Касперский Ян
Пустой чернильный мир

Запись I

Наш мир таит в себе множество самых разнообразных загадок, вроде тайн глубин океанов или непостижимого космического пространства. Иногда бывают и такие загадки, которые при ближайшем рассмотрении оказываются не более, чем вымыслом, шуткой, а иногда и вовсе мошенничеством и мистификацией. Может из-за такого рода фокусников, вроде телевизионных экстрасенсов, выдающих за магию обычные фокусы, народных целителей, нередко доводящих своих пациентов до деревянных ящиков, и прочих шарлатанов многие люди и становятся скептиками. Признаюсь, я сам был скептиком и материалистом, не верящим в духов, призраков, телепатию и такое прочее. Впрочем, ныне я по-прежнему скептик, но несколько иного рода, о чем вы поймете, когда узнаете, в какую необычную историю я попал, настолько необычную, что я могу писать о ней лишь под обложкой фантастического романа.

Меня зовут Ларион Бешенцов. Родился я в 70-х годах ушедшего двадцатого века в типичной советской интеллигентной семье – мать была каким-то научным сотрудников, уже и не вспомню, а отец был профессором естествознания. По их стопам я не пошел, меня больше интересовали история, искусство и литература, чему мои родители не мешали, напротив, всячески этому способствовали. У меня была своя библиотека, на прикроватном столике стояли несколько фигурок разных направлений – от барокко, рококо и классицизма до современных кубизма и минимализма. Единственной моей бедой в то время были проблемы со сверстниками – я не мог найти с ними общую тему, к спорту я был равнодушен, да и не любил компании. Пока остальные дети веселились на свежем воздухе, играя в догонялки, футбол, ходили в походы, на рыбалку, зимой строили снежные крепости или снеговиков, я предпочитал сидеть дома за книгой, иногда отец задействовал свои связи, и я проводил досуг в какой-нибудь археологической экспедиции.

В 90-е годы, когда Советский союз распался, скончались мои родители в автокатастрофе. Я же в это неспокойное время не пропал – основал частный ломбард, где пригодились мои познания в искусстве. Но криминал не обошел и меня стороной – нет, мне не приходилось грабить и убивать, но пришлось найти себе крышу, чтобы вести дела спокойно. Крышей стала банда моего бывшего одноклассника, которому я в школе одно время помогал с историей. Временами он просил меня оценить то или иное произведение искусства, и я честно исполнял его просьбу, стараясь не задаваться вопросом, откуда у него все эти картины, украшения, скульптуры и прочее.

В новом тысячелетии мои дела пошли в гору. Я смог устроиться искусствоведом в крупном музее, старый ломбард был продан, а мой бывший одноклассник покончил с криминальным миром, став каким-то крупным бизнесменом. От родителей мне досталась трехкомнатная квартира в городе, где я сделал ремонт, так сказать, осовременил её. На личном фронте тоже все было хорошо – я женился на Алле Измайловой, вместе с ней удалось накопить сумму денег на покупку двухэтажного домика в поселке коттеджного типа. Чуть позже на свет появились две мои прекрасненькие девочки, Катя и Лиза, близнецы. К сожалению, семейная идиллия долго не продлилась – я и Алла развелись, дети перешли ко мне. Однако с Аллой я сохранил дружественные отношения, сама она хоть и колесит по всей планете, но алименты присылает, звонит девочкам и шлет им фотографии, а иногда, когда выдается свободная минутка, навещает их.

Теперь же мне надо сказать пару слов о самом поселке. Когда-то это было самое обыкновенное село с старыми деревянными избами. Эта деревня стояла практически внутри леса, по ночам на улицах были нередки встречи с дикими животными, в основном это были косули, зайцы, ежи, изредка лисицы. Сейчас избы в меньшинстве, их все чаще сносят, а на их месте строят новые коттеджи. Наш дом почти ничем не выделяется от таких строений. На первом этаже, помимо прихожей, кухни-столовой и туалета, есть еще мой кабинет и зал с диванами, креслами и новым телевизором, мне нравится там дремать. На втором этаже, помимо туалета, находятся три спальни, для меня и моих дочек. Две другие комнаты – это игровая и комната для бильярда. В подвальном помещении находятся лишь котельная и склад, больше там ничего нет. Что касается нашего сада, то он невелик – всего лишь две-три клумбы. Огорода у нас нет, так как моя семья не особо любит копаться в земле. В этот дом мы приезжаем на каникулах и летом, остальное время за ним следит охранник Александр. Семья у нас хоть и не нуждающаяся, но не сказать, что шикуем, я стараюсь быть экономным.

Сама история, о которой я собираюсь вам поведать, началась летом, когда мои дочки окончили четвертый класс. В том году, как помню, было адски жарко, любой ливень был чуть ли не праздником. Мои девочки на улицу выходили редко – а они хоть и дети технологий, но не отказывались от таких радостей жизни, как катание по деревне на велосипедах, хождение на рыбалку – озеро было метров в пятьдесят от нас – или простое гуляние. Я за них переживал, ясное дело, потому без телефонов не отпускал и велел звонить мне, если они задерживались. С другими деревенскими детьми Катя и Лиза особо не дружили, но и не враждовали. У них были свои игры, где они воображали себя драконшей и рыцаршей, солдатами, которые были должны тайно проникнуть на вражескую базу и прочие забавы. Иногда они устраивали и шалости, инициатором всегда была Катя. Лиза же была более тихой и осторожной, но сестру слушала. Шалости были разные – когда простое звоночное хулиганство, когда они воровали у соседей фрукты и ягоды, за что пару раз их приводили ко мне за уши. Любили они еще изучать заброшенные дома и приносить оттуда разные находки. Одним из таких сувениров была старая фарфоровая статуэтка солдата в форме гусара времен 1812 года. Этого солдатика я отмыл и оставил у себя в доме на полке, а эти негодницы с меня еще и сто рублей получили каждая – знают ведь мою слабость.

