я этих подлых знаю, – сердито проговорила лиса, резко фыркнув в сторону енота.

– Ведьма! Ты что сделала! – рыкнул енот, бросаясь в мою сторону, но храбрая Фенька ощерившись, заступила ему дорогу, вынуждая остановиться, – верни меня обратно.

– У меня дежавю… – пробормотала, неверующе взирая на рыжую и серую животинок, едва слышно проговорила, – я не знаю, как.

– Сам вертайся! – хмыкнула Феня, резко развернувшись, намеренно махнув хвостом так, что прилетело по носу еноту, отчего тот дважды чихнул.

– Нет у меня магии, она заблокировала! Ведьма! Верни меня назад! Иначе хуже будет! Я пожалуюсь на тебя в совет!

– А нечего было врываться в чужой дом! – выкрикнула в ответ (не выношу, когда меня запугивают) – чего надо? Дверь была заперта, а ты, мало того, что ворвался без разрешения, так ещё и сломал её. Марш наводить порядок!

– Эй! Ты бы поосторожней, что ли! – воскликнула Фенька, тут же задумчиво пробормотав, – хотя… ему полезно.

– Что? – с недоумением переспросила, переводя взгляд на енота, тут же поперхнулась от увиденного: енот, сердито фыркая, аккуратно складывал свою одежду, время от времени бросая на меня полные ненависти взгляды.

– Ой! Прости, я не хотела, – виновато прошептала, забирая белоснежную рубаху из цепких лапок, – не нужно, я сама всё уберу.

– Не сработало, – ответил енот, вдруг фыркнув, забавно захихикал, – так ты, значит, фея, ещё и необученная, повезло же мне!

– Угу, прости, – пробормотала, забирая у зверька штаны, – я с испуга.

– А фамильяр тебе зачем, раз ты фея? – спросил маг, смешно плюхнувшись на попу.

– А тебе зачем знать? – тут же взвилась Фенька, мгновенно оказавшись рядом с любопытным енотом.

– Да просто странно всё это, – оскалился в ответ водный, вновь обратившись ко мне, – идём в совет, там должны помочь.

– Ага, бегу, – насмешливо бросила, кинув в енота его же штаны, – чтобы меня в клетку посадили?

– Почему в клетку сразу? – с недоумением переспросил маг, высунув голову из-под тёмного сукна.

– А куда у вас все феи деваются?

– Хм… не знаю, – ошарашенно проговорил зверёк, снова принялся за уборку.

– Да хватит уже! – выкрикнула, не определившись ещё, то ли паниковать, то ли смеяться над забавным енотом, – сама уберу!

– Уф… спасибо, – с облегчением выдохнул маг, потирая свои лапки, чуть склонив голову, проговорил, – позвольте представиться: Говард – маг первой ступени, стихия – вода. Студент Академии Тардалии.

– Мирей – недофея-недоведьма, – представилась в ответ, устало падая на раскоряченный табурет, который, не выдержав такой нагрузки, тут же рухнул подо мной, громко выругалась, – да чтоб…

– Хватит! – одновременно закричали лиса и енот, останавливая моё новое заклятие, ну или желание.

– Спасибо, – смущённо улыбнулась, потирая ушибленный бок, тяжело вздохнув, спросила, – и что теперь делать? Расколдовать его не могу, я так поняла, делаю это на эмоциях. Да и надо ли…

– Эй! Что значит надо ли?! – возмущённо прокричал енот, чуть подавшись ко мне, – мне что, век ходить зверем?

– Почему век? – ехидно проговорила Фенька, снова забравшись на стол, – сколько там еноты живут.

– Ведьм… Мирей, превращай меня назад и магию разблокируй, – приглушённо пискнул Говард, осторожными шажками продвигаясь всё ближе ко мне.

– Стой на месте, – предупредила мага, всё ещё не доверяя ему, чуть помедлив, продолжила, – я попробую, но не гарантирую результат, – зачем-то поднялась, пристально уставилась на жалобно смотрящего зверька, проговорила, – да чтоб ты вернул своё обличие!

– Не сработало, – радостно хихикнула Фенька, судя по всему, наслаждаясь происходящим, едко произнесла, – быть тебе енотом.

– Мирей… – заканючил Говард, схватив своими лапками меня за ноги, – сконцентрируйся, представь меня до того, как превратила в зверя.

– Когда я тебя таким представляю, мне хочется тебя прибить. Слушай, может, ты в совет свой пойдёшь, ну в тот, которым меня стращал? Пусть они тебя расколдуют.

– Нет! Как я пойду? Да меня все засмеют, – не раздумывая ответил маг, снова шлёпнулся на пол своей пятой точкой, проговорил, – будем учиться концентрации.

– Хм… тоже мне учитель, – усмехнулась Феня, забавно наморщив нос.

– Какой есть! У тебя другое предложение?! – тут же взвился Говард, пару раз сердито фыркнув.

– Есть! Оставайся енотом, так от вас меньше вреда! – ехидно заметила лиса, спрыгивая со стола, рванула к выходу, – я к бабке, она нам быстрее поможет. И подумай над защитой, а то будет у нас полная хижина зверья.

Глава 8

Джеймс Тортон. Поместье в графстве Тортон. Город Бувард.

