# Сто рецептов счастья

Эллисон Майклс

Джекки Адамс – ведущая популярного кулинарного ТВ-шоу, мечтающая собрать сто мировых рецептов для новой поваренной книги. Да не просто рецептов, а рецептов-историй, греющих душу: «спасительные» шоколадные пончики, «любовные» макароны с сыром, «семейные» овощные котлеты…

Том Хадсон – просто хам из аэропорта! Но, как назло, по совместительству владелец крутой гостиницы, куда направляется Джекки за свежей историей… Конечно, Том не собирается делиться рецептом. Обидно до слез, что именно от него зависит мечта Джекки! Но, кажется, у его мечты похожий привкус – и кулинария уже как будто бы ни при чем…

> Любимому мужу, который бесконечно верит в меня

© Серегова А.М., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024


> Где найти счастье? Этим вопросом мы задаемся вот уже триста тысяч лет, но находят ответ немногие. Просто потому, что не там ищут. Не нужно лететь на Луну, пересекать Тихий океан или взбираться на Эверест, чтобы отыскать счастье там. Оно – не сундук с серебром да золотом, но клад иного рода.

> Я вас огорчу, если скажу, что нет идеального рецепта счастья? Вот так, выдам секрет в самом начале книги. Но вы не торопитесь выкидывать ее в макулатуру или подкладывать под ножку шатающегося стола. Идеального рецепта нет, потому что для каждого он свой.

> Если не верите, посудите сами. Сто историй от ста разных людей помогут вам изобрести свой идеальный рецепт счастья. Ведь искать его нужно в себе, любимых людях, радостных воспоминаниях и сущих мелочах. А теперь смешайте все ингредиенты и пробуйте!

> Ну, как? Разве не такой вкус у счастья?

## Глава 1

– Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в аэропорту Хилтон Хед города Саванна. Температура за бортом – 28 градусов Цельсия, время – 9:10 утра. Командир корабля и экипаж прощаются с вами. Надеемся еще раз увидеть вас на борту нашего самолета. Благодарим вас за выбор авиакомпании «Дельта Эйрлайнс».

Сладкоголосая речь пилота вывела меня из упоительной дремы. Как жаль, что полет продлился всего три часа. Что мы не пересекали океан, чтобы приземлиться где-нибудь на другом конце света, в Токио или Сиднее – хоть тогда бы я успела выспаться. Я была не в своем уме, когда соглашалась на эту безумную авантюру – сотня городов за год. Но Сэнди убедил меня, что нашему шоу не хватает свежести.

– Как твоему салату – огурцов, – сказал он тогда, ковыряя вилкой зелень в тарелке.

Когда Сэнди загорался новой идеей, его было не переубедить. И неважно, что в мои планы не входило покинуть дом и облететь полстраны. Или что никто не добавляет огурцы в нисуаз.

Пассажиры зашебуршали сумками, заскрипели сиденьями и стали потихоньку продвигаться к выходу, как кучка муравьев, рвущихся на свободу. Стюардессы умилительно улыбались каждому, будь то хмурая бабуля, что отдавила мне ногу каблуком и даже не извинилась. То орущая свора ребятни, что изводила весь самолет на протяжении полета. Или грозного вида амбал, что выглядел так, будто собирался взорвать весь экипаж к чертовой матери.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Шея затекла, пока я дремала, хоть сиденье и было вполне себе удобным. Надо пожаловаться Сэнди, пусть оплачивает личного массажиста – на адские мучения я не подписывалась.

Я выглянула в иллюминатор, надеясь увидеть Саванну во всей красе, но ее утаивали от глаз постройки аэропорта. Посадочная полоса растянулась в разные стороны, и по ней уже мчался трап, чтобы состыковаться с правым бортом.

Никогда я еще не бывала в Саванне, да и вообще в Джорджии, если уж на то пошло. Меня ждало солнце Восточного побережья, ласковый бриз Атлантического океана и целая неделя свободы, но все, о чем я могла мечтать, – как бы поскорее добраться до места и залечь в постель. Нет, первым делом – душ, чтобы смыть с себя ароматы аэропорта и Таллахасси. Казалось, что этот город въелся в одежду запашком говяжьих бургеров, которыми меня три дня пичкал мистер Блэкстон. Хотя они были очень даже ничего. Я как раз подправляла его забавную историю в черновом варианте книги, когда задремала под мирное раскачивание самолета.

Салон постепенно редел, так что я поспешно запихала наброски в сумку, улыбнулась на прощание соседке, что сидела у прохода, и тоже поплелась к выходу. Хотелось поскорее сойти с трапа и ощутить себя маленьким анчоусом, выбравшимся из банки. Но, заметив ту самую старушку, что припечатала каблуком мой мизинец, да еще и гневно отругала меня за невнимательность, я решила держаться позади. Не хотелось, чтобы эта мадам испортила первое впечатление от прибытия.

И вот я здесь. В Саванне. Пока все другие прятались за шляпами и солнечными очками, я с радостью впитывала каждый солнечный луч, касавшийся моей кожи. Никогда не понимала тех, кому всегда было слишком жарко, слишком солнечно, слишком что бы то ни было. Солнце и зной – моя стихия. Я могла бы часами бродить под палящими лучами, обливаться седьмым, восьмым и даже десятым потом, но улыбаться до ушей.

О городе многое можно сказать по одному лишь аэропорту, и Хилтон Хед очаровал меня уже тем, что не ломился от бесконечно спешащих куда-то людей. Как было в моем «приемном» Нью-Йорке, где я жила последние два года. Или в Лос-Анджелесе, где я побывала десять месяцев назад. Или в Сиэтле, где меня встретили затяжные дожди. Или, в конце концов, в Далласе, где я потерялась среди мириад ковбойских шляп.

Зона ожидания походила на холл какого-нибудь особняка в самом сердце Испании. Все здесь так и веяло южным гостеприимством и уютом. Кирпичная кладка в ретростиле на стенах, современный прозрачный купол-трапеция на потолке. Громадные часы, подвешенные в самом центре, отсчитывали уже десятый час утра, пока крылатая каменная статуя приветствовала всех и каждого.

Я побывала в девяносто пяти городах, но ни в одном не почувствовала такого спокойствия, как в аэропорту Саванны. Будто здесь меня ждало то, что уготовила судьба. Но ждала меня здесь одна из сотни историй, ради которых я моталась по свету вот уже одиннадцать с половиной месяцев.

Захватив багаж с конвейерной ленты, я вытянула ручку чемодана и покатила его к выходу. После первых семи городов я привыкла путешествовать налегке – смена белья, кое-какая одежда, подходящая под любой случай, косметичка и блокнот. Первым делом надо бы узнать, где можно арендовать машину, а уж потом ехать по адресу, что был записан в заметках телефона.

Услужливая сотрудница аэропорта вежливо указала на соседнее здание, где располагался прокат автомобилей, и я потащилась туда с надеждой, что там меня не станет поджидать длиннющая очередь или та старушка из самолета.

Телефон зазвонил как раз в ту минуту, когда двери аэропорта разъехались и выпустили меня на свободу. В лицо тут же ударил порыв теплого ветра, словно подогретого в микроволновке специально для меня.

– Привет, Сэнди, – ответила я на звонок и наполнила каждый сантиметр легких теплым воздухом. В ноздри закрался бесподобный аромат азалий, что росли прямо у выхода. Вот что я называла южным радушием.

– Джекки! Ты уже приземлилась?

Энтузиазм, с которым Сэнди шел по жизни, передавался даже сквозь расстояние в несколько тысяч миль. Его звонкий голос пробивался из динамика песней, что любого заставит танцевать. Этим он мне и нравился: сколько бы жизнь ни подставляла подножек, Сэнди Мур продолжал себе приплясывать.

– Только выбралась из самолета.

– И как полет?

– Убаюкивающий. Я проспала всю дорогу и собираюсь проспать еще полдня, как только доберусь до этого Тома Хадсона.

– Отоспишься, когда закончишь и вернешься домой. Осталось всего ничего. Не верится, что мы провернули все это, правда?

– Да уж. Не верится, что ты втащил меня во все это, – вздохнула я. Я всегда превращалась в ворчунью, если не высыпалась.

– Не брюзжи, как старая карга. Признайся, ты ведь сама в восторге от идеи.

Сэнди обладал не только беззаботным характером, но и магической интуицией. Его идея пришлась мне по вкусу, как критику блюдо от шефа в каком-нибудь мишленовском ресторане. Только вот все эти разъезды малость меня утомили.

– Мы на финишной прямой, Джекки, – попытался подбодрить меня Сэнди. – Только представь, что из всего этого получится. Я уже нашел человека, который состряпает нам дизайн. Надо лишь подправить текст и дополнить фотографиями, что ты нам привезешь. Пять городов – и ты дома.

– Знаю, Сэнди. И я рада не меньше твоего. Но в следующий раз, когда я влезу в подобную аферу, с тебя как минимум тайский массажист в придачу к моему багажу. Как максимум – первый класс, иначе я превращусь в загогулину.

Сэнди добродушно рассмеялся, а его смех имел свойство заражать всех кругом светом, как это яркое солнце Саванны. Я не удержалась и улыбнулась в ответ, хоть он и не мог увидеть моей улыбки. Но такое ведь чувствуется даже за тысячи миль, ведь так?

– Если наша затея окажется прибыльной, – заговорил Сэнди, отсмеявшись вдоволь, – то я выкуплю для тебя все места первого класса, если соберешься лететь куда-нибудь.

– Сперва я несколько месяцев отсижусь дома. Хватит с меня путешествий. Как там Джинджер? Ты покормил ее?

Я прямо почувствовала, как он закатил глаза, как делал каждый раз, как я заговаривала о Джинджер. Как же я по ней скучала! Тяжелее всего было не трястись в самолете, облетая страну кругами, а оставлять ее одну и уж тем более на попечении Сэнди. Пусть тот и успел обзавестись четырьмя детьми, нянька из него была никудышная.

– Покормил, вывел в парк и даже почесал за ухом, – отчитался Сэнди кривляющимся голосом. – Она цела, невредима и вполне себе довольна.

Я сильно сомневалась в этом. Будь Джинджер кошкой, может, и обрадовалась бы моему отъезду – еще бы, все хозяйство в ее полном распоряжении. Но я никогда не была кошатницей и завела бы одного из этих самовлюбленных комков шерсти только в том случае, если бы мне угрожали пистолетом.

