# Разрушительная игра

Ана Хуан

Это не разрушительная любовь. Это разрушительная игра, в которой на кону стоит любовь.

«Разрушительная игра» – вторая книга цикла Аны Хуан TWISTED. Цикл рассказывает о четырех очень разных подругах, каждая из которых обретает любовь. Одна книга – одна история любви.

Идеально для любителей романов Моны Кастен, Эрин Уатт и Л. Дж. Шэн.

В жилах Бриджит фон Ашеберг течет королевская кровь. Она всегда мечтала жить обычной жизнью, но когда ее брат отрекается от престола, Бриджит оказывается на троне.

Рис Ларсен – ее телохранитель, мужчина, которому принадлежит ее сердце, но которого она не имеет права любить.

Рис всегда придерживался двух правил: любой ценой защищать клиентов и никогда не поддаваться чувствам. Пока не встретил Бриджит…

Ее внутренний огонь раскалил Риса до предела и превратил его принципы в пепел.

«Восхитительная и очень горячая история, которая заставила меня кричать от восторга. Семейные секреты, будни королевской семьи и отличный пример построения гармоничных отношений. Идеальное средство от хандры». – Кристина Куликова (kkulikovabook), книжный блогер.

Ana Huang

TWISTED GAMES (Twisted #2)

Copyright © 2021. TWISTED GAMES by Ana Huang

© Сорокина Д., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. Издательство «Эксмо», 2023

> Всем девушкам, сказавшим:

> «К черту принца на белом коне, мне нужен рыцарь со шрамами».


## Письмо читателям

Эта история продолжается четыре года и содержит несколько скачков во времени, особенно в первой части. Ее хронология пересекается с предыдущей книгой, «Разрушительная любовь».


Действие первой части происходит во время эпилога «Разрушительной любви» (прошлое); действие второй части происходит после него (настоящее).


Рекомендуется (но не в обязательном порядке) читать «Разрушительную любовь», чтобы понять происходящее.

## Часть 1

### Глава 1. Бриджит

– Отшлепай меня, хозяин! Отшлепай!

Я захихикала, глядя на лицо своего телохранителя Бута, когда в клетке заорал попугай Латекс. Имя попугая весьма красноречиво говорило о сексуальной жизни предыдущего владельца, и, хотя некоторым он казался забавным, Бут придерживался иного мнения. Он ненавидел птиц. Говорил, они напоминают ему гигантских летающих крыс.

– Когда-нибудь они с Латексом поладят. – Эмма, хозяйка «Вэгс энд Уискерс», цокнула языком. – Бедняга Бут.

Я сдержала очередной смешок, хотя мое сердце сжалось.

– Боюсь, что нет. Бут скоро уходит.

Я старалась об этом не думать. Бут провел со мной четыре года, но на следующей неделе он уходил в отпуск в связи с рождением ребенка, а потом планировал остаться в Эльдорре, чтобы побыть с женой и новорожденным. Я была за него счастлива, но понимала: мне его будет очень не хватать. Он стал не только моим телохранителем, но и другом, и оставалось лишь надеяться, что удастся выстроить подобные взаимоотношения с его преемником.

– Да, точно, совсем забыла. – Лицо Эммы смягчилось. Ей было шестьдесят с небольшим – короткие волосы с сединой и теплые карие глаза. – Так много перемен за столь короткий срок, дорогая.

Она знала, как я ненавижу прощания.

Я работала волонтером в «Вэгс энд Уискерс», местном приюте для домашних животных, с первого года учебы в колледже, и Эмма стала моей близкой подругой и наставницей. К сожалению, она тоже собиралась уходить. Она оставалась в Хазелбурге, но увольнялась с должности директора приюта, а значит, наши еженедельные встречи прекратятся.

– Одной из нихмогло не случиться, – сказала я, шутя лишь наполовину. – Ты могла остаться.

Она покачала головой.

– Я управляла приютом почти десять лет, пришло время уступить место кому-то другому. Тому, кто сможет чистить клеткибез боли в пояснице и ногах.

– Для этого и существуют волонтеры. – Я показала на себя. Я не хотела усугублять ситуацию, но не сдержалась. Эмма, Бут, грядущий выпуск из Тайерского университета, где я училась на факультете международных отношений, как подобало принцессе… Столько прощаний сразу мне хватило на пять лет вперед.

– Ты чудо. Не рассказывай остальным, но… – она понизила голос до заговорщического шепота, – ты мой любимый волонтер. Редко встретишь людей твоего положения, которые занимаются благотворительностью с искренним желанием, а не просто чтобы покрасоваться перед камерами.

Мои щеки порозовели от комплимента.

– Мне это приносит радость. Обожаю животных.

Я унаследовала это от матери. В конце концов, мне не так много досталось в память о ней.

В другой жизни я бы стала ветеринаром, но – в этой? Мой путь определен с момента рождения.

– Из тебя получилась бы прекрасная королева. – Эмма сделала шаг в сторону, пропуская работника приюта с вертлявым щенком на руках. – Правда.

Я рассмеялась:

– Спасибо, но правление меня не интересует. И в любом случае мои шансы на корону ничтожны.

Как принцесса Эльдорры, маленького европейского королевства, я находилась ближе к трону, чем большинство других людей. Мои родители погибли, когда я была ребенком (мать – во время родов, отец – в автокатастрофе несколькими годами позже), и я оказалась второй в очереди на трон. Мой брат, Николай, который на четыре года старше меня, готовился занять место нашего деда, короля Эдуарда, с тех пор, как начал ходить. Как только у Николая появятся дети, я окажусь еще дальше от престола, и я совершенно ничего не имею против. Королевой я хотела стать примерно так же сильно, как искупаться в ванне с кислотой.

Эмма расстроенно нахмурилась:

– Ну, мое мнение останется прежним.

– Эмма! – позвал ее один из работников. – У нас тут проблема с кошками.

Она вздохнула.

– Вечно эти кошки, – пробормотала она. – В общем, я хотела рассказать тебе о своем увольнении прежде, чем ты услышишь новость от кого-то другого. Но до конца следующей недели я еще здесь, так что увидимся во вторник.

– Отличный план. – Я обняла ее на прощанье, и она поспешила разбираться с кошачьей дракой, пока я с тоской смотрела ей вслед.

Хорошо, что Эмма рассказала о своем уходе только в конце смены – иначе я бы не смогла больше ни о чем думать.

– Вы готовы, ваше высочество? – спросил Бут, явно желая поскорее убраться от Латекса.

– Да. Давай.

– Да, давай! – завопил Латекс нам вслед. – Отшлепай меня!

Глядя на гримасу Бута, я наконец рассмеялась.

– Я буду по тебе скучать, и Латекс тоже. – Я засунула руки в карманы пальто, спрятав их от кусачего осеннего холода. – Расскажи про нового телохранителя. Какой он?

Под ногами хрустели листья, пока мы шли к моему дому за пределами кампуса – до него было пятнадцать минут пешком. Я обожала осень и все, что с ней связано: уютную одежду, безумие красок на деревьях, тонкий аромат корицы и дыма в воздухе.

В Атенберге я не смогла бы гулять по улице, не привлекая лишнего внимания, но Тайер дарил мне такое преимущество. Среди студентов было столько детей политиков и знаменитостей, что титул принцессы не казался чем-то исключительным. Я могла жить здесь почти как обычная студентка колледжа.

– Я почти ничего не знаю про нового телохранителя, – признался Бут. – Он контрактник.

Мои брови поползли вверх.

– Правда?

Иногда дворец нанимал частных контрактников в дополнение к королевской охране, но очень редко. Мне исполнился двадцать один год, и у меня ни разу не было телохранителя-наемника.

– Вроде как из лучших, – заверил Бут, принимая мое удивление за тревогу. – Бывший «морской котик»[1], великолепные рекомендации, опыт в охране ВИП-персон. Он самый востребованный профессионал в компании.

– Гм-м… –Телохранитель-американец. Интересно.– Надеюсь, мы поладим.

Когда два человека вынуждены находиться вместе 24/7, совместимость важна. Крайне. Я знала истории, когда люди не сходились с телохранителями характером, и подобное сотрудничество всегда длилось недолго.

– Не сомневаюсь. С вами легко поладить, ваше высочество.

– Ты говоришь так, потому что я твой босс.

Бут ухмыльнулся.

– Технически мой босс – начальник королевской службы безопасности.