– Последний раз ведьму видели бегущей в запретный лес, – отчитался Мэт, положив на стол три листа бумаги, где мелким почерком были записаны все собранные сведения о сбежавшей, чуть помявшись, проговорил, – Джеймс, ты уверен? Зачем тебе потребовалась именно эта ведьма? В стране их достаточно и можно выбрать… хм, более…

– Мэт, мне не нужна другая, мне нужна именно эта, – остановил помощника, так до сих пор и не сообщив ему, что та, которую мы ищем на протяжении этих двух бесконечных дней, стала моей женой, глухим голосом спросил, – что сказал градоначальник? За размещение шатра на ярмарке нужно заплатить гилт и выдать заверенный документ.

– Пришла ведьма, отдала положенный сбор, карточку забрала у секретаря и ушла. Джеймс, градоначальник на ведьму даже не взглянул, когда брал у неё монеты.

– Хорошо, иди, – отпустил Мэта, некоторое время невидяще смотрел на дверь, за которой давно скрылся мой помощник, зло выругавшись, взялся читать доклад. Но и спустя двадцать минут тщательного изучения бумаг я ничего нового для себя не узнал. Ведьма там она или фея, позже разберусь, появилась словно из ниоткуда и так же бесследно исчезла. Её следы затерялись у кромки леса, старуха будто растворилась у молодого ясеня, обронив у ствола свой платок. И никто в этом городишке ничего не знает о ведьме: ни её имени, ни откуда она пришла и как долго находилась в Буварде. Подружки сестры твердят лишь одно – ведунья она хорошая, вещала правду и нагадала им неплохих мужей. Глупости всё это, не было в ведьме и капли магии, чтобы в её словах была хоть доля правды, но тогда как…

– Джеймс? Мэт приходил? Есть что-нибудь о твоей… – прервал мои мысли Рейли, недоговорив, он мельком взглянул на меня, уверенно произнёс, – ничего.

– Да, пусто. Никто ничего о ней не знает. Рейли, я не понимаю, как фея могла так долго скрываться?!

– Ты её видел? – хмыкнул друг, невольно передёрнув плечами, вероятно, вспомнил страшное лицо ведьмы, чуть помедлив, добавил, – может, в запретном лесу пряталась, а в дни ярмарок выбиралась подзаработать?

– Нет, её в Буварде видели впервые.

– В других городках?

– Мэт отправил людей в соседние, выяснят, – ответил, рывком поднялся с кресла, беглым взглядом осмотрел старый, пропахший табаком кабинет, вполголоса проговорил, – через месяц у меня должна состояться свадьба, и вместо того, чтобы находиться рядом с невестой, я в графстве Тортон разбираюсь с завещанием деда, который почему-то на старости лет сошёл с ума и оставил земли и эту развалину мне, а не своему сыну – моему отцу. Вдобавок к этому я пошёл на поводу сестры и теперь женат на страшной то ли ведьме, то ли фее, неведомо как скрывавшейся столько времени. Но знаешь, что больше всего раздражает: я не увидел хм… в жене магию. Ни капли, я проверял, пока она вещала Амелии о её будущем муже. Как она скрыла её?

– Не знаю, Джеймс, – проговорил Рейли, с сочувствием на меня посмотрел, чуть помедлив, спросил, – что ты будешь делать? Отцу скажешь?

– Нет, – резче, чем следовало, ответил, красочно представив, как отреагирует на это отец, – мы с ним давно не ладим… Амелии я сказал, чтобы даже словом не обмолвилась ни ему, ни матушке. Браслет спрячу за повязкой, буду всем говорить – потянул запястье. Стефании отпишу, что появились неотложные дела в Буварде. И буду искать. Мне надо найти эту ведьму!

– От браслета не избавиться, – заметил друг, пристально на меня взглянув, ожидая ответ, но я и сам пока не знал, как поступлю, найди я ведьму.

– Она фея. Кто знает, что они могут, а нет… сейчас у меня только одно желание – я хочу избавиться от этого, – резко вскинув руку, неприязненно посмотрел на обвивающий моё запястье тонкий витиеватый узор ветки цветущей арсони, символа фей, о которых не слышно было в Оклиуме больше трёх веков.

– Когда отправляемся в запретный лес? – спросил друг, ободряюще мне улыбнувшись.

– Не сегодня, – покачал головой, возвращаясь в кресло, – через час встреча с градоначальником, после прибудут старейшины. Мне нужно срочно разобраться с наследством деда и выяснить, почему здесь всё так убого.

– Давай я с Мэтом проверю лес, кроме него ей идти некуда.

– Нет, там может быть опасно. В запретном лесу есть такие гиблые места, закружит, и не выберетесь. Мне их дед показывал… Он и бабушка до рождения моего отца часто там бывали и знали о нём всё. Дед даже построил хижину у озера, где они проводили часть лета, я был там однажды.

– Может, ведьма скрывается там?

– Хм… надо проверить, – задумчиво побарабанил пальцами по столу, решительно проговорил, – если она там, то мы её достанем, идём!

– А как же градоначальник?

– Скажу Мэту, пусть перенесёт на завтра. Поймать жёнушку для меня важнее, я хочу избавиться от ненавистного мне браслета, – вполголоса протянул, покидая кабинет, быстрым шагом пересёк холл, выйдя на улицу, сквозь зубы процедил, – любым способом.

Мирей Бекер. Запретный лес.

– Ах ты, заяц ушастый! – в сердцах выкрикнула, запустив в блондинистого парня, перепрыгивающего через кочки, медный ковш, грозно рявкнула, – хочу, чтобы в радиусе трёх километров хижину никто не видел и не мог к ней подойти!