Но Джинджер была любвеобильным кокер-спаниелем, которого я подобрала возле мусорных баков и отнесла домой. Любящую и ранимую – насколько вообще может быть ранимой собака, – кто-то оставил ее на улице с ошейником, но без опознавательных знаков. Я выхаживала ее несколько дней и попутно развешивала объявления «Нашлась собака», но никто так и не откликнулся. Зато моя новая сожительница откликнулась на мою доброту и решила отплатить тем же. Бегала хвостиком, куда бы я ни пошла. Облизывала руки, пока я готовила очередное блюдо для видеоблога. Спала со мной в постели, как бы я ни пыталась приучить ее к уютной лежанке в виде домика, на которую угрохала четыреста долларов. Так она и пустовала по сей день.

– Ты там получше за ней присматривай, – пригрозила я в трубку. – Это ведь благодаря ей ты нашел меня, и появилось наше шоу.

– И я куплю ей за это целый мешок мясных косточек. Итак. Ты сразу направишься туда?

Туда – означало в гостиницу «Грин Вэлли», запрятанную в зеленых дебрях Саванны, у самого русла реки Уилмингтон. Перед тем как вылететь сюда, я облазила сайт вдоль и поперек, чтобы поближе познакомиться с хозяином истории номер девяносто шесть. Мне предстояло поселиться в одном из десяти уютных коттеджей в стиле ранчо в окружении чуть ли не девственной природы и ухоженных конюшен. В таком месте мне не приходилось обитать ни в одном из девяноста пяти городов, и я предвкушала это единение с диким духом юга с огромным энтузиазмом.

Владели гостиницей брат с сестрой, немногим старше меня. Сэнди выбрал письмо Мэделин Хадсон из тысячи тех, что присылали нам в студию, но не ее история должна была появиться на страницах книги. О Томе Хадсоне, ее брате, я знала лишь то, что было написано в тексте письма. Я не знала абсолютно ничего: ни как он выглядит, ни что собой представляет. На сайте было полно фотографий Мэделин, ее мужа и маленького сына, но ни одной его загадочного старшего брата.

– Да, – отвечаю я, направляясь к входу в прокат. – Возьму только какую-нибудь машину и…

Я не успела договорить. Кто-то больно врезался в мое правое плечо, отчего телефон вылетел из пальцев и поскакал по асфальту попрыгунчиком. Сама же я по-детски ойкнула от неожиданности и тут же схватилась за ушибленное плечо.

– Смотрите, куда идете, дамочка! – взъелся на меня грубоватый голос. Глаза сфокусировались на высоком мужчине с пробивающейся бородкой и краснющими от злости щеками. – Для чего вам глаза?! Слепая курица.

Ну ничего себе! Сам налетел на меня, еще и сделал виноватой! Какой-то неотесанный мужлан стоял передо мной и глядел разъяренными глазами, словно я испоганила ему жизнь. На целую голову выше меня, так что, чтобы сразиться с ним, пришлось задирать свою.

– Это вы врезались в меня! – встала я на защиту своей гордости. – Еще и телефон разбили!

Я отыскала мобильник в двух метрах впереди, он разлетелся на части. Не спасли ни устойчивый корпус, ни силиконовый чехол с девизом нашего шоу, который подарила жена Сэнди к пилотному выпуску на канале «Лайфтайм». Экран покрылся паутинкой и отказывался загораться, когда я попыталась включить телефон. Отлично! В этом телефоне вся моя жизнь. Важные контакты, фотографии из путешествий, заметки для книги и адреса тех, чьи истории я еще не услышала из первых уст. И адрес того самого Тома Хадсона, куда собиралась направиться прямиком из аэропорта.

– Сами виноваты! – буркнул мужчина и развернулся, чтобы пойти себе дальше.

Вот мерзавец!

– Ну уж нет! – завопила я в ответ.

Я не из тех, кто встревает в конфликты, отстаивает свою точку зрения и ругается с незнакомцами, но этот парень врезался в меня не в самый удачный момент. Я была измотана, поджарена палящим солнцем, изнывала от тоски по дому и Джинджер – единственному существу, которое любило меня, помимо Сэнди, – и больше всего на свете хотела спать. Не буди лихо, пока оно тихо. В моем случае – не буди Джекки, или помрешь навеки.

Схватив в одну руку чемодан, в другую – погибший глупой смертью телефон, я бросилась за незнакомцем, оббежала его и встала стеной, преграждая путь. Не Китайской, скорее, дряхлым заборчиком, но надо же было кому-то поставить этого хама на место.

– Вы ударили меня, разбили мой телефон и заплатите за это!

Прозвучало слишком драматично, и мужчина с издевкой усмехнулся. Мопс угрожал сенбернару, ей-богу.

– Я не собираюсь платить, дамочка…

– Да вы знаете, сколько он стоит?

– Я знаю таких, как вы, – внезапно выдал он, придирчиво оглядывая меня с головы до ног. Узнал из телевизора? – Самовлюбленные гордячки из больших городов, которые других за людей-то не считают.

Чего? Я-то гордячка? Его слова оскорбили меня, но он и не думал ограничиваться одним оскорблением:

– Модницы, которым подавай дорогие шмотки и золотые побрякушки.

Это я – модница? Да этим джинсам уже три года, а футболка и вовсе выцвела на солнце Миссисипи, скукожилась от холодов Аляски и продулась ветрами Северной Дакоты, потому что кочевала со мной все эти месяцы из штата в штат. Я была так поражена словами этого человека, что несколько мгновений лишь хлопала глазами с открытым ртом, подражая какой-нибудь скользкой рыбешке из здешних рек.

– Что вылупились? У меня нет времени на эти глупости.

И так он меня и оставил вариться в котле негодования и унижения на глазах у немногочисленных прохожих. Вот тебе и южное гостеприимство! Если здесь все такие, то поскорее бы покончить с этой историей и укатить подальше.

Мой обидчик скрылся где-то на парковке. Полы его зеленой клетчатой рубашки метнулись где-то за крышами припаркованных автомобилей, как плащ супергероя. Хотя, скорее, суперзасранца. Я попыталась еще раз включить телефон, но безрезультатно. Теперь у меня не было ни адреса, ни возможности выйти в Интернет, чтобы узнать месторасположение гостиницы. И Сэнди наверняка уже решил, что меня сбила машина или на худой конец унесло волной океана.

Все еще пребывая под сильным и неприятным впечатлением, я добралась-таки до стойки проката и попросила что-нибудь компактное с автоматической коробкой передач, к которой привыкла в Нью-Йорке.

– Простите, автоматы расхватали еще вчера, – виновато извинился парень. – Осталась только механика.

Я вздохнула. Какой у меня оставался выбор?

Заполнив бумаги, я заплатила за неделю вперед и взяла у администратора ключи от голубой «Кии Рио».

– Не подскажете, – я взглянула на бейджик на его груди, – Мэтт, как добраться до гостиницы «Грин Вэлли»? Мой телефон разбился, а я не помню адреса.

– Сейчас посмотрю, – вежливо отозвался тот и залез в смартфон, чтобы пробить адрес по карте. – Карлтон-роуд, 18. Это на Уилмингтон-Айленд. Проедете до центра, потом по мосту Тандерболт, через заповедник Уайтмарш и дальше…

Заметив мои взлетевшие брови, парень смущенно усмехнулся собственной глупости.

– В машине есть навигатор, – подсказал он, понимая, что я заблужусь, если стану действовать по его наводке. Он записал адрес на клочке бумаги и протянул следом за ключами. – Просто езжайте по маршруту.

Я поблагодарила его и двинулась со своим багажом и раздражением к парковке. Отзывчивость администратора хоть и слегка, но приподняла мое скатившееся в никуда настроение. Может, в Саванне и найдется парочка дружелюбных жителей. Пока не стану заносить это место в черный список городов, где ноги моей больше не появится. Там уже хватало отвратительных местечек вроде Хантсвилла, где у меня украли бумажник, или Хот-Спрингс, где меня отравили блюдом дня в мексиканской забегаловке, или Сидар-Сити, где меня спутали с ночной бабочкой, когда я плутала по вечернему шоссе в поисках своего отеля, и забрали в участок на целую ночь. Да, из моего путешествия вышла бы неплохая приключенческая комедия. По крайней мере, Сэнди хохотал, как ненормальный, слушая о моих похождениях.

А сейчас я даже не могла пожаловаться ему на очередную неприятность, потому что телефону пришел капут.

Голубая «Киа Рио» подмигнула фарами в правом ряду и приветственно пискнула, когда я нажала на кнопку на ключах. Ну хоть кто-то здесь был рад меня видеть. Чемодан отправился в багажник, а дамская сумочка – моя верная спутница по приключениям – на соседнее сиденье.

Обычно я не позволяла себе роскоши брать машину в аренду и передвигалась на общественном транспорте, если хотела слиться с городом воедино. Так проще, чем плутать по неизвестным улицам.

В Сан-Франциско грех было разъезжать на автомобиле, когда через полгорода бегают себе симпатичные трамвайчики – дух старины и дань прошлому, которые я так любила. Или же раскошеливалась на такси, если уж погода совсем недолюбливала меня с первых минут прибытия. В Тертл-Лейк, на самом севере Миннесоты, меня занесло как раз в январский буран с сугробами по колено и морозами в минус двадцать два – настоящее испытание для того, кто вырос в милостивом климате Миссури и жил в никогда не мерзнущем Нью-Йорке.

Я нигде не задерживалась больше трех дней. Селилась в простеньком номере отеля – никаких тебе пентхаусов и лесных шале. Главное – поближе к тому, кто дарил мне свою историю. Трех дней вполне хватало для того, чтобы познакомиться с людьми, набросать черновой вариант заметки для книги и изучить город. После этого я мчалась себе дальше, на вокзал или в аэропорт. Ни продохнуть, ни насладиться дрейфом времени. Когда становилось совсем тяжко, Сэнди с полуслова понимал мой настрой и заказывал билеты домой, чтобы я передохнула в родных стенах, уткнулась носом в мягкую шерсть Джинджер и перевела дух перед следующим забегом. А иногда, чтобы не прерывать удачно соштопанный маршрут, он сам бросал Келли, четырех отпрысков и все домашние и продюсерские хлопоты, садился в первый попавшийся самолет и через полдня уже ждал меня в ближайшем баре с утешительным бокалом мартини и объятиями.

В Саванне меня ждала целая неделя – Сэнди настоял, чтобы я взяла этот мини-отпуск и посвятила его себе любимой. Нельзя же упускать шанс, когда судьба забрасывает тебя на побережье.

– Покупаешься в океане, попринимаешь солнечные ванны, – уговаривал меня Сэнди, будто на такое нужно уговаривать. – А там останется всего четыре города, и домой.

