Табак в Сибири
XVII – начало XX веков
Андрей Шаповалов

© Андрей Шаповалов, 2023

ISBN 978-5-0060-3961-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Введение

В конце XV века табак впервые перешагнул границы американского континента. Покидая родину, он отправился в путь по миру в трюмах европейских кораблей, прячась в сундуках и карманах моряков. Очень скоро это тайное путешествие превратилось в триумфальное шествие. В течение нескольких десятилетий табак одолел владычицу мира Европу, проник в неприступную Восточную Азию, менее чем за 150 лет достиг самых отдаленных уголков земного шара. На своем пути он преодолел религиозные запреты, прошел сквозь политические гонения, справился даже с культурными отличиями покоренных им народов. Распространение табака в отдельных местностях и странах шло очень разнообразно. В каждом регионе, у каждого этноса складывались определенные привычки, связанные с потреблением табака, изготовлялись специальные приспособления, вырабатывались собственные поведенческие установки, стереотипы и ритуалы. Завоевав весь мир, уже в XVII в. табак из факта экономического превратился в универсальный феномен мировой культуры, каковым остается по сей день, нравится нам это или нет.

Проникновение табака в культуру аборигенных обитателей территорий между Уралом и Тихим океаном произошло на рубеже XVI – XVII веков. Появление его совпало с эпохой глобальных перемен в жизни коренных жителей Сибири. Их привычный веками устоявшийся жизненный уклад был нарушен вторжением русских, принесших с собой иную культуру, более развитую в техническом, социальном, политическом и религиозном планах, что вызвало множество изменений в жизни коренных сибиряков. Русские вещи, затем новый способ хозяйства, религиозное давление, политическая власть, и, наконец, новые бытовые привычки и вкусы начинают экспансию в традиционные культуры коренных народов Сибири. Это повлекло за собой многочисленные сдвиги в хозяйственных, культурных и торговых связях. Старые веками устоявшиеся в Сибири отношения между коренными народами и их соседями постепенно уступают место новым, где доминирующее положение занимают новые партнеры – русские.

На протяжении первых двух веков русского господства в жизнь коренных сибиряков вошло множество различных новшеств, прямо заимствованных у русских или появившихся при их косвенном посредничестве. Некоторые инновации не прижились, от них быстро отказались и просто отбросили, другие воспринимались постепенно, перерабатывались и очень медленно, на протяжении веков находили свое место в традиционных культурных системах. Были и такие, которые были приняты и адаптированы практически сразу, буквально за несколько десятилетий становились неотъемлемой частью этнических культур. К числу последних, несомненно, принадлежит и потребление табака.

Как ни странно, об истории табака в Сибири известно немного, еще меньше мы знаем о его месте в культуре коренного населения. В зарубежных странах о роли табака в жизни разных народов планеты ведутся специальные исследования уже на протяжении нескольких столетий. Табак рассматривается в них как один из наиболее быстро распространяющихся в пространстве элементов материальной культуры, который стал важным звеном в кросскультурных контактах народов Старого и Нового света. О бытовом и ритуальном потреблении табака изданы десятки специальных монографий и энциклопедий, в Западной Европе уже несколько лет работают специализированные музеи табака, регулярно издающие каталоги и сборники статей. На родине табака в Америке культура его потребления, история распространения, курительные трубки и прочие аксессуары курильщиков, а также ритуально-обрядовые действия с использованием этого продукта являются объектом пристального внимания этнографов и историков, среди которых такие крупные исследователи как А. Данхил, Д. Мак-Гуир, А. Кребер (Dunhil, 1924; Mcguire, 1899; Kroeber, 1941).

В настоящее время в западной этнологии и культурной антропологии выделились целые направления, посвященные истории и культуре потребления табака, среди которых особой популярностью до сих пор пользуется тема распространения табака в пространстве. Работ в этой области так много, что одно перечисление их заняло бы несколько страниц. Однако, в даже зарубежных обзорных работах по истории табака, где встречаются небольшие разделы о России, конкретных материалов очень немного. Что же касается Сибири, то если сведения и встречаются, то большая часть их основана на устаревших, либо не проверенных данных, поэтому содержит многочисленные ошибки и неточности, которые кочуют из работы в работу¹.

В последние десятилетия активно разрабатывается «табачная» тематика в Японии, где много внимания уделяется аспектам материальной стороны в культуре использования табака в Азии, в том числе и в Сибири. Сибирские материалы входят в музейные каталоги курительных принадлежностей, где типологии курительных трубок народов Сибири посвящены отдельные статьи, а Сибирь как отдельный регион включается в обзор путей распространения табака (Удагава,1991; Nakano, 1984; Яманака, 1996).

На фоне широкого научного интереса к табаку зарубежных исследователей, знания в этой области о России и тем более о Сибири выглядят очень неброско. Из серьезных изданий можно назвать только книгу Е. И. Рагозина (Рагозин, 1871). Однако исторические сведения в ней занимают второстепенное место, а основное внимание уделено вопросам налогообложения и экономики. Отдельные сведения о потреблении табака у коренных народов северо-восточной Сибири очень редко встречаются в работах этнографов, написанных дореволюционное время (Богораз, 1934; Jochelson, 1908). Они носят описательно-наблюдательный характер и, на современном этапе, скорее относятся к разряду источников по данной тематике.

Вопросы, связанные с табаком и его потреблением в России, на протяжении советского периода специально не изучались. Существовали негласные запреты на исследование тем, связанных с курением, наркотическими и галлюциногенными препаратами, поэтому специальных работ, посвященных истории и культуре потребления табака, не проводилось и не издавалось. Естественно, о табаке писали и довольно много в ходе антитабачной пропаганды. Книги с броскими названиями: «Табак – враг здоровья», «Дорогая сигарета», «Табачный дым – отрава», «Вред алкоголя и никотина», «Здоровье или сигарета», «Скрытая опасность» и им подобные публиковались практически каждый год (Орловский, 1977; Беляев, 1979; Арно, 1980; Козирева, 1980; Маслова, 1984; Ягодинский, 1985; Воропай, 1986; Левитский, Язловский, 1987). Как правило, они содержали множество устрашающих данных о химическом составе табака и его компонентов, подробно описывали физические механизмы его воздействия на организм человека, раскрывали тайны психической зависимости курильщиков от табака и конечно рисовали мрачные картины разрушения здоровья и падения личности. Но ни в одной не было сделано попытки понять, какое место занимает табак в культуре, почему столь ядовитая трава стала для многих такой важной и нужной, что кроме наркотической зависимости влекло, да и сейчас влечет людей к этому опасному зелью.

Естественно, что о табаке, о приспособлениях для его потребления писали в советское время этнографы. Табак описывался, чаще всего, в работах о материальной культуре, в том числе и в монографиях о коренных народах Сибири. Серьезная этнографическая книга о любом сибирском этносе обязательно содержит сведения о потреблении табака или, по крайней мере, краткое описание курительных принадлежностей. Но далее констатации факта, что табак представители того или иного этноса потребляли, а в материальной культуре существуют специфические принадлежности для этого, исследование практически никогда не заходило. В лучшем случае, исследователи пытались определить происхождение этого явления (Василевич, 1969, с. 130). Весьма редкое исключение составляет статья В.В.Антроповой «Курительные трубки народов Сибири»», посвященная вопросам типологии курительных трубок, написанная в 1970-х гг.²

Встречаются сведения о табаке и в работах археологов. Решая свои собственные задачи, они, к сожалению, очень редко обращали внимание на курительные принадлежности, встречающиеся в раскопах. Они обычно описываются в числе прочего погребального инвентаря при публикации памятника, в лучшем случае указывается, откуда они могли появиться (Дульзон, 1955, 1956; Молодин, 1979; Молодин, Соболев, Соловьев, 1990). Только в диссертации С. Г. Скобелева курительные принадлежности рассматриваются чуть подробнее. (Скобелев, 123—124). Вообще, оказалось, что отсутствие элементарных исторических знаний о табаке и невнимание исследователей к курительным принадлежностям из археологических раскопок в некоторых случаях отразилось даже в вопросах датировки археологических памятников. Так, датируя погребения XIV—XVI вв., некоторые авторы даже не вспоминают о найденных в них курительных трубках, которые появились в Сибири значительно позже указанной даты (Петри, 1923; Седякина, 1965; Кириллов и др., 1978).

Несколько специальных работ, посвященных культурным и историческим аспектам потребления табака в Сибири, появилось в последние десятилетия. В 1995 г. вышла статья Ю.А.Купиной «Потребление табака у народов северо-восточной Сибири и Аляски», посвященная этнокультурным особенностям традиций использования табака в регионе. На основе коллекций МАЭ Ю. А. Купиной был проведен сравнительно-этнографический анализ традиций потребления табака и курительных принадлежностей народов Восточной Сибири и Аляски. Автор привлек значительный фактический материал и проследил пути движения табака через Сибирь в Северную Америку, предложив любопытную гипотезу «кругосветного путешествия табака» (Купина, 1995). А. В. Харинский на основе археологических данных и письменных источников исследовал появление табака и курительных трубок в Прибайкалье (Харинский, 1997). Обе работы опираются на материалы по Восточной Сибири. Данные о других регионах Сибири содержатся только в нескольких предварительных работах автора (Шаповалов, 1997, 1999, 2000). В целом, приходится все же признать, что табачная тематика изучена крайне мало. Особенно проблематичными до сих пор являются вопросы, связанные с распространением табака в Сибири и его проникновением в культуру аборигенов. При этом, значительный массив уникальных материалов сибирского региона до сих пор не только не обобщен в специальных изданиях, но и практически не введен в научный оборот.

На самом деле наши знания о табаке в восточной части страны таковы, что без ответа остаются до сих пор даже самые простые вопросы: когда, откуда, как, каким путем табак попал в Сибирь? Какую роль в этом сыграли русские? Как восприняли и адаптировали табак к своим условиям сибирские аборигены? Какие инструментами они первоначально пользовались, и как они трансформировались под влиянием меняющихся условий? Отвечая на эти вопросы, я хочу не только рассказать «историю табака» в Сибири, но и рассмотреть эту историю в контексте культурных процессов, превративших табак из пришлого «чужого» продукта в традиционный элемент этнических культур.

Табак в Сибири интересен еще и тем, что он является примером классической «чистой» инновации превратившейся в традицию в результате работы этнических культур. Хочется попробовать раскрыть условия, факторы и механизмы этой трансформации, на достаточно простом примере табака понять, как «работает» этническая культура. Являясь сторонником адаптивно-деятельностного подхода к культуре, я вслед за Э.С.Маркаряном определяю этнические культуры как «исторически выработанные способы деятельности, благодаря которым обеспечивается адаптация различных народов к условиям окружающей их природной и социальной среды» (Маркарян, 1978). Именно в контексте этого подхода проблема «инновация – традиция» является одной из ключевых. При этом под инновацией мной понимается любое новшество (нововведение), а под традицией – система связей настоящего с прошлым, при помощи которой совершаются определенный отбор, стереотипизация опыта и передача постоянно воспроизводящихся стереотипов. Я хочу рассмотреть, как происходил процесс аккультурации потребления табака коренными народами Сибири, как он проникал в семиотические системы самобытных культур, в язык, фольклор, мировоззрение, ответить на главный вопрос: почему столь ядовитая, по мнению медиков, трава так быстро распространяясь, стала важным элементом этнических культур коренного населения. Для рассмотрения означенных проблем, я постараюсь абстрагироваться от вопросов вреда или пользы табака, а буду опираться только на факты широкого круга источников, комбинируя и верифицируя их в системе комплексного историко-культурологического анализа.

Наиболее информативными источниками являются, естественно, письменные. По происхождению и характеру содержащейся в них информации они могут быть разделены на две группы. Первая – актовый материал. В основном это переписка правительственных чиновников с представителями сибирской администрации по вопросам табачной торговли в Сибири, данные таможенных книг и законодательные акты. Наиболее интересны материалы XVII – XVIII вв., поскольку именно этот период истории табака в Сибири менее всего известен. К сожалению, данных этих не так уж и много, поскольку на начальном этапе проникновения в Сибирь табак являлся, в основном, контрабандным товаром, и, соответственно, сведений о нем в документах сохранилось очень немного. Бытовые же особенности коренного населения в актовых материалах вообще описываются довольно редко, поэтому этот важнейший блок источников можно применять только в отдельных случаях. Изначальная информационная ограниченность этих материалов позволила мне сосредоточиться только на их опубликованной части, перенеся основное внимание на другую группу письменных источников.

Вторая группа – описания и путевые заметки путешественников и исследователей. Они гораздо более информативны, нежели актовые материалы, поскольку в них содержится не только официальная информация, но и сведения о том, интересном, необычном, впечатляющем, что остановило внимание, прежде всего иными, отличными от привычных европейцу формами или смыслом. Попав в Сибирь, путешественники и исследователи записывали именно те сюжеты, которые ускользали от внимания чиновников на местах, поскольку те к этому привыкли, и описывали такие факты, о которых в Европе просто не могли и помыслить. Естественно, никто не ехал в Сибирь специально, посмотреть, как там используют табак, но, встречая особенности, с этим связанные, редко кто обходил их вниманием. Чаще всего это единичные, отрывочные сведения об отдельном народе или даже описания единичных фактов, сделанные мимоходом заметки, курьезные или выдающиеся события. Иногда они вовсе не связаны с табаком, а описывают совершенно другие события и факты, а табачный сюжет проходит на заднем плане. Но все эти сведения весьма ценны, поскольку получены непосредственно очевидцем событий.

Наиболее ранними из таких свидетельств являются источники XVII в. Это, прежде всего, небольшая статья, приписываемая католическому священнику Ю. Крижаничу, находящемуся с 1661 по 1676 гг. в Тобольске в ссылке (Титов, 1890), и опубликованные записки участников русского посольства в Китае 1692 – 1695 гг. И. Идеса и А. Бранда, содержащие интересные сведения о табачной торговле и обычаях потребления табака в Западной Сибири (Идес, Бранд, 1967). Хронологически продолжает подобные сведения священник Григорий Новицкий, посетивший остяков в составе миссий митрополита тобольского и сибирского Филофея Лещинского в 1712—1715 гг. (Новицкий, 1941)

С середины XVIII в. сведений становится заметно больше. Особенная заслуга принадлежит в этом, конечно, участникам академических экспедиций. И здесь важно даже не количество, а то качество, в котором представлены данные: это, как правило, специально собранная информация. Отдельные факты о потребления табака в Сибири встречаются в трудах П.С.Паласса, в материалах северо-восточной географической экспедиции 1785—1795 гг., в документах экспедиции В. Беринга (Паллас, 1988; Мерк, 1978; Дневная мемория…, 1978; Экспедиция Беринга…, 1941). О жизни и быте коренных народов имеющиеся о табаке наблюдения участников второй академической экспедиции обобщил в своем 4-х томном труде И.Г.Георги (Георги, 1799). В его описании каждого народа практически обязательно присутствует раздел о потреблении табака. Не исключено, что его сведения не всегда совершенно точны, поскольку он использовал материалы других сотрудников экспедиции. Европейские ученые и путешественники, побывавшие в Сибири в XVIII в. также отмечали в своих записках необычные особенности обращения с табаком в Сибири (Зиннер, 1968).

