Елена Кралькина
Потаповы&Potapoffs

Нас всех друг другу посылает Бог…

Б. Пастернак

И может быть, Вы бы даже меня любили…

М. Цветаева

1. Алекс

Алекс Потапофф никак не мог остановиться. Он ходил и ходил по дому. Мысли перепрыгивали с одного предмета на другой. Алексу кровь из носу надо было сосредоточиться, до серьезнейшего разговора с отцом оставалось меньше часа, а мысли в голове кружились, толкали друг друга и никак не хотели построиться во что-то упорядоченное. До сегодняшнего утра Алекс считал, что за свои двадцать семь лет он много чего повидал в жизни и полностью готов к встрече с неурядицами. Самонадеянность, как и положено, была наказана. То, что сегодня случилось на заводе, потрясло его до глубины души. Одному, без отца, ему не справиться.

Сегодняшний рабочий день обещал быть самым обычным. В начале дня Алекс должен был провести очередную рекламную акцию: продемонстрировать гостям завода, как они с ребятами сумели усовершенствовать американский станок. С этими дурацкими станками раньше была целая проблема: что ни день, то поломка. На починку уходила уйма времени, и целая заводская линия простаивала. Пришлось усовершенствовать парочку деталей, и все стало тип-топ. Даже странно, что разработчики станка сами до такого не додумались. Как говорят в России, разработчики были сапожниками, что интересно, американскими сапожниками. Здесь в Потаповске почему-то все считают, что если что-то сделано в Америке, то значит, это сделано на отлично. Алексу это смешно, ей-богу.

Алекс только хотел начать демонстрацию станка, как вперед него к гостям вышел Семен Лукич, милейший старичок из бухгалтерии. Почему он вдруг решил прийти в цех и выступить с речью? Вроде бы это совсем не его производственная ниша.

Первое знакомство с Семеном Лукичом оставило у Алекса неприятный осадок. После того, как отец Алекса, Павел Потапофф, помог получить патент США на усовершенствованную версию станка, мало того, сумел за дорого продать патент фирме-изготовителю, число заводчан, желающих запатентовать свои идеи, зашкалило. Семен Лукич тоже оказался в числе изобретателей. Он обратился к ребятам с просьбой, чтобы они помогли ему с его рационализаторским предложением. Денис тогда объяснил Алексу, что слово «рацпредложение» в Советском Союзе значило что-то типа изобретения для усовершенствования чего-либо. С «рацпредложением» Семена Лукича стала разбираться Надюша. Она быстро поняла, что это пустые фантазии, нарушающие непреложные законы механики. Надюша подробно объяснила Семену Лукичу, что реализовать его идею невозможно. По ходу объяснений Надя употребила слово «производная». К сожалению, что такое производная, Семен Лукич не знал и весьма недоверчиво отнесся к вердикту Нади. Чувствовалось, что он заподозрил какой-то подвох. Во-первых, Надюша выглядит совсем молоденькой девушкой. Маловероятно, что такая писюха может быть профессионалом. Во-вторых, он же рассказал Наде, что к чему, в чем фишка. Семена Лукича предупреждали. Современная молодежь, по мнению заводчан старшего поколения, в силу отсутствия надлежащего советского воспитания, вполне могла забраковать идею только для вида, а потом сама воспользоваться чужим изобретением, внедрить его в производство и получить вознаграждение. Как-то так. После ухода сильно недовольного Семена Лукича Надюша очень расстроилась. Не только у нее, на душе у всех ребят стало пакостно.

Алекс очень удивился, когда через несколько дней Семен Лукич пришел к ребятам с пряниками к чаю и учебником математики. Он попросил Надюшу подоходчивее растолковать ему, что такое производная. Так уж получилось, что с тех пор Семен Лукич частенько заглядывал к ребятам, пил с ними чай и с удовольствием пересказывал интересные статьи из «Науки и Жизни».

Семен Лукич был человеком скромным, незаметным, но сегодня утром превзошел сам себя: без стеснения вышел вперед и сказал речь. Вернее, Семен Лукич только начал говорить речь. Алекс не очень понял почему, но он начал с того, что Алекс, Денис и Надюша – настоящие строители коммунизма. Если бы это услышал отец Алекса, он бы здорово посмеялся. Дальше Семен Лукич завел речь о происках империализма. Старичок ораторствовал, стоя рядом со станком, который должен был демонстрировать Алекс. Станок всегда показывали только в нерабочем состоянии. Вдруг кто-то включил станок, что делать было категорически запрещено. Для ускорения рекламной акции некоторые части станка, которые в процессе демонстрации надо было разобрать, были практически не закреплены. Естественно, что тяжелый металлический диск оторвался и попал Семену Лукичу прямо в грудь. Он умер на месте. Алекс стоял рядом. Вот только что Семен Лукич был живой, а через секунду он уже лежит на полу без признаков жизни. В цеху стало тихо-тихо. Было только слышно, как работает мотор внутри станка. Хорошо, что Алекс посмотрел на Надю. У нее не было ни кровиночки на лице, и она медленно заваливалась на пол. Алекс в последний момент успел подхватить девушку. Денис быстро сориентировался и вызвал скорую. Сейчас Надя в больнице, Алекса туда не пускают из-за карантина. Хорошо, что в больнице работает тетя Майя, мама Дениса. Она обещала, что останется в больнице на всю ночь рядом с Надюшей. Все было бы ничего, шок пройдет, но Надюша беременна. Алекс с Надей узнали об этом только вчера. Вчера Алекс был самым счастливым человеком на земле. Сегодня после работы они собирались подать с Надей заявление в ЗАГС, а теперь… Не передать, как тяжело на душе. Алекс все время боится, что вот-вот зазвонит телефон, и он услышит, что Надя потеряла ребенка. Как страшно… Он справится, но для Надюши это будет очень тяжелым ударом.

Алекс уже взрослый, он понимает меру своей ответственности и перед Надей, и перед будущим ребенком. В голове сидит шальная мысль, что Семен Лукич умер случайно, что на самом деле хотели убить его, Алекса. Он должен очень серьезно поговорить с отцом и обеспечить будущее Нади. Алекс уверен, что первое, что скажет отец, когда узнает о случившемся, будет требование немедленно вернуться домой, в Америку. Отец не понимает, что для Алекса и Дениса развитие Потаповского завода – дело чести, их долга перед памятью предков¹. Алекс должен еще раз постараться достучаться до отцовского сердца и разума…

Алекс прошел в старую часть Потаповского дома, вошел в кабинет, где когда-то работали его прапрапрадеды, зажег лампу и посмотрел на их портрет. Сколько горя выпало на их долю… В тишине кабинета, под взглядом предков мысли Алекса вдруг выстроились в четкую последовательность. Алекс достал лист бумаги и быстро по пунктам записал то, что он должен сказать отцу.

2. Вероника

Вероника напевала и в очередной раз взялась проверять, все ли готово к отъезду в Потаповск. Сегодня, наконец-то, закончился учебный год. Старший сын Петя окончил уже третий класс, а младший Никита – первый. Вчера пришлось тянут жребий, к кому из сыновей на утренник по случаю окончания учебного года пойдет она, а к кому Максим. Когда пришли в школу, выяснилось, что утренники для младших классов объединили. Дети очень обрадовались, у них у обоих на празднике будут и мама, и папа. Дети, конечно, не круглые отличники, но год окончили с весьма приличными оценками. Дедушки Григорий Антонович и Игорь Валерьевич оценили успехи внуков и подарили мальчишкам потрясающие самокаты. Вероника выглянула в окно. Дедушки сидят в садике на скамеечке, что-то живо обсуждают, скорее всего, политику, а мальчишки носятся на новых самокатах сломя голову. Скорее бы в Потаповск, там хоть можно не волноваться, что рядом с ребятами материализуется машина с сумасшедшим водителем. Максим все время ругает Веронику, что она нервничает попусту. А как не нервничать? Мало ли что может случиться? Все-таки мужчины, даже такие замечательные как Максим, существа толстокожие, к тому же безответственные и беспамятные. Сколько раз она просила Максима не командовать, а он все равно командует. Ладно бы ребятами, это правильно, а зачем же командовать ею? Вот только сегодня утром… Ладно, Вероника перетерпит. Сейчас Максим вернется из магазина с тортиком для торжественного чаепития, она тоже покомандует им всласть.

Открылась входная дверь, вошел Максим. В одной руке сикось-накось висел торт, в другой он держал телефон. Вероника кинулась спасать торт, сейчас же весь помнется. Мужчинам, конечно, наплевать, как выглядит торт, главное, чтобы было сладко, но Веронике как хорошей хозяйке, жене и матери очень хочется, чтобы на столе было красиво. Вероника подбежала к Максиму и остановилась, уж очень у него было серьезное лицо, можно даже сказать, встревоженное. Вероника так и знала, что-то плохое обязательно должно случиться, уж слишком все было хорошо. Максим быстро закончил разговор и пообещал, что Вероника кому-то перезвонит.

– Дядя Леша звонил. На заводе ЧП. Во время демонстрации станка убили кого-то из бухгалтерии.

– Почему из бухгалтерии? Чего делать бухгалтеру в цеху?

– Вероника, пока не знаю. Леха обещал, что, как только вызнает подробности, устроит видеоконференцию. Володя уже выехал в Потаповск. С минуты на минуты будет на месте. Пока информация секретная. Так что лишнего не болтай!

– Ну знаешь! Когда это я болтала лишнего?

– Не заводись. За десять лет брака так и не смог вытравить из тебя суфражистку. Ладно, слушай дальше. Лучше сядь. Против Ромки начали внутренне расследование. У него в сейфе нашли ожерелье, подозревают – то самое, что ты отдала кикиморе. Танька, Ромкина жена, крик подняла, что это он для тебя ожерелье припрятал. Ромка разобиделся, собрал вещи и ушел жить к Сереге. Теперь Танька плачет, ясное дело, костерит тебя. Дети тоже плачут, рядом с отцом у Сереги кучкуются. У Сереги голова кругом. Ромка пьет, боится, что ты подумаешь, что он правда ожерелье спер. Позвони ему.

Вероника досчитала до десяти, потрясла головой, чтобы мысли в голове лучше утряслись и набрала Ромку. Ее бывший ухажер был уже в стельку, поэтому общаться ей пришлось с криминалистом Серегой. Он вроде бы еще что-то соображал и смог изложить последние события довольно связно. В последнее время в кабинет, где Ромка с Серегой проводят не самые худшие часы в своей жизни (беленькая у них там всегда имеется в нужном количестве), стал захаживать карьерист и большая гнида – Шишковец. Вроде как хотел скорешиться, а на самом деле материал на Ромку собирал, на его место, гнида, зарился. Ромка с Серегой это просекли на раз, выпивать в рабочее время стали только тогда, когда Ромка отсылал Шишковца куда-нибудь протокол оформлять. И тут сегодня утром, в то самое время, когда на заводе случилось ЧП, в кабинет к Ромке с Серегой вломилось городское начальство во главе с Шишковцом. Ромку попросили открыть сейф, Шишковец там порылся и вытащил ожерелье, прям в точности такое, какое Вероника десять лет назад отдала психованной Уткиной. Дальше был скандал. Ромку от работы отстранили, Шишковца на его место поставили. Серега выматерился.

– Никушка, прости. Душа горит, справедливости требует, потому матерюсь. Дело к тебе есть. Ромку отстранили, а криминалистов-то кроме меня в ментовке нет. Отпечатки пальцев всюду снимал я: и у нас в кабинете, и на заводе. Фоткал все тоже, естественно, я. Я тебе щас фотку ожерелья скину, посмотри – то это ожерелье или нет? Смотри не ошибись, сама понимаешь, вопрос жизни и смерти.

У Вероники подал голос телефон. Пришли фотографии ожерелья. Она посмотрела на картинки и ахнула – ожерелье было то самое. Как такое может быть?

– Вероника, не торопись, – Максим говорил спокойно. – Я сейчас выведу фотографии на большой экран компьютера, там все рассмотришь в деталях. Может придется из банковской ячейки твои бриллианты доставать для сравнения. Смотри, сколько здесь всяких закорючек пришпандорено. Будем искать отличия. Не мог Роман ожерелье прикарманить.

– Ясное дело, не мог. Кто-то явно ожерелье Ромке подкинул, причем аккурат тогда, когда на заводе кто-то погиб. Ромка бы стал разбираться, а этот Шишковец… Слов нет. Максим, что делать?

– Прежде всего не нервничать и пораскинуть мозгами.

– Ну и что тебе говорят твои мозги на букву «а»? – Вероника с Максимом засмеялись. Когда-то маленькая Людочка в Потаповске перепутала слова и назвала мозги Максима анальными вместо аналитических.