Дом. За этот год домом мне становились гостиничные номера, комнатки радушных хозяев, готовых делиться не только своими историями, но и ночлегом, залы ожидания вокзалов и салоны самолетов. В Мобиле мне вообще пришлось жить на ферме, в сеновале, перестроенном в летний домик, где все еще пахло соломой. Но деревенской девушке, вроде меня, там даже понравилось. По крайней мере, больше, чем в бездушном зеркальном номере Далласа.

Машинка мне досталась комфортная – я уж ждала, что тот парень за стойкой подсунет мне дряхлую старушенцию, что будет кряхтеть на каждом повороте. Но нет. Ухоженный салон, выдраенный до блеска. Простая приборная панель без всяких наворотов, в которых бы я запуталась, как новичок в кабине пилота. Мотор не тарахтел и плавно завелся, когда я повернула ключ. Пугала лишь коробка передач, с которой я давно не имела никаких дел, но это ведь как езда на велосипеде. Стоит выехать с парковки, и руки сами вспомнят, куда дергать рычаг.

Может, все еще не так плохо, а тот инцидент с грубияном – всего лишь маленькая яма на живописной дороге, что ждала меня здесь?

Вбив адрес в навигатор, я включила радио, пристегнула ремень и приободрилась, почти полностью выкинув из головы парня в клетчатой рубашке и его обвинения в мой адрес. Да пошел он. Меня ждала неделя легкомысленного лентяйничества, океан и природа. И в этом списке не было никаких парней в клетчатых рубашках.

Дорога была свободна. Я стала подпевать ремиксу старенького хита Ланы Дель Рей про летнюю грусть, постукивая ладошкой по рулю. Обожаю, когда песни попадаются в самую тему! Вырулив с места, я стала медленно продвигаться к выезду с парковки, уже предвкушая виды городка, что ждут меня впереди.

Навигатор вывел меня на Огаста-роуд, одну из крупных артерий Саванны, что должна была привести меня к тому самому мосту Тандерболт, о котором говорил администратор. Как же здесь симпатично! Я глазела по сторонам, как туристка, впервые выехавшая из дома. Я повидала силуэт Алькатраса с моста Голден Гейт в Сан-Франциско. Любовалась зданием Капитолия в колыбели пальм в Сакраменто. Завораживалась видами озера Тахо в национальном заповеднике Эльдорадо. Затерялась в старом городе и пробовала вино на винодельне Каса Рондена в Альбукерке. Но даже после всего этого спокойные, тихие, обласканные лучами улочки Саванны казались мне произведением искусства.

Я проехала гостиницу «Дэй Инн», закусочную «Санни Сайд Ап» и церквушку «Фэйт энд Мираклс», но отвлеклась на архитектуру Сити Холла, белым мраморным кораблем проплывающего в открытом окне. А впереди как раз оказалась развилка. Загорелся красный сигнал светофора, вереница машин передо мной замерла в очереди. Я только хотела пристроиться следом, но из закоулка внезапно выскочил пикап, чтобы успеть вклиниться в поток. Я хотела было нажать на тормоз, но нога спутала педали. Ненамеренно, по глупой ошибке, с простой непривычки… вжала газ, и тут машина рыкнула и почти полетела вперед.

С моих губ сорвался пораженный «ах», и уж не знаю, что там сорвалось с губ водителя пикапа, потому что ему пришлось резко вильнуть в сторону. Раздался пронзительный визг клаксона, когда он дернулся вправо и чуть не вписался в другое авто. Мои руки сжали руль, сердце ударилось в ребра тараном, но нога наконец нашла нужную педаль. Мы оба еле успели притормозить, приводя всю улицу в паническое движение.

Гневные голоса хором загромыхали со всех сторон, словно по мановению дирижерской палочки. Я пыталась отдышаться и одновременно отойти от ужаса. Меня нельзя приписать к опытным водителям, но я еще ни разу не попадала в аварии.

Вся улица таращилась на меня – неумеху за рулем. Прохожие выкручивали шеи, чтобы разглядеть, кто эта идиотка, взбаламутившая спокойствие дорог в обычный вторник. Водители неслышно охаивали мои навыки вождения, а мне хотелось просто исчезнуть оттуда поскорее. Красный сменился желтым, а потом и вовсе превратился в зеленый, и обо мне все забыли. Тронулись как ни в чем не бывало. Но пикап не собирался никуда ехать.

Вот черт. Водительская дверь так резко распахнулась, что меня обдало жаром, но вовсе не из-за тех двадцати восьми градусов, о которых вещал пилот. У меня были серьезные неприятности! И мне бы убраться оттуда подобру-поздорову. Завизжать шинами, вжаться в сиденье и сбежать с места происшествия, но я в ужасе таращилась на того самого грубияна в клетчатой рубашке. Его лицо было перекошено от злости. Снова. И он шел в мою сторону! Вот ведь угораздило меня вляпаться. Из всего города я чуть не вмазалась именно в него!

– Вы совсем сдурели?! – Гневная реплика ударилась в лобовое стекло до того, как мужчина увидел меня.

Он широкими шагами подлетел к моей двери и, зыркнув в открытое окно, взбесился еще больше. Даже отступил назад, нервно хохотнул и запустил руку в волосы.

– Снова вы? – Никогда еще ко мне не обращались с таким презрением. – Вы издеваетесь? Решили отомстить за разбитый телефон и разбить мне машину?

– Извините. – Я искренне сожалела, что чуть не стала причиной аварии. – Я не хотела! Не знаю, как так вышло…

– Зато я знаю! Вам что, делать нечего? Любите преследовать людей?

– Что? – опешила я и с открытым ртом вытаращилась на обидчика.

– Кто вам только права выдал? Или купили их в каком-нибудь переходе?

Ну, это откровенное хамство. И последняя капля моего терпения. Я не собиралась выслушивать оскорбления снова, поэтому оставила безопасный салон, распахнула дверцу и, невзирая на то, что мы создавали препятствия остальным водителям, выскочила на проезжую часть, чтобы раз и навсегда разобраться с этим напыщенным, самовлюбленным, дерзким… Я бы придумала еще десяток эпитетов, но изо рта вырвалось лишь:

– Вы слишком много о себе возомнили, если думаете, что я вас преследую! Сдались вы мне! И не имеете права меня унижать! Вы меня совсем не знаете!

Парень не ожидал, что я займу оборонительную позицию. Думал обвинить меня во всех грехах, а тут я дала ему отпор. Уже во второй раз.

– Вы чуть не вмазались мне в зад!

– Я бы с радостью вмазала вам по заду прямо сейчас! Я ведь извинилась. Признала свою ошибку, но вы решили унижать меня и дальше! Но знаете что? Я не позволю!

С разных сторон пели предупредительные и раздраженные сигналы проезжающих автомобилей, но мы были так захвачены перепалкой, что не обращали на них внимания. Мужчина пристально глядел мне в глаза, отчего щекотливые мурашки бегали по шее, но он не сможет запугать меня своим яростным взглядом.

– Вы сказали, что знаете таких, как я. Так вот, мне тоже кое-что известно о таких, как вы.

Он как-то подозрительно притих, его грудная клетка вздымалась уже не с таким размахом, как прежде.

– Вы считаете себя лучше всех остальных и готовы колотить себя в грудь, лишь бы доказать это. Так вот, вы ничем не лучше. И эта ваша напускная ярость на весь мир от того, что вам незнакомы ни любовь, ни счастье. Если кто-то обидел вас до глубины души, это не повод срываться на первых встречных.

Я думала, сейчас он взорвется хохотом мне в лицо, придумает еще пару-тройку словечек, которыми можно меня обозвать, но он замер, как-то стушевался, словно даже уменьшился от моих слов. На секунду мне стало стыдно за них, но поделом ему!

– Можете и дальше стоять тут и лопаться от злости, а я поехала. Не хочу тратить ни минуты больше на кого-то вроде вас!

И я оставила его, удивленного, прямо посреди дороги. Заскочила обратно в машину и поехала себе дальше с чувством полного удовлетворения. Зеленая клетчатая рубашка еще немного помаячила в зеркале заднего вида, но я свернула по навигатору направо и забыла о нем, как о комаре, что вчера кусался, а сегодня от его укуса не осталось ни раздражения, ни зуда, ни следа.

Когда трасса номер 80 вывела меня из кипящего центра Саванны на полуостров Уилмингтон-Айленд, я совсем успокоилась от пережитой стычки. Правду говорят, что природа дарит покой в душе. Чуть сбавив ход, чтобы насладиться просторами этой части города, я пропустила нужный поворот, пока глазела на зеленые оазисы лесных массивов и речушку Грейс-Крик, что бежала себе параллельно дороге. Навигатор заботливо перестроил маршрут специально для меня и повел по длинной петле с узкими улочками и отдаленными от суеты коттеджами. А я была и не против. Лучший способ познакомиться с новым городом – безнадежно в нем заблудиться.

Все эти виды напомнили мне родной Сент-Луис, обосновавшийся прямо у границы Миссури с Иллинойсом. Было в них что-то родственное, знакомое сердцу, что навевало тоску. Пусть Сент-Луис был в два раза крупнее Саванны, мы жили в маленьком домике на самой его окраине, где не было никаких стеклянных шпилей и небоскребов, лишь свобода изумрудных полей и заботливая скрытность громоздких тополей.

Дорожная змейка увела меня слишком далеко, так что навигатор принялся ругаться на меня монотонным, надоедливым голосом, чтобы я развернулась. Но я решила задержаться в пути подольше. Сделала остановку на мосту Тернер-Крик и полюбовалась клокочущей под ним широкой рекой. Подышала свежестью парка Восток Филд. И еле удержалась, чтобы не махнуть еще дальше, через грандиозную реку Булл, что выплескивалась в Атлантический океан, на Тайби-Айленд. Но решила все же оставить это приключение на потом. Пора было наконец заселиться в «Грин Вэлли» и отыскать семейство Хадсон, что должно было поведать мне девяносто шестую удивительную историю для книги.

Навигатор с облегчением выдохнул, когда я наконец-то послушалась его и вернулась на маршрут. Через двадцать минут я уже тащилась по Карлтон-роуд, слегка волнуясь о предстоящей встрече. Легкий мандраж сковывал меня каждый раз, как я спускалась с трапа или выбиралась из тесного автобуса и знакомилась с героями своей будущей книги. Мое шоу смотрела половина страны, мой видеоканал собирал десятки миллионов просмотров за несколько дней. Да моим именем даже назвали блюдо в забегаловке «Молли Макгуайр» на моей малой родине. Надеюсь, на вкус оно ничего и никого не тошнило от жареной пекинской капусты «Джекки Адамс». Однажды я загляну в «Молли», чтобы ее попробовать.