В первой половине XIX в. в Сибирь попадают декабристы. Они были не только образованными наблюдателями, описывающими события сибирской жизни (Беляев, 1990), а людьми, активно включившиеся в нее. По крайней мере, именно некоторым из них приписывается начало разведения табака в отдельных регионах Сибири (Бутанаев, 1998, с. 154). С этого же времени в разных регионах Сибири разворачиваются научные исследования по отдельным дисциплинам, сопровождающиеся составлением подробнейших дневников. Многие из них попутно фиксировали и сведения по потреблению табака. Так, множество самых разнообразных данных содержится в описании экспедиции шведских ботаников на Алтай в 1826 г. (Ледебур, Бунге, Мейер, 1993), в документах путешествия Ф.П.Врангеля 1820—1824 гг. (Врангель, 1948), в записках Лаврентия Загоскина 1842—1844 гг. о русской Америке (Загоскин, 1956). Особенно интересные сведения о культуре потребления табака в Сибири и об использовании его в быту и ритуально-обрядовой практике, а также о специфических предметах материальной культуры, связанных с табаком, появляется в период исследований, развернутых Русским географическим обществом во второй половине XIX в., а затем Институтами Академии Наук в начале XX в. (Адрианов, 1886; Катанов, 1887, 1891; Дитмар, 1855; Иохельсон, 1900; Грум-Гржимайло, 1926; Анохин, 1924).

Все сведения ученых и путешественников имеют случайный характер, они касаются только отдельных народов и состоят из разрозненных фактов, обобщение и анализ которых дают возможность составить значительную часть общей картины культуры потребления табака.

В работе также используются три группы этнографических материалов. Наиболее многочисленны среди них – вещественные. Это предметы материальной культуры коренных народов Сибири – курительные трубки, кисеты и табакерки для табака, другие предметы, связанные с его потреблением или приготовлением. Все эти вещи являются отражением в материальной форме сложнейших процессов проникновения табака в аборигенную культуру и трансформации отношения к его потреблению конкретных людей. По сути, это овеществленная история потребления табака в Сибири, нуждающаяся в расшифровке. Это массовый источник, поддающийся формально-типологическому анализу и сопровождающийся значительным объемом письменных и лингвистических данных, что позволяет комплексно и поэтапно исследовать развитие материальной стороны темы. Эти материалы практически никогда не исследовались, исключение, пожалуй, составляют только те материалы, которые изданы в общих музейных каталогах. В работе использованы данные о коллекциях курительных трубок (более 300 ед.), кисетах (около 100), и прочих предметах, хранящихся в музеях Сибири (Новосибирск, Красноярск, Томск, Омск, Минусинск, Абакан, Кызыл).

Вторая группа – изобразительные источники. Прежде всего, к ним относятся фотографии, сделанные во время экспедиций и путешествий конца XIX – XX вв., ныне хранящиеся в музейных собраниях. Зафиксировавшие реальные события и лица, фотографии являются крайне информативными материалами, уровень достоверности которых практически вне критики. Они дают прекрасное представление об инструментах, использовавшихся для потребления табака, манере курения, бытовых особенностях в поведении курильщиков.

Мало уступают фотоматериалам по уровню достоверности и информативности рисунки и наброски, сделанные художниками и этнографами с натуры во время экспедиций. Особенно интересны материалы начала и первой половины XX в., когда академически образованные художники в поисках нового сибирского стиля, участвовали в этнографических исследованиях, делая натурные очень точные и профессиональные зарисовки объектов материальной культуры коренных сибиряков. Это работы С.К Просвиркиной, Чороса-Гуркина, Д.И.Каратанова, Н.Н.Нагорской и других художников, хранящиеся в музеях и галереях городов Сибири.

Кроме того, в работе используются полевые исследования автора в Туве, Хакасии и на Алтае в 1997 – 2001 гг. Это, в основном, материалы по использованию табака в шаманской практике, а также записи воспоминаний старожилов о потреблении табака в 1940-1950-х гг. XX в. Существенным дополнением к этнографическим данным служат названия предметов и действий, связанных с потреблением табака у различных народов. Они очень информативны, поскольку именно в этих терминах во многих случаях зафиксировались сведения о происхождении того или иного нового элемента культуры.

Этнографические источники охватывают, в лучшем случае, период XIX—XX вв., о более ранних периодах могут свидетельствовать лишь на уровне реконструкции. Письменные источники, не смотря на достаточное количество, не могут дать исчерпывающих сведений обо всех аспектах темы, особенно по наиболее ранним периодам, когда табак только-только появился в Сибири. Для XVII—XVIII веков их крайне мало. В то же время, в археологических памятниках XVII—XVIII вв. найдены различные аксессуары курильщиков – курительные трубки, табакерки, кисеты, которые могут служить базой для датировки и реконструкции некоторых процессов появления и распространения табака среди народов Сибири. Археологические материалы в работах о табаке в Сибири ранее никогда не привлекались. Хотя именно соединение материалов позднеархеологических памятников с данными этнографии дают очень хорошие результаты, что блестяще доказали применительно к Сибири еще в 1950-х гг. В. П. Дьяконова и А. П. Дульзон. В последнее время наметилась тенденция к расширению интереса к археологическим памятникам XVI—XVIII, и даже XIX вв. Увеличилось количество раскопанных объектов, и соответственно объем полученной информации, в том числе и по интересующим проблемам.

Сейчас известно несколько десятков археологических памятников XVII – XVIII вв., содержащих курительные трубки и прочие аксессуары курильщиков. Естественно, они очень неравномерно распределены на карте Сибири, что связано с общим состоянием археологических работ в каждом отдельном регионе, но все крупные сибирские территории представлены достаточно полно. Подсчеты по доступным источникам и литературе дают следующую картину географии и количества памятников и находок: Приобье – 4 памятника; Бараба – 2 памятника; Минусинская котловина – 3 памятника; Тува – 3 памятника, Прибайкалье – 4 памятника; северо-восток Якутии – 2 памятника; междуречье Алдана и Лены – 7 памятников; Камчатка – 1 памятник. Ценные сведения можно почерпнуть также из археологических памятников Дальнего Востока, где также исследовано несколько объектов, содержащих аксессуары курильщиков. К ним примыкают данные, полученные японскими археологами при работах на Сахалине и Курильских островах. Все эти археологические материалы будут подробно анализироваться в тексте работы.

Хронологические рамки исследования определяются с одной стороны временем появления табака в Сибири – первая половина XVII в.; с другой – завершением периода существования особенных форм и методов потребления табака в культуре аборигенов Сибири – 50-е гг. XX в. Нижняя хронологическая граница практически не вызывает сомнения и будет конкретизирована в ходе исследования. Верхняя взята довольно условно, с ориентиром на время, когда культура потребления табака стала постепенно нивелироваться под влиянием распространения дешевых сигарет и общей «советизации» традиционной культуры коренных народов Сибири. Однако отдельные элементы традиционного потребления табака бытуют в Сибири до сих пор, поэтому, довольно часто мне придется выходить за указанные временные рамки.

В этой книге речь пойдет в основном о Сибири, но не как о понятии географическом, а скорее как о некой историко-культурной и политической целостности: обо всех территориях в Евразии к востоку от Урала, относящихся или некогда относившихся к России.

Естественно, что в этой небольшой книге мне не удастся написать целую историю табака в Сибири и даже упомянуть обо всех народах, населяющих эти гигантские территории, равно как и обо всех культурных явлениях, связанных с табаком. Это зависит во многом от состояния источниковой базы, но более отличных авторских предпочтений и компетенций, заведомо ограничивающих рамки работы.

Табак на сибирских границах

Появление любого новшества в традиционной культуре определенного социума, независимо от ближних и дальних причин и условий его появления, всегда связано с каким-то конкретным событием или целым рядом событий. Иногда именно они определяют дальнейшую судьбу инновации. Будет ли она воспринята культурой, какие трансформации претерпит, какие качества и функции ее станут важными и повлекут за собой ее превращение в традицию; либо она не приживется, будет отторгнута и забыта – все это подчас зависит от первых контактов. Вот поэтому, при изучении любого новшества в культуре крайне важными становятся вопросы о его происхождении.

На первый взгляд ответ прост. Табак впервые появился в Сибири в XVII в., это известно практически всем, кто интересуется этой проблематикой. Но далеко не все научные и справочные издания пытаются привести более конкретную дату, а если она все же указывается, неизбежно возникают сомнения и разногласия. Так, авторитетный японский исследователь Яманака Итиро в специальной статье «Пути мирового распространения табака» указывает 1692 г. (Яманака, 1996, с.211). Эту дату он позаимствовал у Л. Шренка, который привел свидетельство русского посла в Китае И. Идеса о том, что последний видел в 1693 г. дауров, разводящих табак на полях (Шренк, 1899, 1899, с.156).

Европейские справочные издания без ссылок на источники называют более раннюю дату – около 1680 г. (Encyclopedy…, 1975; Histoire du tabac…, 1992, p.15). Ю. А. Купина, не указывая точную цифру, считает, что с табаком «народы Сибири познакомились раньше, чем этот регион начали осваивать русские», но здесь же приводит ряд данных для отдельных регионов, в целом, не ранее середины XVII вв. (Купина, 1995, с.90). Анализируя русско-китайскую торговлю, Х. Трусевич писал, что табакокурение распространилось в Сибири раньше, чем потребление чая (Трусевич, 1882, с.178), то есть, не позднее середины XVII в.

Наиболее ранние даты, связанные с табаком в Сибири можно встретить в работах археологов, датирующих некоторые погребения, где встречаются курительные трубки XVI в., а иногда и более ранним временем (Петри, 1923, с.33; Кириллов и др., 1978, с.154; Седякина, 1965, с.202). Их выводы проанализированы и опровергнуты в небольшой, но чрезвычайно информативной статье А. В. Харинского, убедительно доказавшего, что табак попал на юг Средней Сибири в середине XVII в. (Харинский, 1995, с.214).

Как видно из приведенного обзора, диапазон дат внутри XVII века достаточно широк. Причина этого отнюдь не в некомпетентности или недобросовестности авторов. Скорее причины другие – каждый автор имеет свои критерии определения даты и, соответственно, опирается на определенные источники. Последних, кстати, не много и качество их вовсе не способствует разрешению вопроса, поскольку все они лишь косвенным образом свидетельствуют о проникновении табака в Сибирь.

К тому же, нельзя забывать, что Сибирь – это огромная территория, населенная множеством племен и народов. В XVII в. здесь не было единой власти и твердо установленных границ. Контакты с сопредельными землями осуществлялись, в основном. на личностном уровне, а культурные влияния и инновации передавались по цепочке от одного этноса к другому путями, всю сеть которых историкам и этнологам вряд ли когда-нибудь удастся проследить. Связи между сибирскими народами, кстати сказать, были отнюдь не взаимными, непрерывными и равномерными. Скорее, следует говорить об определенных векторах, в направлении которых осуществлялись торговые и культурные контакты. Причем в каждом регионе Сибири они зависели от местных условий: состояния транспортных сетей, густоты населения, интенсивности торговли, этнических симпатий или антипатий и многих других. Соответственно, если инновация появилась у народов Дальнего Востока, вовсе не обязательно она докатится до Чукотки или до Западной Сибири, или наоборот. Таким образом, вопрос о времени появления табака тесно переплетается с вопросами о том, откуда, как и какими путями он проник в Сибирь. Практически все исследователи полагают, что с табаком сибирские народы познакомились через китайцев (Купина, 1995, с.90; Харинский, 1995, с. 214) или сопредельные народы Восточной Азии (Яманака, 1996, с. 211; Удагава,1991, с.94; Баба, 1942, с. 31). Ю. А. Купина, вслед за авторитетными европейскими изданиями (Encyclopedy…, 1975; Histoire du tabac…, 1992) говорит о кругосветном путешествии табака по маршруту: Америка – Европа – Восточная Азия – Сибирь – Аляска (Купина, 1995, с.113—114). Яманака Итиро, напротив, полагает, что, распространяясь из Восточной Азии, табак дошел до северо-восточной оконечности Сибири – Чукотки, где столкнулся с встречной табачной волной, двигавшейся с запада Северной Америки через Аляску. Даже расходясь во мнениях о конкретных путях триумфального шествия табака, исследователи единодушны в одном – крайне важную роль в распространении этого зелья сыграли русские сибиряки, чья торгово-посредническая деятельность не только способствовала передвижениям самого табака, но и повлияла на культурный аспект его потребления в разных уголках Сибири.

Сами же сибирские народы в большинстве своем искренне полагают, что табак, как и водку, к ним привезли русские. Этнографические источники неоднократно фиксируют это явление (Врангель, 1948, с.297; Путешествия…, 1956, с. 101; Купина, 1995, с.110). Это, видимо, связано с более поздними культурными процессами XVIII – XIX вв., когда табачная торговля полностью перешла под контроль русских, что и было зафиксировано в устной традиции аборигенов. Похожее отношение к появлению табака в Сибири, кстати, долгое время бытовало, да и сейчас нередко встречается, среди русской общественности (Вайцель, 1997, с. 12). Лишь немногие народы, например, селькупы, не считают, что с этим зельем их познакомили русские (Пелих, 1981, с. 77). Но это исключение, скорее подтверждающее правило.

Хорошо известно, что к началу XVII в. табак подошел к границам Сибири с двух сторон: с запада и с востока. В принципе существовало два гипотетических магистральных пути, по которым могло идти его дальнейшее продвижение: западный – из Европы в Россию и далее за Урал; и восточный – из стран Восточной Азии через народы Дальнего Востока и юга Сибири. Поэтому сначала проанализируем историческую ситуацию на обоих направлениях.