– Я сейчас вижу три варианта. Первые два – оба события, несчастный случай на заводе и отстранение Романа, взаимосвязаны. Тогда получается, что на заводе произошел не несчастный случай, а убийство. Но есть нюансы. В первом случае, тот, кто за все этим стоит – полный идиот, т.к. Романа надо было устранить раньше, тогда никто не стал бы связывать ЧП на заводе и отстранение Романа. Правда, может быть, злодею пришлось действовать срочно. Если злодей идиот, то это проще, он, как пить дать, где-нибудь еще проколется. Второй вариант – нас специально наталкивают на какую-то версию, которую мы пока не понимаем. Ну и последний случай – в огороде бузина, а в Киеве дядька, события в Потаповске друг с другом не связаны. Леха предлагает шмон на заводе устроить, чтобы мало никому не показалось. Идея здравая, но можно кое-кого и спугнуть. Надо посоветоваться с профессионалами. У Игоря Валерьевича связи в Следственном комитете есть. Надо их задействовать. Недолго Шишковец рулить будет. Нос не вешай, выручим твоего Романа. Давай смотри фотки внимательно.

– Мне все фотки ни к чему, я и так вижу, что все закорючки такие же, как у меня. Выведи на экран только ту, где видна застежка. Она у нашего потаповского ожерелья особенная.

3. Павел

Павел Потапофф или просто Пол, как его звали близкие, вышел из офиса клиентов. Он улыбнулся. Как правило, Павел не позволял себе проявлять эмоции. Давным-давно он надел на себя маску сухого, педантичного юриста-крючкотвора, и она его полностью устраивала. Во всяком случае, она заставляла окружающих держать с ним дистанцию и не впадать в панибратство. Этого Павел не терпел. Сейчас улыбка юриста была оправдана. Во-первых, ее никто не видел, а, во-вторых, Павел ее заслужил. Его радовало то, что он оказался на высоте и смог разрешить головоломную юридическую коллизию. Братья Гринвиллзы, большие друзья отца Пола, предложили ему заняться, на первый взгляд, совершенно неразрешимой проблемой. Их личные юристы опустили руки, задача оказалась им не по зубам. Поначалу Павел тоже зашел в тупик, была даже минутная слабость, когда он собрался посыпать голову пеплом и признать поражение. Хорошо, что сработала привычка ничего не предпринимать сгоряча, решил повременить и правильно сделал. В один прекрасный день его осенило. Все оказалось даже слишком просто, только пришлось проделать очень большой объем филигранно точной работы. Основную часть работы он сделал сам, но надо отдать должное – ему здорово помогли пасынок Джонни и секретарша Нора.

Павел заглянул в себя и признался опять же себе, что очень страшился поражения. Глупость, конечно, но для самоуважения ему требовались все новые и новые достижения, все новые и новые доказательства его компетентности. Время от времени Потапофф ругал себя за все эти комплексы. Все-таки разменял полтинник, пора бы увериться хотя бы в своем профессионализме, но кто-то, кто сидел внутри него, требовал все новых и новых побед.

Выйдя из офиса Гринвиллзов, Пол решительно приказал себе отключиться от работы и начать отдыхать. Он посмотрел по сторонам и с удивлением обнаружил, что в разгаре весна: листья на деревьях были уже приличного размера, на клумбах цвели тюльпаны, а женщины примерили яркую летнюю одежду. Одна толстенная дама даже щеголяла в шортах и майке. Это был явный перебор. Пол был в плаще, и это было в самый раз. Это же надо было так заработаться: весна, а он все живет в каком-то межсезонье.

Что значит начать отдыхать? Для начала Пол решил отобедать в любимом ресторанчике и наесться до отвала всем, что нравится, а не тем, что полезно. Чтобы нагулять хороший аппетит, Пол решил пройтись пешком. Уж очень ласковым был весенний ветер, уж очень весело светило солнце. В течение многих лет, если не десятилетий, Пол передвигался из пункта А в пункт Б на своем шикарном автомобиле, не обращая внимания на то, что находится между пунктами А и Б. Сейчас, неожиданно для самого себя, он оказался в гуще человеческого муравейника. Все люди что-то делали: кто-то торопился, кто-то медленно брел, кто-то просто стоял и смотрел по сторонам, куда идти дальше. Кто-то громко смеялся, кто-то явно грустил, кто-то болтал по мобильнику, кто-то что-то продавал… Павла поразил здоровенный чернокожий, который тряс резинками, к концам которых были прикреплены куски серого меха с черной ниткой. Чернокожий выкрикивал: «Мышки, мышки!» Черные нитки, вероятно, должны были изображать мышиные хвосты. Так сразу и не поймешь. Неужели есть шанс продать эту гадость?

За пять минут, пока Пол оглядывался по сторонам, ему сумели всучить целую стопку рекламных листовок, приглашающих в рестораны, на распродажи, шоу и еще черти куда. От какофонии звуков, бурлящего людского потока у юриста застучало в висках. Мало того, возникло щемящее чувство одиночества. Оно было очень неприятным. Пол шел сквозь толпу один, и никому до него не было дела, хотя, сказать по правде, и ему не было ни до кого дела. Наверное, эти факты взаимосвязаны, но Пол не стал углубляться в философию. Он выкинул рекламу в ближайшую урну, навесил на лицо неприступное выражение и энергично двинулся в сторону ресторана.

Как хорошо думается на ходу. Да, сейчас Пол одинок, но так было не всегда. Если бы в молодости кто-нибудь сказал Полу, что ему грозит одиночество, он бы здорово посмеялся. Он жил в дружной семье с любимыми и любящими родителями. С родным братом Бобом у Пола с детства был полный консенсус. В семье царили мир и покой. Частенько они с Бобом ездили в гости к кузенам. Вместе с ними они зажигали от души. Потом Пол познакомился со своей первой женой Бетти. В те годы она изучала в университете русскую историю и литературу. Кто-то порекомендовал Бетти отцу Павла, и он нанял ее разбирать довольно обширный архив предков Потапофф. Предки зачем-то вели дневники, подробно описывали свое житье-бытье, причем от руки и, конечно, по-русски. Мизинцу на левой ноге отца захотелось познакомиться с этим бредом. К счастью Павла, захотелось… Потому что, как только Павел увидел Бетти, он тотчас в нее влюбился. Сначала она поразила его своей внешностью. Что-то такое в ней было не от мира сего. Слегка вьющиеся каштановые волосы, которые, кстати, Бетти никогда не могла аккуратно причесать. Большие темные глаза, которые смотрели и ничего не видели из того, что видели окружающие, зато видели такое, о чем окружающие даже не догадывались. Во всяком случае, так казалось Павлу. Потом, когда они познакомились поближе и поженились, Павла поразил склад ума Бетти. Сам он был человеком с мозгом, умеющим ходить только по прямой. Логика и только логика. Откровенно говоря, стихи он понимал плохо, если честно, совсем не понимал. Большинство слов в стихах казались ему притянутыми за уши, вставленными в строки только ради рифмы. Эти слова резали ему уши, а Бетти наслаждалась. Она говорила о том, что купается в настроении, атмосфере, созданной поэтом, что нелогично вставленные слова придают стихам аромат, что они будят ее интуицию и т. д. и т. п. Павлу было это непонятно, но ему очень нравилось слушать голос жены, он был таким певучим… А еще ему нравилось, как Бетти морщит нос, когда пытается пробиться сквозь его логику и приобщить к прекрасному.

Своей семьей Пол был доволен на все сто процентов. Очень быстро у них с Бетти родился сын. Молодая мама назвала его Александром в честь Пушкина. Полу было все равно, как зовут сына. Главное это было его дитя, его гордость. Жизнь потихонечку шла, Алекс рос, Пол и Бетти любили друг друга. Пол работал в юридической конторе, которую тогда возглавлял его отец. Бетти окончила университет и сразу же нашла себе работу в том же университете. Бетти в основном работала дома, лишь пару дней в неделю ездила в университет заниматься со студентами.

Счастье кончилось в один миг, когда Бетти ни с того ни с сего ушла от Павла, ушла без объяснения причин. После тяжелейшего для Пола развода люди, с которыми он привык и любил общаться, стали исчезать один за другим. Сначала отец отвернулся от Пола, не простил развода с любимой невесткой. Затем сам Пол прекратил общение с кузенами. Они оказались мерзавцами: стали распространять среди знакомых версию разрыва с Бетти, унижающую Пола как мужчину. Когда подрос сын, Пол нашел себя в общении с Алексом и пасынком Джонни – чего только они вместе не придумывали и не вытворяли. Сейчас мальчики выросли и стали жить своей жизнью. Так что в настоящий момент у него остались только родной брат Боб и жена Клара. Пол усмехнулся. Клара… Конечно, на посторонний взгляд в его семейной жизни все тип-топ. Прекрасный секс и устроенный быт. Только есть одно Но. Павел терпеть не может Клару. В постели все ничего, инстинкты берут свое. А вот при дневном свете, особенно, когда Клара открывает рот, Полу хочется бежать от нее без оглядки. Хорошо, что жена редко бывает дома: то она на фитнесе, то на шопинге, то на вечеринках с подружками. Почему Пол не разведется с Кларой? А черт его знает. Может быть, инерция, а может быть, боится, что останется совсем один?

Войдя в ресторан, Пол увидел себя в зеркале и остался доволен. Уже пятьдесят два года, а он еще в отличной форме. Не красавец, конечно, но благородный джентльмен, это точно. Никакого лишнего веса, небольшая седина в волосах, живые темные глаза. Серый костюм, что он сегодня надел на важную встречу, Павел купил явно не зря: сидит как влитой и смотрится дорого и красиво. Почему бы ему, такому импозантному и богатому мужчине, не поменять что-то в своей личной жизни к лучшему? Например, почему бы еще раз не попытать счастья с Бетти? Судя по тому, что случилось с ними год назад в России, она продолжает любить Пола так же, как он продолжает любить ее. Павла бросило в жар от воспоминания, как Бетти целовала его, как ласкала, когда он притворялся, что спит. Почему-то, когда они расставались, Бетти со слезами на глазах умоляла Пола больше не искать встреч с нею и даже мысли не допускать о разводе с Кларой, грозилась выйти замуж за какого-то профессора. Почему? Бетти тогда сразу при их встрече поставила условие, что о прошлом они говорить не будут. Но что-то она ведь говорила, что-то витало в воздухе. Намеки, полутона… Павел плохо слушал, он потерял голову от того, что Бетти была рядом, и полностью растворился в ее ауре. Ему было не до слов. Сейчас, наверное, настало время разобраться. В конце концов он так и не понял, почему Бетти оставила его. Он докопается до сути, что бы там ни запрещала ему Бетти. За счастье Полу придется побороться, но он справится, должен справиться. Вот сейчас он быстренько заскочит в контору, а потом… А потом он сядет за руль, выедет на автостраду и погонит вперед. Как же он любил, когда впереди него вилась нескончаемая дорога, и он летел по ней все дальше и дальше от привычной обыденности. В такие минуты Павлу казалось, что у него вырастают крылья и он свободен, абсолютно свободен… Заночевать можно будет в каком-нибудь отеле. Впрочем, не в каком-нибудь. У Павла был свой любимый мотель, километров за двести от города. В мотеле Павлу все нравилось: и удобные номера, и бассейн, и прекрасная кухня в ресторане. Вот там-то Павел сможет все обдумать так, как он хорошо умеет. Он выстроит все события в логическую цепочку, найдет звено, которого не хватает, и начнет рыть…

4. Джонни

Джонни, как правило, радовался жизни. Он любил вкусно есть, кататься на яхтах, ездить на крутых спортивных тачках, тусоваться в клубах с красивыми девочками. Джонни обожал серфинг, гонки на мотоциклах, бейсбол и прочее, прочее, прочее. Не любил Джонни три вещи: болеть, объясняться с матерью и работать. Да, Джонни был лодырем и на том стоял. Слава Богу, возможность пофилонить за приличные деньги у него была. Мамуля хоть и дура дурой, но раз в жизни сумела сделать ход конем – женила на себе Павла Потапофф. За что ей великое спасибо. Если бы не Павел, где бы сейчас был Джонни? Ясное дело, что не на теплом местечке в конторе отчима, а на какой-нибудь свалке.

Последний месяц Джонни корпел над юридическим сопровождением договоров в офисе при заводах Потапофф. Какой-то перец в местной юридической конторе приболел, и Павел кинул Джонни на амбразуру. Работа несложная, но очень уж занудная. Вообще, юриспруденция – это не про Джонни. Ему с детства хотелось стать детективом, только таким, чтобы не надо было много думать, а много действовать. Идеально было бы стать кем-то типа Арчи Гудвина при мыслителе Ниро Вульфе. Что, что, а с public relations и со смекалкой у Джонни было все в порядке. Когда ему пришло время определяться с будущей с профессией, Джонни подкатил к родному брату Павла – Бобу. Он возглавляет детективную контору, которая печется, прежде всего, о спокойствии и безопасности персон, принадлежащих к клану Потапофф. Работа интересная, непыльная и совершенно безопасная. Во всяком случае, так тогда казалось Джонни. Боб не отказал, но поставил условие, чтобы сначала Джонни стал юристом и поработал в конторе у Павла. Видите ли, Джонни надо как следует усвоить, что можно делать и что нельзя. Помнится, Джонни тогда сильно разобиделся. У него как-то не отложилось, чтобы Арчи Гудвин сильно заморачивался тем, что чего-то нельзя. Однако пришлось подчиниться. Джонни стал юристом и начал работать у отчима. Скучища и полный отстой. Счастье, что гуманист Павел особенно не грузил Джонни работой (хорошо знал, что ему работать в лом), а платил прилично. Приключения Джонни быстро научился находить на стороне. Сейчас молодого человека в жизни все устраивало.