Ну, вот я и на месте. Я припарковалась у деревянного ограждения у самых ворот с надписью «Добро пожаловать в “Грин Вэлли”» и удивилась, насколько же здесь тихо. Кроме щебета птиц, шепота деревьев и далекого ржания лошадей, ничего не услышишь. Будто я проехала сквозь портал и перенеслась в другой мир, где нет людей, спешки и тревог. Повезло же этим Хадсонам каждый день просыпаться в таком спокойствии. Мне нравилась кипящая жизнь Нью-Йорка, но умиротворение маленького города, где я выросла, нравилось куда больше. Однако мне хотелось чего-то добиться, и вот пришлось послушаться Сэнди и перебраться в Большое Яблоко.

Гостиница «Грин Вэлли» расползалась по необъятной территории. С первого взгляда так и не скажешь, где заканчивались владения Хадсонов и начинался остальной мир. Выложенная камнем дорожка вела прямиком к деревянному домику, где располагалась администрация. За ней виднелись рассыпанные по периметру такие же деревянные коттеджи. Одноэтажные, двухэтажные – какой душа пожелает. Все они выдержаны в одном стиле. Темное дерево смотрелось роскошно на фоне бесконечной зелени луга и платанов. Я знала, что где-то там была и конюшня с пятью лошадьми, за которыми ухаживали лучше, чем некоторые мамаши за своими детьми.

Один из этих домиков придерживали специально для меня. Какая удача на целую неделю зависнуть в подобном месте! Пожалуй, впервые за долгую поездку мне хотелось задержаться в пути подольше.

К воротам подкатил джип – наверняка еще одни постояльцы приехали в надежде на райский отпуск. Я же поднялась на крыльцо, постучала и услышала шаги. Дверь распахнулась и…

– Вы издеваетесь? – прорычал хозяин и тут же захлопнул дверь прямо перед моим носом.

А я онемела, захлопала глазами и пыталась понять, где так нагрешила, потому что хозяином оказался не кто иной, как тот парень в клетчатой рубашке.

* * *

Фаршированная утка от Эвы Арлингтон

Блумингтон, Индиана

Рождество. Многие верят, что в этот день сбываются все желания и происходят чудеса. Вы не из их числа? Тогда приготовьте фаршированную утку по рецепту Эвы Арлингтон. Уверяю вас, вы поверите в чудо.

Эва никогда не считала себя примерной хозяйкой. Ее полы не блестели от полировки, столовое серебро годами пылилось в ящичке в шкафу, а плита включалась лишь по выходным. Но Эва из тех, кто всегда верит в рождественское чудо. Однажды ей захотелось своими руками сотворить одно из них. Собрать всю семью и друзей за одним столом и встретить Рождество со вкусом.

Две недели она готовилась к праздничному застолью. Вырезала рецепты из журналов, смотрела видео в Интернете, не пропускала ни одного выпуска «Снеки от Джекки». Ее лучшим кулинарным творением до недавних пор считалась вареная картошка и запеченные полуфабрикаты, но в этом году она твердо решила прыгнуть выше головы. Когда еще совершать смелые прыжки, как не в Рождество?

В канун праздника меню было составлено с прилежностью настоящей хозяйки. Салат с бужениной, салат из кальмаров с красным луком, жареные кабачки с помидорами и сыром, канапе с колбасой, рулет с красной рыбой, яичные шарики с чесноком, молодой картофель в панировке и, венец всего, фаршированная яблоками утка. Каждое блюдо выверено с точностью шеф-повара. На столе всех будет ждать настоящее чудо.

За день до торжественной даты Эва так волновалась, что взяла отгул и посвятила все свободное время готовке. С капризной придирчивостью отобрала лучшие овощи, попросила взвесить лучшие кусочки бекона и палочки колбасы, отыскала самую большую утку. Все закуски были готовы еще до того, как Рождество постучалось в двери. Дело оставалось за малым: запечь картофель и начинить утку яблоками.

Но крылатая жертва предстоящего пиршества никак не хотела поддаваться сноровке Эвы. Гости собирались заявиться с шампанским, подарками и пустыми желудками ровно через три часа, а утка насмехалась над ней. Разрез получился слишком большим, так что, когда хозяйка принялась пихать начинку в птицу, та просто вываливалась обратно на противень. Пришлось вспомнить бабушкины уроки шитья и приструнить утку иголкой и ниткой. Шов получился кривоватым – бабушка бы поцокала языком на такую штопку. Но главное, яблоки не норовили выскочить и испортить фирменное блюдо застолья.

Зря Эва так переживала. Когда все собрались и увидели стол, ломящийся от закусок, она услышала столько комплиментов, сколько еще ни разу не отпускали в адрес ее стряпни. Праздник получился неповторимым. Лучшая подруга Эвы провела смешные конкурсы и раздала победителям призы. Приятель Эвы по работе захватил с собой гитару и наполнил дом музыкой. Мама Эвы никогда еще так не гордилась дочерью и нахваливала канапе так, будто те приготовил сам шеф французского ресторана. Дядюшка Гарри весь вечер жаловался на боли в животе, которые мучили его уже довольно долгое время, но даже он пел и плясал, как будто ему снова исполнилось двадцать.

Но кульминацией торжества стала румяная, ароматная утка, из которой не выпало ни одного яблока. Эва не забыла предупредить гостей о том, что в мясе могут попадаться обрывки ниток, но никому столь незначительная мелочь не испортила послевкусия душистой утятины. Ниточки остались горкой лежать на тарелках тех, кому посчастливилось нащупать их во рту.

Когда Эва, воодушевленная успехом начинаний, поспешила на кухню за десертом, в гостиной поднялся тревожный шум. Дядюшка Гарри все продолжал жаловаться на живот, но теперь все заволновались всерьез. Он скрутился в кресле, как улитка, которую вытащили из панциря, и стонал от боли. Эва испугалась, что он мог отравиться ее блюдами, но остальные гости чувствовали себя прекрасно. Вскоре все же нашли причину недомогания. По краям всех тарелок горочками лежали нитки. Но тарелка дядюшки Гарри была пуста.

–Тебе что же, не попалось ни одной нитки? – удивилась Эва.

–Нитки? На кой черт ты клала в еду нитки? – сокрушался дядя, зажимая живот рукой. – Еще бы иголки положила!

–Я ведь предупреждала всех, чтобы ели утку осторожно.

Конечно, Эва предупреждала, но в тот момент дядюшка Гарри застрял в уборной и не слышал предостережений. Если бы не болезненный вид дяди, Эва бы порадовалась, что ее утка оказалась настолько вкусной, что тот даже не почувствовал вкуса ниток. Но его сгибало пополам от резей.

–Едем в больницу! – настояла мама Эвы.

Можете себе представить, что творилось в приемном отделении больницы Сансет Мемориал в рождественскую ночь? Дядюшку Гарри уложили на кушетку и провезли сквозь очередь потерпевших, как сквозь коридор почета, прямиком в кабинет гастроэнтеролога. И праздник продолжился в комнате ожидания, пока дядюшку таскали по всевозможным анализам, УЗИ и рентгенам.

–Я отравила дядю Гарри, – грызла ногти Эва, умирая от чувства вины и ожидания.

Через полтора часа самых близких членов семьи провели в палату, где под строгим наблюдением медсестры возлежал на койке ворчливый пациент. Мама и тетушка Эвы стали расспрашивать доктора, что же произошло? Могли ли нитки вызвать отравление или другую хворь?

–Нитки? – удивился врач. – Какие нитки?

Скрепя сердце Эва поведала историю о непокладистой утке и ее первой в жизни операции по сшиванию, на что доктор лишь снисходительно улыбнулся.

–Не волнуйтесь, мисс Арлингтон, – сказал он. – Ни утка, ни нитки здесь ни при чем. У вашего дяди доброкачественная опухоль, которую мы прооперируем послезавтра.

–Слава богу! – выдохнула она и только потом поняла, что подобрала неверное выражение. Конечно, она радовалась не опухоли, а тому, что ее кулинарные способности никак не могли убить дядюшку.

–Мы вовремя обнаружили опухоль. С ним все будет в порядке, – заверил всех доктор. – Но в следующий раз будьте поосторожнее с нитками.

Вот так фаршированная утка помогла сотворить рождественское чудо.

P. S. Совет от Джекки. Верьте в свои силы и пробуйте что-то новое. Вполне возможно, что это что-то спасет кому-то жизнь. Пусть даже и обычные нитки.

## Глава 2

– Уже успели познакомиться с моим братом? – послышался за спиной веселый женский голос.

Блондинка в джинсовых шортах и свободной футболке шла по дорожке в мою сторону и широко улыбалась. В такую улыбку недолго и влюбиться, а за такие ноги – убить. Длинные волосы, спрятанные под бейсболку с логотипом гостиницы, чуть покачивались на легком ветерке. Я тут же узнала в девушке Мэделин Хадсон, которая мелькала на фотках сайта. Ту самую мисс Хадсон, что на пару с братом владела «Грин Вэлли» и написала мне то душевное письмо.

Меня Мэделин тоже узнала, потому что вся так и светилась радушием, и, не дойдя до порога, радостно поприветствовала:

– Мисс Адамс! Как я рада, что вы здесь!

– Доброе утро! Вы, должно быть, мисс Хадсон?

– Вообще-то миссис, я уже восемь лет как замужем, но зовите меня просто Мэделин, – махнула рукой девушка и тут же протянула ее для рукопожатия. Крепкого и одновременно нежного. – А еще лучше Мэдди. Все зовут меня Мэдди.

Вау, восемь лет замужем. Выглядела она немногим старше меня, но, судя по всему, в личной жизни преуспела гораздо лучше. Я же могла похвастаться лишь одними серьезными отношениями, которые если к чему и привели, так это к громкому расставанию и месячному затворничеству. Но, как оказалось, своим пинком Скотт не только вытолкнул меня из своей жизни, но и подтолкнул к тому, чтобы начать вести кулинарный блог, а уж потом и собственное шоу. Благодаря ему я сейчас здесь. Даже забавно, куда нас порой заводят события, которые когда-то казались катастрофой.

– Тогда я просто Джекки, – улыбнулась я. Ей просто нельзя было не улыбнуться. – В последний раз мисс Адамс меня называли на приеме у терапевта. И от такого обращения я чувствую себя дряхлой старушкой.