Я игриво погрозила ему пальцем:

– Уже дерзишь? Не расстраивай меня.

Он рассмеялся. Хоть он и упорно называл меняваше высочество, за годы сотрудничества между нами возникла непринужденная дружба, которую я очень ценила. Излишняя формальность меня утомляла.

Оставшуюся часть прогулки мы болтали о предстоящем отцовстве Бута и его переезде в Эльдорру. Он буквально светился от гордости за будущего ребенка, и я невольно почувствовала укол зависти – я была совершенно не готова к браку и детям, но мне хотелось того, что было у Бута и его жены.

Любовь. Страсть.Выбор. То, чего не купишь ни за какие деньги.

На моих губах появилась сардоническая улыбка. Несомненно, любой, кто услышал бы мои мысли, счел бы меня неблагодарной и инфантильной. Любой материальный каприз исполнялся мгновенно – стоило мне щелкнуть пальцами, и при этом я ныла из-за любви.

Но люди остаются людьми вне зависимости от титулов, и некоторые желания универсальны. Правда, чтобы исполнить их, одного щелчка, увы, недостаточно.

Возможно, я влюблюсь в принца, который вскружит мне голову, но искренне в этом сомневаюсь. Скорее всего, дело закончится скучным, социально приемлемым мужем, который занимается сексом только в миссионерской позе и каждый год путешествует по одному и тому же маршруту.

Я отогнала унылые думы. Мне еще далеко даже домыслей о браке, и нет никакого смысла переживать раньше времени.

Впереди показался мой дом, и я заметила на подъездной дороге незнакомый черный «БМВ». Судя по всему, он принадлежал новому телохранителю.

– А он рано. – Бут удивленно поднял бровь. – Должен был приехать не раньше пяти.

– Думаю, пунктуальность – хороший знак.

Хотя,возможно, полчаса – это слишком.

Дверь машины открылась, и на тротуар опустился большой черный ботинок. Через мгновение с водительского сиденья поднялся самый огромный мужчина, что я когда-либо видела, и у меня пересохло во рту.

Боже. Вот это да.

Мой новый телохранитель был почти два метра ростом, и литые, рельефные мускулы покрывали каждый миллиметр его мощного тела. Черные волосы до плеч, стальные серые глаза и такие длинные ноги, что он за три шага преодолел разделявшую нас дистанцию.

Для такого крупного телосложения двигался он удивительно легко. Если бы я на него не смотрела, то вообще бы не заметила, как он приблизился.

Он остановился передо мной, и, готова поклясться, мое тело подалось вперед, не в силах противостоять его притяжению. Кроме того, мне странным образом захотелось запустить пальцы в густые темные локоны. Большинство ветеранов носили короткие прически в армейском стиле даже после увольнения, но он к ним явно не относился.

– Рис Ларсен, – его глубокий, серьезный голос ласкал, словно бархат. Теперь, когда он подошел ближе, я заметила маленький шрам на левой брови, добавляющий его темной красоте немного угрозы. На подбородке темнела щетина, а из-под рукавов рубашки выглядывали татуировки.

Полная противоположность аккуратным, гладко выбритым парням, в которых я обычно влюблялась, но эта мысль совершенно не помешала бабочкам затрепетать в животе.

Его появление так меня смутило, что я растерялась и молчала, пока не кашлянул Бут.

– Я Бриджит. Приятно познакомиться.

Я надеялась, никто из мужчин не заметит предательский румянец на моих щеках.

Я намеренно не стала упоминать титул «принцесса». Он казался слишком претенциозным для повседневного общения.

Тем не менее я заметила, что Рис не обратился ко мне «ваше высочество», как делал Бут. Я была не против – годами я пыталась уговорить Бута обращаться просто по имени, к тому же это был еще один знак: новый телохранитель совершенно не похож на старого.

– Вам придется переехать.

Я моргнула:

– Простите?

– Ваш дом, – Рис кивнул головой в сторону моего просторного, но уютного жилища с двумя спальнями, – совершенно небезопасен. Не знаю, кто одобрил такое место, но вам придется переехать.

Бабочки замерли.

Мы познакомились меньше двух минут назад, а он уже командовал мной, словноон тут главный. Кем он себя возомнил?

– Я прожила здесь два года. Проблем не возникало.

– И одной проблемы достаточно.

– Я не перееду.

Я подчеркнула сказанное непривычной для меня резкостью, но покровительственный тон Риса действовал на нервы.

Вся его привлекательность мгновенно улетучилась, не оставив и следа в истории моих отношений с противоположным полом.

Впрочем, шансов все равно не было. В конце концов, он был моим телохранителем, но было бы здорово наслаждаться его внешним видом,не испытывая желания вышвырнуть его подальше.

Мужчины. Вечно они все портят, стоит им открыть рот.

– Вы же специалист по безопасности, – холодно добавила я. – Вот и разберитесь.

Рис хмуро глянул на меня из-под густых темных бровей. Я не помнила, когда на меня в последний раз так смотрели.

– Да,ваше высочество, – в его устах титул прозвучал как насмешка, и вместо бабочек в животе я почувствовала тлеющие угли негодования.

Я раскрыла рот, чтобы ответить – хотя пока не знала, как именно, потому что откровенной враждебности в его поведении не было, но Бут успел вмешаться прежде, чем я сказала то, о чем могла пожалеть.

– Давайте зайдем внутрь? Похоже, скоро начнется дождь, – быстро произнес он.

Мы с Рисом посмотрели вверх. Нам в ответ подмигнуло ясное голубое небо.

Бут прочистил горло.

– Никогда не знаешь заранее. Ливни возникают из ниоткуда, – пробормотал он. – Проходите, ваше высочество.

Мы молча зашли в дом.

Я сбросила пальто и повесила на медную вешалку в виде дерева возле входа, прежде чем высказать очередную любезность.

– Хотите чего-нибудь выпить?

Меня по-прежнему терзало раздражение, но я ненавидела конфликты и не хотела начинать отношения с новым телохранителем с такой неприятной ноты.

– Нет. – Рис осмотрел гостиную, оформленную в изумрудно-зеленых и кремовых тонах. Арендодатель приходил дважды в месяц для генеральной уборки, но большую часть времени я следила за порядком сама.

– Почему бы нам не познакомиться поближе? – преувеличенно радостно предложил Бут. – Эм, я имею в виду вас и Риса, ваше высочество. Мы могли бы обсудить потребности, ожидания, расписание…

– Отличная идея. – Я выдавила натянутую улыбку и жестом предложила Рису сесть на диван. – Прошу. Садитесь.

Следующие сорок пять минут мы обсуждали передачу обязанностей между телохранителями. Бут оставался в этом статусе до понедельника, но до тех пор Рис должен был всюду следовать за ним, чтобы понять, как все устроено.

– Договорились. – Рис закрыл папку с детальным расписанием моих занятий, еженедельным распорядком, грядущими общественными событиями и поездками. – Позвольте быть откровенным, принцесса Бриджит. Вы не первая и не последняя знатная особа, которую я охраняю. Я работаю в «Харпер Секьюрити» уже пять лет, и под моей защитой не пострадал ни один клиент. Хотите знать почему?

– Позвольте угадаю. Вы обезоруживали потенциальных противников безукоризненными манерами?

У Бута вырвался сдавленный смешок, но он быстро превратил его в кашель.

Уголки губ Риса даже не дернулись.Ну разумеется, нет. Мою шутку сложно было назвать искрометной, но, похоже, проще было отыскать в Сахаре водопад, чем найти хоть каплю юмора в этом огромном, невыносимо рельефном теле.

– Причины две, – спокойно продолжил Рис, словно я не говорила вообще. – Во-первых, я не лезу в личную жизнь клиентов. Я здесь, чтобы защитить вас от физического вреда. И точка. Не чтобы стать вашим другом, поверенным и так далее. Так мои суждения остаются беспристрастными. Во-вторых, мои клиенты следуют основному принципу безопасности.

– И в чем же он заключается? – Моя вежливая улыбка таила предупреждение, но он либо не заметил его, либо проигнорировал.

– Они делают, как я говорю, когда дело касается безопасности. – Серые глаза Риса встретились с моими. Я словно уставилась на непоколебимую стальную стену. – Понимаете, ваше высочество?

Забудьте про любовь и страсть. Больше всего мне сейчас хотелось стереть самоуверенность с его лица.

