Сергей Чернов
В паутине фальшивой жизни

Глава 1. Рождение и существование.

Никс в шкуре «роба» мчался в старый, украшенный неоном город своего рождения Эльтон.

Существующие «робы» были только оболочкой настоящего человека. Настоящих людей, как и везде в мире именовали «робами». Они, по сути, и были единым целым с «Хомо Сапиенс», который их таковыми и сделал. Все эти сокращения слов вошли в реальную жизнь и уже бессрочно закрепились в ней.

«Почему бы просто не называть все своими именами?» – размышлял Никс.

Существующая власть, управляемая министерствами, которые, впрочем, никто никогда не видел, убедилась, что на разговоры ранее уделялось слишком много времени и в один момент просто выкинуло кучу ненужных слов, а привычные слова были сокращены.

«Робы» были железным неотделимым целым со структурой человека. Существовали еще и железяки со своим собственным «я», неуправляемым живым мозгом – «дроиды» (приставка ан, существовавшая ранее, отпала за ненадобностью). Самообучающиеся структурные объекты с алгоритмами, доведенными до совершенства. Захват планеты думающими железками был предопределен фантастами за 200 лет до существующих событий, но этого так до сих пор и не случилось. То ли дело в специальной кнопке, позволяющей отключить всех «дроидов» от общей системы, то ли они подобно новому самостоятельному виду смогли найти сосуществование с «робами».

Эльтон – вот он, мегалополис будущего. Столица мира для «робов» и «дроидов», проживающих в нем. Он похож на все остальные города мира. В нем, как и в других таких же, как под копирку списанных друг с друга, все те же яркие вывески, доведенные до идеала дороги и едва различимый глазом, витающий в воздухе смог.

Работа Никса прошла без происшествий. Происшествие – давно забытое слово, некоторые «робы» его даже не знают, не говоря уже о другом менее встречающемся слове – «преступление». Никс сам видел только несколько происшествий, но серьезных преступлений, разумеется, не встречал.

Он только что въехал в город на своем «грузе» – грузовике для перевозки товаров. Как таковых автомобилей, на которых передвигались предки «робов», уже не существовало. Никакой необходимости для релокации между городами, если ты не занимался доставкой, уже не было. Внутри города существовал один способ добраться до разных участков одного большого мегалополиса – монорельс, располагавшийся глубоко под землей. Развлечения всегда были рядом и напичканы друг на друге, но не всегда была возможность развлекаться. Товары все еще производились, перевозились и покупались. За исключением действительно важных, будь то еда, вода в любом ее виде, «наники» – лекарства, доведенные до размеров микрогранул, все остальные продукты служили только лишь для украшения или возможности выделиться. Только одно лишь было не ясно. Выделяться ты мог лишь за счет пустого трепа, никто бы никогда не узнал, действительно ли у тебя находится тот или иной «крутой» предмет или имплант, на который ты потратил годовой запас «кредитов» – современных аналогов денег. Поэтому все это было пустой никому не нужной тратой честно заработанных средств, которые, по правде говоря, в свою очередь и копить тоже не имело смысла.

Никс остановил свой «груз» рядом с местом, где он обитал. У каждого «роба» было свое место паркинга. «Грузы» ждали своего «роба» в специальном «парк-треке». Многоуровневая парковка, растянувшаяся на несколько кварталов в длину и ширину, а в высоту доходившая до уровня пятидесятого этажа. На каждом участке города их было по три-четыре штуки для удобства использования. Автомобили для перевоза товаров не было смысла оставлять посреди дороги. Напичканные электроникой, системой навигации и ИИ, они должны были быть на зарядке в свободное от работы время, а зарядные устройства – «станции», находились только внутри данных «парк-треков».

Словно робот в сознании человека, а не наоборот, Никс поплелся все тем же маршрутом, каким добирался в свой «бокс» уже более двадцати лет, как будто включил автопилот.

Никс родился в 2055 году и с тех пор прошло уже тридцать три года. Тридцать три года блужданий в мире светящихся вывесок и невидимых звезд. За это время произошло немало событий, имевших влияние на переход к «Хомо Деус» или близившегося заката «Хомо Сапиенс». Одно из самых главных нововведений – это реконструкция и слияние людей с железками. Появление «робов», улучшение «дроидов» и доведение до совершенства мира забытых иллюзий – главное составляющее человеческой сущности.

Настоящие «мы», «я», «они» испарились и срослись воедино с общей системой потребностей. Социализм в капитализме, капитализм в империализме. Паутина давно поглотила всех людей и подобно тонкой нити связала между собой миллиарды людей. Лишь единицы, те, которым не хватило средств или противниками (да, такие тоже были) системы, смогли быть отрезанными от благ зашедшей далеко вперед человеческой цивилизации.

Родители Никса (само слово родители, как и многие другие слова прошлого, давно кануло в лета), находились на попечении «робо-нянь». По правде говоря, все старики с определенного возраста или в силу своих утерянных в течение жизни способностей, не способные приносить пользу обществу, находились в «Спецстаре». Заведение до боли жуткое, но тем не менее единственное, позволяющее дожить свой век в окружении настоящих личностей, а не однотипных аватаров, с которыми приходится иметь дело. Они как раз и доживали свой век в одном из таких публичных домов современного мира. Деваться было некуда, спорить с кем-то не имело смысла, оставалось только слушаться. Слушаться и подчиняться. В 2055 году, когда у них появился на свет Никон и до той поры, когда его вынуждены были забрать в 2060 году, они души не чаяли в младенце. Сам Никс называл то время «воздушной» порой. Его постоянно носили на руках, играли, в общем он еще не стал безликой массой, коим образом происходит с детьми сейчас.