Мэдисон, то есть Мэдди, так участливо ловила каждое слово, так открыто говорила о себе, что ей и самой хотелось открыть все потаенные уголки души. Ну, почти все.

– Так этот…милый парень и есть Том Хадсон, ваш брат?

Прошу тебя, скажи, что ты пошутила! Надо же так вляпаться.

– Единственный и неповторимый, – рассмеялась Мэдди и толкнула дверь. – Идемте, он не кусается. По крайней мере, не всегда.

Что-то мне перехотелось входить, останавливаться в «Грин Вэлли» на недельку и вообще продолжать все это дело с книгой. Может, пока Мэдди отвернулась, мне еще удастся сбежать? Ее брат в жизни не согласится делиться со мной даже улыбкой, не говоря уже о такой личной истории, что вкратце поведала Мэдди в своем письме. Сэнди не обрадуется, но можно позвонить ему с ближайшего телефона и попросить найти кого-то другого. Нам прислали тысячи писем – кто-то, определенно, обрадуется шансу попасть на страницы книги Джекки Адамс, раз уж этот оказался плохой кандидатурой.

Но в отличие от Тома Хадсона, у меня еще остались задатки совести, и я не могла поступить настолько грубо с Мэдди. Поэтому я набрала в легкие побольше спасительного воздуха и шагнула следом.

Небольшая комнатушка купалась в теплом свете ламп и мерцающих огоньках фонариков. Они гирляндами расходились по стенам и болтались над стойкой ресепшена. Как славно здесь все обустроили! Хочешь не хочешь, а забронируешь комнатку на ночь. Моего знакомого не оказалось ни за стойкой, ни на кожаном диванчике для посетителей, ни у стеллажа с фотографиями счастливых постояльцев. Вправо уходила деревянная лестница, а влево вела арка, за которой я разглядела зал побольше, со столиками и белыми скатертями – вероятно, столовая, где гости собирались на завтрак и ужин, включенные в оплату за проживание.

– Здесь очень здорово, – похвалила я, осматривая поверхности из темного дерева, которые прекрасно гармонировали со стеклом и кожаной обивкой дивана.

– Спасибо! – Мэдди была польщена, хотя ей наверняка приходилось слышать это тысячи раз. Она обогнула стойку и сняла ключ со стены, где пустовали все остальные крючки, кроме того, что под номером девять. – Мы решили поселить вас в домик номер девять. Он небольшой, но вам как раз будет впору.

Она снова обезоруживающе улыбнулась и протянула мне ключ с деревянным брелоком и цифрой «9».

– Две спальни, терраса с видом на реку, гостиная. Там вам никто не помешает.

– Замечательно! Как раз то, что нужно. Спасибо.

Я опасливо оглядывалась по сторонам, боясь, как бы из засады не выскочил ее братец и не устроил мне темную. В любую секунду он мог вновь накинуться, как волк на беззаботную овечку, со своими обидными словечками и угрозами.

– А ваш брат… – смущенно заговорила я, – он знает, что я должна приехать? И вообще,для чего я здесь?

– Вообще-то… – Мэдди приблизилась ко мне, понизила голос и виновато сказала: – Я пока ему не говорила. Он бы ни за что не согласился пойти на это.

Отлично! Просто блеск! Я проделала тысячу миль, заработала боль в шее и получила каблуком по мизинцу ради того, чтобы перед моим лицом захлопнули двери. В прямом и переносном смысле.

– Но не волнуйтесь так, Джекки. Он обязательно передумает.

– Почему вы так уверены?

– Я своего брата знаю, он…

– И что же он?

По лестнице спускался Том Хадсон собственной персоной. Клетчатую рубашку он снял и остался в одной серой футболке. Он бросил презренный взгляд в мою сторону и принялся копаться в каких-то бумагах за стойкой, всем своим видом показывая свое отношение к… как он там сказал? Дамочкам вроде меня.

– Он самый лучший брат на свете! – со смешком договорила Мэдди. – И он проводит нашу уважаемую гостью в ее дом.

– Нет, – одновременно бросили мы, и в комнате повисло молчание.

Мэдди озадаченно перескакивала взглядом с меня на брата, словно следя за ударами в настольном теннисе.

– Ты и сама с этим прекрасно справишься, Мэдс, – буркнул Том.

– Ну же, Томми. – Мэдди так и залила стыдливая краска. – Где же твоя вежливость?

– Разбилась вместе с моим телефоном, – зачем-то понадобилось встрять мне, и вышло довольно грубо.

Но мой оппонент не собирался отдавать победу так просто.

– Если бы вы смотрели, куда идете, ваш телефон был бы цел.

– Это вы в меня врезались!

– Так вы все-таки знакомы? – Для Мэдди ситуация принимала прелюбопытные обороты.

– Довелось повстречаться в аэропорту, – объяснила я. – Где-то с час назад.

– Так это ж здорово! Какое удачное совпадение.

– Он разбил мой телефон, – пожаловалась я.

– А она чуть не убила меня на дороге, – парировал Том.

Если поначалу вся эта перепалка забавляла Мэдди, то теперь она всерьез ужаснулась и резко дернула головой в сторону брата.

– Ты разбил телефон нашей гостьи?!

– О боже! Ничего я не разбивал. Так получилось.

– Ага! – поймала я его на слове. – Значит, вы признаете, что приложили к этому руку?

От его взгляда меня тряхануло, словно мы все еще летели в зоне турбулентности. Ну кто так смотрит? Будто хочет докопаться до чего-то, зарытого внутри. Или понять что-то, что даже тебе неведомо. В какой-то момент меня заворожили его серо-зеленые глаза, по которым разбегались коричневатые тропинки к самому зрачку. Ресницы походили на пух – казались такими мягкими, а из-за цвета – и вовсе незаметными под определенным углом падения света. Брови сдвинулись друг к другу, как два приятеля, обрадованных встрече. На нижней губе маленький шрам. Я стыдливо поняла, что с любопытством разглядываю черты его лица, и потупила взгляд. Но носки моих кроссовок были совсем не так симпатичны. И почему все привлекательные мужчины такие самовлюбленные?

– У меня нет на это времени. – Вместо очередной реплики Том решил покинуть спор подобру-поздорову. – Мне еще крыльцо чинить.

И с этими словами он исчез в дверном проеме. Вместо его низкого голоса в комнатке зазвучал топот его шагов на лестнице.

– Боже, простите его, Джекки! – как только исчезло последнее напоминание о брате, взмолилась Мэдди. – Не знаю, что на него нашло. Обычно он не такой грубый и бесцеремонный.

Я сильно в этом сомневалась. Бестактные типы не кормят бездомных котиков, не подрабатывают в приютах и не нюхают цветы. Я просто не могла представить, что этот мужчина, который разнес меня в пух и прах в аэропорту, а потом на дороге, а теперь еще и здесь, способен хотя бы улыбнуться, не говоря уже о котиках, приютах и цветочках.

– Мэдди, – робко заговорила я, – мне кажется, из нашей затеи ничего не выйдет… Ваш брат уже возненавидел меня, так что не думаю…

– Не волнуйтесь, все у нас выйдет, – со строгим лицом родителя заявила она. Что-то подсказывало мне, что, будучи младшей в семье, Мэдди Хадсон в этой парочке частенько выступала голосом благоразумия. – В любом случае на ваше имя уже забронирован домик на всю неделю, так что вы можете остаться у нас. Подождите здесь минутку.

И она скрылась вслед за братом. Я услышала ее голос где-то над головой, но потом меня укутало тишиной, лишь шепоток сверху напоминал, что я здесь не одна. Воспользовавшись отлучкой хозяев, я подошла к стеллажу с фотографиями и принялась разглядывать яркие снимки незнакомых мне людей, когда-то останавливавшихся здесь. Все они выглядели счастливыми. Одиночки и семьи, они удили рыбу в реке, сидели верхом на лошадях или просто устраивали пикники на заднем дворике своих коттеджей. Может, мне и правда задержаться? Пусть из затеи с историей Хадсонов ничего и не выйдет, но зато я от души отдохну. Хочу так же, как все эти милые люди на фотографиях.

– Идемте, я провожу вас.

Голос Тома появился ниоткуда, как появляется жужжащая муха, от которой не отделаться. Я аж подскочила – надо же так тихо подкрадываться!

– Вы? – испугалась я. Этот парень ничего, кроме раздражения и опаски, во мне не вызывал. Ну разве что еще немного любопытства, но только немного. – А как же Мэдди? Я думала, она мне все покажет.

– У нее другие дела.

Том даже не стал дожидаться меня и двинулся к выходу. Вот тебе и южные манеры. Шестое чувство, что порой навещало меня в те или иные моменты жизни, подсказывало, что у Мэдди не было никаких важных дел. Просто она скинула меня на шею братцу, чтобы мы пришли хоть к какому-то подобию примирения. Что ж, если я собиралась пробыть здесь следующие семь дней в спокойствии и без постоянных склок, то пришло время поднять белый флаг.

– Мне нужно забрать вещи из машины, – крикнула я Тому вдогонку и поплелась к автомобилю у ворот.

От моего сопровождающего ждать помощи явно не приходилось, поэтому я залезла в багажник и стала в одиночку сражаться с чемоданом, который зацепился колесиком за боковой кармашек, где лежала щетка для стекла.

– Черт, – пыхтела я, тягая чемодан туда-сюда, – давай же, зараза.

– Вы, смотрю, воюете со всем миром.

Голос Тома Хадсона напугал меня до чертиков. Я дернулась и ударилась головой о поднятую дверь багажника и снова выпустила наружу пару бранных слов.

– А вы, я смотрю, любите подкрадываться к людям, – так же едко заметила я.

– Я не подкрадывался, а шел за вами, чтобы помочь.

А я-то думала, он давно сбежал куда подальше, чтобы не иметь со мной дел.

– Ну, тогда вам бы повесить на шею бубенчик, чтобы вас было слышно.

Начинался очередной раунд перепалки. Мы стояли у открытого багажника, забыв о чемодане и оливковой ветви – нет, скорее прутике, – что протянула нам Мэдди, пытаясь зарыть топор войны. Я ждала, что Том зальется очередной колкой бравадой, но… что я вижу! Уголки его бледных, слабо очерченных губ слегка дернулись, изобразив что-то вроде улыбки.

– Так вам нужна помощь? – вполне себе искренне спросил он.

– Да, пожалуйста. – Пришлось проглотить женскую гордость и дать мужчине сделать свое дело.