Я вжала кончики пальцев в бедра и заставила себя досчитать до трех, прежде чем ответить.

Когда я заговорила, Антарктида казалась пляжным раем по сравнению с моим ледяным тоном.

– Да. – Я ехидно улыбнулась. – К счастью для нас обоих, господин Ларсен, вы не интересуете меня как друг, поверенный или «и так далее».

Я не удостоила ответом вторую часть его речи – о том, что мне следует делать, как он говорит. Я не идиотка. Я всегда прислушивалась к советам Бута, но точно не собиралась подпитывать и без того раздутое эго Риса.

– Хорошо. – Рис встал. Его огромный рост меня раздражал. Присутствие Риса подавляло все вокруг, и он становился единственным, на чем я могла сосредоточиться. – Я осмотрю дом, прежде чем мы обсудим дальнейшие действия – в частности, улучшение системы безопасности. На данный момент сигнализацию сможет взломать любой подросток с доступом к «Ютубу».

Он послал мне неодобрительный взгляд и исчез на кухне.

У меня упала челюсть.

– Он… Ты… – пробормотала я, практически утратив дар речи. – Нет, никогда! – Я повернулась к Буту, который пытался слиться с гигантским растением в горшке у входной двери. – Ты не уйдешь. Я запрещаю.

Рисне мог стать моим телохранителем. Я прикончу его, а арендодатель прикончит меня за кровь на ковре.

– Может, он просто нервничает из-за первого дня, – неуверенно предположил Бут, явно сомневаясь в собственных словах. – Вы нормально поладите после… эм… переходного периода, ваше высочество.

Возможно…если мы вообще переживем переходный период.

– Ты прав. – Я надавила пальцами на виски и глубоко вздохнула.Я справлюсь. Мне уже приходилось иметь дело со сложными людьми. Мой кузен Андреас был порождением сатаны, а один английский лорд пытался пощупать меня под столом во время Бала роз в Монако. Он остановился, только когда моя вилка «случайно» вонзилась в его руку.

Что такое угрюмый телохранитель по сравнению с напыщенными аристократами, любопытными журналистами и злобными родственниками?

Рис вернулся. Сюрприз-сюрприз – его мрачный взгляд никуда не делся.

– Я обнаружил шесть уязвимостей, которыми следует заняться как можно скорее, – заявил он. – Начнем с первого: окна.

– Какие именно?

Спокойно. Сохраняй благоразумие.

– Все.

Бут закрыл лицо руками, а мне захотелось прикончить Риса шпилькой.

Мы с Рисомявно не переживем переходного периода.

### Глава 2. Рис

Принцесса Бриджит фон Ашеберг Эльдоррская меня прикончит. Если не в буквальном смысле, то мои терпение и рассудок уж точно. В этом не оставалось никаких сомнений, хотя мы сотрудничали всего две недели.

Меня еще никогда так не раздражал ни один клиент. Несомненно, красивая (не лучшее качество с точки зрения моего положения) и очаровательная (со всеми, кроме меня), она оказалась королевской занозой в моей заднице. Когда я говорил «направо», она шла налево; когда я говорил «уходим», она оставалась. Она спонтанно посещала многолюдные мероприятия, к которым я не успевал подготовиться, и относилась к мерам безопасности как к чепухе, а не необходимости.

По словам Бриджит, так все работало с Бутом, и проблем не возникало. Я ответил, что я не Бут и мне абсолютно плевать, что она делала или не делала, когда была с ним. Теперь главный я.

Она отреагировала не лучшим образом, но мне было все равно. Моя цель не титул мистера конгениальности. Моя цель – сохранить ей жизнь.

Сегодня мы отправились в самый переполненный бар Хазелбурга. Половина Тайера явилась в «Крипту» за коктейлями по пятничной акции, и количество посетителей явно превышало вместимость.

Громкая музыка, громкие люди. Все, что мне нравится меньше всего и, видимо,больше всего нравится Бриджит – судя по тому, с каким упорством она сюда стремилась.

– Итак, – ее рыжеволосая подруга Джулс глянула на меня, поднеся к губам бокал, – ты был «морским котиком», да?

– Да.

Я не куплюсь на ее игривый тон и легкомысленные манеры. Я раскопал личные истории всех подруг Бриджит, как только вступил в должность, и знал – Джулс Эмброуз куда опаснее, чем кажется. Но Бриджит она не угрожала, поэтому я помалкивал о том, что она сделала в Огайо. Меня та история не касалась.

– Обожаю военных, – промурлыкала она.

– Он бывший военный. – Бриджит опустошила бокал, не удостоив меня ни единым взглядом. – Кроме того, он для тебя староват.

Один из немногих случаев, когда я был готов с ней согласиться. Мне был всего тридцать один год – древним никак не назовешь, – но я сделал и увидел достаточно дерьма, чтобычувствовать себя древним, особенно по сравнению с наивными студентами, у которых еще даже первой настоящей работы не было.

Я никогда не был наивен, даже в детстве. Я поднялся из самой грязи.

Тем временем Бриджит сидела напротив меня, словно принцесса из сказки, которой она и являлась. Большие голубые глаза и пухлые розовые губы, лицо в форме сердечка, идеальная алебастровая кожа, золотые волосы, свободными волнами ниспадающие на спину. Черный топ открывал ее гладкие плечи, а в ушах блестели маленькие бриллианты.

Молодая, богатая и знатная. Моя полная противоположность.

– Вот и нет. Мне нравятся мужчины постарше. – Джулс улыбнулась еще шире, снова оглядев меня с головы до ног. – А ты хорош.

Я не стал улыбаться в ответ. Я не настолько глуп, чтобы флиртовать с подругой клиентки. С Бриджит и без того хватало проблем.

– Оставь человека в покое, – рассмеялась Стелла.Учится на факультете дизайна одежды и коммуникаций. Дочь юриста по делам экологии и начальницы штаба секретаря кабинета министров. Звезда соцсетей.В мозгу прокрутилось все, что я о ней знал, пока она фотографировала свой коктейль, прежде чем сделать глоток. – Найди кого-нибудь своего возраста.

– Парни моего возраста скучные. Я знаю. Встречалась с несколькими.

Джулс пихнула локтем Аву, последнюю из близких подруг Бриджит. Не считая непристойных выходок Джулс, они были вполне приличной компанией. Явно лучше подруг голливудской старлетки, которую я охранял три мучительных месяца – и за это время передо мной светили гениталиями чаще, чем за всю мою жизнь.

– Кстати о мужчинах постарше, где твой приятель?

Ава покраснела:

– Он не сможет прийти. У него видеоконференция с бизнес-партнерами из Японии.

– Уверена, сможет, – возразила Джулс. – Ты в баре, в окружении пьяных, возбужденных студентов. Странно, что он не… О. Помяни черта. Вон он.

Я проследил за ее взглядом: высокий, темноволосый мужчина пробирался сквозь толпу тех самых пьяных, возбужденных студентов.

Зеленые глаза, безупречный наряд и ледяное выражение лица, по сравнению с которым замерзшая тундра Гренландии покажется тропическим раем.

Алекс Волков.

Его имя и репутация были мне известны, хоть я и не знал его лично. В определенных кругах он был легендой.

Фактический генеральный директор крупнейшей в стране компании по недвижимости. Связей и компромата Алексу вполне хватало, чтобы свергнуть половину Конгресса и обанкротить половину компаний из рейтинга Форчун-500[2].

Я ему не доверял, но он встречался с одной из подруг Бриджит, а значит, его присутствие было неизбежным.

Увидев его, Ава просияла:

– Алекс! Я думала, у тебя видеоконференция.

– Мы рано закончили, и я решил заскочить. – Он быстро поцеловал ее в губы.

– Я люблю, когда я права, а права я практически всегда. – Джулс хитро глянула на Алекса. – Алекс Волков в студенческом баре? Вот уж не думала, что доживу до такого.

Он ее проигнорировал.

Музыка сменилась с мягкого ар-эн-би на ремикс последнего радиохита, и бар сошел с ума. Джулс и Стелла вскочили со стульев и поспешили на танцпол, и Бриджит отправилась за ними, но Ава осталась на месте.

– Ребята, идите. Я посижу здесь. – Она зевнула. – Я немного устала.

Джулс посмотрела на нее с ужасом.

– Но сейчас только одиннадцать! – Она повернулась ко мне. – Рис, потанцуй с нами. Нужно как-то компенсировать это… непотребство.