Однако все наши неприятности начались не с фарфорового солдатика, как и не с того, что мои дочки нашли в какой-нибудь заброшке проклятый предмет. Началось все с картины, которую я приобрел на аукционе. Это был пейзаж, нарисованный черными чернилами, на нем была изображена тропа в смешанном лесу, вела же она к какому-то домику. У нее не было какой-либо зловещей истории, да и пейзаж не выглядел жутким, в этом стиле неизвестного мне художника был свой чарующий шарм, потому я и не удержался. Но на третий день после того, как картина была повешена в коридоре на первом этаже, то поведение моих девочек начало меняться.

Сперва они стали все реже и реже выходить на улицу, даже в наш сад. На мои вопросы они отвечали, что придумали интересную игру, где не надо выходить из дома. Игра заключалась в создании своего королевства из подручных материалов, причем трогать эти королевства было нельзя. Хорошо, что все это они делали в игровой, а не по всему дому. Затем они начали пропадать. Я привык, что девочки могли уйти погулять часа на четыре, но у них при себе были телефоны и они время от времени звонили мне, как и я им, а в этот раз дозвониться до них не удавалось. Когда же они появлялись, то на мои вопросы “Где вы были и почему отвечали на мои звонки?” девочки говорили, что у них теперь есть свое секретное место, а моих звонков и вовсе не было. На это я хмурился, но, проверив их телефоны, я с удивлением обнаружил, что на них нет никаких уведомлений о пропущенных вызовах. Более того, на моем телефоне тоже не было никаких исходящих вызовов на телефоны дочек.

Сперва они исчезали на час-два. Спустя неделю они уже могли исчезнуть на четыре-пять часов. И дальше по нарастающей. Я злился, требовал показать мне их секретное место, но каждый раз они не желали ничего рассказывать, чтобы я не делал. Нет, я не бил их – никогда не был сторонником телесных наказаний, да и в этой ситуации порка скорее бы все усугубила. Терпение моё лопнуло тогда, когда я не мог их найти целый день. Я даже обратился к соседям с просьбой помочь мне найти Катю и Лизу, звонил в местное отделение полиции, даже объявления расклеил. Обнаружились мои девочки лишь поздним вечером, в зале на первом этаже с книжками в руках.

Нет нужды говорить, что разругался я с дочками знатно. Лиза большую часть нашего разговора провела, не поднимая головы, иногда прося прощения и говоря, что они больше так не будут. А вот Катя извиняться даже не думала, говорила, что их секретное место самое безопасное, что я ничего не понимаю, а потом и вовсе назвала меня дураком. Я человек довольно-таки спокойный, сдержанный, но тут меня вывели из себя. Я сказал, что видимо я даю им слишком много свободного времени, а раз так, то вы обе с этого дня наказаны до конца лета. Я забрал у них телефоны, запретил гулять и смотреть телевизор, а также отменил все запланированные нами поездки. Они не поднимали истерику, не кричали на меня, только Катя, надув щеки от обиды, взяла за руку начавшую пускать слезы Лизу, и они вдвоем пошли в свои комнаты. Спустя мгновение на втором этаже раздался хлопок дверьми, а я же пошел заваривать себе седативный чай, после которого тоже направился в свою спальню. Пройдя мимо фарфорового солдатика, который, как мне показалось, выглядел каким-то печальным, и мимо чернильной картины, я вздохнул и решил завтра утром поговорить с девочками. После я переоделся в халат для сна – подарок от жены на годовщину, тогда и я тоже купил для нее халат, помню, как еще маленькие Катя и Лиза любили в них прятаться – и отправился в царство Морфея.

Проснулся же я без десяти полночь от того, что кто-то дергал меня за палец правой руки, что свесилась с кровати. Спросонья решив, что это Лиза пришла извиняться, я чуть приоткрыл глаза, откинул край одеяла и сказал:

–– Не спится? Ладно, залезай уж, негодница ты моя. Завтра все решим

Однако ответом был отнюдь не голос моей девочки, а какой-то тонкий незнакомый голосок:

-– Ваше высокоблагородие, вставайте, ваших дочек похищают!

Сон тут же сошел на нет, я резко встал.

-– Что? – крикнул я, – Катя, Лиза!

-– Они вас, ваше высокоблагородие, не захотят услышать. Я попытался их остановить, но меня просто скинули, – вновь пропищал голос, доносящийся откуда-то с пола.

Я перевел туда взгляд и, к моему большому удивлению, обнаружил того самого фарфорового гусара. Который двигался, разговаривал, чьи нарисованные глаза и рот были как настоящие. От потрясения я на мгновение потерял дар речи, но быстро взял себя в руки – потом разберемся с солдатиком, моих дочек выручать надо.

-– Где они?! – крикнул я гусару.

-– У картины, ваше высокоблагородие, мы можем еще успеть нагнать татя.

Схватив солдатика, я в мгновение ока выбежал в коридор и вновь замер – висящий чернильный пейзаж тоже решил меня удивить. Лес, тропа и домик исчезли, ныне вся картина была полностью черной и от неё исходило зловещее сияние. Ничего не понимая, я дотронулся до полотна – и моя ладонь прошла сквозь него. Я тут же вытянул кисть, она вся была покрыта какой-то черной вязкой жидкость, которая при внимательном осмотре оказалась чернилами. Картина стала порталом в чужой мир.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.