Западный путь

Общеизвестно, что первооткрывателю Америки Христофору Колумбу на о. Святого Сальвадора – месте его первой высадки 3 октября 1492 г. подарили листья табака. Так европейцы впервые познакомились с этим зельем. Некоторые исследователи полагают что, возвратившись в Европу в 1493 г. Колумб привез с собой табак. Это вопрос спорный, и практически неразрешимый. Зато совершенно точно известно, что один из сортов табака в качестве лекарственного средства был завезен в Испанию с полуострова Юкатан в 1519 г., а курительный табак сорта «Рустика» практически в тоже время попал в Португалию из Флориды (Яманака, 1996, с.210). В течение 1520-х годов с курительным зельем хорошо были знакомы моряки уже практически во всех портах Южной Европы. К 1560 г. табак широко распространился во Франции, Англии, Германии (Histoire du tabac…, 1992, p.15). С 1570 г. в Англии начинается выпуск глиняных курительных трубок, и с этого времени в Англии все поголовно – от аристократа до последнего простолюдине находятся под влиянием привычки «курения». Как писал в 1598 г. немецкий правовед Хайцнэр «англичане непрерывно сосут табак, и поэтому всегда носят при себе глиняные трубки» (Яманака, 1996, с.205).

Здесь особенно хотелось бы отметить скорость, с которой распространяется новый продукт. За полстолетия: с первых опытов в 1520-х гг. на юге до поголовной привычки его потребления в 1570-х гг. на севере, табак полностью завоевывает Европу. Важно помнить, что быстрое распространение табака проходило в условиях его неодобрения или даже явного запрещения. Особенно рьяно боролась с табаком католическая церковь. Уже в конце XV в. испанская инквизиция заключила в тюрьму на три дня одного из членов команды Колумба, который курил сигары в публичных местах. Мексиканский церковный совет в 1575 году выпустил постановление для всей Испанской Америки, запрещающее употреблять табак хотя бы в церкви. Это не особенно помогло, священнослужители употребляли табак даже в Европе. Католическая церковь постоянно выступала с запретительными актами и мероприятиями. Римский папа Урбан VIII выпустил официальную буллу против табака в 1642, Иннокентий X еще одну в 1650 г., но духовенство, также как обыватели, продолжило курить. Церковная история борьбы с табаком не без обошлась печальных курьезов, так в 1692 г. в Италии пять монахов, уличенных в курении у церковных дверей во время богослужения, были заживо замурованы в стену (Рагозин, 1871, с. 43). Вслед за церковью в антитабачную кампанию включились и правительства. Первым известным борцом с табаком стал английский король Джеймс I, написавший даже дидактическую книгу. Практически во всех странах Европы табак запрещали, но, как правило, сами же правительства и отменяли собственные постановления, как только понимали, какую финансовую выгоду можно извлечь из его продажи, либо от налогообложения.

Еще одна важная особенность: шествие табака отмечено появлением приспособления для его потребления совершенно новой формы, и из нехарактерного ранее материала. Если в Америке курильщики употребляли трубки с каменными головками, то в Старом Свете появляются дешевые глиняные английские трубки (Рис. 1/ 40—52), которые сыграли исключительно важную, а может быть даже ведущую, роль в распространении табакокурения в Европе.

Фрагменты курительных трубок из археологических раскопок в Москве, глина. 1—39 – XVIII в.; 40—52 – XVII в.

Именно такие трубки сопровождали табак по прибытии его в Россию, что произошло еще во времена Ивана Грозного. Его завезли в Москву около 1580 г. голландские и английские купцы. Практически сразу православная церковь и правительство начало гонения на табак и его потребителей. Иван Грозный установил жестокие наказания для курильщиков, но эти меры не подействовали. В начале XVII в., по сообщениям иностранцев, в Московии курение табака было уже широко распространено. Это подтверждается и археологическими исследованиями в Москве. Здесь, в хорошо датированных слоях первой половины XVII в. в заполнении подклета церкви Жен Мироносиц были найдены глиняные головки 8 голландских курительных трубок. Еще одна головка трубки этого же времени найдена при раскопках в Зарядье. (Розенфельд, 1968, с. 71—72) (Рис. 1/ 40—52). При этом, правительство по-прежнему не одобряло эту вредную иностранную привычку. Царь Михаил Федорович в 1634 г. запретил курение, угрожая смертной казнью и конфискацией имущества. Был запрещен также ввоз этого зелья, но через некоторое время, вычислив выгоду табачной торговли, разрешил продавать табак от казны. В 1644 г. Алексей Михайлович вновь запретил табак, теперь уже надолго. Курильщиков наказывали битьем батогами, вырыванием ноздрей и ссылкой, причем это касалось и женщин. Для запретительных мер того времени вполне характерна деталь, подмеченная еще И. Болтиным: по Уложению царя Алексея Михайловича 1649 г. за убийство сына или дочери полагалось только церковное покаяние и тюремное заключение, а за употребление и продажу табака велено было рвать ноздри, пороть, конфисковать имущество и ссылать на поселение в дальние города (Щеглов, 1884, с 100). Запретительная политика государства, исходила в большой степени из моральных соображений и наставлений церкви. Табак в это время на Руси считался греховным питьем³, сродни алкоголю, и во всех запретительных документах потребление его стоит в одном ряду с пьянством, азартными играми, развратом. Естественно, все это, по мнению чиновников, вело к более серьезным преступлениям. Так в одном из документов читаем: «Во многих местахъ учали жить прохожие и приезжие люди, и живучи вином и табаком торгуют, и чиниться зернь и блядня и от того на Москве и по дорогам учали быть татьбы и разбои и смертныя убийства» (Акты Арх. Эксп. Т. IV, №119). Естественно, что чиновникам самого разного ранга, призванными следить за порядком, наказывали: «Беречь накрепко, чтобы… корчмы и блядни и зерни и табаку ни у кого не было» (Акты Истор. Т. IV, 308). Такой подход не всегда соответствовал экономическим потребностям самого государства. Поэтому время от времени табаком разрешали торговать на определенных территориях, в том числе, кстати, и в Сибири.

XVII в. был в России временем, когда с табаком только начали знакомиться. Он был дорогой и модной в определенных кругах забавой. В это время на Руси курили, скорее всего, сами заморские гости, а также русские вельможи, купцы, моряки, граждане, каким-то образом связанные с иностранцами, а также «гулящие люди». Табак ввозили в этот период двумя путями: через Европу и через Среднюю Азию. О европейском пути известно достаточно хорошо. Голландские и особенно английские купцы постоянно привозили табак на продажу, торговля им процветала в Немецкой слободе. О восточном пути практически никто не упоминает, хотя известно, что бухарская караванная торговля в Москве процветала. Бухарцы ежегодно привозили в Москву восточные товары, многие из них подолгу жили в русской столице. Поскольку в Средней Азии с табаком были знакомы по меньшей мере с начала XVII в., восточные купцы привозили сюда табак для собственного потребления и на продажу. Часть русских познакомилась с табакокурением именно через них, поскольку в Москве распространилась особая бухарская манера курения через воду, так ее описывали иностранные путешественники XVII в. К этой особой манере мы вернемся позднее. Русские купцы также могли завозить табак в Россию из восточных стран. Ю. Крижанич писал, что купцы в Сибири, ездившие в Китай, были хорошо осведомлены о его свойствах (Титов, 1890, с.185). Ф. И. Байков, возглавлявший русское посольство в Китай в 1654—57 гг., даже интересовался ценами на табак в Китае (Русско-монг. отношения…, 1974, с. 403).

Запреты на табак довольно значительно влияли на колебания числа курильщиков. После последнего запрета, по крайней мере, количество их резко уменьшилось. При раскопках в Москве в слоях середины и второй половины XVII в. курительные принадлежности вообще не встречаются (Розенфельд, 1968, с.72). Однако, при существовавших в России периодических гонениях на табак, привычка к его употреблению все же не исчезла окончательно. На иностранцев, живущих в России, табачные запреты не распространялись, нельзя было только торговать им. Очень вероятно, часть русских, наиболее близко контактирующих с иностранцами, могла получать табак у них. Известно, что молодой царь Петр I научился курить именно в Москве, в Немецкой слободе, а после после своего путешествия в Европу, стал страстным поклонником табакокурения. В 1697 г. он отменил запрет на торговлю табаком и предоставил английским компаниям исключительное право торговать им на 6 лет. За это право англичане заплатили 20 тысяч фунтов стерлингов. Цифра эта весьма красноречиво свидетельствует об объемах табачной торговли и о количестве его потенциального потребления в России к концу XVII века.

Не менее убедительны и археологические источники. В слоях первой половины XVIII в Москве в больших количествах встречаются голландские курительные трубки из лощеной беложгущейся глины (Розенфельд, 1968, с. 71). Часть из них могла попасть сюда несколько ранее – в конце XVII в. Таким образом, несмотря на гонения, на протяжении конца XVI – XVII в. табакокурение на Руси существовало, и, соответственно, была возможность проникновения этой привычки и в Сибирь, тем более, что большинство запретов в Сибири не действовало, так как не было реальной возможности контролировать их исполнение. Особенно велика была вероятность проникновения табака в Сибирь из России в первой половине XVII в., то есть периода, который нас особенно интересует. Однако письменные источники об этом умалчивают. Не найдены свидетельства этого и в археологических памятниках русских первопроходцев. Ни при раскопках в Мангазее, ни в Кузнецком остроге, ни в Томском городе (Белов и др. 1980, 1981; Черная, 1992; Ширин, 1990, 1992) – наиболее ранних русских памятниках в Сибири, где проводились достаточно масштабные археологические работы, следов присутствия табака не обнаружено. Таким образом, возможность раннего распространения табака из России в Сибирь пока остается только гипотетической.

Восточный путь

На Восток табак попал тоже через европейцев. Впервые он был завезен туда португальцами из Юго-Восточной Азии. Считается, что первыми на Дальнем Востоке узнали табак японцы. В 1590 г. табак и первая курительная трубка были подарены знаменитому полководцу Тоётоми Хидэёси (Histoire du tabac…, 1992, p. 15). Правда, не исключено, что это только легендарная версия, в которой просто-напросто отразилась популярность личности Хидэёси в Японии. Некоторые исследователи называют и более раннюю дату – около1542 г., когда китайское пиратское судно с несколькими португальскими моряками на борту оказалось на Японском побережье. Португальцы, якобы, имели табак и научили потреблять его японцев (Corti, 1931, p. 145). Называют еще несколько дат: 1595 г – начало торговли с португальцами (Corti, 1931, p. 145); 1601 г. – завоз ружей на о. Танэгасима (с ружьями был завезен и табак). (Яманака, 1996, с.208—210). Как бы там ни было, уже в 1605 г. на Японские острова попадают семена табака, и его начинают культивировать в Нагасаки (Баба, 1942, с. 31; Удагава, 1991, с.94).

На Корейский полуостров табак попадает из Японии. Здесь возможны две группы дат. Японские исследователи утверждают, что табак могли завезти войска Тоётоми Хидэёси во время вторжения 1592—1598 гг. (Яманака, 1996, с. 208). Если верна именно эта версия, то она подтверждает и наиболее раннюю дату появления табака в Японии. Китайские исследователи считают, что Японцы познакомили Корею с курением «в первый год династии Ли»⁴ (Nakano, 1984, р.3—4). Из Кореи табак почти сразу распространился в соседнюю Манчжурию.

В Южный Китай табак завозят с Филлипин или Тайваня в начале XVII в. (Nakano, 1984, р. 1). Официальной датой проникновения его в Китай считается 1610 г. Причем многие исследователи полагают, что табак сюда привезли Испанцы непосредственно с Американского континента (Яманака, 1996, с. 211). Одновременно идет распространение обычая табакокурения и с севера – из Манчжурии. Где-то в центре Китая две табачные волны встречаются.

Поразительно, но на востоке, где к иностранцам и их привычкам отношение было презрительно-недоверчивым, а контакты с ними крайне ограничены, табак и курение распространяется даже быстрее, чем на Европейском континенте. Здесь, видимо, большое значение имел социальный статус самих курильщиков, тех, кто на начальном этапе являлся ретранслятором новации. Если в Европе это были моряки и торговцы, чей статус был невысок, то в Азии с табаком впервые познакомились представители знати. Соответственно, здесь табак и курение очень быстро обретают значение престижных символов, что способствует его быстрому внедрению в культуру. Это ярче всего отразилось в становлении форм курительных принадлежностей. Европейцы привезли в Азию очень простые трубки – глиняные голландские или каменные американские, которые в Юго-Восточной Азии иногда даже заменяли просто полыми бамбуковыми палочками без головки (Nakano, 1984, р.4). Очень скоро здесь появилась новая форма курительных трубок.⁵ Это металлическая полусферическая чашечка на тонкой изогнутой ножке, к которой крепился бамбуковый (позднее металлический) чубук, соединенный в свою очередь с металлическим мундштуком. Эта форма трубок стала традиционной для Восточной Азии. В дальнейшем размеры и материал для изготовления отдельных частей могли варьироваться в разных странах, но форма оставалась неизменной.

В странах Восточной Азии табак и курение становятся очень популярными. Уже в 1613 г. китайский врач Чоу Кай Хин уже писал о полезных свойствах табака, а курительная трубка стала настоящим символом благосостояния и благородства. Дорогие трубки обязательно украшались, хозяева ими чрезвычайно гордились. Поэтому здесь, практически вслед за трубками появились и другие аксессуары курильщика – изящные футляры и подставки для трубок, пепельницы, инструменты для чистки, лаковые коробочки для хранения табака – табакерки. Появились даже предписания, каких размеров и из каких материалов должен иметь трубку достойный человек. Головка и мундштук могли быть медными, золотыми и серебряными и быть не менее 9,9 см в длину, а длина чубука определялась в 39 см, но почетней всего было курить трубку, длина которой намного превышает длину вытянутой руки, чтобы раскурить ее можно было только при помощи слуги, подносящего огонь. В Китае встречались трубки свыше 130 см в длину. Так трубка становится символом благородного ничегонеделания, ибо только люди, имеющие возможность сидеть и спокойно курить, время от времени подзывая слугу (в Китае было очень почетным), могли позволить себе трубку такого размера.