– Ты чего? – испуганно пискнули из кустов голосом Говарда, которому я сказала даже под страхом неминуемой смерти не выходить из дома перед тем, как отправиться к песчаному берегу озера помыться.

– А ты что здесь делаешь? Тоже хочешь получить в лоб? Вы дадите мне помыться или нет?! – сердито буркнула, мелкими перебежками пробираясь к своей одежде, кутаясь в единственное более или менее чистое платье, проворчала, – Феньки на вас нет.

– На кого вас? – деловито поинтересовались из-за камыша, и вскоре появилась любопытная морда енота.

– Да бегал тут один заяц, – ответила, старательно вытирая мокрые волосы, выплюнув невесть как попавший в рот маленький листок, продолжила, – затаился в кустах и давай пялиться на меня, слюни пускать.

– И ты его превратила в зайца, – подытожил енот, с укором на меня взглянул, чуть помедлив, добавил, – и где он теперь?

– Не знаю, – просипела, устало опускаясь на траву, жалобно пробормотала, – я же не специально, он… что происходит-то, я никогда не была такой несдержанной.

– Сила давит, просит выхода, – заговорил Говард, медленными шажочками пробираясь ко мне, – так всегда, даже у магов, мы несколько лет учимся силу свою контролировать. Ты, видимо, её получила недавно?

– Угу, – всхлипнула, ощущая себя непривычно потерянной, брошенной и очень слабой… даже в самые плохие дни я всегда была тем, кто всех поддерживал, а сейчас мне хотелось зарыться в песок и спрятаться на неопределённое время.

– А ещё эмоции, они сейчас в тебе бушуют, – проговорил енот, осторожно погладив меня по мокрым волосам, заботливо добавив, – иди в хижину, а я поищу твоего зайца, глянем, кто это такой любоп…

– Ты! Ты зачем мою ведьму обидел! – не дала договорить Фенька, вываливаясь из кустов, – да я тебя сейчас!

– Не он это, – истерично хихикнула, глядя на взъерошенную и грозную лисицу, вытирая ладошкой набежавшие слёзы, пояснила, – Говард сказал, это во мне сила буянит, а ещё я парня какого-то в зайца превратила, разозлилась, заметив, как он подглядывает за мной.

– И где этот смертничек, – сердито фыркнула Фенька, грозным взором окинув округу.

– Ускакал, – снова хихикнула, виновато взглянув на насупленного енота, проговорила, – я пробую тебя обратно вернуть, честное слово, но пока не получается.

– Хорошо, в академии каникулы ещё месяц, – тяжело вздохнул Говард, всплеснув лапками, проговорил, – надеюсь, к этому времени ты усмиришь свою силу… ладно, пойду поищу этого куцего, наверняка сидит под деревом где-то.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась магу, с трудом поднимаясь на ноги, шатающейся походкой направилась к хижине. Фенька что-то сама себе под нос сердито ворчала, то обгоняла меня, то отставала. И только очутившись в домике, едва слышно проговорила:

– Муж твой рыщет по городу, тебя ищет, вернее, старую ведьму.

– Меня видели, как я в запретный лес убегала, – испуганно проговорила, боясь представить себе, что будет, когда он меня найдёт.

– Я твои следы подчистила, на какое-то время хватит, – успокоила меня Фенька, невообразимым для меня способом вытащила откуда-то огромный талмуд, положив его на стол, произнесла, – у бабки забрала, здесь всё про ведьм, но силой-то всё одно одинаково управляются. Бабка сказала, тебе надо по капле силу свою спускать, иначе худо будет.

– Куда спускать? – с недоумением переспросила, вспомнив о еноте, зайце и табурете, уточнила, – колдовать? Оно же не контролируемое…

– Мир! Глянь, кого я к тебе привёл, Томас – маг воздуха! В одной академии учимся! Тоже за травами, как и я, в запретный лес пришёл, ну и тебя повстречал, – рассмеялся енот, буквально заталкивая в хижину упирающегося зайца, недовольно буркнул, – да проходи ты!

– Добрый день, Мирей, простите… я не знал, что вы фея, – промямлил заяц, стыдливо опустив взгляд в пол, – вы бы это… меня назад.

– Пока не могу, – печально вздохнула, с недоумением посмотрев на веселившегося енота, вопросительно подняла бровь.

– Ну, хоть не я один буду таким вот, – оскалился в подобии улыбки зверёк, толкнув лапкой хмурящегося зайца, добавил, – лучший в академии тоже в шкуре ходит.

– А нечего злить мою ведьму! – тут же рявкнула Фенька, но что фамильяр говорил дальше, я уже не слышала, обессиленно уронила голову на руки, так и оставшись сидеть за столом, попросту уснула.

Глава 9

– Так, замри и не шевелись, а то собьюсь, – попросила Томаса и, наверное, в сотый раз за эту неделю принялась бубнить колдовскую абракадабру, вычитанную из книги, принадлежавшей бабуле Феньки. Но прошло пять минут, потом ещё пять, а заяц так и остался зайцем, правда, грустным, – прости, не вышло.

– Я вижу, ты стараешься, – промямлил Томас, тяжело вздохнув, проговорил, – что ж, подожду ещё, ты только концентрируйся лучше, представь поток, струящийся с твоих рук…

– Она не маг! – перебил Томаса енот, ввалившись в хижину, поставил на пол корзинку с грибами, добавил, – Мир, я мясо хочу, не могу уже есть эти грибы.