Она показала жестом на Аву, прижавшуюся к Алексу, который заботливо обнял ее за плечи. Ава закатила глаза; на лице Алекса не дрогнул ни один мускул. Я видал льдины, проявлявшие больше эмоций.

Я остался на месте:

– Я не танцую.

– Ты не танцуешь. Алекс не поет. Сплошное веселье, – простонала Джулс. – Бридж, сделай что-нибудь.

Бриджит глянула на меня и сразу отвела глаза.

– Он на работе. Неужели тебе мало нас со Стеллой?

Джулс согласно вздохнула:

– Достаточно. Не дави на мое чувство вины.

– Я научилась этому тонкому искусству в школе для принцесс. – Бриджит потащила подруг на танцпол. – Пошли.

Как и следовало ожидать, Ава и Алекс вскоре уехали, я остался за столиком один и поглядывал то на девушек, то на остальных посетителей бара. Во всяком случае, пытался. Мой взгляд возвращался к Бриджит и только к ней – чаще, чем мне хотелось бы, и не только потому, что она была моей клиенткой.

Как только Кристиан сказал мне о новом назначении, я сразу понял: с ней возникнут проблемы. Сказал, а не спросил, потому что Кристиан Харпер давал приказы, а не делал предложения. Но наша история позволяла мне при желании отказаться – а мне чертовски этого хотелось. Охранять принцессу Эльдорры, когда я не желал иметь с Эльдоррой никаких дел? Худшая идея за всю историю дрянных идей.

А потом я увидел фотографию Бриджит, и меня зацепило что-то в ее взгляде. Возможно, намек на одиночество или ранимость, которые она пыталась скрыть. В любом случае этого хватило, чтобы я согласился, пусть и скрепя сердце.

И вот пожалуйста – теперь я встрял с подопечной, которая меня едва терпит, и это взаимно.

Ларсен, ты чертов придурок.

Но, как бы меня ни бесила Бриджит, следовало признать: сегодня я наблюдал за ней с удовольствием. Широкая улыбка, сияющее лицо, глаза, блестящие от смеха и озорства. Никакого одиночества, которое я заметил на снимке от Кристиана.

Она подняла руки, принялась покачивать бедрами в такт музыке, и мой взгляд задержался на обнаженной коже ее длинных, гладких ног, прежде чем отвести его, я сжал зубы.

Мне приходилось охранять многих красивых женщин, но, когда я впервые увидел Бриджит лично, я отреагировал так, как не реагировал ни на одну из предыдущих клиенток. Кровь закипела, член затвердел, мне до боли захотелось провести рукой по ее золотым волосам. Это произошло интуитивно, неожиданно, и я чуть не отказался от работы, не успев начать, ведь страсть к клиентке ничем хорошим закончиться не может.

Но гордость победила, и я остался. Понадеявшись, что не пожалею.

Джулс и Стелла что-то сказали Бриджит, она кивнула, и они ушли, по моему предположению, в уборную. И уже через две минуты какой-то студент в розовом поло направился к Бриджит с целеустремленным видом.

Мои плечи напряглись.

Я поднялся с места, как только студент подошел к Бриджит и прошептал что-то ей на ухо. Она покачала головой, но он не ушел.

Внутри меня зашевелилось нечто темное. Если я что-то и ненавидел, так это мужчин, не понимающих гребаных намеков.

Студент потянулся к Бриджит. Она убрала руку прежде, чем он успел прикоснуться, и сказала что-то еще, на этот раз – с менее дружелюбным выражением лица. Его лицо превратилось в уродливую гримасу. Он снова потянулся к ней, но прежде, чем он до нее дотронулся, я встал между ними, отрезав путь:

– Какие-то проблемы?

Студент явно не привык слышать «нет» благодаря папочкиным деньгам и был то ли слишком тупым, то ли слишком высокомерным, чтобы понять – его лицо в нескольких секундах от таких изменений, которые не сможет исправить даже пластический хирург.

– Никаких проблем. Я просто предложил ей потанцевать.

Студент смотрел на меня так, словно подумывал бросить мне вызов.

Явно тупой.

– Я не хочу танцевать. – Бриджит вышла из-за моей спины и свысока посмотрела на студента. – И я сказала тебе уже дважды. Не заставляй повторять в третий раз. Тебе не понравится то, что за этим последует.

Иногда я мог забыть, что Бриджит – принцесса, например, когда она фальшиво пела в душе – она-то думала, будто я не слышу, – или всю ночь готовилась к экзаменам за кухонным столом.

Но только не сейчас. Она буквально излучала ледяную царственность, и мои губы невольно изогнулись в мимолетной, восхищенной ухмылке.

Уродливая гримаса студента не исчезла, но у нас было численное преимущество, и он это понимал. Он отступил, пробормотав себе под нос «тупая сука».

Судя по порозовевшим щекам Бриджит, она его услышала. К сожалению для него, я тоже.

Он не успел сделать и пары шагов, когда я схватил его с такой силой, что он ахнул. Одно правильное движение запястьем, и я мог бы сломать ему руку, но парню повезло – я не хотел привлекать внимания.

Пока что.

– Что ты сказал? – в моем голосе послышались опасные интонации.

Мы с Бриджит не слишком друг друга жаловали, но это не давало окружающим права ее обзывать. Не при мне.

Вопрос принципа и элементарных правил чертового приличия.

– Н-ничего.

Крошечный мозг студента наконец осмыслил ситуацию, и его лицо покраснело от ужаса.

– Я так не думаю. – Я усилил хватку, и он захныкал от боли. – По-моему, ты оскорбил даму, используя очень плохое слово. – Новое сжатие, еще один стон. – И думаю, тебе стоит извиниться, чтобы не обострять ситуацию. Как считаешь?

Мне не понадобилось уточнять, что именно значитобострять.

– Прошу прощения, – промямлил студент в сторону Бриджит, которая глянула на него с ледяным видом. Она не ответила.

– Я не слышал, – сказал я.

В глазах студента мелькнула ненависть, но ему хватило мозгов не спорить.

– Прошу прощения, – повторил он громче.

– За что?

– За то, что назвал тебя… – он опасливо глянул в мою сторону, – …что назвал тебя плохим словом.

– И? – продолжил я.

Он озадаченно нахмурился.

В моей улыбке угрозы было больше, чем юмора.

– Скажи: прости, что был конченым идиотом, который не умеет вести себя с женщинами.

Мне показалось, Бриджит проглотила сдавленный смешок, но я был слишком сосредоточен на реакции студента. Он выглядел так, словно хотел ударить меня свободной рукой, и мне этого почти захотелось. Забавно будет наблюдать, как он пытается дотянуться до моего лица. Я возвышался над ним сантиметров на двадцать, и у него были хиленькие ручки.

– Извини, что вел себя как конченый идиот, который не умеет обращаться с женщинами.

Его переполняло негодование.

– Ты принимаешь его извинения? – спросил я Бриджит. – Если нет, мы можем выйти.

Студент побледнел.

Бриджит задумчиво склонила голову набок, и у меня на губах вновь мелькнул призрак улыбки.А она хороша.

– Пожалуй, – сказала она наконец таким тоном, словно делала кому-то огромное одолжение. – Не стоит тратить время на кого-то столь малозначимого.

Веселье чуть притушило жаркий гнев, бегущий по венам из-за слов студента.

– Тебе повезло. – Я отпустил его. – Если еще хоть раз увижу, что ты докучаешь ей или другой женщине… – Я понизил голос. – Можешь начинаться учиться делать все левой рукой, потому что правая работать не сможет. Никогда. А теперь иди.

Дважды повторять не пришлось. Студент сбежал, и его розовая рубашка мелькала в толпе, пока он не исчез за входной дверью.

Молодец.

– Спасибо, – сказала Бриджит. – Я рада, что ты с ним разобрался, хотя печально, что без постороннего вмешательства он не понимал. Неужели моего «нет» недостаточно? – Она раздраженно подняла бровь.

– Некоторые люди – идиоты, а некоторые – засранцы. – Я отодвинулся в сторону, пропуская хихикающую компанию. – Сейчас тебе пришлось столкнуться с представителем обоих видов.

Меня наградили робкой улыбкой.

– Мистер Ларсен, похоже, мы ведем светскую беседу.

– Неужели? Похоже, конец света не за горами, – невозмутимо ответил я.