В Японии такие трубки называли «кисэру», их появление связывают с Юго-Восточной Азией. Считается, что чубук из черного бамбука, который использовался первоначально в таких трубках, лаосского происхождения, а само название «кисэру» пришло в Японию, по мнению профессора Ниимура Идзуру, из камбоджийского языка (Яманака, 1996, с. 210). В Китае подобные курительные трубки назывались «канцзы». Считается, что их изобрели в противовес прямой бамбуковой трубке без чашечки, из которой искры летят на собеседника, а табак попадает в рот. Чтобы избежать этого, были придуманы чашечка и мундштук (Nakano, 1984, р.4). Вряд ли появление новой формы нужно связывать только с этим. Видимо, не последнюю роль сыграло то, что трубки, как знак богатства и почета, стремились сделать возможно красивыми и дорогими, поэтому для изготовления головки и мундштука использовали цветные металлы, часто золото и серебро. Новая форма скорее связана с особенностями традиционных технологий обработки металлов в Китае. Трубки «канцзы» ввозились и в Японию, поэтому не исключено, что японские «кисэру» лишь модифицированная разновидность последних. Во всяком случае, формы их практически не различимы, и в дальнейшем, для простоты, я буду называть все их варианты трубками «китайского типа», ибо именно такие трубки вместе с табаком распространяются из Восточной Азии, прежде всего из Китая далее – на север и запад, в том числе и в Сибирь.

Нужно отметить, что торговые связи китайцев с Восточной и Северной Азией служили очень хорошей базой для распространения любых продуктов, в том числе и табака. Сама скорость распространения табака в Китае и прилегающих странах показывает, что торговля им была выгодна и имела достаточно широкое распространение. Поскольку табак выращивался также в Японии и Корее, нужно полагать, что и эти страны торговали им весьма успешно, по крайней мере с ближайшими соседями.

Таким образом, на юго-восточных границах Сибири табак оказался в начале XVII в. (не позднее 1610 г.) – несколько позже, чем на западных, однако, скорость, с которой он распространялся в пространстве, была значительно выше. На востоке гонения на табак были только в самом начале его появления, очень непродолжительное время, они носили исключительно административный, но не религиозный, как в Европе, характер. Большинство современных исследователей убедительно говорят о том, что табак появился в Сибири из Китая. Их аргументы кажутся вполне убедительными: в XVII в. в России продажа табака и курение его были запрещены, а инородцы уже тогда имели весьма распространенную привычку к табаку, значит, его привезли из другого места, а поскольку ближайший культурный сосед – Китай, именно оттуда. Подтверждают это положение и лингвистические данные. Большинство названий курительных принадлежностей у народов восточной и южной Сибири имеет корни китайского происхождения, убедительные доказательства этого приводит Ю.А.Купина (Купина, 1995). Оспаривать эти выводы нет необходимости. Китай действительно был районом, откуда табак распространился по всей Азии, но он являлся лишь исходным пунктом. Вопрос же о конкретных путях проникновения табака в Сибирь остается открытым, равно как и вопрос о распространении его в среде разноэтнических групп коренного населения. При этом, нельзя забывать о роли русских новопоселенцах в этих процессах, ведь в XVII в. в Сибири происходили сложнейшие этнические, социальные и политические процессы, во многом связанные с русским завоеванием этих территорий.

Хотелось бы отметить еще два немаловажных для дальнейшего исследования факта. Во-первых; на западе появление табака сопровождалось распространением курительных трубок с глиняными головками (далее трубки «европейского типа»), а на востоке – совершенно отличными от них трубками китайского типа. При катастрофическом недостатке письменных источников о ранних этапах распространения табака, именно форма курительных трубок из археологических памятников Сибири может стать маркером западного или восточного влияния. Во-вторых; не будем забывать, что еще два региона – Средняя Азия и Северная Америка – могли участвовать в распространении табака в Северной Азии.

Сибирь имела традиционные торговые контакты со странами Средней Азии, исторические корни которых уходят в эпоху раннего железа. К XVII в. табак многие народы здесь тоже знали достаточно хорошо. Данных о потреблении табака в этих странах очень мало. Известно лишь, что где-то здесь встретились две табачных традиции: одна из Передней Азии, куда табак попал около 1580 г., и где было придумано водяное курение; а вторая из Китая через Восточный Туркестан. На крайнем северо-востоке Сибири Берингов пролив не был непроходимым препятствием для торговых контактов чукчей и эскимосов. Правда еще не окончательно решен вопрос: знали ли табак в XVII в. народы Аляски и северо-западного побережья (West, p. 101; Holm, p.158; Купина, 1995, с. 92). Учитывая все выше изложенные моменты, попробуем разобраться, какими же путями на самом деле проходил процесс распространения табака в каждом сибирском регионе.

Первые опыты

Западная Сибирь, расположенная за сотни километров от Китая, вряд ли могла находиться в сфере его прямого торгового влияния, зато торговые и политические контакты с пограничной Россией со второй половины XVI в. стали достаточно регулярными, а в конце века здесь появилось постоянное русское население, интенсивность торговли стала расти в геометрической прогрессии. Письменных источников, подтверждающих русскую торговлю табаком в XVI – первой половине XVII в. нет, как нет и прямых указаний на то, что русские сибиряки в это время потребляли это зелье. Более того, как утверждает селькупская устная традиция, народы Западной Сибири узнали табак значительно раньше русских, и селькупы издавна выращивали свой табак «чопе». «Мы же раньше стали курить, чем русские. Селькуп разумный был», – утверждали они. (Пелих, 1981, с.76—77).

Впервые русские свидетели, оставившие записи о потреблении табака сибирскими аборигенами, фиксируют очень распространенную привычку к табакокурению именно в Западной Сибири – у приобских остяков. Отметили ее первыми русские послы в Китай И. Идес и А. Бранд, проезжавшие по Сибири в 1692 г. Оба очевидца уверяют, что привычка к табакокурению среди остяков была очень распространена. Члены посольства и раньше знали о пристрастии сибирских инородцев к табаку, поскольку везли с собой табак из России для угощения местных князьков (Идес, Бранд, 1967, с. 102). Важная деталь: способ потребления табака был для иностранцев столь необычен, что они подробно описали его, и сведения их слишком схожи, чтобы быть выдумкой.

Описанная манера курения весьма специфична и сразу обращает на себя внимание. Здесь речь идет о традиции курения, названной позже в Китае «Сы-Ен-Дай», а в Европе – «water smocking» (водяное курение). Традиция эта появилась на Ближнем Востоке и в Средней Азии, именно там начали пропускать дым от курения конопли (гашиша), а затем и табака через воду, со временем для этого была сконструирована специальная трубка – кальян (Рис. 2/ 1—2). Китайцы и европейцы переняли эту манеру курения у народов Средней и Передней Азии, но не ранее, чем в начале XVIII в. (Nakano, 1984, р.15—16). В Сибири же послы столкнулись с ранней, зачаточной формой водяного курения, когда резервуаром для воды служил не специальный отдел, как в кальяне, а рот курильщика. Подобным образом в то время в Китае табак не употребляли, следовательно, в Сибирь водяное курение пришло другим путем, скорее всего из Средней Азии, при этом, А. Бранд называет остяков «большими любителями «Китайского шара». Интересно в связи с этим отметить, что само название «китайский шар» указывает место происхождения этого продукта. Чтобы проследить путь, по которому китайский табак впервые попал в Западную Сибирь, стоит, видимо, рассмотреть традиционную торговлю сибиряков и торговые пути в Западную Сибирь.

Рис. 2. Приспособления для водяного курения. 1 —2 – кальян, Китай, бронза, эмаль, нач. XX в. НГКМ; 3—6 – головки курительных трубок из могильника возле «Остяцкой горы», 3 – кость; 4 – глина; 5—6 – камень, XVII в.

Еще с XIV в. крупнейшие торговые пути в Западную Сибирь были монополизированы бухарцами. Через их посредство шла практически вся западно-сибирская торговля (Бахрушин, 1953, с. 463—464). На протяжении всего XVII в. бухарцы сохранили ведущие позиции в сибирской торговле со странами Востока, и все торговые операции проходили через их территории (Вилков, 1990, 173—183). Бухарские караваны ежегодно привозили товары в Тюмень, Тобольск, Тару и Томск. Практически вся транзитная торговля с Китаем осуществлялась бухарцами. В XVII в. они контролировали всю торговую деятельность в Западной Сибири, а во второй половине XVII в. успешно конкурировали с русскими даже в Восточной Сибири, направляя крупные караваны в Иркутск и Красноярск. Среди прочих товаров были и китайские, причем доля их была весьма значительной (Александров, 1984, с. 112—115, Вилков, 1990, 182).

Католический священник Ю. Крижанич, находящийся с 1661 по 1676 гг. в Тобольске в ссылке, рассказывая о посреднических операциях бухарских купцов, сообщает, что они привозили в Тобольск «китайский табак столь мелкой резки, что по тонкости может поспорить с человеческим волосом. Вследствие такой тонины волокон многие сперва не верили, что это действительно табак; но русские купцы постоянно утверждали, что они собственными глазами видели, как китайцы резали табачные листья таким образом» (Титов,1890, с.187). Это одно из первых письменных упоминаний о табаке в Сибири, причем источник сообщает о табаке, как о давно известном продукте. Отсюда можно заключить, что именно бухарцы впервые привезли табак в Западную Сибирь.

Сам табак они закупали, вероятно, в Маньчжурии или Китае, где его выращивали. Бухарцы потребляли табак сами, адаптировав манеру его потребления согласно своим вкусам, и вывозили среди прочих товаров в Сибирь, распространяя его в среде своих постоянных торговых партнеров – народов, населяющих берега рек Оби и Иртыша. Бухарцы уже в первой половине XVII в. практиковали водяное курение и, вероятно, привнесли эту манеру в Сибирь. Познакомившись с табаком от бухарцев, коренное население Запанной Сибири переняло соответственно и манеру его потребления, а также технику изготовления специфических курительных принадлежностей.

Русский посол в Китае И. Идес описывает их как: “ каменный сосуд, куда втыкают специально сделанный чубук» (Идес, Бранд,103). Как в действительности выглядели эти первые курительные трубки, можно судить по их фрагментам, найденным в археологических памятниках селькупов XVII в. В Томском Приобье в могильнике возле «Остяцкой горы», исследованном А. П. Дульзоном еще в 1950-х гг., в мужских погребениях обнаружено семь головок курительных трубок. (Дульзон, 1956, 446, 448—449,470). Все они найдены в мужских погребениях в разных точках могил: у правой или левой кисти, у голени или ступни. Головки трубок костяные, глиняные или сланцевые, в форме цилиндра или прямоугольника с двумя конусообразными перпендикулярными соединяющимися под прямым углом отверстиями: небольшим на 2—3 затяжки отверстием для табака и очень коротким отверстием для мундштука (Рис. 2/ 3—6). В описаниях участников посольства речь идет, видимо, о таких предметах. Каменные прямоугольные головки трубок были необычны для европейцев, которые привыкли к изящным глиняным трубкам голландского производства, широко распространенным в Европе (Розенфельд, 1968, 71). Естественно, что И. Идес мог воспринять каменные головки курительных трубок как «каменный сосуд». Можно считать, что исходной формой для таких трубок послужил среднеазиатский (бухарский) кальян. Это подтверждается и данными лингвистики. Современное название курительных трубок селькупов звучит как «канцан», что, скорее всего, является производным от арабо-иранского «кальян». Селькупские курильщики видоизменили его, несколько упростив и приспособив к своим условиям и техническим возможностям: заменив резервуар, через который должен проходить дым, собственными ртами. Зато после такой модернизации трубку было изготовить гораздо проще.

А. Бранд, описывая курение у остяков, говорит еще и о деревянных трубках, либо их частях. Не исключено, что деревянные трубки в XVII в. сосуществовали с каменными и, по всей вероятности, были наиболее ранними, т.к. дерево в качестве поделочного материала для народов Западной Сибири гораздо привычней. Правда, у деревянной трубки имелся существенный недостаток – головка ее быстро прогорала, и ее приходилось часто менять. Видимо, поэтому головки трубок начали изготавливать из камня и глины, при этом первоначально имитировали деревянные – в форме цилиндра (спил сучка). Более поздние головки трубок приобретают другие геометрические формы. Деревянные трубки тоже, возможно, использовались, но в археологических памятниках они не сохранились. Обращает на себя внимание тот факт, что в селькупских погребениях женщин XVII в. курительные принадлежности не встречаются, а И. Идес и А. Бранд отмечают, что они тоже употребляли табак. Скорее всего, именно в их среде сохранились без изменений наиболее ранние формы трубок – деревянные. У женщин как у более консервативной части социума часто встречаются архаичные и простые формы бытовых предметов, уже видоизменившихся или вообще вышедших из употребления у мужчин. Для примера, немного забегая вперед, можно сослаться на различные формы трубок, бытовавшие в Туве: у мужчин – китайские бронзовые, а у женщин той же формы, но самодельные деревянные (Дьяконова, 1984, с. 252).

Остается открытым вопрос, когда именно табак попал к селькупам и соседним народам? В русских письменных источниках о Сибири слово табак начинает часто встречаться только с 80-х гг. XVII в. (Александров, 1984, с. 112—115), а его первое упоминание относится к 1644 г. Именно этим годом датируется первый наказ Якутским воеводам смотреть, чтобы «служилые люди в ясачных волостях табака не имели» (Щеглов, 1884, с.101). Здесь есть некое противоречие. Селькупы к этому времени уже имели устойчивую привычку к табакокурению, к тому же, в XVII в. они уже выращивали табак. Следовательно, он был завезен несколько раньше, поскольку для появления распространенной бытовой привычки необходимо довольно длительное время. О.Н.Вилков, тщательно исследовавший таможенные книги городов Западной Сибири в период с 1639 по 1671 гг., в перечне товаров, прошедших через таможни сибирских городов, табак не указывает (Вилков,1958). Там его и не могло быть. Это связано, видимо, с многочисленными изменениями отношения к табаку и торговле им у российской администрации. Ведь на протяжении всего XVII в. Западная Сибирь являлась составной частью России, и все процессы, протекающие здесь, так или иначе были связаны с общероссийскими. Проникновение табака и его распространение также не было исключением. Вспомним, что на Руси практически на протяжении всего XVII в., за исключением нескольких лет, торговля табаком в российских (соответственно и в сибирских) городах была запрещена, и в таможенные книги табак просто не могли записать. Это отнюдь не значит, что в Сибири им не торговали. Ю. Крижанич указывает, что именно в период запрета (между 1661—76 гг.) бухарцы привозили Тобольск китайский табак. Судя по тому, что для русских купцов табак, и даже метод его резки китайцами, не были в диковинку, привозили его в Сибирь и раньше.