До 2060 года деторождение и взросление происходило, как и тысячи лет назад. Родители будущего отростка человеческой цивилизации производили слияние двух клеток, далее из чрева особи женского пола производился на свет следующий производитель генного материала. Предок, после данной манипуляции уже был не нужен, но необходимо было провести обязательный обряд воспитания. У кого-то он проходил до восемнадцати, у кого-то до тридцати лет, а у кого-то и до конца жизни родившего его предка – у всех по-разному.

Ненужные процессы были скорректированы и отпали после 2060 года, когда воспитанием начали заниматься «робо-няни». Специально обученные данному ремеслу и явно понимающие больше в воспитании чад, чем сами родители, они выполняли свой долг перед органами теневой власти, а конкретно перед «Министерством Деторода».

Рождение было неким таинством, которое позволяло людям кричать от счастья, а смерть – от горя. Сейчас, когда необходимость естественно рождаться и умирать отпала, появилась некая тонкая вуаль, закрывающая данные этапы, между которыми проходила сама жизнь.

Неконтролируемое рождение детей от тех, кто своему ребенку ничего дать не мог, закончилось. Наступила новая эпоха, где люди были взращены из пробирки лучшими из лучших производителей. Родителей после рождения они считали своих «робо-нянь» и поэтому самые ценные выведенные экземпляры были идентичны и воспитаны в строгих порядках системы, не позволяющей выделяться. Человек за много лет эволюции сам развил и дошел до таких технологий, где позволял машинам управлять своим сознанием, разгрузив свой мозг и перестав думать самостоятельно, надеясь на искусственный интеллект. Попытка эта была направлена на подключение к общей структуре сознания и, хотя еще существовала некая индивидуальность, она с течением времени в большей степени была направлена на исключение данного фактора.

Погруженный в свои мысли Никс (а он за свою жизнь не установил еще ни одного нейроимпланта, что по текущей жизни выглядело, как минимум странно), вышел с территории «парк-трека» и направлялся к себе в конуру. Так как ни один медиатор не касался его нейрона, он наслаждался такими недолгими прогулками и возможностью полностью уйти в себя, не надеясь, что его мозга коснется чья-то невидимая рука.

Он в облаке своих мыслей не заметил преградившего ему путь кота и чуть не наступил на этот рыжий комок шерсти. Кот злобно посмотрел на нарушителя спокойствия и фыркнул в ответ. Управлять животными не было смысла, поэтому они еще были настоящими. Живыми сущностями, которым позволялось ходить самим по себе. И хотя они все еще были теми, за которыми не установлен тотальный контроль, эпоха развития вторглась и в их жизни. Вместо правой лапы у рыжего был установлен протез, искусственная кожа на котором с течением времени изрядно подверглась износу. Ему определенно необходим был небольшой ремонт. Видимо тот, кто приютил данное животное, сам уже находится в «Спецстаре» и не мог помочь своему другу или же кот просто вышел из дома и решил больше не возвращаться. Слишком много или… Но кот был настоящим, неуправляемым извне, а это что-то да значило. Рыжий недолго позволил любоваться на себя. Прыгнув на высокий участок, он изящно махнул хвостом и скрылся в темноте.

Пройдя еще один освещенный переулок, Никс был в двух шагах от места своего обитания. Воняло сыростью, как после дождя. Гниль, распространявшаяся от сточных вод, ведущих от каждого из домов, к бакам, наполненным мусором, казалось, не убиралась никогда.

«Интересно какая жизнь была до всего этого дерьма, ИИ в этом конечно поможет, но доверительных отношений у меня к нему нет», – подумал Никс. – «Да и мои полные инициалы уже начали стираться из памяти».

Надобность в именах и фамилиях отпала, теперь их заменял обычный ник. Унификация привела к созданию индивидуальных трекеров, с возможностью быстро найти и связаться при необходимости с каждой из проживающей здесь личностью. «Инфоминистерство» за считанные секунды находило нарушителей спокойствия. Но все это происходило в самом начале. Количество бастующих, стремящихся разрушить устоявшийся режим, уменьшалось в геометрической прогрессии, дойдя до единиц к 2088 году.

Двери «бокса» – а именно так теперь называлось любое жилье – открылись автоматически перед тем, как Никс переступил последний порог, ведущий в его бунгало. Считывание данных проводилось по многим параметрам. Ошибиться, что именно Никс в обличии «роба» подошел к своей двери, было невозможно – система заранее обработала данные и загрузила в блок управления замком. Он прошел чуть дальше вглубь своей коробки и дверь за ним автоматически захлопнулась с легким «скрипом».

«Надо вызвать «роба-уборщика», пусть посмотрит налет на участках сброса бытовых отходов, давно не проводили чистку», – думал Никс, проходя мимо себя самого. Здесь его настоящее тело было подключено к системе управления «робом» с помощью нейрошлема.