Два дня назад Джонни позвонила секретарша Павла, которую он считал своей любимой женщиной. В свое время он обратил внимание на Нору единственно потому, что она была полной противоположностью его матери Клары, которая травила жизнь отчиму по полной. Чем больше он узнавал Нору, тем больше она ему нравилась. Нора была веселой, мало заботилась о своей внешности, ела все подряд, не слишком переживая по поводу лишних килограммов, и особенно не занудничала. В противовес Джонни и Кларе Нора любила работать и много работала. Вот кому на роду было написано стать юристом.

Нора всегда была спокойной, иногда могла показаться даже флегматичной, а тут вдруг заговорила по телефону с едва скрываемым волнением. Джонни даже немного испугался, как бы не огрести на свою голову приключений, которых он стопроцентно не искал. Никакой ясности разговор с Норой не внес, по телефону она рабочие вопросы никогда не обсуждает. Школа Павла. Однако девушка попросила Джонни побыстрее закончить с договорами и как можно скорее прибыть в родную гавань.

Любопытство, не говоря уже о некотором беспокойстве, заставили Джонни начать работать с усердием (он даже задержался почти на пятнадцать минут после окончания рабочего дня). Джонни быстренько закончил дела, сел в самолет и теперь с нетерпением ждал, когда же Нора, наконец, закончит в сто пятый раз повторять возможному клиенту, что хозяин конторы, господин Павел Потапофф, сможет его принять не раньше следующего вторника. Все остальное время расписано. Джонни каждый раз удивлялся, как Нора умудряется в таких случаях держать себя в руках и улыбаться клиенту, вместо того чтобы дать дебилу по кумполу.

Как только Джонни и Нора остались одни, девушка встала и плотно закрыла дверь.

– Джонни, по-моему, это серьезно. Примерно месяц назад, ты только-только уехал, у нас в конторе появился клиент, скажем так, много раз бывший в употреблении. Правда, старался выглядеть, если не джентльменом, то, во всяком случае, человеком обеспеченным. Шеф его принял. Я в это время находилась в кабинете у шефа и слышала весь разговор. Прежде всего, персонаж позиционировал себя в качестве представителя очень могущественного человека. От его имени он предложил избавить шефа от твоей матери, Клары, за миллион долларов. Шеф тотчас приказал ему убираться. Посетитель начал быстро-быстро говорить, прямо скороговоркой, что его неправильно поняли. Никто Клару убивать не собирается. Напротив, она была бы в одних плюсах. За миллион долларов Кларе перепал бы небольшой отель на побережье. Там она была бы хозяйкой и жила в свое удовольствие. Шеф тоже был бы в одних плюсах: стал бы свободным и смог найти себе более подходящую и молодую супругу. Во время довольно-таки сумбурной речи клиента шеф успел вызвать охрану. Охрана пыталась выдворить мужчину, но он сопротивлялся и орал, что у мистера Потапофф есть месяц на принятие решения. Если же он откажется от сделанного предложения, то сначала начнутся проблемы у его сына Алекса, потом у нашей конторы, а на закуску – у Бетти, первой жены шефа. Месяц практически прошел. Знаешь, мне страшно… В первую очередь вся эта хрень касается тебя. Почему твоя мать сама не могла попросить у мужа развод за миллион долларов? Ты что-то об этом знаешь?

– Я ничего не знаю, – Джонни отошел к окну. Ситуация оказалась гораздо хуже, чем он мог себе представить. То, что к этой хрени причастна мать, можно не сомневаться. Наверняка после поездки в Россию здорово испугалась, что Павел может ее бросить и вернуться к Бетти. Решила подстелить соломку и обзавестись запасным аэродромом. Как только додумалась до такого идиотского плана? Правда, если мозгов нет, то уже ничем не поможешь… Как водится, мамочка подумала только о себе. О том, что вся жизнь Джонни может покатиться ко всем чертям, ей плевать. Оставит ли Павел Джонни в конторе, если мать начнет гадить Алексу, конторе и Бетти? Павел пару раз в жизни в подпитии говорил, что Джонни ему не пасынок, а настоящий сын. Но, если все повернется так, что мать начнет гадить… Ответ неоднозначный. Есть над чем подумать. А если предположить, что контора развалится, это совсем кошмар – Джонни может остаться без работы. Что он тогда будет делать? Если только… Джонни улыбнулся. Надо будет помочь мамуле освоить миллион долларов.

– Что, уже решил, как обнести мамочку? – Нора заметила улыбку Джонни и истолковала ее правильно.

Джонни решил обидеться:

– Вечно ты обо мне плохо думаешь. Я как честный человек соображаю, что надо делать. Вот решил, что надо позвонить Алексу и все ему рассказать, может, удастся сработать на опережение.

5. Вероника

Вероника не предполагала, что Игорь Валерьевич Зуев, ее биологический отец, так серьезно отнесется к произошедшему на заводе. Он сразу же позвонил нужным людям, и вечером к ним для первичного знакомства подъехал следователь, которого начальство командировало в Потаповcк. Следователь внимательно все выслушал, посмотрел фотографии колье, которые прислал Серега и огорошил Веронику настоятельной просьбой съездить с ним завтра в психушку, где содержится Уткина. Для следствия необходимо узнать о судьбе ожерелья, отданного Вероникой Уткиной, и официально опознать его, если оно имеется в наличии. Вероника обмерла, больше всего на свете ей не хотелось еще раз встречаться с кикиморой. Нет, нет и нет. Вероника – слабая женщина, встретиться еще раз с убийцей матери, покушавшейся и на ее, Вероникину, жизнь, это уж слишком. Она умоляюще посмотрела сначала на Максима, а потом и на Игоря Валерьевича, может, что-то можно придумать…

– Вероника, надо ехать. Я поеду с тобой, одну я тебя не отпущу, – Игорь Валерьевич начал отдавать распоряжения. – Сделаем так. Утром Гришка с Верунчиком отвезут Петьку с Никиткой в Потаповск. Мы с тобой сразу с утречка поедем в дурдом. Он, как я понимаю, не очень далеко от Москвы, из дурдома прямиком в Потаповск. Максиму придется задержаться. Не исключено, что прилетят американские Потапофф. Их надо будет встретить и тоже отвезти в Потаповск.

– А детей не опасно отправлять в Потаповск, может, лучше повременить? Сначала разобраться что к чему.

– Мама, ты что? – дети ворвались в комнату. – Мы все равно в Потаповск уедем. Дядю Витю подговорим.

– Опять подслушивали? – Максим строго посмотрел на сыновей. – Марш в свою комнату. Если решим, что Вы едете, то поедете, если – нет, то нет. И никаких больше разговоров. Точка.

6. Павел

После сытного обеда Павел отправился в свою юридическую контору. Рядом со своей секретаршей Норой он застал пасынка Джонни. Этого Павел не любил. Личная жизнь – это личная жизнь, а работа – это работа. Ни к чему демонстрировать свои отношения на людях, хотя, Павел осадил себя, любовь есть любовь. Откровенно говоря, Павел не мог взять в толк, что Джонни нашел в Норе. Конечно, эта девушка далеко пойдет. Она не только аккуратна и инициативна, у Норы холодный, аналитический ум юриста. Целеустремленности Норе не занимать, где только она не подрабатывает, чтобы скопить деньги на учебу. Павел давно решил оплатить ей бо́льшую часть университетского курса из средств конторы с условием, что она вернется работать к нему дипломированным юристом. Однако аналитические способности – это аналитические способности, а любовь – совсем другое. Джонни – почти голливудский красавец с чисто американской улыбкой от уха до уха, а Нора – начинающая полнеть серая мышка. Неужели Джонни мудрее, чем Павел о нем думал?

Странно, но сегодня Джонни не улыбался, а с серьезнейшим видом что-то обсуждал с Норой. Не случилось ли что на американских заводах клана, куда Павел откомандировал Джонни, чтобы он оформил новые договоры. Что-то Джонни быстро вернулся…

Павел пригласил Джонни в кабинет. Пасынок развеял страхи Павла, просто работа оказалась проще, чем они себе здесь представляли. Оснований для опасений нет. Все хорошо. Павел вздохнул с облегчением. Ничего не срывается, можно уезжать. Напоследок он решил немного пошалить:

– Жениться-то на Норе не надумал? Девушка-то на пять с плюсом.

– Пап, ты что? Мать изведет, если просто о таких мыслях прочухает.

– А давай мы мать на курорт отправим, она уедет, а мы здесь тем временем все провернем. Прорваться можно, было бы желание, – Павел похлопал Джонни по плечу, усмехнулся и отправился навстречу радостям жизни. Юрист уже взялся за ручку двери кабинета, когда зазвонил его телефон.

– Немедленно приезжай, – рявкнул отец и отключился.

7. Вероника

Перед сном Вероника достала альбом со старыми фотографиями. Почему-то захотелось еще раз увидеть лица старых Потаповых. Вероника листала страницы и сделала потрясающее открытие. Она сто раз видела старую дореволюционную фотографию, где был снят Игнат Потапов с молодой женой после венчания, и ничего не замечала. А сейчас ей сразу бросилось в глаза колье, которое было на шее у девушки. Оно было точь-в-точь такое, как на фотографии, которую прислал Серега. Рассматривать завиточки у Вероники терпения не было, и она сразу же набрала телефон Алекса Потапофф, который сейчас жил в их старом Потаповском доме. Он прапраправнук Игната.

Алекс или Саша, как все его зовут в России, появился вместе со своей матерью Элизабет в Потаповке летом девять лет тому назад. Тогда только родился старший Вероникин сын Петя, и Вероника все лето жила в деревне. Как-то она заметила странную парочку, разглядывающую Потаповский дом. Женщина в районе сорока и парень с палочкой. Оба с рюкзаками. Что-то в облике парня показалось Веронике знакомым, и она подъехала с коляской к туристам поближе. Женщина на русском языке с небольшим акцентом рассказывала, видимо, сыну историю дома. Вероника представилась и поинтересовалась, что туристов привело в Потаповку. Дальше был полный восторг. Элизабет оказалась той самой американской профессоршей, которая написала историю американских Потапофф. Она слышала о Веронике и даже читала ее записки о событиях, произошедших здесь год назад. Вероника тогда сильно удивилась. Записки только-только были размещены в интернете.

Сын Элизабет – Алекс или Саша – оказался потомком Игната Потапова. Вот это да! Вероника, естественно, сразу пригласила гостей в дом. Элизабет вошла в кабинет старых Потаповых, увидела старинный письменный стол с зеленой лампой, часы с боем, альбомы с фотографиями и просто потеряла дар речи, а потом неуверенно, сильно стесняясь, попросила разрешения посмотреть фотографии более внимательно и, если можно, что-то переснять. Естественно, получила разрешение чувствовать себя как дома. Алекс все время стоял позади матери и во все глаза смотрел вокруг. Судя по всему, он ничего подобного раньше в своей жизни не видел. Вероника тогда решила его немного развлечь и пригласила Дениску. Это оказалось судьбоносным решением. Ребята стали не разлей вода. И вот уже второй год Алекс живет в Потаповском доме и работает вместе с Денисом на Потаповском заводе.

Вероника не предполагала, что несчастный случай, который произошел на заводе, так сильно задел Алекса. Оказывается, они с Надей были рядом с Семеном Лукичом, когда его убила оторвавшаяся деталь. С Алексом все в порядке (как он утверждает), а вот его любимая Надя оказалась в больнице. Горе. Почему-то Алекс очень попросил Веронику ничего не говорить Элизабет о трагедии на заводе, если она вдруг позвонит.

О бриллиантах Игнатовичей он ничего не знал, не его сфера интересов, а вот фотографию Ромкиного ожерелья обещал переслать деду, тот такие вещи знает наверняка.

8. У отца

Павел сразу прошел в кабинет к отцу. Он ожидал, что, как водится, отец сразу начнет его ругать за какое-нибудь мифическое прегрешение. Павел ошибся. Отец был сильно подавлен. Павел виделся с отцом только два дня назад. Тогда он держался бодрячком, а сегодня еле говорил. У него даже не было сил поругать сына. Такого раньше не случалось.

– Сын, у нас беда, большая беда. У Алекса в России большие неприятности, без тебя не обойтись.

У Павла все оборвалось внутри: «Алекс жив? Он в больнице?»

– Алекс, слава Богу, жив и здоров, неприятности на заводе.

– Папа, что произошло? Ты можешь рассказать толком? Я с самого начала предвидел, что будет беда. Другая страна, другая культура… Какого черта ты разрешил Алексу уехать в Россию? У меня нет такого влияния на него, как у тебя. Я был вынужден его отпустить, что я мог сделать, когда Вы с ним все уже решили.

– Не ори! Алекс – мужчина, и это его долг выполнить волю наших предков.