Скорее всего, первое знакомство западно-сибирских народов с табаком произошло еще в первой половине XVII в., когда наиболее известный путь из Китая в Сибирь через казахские степи активно использовался бухарцами для торговли на Ямыш-озере. Сезонная торговля бухарцев с народами Сибири в этом районе русскими практически не контролировалась. Можно полагать, что именно в первой половине XVII в. в Сибири началась нелегальная торговля табаком. Причем отметим, что участвовали в ней и коренные народы Сибири и русские поселенцы, привозившие на торги к соляным озерам свои товары, а «калмыки же в обмен предлагают рогатый и вьючный скот, свои сласти и китайский табак» (Титов,1890, с.185). Далее вглубь западно-сибирских территорий табак распространялся через разветвленные водные транспортные артерии Обь-Иртышского бассейна. Торговые пути со Средней Азией по Иртышу, затем по Оби и ее притокам использовались западносибирскими народами с глубокой древности. В XVII веке торговые связи по этим естественным дорогам интенсивно осуществляли селькупы и русские. Именно они развозили табак в самые отдаленные таежные районы Западной Сибири.

Привычка к табаку довольно быстро укоренилась в Западной Сибири, а поскольку торговцы приезжали нерегулярно, аборигены даже пытались выращивать его. Селькупы, ранее других народов узнавшие табак, выращивали его на специально расчищенном в тайге маленьком поле, причем продуктивность его была очень невелика. Три четверти посевов погибало. «Селькупы сильно охраняют его, у нас только четвертый кустик растет маленький» (Пелих, 1981, с. 77).

Выше речь шла только об одном народе в Западной Сибири – о селькупах, и может сложиться впечатление, что табак проник только к ним. На самом деле ханты, манси и кеты – жители таежных территорий также очень быстро усвоили привычку к потреблению табака на бухарский манер. Просто вопросы, связанные с табакокурением, здесь имеют меньшую источниковую базу. В большей части Западной Сибири практически не изучены позднесредневековые археологические памятники, это естественно сужает возможности исследования. Однако письменные свидетельства о табакокурении у народов ханты и манси очень сходны с описаниями потребления табака у селькупов. Григорий Новицкий, посетивший остяков в составе миссий митрополита тобольского и сибирского Филофея Лещинского в 1712—1715 гг., описывает потребление табака практически также как участники посольства, состоявшегося 20 годами ранее: «Паче же всего употребляют табаку китайского, его же нарыцают шар. Сего над вся дражайшый и нужнейшый, здравию же своему мнять быти полезнейший. Употребляют же его необычно: мало воды в уста вземше, через воду дым в себе глотаеть, ни мало от уст испущая, и тако оным поражаеться, яко весь трепеща трасеться, бледнееть; иногда падаеть аки неистовством и черною поражен немощию, донелиже прийде в себе. Обаче же за искуснейшее и полезнейшее себе содержить врачевание. Употребляют же сего все обще мужи и жены, и чадом своим младым сего же уделяють врачевания, издетска понравляют сему, зане сие употребление табаки естьим сею помощию что мокроту природную, умножающуюся от повседневнаго ястия рыб и жиру рыбьяго, истягаеть тот табак и высушает мокроту сию» (Новицкий, 1941, с. 45).

В приведенном описании есть практически все элементы, что и в приведенных выше документах, за исключением описания курительных принадлежностей. Археологических находок, относящихся к этому периоду у ханты и манси, тоже нет. И.Г.Георги приводит подробное описание их, более позднего времени – второй половины XVIII в. Речь в нем идет обо всех остяках, то есть о ханты, манси, селькупах и кетах. “ Трубки делают они себе из глины, обыкновенно четырехугольныя, а чубуки составлены из связанных вместе коротеньких деревянных желобков. Когда курят, то крепко тянут, и, дабы скорее сделаться пьяными, действуют щеками, как будто раздувальным мехом. Некоторые, куря табак, держат во рту воду…»(Георги, I, с. 72). В Томском Приобье при раскопках Тискинского могильника, принадлежавшего селькупам XVIII—XIX вв., по устному сообщению автора раскопок, найдено 2 головки курительных трубок, аналогичных выше описанным и головкам трубок из могильника у «Остяцкой горы».

Все выше изложенные факты позволяют говорить о том, что, в первой половине XVII в. табак вошел в быт западносибирских аборигенов и стал необходимой частью их повседневной жизни, вместе с ним в их вещный мир попали новые предметы – курительные принадлежности, и появилась специфическая манера поведения – ритуал курения. Важно отметить, что и курительные принадлежности, и манера потребления табака здесь свидетельствуют о том, что табак сюда проникает не непосредственно из Китая или России, а другим более сложным путем, и важнейшую роль в этом процессе сыграли посредники – бухарские купцы. Поэтому, описанные выше способы потребления табака и курительные трубки в дальнейшем я буду называть «бухарскими».

Бухарская манера курения и курительные трубки существуют без видимого изменения в Западной Сибири на протяжении всего XVII в., несмотря на присутствие русских и их участие в торговых операциях с табаком. только с XVIII в., по мере укрепления влияния русских в крае и расширения их табачной торговли в Западной Сибири бухарская манера курения постепенно трансформируется. Наиболее раннее письменное свидетельство этого – приведенное выше описание И.Г.Георги, относящееся к концу XVIII в., но об этом речь еще впереди.

Табак и русские сибиряки

В Сибири русские тоже хорошо знали и употребляли табак на протяжении всего XVII века. Запреты, существовавшие в центре России, из-за слабости административного аппарата и высокой коррумпированности сибирских чиновников в Сибири, на практике не действовали. Выше уже упоминалось, что в торговле со странами востока русские часто выступали посредниками между сибирскими аборигенами и «бухарцами». Вполне естественно, что они сами употребляли табак. К тому же само правительство время от времени разрешало торговлю табаком в Сибири. Так, зная о процветании в Сибири табакокурения и оценив возможные выгоды от продажи табака в этом регионе, в 1646 году в Сибирь из Приказа Большой Казны было послано 130 пудов табака для продажи в сибирских городах «всяким людям, почему ценою доведется». Видимо такая вольная торговля не принесла ожидаемых прибылей, поскольку значительные суммы от доходов просто утаивались. В 1648 г. продажа табака была поручена выборным сибирякам по твердым правительственным ценам – золотник тертого стоил 10 денег, а сырого – 8. Цены, по тем временам, были очень высоки, далеко не все желающие могли его покупать, а кто покупал, мог спустить на него последнее имущество, от чего страдали торги, промыслы и, естественно, собираемые с них налоги. Кроме того, высокие правительственные цены не были конкурентноспособными по сравнению с ценами нелегальных торговцев, поэтому в конце года правительство отказалось от продаж и вновь запретило торговать табаком, а также сеять его и просто иметь у себя на всей территории Сибири⁶. За нарушение взимались большие штрафы, а виновников должны были бить на площади кнутом (Щеглов, 1884, с. 102). Однако это не на много изменило ситуацию.

Сами русские на протяжении практически всего XVII в. покупали табак у приезжающих из Китая купцов – бухарцев, а также у русских – в сибирских городах. Бухарцы привозили свои товары на Ямышевскую ярмарку и в крупные сибирские города (Вилков, 1990, с. 183). Здесь они распродавали товар крупным и мелким оптом русским и, реже, инородческим скупщикам. Русские казаки и таможенные чиновники вовсе не препятствовали ввозу нелегальных товаров. От бухарских купцов они получали значительные взятки. К тому же сами русские, зная о том, каким спросом пользовался табак у инородцев, охотно включались в торговлю им. Далее, по всей Сибири табак распространяли, в основном, русские торговцы, получая немалую выгоду. Цены на него на протяжении XVII—XVIII вв. были чрезвычайно высоки. Это наркотическое зелье играло исключительно важную роль в меновой торговле с коренным населением. Лоренц Ланге писал в 1727 г., что у барабинских татар “ за малость табаку, который они очень любят, можно получить все необходимое; денег они напротив, не ценят» (Зиннер, 1968, с.108). Даже в XIX в., когда табак поступал в Сибирь достаточно регулярно, прибыли от торговли были очень высокими. Ф.П.Врангель так описывая табачную торговлю на северо-востоке Сибири в начале XIX в. сообщает, что чукчи «выменивали у американцев за полпуда листового табака партию мехов, которую продавали за два пуда и на сто получали триста процентов прибыли, а русские, заплатив по большей мере 160 рублей за два пуда табаку, променивали его на меха, которые по крайней мере стоили 260 рублей, и выигрывали 60 процентов» (Врангель, 1948, с. 174). По-видимому, в XVII—XVIII вв., когда табак ввозился нерегулярно, прибыли были значительно больше.

Сибирские управители смотрели на табачную торговлю сквозь пальцы, и даже сами нередко участвовали в ней (Сафронов, 1980, с.76). Центральное правительство также прекрасно знало, что в Сибири торгуют табаком, даже в те годы, когда в центральной России его запрещали. Уже с 80-х годов XVII в. табак ввозился в сибирские города совершенно официально и фиксировался в таможенных книгах. Правительство, даже при официально существующем запрете, закрывало глаза на эти факты. Единственное, что беспокоило правительство, это то, что табак обменивался на пушнину, что естественно вело к уменьшению ясачных сборов. Нередки были случаи, когда инородцы после завершения охотничьего сезона отдавали за табак казакам и сборщикам ясака лучшую, а то и всю имеющуюся пушнину, а в казну платить было уже нечем. Фискальные интересы государства страдали, поэтому табак был внесен в список «заповедных» товаров, которыми было запрещено торговать с инородцами в Сибири. Контроль за соблюдение запретов был возложен на сибирских воевод. В наказных памятях воеводам, выдававшимся в Сибирских приказах, особенно подчеркивалось, чтобы «русских товаров и табаку не возить и с иноземцы не торговати же, и мягкой рухляди никакой у них не покупать» (Сафронов, 1980, с. 70). Такими наказами воеводы в свою очередь снабжали всех сборщиков ясака и казаков, выезжавших на инородческие стойбища. Несмотря на грозные предупреждения, торговля табаком продолжалась, поскольку приносила громадные прибыли. Казаки и сами сборщики ясака постоянно нарушали все заповеди, контрабандная торговля заповедными товарами безнаказанно процветала. Так при допросах, проведенных в 1681 году казачьим пятидесятником Верхнеколымского зимовья, служилые люди и юкагиры признались, что меняли пушнину на табак (Сафронов, 1980, с. 74—75).

Торговля табаком с инородцами особенно широко развернулась в конце XVII века. Она приобрела такие масштабы, что правительству ничего не оставалось, как разрешить ее официально. Уже в 1690-х годах через Нерчинскую таможню табак стал проходить как официально зарегистрированный товар. Причем с 1690 по 1697 год только через таможню в Сибирь было ввезено 100 пудов табака (для примера – чая было ввезено 50 пудов) (Александров, 1984, с. 219). Это только официально зарегистрированные торговые караваны, а существовала еще очень развитая сеть контрабандных торговцев, вывозивших китайские товары беспошлинно, с позволения, а то и при участии местной администрации (Александров, 1984, с. 219—220). Правительство, осознав выгоду от продажи табака в Сибири, в 1699 г. обязало купцов сдавать его воеводам и таможенным головам, а им оплачивали затраты деньгами или товарами (Трусевич, 1882, с. 50).

На протяжении всего XVII в., за исключением одноразовой акции 1646 г., в Сибирь привозили только табак из Китая – «китайский шар». Это был табак особого приготовления, чрезвычайно тонкой резки, содержащий большое количество алкалоида никотина. Кроме того, что это определяло его высокую цену на рынке, это еще и диктовало особенную манеру его потребления. Табакокурение или, для этого времени правильнее говорить «дымопитие», было вовсе не похоже на современное спокойное и неторопливое времяпровождение с трубкой или сигаретой. «Китайский шар» втягивали резкими, глубокими вдохами, делая за один прием всего 2—3 затяжки. Дороговизна табака и специфическая манера его потребления способствовала распространению в Сибири курительных трубой с чрезвычайно маленьким объемом чашечки. Это подтверждается практически всеми ранними находками в археологических памятниках. Невзирая на то, какой способ курения был предпочтительнее – водяной или сухой – за один прием потреблялся небольшой объем табачной массы, зато в организм поступало значительное количество алкалоида никотина, от которого быстро наступало табачное опьянение и табачная зависимость. Ю. Крижанич сообщает, что «русские удивительно упиваются табачным дымом, так что они падают в обморок и как бы подвергаются судорогам; многие вследствие этого даже испускали дух» (Титов,1890, с. 188). Сибиряки привыкли потреблять только «китайский шар», поэтому, когда здесь появились другие виды и сорта, на них переходили крайне неохотно. В этом смысле показательна ситуация, сложившаяся с английским табаком.

Он появился в Тобольске в 1699 г., его привезли русские торговцы, купившие его в свою очередь у англичан в Архангельске (Гольденберг, 1965, с.50). Петр I еще в 1697 г. продал англичанам монопольное право торговать табаком в городах европейской России. Англичане давно стремились освоить сибирский рынок, где их прежде всего привлекала возможность скупать пушнину, поэтому. они сразу же попытались добиться разрешения продавать свой табак и в Сибири. В 1699 г. такое позволение им было дано. Видимо, англичане не могли успешно конкурировать в Сибири с бухарцами и русскими. Их табак, который на Руси называли «некоциан» был также дорог, к тому же он был совершенно другого качества. Сибиряки, привыкшие к «китайскому шару», охотней покупали его. Англичане очень быстро поняли, что в Сибири гораздо выгоднее выступать посредниками в торговле «китайским шаром», нежели привозить на этот рынок свой неходовой «некоциан». Уже в 1699 г. они просят разрешить им торговать в Сибири и китайским табаком. Эта ситуация описывается в грамоте енисейскому воеводе «… по договору нашего царского величества полномочных послов, велено на Москве и во всех иных нашего царского величества государствах и землях и областях, кроме черкесских городов, табак продавать короля английского подданного Фонкар Мартена прикащикам; а ныне они иноземцы просят, чтобы в сибирских городах, сверх своего немецкого⁷ табаку, что называют некоцианом, и китайский шар, у приезжих Бухарцов и иных иноземцов покупать и продавать и на мягкую рухлядь менять с ясачными и всякими нашими великого государя людьми» (Памятники…, 1882, с. 88). Интересы английских купцов в этом вопросе прямо сталкивались с интересами русских участников табачной торговли в Сибири. Последние, видимо, постарались употребить все свое влияние, чтобы устранить конкурента. Свое недовольство они, как водится, ловко замаскировали под радение о фискальных интересах государства. Один из документов того времени так передает их позицию: «А по допросам в сибирском приказе разных городов служилых людей и т а б а ш н о г о п р о м ы ш л е н н и к а (разрядка моя -А.Ш.), который был в сибирских городах, Федора Лялина, буде в сибирских городах китайский шар позволить с иноземцы на соболи и на мягкую рухлядь менять и продавать, и ясачные де иноземцы все пропьютца и в ясачном платеже будет великий недобор, потому что соболи и всякую мягкую рухлядь на китайском шару пропьют, а у ясачного платежу будут отговариваться, что соболей и другой мягкой рухляди в промыслу нет и зверя не стало» (Памятники…, 1882, с. 88—89). По этому же вопросу высказывался и первый сибирский картограф С.У.Ремезов. Он как раз находился в Москве, когда царское правительство само решило включиться в торговлю английским «негоцианом» в Сибири. Его «скаска» также подтверждает, что «всяких чинов люди станут пропиватца, а иные и пропились на прежнем присыльном табаке» (Гольдберг, 1965, с. 50). Правительство все же присылает табак в Сибирь, но при этом старается оградить ясачных инородцев от поступлений табака. В 1700 году было куплено «…40 бочек травы некоциану, весом 447 пуд 16 фунтов… и тот табак послан в Сибирские городы, а велено продавать охочим людем не с большою прибылью; а в ясашные волости посылать не велено» (Памятники…, 1882, с.121). Правительство, судя по всему, стремилось сохранить свои ясачные поступления, но в тоже время догадывалось об истинных мотивах, которыми руководствовались русские купцы, поэтому в 1700 г. посылает в сибирские города грамоты, в которых просит воевод точнее выяснить ситуацию.