Улыбка Бриджит стала шире, и будь я проклят, если от этого зрелища у меня внутри что-то не екнуло.

– Не хочешь выпить? – Она кивнула головой в сторону бара. – За мой счет.

Я покачал головой:

– Я на посту, и я не пью алкоголь.

На ее лице мелькнуло удивление.

– Никогда?

– Никогда – ни наркотиков, ни алкоголя, ни курения. Я видел, какой вред они могут причинить, и никогда не хотел пополнить эту статистику. Это не для меня.

Судя по лицу Бриджит, она заподозрила, что я что-то недоговариваю, но давить не стала, и я это оценил. Некоторые люди чересчур любопытны.

– Простите, что так долго! – вернулась Джулс на пару со Стеллой. – Ужасная очередь. – Она смерила взглядом меня и Бриджит. – Все в порядке?

– Да. Мистер Ларсен составлял мне компанию, когда вы ушли, – не моргнув глазом, ответила Бриджит.

– Правда? – подняла бровь Джулс. – Как мило с его стороны.

Ни я, ни Бриджит не проглотили наживку.

– Угомонись, Джулс, – услышал я голос Стеллы, пока направлялся обратно к столику – ведь инцидент со студентом исчерпан, и к ней вернулись подруги. – Присматривать за ней – его работа.

Чертовски верно. Это моя работа, а Бриджит – моя клиентка. Ни больше ни меньше.

Бриджит глянула на меня, и на долю секунды наши взгляды встретились, прежде чем она отвела глаза.

Я сжал пальцы.

Конечно, она меня привлекала. Красивая, умная и со стальным внутренним стержнем.Разумеется, она меня привлекала. Но это ничего не значило.

За пять лет работы телохранителем я ни разу не пересек профессиональных границ.

И не собирался этого делать.

### Глава 3. Бриджит

Одна из худших вещей в круглосуточной охране – то, что приходится жить с охранником. С Бутом проблем не возникало, потому что мы прекрасно ладили, но тесное соседство с Рисом выводило меня из себя.

Дом внезапно начал казаться слишком маленьким, и, куда бы я ни посмотрела, везде был Рис.

Он пил кофе на кухне. Выходил из душа. Упражнялся на заднем дворе – его мускулы перекатывались, а кожа сияла от пота.

От этого складывалось странное домашнее ощущение, которого не возникало с Бутом, и мне это совершенно не нравилось.

– Тебе не жарко в этой одежде? – спросила я в один необыкновенно жаркий день, наблюдая, как Рис отжимается.

Хотя стояла осень, на улице было почти тридцать градусов, и по моей шее ползла капля пота, несмотря на легкое хлопковое платье и ледяной лимонад в руках.

Должно быть, Рису невыносимо жарко в черной футболке и тренировочных шортах.

– Пытаешься заставить меня снять футболку?

Он продолжал упражнения, хотя голос звучал абсолютно ровно.

По моим щекам разлилось тепло, совершенно не связанное с погодой.

– Как знаешь.

Не самый содержательный ответ, но я не смогла придумать ничего получше.

Честно говоря, мнедействительнобыло любопытно посмотреть на Риса без футболки. Не потому, что мне хотелось взглянуть на его торс – который, следует признать, должен был выглядеть потрясающе, если судить по остальному телу, – а потому, что он так упорно ее не снимал. Даже из ванной после душа он выходил полностью одетым.

Возможно, ему было некомфортно появляться в полуголом виде перед клиенткой, но мне казалось, Риса Ларсена не так-то легко смутить. Скорее всего, дело в чем-то другом. Возможно, постыдная татуировка или какие-то проблемы с кожей, затрагивающие только торс.

Рис закончил отжиматься и перешел к турнику.

– Так и будешь поедать меня взглядом, или я могу тебе чем-то помочь, принцесса?

Меня бросило в жар.

– Я не поедала тебя взглядом. Я тайно молилась, чтобы ты получил тепловой удар. Если получишь, помогать не стану. Мне нужно… читать книгу.

Господи, что я несу?

После недолгого единодушия в «Крипте» пару недель назад мы с Рисом вернулись к придиркам и сарказму, и мне это совершенно не нравилось – по натуре я не придирчивый и не саркастичный человек.

Уголки губ Риса тронул призрак ухмылки, но он исчез прежде, чем перерасти в нечто большее.

– Приятно знать.

Я не сомневалась, что мое лицо сейчас пунцового цвета, но все равно вскинула подбородок и вернулась в дом с таким достоинством, которое только смогла изобразить.

Пусть Рис печется на солнце. Я надеялась, онполучит тепловой удар. Может, тогда ему не хватит энергии быть таким засранцем.

К сожалению, удар он не получил, и энергии ему хватало с лихвой.

– Как книга? – протянул он позднее, когда закончил тренировку, и я схватила первую попавшуюся книгу прежде, чем он успел войти в гостиную.

– Увлекательная.

Я пыталась сосредоточиться на странице, а не на футболке Риса, прилипшей к вспотевшему торсу.

Шесть кубиков точно. А может, даже восемь. И я вовсе не считала.

– Оно и видно. – Лицо Риса оставалось бесстрастным, но яслышала легкую насмешку в его голосе. Он направился в ванную и, не оглядываясь, добавил: – Кстати, принцесса, книга перевернута вверх тормашками.

Я захлопнула том, и мои щеки запылали от смущения.

Господи, он просто невыносим. Джентльмен никогда бы о подобном не упомянул, но Рис Ларсен не был джентльменом. Он был моим проклятием.

К сожалению, такого мнения придерживалась одна лишь я. Все остальные находили угрюмость очаровательной, в том числе мои друзья и сотрудники приюта, и я даже не могла ни с кем обсудить его невыносимость.

– В чем проблема с твоим новым охранником? – прошептала Венди, одна из постоянных волонтеров в «Вэгс энд Уискерс». Она глянула на Риса, сидящего в углу, как неподвижная статуя с мускулами и татуировками. – Он такой сильный и молчаливый. Очень привлекательно.

– Возможно, но тебе не приходилось с ним жить.

После инцидента с книгой прошло два дня, и за это время мы с Рисом не обменялись ни единым словом, кроме «доброго утра» и «спокойной ночи».

Я не возражала. Так было проще делать вид, будто его не существует.

Венди рассмеялась.

– Я бы с удовольствием поменялась с тобой местами. Моя соседка постоянно готовит в микроволновке рыбу, воняющую на всю кухню, и внешне она совершенно не похожа на твоего охранника. – Она поправила прическу и встала. – Кстати об обмене местами, мне пора на занятия. У тебя есть все необходимое?

Я кивнула. Я много раз заменяла Венди и прекрасно ориентировалась в рутине.

Когда она ушла, воцарилось молчание – такое плотное, что оно легло мне на плечи, как мантия.

Рис продолжал неподвижно сидеть в углу. Мы были одни, но его взгляд блуждал по комнате, словно из-за кошачьих клеток мог в любую секунду выскочить убийца.

– Тебя не утомляет?

Я почесывала за ушами Мидоу, недавно поступившую в приют кошку.

– Что?

– Постоянное напряжение.

Всегда начеку, в поисках опасности. Я никогда не видела, чтобы Рис расслаблялся, даже когда мы были дома, просто вдвоем.

– Нет.

– Ты же в курсе, что можешь давать не только односложные ответы?

– Да.

Он был невыносим.

– Слава богу, у меня есть ты, сладкая, – обратилась я к Мидоу. – Хоть ты умеешь прилично вести беседу.

Она согласно мяукнула, и я улыбнулась. Иногда я была готова поклясться, что кошки умнее людей.

После очередного долгого молчания Рис удивил меня вопросом:

– Почему ты помогаешь приюту для животных?

Меня так изумил тот факт, что он начал не связанный с безопасностью разговор, что я замерла. Мидоу снова мяукнула, на этот раз протестующе.

Я продолжила гладить ее, раздумывая над ответом на вопрос Риса, и наконец просто сказала:

– Я люблю животных. Поэтому я здесь.

– Гм-м.

Я напряглась, услышав в его голосе скепсис.

– Почему ты спросил?

Рис пожал плечами:

– Просто это не похоже на занятие, за которым тебе нравится проводить свободное время.