Он в два счета вызволил колесико из заточения и достал чемодан из багажника. Я же, стыдно признаться, все это время подглядывала за тем, как его мышцы играют под плотной кожей. А под той клетчатой рубашкой скрывались широкие плечи и целая коллекция мускулов, оказывается. Но как только дело было сделано и Том снова распрямился передо мной, я тут же отвела глаза. Еще чего – льстить его самолюбию? Ну уж нет.

– Это весь ваш багаж?

– Да.

– Хм. Я думал, придется идти за тачкой, чтобы перетащить все ваши вещи в дом.

– Это еще один намек на то, что я дамочка из большого города?

– Что-то вроде того.

– Ну что ж, – я гордо вскинула подбородок, – может, вы все же плохо знаете таких, как я?

И дабы не выслушивать его шуток, я пошла в сторону домиков, заставляя своего недруга тащиться следом с моим чемоданом. Хотя «тащиться» – явно не про него. Он с легкостью водрузил чемодан на плечо, хотя мне приходилось прикладывать усилия, чтобы катить его на колесиках, и пошел вровень со мной.

Какое-то время мы шли в гордом молчании. Я разглядывала окрестности гостиницы с чувством влюбленности и безграничного восхищения. Будь моей спутницей Мэдди, я бы обязательно сказала ей, как мне нравится это место. Как чудесно смотрятся каменные дорожки с редкими фонарями и скамеечками. Как уютно заманивают внутрь коттеджи с открытыми террасами, где можно расслабиться на подвесных диванчиках. Как волшебно спокойно становится на душе, когда проходишь вглубь и приближаешься к расписным лесным островкам. Но этот наглец не дождется от меня и слова доброго, хотя явно он приложил немало усилий, чтобы обустроить «Грин Вэлли».

К моему удивлению, Том Хадсон первым решился нарушить неловкую тишину:

– Так откуда вы приехали?

Я глянула на него с подозрением: с чего это вдруг он интересуется моей жизнью? Это какой-то тайный план? Подвох? Но по лицу Тома сложно было что-то прочитать – он просто ждал, пока я отвечу.

– Из Нью-Йорка.

– Я так и думал.

– А вы, я погляжу, все знаете?

– Я этого не говорил. Просто вы похожи на жительницу Нью-Йорка. Ваш выговор и манеры, чемодан от «Луи Виттон», последний айфон.

– Который вы благополучно разбили.

– Вы до конца жизни будете мне это вспоминать?

– А как же! Эй, и что не так с моими манерами? Вы ведь первый начали и… ладно, давайте так. – Я вздохнула и заставила его остановиться. – Мне надоело спорить с вами. Давайте сделаем вид, что у нас обоих выдался неважный день, и обо всем забудем.

Теперь уж игра мышц на его лице походила на настоящую улыбку. Слабую, еле заметную, но все же улыбку.

– Как можно забыть, что вы хотели меня убить? – спросил он, но, заметив выражение моего лица, тут же выдавил смешок. – Ладно. Я не против. Тем более у меня и правда выдался отвратительный день.

– Тогда мир?

Я протянула руку. Милосердный жест, чтобы потушить огонь ссоры. Как-никак мне еще придется вытягивать из него историю для книги. Том вскинул бровь, по-мальчишески ухмыльнулся и все же пожал мою ладонь. Мягко и совсем беззлобно. Топор был закопан, лопаты можно выкидывать.

– Мир, – согласился он. – Не хочу, чтобы вы оставили нам нелестный отзыв.

– Ну, это мы еще посмотрим на ваше поведение. Я пробуду здесь целую неделю, так что вам еще придется постараться, чтобы завоевать мое расположение, – брякнула я и только потом поняла, как двусмысленно это звучит. – Как клиента, – поспешила добавить я, но он не ответил.

– Пришли, – объявил он, когда перед нами показался милый одноэтажный коттедж с видом на лес и реку внизу холма. Как и обещала Мэдди. – Ваша обитель на оставшуюся неделю.

– Выглядит чудесно! – И я не кривила душой.

Том по-хозяйски отпер дверь своим ключом и первой запустил меня. Пришлось снова подавить в себе желание рассыпаться в комплиментах, лишь бы не доставить Тому Хадсону такого удовольствия. Но дом был просто обалденным. Сплошь из дерева, что снаружи, что внутри. Настоящий лесной теремок, только сделанный со вкусом.

Огромная гостиная с деревянным настилом цвета венге и скошенным потолком. Окна в пол, которые открывают обзор на невероятные просторы за окном, но скрывают тебя от посторонних глаз легкими, почти иллюзорными занавесками. Белоснежный пушистый ковер у такого же белоснежного дивана вовсе роскошь, которую я не могу позволить в своей квартире на Манхэттене из-за Джинджер, чья шерсть остается везде, в том числе в тарелках с едой. Телевизор, который я вряд ли включу, – в месте, подобном этому, не хочется тратить бесценное время на пульт и безделье у экрана. И наконец, венец сего великолепия, самый настоящий камин из белого камня. Меня едва ли назовешь поклонницей холодов, но как жаль, что сейчас не зима! Я бы зажигала огонь каждый вечер моего пребывания здесь и уютно устраивалась на этом мягком коврике с чашкой кофе и своими набросками.

– Здесь две спальни, можете выбрать любую, – не дождавшись моей восторженной реакции, подал голос мой проводник. Все это время, пока я глазела по сторонам, он терпеливо дожидался в дверях с моим чемоданом в руках. – Завтрак и ужин включены, так сказать, в программу, а обедают наши постояльцы в основном в городе. Но еще здесь есть кухня. – Он кивнул на крошечный кухонный островок, примыкающий к гостиной. – Плита, холодильник, микроволновка, все как полагается. Если вдруг вы вздумаете поготовить самостоятельно.

Он как-то придирчиво пробежался глазами, мимолетно обшарил каждый сантиметр моего тела, будто сделав какие-то собственные выводы. Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Похоже, этот парень вздумал, что я сковородку в жизни в руках не держала. Такие, как я, ведь не готовят, верно? Том Хадсон и правда не узнал меня.

Не то чтобы я была какой-то зазвездившейся знаменитостью, вроде Селены Гомес или Скарлетт Йоханссон, но меня иногда узнавали на улицах, особенно дома, в Нью-Йорке. И чаще всего это бывало в супермаркетах. Пока я выбирала помидоры к ужину, нет-нет да кто-то подходил с вопросами:

– Это правда вы?

– Вы Джекки Адамс?

– Какие яблоки лучше выбрать для пирога: «грэнни смит» или «голден»?

– А какие специи вы добавляете в тушеное мясо?

– А что вы скажете насчет этого багета?

Словно я была кулинарным оракулом, хотя Сэнди, бывало, так меня и называл. Во время моих путешествий по стране меня дважды узнали в самолете – и там уж отделаться было невозможно. Пришлось вежливо обсуждать минусы пароварки «Эл Джи» и скудность американской кухни в сравнении с другими странами. Да, да, я могла поддержать любую тему из мира кулинарии, и любой встречный принял бы мои слова за вселенскую истину.

Но этот парень понятия не имел, кто я такая. И в любой другой ситуации я бы только порадовалась этому, но мне нужно было заполучить историю и особый рецепт Тома Хадсона, который не смогла бы мне раскрыть его сестра.

– Спасибо, – едко улыбнулась я. – Постараюсь не сжечь дом, если захочу разогреть суп.

Как бы там ни было, а меня начинали забавлять наши шутливые перебранки. Помимо необъятных плеч и бездонного запаса злости на весь мир, у этого парня водилось еще и чувство юмора.

– Куда занести чемодан?

– Оставьте здесь, я дальше как-нибудь сама справлюсь.

– Если что-то понадобится, наберите единицу. – Том кивнул на стационарный телефон на журнальном столике. Надо бы позвонить Сэнди, как только останусь одна.

– И вы снимете трубку?

– Я или Мэдди.

– Надеюсь, все же Мэдди, – съязвила я. – Она не издевается над постояльцами, как вы.

Где-то неподалеку послышался собачий лай, который стремительно приближался к домику номер девять. Том открыл было рот, чтобы что-то возразить в своей привычной нагловатой манере, но в двери ворвалось светлое пятно, замельтешило под ногами, облаяло все вокруг и кинулось ко мне.

– Техас, фу!

Но золотистый ретривер и не думал слушать хозяина. Он с собачьим задором заплясал на задних лапах вокруг меня, норовя дотянуться лапами мне до груди, а длинным мокрым языком – до лица.

– Кто этот симпатичный парень? – пропела я тем голосом, с которым обычно ведут беседы с животными или маленькими детишками. – Привет, лапочка. Ты такой красивый.

– Техас, не приставай!

Том попытался прогнать пса, но тому закон был не писан. Он так очаровательно ластился ко мне, что я растеклась мокрым пятном умиления прямо в гостиной.

– Так тебя зовут Техас. Какое красивое и… необычное имя.

– Техас, фу! – во второй раз гаркнул Том, пытаясь скинуть лапы своего питомца с моих голых ног, на которых уже остались красные следы.

– Серьезно? Фу? Я настолько отвратительна? – захихикала я от щекочущего мою кожу мокрого языка Техаса.

– Он вас всю исцарапает.

– Пускай. Не ругайте его. Я люблю собак. – Я присела на корточки и стала гладить слегка угомонившегося пса за ушами. – Дома меня ждет такое же чудо, разве что в три раза меньше.

– Так у вас тоже есть собака?

– Кокер-спаниель. Зовут Джинджер, и она моя тайная любовь.

Том как-то заметно расслабился и забыл, что ему бы нужно меня недолюбливать. В нем проснулось любопытство. Видно, у «таких, как я» и собак не бывает.

– Почему же вы не взяли ее с собой в отпуск?

– Вообще-то, я не в отпуске. Я здесь по работе.

– Вот как. – Том удивился. – И кем же вы работаете?

Я подумала: вот он, идеальный момент, чтобы сделать признание. Лед растоплен благодаря этому комку шерсти. Когда еще мне представится шанс так поболтать с Томом Хадсоном?

– У меня свое кулинарное шоу. – Я поднялась и заглянула в глаза Тома, остерегаясь его реакции. – «Снеки от Джекки», может, слышали?

Он покачал головой.

– Я редко смотрю телевизор. – Вот и секрет его неосведомленности на мой счет. – А если и смотрю, то боевики или комедии.

Ну еще бы! Он и сам выглядел как персонаж боевика или комедии. Или того и другого одновременно.