Он подключил «роба» к «пите». Ее еще называли «станцией», как и зарядное устройство «груза» – источнику, позволяющему зарядить «роба». А сам вышел из системы виртуальной реальности – «вирта». Самое приятное чувство в мире – это когда ты возвращаешься к реальности, ощущаешь части своего тела, а мозг перестает быть единым целым с машиной и как будто даже мыслительные процессы замедляются, но они становятся более совершенными, а не созданными и дополненными искусственно.

Никс подошел к устройству для хранения продуктов – «рефрику». После рабочего дня в обличии «роба» всегда приятно прийти домой и насладиться свежей настоящей едой. Настоящей, конечно, это сильно сказано. Возможно, что настоящей она никогда и не была. Но набить желудок не имитацией обманутого мозга всегда приятно. Он достал с полок консервированное мясо краба и апельсиновый сок. Вся пища и вода хранились в тубах, по типу таких, какие выдавались ранее космонавтам. Затем он взял с полки грязный стакан и бутылку «убика» – так теперь именовалось спиртное. Было выявлено, что он испокон веков является причиной многих конфликтов, происходивших на планете. Если узнать у ИИ причинно-естественные связи, то выяснится, что разрушения, созданные под его воздействием, находятся в некоем балансе с созданием нового и зависят от количества. «Все есть яд, и все есть лекарство; то и другое определяет доза», сказанная неким врачом эпохи Возрождения в XVI веке Парацельсом поставило точку в определении данного фактора.

Алкоголь согревал и придавал некую изящность в поведении Никса. Он мог часами сидеть за каким-либо делом и наслаждаться тишиной или же общаться с ИИ, например, о письменности в Древнем Египте. Была в этом какая-то чарующая простота. Она помогала выживать в эпоху «робов» и не забывать, что управляемые людьми железяки, все же имеют разум, находящийся за пределами втиснутой в него оболочки.

Осушив залпом полный стакан «убика» Никс снова поставил его на полку. Он будет снова дожидаться его до завтра здесь же, снова грязный и чистящийся только вновь наливаемой жидкостью. И так циклично будет повторяться до того момента, когда необходимо будет отправляться доживать в «Спецстар».

«А что будет дальше с этим стаканом?» – перед сном Никс снова задумался о смысле существования. Он часто делал это. – «Возможно его наконец хорошенько почистят».

Производство новой жизни изменилось с появлением нового закона от 2060 года. Согласно регламенту, контроль и искусственное выведение маленьких людей генерируется вычислительной машиной. Слежение за популяцией ведет синтетический разум. Он теперь указывает кому рождаться, а кому нет. Уменьшение или увеличение числа выводимых эмбрионов теперь всецело в руках природы, а фальшивый ум готов остановить демографию и направить ее в отрицательное русло. Все просто – потребности окружающего мира всецело в «руках» естества. Засуха, наводнения, процветание и упадок словно торговая биржа, где идут непрерывные соревнования на человеческой жизни.

Под такие мысли Никс всегда качественно и приятно засыпал и каждый раз просыпался с мыслью, что сегодня все может измениться в лучшую сторону. Только где эта лучшая сторона? А пока снова придется проникнуть в суррогатного себя и продолжать выполнение нарочито созданной кем-то цели до конца своей ненастоящей жизни.

Глава 2. Еще один незапоминающийся день.

Ночь все так же сменялась днем, а день – ночью. В этом планомерном течении жизни изменений не наблюдалось и в ближайшие пару миллиардов лет наблюдаться не должно. Никс проснулся рано, светать еще даже не начало. Веяло прохладой, и это самое отличное время для пробежки, пробежки по «боксу». Процедура зарядки для организма имела некий ритуал для Никса. Она повторялась изо дня в день и в этом был смысл, потому что большинство людей прекратили следить за собой и в принципе превратились в огромные куски мяса, весившие за центнер.

В том же «боксе» Никса все находилось на местах, удобных для использования. Нейрошлем примостился рядом с «питом» в правом дальнем от входа углу. В левом противоположном от него было что-то типа стола на одной ножке, стул и старый рукомойник. Никс собирался его поменять, но все не мог насобирать «кредитов», которые тратились на более нужные в его понимании вещи. Здесь же на полке находился один единственный стакан. В шкафу рядом с полкой стояло пару бутылок с «убиком» и всевозможные «наники» – «лечение мигрени за десять секунд», «утоление сексуальных похотей за полчаса – позволь себе расслабиться» и прочее.

Слева от входа рядом с входной дверью расположились душевая и туалет. Справа некое подобие кровати, но скорее это можно было назвать лежанкой. Рядом был установлен аппарат, который Никс совсем недавно приобрел – он следил за здоровьем «подопытного кролика». Окон не было, если не считать небольшого отверстия в потолке с управляемыми ставнями. Вот и все жилище, не превосходящее по квадратуре и 16м².

Население давно потеряло счет количеству живущих людей. Точнее люди потеряли, а «Министерство» не стремилось его называть. По правде говоря, «Министерство» не стремилось называть собственно и ничего другого. С учетом демографического роста в XX веке, логично предположить, что существовала необходимость сбалансировать популяцию и к концу XXI века население составляло около 10 миллиардов. Если бы «Детород» не отслеживал и не производил контроль над рождением, то людей было бы намного больше – так по крайней мере сообщалось. Что же было на самом деле – неизвестно.