Влияние англичан на Петр I было сильным, и они добивались действительной, а не формальной монополии. Так, в ноябре 1700 г. английский консул Карл Гутфель пишет царю о том, что в уезды, смежные с Тобольским «… табаку шару привозят многое число и продают его в Уфимском и в иных уездах явно, по гривне и меньше бакчю, и тем их английского табаку продаж чинят великое помешательство» (Памятники…,1882, с. 122—123), и далее просит запретить торговать китайским табаком, и даже предлагает меры борьбы с нелегальной торговлей – конфискацию. Правительству пришлось согласиться, правда самим англичанам также не разрешили скупать табак в Китае. «А за сибирским рубежем, в Китаях и ни в которых странах, того шару ему и приказчикам его и никому не покупать и никого не подрежать, и для той покупки своих и никаких людей не посылать; а у кого тот шар вынят будет, и на тех людех воеводам править пени, … и те пенные денги и приводные дела присылать в оружейную палату», – гласил указ 1701 г.

Китайский табак был запрещен, казалось бы, для торговли английским «некоцианом» настали благоприятные времена, но… только не в Сибири. Здесь китайский шар продолжали ввозить нелегально, и торговля им продолжалась до XIX, а в некоторых районах до XX в. Английская монополия прекратилась в 1705 г., в это время в Сибири вновь открывается официальная торговля китайским табаком, на этот раз от казны. Чуть позже в Сибирь начинают ввозить крепкий черкесский табак, который выращивался на юге России. На Украине и в южных российских губерниях табак в небольших количествах выращивался уже в XVII в. В первой четверти XVIII в. эти посевы расширились, а в Нижнем Поволжье были заведены новые (Очерки истории СССР…,1954, с. 55). Вообще Петр I первый проявлял достаточно большую заботу о производстве собственного табака, поскольку очень отчетливо осознавал возможные выгоды для казны. Уже в 20-х гг. XVIII в. появились и первые заводы по переработке табака (Бабурин, 1939, с. 39; Очерки истории Ленинграда. Т. I, с. 78). Местный российский табак резко отличался по качественным характеристикам от «китайского шара», прежде всего тем, что он был крупно резанным, курить его нужно было совершенно иначе. К середине XVIII в дешевые южнорусские сорта крупной резки практически вытесняет привозные табаки в европейской России. Об этом свидетельствуют изменившиеся формы курительных трубок. Глиняные курительные трубки начинают производить в Москве. Головки их приобретают бочонкообразную форму и становятся гораздо крупнее. Их нередко находят в археологических памятниках, они встречаются в культурных горизонтах XVIII в. в Москве (Розенфельд, 1968, с.71) и других городах (Кильдюшевский, 1983, с.109, 115).

В Сибири переход к черкесскому табаку шел значительно медленнее. В качественном отношении черкесский табак уступал китайским сортам, т.к., сибиряки «скорее от него пьянели» (Трусевич, 1882, с.104). Китайский табак был мягче, ароматнее и, в целом, привычней, но в Сибирь поступал нерегулярно и доходил не во все районы. Черкесский был более жестким, но дешевле, и на рынке появлялся значительно чаще. Во время перебоев с поступлением китайского шара сибиряки вынуждены были довольствоваться новым сортом. Проводниками и распространителями черкесского табака в Сибири были прежде всего русские. На протяжении XVIII в. на большей части территорий Сибири идет процесс постепенного перехода на черкесский табак. Китайский и черкесский табаки начинают смешивать, либо употреблять поочередно. И. Г. Георги так описывал курение у барабинцев в конце XVIII в.: «Употребляют же Китайский Шар или простой, так называемый Черкесский табак». (Георги, IV. с.116).

В XVIII в. в России было очень модно нюханье и жевание табака. Эти формы потребления широко распространились и среди русских сибиряков. Часть русского населения даже предпочитала нюхать табак. Особенно это касается сибирского духовенства. У коренных сибиряков нюханье табака не получило большого распространения и практиковалось только отдельными народами. Русские потребители табака, особенно жители отдаленных мест, тоже не всегда имели табак и средства для его приобретения. Но привязанность была очень сильна, и русские не брезговали никакими средствами, чтобы получить его. П. С. Паллас отмечал, что русские воруют нюхательный табак и паклю для затыкания носа, которые ханты оставляют перед идолами в качестве подношений. В документах встречаются даже материалы о драках между русскими и инородцами из-за табака (ТФ ГАТО, 63). Чтобы преодолеть дороговизну и недостаток привозного табака, в XVIII в. русские начинают выращивать табак в Сибири. Его культивировали в Тобольске, Ишиме, Туринске. (Описание…,1982) и пытались продавать инородцам, но спрос был невелик. Производители в XVIII в., в основном, использовали его для собственного потребления.

Поскольку русская табачная торговля в XVII—XVIII вв. была ориентирована на местное население, русские хорошо знали вкусы и привычки аборигенов, развитие у русских сибиряков табакокурения было тесно связано с потреблением местного населения. У него русские зачастую перенимали манеру курения и способы изготовления курительных принадлежностей. В этом отношении интересный материал получен при раскопках Саянского городища – русского острога, построенного на юге Приенисейского края в 1718 г., оставленного населением в конце XVIII в. На площади городища найдены головки курительных трубок, которые наглядно демонстрируют тенденцию изменения курительных принадлежностей русских на протяжении XVIII в. (Рис. 3). Основная масса находок относится к первой половине XVIII в. Это небольшие бруски со скругленными углами передней части или цилиндры с двумя перпендикулярно расположенными маленькими воронкообразными отверстиями – в одно отверстие вставлялся чубук, в другое насыпался табак. Большинство головок трубок вырезано из мягкого песчаника, есть одна глиняная головка в форме диска, выточенная из днища разбитого сосуда. Встречено также 4 головки аналогичной формы из кости. В боковой части некоторых есть небольшое отверстие для подвешивания. Все головки трубок вырезаны очень грубо, неаккуратно. Их формы просты и функциональны. Скорее всего, это были повседневные, бытовые вещи, наскоро изготовленные из подручного материала самими казаками. Изготовление такой головки не требует определенных навыков или специального инструмента. Головку трубки можно изготовить за несколько минут при помощи простого ножа с узким лезвием и точильного камня. С такой поделкой можно было с легкостью расстаться – потерять или выбросить при небольшой поломке. Русские казаки, населявшие острог, такими вещами обычно не дорожили, как, впрочем, и другими предметами собственного производства. Дорогими считались у них только вещи, купленные за деньги или обмененные на дорогой товар (Шаповалов, 1997а, с.135—137; 1999, с.62—65).

Рис. 3. Головки курительных трубок из Саянского острога. 1,3,10, 12,14 – кость; остальные – камень, XVIII в.

Все выше описанные головки трубок могут быть объединены в одну группу по происхождению, строению и манере курения из них, поскольку типологически соответствуют головкам трубок, найденных А.П.Дульзоном в селькупском могильнике возле Остяцкой горы и в могильнике у деревни Балагачево, принадлежащем чулымским тюркам. Это наиболее ранняя форма курительных трубок, известных в археологических памятниках Сибири. Изготавливать трубки подобной конструкции русские казаки – обитатели Саянского острога, скорее всего, научились у коренного населения Сибири. Форма их заимствована, вероятно, у народов Западной Сибири, однако несколько трубок изготовлено из кости, что наверняка перенято у кочевавших вблизи острога койбал. Они были беднейшими из кыргызских кыштымов и изготовляли трубки, как было описано выше: “ из пустых овечьих или бараньих костей. Отрезав с одной стороны у берца шишку, вынимают мозг, и провертывают неподалеку от другой шишки в боку дыру…» (Георги, 2, 133—134).

Население Саянского острога составляли казаки-годовальщики из разных городов Сибири, в том числе из Томска, Красноярска, Енисейска. По долгу службы казаки часто посещали самые разные районы Западной и Южной Сибири и, естественно, могли познакомиться с особенностями курительных принадлежностей народов Сибири. Конструкция курительных трубок инородцев русским понравилась, в основном, из-за простоты изготовления. Казаки – годовальщики Саянского острога отнюдь не принадлежали к зажиточному слою сибирского населения и в быту пользовались обычно очень простыми вещами, чаще всего, собственного производства. Русские первопроходцы хорошо ориентировались в среде инородцев, перенимали из их материальной культуры самые функциональные и удобные вещи, синтезируя их формы и, свободно изменяя их, использовали для своих нужд. Так случилось и с курительными принадлежностями, распространенными первоначально только у сибирских аборигенов, а затем скопированными русскими казаками. Малые размеры чашечек для табака свидетельствуют. по крайней мере, о том, что русские в первой половине XVIII в. потребляли в основном китайский шар, и манера курения в это время, скорее всего, была сходной с таковой у народов Сибири. Не исключено, что русские в это время практиковали и водяное курение.

На территории городища найдена также половинка костяной Г- образной головки трубки с маленькой чашечкой и длинной втулкой для чубука, на внешней поверхности которой выгравирована тонкая косая сетка (Рис. 3/ 14). Подобная форма восходит к европейским формам курительных трубок XVIII в., модифицированным уже на территории России. Такие трубки были известны в центральной России. Они постепенно распространялись в Сибири начиная с XVIII в., сначала среди русского населения, а потом и среди аборигенов. Появление этих предметов в Сибири связано с ввозом черкесского табака и распространением русских курительных традиций в Сибири.

Еще 2 экземпляра, найденных здесь, являются переходной формой. Одна из них – это небольшой, изготовленный из крупнодисперсного песчаника, Т-образный предмет, с грубым вырезом втульчатой части. По материалу он похож на головки первой группы, а по форме близок к костяной Г-образной головке (Рис.3/ 11). Второй – небольшое, вырезанное из песчаника изделие, напоминающее по форме головки 1-й группы, но часть его, примыкающая к чубуку, слегка закруглена, что придает ему сходство с головками г-образной формы (Рис.3/ 15). Головки курительных трубок переходных форм наиболее интересны в данной коллекции, поскольку именно они демонстрируют пути изменения в курительных принадлежностях русского населения Южной Сибири. Их форма не оставляет сомнений в том, что наиболее ранними предметами из всей серии были головки трубок бухарского типа, которые постепенно совершенствовались и трансформировались под влиянием общерусской моды.

XVIII в. для Сибири вообще эпоха быстрого распространения русского влияния, что особенно отразилось в материальной культуре. Конечно, русское население Сибири тоже было подвержено влиянию моды, как местной, так и общероссийской. Постепенно в Сибири появляется все больше предметов, моду на которые диктовала центральная Россия. Курительные трубки это лишь единичный, но весьма показательный пример. Так на протяжении XVIII в., когда курение было разрешено в России, и на широком российском рынке появились европейские и сделанные по их подобию русские курительные принадлежности, сибиряки постепенно переходили к изготовлению трубок русского типа, более модного и распространенного в это время. Саянский острог на протяжении XVIII века был южным форпостом России, расположенным на периферии, вдали от основных торговых путей. Материальная культура его населения отражала только уровень определенной прослойки – служилых людей – первопроходцев на юге Сибири. В ранее освоенных районах, где население было более зажиточным, и возможность для приобретения различных дорогих вещей была больше, использовались самые разные курительные трубки – как русские, так и привозные китайские, что вполне естественно, т.к. торговля ими была сосредоточена в руках русских купцов. Однако количественное соотношение головок русского и бухарского типов на территории Саянского острога свидетельствуют о том, что часть русского населения Сибири в некоторых аспектах повседневного быта, в частности в потреблении табака, все же ориентировались на традиции окружающих их коренных народов.

Видимо к концу XVIII в. русское влияние на потребление табака становится все заметнее, а в XIX в. становится и вовсе преобладающим. Это, прежде всего, связано с тем, что русские практически полностью захватили торговые рынки Сибири, вытеснив бухарцев и китайцев. В табачной торговле это проявилось в преобладании на рынках черкесского табака, а в материальной культуре – в распространении курительных трубок европейского, а для этого времени можно говорить -«русского» типа, таких как были описаны в археологических памятниках Южной Сибири. Другим проявлением усиливающегося влияния русских стало увеличение объема чашечек курительных трубок. Причем для конца XVIII – XIX вв. это характерно как в трубках русского, так и американского и китайского образцов.

Таким образом, из выше изложенного можно заключить, что русское население оказало исключительно важное влияние на развитие традиций потребления табака в Сибири. Оказавшись в XVII веке в среде страстных курильщиков, русские втянулись в торговлю табаком и стали больше сами потреблять его. Они познакомились с некоторыми особенностями потребления табака местным населением и заимствовали их. Сначала выступая в роли ретрансляторов различных традиций, русские закрепили в культуре аборигенов привычку к потреблению табака. С их подачи в Сибири в XVIII в. появились новые формы потребления табака, изменялись курительные принадлежности, но и сами русские, вынужденные конкурировать с бухарцами, китайцами и другими торговыми партнерами сибиряков, подвергались влиянию местного населения, попав в определенную зависимость от сложившихся в Сибири традиций. Так табак, наряду со многими другими вещами, сыграл важную роль во взаимообмене культурными ценностями между аборигенами Сибири и пришельцами.