– И что вы делаете здесь, в Саванне? Техас, слезь немедленно! – Том строго окликнул пса, но тот и ухом не повел, а с удобством устроился себе на белом диване. Я лишь сентиментально усмехнулась этой картине. – Приехали опробовать наши рецепты?

– Не совсем. – Вот он, момент истины. Мое сердце слегка заволновалось, как море во время приближающегося шторма. – Вообще-то… я здесь, чтобы… поговорить с вами.

Такого он уж точно не ожидал. Несложно было сделать такой вывод, судя по тому, как напряглись его плечи и как подпрыгнули брови почти к потолку.

– Это какая-то шутка?

– Нет. Я израсходовала запасы юмора на сегодня. Мистер Хадсон, мне написала ваша сестра.

– Мэдди?

Он ничего не понимал.

– Я думала, что она сделала это с вашего разрешения, но Мэдди с вами не советовалась.

– О чем? Я совсем запутался.

– О том, чтобы рассказать вашу историю. Того, как ваша мясная пицца спасла жизнь вашей сестре.

– Что?!

Том чуть не подпрыгнул вслед за бровями и захлебнулся нервным смешком. Да уж, мне тоже удалось застать его врасплох. Счет: один – один.

– Я работаю над новым проектом, – попыталась объяснить я, хотя всего вот так в два предложения и не запихнешь. – Это поваренная книга, но не совсем обычная. В ней я соберу ровно сто рецептов от простых людей со всей страны. Рецептов, которые так или иначе повлияли на их жизни. Например, мужчина из Таллахасси выиграл местный кулинарный конкурс и заработал денежный приз в двадцать тысяч долларов. Эти деньги были нужны для оплаты лечения его жены, больной кардиомиопатией. Или женщина из Омахи. Ее племянница…

– Какое это имеет отношение ко мне? – сурово перебил меня Том, просверливая скважину в моем лбу.

– В одном из выпусков моего шоу мы попросили всех, кто хочет, чтобы их истории и рецепты попали в книгу, прислали их краткие выжимки. Мы получили несколько тысяч писем, среди них было и письмо вашей сестры.

Челюсть Тома так сильно сжалась, что я почти расслышала скрипучий скрежет его зубов. Такой хватке позавидовал бы даже Техас, я же лишь теряла позиции по мере того, как все больше рассказывала о нашем с Сэнди проекте.

– Она рассказала о том, как ваша пицца помогла ей пережить тяжелый период, как буквально поставила на ноги. Мэдди просила включить эту историю в книгу, поэтому я здесь.

Время будто замедлилось, пока я мнительно разглядывала побелевшее лицо Тома Хадсона и ждала, что сейчас он взорвется. Только совсем не понимала почему. Что такого в том, что его рецепт окажется в какой-то кулинарной книге? Но, видимо, сам мистер Хадсон был другого мнения.

Я ждала грозы, бури, шторма. Ведь именно они разгораются после такого долгого и мучительного затишья. Но Том лишь хмыкнул в ответ.

– Если Мэдди так хотела поделиться этой историей, почему бы вам не поговорить с ней?

– Потому что ваша сестра не знает рецепта той пиццы. А концепция книги именно такая. История плюс рецепт. Без него все это не имеет смысла.

– Возьмите любой рецепт из интернета. Никто не узнает.

–Я буду знать. Эта книга… больше, чем просто книга. В ней нет места обману, даже такому незначительному, как рецепт мясной пиццы.

Том слегка задумался, и я уж понадеялась, что он сжалится надо мной – я пролетела полстраны, чтобы заполучить этот долбаный рецепт. Но он резко двинулся к выходу и бросил через плечо:

– Я в этом не участвую.

– Погодите! – Внутри все так и упало. Почти с грохотом шлепнулось о деревянные доски. – Что вам стоит дать короткое интервью и рассказать, как вы готовите пиццы, которые спасают людей?

– Для вас это все шутки? – Резко развернувшись, Том чуть не врезался в меня. Запах его геля для бритья врезался мне в ноздри буйным ароматом лимона и чего-то кожаного. Я машинально отступила назад.

– Вовсе нет. Я отношусь к каждой истории очень серьезно. Восхищаюсь каждой и всеми теми, кто это пережил.

– Рад за вас, но меня в вашей книжонке не будет. Техас, за мной!

Пес послушно спрыгнул с дивана, ведомый гневным свистом хозяина. Бросил на меня сочувственный взор большущих глаз и, повесив уши разом с хвостом, поплелся за Томом Хадсоном прочь.

Я глядела вслед этой парочке, до конца не понимая, что произошло. Отчего этот мужчина так яростно защищал свою территорию, проклинал весь мир и меня заодно? И главное, что такого страшного может случиться, если его рецепт пиццы попадет в мою книгу?

Пожалуй, некоторые загадки нам не разгадать. Я приняла поражение и закрыла дверь.

* * *

Хот-доги с горчицей от Джона Уокера

Шампейн, Иллинойс

Наблюдение, отпечатки пальцев, опрос свидетелей. Опытные детективы используют десятки методов сыска, чтобы поймать преступника. Но сам Шерлок Холмс удивился бы, узнай он, что порой лучшее средство в поисках подозреваемого – хот-доги с горчицей.

Не знал этого и Джон Уокер, когда в пятницу вечером готовил свое любимое блюдо. Он мог днями питаться одними хот-догами, чем невольно вызывал смех жены и приятелей. Плотная булочка, полоска жгучей горчицы и нежная сосиска – идеальное трио, по мнению мистера Уокера.

В вечер пятницы он наготовил целый поднос хотдогов – они с женой Бетти собирались погостить у тещи, а та не признавала фастфуда, да и вообще всего, что каким-нибудь самым отдаленным образом значилось в списке «вредно». Джон совсем не предвкушал сутки на сухом пайке из листьев салата и вареной грудки, поэтому запасался калориями на день вперед. Позаботился он и о перекусе по возращении. Как только они распрощаются с тещей и переступят порог дома, там его будут дожидаться любимые хот-доги с горчицей.

В семь вечера «Форд» Уокеров выехал из гаража и направился в сторону шоссе, которое привело бы их в Монтиселло, где обитала теща с полным холодильником овощей. Семейное гнездышко потонуло в тишине и запахе горчицы, но, как только стемнело и с улиц исчезли последние прохожие, подозрительная тень скользнула к крыльцу и спряталась в темноте крыши.

В тот вечер за домом Уокеров велось наблюдение. Мужчина случайно выбрал его для своих темных дел. А как только хозяева скрылись с радаров, тут же взломал замок и проник внутрь.

Уокеры никогда не жили богато, но не забывали о будущем. В шкафу под стопкой сорочек хранили неприкосновенный запас на всякий случай, и вор решил, что этот случай настал. Пробыв в доме от силы минут двадцать, неизвестный набил маленькую сумку наличными и драгоценностями, которые миссис Уокер бережно хранила в зеркальной шкатулке и позволяла себе надеть лишь по особым дням. Наглым образом вор подумал, что именно такой день сегодня.

На кухню взломщик заглянул по чистой случайности, даже не думая найти там хоть что-то ценное. Но порой голод сильнее желания легкой наживы. Увидев поднос с хот-догами, мужчина не смог устоять. Запах горчицы заполнил всю кухню и ударил ему в ноздри, так что рука сама потянулась за булочкой. Первый хот-дог он съел за рекордные тридцать секунд и хотел было улизнуть обратно в ночь, но решил: если уж воровать, то воровать по полной. Такие вкусные хот-доги не должны пропадать даром. Перед тем как покинуть дом Уокеров, он запихал по два хот-дога в каждый карман, представляя, как полакомится ими перед сном.

Кража удалась на славу. Его не спугнули ни вездесущие соседи, ни сигнализация. Довольный успешно провернутым делом, мужчина шел себе по улице в сторону квартиры, в которой обитал, и уже мысленно подсчитывал значки долларов, как услышал, что кто-то идет за ним следом.

Шаги тихие, почти беззвучные. Преследователя выдавало лишь странное цоканье, словно женская рука с маникюром постукивала по столу. Он не стал оборачиваться, чтобы не привлекать внимания суетливыми движениями. Он знал главное правило всех преступников: веди себя невозмутимо, и тебя не заподозрят.

Но преследователь не отставал, а вскоре к нему присоединился еще один. А затем послышались еще шаги, более грозные и тяжелые. Грабитель не на шутку разволновался, когда услышал рычание, и наконец оглянулся.

За ним по пятам следовали три бездомные собаки. Одна больше и страшнее другой. Они скалились и то и дело дергали носами – учуяли аромат горчицы и сосисок. Для них легкая нажива пахла именно так. Если бы мужчина додумался, что именно притягивает бродячих псов, он бы не пожалел и поделился украденным, но три оскаленные морды напугали его сильнее, чем возможность попасться на ограблении.

Поэтому вор недолго думая побежал. Помчался под яростный лай куда глаза глядят. Он пробежал совсем немного, потому что лапы голодных собак мчались быстрее ног бессовестных преступников. Зубы щелкали прямо за спиной, и мужчина не нашел более разумного выхода, как забраться на первое попавшееся дерево. Подумал, дождется, пока монстрам надоест поджидать его и они в конце концов оставят его в покое.

Но собаки кружили под деревом, как акулы, то порыкивая, то царапая когтями дерево. Терпение кормит не хуже быстрых ног. Почти час вор просидел на дереве, пока окончательно не отчаялся выбраться из этой передряги живым. Он догадался, что так привлекло бродяжек, и зашвыривал хот-доги куда подальше, чтобы воспользоваться минутной отлучкой преследователей и скрыться. Но хот-доги закончились, а собаки не уходили. Смели угощение за пару секунд и тут же вернулись к дереву, на свой бдительный пост. Куртка вора пропахла острой горчицей и мясистой сосиской, так что он сам стал как один большой хот-дог.

Было поздно, чтобы просить кого-то из прохожих помочь, – улица опустела еще пару часов назад. И в голову вора пришла самая безумная идея. Он набрал номер спасателей и попросил выручить его. Собирался притвориться законопослушным гражданином, кому не повезло перейти дорожку своре опасных, а может, и бешеных собак.

Через семь минут на место примчалась машина, осветив улицу красно-белыми маячками, но даже те не спугнули оголодавших животных. Спасатели развернули целую операцию. Одному псу удалось сбежать, двух других отловили и запихнули в клетки. У вора был шанс уйти незамеченным, но один из бригады спасателей предложил ему спуститься.

– Опасность миновала, сэр, – заверил он и трижды умасливал вора слезть с дерева.