– А я могу что ли? – фыркнула, взглянув на очереднуюй добычу тихой охоты Говарда, с укором взглянув на мужчин, пусть и пока в звериной шкуре, проговорила, – рыбу мы так и не поймали, лягушек я есть отказываюсь, вдруг среди них очутится моя подружка. Ещё неделя – и я блеять начну, и будет здесь у нас контактный зоопарк.

– Это что такое? – спросил Томас, разглядывая шляпку подберёзовика, – червивый.

– Раз такой привереда, сам иди и насобирай, в округе уже нет ни одного гриба, – огрызнулся енот, пихнув лапкой зайца.

– Я вчера собирал и принёс без единой червоточины, сегодня была твоя очередь, – занудно проговорил Томас. Тщательно осматривая грибы, он перекладывал плохие в сторонку, и, судя по всему, сегодня мы будем жевать щавель, жарить корень лопуха и запивать это всё отваром из кипрея, а так хочется свежеиспечённого хлеба, намазать его сливочным маслом, положить кружок колбасы… Эмм…

Но к моему великому сожалению, и, судя по кислым мордахам енота и зайца, к их сожалению тоже, Феньке после той удачно пойманной синюшной птицы больше словить ничего не удалось, и чует моё сердце, всё же придётся мне выбраться в город. На мой логичный вопрос, почему фамильяр не может принести еду с рынка, оставив монеты на прилавке, ведь книгу-то она как-то притащила, Фенька заявила, что в магическом ходу можно переносить лишь вещи, принадлежавшие фамильярам или их работодателям, еда же с рынка им не принадлежит. А заявись лиса на рынок за покупками, это будет очень опасно, да и странно. Согласившись с доводами Фениамины, я вот уже третий день настраиваюсь выйти из леса.

– Сегодня их не было, – проговорил енот, прерывая мои тягостные думы.

– Кого их? – с недоумением переспросила, не сразу сообразив, о чём говорил Говард.

– Ну, тех охотников, которые тебя ищут.

– Хм… ясно, значит, можно попробовать выйти в Бувард, – задумчиво кивнула, едва передвигая ноги, направилась на второй этаж, в облюбованную мной комнату. Некоторое время я любовалась лесной опушкой с высокими вековыми деревьями, густой, местами непролазной, травой и многообразием ароматных цветов. Там же, мерцая солнечными бликами в проплешинах зелёной ряски, расположилось круглое, как тарелка, озеро. Его берег украшали коричневые головки рогоза, узкий стрелолист с маленькими белыми пуговками цветов склонился под тяжестью к земле, а на воде, мерно покачиваясь, плавали листья кувшинок, самих цветов я ещё не видела.

Насмотревшись на однообразный пейзаж, который вроде бы и услада для глаз и в то же время напоминание, что здесь я пленница, резко отвернувшись, устало прошла к шкафу, в котором всё ещё висела чужая одежда. Конечно, она была тщательно выполоскана в реке и высушена на жарком солнышке, обдуваемая тёплым ветром, но она всё равно была чужой и большой, а иглы и ниток в хижине не было. Наконец, выбрав, по моему мнению, самый подходящий по размеру наряд, состоящий из нижней рубахи до колена с длинными рукавами и сарафана из зелёной тонкой шерсти в пол, я стала переодеваться.

Делая это нехотя, неторопливо, бессмысленно растягивая время перед неизбежным. Наверное, я впервые за всю мою сознательную жизнь не знала, что мне делать. Я была растеряна и, погруженная в себя, отмывала ставшую мне временным пристанищем хижину. Не особо привередничая, на протяжении недели питалась зеленью и грибами. Изучала книгу, опыт прошлых ведьм, с коими работала бабка Феньки, и не думала о будущем. Сейчас меня почему-то больше всего волновало не попасть в руки охотникам за феями, ну и, конечно же, мужу.

И давно надо признаться, хотя бы самой себе, что наверняка моё желание, чтобы Томас и Говард превратились назад в людей, не исполняется лишь потому, что я неискренне это желаю. Не доверяю им, считая, что стоит им вновь стать людьми, как они тут же меня схватят, а плана отхода у меня всё ещё не было. Странная, непривычная апатия поглотила меня, не выпуская из своих цепких объятий.

– У деда нет ничего о феях, – появилась словно из ниоткуда Фенька, сразу вольготно разместившись на кровати, – и его ведьмы не интересовались вами, но дед пообещал сходить к одному фамильяру, тот давно отошёл от дел, но пожил много веков, может, он чего знает.

– Ясно, – кивнула, отсчитывая найденные в поясной сумке монеты, пробормотала, – думаю, этого хватит.

– В город всё же пойдёшь?

– Не хочу, но надо, – проворчала, подвязывая холщовый мешок к талии, – Говард меня проводит и подождёт у края леса. Зайду в дом Ильзе, возьму несколько травяных сборов, выставлю на продажу, немного примелькаюсь, разговоры послушаю, куплю продукты и вернусь.

– А если узнают? – проговорила лиса, кивнув на мою руку.

– Не должны, кроме Хетти, никто не знает, что Мирей наряжалась страшной ведьмой. К градоначальнику Мирей тоже ходила в маскараде. Так что в Буварде меня будут знать, как племянницу ведьмы Ильзе.

– А Хетти не проболтается? – продолжила меня стращать Фенька.

– Вот тогда и буду решать, – сердито высказалась, итак нервничая, кое-как надела стоптанные ботинки, недовольно буркнула, – у тебя есть другие предложения? У меня нет, траву жевать уже надоело.