На непокорном Юге

На протяжении всего XVII века Южная Сибирь (за исключением Прибайкалья и Забайкалья) оставалась независимой от русских. Начатое еще в конце XVI века, во время войны с Кучумом, русское продвижение на юг остановилось на целое столетие. Активное наступление русских на эти территории началось только в начале XVIII в. а масштабное заселение и освоение только с середины столетия. В XVII в. на протяжении всей границы с Южной Сибирью русские и инородцы, поддерживаемые Китаем, Джунгарией и Алтын-ханами, находились в состоянии военного противостояния. Их контакты ограничивались стычками воинских отрядов и пограничной торговлей, имеющей весьма спорадический характер. Кроме того, внутри региона на протяжении всего указанного времени шли непрерывные военные конфликты между отдельными племенами и родовыми груп-пировками, которые инспирировались двумя основными противо-стоящими силами – джунгарами и халхасскими алтын-ханами (Златкин, 1964, с. 158—230). Территория Южной Сибири была местом очень неспокойным, посольские и торговые караваны стреми-лись обходить ее стороной, т.к. через земли эти ездить было «опасно и мешковато» (Спафарий, 1882, с. 25). Поэтому в русских письменных источниках содержится очень мало информации о повседневном быте и вкусовых привычках инородцев Южной Сибири.

Первые письменные упоминания о табаке на юге Сибири появляются только с 80-х гг. XVII столетия и относятся только к восточной части региона. Причем они одновременно указывают два пути проникновения сюда табака. Прежде всего – с торговыми кара-ванами бухарцев. Здесь бухарская торговля имела несколько другой характер, нежели в Западной Сибири. Бухарцы только в 70-х годах XVII в. стали осваивать рынки Восточной Сибири и водить караваны в Красноярск, а затем в Иркутск (Вилков, 1990, с. 183). Торговля с народами Южной Сибири не была целью этих поездок, но маршрут караванов проходил через Северную Монголию и Забайкалье, где наверняка продавалась часть товаров. При этом, бывало, что купцы подвергались нападениям и их товары переходили к местным жителям бесплатно. Так, восемь бахчей табака досталось грабителям, остановившим бухарский караван около Тукинского острога в 1688 г. (Сборник документов…, 1960, с. 357). Из-за опасностей дороги, а также из-за острой конкуренции с русскими купцами бухарская караванная торговля в Восточной Сибири была очень нерегулярной. Так, в Иркутск бухарцы приходили только в 1684 – 1687 гг., в Красноярск чаще, но отнюдь не ежегодно (Вилков, 1990, с. 182—183). Все же первое письменное упоминание о табаке, ввезенном с таким караваном, относится именно к бухарцам. Осенью 1684 г. в Иркутск прибыл караван из 170 верблюдов, который сопровождали джунгарские дипломатические представители. Среди прочих товаров, привезенных из Китая, был и табак (Александров, 1984, с.112—115, Вилков, 1990, с. 182). Этот завоз табака был не единичным случаем. Так караван, пришедший в Иркутск в следующем году, вновь привез чай, табак, дабы и кушаки китайские (Залкинд, 1957, с. 165). Здесь следует отметить, что табак в это время ввозится в Сибирь официально, и его отмечают в таможенных книгах, в то время как в европейской России все еще существует запрет на торговлю этим товаром.

Южно-сибирские народы имели и другую возможность познакомиться с табаком – через собственную пограничную торговлю. Степи Забайкалья и Северной Монголии по большому счету вообще не имели в это время каких-то четких границ. Для родственных кочевых племен все эти территории, вплоть до Китая были абсолютно прозрачны, и любые новации здесь, как в кочевой среде вообще, распространялись очень быстро. Единственное, что их нарушало, это постоянные вооруженные столкновения отдельных владетелей и их стычки с русскими. Это иногда даже помогало торговле и распространению табака. В русских письменных источниках зафиксирован любопытный инцидент, связанный именно с этим методом распространения табака. В 1684 г. в Тункинскую долину вторгся десятитысячный отряд Цэцэн-нояна и Шинтар-Батура. Предварительно монгольские эмиссары пытались склонить тункинских бурят к выступлению против русских и сулили им за это «по бахче табаку и по стреле» (Шастина, 1958, с. 117; Харинский, 1995, с. 212). Буряты уже знали и потребляли табак, он, судя по всему уже был достаточно большой ценностью, именно поэтому монголы и делали такое предложение. Сами монголы и другие кочевники Центральной Азии, кочевавшие у границ с Китаем, скорее всего получили его непосредственно от китайцев. Это подтверждается. В том числе, наличием у них специфических китайских курительных принадлежностей. В археологических памятниках этого района самые ранние курительные трубки были металлическими, очень похожими на китайские «канцзы». Буряты называли их «ганза» или «ганга» (Харинский, 1995, с. 208, 214). Здесь наибольший интерес представляют курительные трубки, найденные в двух погребениях могильника Усть-Талькин. Обе они небольшие бронзовые, находились в узких и длинных мешочках-кисетах. Автор раскопок датирует памятник XII – XIV вв. (Седякина,1965, с.202), но эти погребения не могут быть столь ранними, они хорошо датируются по самим курительным трубкам не ранее середины XVII в.

В остальных регионах Южной Сибири первые письменные свидетельства о быте и нравах южно-сибирских народов, в том числе и о табакокурении появляются только в XVIII в. При отсутствии письменных источников особенно важное значение приобретают материалы археологических раскопок. Их, к сожалению, тоже немного, что связано со слабой и крайне неравномерной изученностью позднесредневековых памятников этого региона. К тому же, типология и хронология бытования отдельных предметов в памятниках разработана пока только приблизительно. Это затрудняет точное датирование. Авторы раскопок зачастую определяют только широкие хронологические рамки памятников, включающие иногда по два столетия. Поэтому, точное определение появления табака на юге Сибири, и, соответственно, курительных трубок, здесь имеет еще и специфически археологическое значение. По их наличию можно будет достаточно точно установить нижнюю границу археологических комплексов.

Одним из наиболее ранних точно датированных памятников, содержащих курительные принадлежности, является могильник Кыштовка-2 в Северной Барабе. В.И.Молодин – автор раскопок датирует памятник XVII—XVIII вв. и считает, что могильник принадлежит южным ханты с сильным влиянием барабинских татар (Молодин, 1979, с. 99—100, 109). В могильнике обнаружены две однотипные курительные трубки: бронзовые, литые, мундштук длинный, крученый, очень маленькая чашечка для табака – 2—3 затяжки (Рис. 4/ 1,2). Из 140 раскопанных курганов могильника курительные трубки встречены только в двух погребениях. Это говорит о том, что табакокурение в это время еще не было широко распространенным явлением в данном регионе. Примечательно, что в погребениях встречаются многочисленные предметы русского производства. Однако, в могильнике Кыштовка-2 найдены курительные трубки только китайского типа. Большинство находок из археологических комплексов Южной и Средней Сибири аналогичны им.

К этому же времени относится и курган 2 могильника Ортызы-оба в Хакасии. В ограбленном погребении здесь найдена составная курительная трубка: мундштук и головка бронзовые, чубук из дерева или бамбука. Чашечка очень маленькая на 2—3 затяжки. Трубка хранилась в длинном кожаном чехле (Рис. 4/ 3, 4). Погребение принадлежало шаману. в нем найдено множество подвесок к шаманскому костюму и другие атрибуты шамана. Ю.С.Худяков и С.Г.Скобелев датируют этот памятник второй половиной XVII – началом XVIII века, ссылаясь при этом на ряд предметов русского производства (Худяков, Скобелев, 1984, с. 120). Большинство этих предметов бытовало в Сибири с XVII по XX век и определить более точную датировку невозможно. Такие же бронзовые и железные трубки из случайных находок на территории Хакасии выставлены в разделе позднесредневековой археологии в Минусинском краеведческом музее. Их можно датировать второй половиной XVII—XVIII вв.

Рис. 4. Курительные принадлежности из археологических памятников Южной Сибири. 1—2 – курительные трубки из Кыштовского могильника, бронза, XVII—XVIII вв.; 3—4 – кисет и курительная трубка из могильника Ортызы-Оба, кожа, бронза, дерево, XVII—XVIII вв.; 5—7 – курительная трубка, кисет, ковырялка из кургана Кок-Хаваг 1, кожа, бронза, дерево, нач. XIX в.; 8 – курительная трубка из могильника Абрамово – 10, кость, XVIII—XIX вв.; 9 – курительная трубка из кургана КЭ-34, бронза, XVIII в.

Поскольку политическая ситуация в этих регионах похожа на ситуацию в Забайкалье, по аналогии с этим регионом можно считать нижней хронологической границей появление здесь табака не ранее середины, а скорее всего вторую половину XVII в. На это указывает также направление торговых и культурных контактов, которые маркируются наличием в погребениях именно трубок китайского типа. Применительно к истории появления в Южной Сибири табака важнее всего то, что курительные принадлежности попали в Южную Сибирь напрямую из Китая, без культурного посредничества бухарцев. В погребальных памятниках Южной Сибири найдены только китайские курительные трубки типа «канцзы». Анализ лингвистических источников по Южной Сибири также подтверждает этот вывод. Современные названия курительных трубок во всех языках народов Южной Сибири являются калькой с китайского «канцзы». Чаще всего здесь встречается название «ганза», но есть и другие близкие варианты. У тувинцев курительную трубку называют «танза», у алтайцев – «камза», у барабинцев – «кангза», у бурят – «ганга». Эти названия также свидетельствует о китайском происхождении самих предметов.

Территории Барабинской лесостепи и Минусинской котловины, об археологических памятниках которых шла речь выше, в XVII в. находились достаточно далеко от границ с Китаем и составляли скорее северную периферию Южной Сибири. Прежде чем добраться до этих мест табак должен был пройти через Алтай или Саяны, населенные в то время предками современных тувинцев и алтайцев. Эти народы также могли познакомиться с этим новшеством. К сожалению, письменных данных ранее конца XVIII века нет. На Алтае практически не исследованы и археологические памятники этого периода. В Туве в ходе работ Тувинской комплексной археолого-этнографической экспедиции Ленинградского отделения Института этнографии в 1957—1966 гг. были обнаружены захоронения, в погребальный инвентарь которых входили курительные принадлежности. Они относятся к более позднему времени, чем выше описанные, но зато четко датируются русскими монетами XVIII – XIX в. (Дьяконова, 1960, 1961, 1975). В тувинских погребениях были обнаружены небольшие бронзовые курительные трубочки китайского типа, кожаные кисеты, подобные кисету из Ортызы-Оба и ковырялки для чистки трубок (Рис. 4/ 5—7, 9).

Археологические материалы из Тувы еще раз подтверждают, что процессы распространения табака, адаптация его к местным условиям и восприятие местными культурами шли в Южной Сибири синхронно и по единому пути. Широкое распространение в Южной Сибири трубок китайского типа в этот период свидетельствует о том, что форма трубок была заимствована из Китая и на первом этапе существовала у всех южно-сибирских народов практически без изменений. Могильники XVIII – начала XIX века в Хакасии и Туве демонстрируют поразительное сходство употребления курительных принадлежностей в погребальном обряде. Курительные трубки в могилах находились в длинных кожаных чехлах-кисетах очень похожей формы. Там, где погребения не были потревожены, их обнаруживали с левой стороны у груди, что свидетельствует о четко закрепленном в традиционной культуре месте на одежде, отведенном для курительных принадлежностей. Тувинцы обычно хранили кисет за пазухой, так его и помещали в могилу. Тюрко-язычные кочевники представляли себе загробный мир подобным миру земному, поэтому снаряжение покойного должно было соответствовать тому, в чем он нуждался при жизни. Его одежда и утварь располагались так, как использовалась в быту.

Народы Южной Сибири издавна имели прочные торговые связи с Китаем. На протяжении многих столетий Китай, как ближайший высокоразвитый сосед, был для них источником различных влияний и новшеств. Торговля с Китаем временами сокращалась под давлением различных политических коллизий, как, например, это случилось в XVII веке, но всегда возобновлялась при стабилизации обстановки в регионе. Видимо, во второй половине XVII – первой половине XVIII веков табак и курительные принадлежности попадали в Южную Сибирь еще очень нерегулярно. Только с середины XVIII века после вхождения большей части Южной Сибири в состав Российского государства и стабилизации ситуации на границе регулярные торговые сношения с Китаем восстановились. Именно в это время табак начинает особенно широко распространяться среди местного населения. В XVIII веке табачная торговля уже не возбранялась в России. На сибирских окраинах она процветала, сами аборигены быстро втягивались в нее. Во второй половине XVIII века табак был уже широко распространен у всех народов Южной Сибири. Об этом свидетельствуют археологические находки и письменные источники.

Еще одна любопытная деталь: на протяжении XVIII века у народов Южной Сибири сложился целый комплекс курительных принад-лежностей. В него входили обычно трубка, кисет и ковырялка. Кисеты для табака, обнаруженные в южно-сибирских памятниках, очень похожи между собой. Это длинный узкий кожаный мешочек, немного расширяющийся книзу. На дне его хранился табак, а верхний конец завязывался узлом и подвешивался на груди под одеждой или к поясу. Табак из него брали, опуская внутрь трубку, чтобы отмерить нужное количество, не рассыпая ценный продукт. В кисете иногда хранили и курительные трубки, как это было у погребенного в могильнике Ортызы-оба. Ковырялки представляли собой металлические, чаще всего, железные крючки для чистки трубок. Эти предметы, видимо, были чисто сибирским изобретением. У народов Южной Сибири практически каждый имел свою ковырялку. Носили ее обычно при себе, чаще всего в кисете с табаком. Появление всего комплекса курительных принадлежностей относится, судя по всему, к XVIII веку. В полном составе этот комплект обнаружен в погребении женщины из кургана МТ-57-II в Туве XVIII в. (Дьяконова,1975, с.23). Любопытно, что точно такой же комплекс сложился также у бурят и монголов, у которых, кстати, в настоящее время он наиболее развит. Поэтому не исключено, что в формировании его на самом раннем этапе существенную роль сыграли именно монгольские племена, террито-риально ближе других расположенные к Китаю. Это может служить признаком того, что кочевые монгольские роды каким-то образом участвовали в ретрансляции табака и, соответственно, оказали влияние на культуру потребления его народами Южной Сибири.