Не нужно было спрашивать, как именно я, по его мнению, люблю проводить свободное время. Большинство людей смотрели на меня и делали предположения, исходя из моей внешности и происхождения, и да, некоторые оказывались верными. Мне, как и любой девушке, нравился шопинг и вечеринки, но это не значило, что меня не волновало ничто другое.

– Удивительно, сколь глубоко ты познал мою личность всего за месяц общения, – холодно заявила я.

– Я делаю свою работу, принцесса. – Рис обращался ко мне только так. Он отказывался называть меня моим именем иливаша светлость.Я же называла его исключительно «мистер Ларсен». Не уверена, что это его хоть сколько-то беспокоило, но мелочная часть меня испытывала удовлетворение. – И знаю о вас больше, чем вы думаете.

– Но не почему я работаю волонтером в приюте для животных. Очевидно, тебе следует совершенствовать навыки.

Стальной взгляд серых глаз мельком скользнул в мою сторону, и мне показалось, я заметила искорку веселья, прежде чем между нами вновь выросла стена.

– Туше. – Он замялся, но потом добавил: – Ты не такая, как я ожидал.

– Почему? Потому что я не поверхностная и не пустоголовая? – Мой тон стал еще холоднее; я пыталась скрыть неожиданную обиду из-за его слов.

– Я никогда не называл тебя поверхностной и пустоголовой.

– Но имел это в виду.

Рис скривился.

– Ты не первая королевская особа, которую мне приходится охранять, – сказал он. – И даже не третья и не четвертая. Они все вели себя примерно одинаково, и от тебя я ожидал того же. Но ты не…

Я подняла бровь:

– Я не…

Легкая улыбка пробежала по его лицу так быстро, что я ее едва заметила.

– Поверхностная и пустоголовая.

Я не удержалась. И рассмеялась.

Я рассмеялась над словами Риса Ларсена. Конец света не за горами.

– Моя мама очень любила животных, – сказала я, удивляясь собственным словам. Я не планировала обсуждать с Рисом мою мать, но мне хотелось воспользоваться оттепелью в наших обычно враждебных отношениях. – Это передалось мне от нее. Но во дворце держать животных запрещено, и я могла регулярно общаться с животными только в качестве волонтера в приютах. – Я протянула руку и улыбнулась, когда Мидоу накрыла ее своей лапкой, словно давая мне «пять». – Мне нравится, но еще я здесь, потому что… – Я попыталась подыскать правильные слова. – Так я чувствую себя ближе к маме. Только мы с ней так сильно любили животных. Остальные члены семьи относятся к ним хорошо, но иначе чем мы.

Сама не знаю, что спровоцировало мое признание. Может, я хотела доказать, что мое волонтерство не ради пиара? Какое мне вообще дело до мнения Риса?

А может, мне нужно было поговорить про маму с кем-то, кто ее не знал. В Атенберге я не могла упомянуть ее, не получив в ответ жалостливых взглядов, но Рис оставался спокойным и невозмутимым, как и всегда.

– Понимаю, – сказал он.

Вроде простое слово, но оно проникло внутрь и успокоило ту часть меня, которая, оказывается, нуждалась в успокоении, а я и не знала.

Наши взгляды встретились, и в воздухе повисло напряжение.

Темные, загадочные, пронзительные. Глаза Риса словно заглядывали прямо в душу, отбрасывая слои тщательно сплетенной лжи и обнажая уродливую истину под ней.

Сколько моих истин он видел? Видел ли под маской девочку, которая десятилетиями несла свое бремя и слишком боялась им поделиться, которая могла убить…

– Хозяин! Отшлепай меня, хозяин! – Латекс выбрал именно этот момент для своего знаменитого похабного выкрика. – Прошу, отшлепай!

Заклинание рассеялось столь же быстро, как возникло.

Рис отвел глаза, и я опустила взгляд себе под ноги, выдыхая от облегчения и разочарования одновременно.

– Хоз…

Латекс умолк, когда его одарил взглядом Рис. Птица нахохлилась и принялась прыгать по клетке, прежде чем замереть в нервном молчании.

– Поздравляю, – сказала я, пытаясь рассеять волнующее напряжение, возникшее минутой раньше. – Возможно, ты первый человек, заставивший Латекса умолкнуть на середине фразы. Тебе стоит забрать его себе.

– Ни за что. Не люблю, когда животные сквернословят.

Мы пялились друг на друга несколько мгновений, прежде чем я хихикнула, а железный занавес в его глазах приподнялся достаточно, чтобы я заметила там искру веселья.

Оставшуюся часть моей смены мы провели в молчании, но напряженность между нами снизилась до такой степени, чтобы я поверила, будто у нас с Рисом могут быть нормальные рабочие отношения.

Я не знала, оптимизм это или самообман, но мой разум всегда цеплялся за малейшие свидетельства того, что все не так плохо.

Ветер щипал обнаженную кожу на моем лице и шее, пока мы шли домой. Мы с Рисом спорили, как добираться до приюта, но в конце концов даже ему пришлось признать, что преодолевать столь небольшую дистанцию на машине просто глупо.

– Ты рад, что поедешь в Эльдорру? – спросила я. Через несколько дней мы уезжали в Атенберг на зимние каникулы, и Рис сказал, что прежде никогда там не бывал.

Я надеялась поддержать нашу недавнюю оттепель в отношениях, но просчиталась: Рис закрылся быстрее, чем вечеринка, на которую ворвались копы.

– Я еду туда не отдыхать, принцесса.

Он произнес слово «туда», словно я силой отправляла его в трудовой лагерь, а не в город на девятом месте рейтинге лучших направлений для туризма.

– Я понимаю, что ты едешь не отдыхать, – я безуспешно попыталась скрыть раздражение, – но у тебя будет сво…

Воздух пронзил резкий визг тормозов. Я еще не успела осознать источник звука, а Рис уже затолкал меня в ближайший переулок и крепко прижал к стене, подняв пистолет и закрывая меня своим телом.

Мой пульс забился с бешеной скоростью – от внезапной вспышки адреналина и его близости. Он излучал жар и напряжение каждым миллиметром огромного, мускулистого тела, и оно обернулось вокруг меня, словно кокон, когда мимо пронеслась машина, из наполовину открытых окон которой гремела музыка и доносился хохот.

Я чувствовала плечом, как колотится сердце Риса, и мы долго стояли, замерев, даже когда музыка стихла и слышалось лишь наше тяжелое дыхание.

– Мистер Ларсен, – тихо сказала я, – думаю, все в порядке.

Он не двигался. Я оказалась зажата между ним и кирпичами – двумя неподвижными стенами, заслоняющими меня от мира. Одной рукой он упирался в стену возле моей головы и стоял так близко, что я чувствовала каждую выпуклость, каждый изгиб его тела.

Прошло еще одно долгое мгновение, прежде чем Рис опустил пистолет и повернулся ко мне.

– Ты уверена, что в порядке? – низким, хрипловатым голосом уточнил он, осматривая меня на предмет повреждений, хотя со мной ничего не случилось.

– Да. Машина повернула слишком быстро. И все. – Я нервно хихикнула, слишком разгоряченная из-за его пристального внимания. – Меня больше напугал твой бросок в переулок.

– Поэтому следовало ехать на машине. – Он сделал шаг назад, забирая с собой тепло, и пустоту быстро заполнил прохладный воздух. Я задрожала, жалея, что не надела свитер потеплее. Внезапно стало слишком холодно. – Ты слишком на виду и не защищена, когда так ходишь. Мимо могли проезжать преступники.

Я чуть не расхохоталась:

– Сомневаюсь. Скорее кошки начнут летать, чем в Хазелбурге заведутся преступники на машинах.

Это один из самых безопасных городов в стране, и у большинства студентов даженет машин.

Риса моя аналогия не впечатлила.

– Сколько тебе повторять? Достаточно одного раза. Больше никаких пеших прогулок до приюта.

– Но вообще ничего не произошло. Ты преувеличиваешь. – Мое раздражение окончательно вернулось.

Он сделал каменное лицо.

– Мояработа – предусматривать все, что может пойти не так. Если тебе это не нравится, можешь меня уволить. Но до этого времени делай, как я говорю, я сказал тебе об этом еще в первый день.

Все следы нашего хрупкого перемирия в приюте исчезли. Я бы хотелаиметь возможность его уволить, но не я принимала решения по персоналу, и никаких других причин для увольнения, помимо нашей неприязни, не было.

Я была так уверена, что наше общение в приюте положит начало новой фазе отношений, но мы с Рисом делали один шаг вперед и два назад.