– Не нравится мне это, но ты права, – тяжело вздохнула лиса, спрыгивая с кровати, шмыгнула между мной и чуть приоткрытой дверью, дважды чихнув, проговорила, – ты бы енота заставила убрать в коридоре.

– Он и Томас помогают, просто здесь такой бардак, что и трёх недель не хватит, – ответила деловой Феньке, ехидно добавила, – кстати, ты так и не вынесла мусор.

– Я бегала к деду! – возмущённо выкрикнула Фенька, быстро сбежав с лестницы, – вон пусть Томас тащит.

– Чего это я, – тут же отозвался заяц, забавно подбоченясь, – один грибы дурные носит, вторая отлынивает, а я и Мира должны дом отмывать и о еде беспокоиться?!

– Не нуди, – пропыхтел енот, вытаскивая на улицу корзинку с осколками, мусором и прочим хламом, – видишь, я убираю.

– Говард, пойдём, проводишь, – позвала маленького трудягу, первой вышла из хижины.

– Ну вот, дальше сам! – довольно выкрикнул енот, скатываясь по скрипучим ступенькам, в щелях между старых досок которых выглядывал пырей, лебеда и пушистая головка одуванчика, – идём? Чего стоишь?

– Идём, – кивнула, двинулась за енотом. Спустя час, насобирав на свой подол прошлогодних колючек лопуха, поругавшись с пауком, который оплёл паутиной именно те деревья, между которых был удобный спуск в овражек, наевшись неспелой костяники, закусив парочкой ягод сладкой, ароматной, но чуть горьковатой земляники, мы, наконец, выбрались из леса.

– Ну вот, чуть правее стоит избушка ведьмы, – тихо проговорил Говард впервые за всё время нашего молчаливого пути. Рыскающие три дня охотники не дали нам насладиться прогулкой по чудесному лесу, и мы всю дорогу, настороженно осматриваясь, молчали.

– Тогда как договорились, жди меня здесь. Если не вернусь, идите в совет, надеюсь, вам помогут вернуть свой облик, – пробормотала, вдруг почувствовав, как сердце зашлось в бешеном ритме, а по спине поползли зябкие мурашки.

– Нет уж, ты возвращайся, – потребовал енот, сложив лапки на груди, – сама заколдовала, сама и расколдовывай, нас с Томасом в Академии засмеют, приди мы в таком виде.

– И пусть, главное – вернуть ваш облик, – не понимала я такого упрямства, пусть хоть обхохочутся.

– Угу, только вот хорошей работы нам не видать. Кто ж доверит охрану тем, кто так глупо попался, – насупился Говард, едва слышно добавив, – будем в деревнях колодцы чистить да саранчу отгонять.

– Прости, – просипела, ещё больше почувствовав себя виноватой, – я сегодня же, когда вернёмся, постараюсь вас обратно…

– Ладно, иди уже и смотри, осторожна будь, – махнул лапкой зверёк, нравоучительным тоном проговорив, – с незнакомцами не разговаривай.

– Хорошо, мамочка, – хмыкнула, глубоко вздохнув, решительно направилась в избушку ведьмы Ильзе.

Глава 10

В домике ведьмы мне было всё знакомым. Жуткие сны воспалённого от болезни мозга, а после – и воспоминания Мирей, помогли мне с лёгкостью найти в сундуке одежду девушки, в которую я тут же переоделась. Выбрала среди многочисленных баночек, бутылочек и мешочков самые часто покупаемые сборы и настойки. Их я быстро уложила в холщовый мешок, он немного прохудился, пришлось заткнуть его дно куском отреза. Перерыв полки приземистого буфета, сундуки и бочонки, я, к сожалению, кроме горстки незнакомой мне крупы, соли и крохотного кусочка засахаренных медовых сот, ничего больше не обнаружила.

– Что ж, значит, всё же рынок, – прошептала, тяжело вздохнув, поправила собравшееся на груди платье, проверила на месте ли монеты, решительно толкнула дверь, с трудом сдержав испуганный крик.

– Мирей! Ты вернулась? – обрадованно пропищала Хетти, отбросив палку за спину, рванула в мою сторону и через секунду сжимала меня в довольно крепких для хрупкой девушки объятиях, – а я, как ты и просила, пришла проверить дом, слышу, шуршит кто-то, ну и взяла клюку. Что, отец не принял всё же? Ой! Так не успела бы ты до столицы добраться!

– Не доехала, в дороге ограбили, – произнесла единственное логичное объяснение, почему Мирей, так стремившаяся покинуть Бувард, вдруг вернулась, – вот подзаработаю немного и снова отправлюсь к отцу.

– Ох… Мир, бедовая ты, – всплеснула руками подружка, опять прижимая меня к своей тощей груди, едва слышно прошептала, – не попортили?

– Нет, только монеты стребовали и уехали, – притворно всхлипнула, пошевелила плечами, высвобождаясь из цепкого захвата, подняла в руках мешок и проговорила, – пойду на рынок, может, купят трав каких, в доме пусто совсем.

– Масло и молоко давай у матери спрошу и шеляг на булку дам, – пробормотала подружка, взглянув на мой рваный мешок, справилась, – а новый тоже украли?

– Угу, – кивнула, обходя девушку стороной, вдруг ещё раз кинется обниматься, повторила, – пойду я, Хетти, пока народ ещё ходит, а за беспокойство спасибо.