– Папа, ты себя слышишь? О каком долге ты говоришь? О чем ты, папа? Мы потеряли собственность в Росси больше ста лет тому назад. Смена государственного строя и экспроприация собственности государством – это обстоятельства непреодолимой силы. Причем тут Алекс? Кому и что он должен? Папа, открой глаза. Русские Потаповы хотят инвестировать свои деньги в развитие завода? Слава богу, не надо им мешать, можно даже помочь, если это принесет прибыль. Только пусть они работают в России сами. Алекс, между прочим, мой единственный и любимый сын. Ему надо срочно вернуться.

– Павел, сейчас не время для дискуссий. Я знаю одно: если ты будешь настаивать, чтобы Алекс вернулся, ты потеряешь сына. Я этого не хочу и по мере сил стараюсь разрулить ситуацию. Сейчас нужна информация. Я толком не знаю, что произошло в Потаповске, кто-то погиб во время демонстрации усовершенствованного станка. Алекс обещал рассказать все подробности во время видеоконференции с тобой сегодня в шесть вечера. Почему-то он попросил, чтобы ты переговорил с ним отсюда, из моего дома. Я знаю только одну деталь. У местного полицейского, который мог бы помочь разобраться в трагедии, сегодня в сейфе нашли колье, предположительно имеющее отношение к Потаповым. Алекс прислал мне фотографию. Если мне не изменяет память, колье – копия того фамильного, которое я отдал тебе, чтобы Бетти надела его на вашу свадьбу. Колье у тебя? Или его приспособила Клара?

– Колье лежит у меня в сейфе, Клара до него даже не дотрагивалась.

– Ты в этом уверен?

– Папа, ты о чем? Ты хочешь сказать, что Клара может быть замешана в русской криминальной историй. Знаешь, это уже слишком. Понимаю, тебе нравилась Бетти, Клару ты не принял. Я с этим смирился, но предполагать, что Клара может украсть колье, знаешь, это уже слишком, – Павел вскочил.

– Сядь, думай что хочешь. Сейчас не время для эмоций, надо трезво рассмотреть все возможные варианты.

9. Джонни и Нора

После работы Джонни с Норой поехали на квартиру лодыря. Решили еще раз все обсудить, а потом завалиться в какой-нибудь клубешник, оторваться по самое не хочу. Все-таки Джонни целый месяц в поте лица трудился вдали от любимой женщины. Для начала Джонни решил последовать совету отчима и позвал Нору замуж. В положительном ответе он совершенно не сомневался, волновало его только то, как до самого последнего момента продержать в неведении мамулю Клару. Зачем ему лишний стресс? К изумлению Джонни, Нора ему твердо отказала, причем вовсе не из-за мамули. На мамулю Норе наплевать. Видите ли, Джонни примитивно еще не дорос до того, чтобы стать отцом семейства. Конечно, Джонни делает вид, что работает, но на самом деле ведет жизнь настоящего мажора. Пристроился к отчиму и плывет по течению. В отличие от Джонни Нора – девушка из простой семьи, ей самой надо пробиваться в жизни. Она твердо решила стать адвокатом и станет, обязательно станет. Вот пока она не станет адвокатом Джонни в качестве мужа ей будет только мешать.

У Джонни аж дыхание перехватило от возмущения. Он же настоящий мачо, любая девчонка побежит за ним без оглядки. Может быть, ну ее к черту, эту Нору. Все у нее не как у людей. С другой стороны – если не надо жениться.… пожалуй, сейчас это к лучшему. Одной головной болью меньше. Пусть пока все идет, как раньше, а дальше видно будет. Еще посмотрим, как там Нора запоет, когда Джонни себе другую девчонку найдет. Джонни успокоился.

– Слушай, жених, ты Алексу собираешься звонить или как? В конторе просто трепался?

– Это уже слишком. Почему трепался? – Джонни схватил телефон и набрал Алекса.

Нора внимательно следила за выражением лица Джонни, пока он разговаривал с сыном шефа. Уже через несколько секунд она поняла, что дело серьезное, вернее не просто серьезное, а очень серьезное. Скорее всего, угрозы стали претворяться в жизнь, так как Джонни очень подробно рассказал Алексу про визит клиента, просившего миллион долларов за устранение Клары из жизни отца.

После разговора с Алексом настроение у Джонни совершенно испортилось, во всяком случае, в клубешник ехать расхотелось. Они с Норой заказали пиццу и уселись на кухне.

– Понимаешь, Нора, я грешил на мать. Она дура, но здесь все гораздо сложнее. Как мать могла что-то организовать в этом Мухосранске – Потаповске? У нее с географией не очень. Кто-то за ней стоит, а она, дура, что велят, то и делает.

– Слушай, Джонни, а кто твой биологический отец?

– Мой биологический отец? Понятия не имею, как-то я об этом никогда не думал. Я же с нежного возраста жил с Павлом и считал его своим отцом. Когда вырос, конечно, мать растолковала, что к чему, но Павел всегда относился ко мне так же, как к Алексу. Зачем мне было думать о биологическом отце?

10. Павел

Всю дорогу домой Павел кипел от негодования. Отец превзошел самого себя. Это надо же додуматься связать Клару с русской мафией! Кларе плевать на русских, зачем ей ввязываться в их разборки, тем более отдавать туда бриллианты. Она никогда не отдала бы кому бы то ни было что-то мало-мальски ценное. Если только фантик от конфеты.

Как только Пол вошел в дом, он столкнулся с выходящей из душа женой. На еще влажное тело Клара накинула сексапильный халатик, который, мягко говоря, не скрывал ее прелестей. Как только она умудряется держать себя в такой прекрасной форме? Лет-то Кларе уже порядочно. Не зря сутками сидит на тренажерах в фитнес-центре. Клара подошла к мужу и обняла, сразу почуяла, что он не в духе. Она медленно расстегнула пиджак и рубашку Пола, а потом прижалась своими упругими грудями к его телу. Пожалуй, секс – это именно то, что сейчас было нужно Павлу. Халатик слетел с Клары сам собой… и очнулся Павел уже у себя в постели рядом с мурлыкающей женой. Наступило так нужное Павлу расслабление. Ему бы закрыть глаза и поспать спокойно, тем более что Клара отправилась крутить педали на велотренажерах. Но нельзя, Павлу надо было поразмыслить и приготовиться к разговору с сыном. Павел решил достать из сейфа футляр с бриллиантовым колье и отдать его отцу. Пусть сам сторожит фамильное богатство. Если у Пола нет Бетти, то на кой черт ему нужно это колье?

В свой кабинет Пол никого не пускал, всегда держал дверь запертой, а ключ – в кармане. Убираться в кабинете он разрешал клинерше только в своем присутствии. В принципе, ничего важного Пол у себя в сейфе не хранил, но еще в детстве отец внушил ему мысль, что люди берегут секреты, связанные с собственностью, гораздо более бережно, чем секреты своей интимной жизни. Возглавив в свое время юридическую контору отца, Павел возвел защиту информации от посторонних заинтересованных глаз в непреложный принцип. Он не только строго требовал соблюдения полной конфиденциальности от своих сотрудников, но и сам неукоснительно следовал своим же требованиям. Например, пароль, который был необходим для открытия сейфа, он менял каждый раз, когда в него заглядывал.

Перед тем как открыть сейф, Пол взял специальную щетку, чтобы смахнуть пыль, которая неизвестно откуда там появлялась. Пол открыл дверцу и с удовлетворением увидел, что все папки лежат именно так, как он их оставил в последний раз. Он взял щетку, чтобы смахнуть с них пыль, и остолбенел – пыли не было. Он хорошо помнил, что в последний раз, когда пользовался сейфом, сильно ругал себя из-за скопившейся там грязи. Сейчас в сейфе была почти стерильная чистота. У юриста кровь прилила к голове, а рубашка прилипла к спине. На всякий случай Пол проверил, хорошо ли заперта дверь в кабинет, и сел за письменный стол обдумать ситуацию. Как можно узнать пароль? Спит Павел хорошо, лунатизмом не страдает и во сне разговоров не ведет. Напиваться в последнее время он не напивался, и вообще даже в подпитии контроль над собой не терял. Подглядеть пароль, например, через окно невозможно, так как Павел непременно задергивает шторы, когда меняет пароль. Подглядеть через замочную скважину – это совсем из области фантастики, через замочную скважину видно только кусочек внешней части дверцы сейфа. Остается только один вариант. Кто-то установил в его кабинете камеру. Для того чтобы разглядеть пароль, камеру надо расположить напротив открытой дверцы сейфа. Павел мысленно провел перпендикуляр к дверце и увидел фигурку слона, которую Клара зачем-то пристроила ему в кабинет. Год назад Павел с братом Бобом съездили на сафари в Африку, вот после поездки Клара и осчастливила его подарком. Или это была не Клара, а Джонни? Спрятать камеру в хобот – это самое милое дело.

Кто мог установить камеру в святая святых Павла? Очевидно, что без помощи Клары сделать это было практически невозможно. Спит Павел крепко, Клара вполне могла ночью достать из кармана мужа связку ключей от кабинета и сейфа и сделать слепки. Павел заволновался, на месте ли колье? Открыл отделение, где хранилась драгоценность, и вздохнул с облегчением – футляр был на месте. Пол взял салфетку, достал с ее помощью футляр, проверил, на месте ли бриллианты, и убрал футляр в свой кейс. Надо, чтобы Боб снял с футляра отпечатки пальцев. Если выяснится, что его брала в руки Клара, то значит, отец прав. Больше двадцати лет он прожил рядом со змеей, со змеей, которая, судя по всему, вышла на тропу войны. Павел набрал брата и попросил срочно приехать.

11. Боб

Боб был страшно зол. Отец превзошел самого себя. Позвонил сыну и орал как минимум полчаса. На Потаповском заводе ЧП. Об этом Боб знал уже несколько часов. Слава богу, у него все контакты налажены. Боб уверен: на Потаповском заводе произошел не просто несчастный случай, на Потаповском заводе произошло убийство. Может ли это угрожать клану Потапофф? Черт его знает. Но угрожать может, есть у Боба нехорошие предчувствия. Не зря этот убогий приходил к Павлу в контору и прорицал, что кары небесные в первую очередь настигнут Алекса. Еще это проклятое колье. Роман – нормальный мужик, тем более до сих пор влюблен в Никушку. Ему лучше умереть, чем опозориться в ее глазах.

Позвонил Павел. У него дома форс-мажор. Совсем, как в русской поговорке: «Пришла беда, отворяй ворота». Черт побери, почему он никогда не проверял дом брата на жучки-паучки, камеры и прочие достижения двадцать первого века? Почему он не следил за Кларой? Чувствовал же, что эта стерва еще покажет себя. Все из-за отца. Когда Павел женился на Кларе, отец приказал ему не вмешиваться в личную жизнь брата. Хотел, чтобы Павел на своей шкуре испытал все последствия своего поступка. И это любящий отец!

12. Павел

Павел с самого начала прекрасно отдавал себе отчет, что не любит Клару. Еле терпел, если честно. Вот свою первую жену Элизабет, для своих – Бетти, Павел обожал. Перед его мысленным взором встал трагический день, который поставил точку на счастливой части жизни Пола.

В тот день вечером Пол торопился домой. После целого дня, проведенного в суде на слушании зануднейшего дела, у него сильно разболелась голова. Пол мечтал быстренько принять душ и оказаться рядом с женой. Он представлял, как нежные руки Бетти обнимут его, как нежные губы Бетти коснутся его губ, как головная боль отступит, как будет ему хорошо с Бетти в постели, когда Алекс уснет… Почему жизнь так грубо насмехается над нашими мечтами?

Когда Пол вошел в дом, он сразу понял, что Бетти там нет. Его встретила разозленная няня Алекса, которая должна была уйти домой уже час назад. Днем хозяйка срочно куда-то уехала, скорее всего, в свой университет и больше не появилась, даже не позвонила. Как можно быть такой необязательной? Как можно так относиться к ребенку? Что было бы, если бы няня была такой же безответственной, ушла и бросила Алекса? Павел внутренне закипел, щедро заплатил няне за переработку…и остался один на один с сыном. Всегда спокойный Алекс почувствовал отсутствие матери и закатил скандал. Он так орал, что прибежала соседка Клара, которая вызвалась помочь успокоить мальчишку. У нее у самой был сын на полгода старше Алекса, и она считала себя гуру в науке по воспитанию детей. Откровенно говоря, Павел терпеть не мог Клару, но в тот раз был благодарен ей за помощь. Алекс никак не хотел успокаиваться. Клара решила отвлечь его красивой игрушкой, потянулась за ней и чуть не упала, Полу пришлось ее поддержать. В этот момент в комнату вошла Бетти, а за ней родители Пола. Позже Пол сто раз прокручивал в голове этот момент. Неужели Бетти могла подумать, что он обнимался с Кларой? Для Пола это тайна за семью печатями. В то время Пол ни о чем таком не думал. Он был очень зол и сразу же начал орать на Бетти: как она посмела бросить ребенка?! Что она за мать, если для нее работа значит больше, чем Алекс?