Я представила долгие часы перелета до Атенберга в уже привычном для нас ледяном молчании и скривилась.

Похоже, Рождество будетдолгим.

### Глава 4. Рис/бриджит

РИС

Мы с Бриджит приехали в Атенберг, столицу Эльдорры, через четыре дня после того, как моя директива о запрете пешего перемещения открыла второй фронт в нашей холодной войне. Перелет оказался холоднее погружения в русскую реку посреди зимы, но мне было плевать.

Мне не требовалась ее симпатия, чтобы делать свою работу.

Я просканировал взглядом почти пустое городское кладбище, прислушиваясь к жутковатому вою ветра в голых ветвях деревьев. На кладбище веяло ледяным холодом, он пробирался сквозь одежду и проникал глубоко в мои кости.

Сегодня был первый относительно свободный день в расписании Бриджит с момента нашего приземления, и она глубоко меня поразила, пожелав провести его на кладбище.

Но, когда я увидел почему, то понял.

Я стоял на почтительном расстоянии, когда она опустилась на колени перед двумя могильными камнями, но все же был достаточно близко, чтобы увидеть написанные на них имена.

Джозефина фон Ашеберг. Фредерик фон Ашеберг.

Ее родители.

Мне было десять, когда кронпринцесса Джозефина умерла во время родов. Я помню, как фотографии принцессы заполнили все журналы и телеэкраны на несколько недель. Принц Фредерик погиб через несколько лет в автокатастрофе.

Мы с Бриджит не были друзьями. Черт подери, да большую часть времени мы даже не вели себя дружелюбно по отношению друг к другу! Но у меня все равно странным образом сжалось сердце при виде печали на ее лице, пока она бормотала что-то на могилах родителей.

Бриджит смахнула с лица прядь волос, и печаль уступила место легкой улыбке, когда она увидела что-то еще. Я редко интересуюсь личной жизнью других людей, но мне почти захотелось подойти поближе и узнать причину ее улыбки.

Звякнул телефон, и я обрадовался возможности отвлечься от тревожных мыслей, пока не увидел сообщение.


Кристиан:Я смогу назвать тебе имя меньше чем через десять минут.

Я: Нет. Забей.


Появилось еще одно сообщение, но я убрал телефон в карман, не читая.

Внутри бурлило раздражение.

Кристиан – упорный ублюдок, любитель выкапывать скелеты из прошлого других людей. Он следил за мной с тех пор, как выяснил, что я уезжаю на праздники в Эльдорру – он знал о моем особом отношении к этой стране, – и не будь он моим боссом и практически другом, его лицо уже познакомилось бы с моим кулаком.

Я ответил ему, что имя мне не нужно, и оно действительно мне не требовалось. Я прожил без него тридцать один год. И смогу прожить еще столько же, или сколько там пройдет, пока я не сыграю в ящик.

Я снова обратил внимание на Бриджит, когда рядом хрустнула веточка, а потом прозвучал мягкий щелчок камеры.

Я резко вскинул голову, и из моей груди вырвалось глухое рычание, когда я заметил предательский клок светлых волос, торчащий из-за ближайшего могильного камня.

Чертов папарацци.

Засранец пискнул и попытался сбежать, когда понял, что его поймали, но я догнал его и схватил за куртку, едва он успел сделать несколько шагов.

Краем глаза я увидел, как встревоженно поднялась Бриджит.

– Давай сюда камеру, – сказал я, с трудом скрывая гнев. При охране важных персон папарацци – неизбежное зло, но есть некоторая разница между съемками человека за едой и покупками и слежкой за ним в глубоко личные моменты.

Бриджит пришла намогилы родителей, а этому куску дерьма хватает наглости вмешиваться.

– Ну уж нет, – пролепетал папарацци. – Это свободная страна, а принцесса Бриджит – публичная личность. Я имею право…

Не дожидаясь конца предложения, я вырвал камеру из его рук, бросил на землю и растоптал на кусочки ботинком.

Не люблю повторять сказанное.

Он протестующе завыл:

– Эта камера стоила пять тысяч долларов!

– Считай, тебе повезло, что сломалась только она. – Я отпустил и расправил его куртку – жест скорее угрожающий, чем вежливый. – У тебя пять секунд, чтобы убраться с моих глаз, пока я не передумал.

Папарацци был беспардонным, но не тупым. Две секунды спустя он уже исчез между деревьями, оставив на земле куски уже бесполезной камеры. Через минуту я услышал звук мотора, и с парковки уехала машина.

– Я его знаю. Он из «Нэшнл Экспресс». – Бриджит подошла ко мне, судя по всему, совершенно не удивленная произошедшим. – Самая жуткая желтая газетенка. После того что ты сделал с камерой, они, наверное, напишут, что я вступила в сатанинский культ или нечто подобное.

Я фыркнул:

– Он это заслужил. Не выношу людей, не способных уважать личное пространство окружающих.

Она неуверенно улыбнулась мне – впервые за несколько дней, – и от прежнего холода не осталось и следа.

– Это папарацци. Нарушать личное пространство – его работа.

– Но не на чертовом же кладбище.

– Я привыкла. Если я не во дворце, всегда есть шанс оказаться в газетах. – Похоже, Бриджит уже смирилась. – Спасибо за заботу, хотя метод оказался… агрессивнее, чем я бы посоветовала.

В ее глазах оставалась легкая грусть, и у меня снова екнуло сердце. Возможно, поскольку причина ее печали была мне понятна – чувство, будто ты один во всем мире, без двух людей, которые должны были любить тебя сильнее всех.

Я никогда не знал родительской любви и, несмотря на эту зияющую пустоту внутри, не понимал, чего лишился. Бриджит же пришлось ее испытать, во всяком случае, со стороны отца, и, вероятно, для нее утрата стала еще болезненнее.

Ты здесь не для сочувствия, идиот. Ты должен охранять ее. И все.Неважно, как она красива или печальна и как сильно мне хотелось развеять окутавшую ее тоску.

Моральная поддержка в мои обязанности не входила.

Я сделал шаг назад:

– Готова? Если хочешь, останемся еще, но через час у тебя мероприятие.

– Нет. Я готова. Просто хотела пожелать родителям счастливого Рождества и рассказать о последних событиях. – Бриджит смущенно заправила за ухо прядь волос. – Звучит глупо, но это традиция, и мне кажется, они слушают… – Она осеклась. – Говорю же, глупо.

– Не глупо, – грудь сжалась от воспоминаний, которые хотелось забыть, – я так же разговариваю со старыми военными товарищами.

Во всяком случае, похороненными в Вашингтоне, хотя по возможности я старался посещать и других.

Они погибли из-за меня. Меньшее, что я мог сделать, – отдать дань уважения.

– Ты поддерживаешь контакты с друзьями из армии? – спросила Бриджит, пока мы шли к выходу.

Я следил, нет ли поблизости других папарацци или подозрительных типов, но вокруг не было никого, кроме нас и призраков из прошлого.

– С несколькими. Не так часто, как хотелось бы.

Мой отряд стал моей семьей, но после случившегося выжившим стало слишком тяжело поддерживать связь. Мы слишком сильно напоминали друг другу об утратах.

Единственным человеком, с которым я поддерживал регулярную связь, был мой старый командир с ранних дней службы.

– Почему ты ушел?

Бриджит засунула руки поглубже в карманы пальто, и я поборол желание прижать ее к себе, чтобы поделиться теплом. Было жутко холодно, и ее пальто казалось недостаточно плотным, чтобы защитить от ветра.

– Не выдержал. Боев, неопределенности, похорон. Видеть, как сослуживцы гибнут у меня на глазах, один за другим. – Внутри все сжалось, и мне пришлось заставить себя сделать вдох. – Это сводило с ума, и если бы я не ушел тогда… –Я бы утратил последние остатки себя.Я покачал головой, – думаю, у многих ветеранов та же история. Ничего особенного тут нет.

Мы дошли до машины, но, когда я открыл перед Бриджит дверь, она опустила пальцы мне на предплечье.

Я замер – ее прикосновение прожигало сквозь одежду сильнее любого холода или пламени.

– Мне жаль, – сказала она. – Что так вышло и что заставила тебя об этом вспомнить.