– Да какой там народ, Мир, новый граф прибыл, уж который день по городку нашему его люди бродят. Сам, говорят, был у градоначальника, теперь мистер Барстер и носу не высунет из ратуши.

– Хм… и чего графу новому в нашем городке понадобилось? – как можно равнодушнее спросила, мысленно скрестив все конечности на своём теле, обращаясь к всевышнему, моля его, чтобы граф не был тем самым магом.

– Не знаю, но девки сказывали, красавец, – с придыханием ответила девушка, тут же покраснев, прошептала, – как бы кто не услышал.

– Кто? – хмыкнула, окинув взглядом избушку, лес за ней, а перед домишком в метрах трёхстах начинающийся городок, добавила, – нет никого, разве что еноты подслушивают.

– Скажешь тоже, – хихикнула Хетти, прижав ладошки к алым щекам, пробормотала, – значит, здесь покуда будешь? Может, и на свадьбу мою придёшь?

– Здесь буду, но в лес часто ходить придётся, все запасы трав извела, надо собрать, как раз самое время, – произнесла на тот случай, если девушка заявится в избушку, а меня не будет, чуть помедлив, добавила, – а на свадьбу… я ж племянница ведьмы, не боишься, что гости разбегутся?

– Ну… – замялась Хетти, не зная, как теперь отвертеться от своего необдуманного приглашения. Мучить девушку не стала, ободряюще улыбнувшись, проговорила:

– До осени время есть, может, я успею подкопить хоть пару гилтов и уеду в Лэнгорд.

– Ты на молоко да масло не трать шеляг, знаешь же, у нас коров хватает, – обрадованно проговорила девушка, – заходи после рынка к нам, я налью.

– Если получится, надо до зари корней лопуха накопать… ладно, пойду я, – произнесла и, не дожидаясь ответа, поспешила к городу. Там, петляя по убогим, малочисленным, но знакомым улочкам, я уже спустя полчаса добралась до небольшой рыночной площади. Торговых столиков и лавок с моего первого посещения этого места существенно поубавилось, шатры тоже исчезли, и ничего не указывало на совсем недавнее проведение здесь ярмарки. Ну, разве что зловонные кучки, облепленные мухами, остались на месте загородок, где ожидали своей участи свиньи.

– Мирей, давно тебя не было, и на ярмарку не торговалась, – окликнул меня дед Мати, его лоток с берестяными лукошками стоял по соседству с лотком Мирей.

– Здрасте, дед Мати! – поприветствовала старика, положив на стол увесистый мешок, приняла споро раскладывать свой товар, – да приболела немного, вот своими травками отпаивалась.

– Да, травки у тебя знатные, а нет чего от колен? Хрустят, скрипят, а ночью сладу с ними нет, – прошамкал старик, заглядываясь на мои бутылочки.

– Как нет, есть, – улыбнулась, как раз достав бутылочку с тёмной жидкостью, – вот, на почках берёзовых, втирать надо.

– А пить? Ну, чтобы раз – и забыл? – рассмеялся старик, взяв в руки настойку, – может, её?

– Нет, не поможет, а вот примочку сегодня перед сном сделаете – враз о боли в коленях забудете, – произнесла, продолжив раскладывать отвары и сборы.

– Ну давай, чего уж, – махнул рукой дед Мати, – сколько возьмёшь?

– А сколь не жалко? – лукаво улыбнулась старику, – чтоб вкусно да сытно поужинать.

– Ох ты и ведьма! Да ладно, знаю, что травница, – успокоил меня дед, отсчитывая мелкие медные монетки размером не больше ногтя на мизинце, – вот, здесь на шмат окорока Летхи хватит.

– Спасибо, – поблагодарила старика, забирая горсточку монеток, – приглядите? Сбегаю к Летхе.

– Что ж не глянуть, – великодушно согласился старичок, – беги, малахольная.

– Я мигом, – крикнула на ходу, спеша купить окорок и булку, вдруг ощутив невообразимый голод, благо стол дородной и громогласной тётки был всего в нескольких метрах от нас, на самом бойком месте.

– О, Мирка! Запропастилась где-то? – закричала на весь рынок рыжеволосая, круглощёкая женщина лет пятидесяти, одним мощным ударом разрубая огромную тушу, – тебе чего?

– Мне б сала немного, на пять шеляг, свежего. Ещё окорок этот, связку колбасы чесночной и эти колечки тоже… пять штук, – разошлась с голодухи, с трудом заставив себя остановиться, в хижине хоть и был погреб, вырытый в паре метров от дома, но льда в нём не было.

– Держи, – спустя несколько минут Летха вручила мне увесистый свёрток, а я, мысленно чертыхнувшись, чуть присев от тяжести, с тоской вспомнила садовую тележку на даче Настасьи, – ох, малахольная, давай отнесу до твоей лавки, а там сын мой до дома тебе сносит. Ты это, Мир… а есть у тебя чего для мужа моего…

– Чего? – с недоумением переспросила, удивлённо взглянув на Летху.

– Ну что б ночами мне спать не давал. Ильзе мне такую делала, – одними губами произнесла, склонившись ко мне так, что ещё немного – и мы столкнёмся лбами.

– Ааа… – протянула, быстро перебирая в памяти все известные мне настойки да травки, через минуту обрадованно воскликнула, – есть! Дома стоит бутылочка, сыну передам, скажу, что от колик, ты просила. Только пару капель в кружку добавь, не жадничай, и без того хорошо будет, да и после больше не потребуется.