Алекс увидел мать и сразу успокоился. Он удобно устроился у Бетти на руках и начал улыбаться. Все бы на этом все и закончилось, если бы не отец… Черт его дернул пристать к Кларе с вопросом, что она здесь делает. Ее дом за забором. Пол еще не пришел в себя, поэтому ледяным тоном заявил, что Клара у него в гостях в соответствии с его приглашением. Он до сих пор не понимает, почему после его слов Бетти с Алексом пошла к выходу, а мать стала собирать детские вещи.

– Бетти с Алексом пока поживут у нас, – огорошил Павла отец, – возражения не принимаются.

После отъезда жены Пол выпроводил Клару, запер дверь и капитально напился. Бетти так и не вернулась к Полу. Целый год он ходил вокруг нее, но ничего не добился. Бетти подала на развод. Тогда Пол в отместку отцу и женился на Кларе, испортив себе всю дальнейшую жизнь. Отец до сих пор не простил ему развода с Бетти и брака с Кларой, смотрит на него не только с презрением, но и с брезгливостью.

13. Разговор с сыном

Павел опоздал на семь минут к объявленному времени видеоконференции с сыном. Боб слишком долго провозился с камерами. За Павлом, как оказалось, следили не только в кабинете, но и на лоджии, где он частенько, сидя в кресле, вел телефонные разговоры. Боб трогать «вражеские» камеры не стал, а поставил свои. Кроме того, он посоветовал Павлу собрать чемодан с самым необходимым на случай, если ему придется срочно вылететь в Россию. Потом они еще заехали к Бобу на квартиру, чтобы снять отпечатки пальцев с футляра.

Опоздание на семь минут – это уж не слишком большое прегрешение, но отец был в ярости. Павлу повезло, он сразу прошел в отцовский кабинет и занял место перед монитором, а вот Боб принял весь огонь на себя.

Павел время от времени беседовал с сыном, но больше по телефону. Сейчас, глядя на сына, он даже удивился, насколько сын повзрослел. Павел увидел не мальчика, а серьезного, взрослого мужчину. Под глазами у Алекса были синяки. Сын явно столкнулся с драмой или трагедией, которая поразила его до глубины души. Пожалуй, отец Павла прав, сейчас поднимать вопрос о срочном возвращении Алекса в Америку не ко времени.

– Папа, у меня к тебе очень серьезный разговор, поэтому давай не будем тратить время на обсуждение моего отъезда из Потаповска. Я никуда отсюда не уеду. Прими это, – Алекс как будто подслушал мысли Павла. Павел кивнул. – Я не буду рассказывать тебе все, что произошло сегодня утром на заводе, я только что очень подробно описал все деду. У меня есть личные просьбы именно к тебе. Я отдаю себе отчет, что я взрослый и должен решать свои проблемы сам, но в данном случае мне самому не справиться. Кроме как к тебе, мне больше обратиться не к кому.

– Алекс, ты знаешь, я сделаю все, что в моих силах.

– Да, я очень надеюсь на это. Не сочти меня, пожалуйста, параноиком, но, когда сегодня на демонстрации станка кто-то его включил и бедного Семена Лукича убила оторвавшаяся деталь, я почему-то сразу подумал, что хотели убить меня.

Павлу показалось, что сердце у него остановилось.

– Папа, не волнуйся, скорее всего, это мои фантазии, но все же вероятность такого события отлична от нуля. Я бы не стал беспокоить тебя, если бы не Надюша. Ты должен помнить ее. Она такая темненькая девушка с хвостиком. Работает вместе со мной.

– Да, я хорошо помню Надю. Что с ней?

– Папа, Надя сейчас в больнице, она была рядом со мной в цеху, когда произошел несчастный случай. Ей стало плохо, и ее увезли на скорой помощи. Папа, я люблю Надю, и она беременна. Она беременна моим ребенком. Я хочу, чтобы ты это знал. Если меня вдруг не станет… ты должен позаботиться о Наде и о своем внуке или внучке. Мне важно быть уверенным, что ты это сделаешь. Конечно, русские Потаповы помогут Наде, но мне кажется правильным, чтобы помог ей именно ты, мой родной отец. Я сегодня целый день переживал, что Надя потеряет ребенка, но только что позвонила тетя Майя из больницы, вроде бы прогнозы хорошие. Может быть, все и обойдется. Завтра из Москвы должен приехать какой-то знаменитый акушер-гинеколог для консультации. Его вызвал Игорь Валерьевич, ты должен его помнить.

Павел приучил себя хранить хладнокровие в самых форс-мажорных обстоятельствах, но сейчас чувства зашкалили: внутри поднялась буря и сжались кулаки. Павел встал. Ему надо было пройтись по кабинету, чтобы немножко прийти в себя и начать трезво мыслить. У него уже отобрали Бетти. Теперь кто-то захотел отобрать у него сына и внука. Этого он не допустит. Костьми ляжет, но не допустит. Черт, до Потаповска в лучшем случае он доберется только завтра к вечеру.

– Послушай, Алекс, завтра первым же самолетом я вылечу к тебе. Не мотай головой, мне нужно все увидеть своими глазами. Я переговорю с Максимом. Надо сделать так, чтобы Вы с Надей срочно оформили брак. Это надо организовать безотлагательно. Даже если Надя будет лежать в постели, брак надо оформить. Сам понимаешь, я тоже не вечен. Мало ли что может случиться, а так она будет под крылом клана Потапофф и сможет пользоваться всеми привилегиями.

– Не уверен, что тебе нужно приезжать, но я буду очень рад. Папа, это не все, о чем я тебя хотел попросить. Пожалуйста, не возражай, если мама захочет помочь Наде с малышом, и еще – не подпускай к ребенку Клару.

– Насчет Бетти можешь не сомневаться. Я буду только рад, если она будет нянчиться с внуками. А Клара… Я только что обнаружил, что у меня в кабинете установлена камера, которая следила за мной. Без участия Клары никто ее поставить не мог. Я бы подал на развод сегодня же, но Боб настаивает, чтобы я некоторое время делал вид, что ничего не произошло, якобы это нужно, чтобы он мог ущучить всех злоумышленников. Черт побери, очень хочется свернуть Кларе шею, а нужно… целовать ее в щечку.

– Папа, если зашла речь о маме. Я давно хотел тебе рассказать, все не было случая. Я случайно подслушал разговор мамы с тетей Никушей, здесь, в Потаповске, прошлым летом, когда ты уехал домой. Мама плакала. Я слышал только конец разговора. Она тогда сказала жуткую вещь: якобы и тебе, и мне было бы лучше, если бы ее не было в живых, якобы многие беды бы нас миновали. Я с тех пор боюсь рассказывать ей о своих проблемах. Вот и сейчас волнуюсь, как она воспримет все, что произошло на заводе. Лучше бы пока ей ничего не знать.

– Понимаешь, Алекс, ты уже взрослый, и я могу тебе кое в чем признаться. Ты, наверное, как и все, считаешь, что я человек-робот и у меня нет эмоций. Это не совсем так. Я просто стараюсь отгородится от окружающих, чтобы никто не вздумал лезть мне в душу. Я никогда никому о своих чувствах не говорил, скажу тебе первому. Я больше двадцати лет каждый божий день вою внутри себя от безысходности и тоски. Моя жизнь кончилась, когда мы расстались с Бетти. Она просто взяла и ушла от меня, черт возьми, без объяснения каких-либо причин, просто выкинула меня, как мусор, из своей жизни. Я не знаю, чем я провинился перед ней. Какая-то причина, скорее всего, была, но я ее не знаю. В конце концов, настало время расставить все точки над «и». Я сейчас же поеду к твоей матери. Мне кажется, будет лучше, если она пока поживет у тебя.

– Папа, мама сейчас читает лекции в Лондоне. Она освободится где-то недели через три. Я попрошу ее приехать к нам сразу после последней лекции. Хорошо бы Вы здесь с ней встретились и, наконец, поговорили начистоту. Ты прав, когда-то надо поставить точку на прошлом. Все детство я мечтал, чтобы Вы были вместе. На самом деле до сих пор мечтаю. Я точно знаю, что мама любит тебя и что ты ни в чем не виноват.

– Откуда? Ты знаешь, почему Бетти ушла от меня?

– Да, я знаю. Помнишь, примерно два года назад к нам приезжали дядя Максим, тетя Никуша и ребята? Тогда еще маме и тете Никуше дали премию клана за то, что они написали историю американских и русских Потаповых. Помнишь, перед самым отъездом ребят в Россию мы с ними целый день отдыхали на озере, а потом поехали домой к маме на барбекю.

– Конечно, помню, – это воспоминание было у Павла, как болячка, которую хоть и больно, но все время хочется трогать. Он тогда увидел Бетти после многих лет разлуки, и все спавшие до этого момента эмоции проснулись и пошли вразнос.

– Конечно, помню, – повторил Павел, – я же тогда привез к Бетти Максима с Вероникой. Зачем-то с нами потащилась еще и Клара. Она прямо сочилась ядом. Мало того что мы поехали к ненавистной Бетти, с вами тусовались Джонни и Нора. Нора для Клары – красная тряпка для быка. Она ее не переносит. Как же, как же, полный беспредел: секретарша Нора оказалась в «высшем» обществе.

– Мама тогда быстро поставила Клару на место, заявила, что Нора – ее гостья. Джонни потом сильно благодарил маму. Ты-то в тот день, как мне показалось, ничего не замечал вокруг, был очень тихий и почти все время молчал.

– Понимаешь, Алекс, то озеро, на котором вы отдыхали, много значило для нас с мамой. Мы часто ездили туда, когда были вместе. Мечтали, что когда-нибудь купим дом на горе рядом с озером. Бетти исполнила нашу мечту, но меня в ее жизни уже не было. На меня нахлынули воспоминания, стало очень горько, особенно от того, что рядом со мной Клара.

– Честно говоря, то, что ты все время молчал, я вспомнил уже потом, когда начал анализировать вечер после разговора с мамой. Папа, я ничего не замечал. Понимаешь, я давно люблю Надю, но я боялся, что она никогда не сможет меня полюбить, потому что я такой неловкий, инвалид, одним словом.

– Что за ерунда? Как тебе только в голову пришло, что ты инвалид и Надя тебя не полюбит?

– Давай я тебе тоже немножко расскажу о своей жизни. Только это будет по секрету от мамы. Я не хочу, чтобы она переживала. Папа, ты просто не представляешь, как меня травили в школе в Лондоне. После перелома ноги я же ходил с палочкой. Издевались по-черному. Даже вспоминать страшно. У меня еще прыщи на лице время от времени появлялись, все девчонки демонстративно плевались, глядя на меня. У меня развился комплекс, я боялся даже подходить к девушкам. Мне казалось, что ни одна из них меня не полюбит. А потом мы как-то с мамой летом попали в Потаповск: поехали на денек посмотреть на родовое гнездо Потаповых и застряли на две недели. Как-то так получилось, что нас увидела тетя Никуша, пригласила к себе, показала маме старинные документы Потаповых. Ты маму знаешь, если она увидит что-то старинное, тем более документы, для нее окружающее перестает существовать. Мама смотрела старые фотографии, ахала, а я стоял в сторонке, считал ворон. Тогда тетя Никуша познакомила меня с ребятами: Денисом, Людочкой и Саньком. Дэн – мой ровесник и вообще родственник, а Люда с Саней тогда совсем мелюзгой были. Знаешь, на то, что я хромаю, никто из ребят вообще внимания не обратил. Меня сразу потащили смотреть, где был тайник старых Потаповых, где были спрятаны бриллианты и документы о Сергее Потапове, стали рассказывать, какой дядя Максим умный. Только уже вечером Дэн поинтересовался, могу ли я ездить на велосипеде, а то до лучшего потаповского пляжа пешком далеко. Я рассказал, что упал с лестницы и теперь хромаю. Ты должен помнить, что отец Дэна, дядя Володя, после ДТП вообще в инвалидной коляске оказался, а потом придумал специальные упражнения и встал на ноги. Ты себе даже не представляешь, как мне помог дядя Володя! Он со мной съездил к знакомому хирургу, мне сделали снимки, а потом дядя Володя подобрал для меня упражнения, которые я должен был делать каждый день, причем определенное число раз, не меньше, не больше. Хромать я перестал, но комплекс неполноценности остался. И вот с этим дурацким комплексом я встретил Надю и сразу же влюбился. Почему-то я был уверен, что как только Надя увидит Джонни, она сразу забудет про меня. Перед ее приездом в Штаты я целую ночь не спал, боялся, что сойду с ума от ревности, если Надя будет с Джонни. В том, что Надя понравится Джонни, я не сомневался. Она не могла не понравиться. Я не говорил Наде, что люблю ее, ждал, как все повернется с Джонни. Там, у мамы, все и решилось. Клара, как водится, завела шарманку, какой Джонни замечательный, а я рядом с ним – жалкий инвалид. Ты должен помнить. Помнишь, как отреагировала Надя? Она стала ругать Джонни, что он позволяет матери унижать меня. Вот тут я понял, что Надя любит меня. Прямо там сейчас же, за столом, я не мог сказать, как я люблю ее, поэтому решил спеть о любви. Надо было хорошо подумать, что петь, а я, полный дурак, сел за фортепиано и запел:

I don’t know why, You said goodbye

Just let me know you didn’t go forever, my love

Please tell me why, You make me crу…

Я смотрел только на Надю. Я видел, чувствовал, что она поняла меня: глаза у Нади стали счастливыми-счастливыми. Я был на седьмом небе. Случайно мой взгляд упал на тебя, и тут до меня дошло, что я сделал что-то не то. Мне показалось, что ты перестал дышать и превратился в камень. Я посмотрел на маму, она едва сдерживала слезы. Тетя Никуша почувствовала напряг, подошла к роялю и сыграла что-то душевноподъемное, а потом попросила сесть к фортепиано маму. С этого момента я не спускал с тебя и с мамы глаз. Мне показалось, что ты умоляюще посмотрел на маму. Она села за рояль, немного посидела и потом решилась на что-то. Мама сыграла ноктюрн Шопена, по-моему, он называется «Забытый». Мама считает, что эта музыка написана о тоске души, которая живет в разлуке с любимым. Ты, пока мама играла, полностью ушел в себя. Когда мама кончила играть, Клара тебя даже в бок толкнула, чтобы ты пришел в себя. Клара тогда маме в душу плюнула. Это только она могла додуматься ляпнуть: «Что за нудятину ты играешь, Бетти? Видишь, Пол даже заснул». Я видел, что мама украдкой смахнула слезу, а ты так посмотрел на Клару, что она сразу объявила, что ей пора домой. Потом все разошлись, я отвез ребят в отель, а когда вернулся, увидел, что мама сидит за столом, пьет виски и плачет. Я вообще-то первый раз в жизни увидел, что мама пьет. Тогда-то я из нее все и вытянул. Папа, мама ушла от тебя, потому что не могла поступить иначе, хоть ты ни в чем не виноват. Я больше ничего не могу тебе рассказать. Ты все должен выяснить у мамы сам. Так будет честно и правильно. Я только хочу задать тебе один вопрос, извини, если это вторжение в твое личное пространство. Скажи, только честно, в ту ночь, когда мама ушла от тебя вместе со мной, Клара осталась у тебя? Вы были близки?

– Ты что? Я же терпеть не мог Клару, и у меня даже в мыслях не было изменять твоей матери. Я выпер Клару из дома вслед за вами, запер дверь на ключ и банально надрался, что называется, до поросячьего визга. Все было совершенно банально. Мне очень жаль, Алекс, что все так вышло. Так сложилась жизнь, что я не был рядом с тобой, когда тебе было тяжело, я не помог тебе в Лондоне, не я помог тебе справиться с хромотой. Завтра я буду у тебя, теперь мой черед быть рядом.

14. Нора и Джонни

– Джонни, ты знаешь мать лучше других, давай вспоминай, с кем она тусуется. У нее есть любовник? – Нора принесла карандаш и бумагу.

– Почем я знаю? Я всегда старался держаться от матери чем дальше, тем лучше, – Джонни насупился. Нора права, какой он, к черту, мачо, наконец-то представился шанс поработать детективом, а в голове ни одной мысли.

– Давай начнем с простого. С кем из клана она общается? Есть у нее шанс получить там лишнюю копеечку? Вообще, расскажи про Потапофф? Почему они оказались в Штатах? Они же русские.

– Это просто. Когда-то, сто лет назад или больше, жили-были четыре брата. Жили они все в этом чертовом Потаповске. Потом у них помер отец, довольно богатенький. Братья разделили наследство и совместно вложили деньги в производство всякой электрики здесь и в России. Тогда это было внове. Два брата остались в России караулить тамошнее хозяйство, а два – приехали сюда. Главное, договорились, что прибыль от русских и здешних заводов будут делить поровну между всеми. Потом русские заводы накрылись медным тазом, коммунисты их национализировали. Связь между двумя ветвями Потапофф оборвалась. Братьев, которые остались здесь, звали Василий и Игнат. Тех, что пошли от Василия Потапофф, зовут Васильичами, а потомков Игната – Игнатовичами. Отец с Бобом – Игнатовичи, Васильичей ты тоже хорошо знаешь. Те, кто сейчас при делах, – Стив, Чарли и Бенджамин, он же Бен или Бенчик. Стив и Чарли рулят бизнесом, а Бен – вот он точно мажор. Где-то числится, но лучше бы он у себя в конторе не появлялся – много сил уходит за ним все исправлять. У Василия и Игната к старости крыша съехала, все Россию-матушку вспоминали, слезы лили, что Потаповск свой занюханный не увидят, на могилку к родителю не сходят. Ну и когда деменция взяла свое, они додумались написать не то завещание, не то очередные десять заповедей. Хочешь получать дивиденды – выучи русский язык, не воруй и не прелюбодействуй. Мало того, дважды в год в церкви молебен закажи по покойным Потапофф. Если провинишься и вред клану нанесешь – денюшки тю-тю, твои акции делятся между праведниками. Да, на дивиденды могут претендовать только урожденные Потапофф, поэтому мамуля без отца хрен что получит.

– Получается, что Кларе невыгодно, чтобы шеф потерял контору? Санкции последуют?

– Естественно. Мать, хоть и дура, но про деньги все хорошо понимает.

– А может, она быть в сговоре с Васильевичами? Может им доля шефа обломиться?

– Это вряд ли. Стив и Чарли – серьезные ребята, в принципе, только дурак Бенчик может воду мутить. Только зачем ему? У него и так всего выше крыши и, главное, никаких проблем, а от мамули одна головная боль.

– Слушай, а как у Клары с русскими Потаповыми?

– Да никак, ты сама видела. Не глянулись они друг другу. Вероника вроде Бетти, все больше про музыку и литературу, а мамуля – по шубам и цацкам. Ну а русские мужики Потаповы таких, как Вероника, любят.

– Ну что ж, мало, но что-то есть.

– Ничего нет, на самом деле. Если бы что было, Боб давно бы уже всех на чистую воду вывел.

– Слушай, мне всегда казалось, что Боб – банальный плейбой и больше ничего. Что-то мне не верится, что он кого-то может прищучить.

Джонни засмеялся:

– Боб специально так себя подает, чтобы люди расслабились и удара не ждали. На самом деле, Боб – тигр с железными зубами. Я однажды в детстве побывал в его когтях, до сих пор мурашки по коже.

– Что ж ты такое учудил, enfant terrible, что в лапы к Бобу попал?

– Это еще в школе было. Мой дружбан купил себе новую классную клюшку и страшно воображал. Я пошел в магазин и тоже присмотрел себе клюшку, даже лучше, чем у дружбана. Все бы ничего, да денег у меня не было, а отец уехал на завод, тогда он собой амбразуры закрывал. Я к мамуле – получил фиг с маслом, что, собственно, и ожидалось. Тогда я придумал отличный бизнес. Алекс, если смотреть с моей колокольни, был парень с придурью. Прикинь, любил решать задачки по математике. Так вот, я с дружбанов собирал условия задач, которые им задавали, отсылал Алексу, он присылал мне решения, а я продавал их ребятам. Бизнес мой процветал, я почти накопил на клюшку, и тут случился облом. Один пацан напрямую вышел на Алекса и спросил, не может ли он брать подешевле, а то парню дороговато математика выходит. Алекс даже ругаться со мной не стал, просто прикрыл лавочку: стал решать всем задачи бесплатно, а мне пообещал отдать свои сбережения, чтобы я купил клюшку. Алекс вообще не от мира сего, может, потому что русский. Я был очень доволен, мысленно уже хвастался клюшкой перед ребятами. И вдруг Алекса избили, сильно избили, жестоко, причем пошел слух, что это я заказал драку. Тут Боб за меня и взялся. Я отбивался, как мог, но Боб от меня отстал только тогда, когда Алекс поручился, что это не я, и рассказал про клюшку. Мне ее позже отец купил, когда домой вернулся.

– А чего ты с деньгами сделал?

– Мы с Алексом тогда начали свое расследование, вообразили себя сыщиками. Ты не поверишь, мы сумели найти парня, который бил Алекса. Он согласился разузнать у их главного, кто сделал заказ на Алекса. Пришлось парню заплатить. Мы тогда с Алексом все до последнего цента выложили.

– И кто был заказчиком?

– Какой-то мужик, весь в шрамах и руки в перчатках. Точно внешность мужика никто не запомнил, разговор с ним ночью в темноте был.

– Ты такого знаешь?

– Нет, ни я, ни Алекс никогда с таким не встречались.

– Вот видишь, Джонни, если мозгами раскинуть, то и подозреваемый может нарисоваться. Считай, что номер один у нас уже есть.

– Где ж его искать?

– Если он в деле, то как-нибудь проявится. Ты, главное, держи ухо востро и постарайся узнать у матери, кто твой биологический отец. Все же интересно.

15. После разговора с сыном

Монитор погас, а Павел остался сидеть в кресле. Прежде чем выйти из кабинета, ему надо было привести мысли и чувства в порядок. Пол прекрасно помнил тот вечер, о котором говорил сын. Еще пока Павел шел от ворот владения Бетти к дому, он с головой ушел в воспоминания. Бетти реализовала все мечты их молодости. Вдоль дорожки от ворот к дому были посажены кусты можжевельника вперемешку с обильно цветущими гортензиями. На дорожку выходила открытая веранда, с которой открывался красивейший вид на озеро и виднеющиеся вдали горы. Вслед за террасой шла гостиная, где стоял белый рояль. Бетти была прекрасной пианисткой и любила помузицировать дома. Все у Бетти было благородно и красиво, не то что у него, где хозяйничала вульгарная Клара. Она была сражена увиденным.

– Бетти, у тебя что, богатый любовник или Потапофф тебя за труды отблагодарили?

Павел не знал, куда деваться от бестактности Клары, уже хотел начать извиняться, но Бетти его опередила. Совершенно спокойно она ответила:

– Моя дорогая, не забывай, что я известный профессор, время от времени получаю престижные премии, а потом лет пять назад я стала писать детективы на исторические темы: иногда сама, а иногда в соавторстве с Вероникой. Некоторые из них стали бестселлерами. Имею приличный доход, и кое-что могу себе позволить.

Потом довольно долго все было как-то более или менее спокойно. Клара присмирела. А потом Алекс начал петь Boulevard. Ночь, звезды на небе, чувственная, обволакивающая мелодия, красивый баритон Алекса и слова, главное слова, написанные как будто про Павла: «Я не знаю, почему ты ушла от меня, …, я не знаю, почему ты заставила меня проливать слезы…» Все перевернулось внутри Павла. Все затянувшиеся болячки в его душе закровоточили, ему захотелось под эту музыку разбежаться и кинуться головой вниз в озеро, чтобы вся эта его чертова никчемная жизнь, наконец, закончилась. Павел действительно превратился в камень, но краем глаза заметил, что у Бетти на глазах слезы. Тогда он загадал, если она сядет за фортепиано и сыграет его любимый ноктюрн, то топиться он пока не будет, он еще будет счастлив с Бетти. Бетти сыграла.

После барбекю домой Павел не поехал, отправился в бар и напился. Поздно ночью его там разыскал Боб и отвез к себе домой. Целую неделю он жил у Боба, потом все же отправился домой. Клара встретила его как ни в чем не бывало. Первое время Павел спал у себя в кабинете, а потом… потом все пошло по-старому.

Интересно, почему Алекс спросил, не спал ли Павел с Кларой в ту ночь, когда от него ушла Бетти. Неужели Бетти могла такое о нем подумать?

16. Боб. Разговор с отцом.

У Боба нарисовались еще и личные проблемы. До сегодняшнего дня все было спокойно, и общей заднице Потапофф, которую он доблестно охранял, ничего не угрожало. Вот Боб и решил на недельку смотаться в Потаповcк повидать Петрушку, уж больно соскучился, а теперь фиг вырвешься. Настроение это не улучшало, а теперь еще отец. Боб с Павлом уже взрослые мальчики, а отец все рвется руководить. Они с братом единогласно постановили пока про камеры в кабинете Павла отцу не говорить. Так спокойней. Вот и сейчас. Непонятно, чего отец злится. Опоздали всего на семь минут. Поезд никуда не ушел. Спрашивается, чего себе и другим настроение портить. Оказалось, что опоздание не единственная причина гнева отца. Ну Алекс, чтоб его, зачем было рассказывать отцу про визит убогого в контору Павла с предложением избавиться от Клары. Алекс-то и знает об этом только со слов Джонни. Это прокол Норы, информацию распространять нельзя – и точка. Он, Боб, с Норой еще поговорит.