Мозг живого существа все та же неизученная штука, что и в начале времен, но с одним отклонением. Создавая себе подобных «дроидов» люди отдали на растерзание свои чувства и мысли. Нейросети сгенерировали и произвели на свет невероятные теории и заблуждения, и вполне разумные концепции, способные были удивить самого гениального изобретателя. Вживление имплантов в «робов» и расширение существующих возможностей организма, заложенных родителями в генофонд своего чада, теперь было такой же обыденной вещью, как голод или смех.

Умственные, математические, конструктивно-технические, музыкальные, литературные, физические способности можно было улучшить. Ощущение, восприятие, память, представление, воображение, мышление, внимание можно было изменить. Апгрейд производился в клинике. Неизменно было только одно – улучшение выполнялось на «робе» – никаких тебе живых клеток. Все это носило скорее локальный характер, его вседоступность и расширение возможностей индивида не имело влияния на социум. Это скорее было способом потратить честно заработанные средства и своеобразным неким источником развлечения.

Переживания Никса по поводу отлучения от родителей не прошли впустую. У него развилась некая нервозность и возможность убрать ее с помощью «убийства» участка мозга его не претила.

«Чему быть, того не миновать», – думалось Никсу.

До пяти лет он был вполне обычным ребенком, воспитывающийся в настоящей любящей его семье. А затем эту семью у него отняли – произошло распределение в «боксы».

– М-а-а-а-а-м, куда они меня уводят? – кричал маленький Никон, заливаясь слезами, пытаяся сбросить с себя его мучителей.

А в это время «дроид-гвардеец» уже уводил его за пределы небольшой квартирки, где он жил вместе со своими родителями.

– Все будет хорошо, сынок, мы скоро увидимся, – не меньше сына кричала и плакала его мать.

Другой «дроид» силой сдерживал ее порыв к Никону. А она в этот момент перебирала тысячу ругательств и проливала миллионы слез, но в итоге ничего так и не помогло – бездушные железяки насильно увели Никса из родительского дома. Что было дальше он уже не помнил, как и не помнил то место, где прошли пять лет его счастливой жизни – оно просто не успело врезаться в памяти.

«Купите нейроимплант, восстановите память детства, всего за …» – гласила вывеска на электронном табло рядом с его новым местом жительства.

После насильственного расставания с родителями Никс долго облизывался и мечтал о таком больше всего. Но затем вырос и перестал думать о так называемом импланте памяти.

«Чем больше воспоминаний восстановится в моем мозге, тем хуже станет моей нервной системе, а потом еще и на нее нейроимплант ставить», – думалось Никсу.

Мать Никса рвала на себе волосы и обещала их скорую долгожданную встречу, но «скорая встреча» так и не состоялась. Они встретились намного позже, когда Никс уже свыкся с мыслью, что больше никогда не увидит ее и отца. В том месте, где он меньше всего ожидал их увидеть.

А все детские воспоминания сводились к двум-трем эпизодам. Один из них был таким: Никс учился ходить и его мать всегда оказывалась рядом, когда он намеревался упасть на пятую точку. Он смеялся.

Другое – когда он уползал за пределы, подготовленной его матерью игровой зоны и безостановочно кричал:

– М-а-а-а-а, м-а-а-а-а-а-а.

А мать в это время бежала к нему со всех ног и что-то недовольно ворчала. Дела по дому необходимо было делать, а Никс, вероятно, всячески этому препятствовал. Но только завидев ее, переставал вопить и начинал улыбаться своей беззубой улыбкой, понимая, что ему больше не грозит одиночество, а мать в этот момент, видя его радостное лицо, заканчивала свой бубнеж.

Что же касается произведенных изменений, то они произошли в один из серых будней. По крыше капали капли дождя и весь мир плакал вместе с ним, принимая и откладывая в душе грядущие перемены.

Давно запланированная революция состоялась тихо и без шума. Люди были шокированы произошедшими реформами, но «дроидам» было плевать на мнение «несовершенных». Поэтому теперь только у них имелась возможность приблизиться к верхушке и быть доверенными государственного управления. Само же государство ушло в тень, теперь так и называемое «тенью», и с тех пор и до сегодняшнего дня не показывалось. Видимо не было нужды, все работы за них выполняли «дроиды». Люди же стали рабами своего положения, заключенными в кандалы разума, с ничего не значащим правом выбора. Слова «раб» и «роб» стали своего рода нарицательными связующими элементами между собой.

С 2060 года Никс жил в месте, где происходила будущая закладка и воспитание свойств, переданных его предками. «Няни-робы» давали ему возможность познавать себя с помощью мироощущений. С другими детьми, заключенными в тот же защитный барьер, играть не позволялось. Пять лет жизни в этом отрешении привела его к новому этапу жизни – распределению. В десятилетнем возрасте (возрасте взросления) его и переместили в этот ящик с удобствами, называемый «боксом», где он сейчас и находился и, где должен был провести остаток жизни до следующего и окончательного перемещения в «Спецстар».

Никс направлялся в один из районов своего города Эльтона для разгрузки товаров первой необходимости. Занимались этим не «дроиды» только потому, что люди должны были существовать. Существовать в виртуальной реальности, но тем не менее охватывать своим присутствием все жилые и нежилые районы для будущего непременного попадания в «Спецстар».