Тот подумал, что вряд ли его обвинят в краже несколькими кварталами западнее, и заставил себя разыграть свое любимое правило по полной. Веди себя невозмутимо, и тебя не заподозрят. Но когда он слезал с дерева, мешок с награбленным выскользнул из его потных рук и шлепнулся прямо у ног спасателей, рассыпав гору наличных и целый набор женских украшений.

Казаться невозмутимым больше не получалось. Слишком очевидным казалось содержимое мешка. Спасатели вызвали подкрепление в лице двух полицейских, а сами попросили жертву задержаться, попутно обыскав его и выудив из кармана матерчатые перчатки и балаклаву, что скрывала лицо незнакомца, пока он грабил дома.

Когда на место прибыла полиция, грабителю не осталось ничего другого, как все рассказать в надежде на то, что ему скостят срок за сотрудничество с органами правопорядка. Он думал отделаться легким наказанием, но полицейские быстро вычислили, что он повинен не в одной краже дома Уокеров. На протяжении последнего месяца он забирался в дома несчастных жителей Шампейна и обчищал все до последнего цента.

Джон Уокер и его жена вернулись от тещи, едва успев отужинать безвкусным овощным рагу, так что Джон был даже рад отделаться легкой кровью и сбежать из гостей под уважительным предлогом. Уокеры получили назад все свое добро, а воришка надолго попал за решетку, описав в красочных деталях свой побег и подвиг стаи бродячих псов. Полицейские долго смеялись, перечитывая показания, а потом смеялся весь город, когда на следующий же день сюжет попал на первую полосу местной газеты. Нечасто нечто подобное случалось в маленьком городке Шампейн, где вообще редко происходило что-то интересное.

Двух отловленных собак тут же нарекли героями и быстро нашли им любящий дом. Кто не захочет взять к себе ловцов грабителей? С такой охраной можно спать спокойно. А Бетти Уокер и приятели Джона никогда больше не насмехались над его любовью к хот-догам с горчицей. Ведь в ту ночь они вошли в историю и заставили преступника заплатить по всем счетам.

Приготовьте хот-доги по рецепту Джона Уокера, и, может, ваше блюдо тоже поможет полиции раскрыть преступление.

P. S. Совет от Джекки. Никогда не слушайте тех, кто смеется над вашей любовью к хот-догам или любой другой еде. Каждый заслуживает есть то, что ему по вкусу.

## Глава 3

Если бы меня попросили описать Сэнди Мура одним единственным словом, я бы сказала «непотопляемый». Так же называли и великий «Титаник», но тому хватило одной льдины, чтобы пойти ко дну. Сэнди же всю жизнь плыл по океану, полному льдин, врезался в них всеми бортами, получал пробоины, но всегда всплывал. Назовите корабль «Сэнди», и он никогда не потонет.

В мою жизнь Сэнди Мур свалился, что говорится, как снег на голову. Жила я себе поживала в родительском доме на окраине Сент-Луиса, переживала сложный разрыв с парнем и записывала глупые видеоролики для кулинарного блога – популярный, смею заметить, но все же. В один самый обычный будний день, помнится, это была среда, на экране засветился неизвестный номер. Я не люблю снимать трубку, когда звонят незнакомцы. Кому понадобится названивать, если он не записан в твою телефонную книгу?

Я подумала, что звонят из банка, из компании по распространению чего-то там или на худой конец из налоговой, чтобы пригрозить пальцем, но стоило Сэнди сказать простое «добрый день», и я поняла, что сильно ошибалась.

Всю свою молодость Сэнди положил на то, чтобы прорубить себе тропинку в Голливуд. Как только окончил Нью-Йоркскую академию кино, так сразу и купил билет в Лос-Анджелес. Тогда в его кармане было не больше тысячи долларов, которые он пустил на аренду ободранной квартирки в Сентрал Аламида и приличный костюм. Целый месяц он не вылезал из этого костюма, пока стучался во всевозможные двери и предлагал всего себя на блюдечке на пост режиссера, но везде получал отказ. Это были лишь первые, маленькие льдинки на его пути. Они лишь слегка покорежили его, но не убили желания стать прославленным режиссером.

Кто ищет, тот всегда найдет. Уж вряд ли тот самый костюм помог Сэнди найти то, что ему было нужно. Скорее, диплом престижной киноакадемии, безграничное обаяние и уверенность в том, что он своего добьется. Пока двери в мир большого кино не пускали его внутрь, он брался за мелкую работу. Снимал рекламные ролики, короткометражки и клипы для начинающих исполнителей. Постепенно его карманы набивались деньгами, обшарпанные стены сменились стильной кирпичной кладкой апартаментов в престижном районе Бель-Эйр, а тот самый костюм занавесили дизайнерские рубашки. Но мечта не давала Сэнди покоя. Он знал, что рожден для чего-то большего, чем реклама «Лаки Чармс» и «Джиллет». И он стучался в закрытые двери снова и снова.

И ему открыли.

Одна не шибко известная кинокомпания предложила ему снять полнометражную комедию «Ты и я», которая собрала неплохую кассу и транслировалась по всему миру. Я даже смотрела ее в кино вместе с подругами! Он озолотился, смог купить собственную квартиру и сделал себе какое-никакое, но имя. Не Гай Ричи, но все же.

За успешной работой последовало еще с десяток фильмов, но драма «Отголоски будущего», режиссером которой он выступал, провалилась в прокате и получила гневные отзывы критиков. Сэнди долго забирался наверх и стремительно упал. Его перестали приглашать в проекты, проторенная дорожка в Голливуд снова заросла дебрями.

Сэнди это не сломило, но с карьерой режиссера пришлось завязать. Пятнадцать лет он гнался за журавлем в небе, но решил, что будет рад и синице в руках. В ту пору он уже успел жениться на Келли, завести детей, и спокойная жизнь утихомирила его. Они продали квартиру в Лос-Анджелесе и перебрались назад в Нью-Йорк, где тоже было чем заняться. В деньгах он не нуждался и мог позволить даже самые смелые идеи. Сэнди продолжил снимать рекламу, сам придумывал интересные проекты, а потом… его жена наткнулась на мой блог в Интернете. Не знаю, какая нечистая сила ударила ему в голову, но он увидел во мне потенциал. Неограненный алмаз, как он любил потом говорить.

И вот он отыскал мой телефон в справочнике Сент-Луиса и позвонил в обычную среду, чтобы предложить совместный проект.

– Не хотите создать собственное кулинарное шоу? – заявил он в трубку, пока я раздумывала, не розыгрыш ли все это. – Я займусь всеми организационными вопросами и спонсированием. Вам же нужно только готовить. Вы же это любите, правда?

О, готовка было единственным, что я любила в этой жизни. А еще Скотт, который бросил меня незадолго до. До последнего предложение Сэнди Мура казалось мне сном, но я не спала. После встречи в его офисе в Нью-Йорке, перелет куда он оплатил из собственного кармана, я поняла, что все взаправду. Настоящий Сэнди Мур, настоящий договор, настоящее шоу! И оно могло стать моим.

– Почему вы думаете, что у нас получится? – засомневалась я тогда, теряясь в блеске его улыбки. – Кулинарных шоу тысячи. Миру не нужно еще одно.

– Миру нужна Джекки Адамс, – вот так просто ответил Сэнди. Я никогда не краснела ни от стыда, ни от смущения, но в тот миг вспыхнула красным пламенем прямо посреди его белоснежного кабинета.

– Но… почему я?

– Перед тем как позвонить тебе, я просмотрел десятки твоих видео. И знаешь, что я на них увидел?

Я и представить не могла, поэтому, как болванчик, замотала головой.

– Искренность. Откровенность. Сердечность. То, чего так не хватает этому миру. Ты сама смотришь кулинарные шоу?

– Мне нравится «Адская кухня».

– И как много блюд из нее ты приготовила?

– Ни одного.

– Вот именно. Я же хочу создать нечто настоящее, правдивое. Чтобы люди видели тебя, обычную девчонку из небольшого городка, которая любит то, что делает. Чтобы люди смотрели и думали: «Черт, да ведь и я могу приготовить это блюдо». И они начнут готовить вместе с тобой.

Чем больше хвалебных речей сыпалось в мой адрес, тем больше я верила в саму себя.

– Твои рецепты не вышли прямиком из мишленовских ресторанов. Да у кого вообще на кухне заваляется парочка трюфелей или раков? Всем нужно то, что можно состряпать здесь и сейчас. Приготовленное с любовью и, надо признаться, с юмором. Ты не боишься быть собой на экране. Шутишь, ругаешься, у тебя не всегда все получается. Боже, то первое видео с твоей собакой – это нечто. Я смеялся так, что чуть со стула не упал.

Я сама не удержалась от улыбки, вспомнив первую прямую трансляцию, что появилась в блоге. Я-то думала просто приготовить крем-суп из кабачка, и у меня все прекрасно получалось, пока не вмешалась Джинджер. То видео всего за один день набрало тридцать тысяч просмотров. На меня тут же стали подписываться совершенно незнакомые мне люди, писать милые вещи, поддерживать начинание. Все начиналось как глупое хобби – лишь бы занять голову, чтобы та не думала о Скотте. Но через месяц на меня уже был подписан почти миллион любителей вкусно покушать и от души посмеяться. А Джинджер с тех пор стала частой героиней моих кулинарных репортажей.

– Вот почему твой блог смотрят столько людей. Шоу Джекки Адамс будут смотреть еще больше, – не унимался Сэнди, желая меня убедить. Судя по его виду, сам он уже давно был убежден в нашем успехе. – Что скажешь?

Мне было страшно. Так страшно, что коленки невольно тряслись, отбивая ритм по мраморному полу кабинета. Я ни о чем таком и не думала, когда решила завести блог. Когда нажимала на кнопку записи, чтобы снять, как пеку грушевый пирог. Но это привело меня в офис Сэнди Мура, человека, который снимал кино в Голливуде, и он предлагал мне не просто работу, а любимое дело, что может покормить меня до самой старости.

– Давайте попробуем, – тихо сказала я в тот день.

И мы попробовали.

Шоу «Снеки от Джекки», может, и не переплюнуло «Адскую кухню» и не собирало столько же зрителей у экранов, как шоу Опры, но вмиг вывело мои кулинарные видео на новый уровень. Я не знала, куда деваться от людей, которые мне писали, и от денег, которыми швырялся в меня Сэнди. Мне пришлось переехать в Нью-Йорк, но старый дом родителей я не решилась продать. Тихая жизнь в глубинке была мне по душе, так что однажды я собиралась вернуться туда, заканчивать свой век, а пока сдавала его милой супружеской паре на тридцать лет старше.