У отца явно развивается деменция, вообразил, что грядет наезд на клан. Пять минут до апокалипсиса. Боб попытался достучаться до остатков ума отца, убедить его, что все, что можно сделать, уже сделано, все необходимые меры приняты. Убогого срисовали с камер наблюдения и нашли на раз-два-три. Только это никак не помогло разобраться с инцидентом. Убогий получил письмо, в которое были вложены пятьдесят долларов и предписание сделать то, что он вытворил в конторе. За что на следующий день он получил еще пятьдесят долларов по почте. Кто отправлял письма, убогий не знал. Показал и письмо, и конверт. Текст напечатан на принтере человеком, который должен был быть в скафандре и перчатках. Никаких биологических следов отправитель писем не оставил. Во всех особых точках, включая российские, Боб усилил наблюдение и охрану. Что еще можно было сделать? Только ждать, когда откуда-нибудь вылезут уши злодея.

Отец словам сына не внял и начал новый круг обличений и поучений. Боб про себя выругался и решил отгородиться от происходящего внутренней стеной и подумать о чем-нибудь приятном, то есть о Петрушке, естественно.

Все началось в юности, когда старший брат Павел женился на Бетти. Таких девушек, как Бетти, до этого Боб не встречал. Бетти была такой нежной, такой женственной, она так преданно любила мужа, что Боб невольно завидовал брату. Больше всего Боба удивляло, что Бетти очень легко понимала окружающих, каким-то шестым чувством воспринимала чужую боль и спешила на помощь. Сейчас Боб знает, что такое качество называется мудреным словом «эмпатия», а тогда, почти тридцать лет назад, ему казалось, что это чудо. Надо ли объяснять, что Боб поклялся себе, что у него жена будет не хуже Бетти. Год шел за годом, женщин у него хватало, но все они были как бы на одно лицо, от Бетти их отделяли тысячи световых лет. Два года назад, когда было решено потихонечку начать инвестировать деньги в российский завод, Боб поехал в Потаповск с инспекцией: проверить, как обстоят дела с охраной завода, и вообще надо было понять, не разворуют ли деньги на лету. Приняли его русские как родного. Володя, дядя Леша и Максим предложили обойтись без изучения родословной, а просто считать друг друга десятиюродными братьями. Юмор Боб любил, сам был не прочь постебаться. Ближе всего Боб сошелся с дядей Лешей: квасить с ним было одно удовольствие. Раньше, конечно, Боб не знал значения слова «квасить», но, видимо, у него большие способности к языкам. Быстро усвоил. Как-то Боб сподобился посетить монастырь и посмотреть, что там реставрирует дядя Леша. Там Леха и представил Бобу свою коллегу – художницу Ренату.

– Даже не думайте звать меня Ренатой, это у матери временное помешательство случилось после родов, – засмеялась женщина. – Зовите Петрушкой, меня так все с детства зовут. Рената сняла платок с головы, и Боб ослеп. У женщины были ярко-рыжие волосы, которые торчали во все стороны.

– Видите, я же типичная Петрушка, меня хоть сейчас на сцену выпускать можно. Народ смешить, если Вы не поняли.

Боб посмотрел на это несуразнейшее милейшее существо, и понял, что эта женщина рождена для него. Он костьми ляжет, но ее добьется. Вопрос жизни и смерти. Так, первый раз в жизни, можно сказать на старости лет, Боб влюбился, и быть влюбленным ему очень понравилось. Не нравилось ему только одно: Петрушка никак не соглашалась переехать к нему в Штаты. Сейчас Боб жутко по ней скучал. Скучал по ее лукавству, по ее шуточкам и шалостям, скучал по ее рыжим волосам, по ее роскошному телу, по ее полным грудям и мягкому, начинающему полнеть животу. Кожа у Петруши была белой-белой, в рыжую крапинку. Однажды Боб пообещал ей поцеловать каждую конопушку, а она, смеясь, ответила, что на это может уйти сто тысяч лет. А еще Павел скучал по Танюшке, маленькой дочке Петрушки. В последний приезд Боба в Потаповск они с Танюшкой пускали мыльные пузыри и соревновались, у кого пузырь получится больше. Боб непроизвольно улыбнулся.

– Ты что меня совсем не слушаешь, – заорал отец. – Повтори, что я только что сказал!

– Папа, мне не пять лет, – Боб разозлился. – Нет необходимости повторять мне одно и то же по сто раз.

– Я все думаю, чем я прогневил Бога? Два сына, и что в итоге? Один – дебил, а второй – сексуальный маньяк.

– И как ты характеризуешь меня? – Боб вышел из себя и уже приготовился достойно ответить родителю, но открылась дверь и вошел Павел.

17. Разговор Павла с отцом

Павел хорошо знал Боба, поэтому сразу заметил, что до атомного взрыва остался один шаг. Судя по лицам отца с матерью, их нервы тоже были на пределе. С очевидностью назрел скандал. Павел решил не вдаваться в детали, быстро отчитаться о разговоре с Алексом и как можно скорее покинуть отцовский дом от греха подальше.

– Почему так долго? – начал ворчать отец. Что такое там случилось? Почему понадобился ты? Алекс должен был рассказать все мне.

– Для начала замечу, конечно, в скобках и самым мелким шрифтом. Вообще-то, я отец Алекса, и есть вещи, которые касаются только нас с ним.

– Видимо, это только у меня…

– Макарушка, – перебила отца мама, – помолчи и послушай. Павлуша сейчас все расскажет, – одна мама могла хоть немного утихомирить отца. – Павлуша, начинай с самого страшного.

– Мама, пока страшного ничего нет. Есть новости. Девушка Надя, которую любит Алекс, беременна, и она в больнице. У нее шок после всего случившегося на заводе. Алекс очень боялся, что Надя потеряет ребенка, но вроде прогнозы хорошие. Надеюсь, Вы поняли, что Надя беременна моим внуком или внучкой.

– Неужели Бог благословит дожить до правнуков? – мама перекрестилась.

Павел с удивлением заметил, что у отца на глазах появилась влага.

– Папа, я уже попросил Нору забронировать билет на первый рейс на Москву, я хочу быть рядом с сыном, как минимум, пока Надя в больнице. Я считаю, что ребятам срочно нужно узаконить свои отношения. Как там в Потаповске все повернется с несчастным случаем, пока непонятно. Мне надо во всем разобраться на месте. Вызови юристов из заводской конторы, пусть подставят плечо. Будем считать, что у меня форс-мажор. Все, что могу сделать удаленно, я сделаю.

– Нечего кого-то вызывать. Я сам со всем разберусь. ВИП-клиентов приму я, остальных пусть принимает Джонни, пора ему стать самостоятельным. Пусть Джонни с Норой составят мне список всех дел и доложат. Контора – это не проблема. Я хочу спросить тебя о другом: почему о каком-то посетителе, который угрожал тебе разобраться с Алексом, конторой и Бетти, я узнаю от Алекса, которому звонил Джонни. Почему я ничего не знаю?

– Папа, я уже сто раз тебе объяснил, что работаю над этим. Публичность сейчас ни к чему, – за Павла ответил Боб, – сколько можно? Ты мне весь мозг вынес, теперь взялся за Павла.

– Это называется, ты работаешь – у Алекса уже неприятности. Теперь остается похерить репутацию конторы, которую я создавал десятилетиями.

– Папа, почему ты считаешь, что ЧП на заводе в Потаповске как-то связано с нами? – Павел поддержал брата. – Сто процентов, это какие-то русские разборки. Важно одно, чтобы они не задели Алекса. Этот посетитель, как ты его назвал, обыкновенный шизофреник, все его угрозы – блеф. Кстати, Алекс просил, чтобы вы ничего не говорили о ЧП на заводе Бетти, если паче чаяния будете с ней разговаривать.

– Вы все делаете шиворот-навыворот. Сейчас Бетти надо быть рядом с сыном и Надей. Что ты, Павел, понимаешь в беременности? – уж, если отец начал ворчать, то остановить его было совершенно невозможно.

– Бетти сейчас читает лекции в Лондоне, через три недели она с ними закончит, и тогда Алекс попросит ее приехать.

– Захочет ли она приехать, если ты будешь торчать в Потаповске?

– Почему это Бетти не захочет меня видеть? В прошлом году мы там виделись, и ничего страшного не случилось.

– Вы виделись? И что?

Павел начал выходить из себя:

– Папа, это не твое дело. Виделись и виделись.

– Да, Бетти – девочка отходчивая, могла ради Алекса и простить тебе твои похождения.

– Папа, что мне должна простить Бетти? Какие похождения? Что ты несешь?

– Не успела жена выйти за порог, как ты снюхался с этой сучкой Кларой. Разве не так?

– У тебя есть доказательства? – ледяным голосом поинтересовался Павел.

Отец встал, зашел в свой кабинет и принес фотографию, которую швырнул Павлу в лицо.

– Вот, любуйся, доказательства ему подавай, совсем совесть потерял.

Павел глянул и ужаснулся. На фотографии он лежал в одной постели с Кларой, причем на снимке стояла именно та дата, когда Бетти ушла от него. У Павла застучало в висках. Этого не могло быть. Он отлично помнил, что на следующее утро после перепоя проснулся у себя в гостиной на диване совершенно одетый, а Клару выставил из дома еще вечером, сразу после ухода Бетти. Сзади к Павлу подошли Боб и мама и тоже стали рассматривать фотографию.

– Папа, ты что? Это же фотошоп! – заорал Боб. Неужели ты этому поверил?

– Да, Макарушка, это точно фейк, – поддержала сына мама, – такой же снимок прислали Бетти утром в клинику. Я пришла к ней, а она вся в слезах. Я фотографию внимательно рассмотрела и сразу внесла ясность, что это не просто фейк, а доказательство того, что Павлуша не виноват. Все-таки отцы плохо знают своих детей. Ты что, забыл, что у Павлуши большое родимое пятно на плече, а на снимке его нет. Это значит, что тот, кто сделал эту гадость, никогда не видел Павлушу без одежды. Бетти тогда нашла еще несколько нестыковок. Сейчас уже и не припомню каких.

– Мама, ты о чем? Почему Бетти была в клинике?

– Павлуша, ты что ничего не знаешь?

– Представь себе.

– В тот день мне вдруг позвонила Бетти и попросила приехать в клинику. Она днем почувствовала себя плохо, поехала к врачу, а там ей стало еще хуже. Бетти пыталась дозвониться до тебя, но ты был на судебном заседании и выключил телефон. Она волновалась за Алекса, боялась, что няня уйдет и оставит ребенка одного. Врачи разрешили ей съездить домой, но только в сопровождении. Мы с отцом забрали Бетти и по дороге к вам решили, что ей разумно будет вернуться в клинику и полежать там несколько дней, а Алекса мы пообещали взять к себе, чтобы тебе было полегче. Когда я уходила на следующий день утром от Бетти, она собиралась звонить тебе. Все было в порядке.

– Мама, почему я ничего не знаю? Почему ты поговорила с Бетти, но не поговорила со мной? – Павел еле сдерживался. Он был в бешенстве.

– На следующий день Бетти объявила, что Вы разводитесь. Мы с отцом решили, что Вы выяснили с ней отношения, и ты признался, что всерьез увлекся Кларой. Мы с отцом приняли решение не вмешиваться и оставить все как есть.

– Решение, достойное семьи заслуженного юриста. Нашли жертву, лишили ее слова и защиты, зато вынесли приговор: двадцать пять лет одиночества. Что же, можете радоваться: приговор приведен в исполнение, – Павел встал, повернулся и ушел, не попрощавшись. Вслед за ним дом родителей покинул Боб.

18. У Боба

Из дома родителей братья поехали на квартиру Боба. Для начала глотнули виски, потом достигли полного консенсуса в характеристике отца и успокоились. Стресс сняли, и хорошо. Надо двигаться дальше.

– Алекс сказал тебе что-то, что может представлять интерес для меня? – поинтересовался Боб.

– Пожалуй, что да. Алекс захотел поговорить именно со мной не просто так. Он стоял рядом с погибшим, и ему пришла в голову шальная мысль, что хотели убить не старика бухгалтера, а его. Просил позаботиться, если что, о Наде и ребенке.

– Это нервы. Когда хотят убить, убивают. Ты сам это знаешь не хуже меня. Другое дело, что это могла быть акция устрашения. Старика просто уничтожили, как расходный материал. Может быть, устрашить хотели даже не Алекса, а тебя, Пол. Устрашить или предупредить, что шутки кончились: или миллион баксов, или жизнь.

– Не знаю, может ты и прав, но получается слишком сложно. Буду разбираться. Очень надеюсь, что это чисто русские разборки.

– К сожалению, это может быть не так, – Боб потер виски, – я успел провентилировать вопрос с русскими и кое-что узнал. Судя по всему, колье, которое нашли у Романа, копия того, что хранилось у тебя. На футляре есть свежие Кларины пальчики. Кто-то затеял хитрую игру, пока непонятно с какой целью. Макс тоже так думает. Скорее всего, кто-то хочет замарать тебя. Клара замешана, это точно, вопрос – как. Пока ей – ни слова, пусть еще чуток порезвится, а я за ней присмотрю. Может, кто-то рядом нарисуется. Отправь Кларе СМС, что тебя отец срочно отправил в командировку. В конце не забудь приписать: «целую».