Профессия доставщика была сплошь и рядом и соответствовала эпохе. Доставка продуктов, товаров для дома и быта, доставка наслаждений, удовольствий и «наников», доставка профессиональных помощников, уборщиков, врачей и парикмахеров. Доставка превратилась в целую структуру, превратив работу курьера в некий неотделимый симбиоз со всеми сферами жизненных специальностей.

– Эй, Никс, ты опять сегодня какой-то хмурый, – промямлил один из разгрузчиков.

Никс развернулся на 180 градусов:

– Да, Уорт, ты очень проницателен, даже умеешь читать эмоции на безликом человекоподобном обличии. Возможно сервопривод, отвечающий за улыбку, заклинил. Я что-то не сильно заметил, чтобы кто-то жаловался, кроме тебя.

– Да мне в принципе все равно, пытаюсь поднять настроение, тебе стоит проконсультироваться с врачом, возможно у тебя депрессивное состояние, вызванное недавними событиями, «наники» бы тебе не помешали.

Что за «недавние события» и почему они должны были вызвать у него депрессивное состояние, которое в принципе никогда его не покидало, он спрашивать не стал, а лишь коротко бросил, дабы не вдаваться в полемику:

– Буду иметь в виду, Уорт, спасибо.

Будущая профессия досталась Никсу очень просто. Каждая из полученных квалификаций – результат распределения машины. Она прочитала мысли, ты ответил на вопросы, произошло зачисление в твою будущую Альма-матер, которая становилась в итоге «Альма-Спецстар». Изменений быть не могло, переизбрания тоже. В десятилетнем возрасте ты навсегда становился на неизменный путь своей квинтэссенции.

А происходило все довольно просто. Вчера ты еще играл с «робо-няней», а сегодня тебе нахлобучивали на голову специальный шлем, соединяемый с помощью специальных тонких присосок с различными участками мозга. Нейросеть генерировала случайные фразы, на которые не было смысла отвечать. Только ты подумал о том, что хотел сказать и следовал следующий вопрос. Казалось бы, что может ответить десятилетний ребенок? Но помыслы у него чисты и мозг еще ничем не затуманен, а значит это идеальный возраст, чтобы пройти «Профор» – тест на определение будущего себя. Сгенерированная информация, полученная от тебя самого вкупе с генетическим типом, полученным от предков, составляет общую картину получаемой специальности.

Никс довольно быстро узнал, кем же он наконец стал и ни капли не расстроился. В нем вообще пропали чувства, остались только состояния. Затем последовало несколько лет обучения с другими более опытными «робами» и затем уже самостоятельные доставки. Сейчас он уже дорос до межгородских перевозок. Ему в общем нравилась дорога, в ней он мог уйти в свои мысли, хорошенько подумать, да и в целом отдохнуть.

Он закончил разгрузку и направился к своему «грузу». По пути встретил несколько неодушевленных «робов», один из которых стоял, как истукан, а второй сидел в позе «лотос». Их хозяева, вероятно, вышли из «вирта», чтобы насладиться настоящим собой. В эти моменты Никс сам хотел «отключиться», но всегда доводил дело до уединения и только потом мог позволить себе выйти. Людям все также необходимо было есть и пить, чтобы поддерживать свое жизнеобеспечение. Такова судьба «несовершенных».

На послезавтра предстояла поездка в Розекс. Город находящийся в 1000 км от Эльтона. За это время необходимо было подготовить грузы для перевозки. Со всего Эльтона собирали старые кофеварки, антиквариат, некоторые из которых выделялись неплохим видом. Их необходимо было доставить в тот самый Розекс, а там уже неизвестно, что с ними стали бы делать. Мир, построенный на думающих железяках, несомненно, требовал неисчерпаемых ресурсов. И если раньше вся электроника, будь то новый аккумулятор для «роба» или электронный компонент для украшения «бокса» стоил копейки, то в связи с возросшим недостатком плат, цена на них увеличилась и уже не каждый мог позволить себе, например, какой-либо нейроимплант.

После полудня Никс посетил еще две точки в городе и к концу дня снова повторил ту же процедуру, что и вчера. Оставил «груз» в «парк-треке» и направился в свой «бокс». Только не встретил по пути кибер-кота с его протезированной лапой. Ему почему-то стало от этого тоскливо. Даже этот кот с облезлой ненастоящей конечностью был настоящим, а не спрятавшимся за маской нутром, и бесспорно вызывал только приятные ощущения. Но сегодня рыжего на пути не оказалось.

«Он точно где-то здесь, наметил план по захвату мира», – думалось Никсу.

И он немного развеял свою печаль.

Поднявшись к себе, Никс «вылез из своего нутра» и налил себе выпить:

«М-да уж, еще один день прошел и снова этот день нельзя записать в разряд запоминающихся».

Глава 3. Имитация всего.

Ничем непримечательные дни тянулись, как «резинка». Иногда она натягивалась настолько сильно, что «наники» уже не могли помочь. Максимальным утешением, когда «резинка» давала слабину и позволяла сделать глоток свежего воздуха, была одна из случайных встреч, например, с робо-котом. Но такие встречи происходили уж очень нечасто. Запасы «наников» стремительно пополнялись и оперативно использовались. Время шло своим чередом, а заурядность положения держалась на отметке нуля.