Комплекс аксессуаров курильщика, состоявший из трубки «ганза», кисета и ковырялки определенных форм, оказался очень устойчивым. Без существенных изменений он просуществовал до середины XX века. Бронзовые трубки «ганза» – изящные, с длинным тонким чубуком, миниатюрной головкой и чашечкой на 2—3 затяжки – были первыми, с которыми познакомились кочевники. Но они были дороги, и позволить себе такую роскошь мог далеко не каждый. В Туве, например, такими трубками пользовались только мужчины. Женщины, также пристрастившиеся к табаку, но в имущественном положении зависимые от мужчин, вынуждены были довольствоваться имитациями из дерева. Такое различие вошло в традиционную культуру. Позже, когда курительные трубки стали более дешевыми, ситуация не изменилась. Для женщин по-прежнему вырезали трубки из корня карагальника (Дьяконова, 1960, с. 252). Таким образом, курительная трубка приобрела особый статус, стала маркером социальных отношений и заняла совершенно определенное, только ей свойственное место в довольно замкнутом, очерченном устойчивой традицией, вещном мире тувинцев.

Аналогичные процессы протекали и у других кочевых народов Южной Сибири. И.Г.Георги так описывает курительные трубки кыргызов XVIII века: «Они употребляют как маленькия Китайския, так и из сучьев вырезанныя трубки; но как те и другия надобно им получать от своих соседей, то большая половина Киргизцов курит табак из пустых овечьих или бараньих костей. Отрезав с одной стороны у берца шишку, вынимают мозг, и провертывают неподалеку от другой шишки в боку дыру. Когда хотят курить, то кладут с открытаго конца в сию трубку шерстяную затычку, которую вжимают почти до самой поперечной дыры, дабы табак, которым они потом наполняют сию трубку или кость, оной не засыпал. При курении кладут они с открытаго конца горящий трут и тянут сквозь поперечную дыру дым так крепко, что и глотают и сквозь нос излишний выпускают» (Георги, 2, с.133—134). Как видно, у киргизов трубка тоже была предметом роскоши. Беднейшая часть населения вынуждена была удовлетворять потребности в курении более простым и доступным способом, изготовляя трубки из подручного материала, в частности из кости. Трубок, аналогичных описанным у И.Г.Георги, в погребальных памятниках Южной Сибири не найдено, да и вряд ли они встретятся в дальнейшем, поскольку в погребения обычно клали вещи «парадные». Простые же костяные трубки, изготовленные за несколько минут, использовали всего несколько раз, а затем, по-видимому, просто выбрасывали и тут же вырезали новые.

Говоря о проникновении табака в Южную Сибирь нельзя обойти вниманием и вопрос о роли русского населения. Ведь большая часть свидетельств о табаке относится к тому периоду, когда контакты с русскими были постоянными, а русские уже населяли эти территории. В указанных археологических памятниках XVII – XVIII вв. находят множество предметов русского происхождения. Бесспорно, в это время русские тоже участвовали в табачной торговле на юге Сибири. Однако ни на манеру курения, ни на форму курительных принадлежностей они влияния не оказали. Нужно отметить, что трубки русского типа нигде не встречаются и не упоминаются на юге Сибири на протяжении всего XVII и первой половины XVIII вв. Дело в том, что на юге Сибири они встретили уже сложившуюся традицию (что кстати, является косвенным свидетельством довольно раннего появления здесь табака), и вынуждены были адаптироваться к ней. Русские торговцы в Южной Сибири прекрасно знали пристрастия инородцев к определенным формам вещей и быстро реагировали на потребности местного рынка. Это касается и курительных трубок. Во второй половине XVIII века, когда караваны с китайскими товарами перестали приходить в Сибирь, и вся восточная торговля сосредоточилась в руках русских, они сами стали закупать трубки «ганза» и продавать их местному населению по всей Сибири. И. Л. Вагнер отмечал, что русские «наибольшую выгоду делают с китайскими трубками и табаком» (Зиннер, 1968, с. 221). Однако, значение русских в распространении табака в Южной Сибири не стоит преуменьшать. Русская торговля активно осваивала рынок Южной Сибири, особенно после заключения Нерчинского мирного договора, когда вся торговля с Китаем должна была вестись через Дальний Восток, что уменьшило количество китайских товаров, поступающих в Южную Сибирь. В XVIII в. контакты местных народов с Китаем и Монголией не прекратились полностью, но, несомненно, они стали менее значимыми. Как результат – расширилась торговля с русскими.

К этому периоду относятся и первые курительные трубки русского типа в археологических памятниках, правда их совсем немного. Судя по всему, курительные трубки русских плохо приживались в Южной Сибири. Так, костяная курительная трубка русского типа известна в Барабе только в одном месте – на могильнике Абрамово – 10 (Молодин и др., 1990, с. 86—87). Она очень показательна: головка и чубук цельные, Г- образной формы, чашечка крупная овальной формы, чубук длинный шестигранный в сечении, в его верхней части вырезан тамгообразный знак в виде косого креста. В чубук вставлялся круглый в сечении, бронзовый мундштук, сужающийся на конце (Рис. 4/ 8). К сожалению, этот экземпляр происходит из подъемного материала на площади могильника и не может быть достоверным свидетельством. Судя по форме, она относится скорее всего, к концу XVIII – началу XIX вв., как и аналогичные ей по форме трубки из подъемного материала в Хакасии, выставленные в экспозиции Абаканского музея. Их появление связано с периодом безраздельного господства русской моды в Сибири, что произошло только в конце XVIII – начале XIX вв., когда политическая и экономическая власть русских окончательно утвердилась в Южной Сибири.

Рис. 5. Курительные трубки из археологических памятников Бурятии. 1—2 – Тодакта XII (Прибайкалье), бронза, дерево, конец XIX в.; 3 – Дерентуй-Дабан (Прибайкалье), бронза; 4—5 – Усть-Талькин (Прибайкалье), бронза; 6—7 – Хагун I (Прибайкалье), бронза. 6 – нач. XIX в., 7 – вторая половина XVIII в.

В памятниках XIX в. курительные трубки русского типа встречаются чаще. Появляются они и на Алтае. В кургане на берегу р. Катунь в погребении алтайца-теленгита под левой кистью погребенного найдены остатки кожаного кисета плохой сохранности, у левого локтя – остатки деревянной составной курительной трубки с Г- образной головкой и большой овальной чашечкой для табака (Мыльников, Масумото, 1994, с. 94—96) (Рис. 5/ 1). В погребении №4 могильника Тодокта XII в Бурятии была найдена курительная трубка, которую можно считать переходной формой от китайской к русской (Харинский, 1995, с. 208) (Рис. 5/ 2). Причем последний экземпляр, как и курительный набор с Алтая демонстрируют только частичное влияние русской традиции на более раннюю китайскую.

Говоря обо всех возможных путях, которыми табак проникал в Южную Сибирь, следует упомянуть и о возможном культурном влиянии с территории Западной Сибири. Именно об этом свидетельствует хорошо датированная XVII в. единичная находка в кургане 32 могильника близ д. Балагачево в Причулымье (Дульзон,1953, с. 146) Это головка курительной трубки, аналогичная находкам в селькупских могильниках. Учитывая единичность находки, а также территориальную близость чулымцев и селькупов, можно утверждать, что чулымские тюрки в XVII в. только начали первые опыты с табаком, и знакомство с ним произошло через их ближайших соседей – селькупов. Причулымье, однако, не является типичным примером распространения табака на юге Сибири. Оно является пограничной зоной между лесостепью и тайгой. Население этого района по типу хозяйства и социально-политическому устройству занимает промежуточное положение между народами Южной и Западной Сибири. Русские освоили Нижнее Причулымье тоже очень рано, уже к середине XVII в., уже в 1641 г. был построен Ачинский острог на южной границе Причулымья (Резун, 1984, с. 42). Поэтому здесь проходили культурные процессы, аналогичные проходящим у народов Западной Сибири. Это касается и проникновения табака. Можно считать, что влияние народов Западной Сибири было узколокальным.

Таким образом, можно утверждать, что народы Южной Сибири впервые познакомились с табаком во второй половине XVII в. непосредственно из Китая, откуда они переняли манеру курения, форму и названия курительных трубок. В распространении табака в Южной Сибири на первом этапе приняли участие бухарские торговцы и монгольские племена, при влиянии последних в Южной Сибири появляется целый комплекс аксессуаров курильщика – трубка, длинный кожаный кисет и ковырялка. Второй этап связан с усилением русского присутствия на этих территориях в конце XVIII в. Русское население активно включилось в торговлю табаком, но их влияние не было решающим, культура потребления табака к этому времени уже стала традиционной, исторически ориентированной на Китай.

У Тихого океана

На границах российского Дальнего Востока табак появился еще конце XVI в., а в начале XVII в. его потребляли уже во всей Восточной Азии – в Японии, Корее, Маньчжурии и Китае. Здесь пограничная торговля с народами Приамурья и Приморья никогда не прерывалась. Судя по скорости, с которой табак завоевал Восточную Азию, на Дальний Восток он мог проникнуть также очень быстро. По Дальнему Востоку табак распространялся двумя потоками: по морю на Сахалин и Курилы; и по суше на Амур. Первый поток шел непосредственно из Японии через айнов о. Хоккайдо, которые познакомились с табаком в ходе войн с японцами. Дальше на Сахалин и, видимо, в Приморье среди родственных групп табак распространяли сами айны. Известно, что в 1643 г. айны уже выращи-вали его. К тому же, судя по японским источникам, в это время табак активно перевозят морские торговые суда, он становится одним из важнейших предметов внешней торговли Японии с северными варварами – эдзо (Баба, 1942, с. 31).

О распространении табака в Приамурье сообщает Л. Шренк, который утверждает, что в распространении табака «главная роль… конечно принадлежит Маньчжурии», которая являлась главным распространителем табака и в северный Китай, и в Приамурье. Особенно активно табак стал распространяться с приходом к власти в Китае Маньчжурской династии в 1644 г. (Шренк, 1899, с.155). В Корее и в Маньчжурии разводить табак стали очень рано, видимо, еще в начале XVII в. и там эта культура получила широкое распространение. Табак из Гирина и из долины Сунгари высоко ценился не только в Маньчжурии, но и импортировался в Китай и в районы севера. Дауры на р. Сургари научились разводить табак у маньчжуров, далее с ним знакомятся китайские гольды (нанайцы), живущие по нижнему течению Амура между Сунгари и Уссури, которые тоже разводили табак (Шренк, 1899, с.156) Отметим, что это произошло ранее 1654 г., когда дауры были переселены вглубь Маньчжурии. Чуть позже табак приходит к другим нижне-амурским народам – правобережным нанайцам, орочам, негидальцам, ульчам и нивхам. От последних он попадает к родственным народам Сахалина – сахалинским нивхам и орокам (Шренк, 1899, с. 157). На Сахалине два табачных потока сливаются: айны к тому времени уже знали табак из Японии, к нивхам и орокам приходит китайская традиция.

Таким образом, народы Дальнего Востока познакомились с табаком еще до появления первых русских – в первой половине XVII в. Практически сразу здесь его начали культивировать и торговать с соседними народами как привозным китайским, так и собственным табаком. Первые русские попадают на Амур в середине XVII в. Отряд Василия Пояркова появился здесь в 1643 г., но поход закончился крайне неудачно, т.к. жители оказали ожесточенное сопротивление. Когда в 1651 г. на Амур пришел Ерофей Хабаров, он нашел только покинутые городки, так как местное население оставило свои дома, не желая вступать в контакты с русскими (Зуев, 1998, с. 55—58). К тому же, эти территории традиционно входили в сферу влияния Китая, который считал Приамурье своей зависимой территорией. Маньчжуры стоявшие в это время у власти в Северном Китае стремились не допустить русских на Амур. Они послали против Хабарова войско. После осады маньчжурами Ачанского острога Хабаров был вынужден уйти. Но после его похода русские продолжают осваивать Амурский край, здесь возникают русские укрепленные пункты, а в 1653 г. Приамурье официально включено в состав России. При этом, русские владели только верховьями Амура, а в низовьях господствовали маньчжуры, к тому же они увели отсюда почти все даурское и дючерское население. Следующая попытка проникнуть в Приамурье – строительство в 1665 г. Албазинского острога (Артемьев, 1992, с. 9). Сюда вновь потянулось русское население. Однако это вызвало новую серию конфликтов с маньчжурами за Албазинский острог, закончившихся только к 1689 г., когда в Нерчинске был подписан русско-китайский договор. Судя по характеру первых контактов русских в Приамурье, вряд ли можно серьезно говорить о широких торговых и культурных контактах первопроходцев с местным населением. Сведение о торговле табаком в Приамурье русскими в это время нет, как нет и данных о его потреблении. Скорее всего, регулярные связи устанавливаются только в самом конце XVII в, после подписания Нерчинского договора, когда основной торговый путь в Китай стал проходить через Приамурье. И. Идес в 1693 г. наблюдал, что дауры выращивают табака и торгуют им с тунгусскими племенами. Судя по всему, Приамурье так хорошо знало табак, что именно местное население влияло на русских, а не наоборот. Весьма вероятно, что именно русские переняли табакокурение у местных народов. Они, видимо, включились в торговлю табаком, но в основном выполняли посреднические функции, провозя табак из Китая и Маньчжурии в Нерчинск, но до середины XVIII в. существенного влияния на традиции потребления табака у народов Дальнего Востока не оказали. Русская табачная торговля широко развернулась на этих территориях только во второй половине XVIII в., когда сюда начали привозить дешевый черкесский табак.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Наиболее ярким примером служит «Энциклопедия табака и курильщиков», изданная в Париже (Encyclopedie du tabac…, 1975), и «История табака и его потребления» (Histoire du tabac…, 1992), вышедшая там же в 1992 г.

Вернуться

2

Судьба статьи очень показательна для своего времени и во многом объясняет невнимание историков и этнографов к табачной тематике. Работа так и не была издана при жизни автора, она увидела свет только в 1995 году (Антропова, 1995).

Вернуться

3

В XVII в. слово «курение» еще не применялось к табаку. Дым табака считался напитком, а способ его потребления называли «дымопитьем».

Вернуться

4

Около 1608 г.

Вернуться

5

Среди некоторых исследователей бытует мнение, что курение из трубок было известно китайцам задолго для нашей эры, только курили они не табак, а какую-то другую траву, поэтому курительная трубка была для них не новшеством. Для меня этот вопрос до сих пор остается спорным.

Вернуться

6

Этот запрет наверняка связан и с подготовкой Уложения 1649 г.

Вернуться

7

В данном случае речь идет об английском табаке. На Руси в это время всех иностранцев именовали немцами.

Вернуться