– Обойдется. Если это какая-то сложная игра, то Клара – пешка. Я бы послал Клару к черту, но все вертится вокруг нее. Послушай, Алекс знает, почему от меня ушла Бетти, но не хочет говорить. Утверждает только, что Бетти меня любит, а я ни в чем не виноват. Сам подумай, в чем тогда дело. Год назад, тогда в Потаповске, когда мы прощались с Бетти, она со слезами на глазах умоляла меня не разводиться с Кларой, пригрозила, что сразу выйдет замуж и забудет обо мне, если я хоть намекну Кларе, что у нас с Бетти что-то было.

– А я, дурак, все не понимал, почему ты не пошлешь Клару к черту после Потаповска. Мне казалось, что у Вас с Бетти все наладилось, а тут опять Клара. Никак не мог понять, ты ж не дурак променять богиню на кухарку. Нонсенс! Теперь все стало на свои места. Из того, что ты рассказал, следует, что Бетти почему-то боится Клары. Кто такая Клара и что она может против нас, против клана? Очень похоже, что за ней кто-то стоит, кто-то серьезный. Кто – нам с тобой предстоит выяснить. Домой возвращаться не торопись. В России меньше шансов тебя подставить. Десятиюродным братьям доверять можно. Они мужики нормальные, если что, помогут.

Перед отъездом Павла в аэропорт Боб всучил ему громадный чемодан с подарками для Петрушки и Танюшки. Для мальчишек Вероники и Макса наказал купить что-нибудь в duty-free. Павел глянул в чемодан, что там (надо же быть готовым к вопросам на таможне), и увидел внушительный набор отрезов ткани. Вопрос «Зачем?» завертелся на языке у Павла, но Боб его опередил:

– Петрушке, конечно, платят в монастыре, но на жизнь еле хватает, вот она и шьет на заказ. Руки у нее золотые. Тетки, которые у нее наряды покупают, тащатся от американских тканей. Вот я ей их и посылаю. Вижу, стесняешься спросить, почему материально не помогу? Отвечаю: гордая Петрушка очень. Замуж ее звал сто раз, не хочет.

Боб сморщил нос и заговорил тоненьким голосом, почти в точности, как Петрушка:

– В Пиндостан свой меня утащить хочешь? В золоченую клетку посадить? Не выйдет. Фиг тебе! Я птичка свободная.

И уже нормальным голосом добавил:

– Вот такие у меня дела, брат.

19. Отец

Татьяна Николаевна очень боялась, что демарш сыновей плохо скажется на здоровье мужа. Годы преклонные, и набор болячек соответствует возрасту. Стресс категорически противопоказан. Однако утром Макар Петрович выглядел бодрячком и даже напевал в ванной, когда брился.

– Здорово мне Павлушка вчера врезал, весь в меня. Заслуженный юрист… Это ж надо так обозвать, – Макар Петрович засмеялся. – Что ж, наделал ошибок, буду теперь исправлять, что возможно.

Прямо с утра Макар Петрович вызвал к себе Джонни с Норой. Перед отлетом в Москву Пол успел позвонить Джонни и Норе и проинструктировать их, как они должны вести себя в его отсутствие в конторе и с его отцом. Для всех отъезд Павла связан с конфиденциальным поручением господина Макара Потапофф, отца шефа. Нору Павел попросил оставить на время свои подработки и целиком посвятить себя работе в конторе. Деньги на год обучения на юридическом факультете он ей уже перевел. Особо попросил приглядеть и помочь Джонни. Для Джонни добавил, чтобы он не волновался, как сложится его дальнейшая судьба, если мать окажется замешана в неприятностях с Алексом.

– Джонни, запомни, я не брошу тебя как бы ни сложились мои дальнейшие отношения с Кларой. Не брошу, если только ты не предашь меня.

Джонни целый вечер думал, как он может предать отчима, и ничего не придумал. Разговор с дедом, Макаром Петровичем, расставил все по местам. Джонни даже не предполагал, как глубоко они с Норой влипли. По просьбе шефа Нора привезла с собой список дел, с которыми они работали последний год. Джонни еще раз удивился, как в голове у Норы умещается такой объем информации, она легко давала пояснения по любому делу. Макар Петрович минут десять изучал список, а потом задал вопрос, какое дело по мнению Джонни и Норы является самым значимым и резонансным. Нора, не задумываясь, ответила, что дело Гринвиллзов. Джонни был согласен с ней на все сто.

– Итак, теперь поставьте себя на место злодея и скажите, что бы Вы сделали, чтобы нанести максимальный урон конторе?

– Ясное дело, постарались бы достать конфиденциальные материалы по Грпивиллзам и передали их прессе, свалив утечку на шефа.

– Мыслите верно. Утечку можно организовать у Гринвиллзов, а можно у нас. У нас в конторе только вы двое помогали Павлу в работе и имеете представление, о чем шла речь. Вопросы есть?

Вопросов не было. Дальше началась длинная инструкция, как действовать, если представитель главного злодея войдет с ними в контакт. Джонни слушал вполуха. Чтобы он, Джонни, да не навешал лапшу на уши какому-то дебилу и не обвел его вокруг пальца? Смешно. Дальше случилось страшное. Аудиенция закончилось сообщением, что Макар Петрович будет принимать только VIP-клиентов, а остальных будет принимать… Джонни, с помощью Норы, конечно. У Джонни рубашка прилипла к спине. Как так? Он же ничего не умеет, он все провалит и подведет отчима. Джонни умоляюще посмотрел на Нору, но она только усмехнулась. Рада, что Джонни заставили работать. Портить отношения с Норой сейчас Джонни не будет, это не в его интересах, но в дальнейшем, когда все утрясется… он все ей припомнит!

20. Дорога в Потаповск

Весь полет до Москвы Павел проспал. В Шереметьево он быстро получил багаж и с радостью увидел, что его встречает Максим. Из всех русских Потаповых Павлу больше других нравился Максим. Павла подкупал склад его ума. Максим всесторонне обдумывал факты, никуда не торопился и, если высказывал свое мнение, то оно было основано на безупречной логике и всестороннем анализе вопроса. Логику Павел уважал. Дядя Леша и Владимир, безусловно, тоже были приятными людьми, но Павлу с ними было тяжело. Дядя Леша был слишком артистичной натурой и, бывало, ставил Павла в тупик своим восприятием действительности. Если дядя Леша плевал на условности и в любых обстоятельствах вел себя совершенно непринужденно, то Владимир, напротив, был застегнут на все пуговицы. Во всяком случае, так казалось Павлу. Оживал Владимир, только если речь заходила о спорте. Здесь он был большим докой.

Максим сразу провел Павла к машине, и, никуда не заезжая, они тронулись в Потаповск. Павел заметил, что Максим сильно утомлен и хочет как можно скорее добраться до дома. В этом желания Павла и Максима совпадали. Как только они чуть-чуть отъехали от аэропорта, Максим стал вводить Павла в курс дела.

– Хорошо, что ты приехал. Сашка весь извелся. Извини, но мы здесь Алекса Сашкой зовем. Нам так привычнее. Сашка тебя ждет не дождется. Я могу только мечтать, чтобы мои пацаны относились бы ко мне так, как Сашка к тебе. Уже десять раз звонил, узнавал, приземлился ли самолет.

– Я ему сразу позвонил, когда еще багаж ждал. Как там Надя?

– Да вроде ничего страшного нет. Сегодня был консилиум, вынесли вердикт, что все в порядке, но лучше пока полежать в больнице под наблюдением врачей. Это к лучшему. Стресс Надежде сейчас совершенно ни к чему. В Потаповске заварилась каша, сплошная нервотрепка. Ты свои адвокатские документы на всякий случай взял?

– Естественно. Расскажи про кашу. Что-то новое?

– Много чего. Дениску сегодня пытались задержать.

– На каком основании?

– Много ты захотел, чтобы были основания. Просто захотели задержать и задержали. Только потому, что это ребята должны были станок демонстрировать. И все. Больше ничего. Это местный гад, полицейский Шишковец, изгаляется. К Сашке подобраться не смеет, международного скандала боится, а вот Надюшке жизнь попортить может. Хорошо, что она в больнице, а там карантин. Для верности Вовка перед Надюшкиной палатой охрану посадил. Если что, прикроют.

– Дениса отпустили?

– Да, помнишь юриста, который с нашей стороны наследственные бумаги оформлял? Он у Зуева, у тестя моего, на базе отдыха рыбу ловил. Повезло. Зуев юристу позвонил, тот в полицию подскочил, и на раз Дениса отпустили. Завтра, край послезавтра, хороший следователь из Москвы приедет. Игорь Валерьевич уже договорился. Шишковцу капут. Сегодня тесть со следователем и Вероникой в психушку к кикиморе Уткиной ездили. Веронике там плохо стало. Мрак. Сейчас она уже с детьми в Потаповске.

– Слушай ну и что там с ожерельем? Есть оно у Уткиной в наличии или нет?

– Есть, конечно. Ромка ничего не брал. Вероника ожерелье официально опознала, и следователь составил акт. Там же в психушке выяснилось, что кикимора прибрала к рукам еще и брошь потаповскую с бриллиантами. Если не в курсах, брошка хранилась у отца Лешки и Вовки. Он умер, когда они еще детьми были. Лешка с Вовкой, когда узнали про брошку, только выматерились, дело против кикиморы возбуждать не хотят, противно. Вероника считает, что брошку у кикиморы надо выкупить. Все же фамильная драгоценность. Извини, отвлекся. Если потаповское ожерелье у кикиморы, то откуда тогда взялось это колье у Ромки в сейфе? Просто мистика какая-то. Это же какие деньги надо выложить, чтобы Ромку подставить. Можно было что-то более бюджетное организовать.

– Понимаешь, Максим, все не так просто. Скорее всего, меня или Алекса хотят подставить. У нас в роду, у Игнатовичей, тоже есть колье, очень похожее на ваше. Собственно, колье жены Алексея Потапова его брат Игнат, мой пращур, взял за образец для свадебного подарка невесте. Колье переходит из поколения в поколение. Предпоследний раз колье одевала Бетти на нашу свадьбу, а последний – на традиционную потаповскую вечеринку лет двадцать пять назад. С тех пор колье лежало у меня в сейфе. Вчера я полез в сейф, чтобы отвезти фамильную реликвию отцу от греха подальше, и обнаружил, что мой сейф вскрывали. Боб на футляре нашел пальчики Клары. Я никогда не давал колье Кларе, в моем понимании оно принадлежит или Бетти или никому. Я могу понять, что Кларе захотелось примерить колье, а если не только примерить? А если кто-то снял с колье копию?

– Ты кого-то подозреваешь?

– Нет, нет и нет. Не было у меня в последние годы, даже десятилетия в жизни ничего экстраординарного. Все, как всегда, врагов вроде не нажил. Впрочем, друзей не нажил тоже. Если кто-то хочет досадить мне, то и черт с ним. Как-нибудь проживу. Если честно, мне моя жизнь давно уже поперек горла… Скажи, может ли что-то или кто-то угрожать Алексу и Денису?

– Мы вчера полночи с мужиками это обсуждали. Вовка, как и ты, здорово волнуется. То, что на заводе произошло убийство, а не несчастный случай, думаю, у тебя сомнений нет. На всякий случай, ребят мы убеждаем, что это несчастный случай. Это чтобы они в расследование не влезли. Хотя маловероятно, что прокатит. Директор приказом перевел ребят на удаленку, а уж охрану нашего ареала в Потаповке Вовка с Зуевым организовали по высшему классу. Будем считать, что сейчас мальчишки в безопасности. А вот, если посмотреть шире, утверждать, что опасности нет, я не стану. По-моему, три года назад, вроде тогда, когда мы решили начать инвестиции в Потаповский завод, ребята выразили горячее желание поработать на благо Потаповых. Оказывается, они еще в первый год, когда Саша появился в Потаповске, твердо решили продолжить дело предков. Все выспрашивали у меня, какую специальность выбрать, чтобы польза была. Я им посоветовал идти в айтишники, они сейчас всюду нужны. У Сашки у твоего мозги, как жернова. Все перемалывают на раз. У Дениса поначалу хуже было, балбесничал в школе много, а сейчас ничего, подтянулся. Извини, опять отвлекся. Так вот, когда ребята заявили о желании продолжить дело предков, мы призадумались, как подстелить соломку. Люди есть люди. То, что ребята имеют шанс стать хозяевами завода, очевидно всем, но не все этому радуются. Зависть и все такое. Вот мы и решили организовать молодежную инновационную группу, чтобы ребята работали обособленно и людям глаза не мозолили. Их и так под микроскопом разглядывают: какие джинсы носят, что едят и т.д. Прошел год, вроде все утряслось, окружающие убедились, что ребята вкалывают и никаких привилегий для себя не требуют. Ну ты в прошлом году и сам видел, что ребята в коллектив вписались. Только я гарантию не дам, что завистников и желающих сделать подлянку не осталось. Это одна проблема, но есть еще другая. Ребята, и особенно Надя, слишком активно негодуют, когда начальство не слишком спешит воплощать в жизнь их гениальные предложения. Работать ребята умеют хорошо, а вот прогибаться перед начальством пока не научились. Молоды еще.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

История Потаповых рассказана в книге «Почти как в Мексике»

Вернуться