С того времени, когда Никс был переведен в поездки на дальние расстояния, прошло пару лет. Встречались также заказы и по городу. Одни объекты приходилось посещать довольно часто, некоторые входили в список в первый раз.

Люди давно забыли походы по магазинам, это было ни к чему. Поэтому глазами и конечностями «роба» выполнялись все визуальные, физические и психические процессы.

Никс иногда задумывался:

«А какой смысл от физической оболочки людей? Просто поддержание жизни? С таким же успехом можно было отрезать нахрен башку и законсервировать в банке. Мыслительные процессы никуда бы не делись, а человечество избавило себя от возможности гнить в «боксах» изредка подпитывая свои органы всякой изобретенной для этого ерундой».

Но в душе он был рад тому, что этого пока не произошло. Все же быть кем-то и быть в оболочке кого-то – разные вещи.

Местные обитательницы самой древней профессии стояли на одном из углов пыльной улицы и зазывали клиентов произвести заказ на коротание вечера в своей томной обители. Никс прошел мимо «робо-проститутки», когда она окликнула его:

– Эй, дорогой, не желаешь облегчить свое существование сегодняшним вечером с прекрасной дамой?

– Нет, спасибо, я сегодня занят, – пробурчал Никс скорее самому себе.

Определить с кем имеешь дело – задача не из легких. Путаны ошивались на многих улицах города Эльтон, как, вероятно, и других городов. Но их ориентация и пол не были написаны на морде «роба». Выглядели они все одинаково, как, впрочем, и все «робы» для создания иллюзии равенства. Лишь голос мог помочь определить кто перед тобой – «робо-мужчина» или «робо-женщина».

Профессия древности еще жила, в отличие от многих других. Экономисты, бухгалтера, юристы, переводчики, охранники и многие другие специальности, на которые ранее тратились время и средства – все они остались позади. Доставщиков и водителей в привычном понимании, как таковых уже тоже не существовало, поэтому Никс был своего рода курьер-разгрузчик-отправитель-наблюдатель. Многие занятия объединились в одно большое ремесло, чтобы максимально занять людей. Автоматизация не прошла мимо и целые предприятия по выпуску продуктов питания или лечению людей были всецело в руках «дроидов». «Робы» наблюдали со стороны или поддерживали существующую систему в виде: подойди-подай-уйди-не мешай. Всех все устраивало и все были довольны. Или не всех, но «дроидов» это мало волновало. Их в принципе ничего не волновало.

Никс давно уже не видел «гвардию» – аналог старой полиции, о которой рассказывал ему отец. Раньше, когда люди еще пытались бунтовать, они были повсюду. В центре города, на его окраине, в барах, в инженерных центрах не могло не быть хотя бы одного «гвардейца». Они контролировали все и пресекали все попытки восстать против системы. Но шло время и «робы» успокоились, а «дроиды» перестали появляться на людях. Так вошли в эту жизнь «тени», а некоторые из тех, кто был рожден позже после 2060 года про них даже не слышали.

Если ты можешь контролировать свое сознание «наниками», если можешь позволить себе установку импланта в процессе поедания этих самых «наников», если настоящих людей ты уже давно не видел и вряд ли увидишь вообще, если нет смысла выяснять, что какой-то хрен перегородил тебе путь по дороге домой, то и нет смысла в том, чтобы контролировать преступления – они просто исчезли. Случались стычки и разногласия в основном из-за забытых к приему «наников», но они быстро заканчивались перемирием. И то это случалось так редко и между какими-нибудь «скандальными» личностями, что конфликт мог дойти максимум до словесной перепалки. Те же, кто был целиком личностью уравновешенной – про его существование вообще могли не вспомнить и это было лучшим вариантом. В городе, где каждый жил, как в тумане и плену собственного разума, каждому из «робов» было не до этого.

Никс осушил залпом бокал «желе» – некую субстанцию, которая растворялась в «робе» без остатка, в один момент пьяня его и смазывая каждую его деталь. Так что прием «желе» был некой необходимостью. Но с небольшим выбором – с возможностью «опьянения» или без. Это было единственным развлечением в этом мире и Никс всегда выбирал первый вариант. Винтик в его мозгу, отвечающий за трезвость, сильнее стукнул по шарнирам души. Легкий туман заполнил «робо-глаза». Ясность ума забежала за границу отказа и спряталась где-то там, словно сморщенный от дождя кот.

Никс ткнул в пункт «Повторить» на огромном прозрачном табло, и огромная автоматическая машина под руководством «роба» уже наполняла следующий его бокал.

Никс сидел в одном из баров, находящихся рядом со своим «боксом». Сегодня он решил позвать Вини. Он был его, если можно так выразиться, другом. Вини тоже был курьером-доставщиком, но с небольшим изменением – он доставлял товары напрямую в «боксы», а не на склад, как Никс. Познакомились друг с другом они давно. Вини часто наведывался к Никсу с пакетами скарба. В один из вечеров, когда Никс уже был изрядно пьян, он поинтересовался у Вини, как бы невзначай:

– Слушай, ты так часто бываешь тут, я запомнил тебя по походке. Выпить не хочешь?

– В смысле в баре? – ответил Вини.

– Ну да, ты ж так часто заходишь, а выпить, – мы и не выпивали никогда. Я и подумал, почему бы не выпить, что скажешь?