– Сделаю, – важно кивнула женщина, бросив мои покупки на лоток рядом с травами, поспешила к своему столу.

– Эк ты оголодала, Мирка, – крякнул старик, ошарашенным взглядом окинув свёрток, от которого одуряюще пахло чесночком.

– Есть такое, присоединитесь? – хмыкнула, взглянув на деда Мати, но старик, отрицательно покачав головой, проговорил:

– Старуха меня с ужином ждёт, будет шибко ругаться, если откажусь есть её стряпню.

– Ну, смотрите, – проговорила, некоторое время косилась на свёрток, но всё же не вытерпела, отломила немного от колечка колбасы, по форме, напоминающей краковскую, откусила от нее небольшой кусочек.

Утолив голод, я простояла у лотка чуть больше часа, продавая старушкам травы от головной боли, девицам настойки от прыщей, жене местного кузнеца мазь от ожогов. Разбогатев всего на горстку шеляг, я, попрощавшись с дедом Мати, быстро собрала свой товар, дождалась Тейгу – высоченного, широкоплечего сына Летхи, отправилась к избе Ильзе, условившись с молчаливым парнем, что по дороге зайдём к Лессе за мукой и крупой. Масло, молоко и сыр, несколько булок и мясных пирогов, а также овощи я купила, отлучаясь ненадолго от не слишком бойкой торговли травами, оставляя деда приглядывать за моим товаром.

– Спасибо, – поблагодарила так и не произнёсшего ни слова Тейгу, провожая его к двери, – это маме отдашь и напомни, что две капли на кружку.

– Угу, – кивнул парнишка, буквально сбежав из избушки ведьмы. Я же, окинув обречённым взглядом свёртки, корзинки и бутылки, пробормотала:

– И как теперь это всё утащить…

– Мир! Мира! – окликнул меня знакомый голос, и вскоре в чуть приоткрытую дверь заглянули две любопытные морды, – ты как? Долго тебя не было, мы волновались.

– Как и обговаривали, придерживалась легенды, – хмыкнула, с трудом сдержав улыбку, так забавно выглядели две торчащие головы енота и ушастого, тяжело вздохнув, проговорила, – как теперь всё это унесём?

– Ну… утащим как-нибудь, – задумчиво протянул Говард, с грустью оглядев заваленный стол.

– Угу, а если заметят? Что скажут жители, когда увидят енота и зайца, в лапах которых свёртки? Сейчас вы как никогда нужны в своём истинном обличии, – пробормотала, отвернулась к столу, взяв самый тяжёлой мешок, где лежала мука и крупа, вновь обернулась к выходу и опять чуть не закричала.

– Ты это… Мир, нет здесь какой одежды? – пробормотал смущённый Томас, прикрывая своё, как бабка моя сказывала, срамное место. Говард, стащив висевший на стене ковш, спрятал ценное за ним, глупо улыбаясь.

– Хм… штаны были… одни, но боюсь, они вам будут малы, ещё юбки есть…

– Давай, – просипел Говард, вдруг покраснев, нравоучительным тоном пробурчал, – Мир, хватит на нас пялиться, это неприлично.

– Слушаюсь, мамочка, – истерично хихикнула, поставив на место мешок, который я всё ещё продолжала держать в своих объятиях, и поспешила к сундуку.

Глава 11

– И зачем ты их расколдовала, – недовольно ворчала Фенька, появившаяся в избушке покойной ведьмы Ильзе, сразу, как только рослые парни нарядились в девиц, – теперь побегут про тебя всем рассказывать.

– Ты, Фениамина, не наговаривай на нас, – тут же взвился Томас, сердито одёрнув подол своего платья, почему-то всё норовившего задраться выше его колен, – мы, маги, слово своё держать умеем, раз обещали Мире молчать, значит, от нас никто не узнает.

– Ну-ну, время покажет, – хмыкнула Фенька и, подхватив один из самых маленьких мешков, исчезла.

– И как они так могут, – пробормотал Говард, с завистью таращась на пустое место, где только что находился фамильяр.

– Идёмте, нечего здесь торчать, – напомнил Томас, нагрузил себя баулами и мешками, рыкнул, – Говард, хватит собой любоваться, бери мешок и уходим!

– Слушай, Томас, мы не в Академии, где драться запрещено, мы в запретном лесу, я ж и настучать тебе могу, – предупреждающе зарычал бывший енот, я же меланхолично перебирала остатки трав, прикидывала, что мне потребуется пополнить в первую очередь. Запасы Мирей оскудели, настойки ведьмы Ильзе тоже почти закончились, а кроме знаний, полученных с памятью девушки, я, как выяснилось, ничего не умею. Мой опыт программирования в этом мире мне точно ничем не поможет, ну разве что вязать ещё умею, да толку, здесь своих мастериц хватает, и они куда талантливее меня.

– Мир… ты всё? Готова? – прервал мои тягостные мысли участливый голос Говарда, – идём?

– Да, уходим, пока не стемнело, – кивнула, подхватив выделенный для меня мешок, надо отметить, самый лёгкий, благодарно улыбнувшись, первой вышла на улицу и, быстро осмотревшись, проговорила, – чисто, выходим.

К лесной хижине мы добрались уже в темноте. Парни, бросив свою ношу, кто на стол, кто на табурет, бодрой рысцой рванули к сундуку за своей одеждой и так же быстро выбежали на улицу, на ходу предупредив, чтобы я не покидала дома. Наблюдать, как две широкоплечие девицы бегут к дверям, задирая колени выше пояса, было презабавно, но ещё забавнее было, когда Томас, запутавшись в собственном подоле, запнулся и едва не рухнул на пол, всё же уткнувшись носом в так вовремя подставленную Говардом спину.