– Я оправился от этого много лет назад. Если бы мне не хотелось обсуждать это, то я и не стал бы. Ничего страшного. – Я отодвинул руку, шире открывая дверцу машины, но по-прежнему чувствовал след ее прикосновения. – Я не жалею о времени, проведенном в армии. Сослуживцы стали мне как братья, и у меня никогда не было ничего более похожего на семью – не променял бы этого ни на что на свете. Но служба на передовой? Да, с этим дерьмом я покончил.

Раньше я никогда никому об этом не говорил. Впрочем, делиться было особо и не с кем, за исключением моего старого терапевта, а с ней нам хватало работы помимо подробного обсуждения причин моего ухода из армии.

– Но потом ты решил стать телохранителем, – заметила Бриджит. – Не самое безопасное занятие.

– У меня есть необходимые навыки. – Многие бывшие «морские котики» уходят в частную охрану, и, возможно, Кристиан был ублюдком, но он был ублюдком, который умел убеждать. Он уговорил меня поставить подпись меньше чем через день после моего возвращения на американскую землю. – Впрочем, пожалуй, самой большой опасности я подвергаюсь с того момента, как начал работать с тобой.

Она озадаченно нахмурилась, и я почти улыбнулся.

Почти.

– Риск вскрыть себе вены вырос десятикратно.

Озадаченность Бриджит пропала, уступив место восторгу и раздражению.

– Рада, что вы обнаружили свое чувство юмора, мистер Ларсен. Это настоящее рождественское чудо.

У меня вырвался смешок – звук столь незнакомый, что я едва его узнал, и в душе что-то дрогнуло, пробудилось от напоминания, что существуют и другие вещи помимо тьмы, преследовавшей меня так долго.

В глазах Бриджит вспыхнуло удивление, она осторожно улыбнулась в ответ, ичто-то внутри меня приободрилось.

Я прогнал это чувство прочь.

Посмеяться допустимо. Все остальное – нет.

– Пойдем. – Я стер с лица улыбку. – Мы опаздываем.

БРИДЖИТ

Если бы я могла описать мои отношения с Рисом одной песней, то это было бы «Горячо и холодно»[3] Кэти Перри. В одну минуту мы ссорились и обменивались колкостями. В другую – общались и шутили.

Ладно,общались – слишком сильное слово для произошедшего на парковке. «Вели себя как нормальные люди» звучало бы правильнее. И Рис не смеялся, а, скорее, сдавленно хихикнул, но, возможно, в его мире это считалось смехом. Я не могла даже представить, чтобы он громко хохотал, запрокинув голову.

Но если я чему-то и научилась за последний месяц, так это тому, что, когда в наших отношениях случаются просветы, нужно ими пользоваться. Поэтому после запланированного «неожиданного» посещения местной старшей школы, где я произнесла речь о том, как важны доброта и ментальное здоровье, я затронула тему, которую избегала всю прошлую неделю.

– Обычно на зимние каникулы я остаюсь в Эльдорре дольше, но я рада, что этой зимой мы вернемся в кампус раньше, – словно между делом обронила я, когда мы сели за столик ресторана рядом со школой.

Ноль реакции.

Я уже подумала, что Рис проигнорирует приманку, когда он сказал:

– Выкладывай, принцесса. Чего ты хочешь?

Ну вот, опять угрюмый.

Я немного нахмурилась. Я чувствовала себя ребенком, который выпрашивает разрешения у родителей, – полный бред, но авторитет Риса излучал такую силу, что порой я забывала, кто из нас на кого работает.

Ну, технически у него был контракт с дворцом, но это незначительная деталь.

– В январе в Вашингтон приезжает моя любимая группа. Мы с Авой уже купили билеты, – сообщила я.

– Название группы и место.

Я сказала.

– Я выясню и скажу тебе. – Подошел официант, и Рис захлопнул меню. – Бургер средней прожарки, пожалуйста. Спасибо.

Я сделала заказ и дождалась, пока официант уйдет, прежде чем твердо повторить:

– Я уже купила билеты.

Перевод: «Я пойду, нравится тебе или нет».

– Надеюсь, с возможностью возврата.

Его острый взгляд просканировал ресторан, не упуская ни единой детали.

И-и-и-и-и наши отношения покатились по наклонной, как по расписанию.

– Твоя работа не управлять моей жизнью.Прекрати вести себя как папаша с синдромом гиперопеки. – Мое раздражение росло. Лучше уж ненавидеть его постоянно, чем терпеть эмоциональные колебания, словно у сломанного прибора. Это изнуряло. – Как ты вообще еще работаешь? Странно, что предыдущие клиенты не нажаловались в твою компанию на… на…

Бровь Риса поползла выше, пока я подбирала правильные слова.

– На твои властные замашки, – запнувшись, закончила я.Проклятье. Нужно поработать над арсеналом оскорблений.

– Потому что я лучший. Им это известно, как и тебе, – нахально заявил он. Он наклонился вперед, его взгляд помрачнел. – Думаешь, я хочу с тобой нянчиться? Нет. Если бы я хотел детей, то устроился бы работать в офис и поселился бы в пряничном домике где-нибудь в предместье, с деревянным заборчиком и собакой. Я работаю в этой сфере, чтобы спасать жизни, принцесса. Многие жизни я забрал, и теперь… – Он резко умолк, не закончив фразы.

Мне вспомнились его слова, сказанные на парковке. Не выдержал. Боев, неопределенности, похорон. Видеть, как сослуживцы гибнут у меня на глазах, один за другим.

Рис не рассказывал подробностей о службе в армии, но мне их и не требовалось. Я вполне могла представить все сама.

Раскаяние и сочувствие сжали мне сердце.

Именнопоэтому мои чувства к Рису были столь противоречивы. Мне не нравилось его отношение и действия, но я не испытывала неприязни к нему самому, понимая, почему он так себя ведет.

И, к сожалению, я не видела способа разрешить эту дилемму.

– Достаточно одной ошибки, – подытожил Рис. – Отвлекся на секунду на минном поле – и ты уже летишь в ад. Одно крошечное упущение – и ты уже получил пулю в лоб. – Он откинулся на спинку стула, и казалось, что в его глазах кто-то опустил стальные ставни. – Поэтому мне плевать, купила ли ты билеты. Я проверю то место, и, если замечу какие-то проблемы, ты не пойдешь. Конец истории.

В голове крутилась дюжина разных ответов, но в итоге я сказала совершенно не то, что планировала.

– Мы не на войне, – мягко напомнила я. – Нет необходимости быть начеку каждую секунду.

Рис сжал зубы, и, хотя он покинул армию несколько лет назад, я задалась вопросом, как давно он ведет внутренние сражения.

–Жизнь – война, принцесса. Чем скорее ты это поймешь, тем безопаснее.

Моя жизнь не была идеальной, но она была лучше, чем у большинства людей. Я это понимала. Я выросла в пузыре, защищенная от худших проявлений человечества, и это огромная привилегия. Но представлять каждый день своей жизни как сражение мне показалось ужасно грустным.

– Жизнь – нечто большее, чем ежедневные попытки не умереть. – Я смотрела Рису в глаза, пока официант расставлял на столе нашу еду. – Это всего лишь концерт. Все будет хорошо, обещаю.

### Глава 5. Рис

«Все будет хорошо» – значит, полная задница.

Слова Бриджит, произнесенные месяц назад с такой уверенностью, прилетели ей же по голове и, соответственно, мне. Осмотрев место проведения концерта, я категорически запретил ей посещать выступление, проходившее на каком-то сомнительном складе – его давно следовало закрыть за нарушение тысячи и одного правила техники безопасности. Достаточно одного сильного порыва ветра, и оно рухнет.

Но Бриджит нарушила мой приказ иулизнула посреди ночи, чтобы посетить этот чертов концерт, после чего ее похитили.

Да-да. Черт подери, похищена наемником – он схватил ее и Аву прямо посреди улицы.

# Примечания

1

«Морские котики» – элитный отряд специального назначения Вооруженных сил США, который участвует в операциях, проводимых в любой местности. Однако лучше всего они подготовлены для проведения операций в прибрежных и морских условиях. Отсюда происходит и название SEAL («Морские котики»), которое является аббревиатурой от обозначения местностей, в которых отряд проходит подготовку: Sea – Air – Land (море – воздух – земля).

2

«Форчун 500» (Fortune 500) – список 500 крупнейших компаний США по размеру выручки, составляемый журналом Fortune.

3

Речь идет о песне Hot N Cold.