Вини согласился и теперь они частенько посещали один из баров неподалеку. Какое-никакое развлечение и для Никса, и для его приятеля.

– А сколько мы уже знакомы? – поинтересовался Никс у Вини, который сидел рядом с ним за столом и потягивал свою «желешку».

– Кажется это было в году семьдесят восьмом.

– То есть, ты хочешь сказать десять лет прошло? – удивленно поднял «робо-брови» Никс.

– Ну что-то типа того.

– Подожди, десять лет мы торчим в этом баре и ровным счетом ничего не поменялось?

– Нет, почему, поменялся вкус этого пойла, по мне так оно стало противнее, – Вини был явно грустным в последнее время. – Наверное рецепторы «разболтались», а «кредитов» на замену хрена с два.

– Ну не отчаивайся, может найдешь работенку получше, – хихикнул Никс.

– Очень смешно, все мы знаем какая работенка у нас будет следующей.

– Да уж.

Имитация выпивки была, как всегда, на высоте. Но когда выходишь из «вирта», вся симуляция затуманенного сознания возвращается с молниеносной скоростью и через 5 минут ты снова становишься «трезвым». Точнее ты становишься трезвым сразу же, только мозг какое-то время продолжает обманывать тебя. По типу того, если ты ночью включишь яркий свет. Мозг. Странное вещество. Миллион лет эволюции привели его к этому моменту. К запутанной паутине связей. Человек научился управлять тонкими извилинами серого вещества и подключаться к нему, подобно шнуру, запитывающему центральный процессор исполнительной машины с отделом контроля сознания.

– А ты часто общаешься с коллегами по цеху? – Никсу всегда была интересна настоящая беседа без заморочек и делового жаргона.

– Да нет, практически никогда. Мы получаем заказ и в путь. Ты один из тех, с кем удается поговорить о жизни, которой нет, – теперь уже хихикнул Вини.

Он осушил остатки бокала и запросил новую порцию.

– Ко мне в основном заглядываешь ты и еще пару «робов». Других курьеров я в принципе у себя на доставке в «бокс» и не встречал, – сказал Никс. – Подожди, сейчас вспомню, одна из них Тори…

– Ага, знаю ее, – вставил Вини. – Та еще стерва, по мне так она недолюбливает мужиков.

– И Лем, кажется, – продолжил Никс свои рассуждения по поводу встреченных им вживую доставщиков, не замечая вставки Вини.

Вини уже был изрядно «пьян», точнее был пьян его мозг. И когда это происходило, он позволял себе максимально расслабиться. Выкрикивал пошлые шутки или громко смеялся, что выходило за рамки дозволенного. Пару раз его даже просили вернуться к себе и «проспаться» – попросту дойти до своего «бокса» и выйти из «вирта». Вот и сейчас он был близок к некой своей кондиции, когда он будет готов исполнить непридуманные им номера, но еще держался молодцом.

– Смотри, эта сука меня голосом изводит, противный такой.

Никс подумал, что он опять хочет нарваться и говорит это одной из «робо-девиц», сидящих поодаль от них. Но он продолжал говорить про курьера Тори. Видимо не все еще успел высказать про нее.

– И когда мы с ней пересекаемся, от нее холод исходит, как от «рефрика».

– Да и от тебя холод и сходит и от меня вроде, мы же «робы», ты не забыл?

Вини пропустил вопрос мимо «робо-ушей».

– Нет, вот этот вот парень прямо ничего, – Вини говорил за Лема. – Ну как парень, по мне так ему в «Спецстар» пора, а эта прям меня изводит, на нее «наников» не напасешься, весь мой годовой запас расходует, сучка.

– Да что ты к ней так привязался?

– Да просто, хочется на кого-нибудь поворчать. А ты ее трахнуть хочешь, что ли?

– Кого, Тори?

– Ну а про кого мы сейчас говорим.

– Не знаю.

Никс на мгновение задумался. Секс между «робами» – это что-то контрактное. Не зря же еще остались проститутки. Заключение сделки и выполнение ее с точностью и в срок. Никаких эмоций, никаких обязательств. Еще одна из профессий, которые существуют ради того, чтобы просто существовать. Впрыск серотонина и мозг на пути к блаженству. Серотонин поддельный, блаженство тоже поддельное, как и все теперь в этом мире. Мимолетный взрыв и ты снова готов существовать дальше.

– Не зна-а-а-а-а-ешь? – прервал его размышления Вини, нарочито растягивая произносимое им слово.

– Не знаю, я еще не пробовал.

– Не пробовал чего? – попытался вразумить самого себя Вини.

Он, кажется, вошел в экстаз. Для его состояния никакого секса и не потребовалось.

– Да ты что, хочешь сказать ты никогда не пробовал на ощупь «робо-гениталии»?

– Не доводилось.

– Даже шлюхи тебе не дают?

– Посмотрел бы на себя. Хоть у нас с тобой рожи и одинаковые, у меня голос хоть не такой противный.

– Ха-ха-ха, расслабься, чувак, я просто прикалываюсь. Но тебе надо как-то попробовать. Ничего интересного ты, вероятно, для себя не почерпнешь, но для расширения кругозора пригодится.

– Ладно, забудь об этом. Лучше скажи, как тебе настоящие люди, когда ты приходишь к ним в «боксы»? Вызывают какие-то чувства?