– Незачем так спешить, – хихикнула, приступая к разбору продуктов, ехидным голосом добавив, – олени, волки и прочая лесная живность уже вдоволь над вами посмеялись.

– Мира! – разом выкрикнули студенты, с шумом вываливаясь за дверь.

– Ну надо же, какое единодушие, – хмыкнула, беглым взглядом осмотрев кухню, заметила мешок, что уволокла лиса, проговорила, – Фень, я знаю, что ты здесь, выходи.

– Откуда? – буркнула лиса, появляясь на табурете.

– Ты слишком громко чавкаешь, – ответила, отбирая огромный по сравнению со зверьком, окорок, – давай отрежу, и вообще потерпи немного, все вместе сядем ужинать.

– Угу, ты видела этих троглодитов? Этой еды им только на один зубок, – недовольно пробурчала лиса, нетерпеливо поглядывая за мной, – и вообще, нечего их кормить.

– Ты права, то, что я купила, нам на пару дней, теперь они не милые зверюшки, а здоровые парни, – задумчиво проговорила, – тех гилтов, что заработала Мирей, нам с таким составом хватит на месяц, ну, если жёстко экономить – на полтора.

– У нас есть небольшой запас монет, – произнёс Говард, первым заходя в дом, – завтра с Томасом сбегаем в Бувард и купим всё необходимое, мы это уже с Томасом обсудили.

– Ага, и расскажете о Мире, – заворчала лиса, – знаю я вашу суть, вы, маги, всегда подлостью брали.

– Да что мы тебе сделали?! – тотчас обиженно выкрикнул Томас, держа в руках одежду Мирей, – ты чего так злишься на магов?

– Маму мою убили! – рявкнула Фенька, тут же исчезая.

– Не мы же! – крикнул вдогонку потрясённый Говард, беспомощно на меня взглянув, – Мир, чего она?

– Разберите продукты, там пироги с мясом уже готовы, их бы подогреть, и колбаса есть, а я пойду в комнату, поговорю с ней, – промолвила, поставив обратно на стол бутылку с молоком, двинулась к лестнице.

– Всё сделаем, ты только скажи Феньке, что мы никогда бы фамильяра не обидели, да и все остальные маги обычно не трогают магических существ, – проговорил Говард, неловко пожав плечами.

– Скажу, – кивнула, поспешила наверх и вскоре, запирая дверь комнаты, произнесла, – Фень, ну ты чего, выходи… Фенечка, иди ко мне, расскажи, что произошло.

– Огненный… сжёг маму, бабка рассказала, я ещё мала совсем была, – пробормотала лиса, появившаяся на кровати.

– Гад ползучий этот маг, чтоб ему ползать до скончания веков по болотам! – выругалась, задохнувшись от щемящей боли в груди, ласково погладила лисёнка, – ничего, если маг ещё жив, мы его найдём и накажем, а Говард и Томас помогут, они парни вроде ничего – хорошие.

– Уже наказала, – тихонько шмыгнула носом Феня, благодарно на меня взглянув, – ползёт теперь к болоту.

– Хм… ну что ж, хоть здесь моя вспыльчивость никому не навредила, – хмыкнула, взяв на руки зверька, чмокнув её в макушку, прошептала, – ничего, Фенечка, мы с тобой ещё и не такого наворотим.

– Ага, дед нашёл всё-таки несколько записей о феях, сказал, сам принесёт, хочет на тебя посмотреть, – проронила лиса, уткнувшись носом в мою шею, чуть помедлив, пробормотала, – пойдём на кухню, а то слопают там всё.

– Пойдём, я пирогов вкусных купила, а завтра, если совладаю с печью и сковородой, блинов напеку.

 На кухню мы спустились как раз вовремя. Парни сидели за столом, голодным взглядом вперившись в разложенные по тарелкам пироги, из глиняных кружек тянулся парок, а их шумное сглатывание, казалось, заглушало треск поленьев в печи.

– Фениамина, ни я, ни Говард даже помыслить не смели, чтобы обидеть фамильяров, тем более такую замечательную, как ты, – торжественно проговорил Томас, почтительно склонив голову.

– Ты, Фениамина, на нас не сердись, если мы с тобой и ругались, так это по-дружески, – добавил Говард, посмотрев на лису жалобным взглядом енота.

– Ладно, чего уж там, – махнула Фенька лапкой, устраиваясь на табурете, куда ребята установили кверху дном кастрюлю и прикрыли её кучей мешков, чтобы лисе повыше было.

– Вот и чудесно, – проворковала я, присаживаясь рядом на свободный табурет, парни сидели на придвинутых к столу сундуках, скомандовала, – давайте ужинать.

Долго упрашивать магов мне не пришлось. Парни жадно набросились на пироги, заедая их колбасой, проталкивали всё это отваром. Быстро переглянувшись с Фенькой, мы успели вытащить буквально из-под руки Томаса последние два кусочка пирога, принялись торопливо жевать, опасаясь, что отберут и эти маленькие трофеи. И только спустя пятнадцать минут, когда оба парня сыто икнув, поставили на стол пустые кружки, а Феня, наевшись, свернулась у меня на коленях клубочком и сладко сопела, Томас заговорил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.