– Раньше вызывали, пытался рассматривать их и искать в них мельчайшие детали за этот короткий промежуток времени между открытием двери и ее закрытием. Даже одно время хотел приобрести имплант искусственного затуманивания реакции мозга для того, чтобы продлить этот момент, тогда мне он казался безумно приятным. Но потом отказался от этой затеи…

– А я бы, наверное, не отказывался.

– Это ты сейчас так говоришь, повидал бы ты с миллион человек, по-другому запел. Но, ты знаешь, мне кажется, я и без импланта стал тормознутым.

Никс громко прыснул.

По дороге назад в «бокс» Никс думал о себе и встреченных на улицах проститутках. О том, что ему никогда не приходилось с ними связываться. Он уверен, что он не один такой, куча людей не видит смысла испытывать поддельные эмоции в поддельном разуме. Что же касается Вини, то он наверняка знал не от ИИ, что такое секс. Но опять же, все это было ненастоящим.

В итоге размышления привели его к родителям.

«Это очень странно, мозг всё-таки необъяснимая и загадочная вещь», – размышлял Никс. – «Сначала ты думаешь о луне на небе, а в следующий момент о том, почему коты не научились ходить на двух лапах».

Его родители еще были проникнуты настоящими чувствами, и ему казалось только поэтому он получился настоящим, живым и способным трезво размышлять. Чего не скажешь о тех, кто эту радость не познал.

«Нужно навестить их», – подумал в этот момент Никс, задумываясь о тех, кому он был обязан жизнью.

Он вышел из «вирта» и состояние опьяненности практически сразу улетучилось. И из затуманенного потока мыслей остались только серые осколки. Налив себе выпить, Никс снова ощутил теплый прилив и уже настоящий, наполнивший его разум, туман в неподдельном истинном сознании.

Глава 4. Лафи.

Наутро приняв заряд «наников» Никс снова был свеж и бодр. Войдя в «вирт», он просмотрел на своем «Сенсоре» задачи на сегодня. Поездка в Розекс. Это был еще один мегалополис, объединенный с другими более мелкими городками в один единственный огромный муравейник размером в тысячи квадратных километров. Эльтон, кстати сказать, не сильно далеко от него ушел. Когда-то это был некрупный город, который со временем расширялся, как и находящиеся рядом с ним небольшие поселения. В итоге, когда расширение доходило до границ смежных городов или небольших поселков – они объединились в один огромный.

Розекс был отделен от Эльтона расстоянием около тысячи километров. Между ними – лишь безжизненная пустыня с навеваемыми оттуда на города песками.

Никс был собран и готов к поездке. Так как задача была поставлена давно, а поездка требовала выкладки на все сто, он решил, что стоит ее начать рано утром, когда солнце только начинает жарить «робо-затылок».

В «парк-треке» он добрался до своего «груза», включил навигацию и ИИ и готов был отправиться в путь. Расстояние, которое необходимо было преодолеть сегодня, было немалым. Никс знал, что придется остаться в Эльтоне на ночь. Снять дешевый номер в гостевом «боксе» или пристроиться в «грузе» – без разницы. Он это проделывал уже тысячу раз. Нужно было только доползти до «станции» и оставить «роба» отдыхать. Его тело неизменно находилось бы все на том же месте, что и всегда – в своем «боксе».

По пути в Розекс можно будет пару раз отключиться, размять ноги и перекусить. Хотя по правилам этого не позволялось, так как рабочий день был направлен на всецелую занятость и тело все равно находилось в некоем анабиозе, Никс давно забил на все моральные принципы и пытался сделать все возможное, чтобы нарушить установленные «тенями» законы.

Перестараться в этом плане тоже было нельзя. Тонкая граница проходила совсем недалеко от того места, где форсировал Никс. Шаг в сторону больше обычного, и ты подвергался «отбеливанию» – специальной процедуре, которая выбивала всю дурь из башки и направляла тебя снова на выполнение всех правил и законов, пока ты снова не выходил за грань этой тонкой линии порядка и так по кругу.

Процедура «отбеливания» не из приятных, но когда она заканчивалась, то ты чувствовал только лишь легкое блаженство и истому. Пока лишние мысли снова не стали затуманивать твой разум. Вряд ли тот, кто подвергался этому, мог достоверно об этом рассказать, но старый-добрый ИИ всегда выручал и четко отвечал на любые заданные ему вопросы.

В пути Никс наблюдал все те же «красоты», что и раньше. Трасса была единственным живым местом между мегалополисами. Казалось, что даже деревьев и травы не стало, все поглотила пустыня. Пыль была повсюду и заносила участки дороги тонким слоем песка, словно пеплом. При включенной навигации можно было не волноваться, ИИ сам прекрасно справлялся с работой и знал путь, поддерживая устойчивость и направление «груза» до сантиметра в выбранном направлении.

«Интересно, что там за безжизненной пустыней?» – думалось Никсу. – «Есть ли там растительность, живность, вода или планета превратилась в огромный нежилой мало увеселительный аттракцион?»

Проехав половину намеченного расстояния ИИ проинформировал Никса об этом, но он уже и так это знал. Научился ориентироваться по бескрайним дюнам, нанесенным на участки необъятной пустоши. Безграничные участки слились в одно необозримое и безжизненное дикое поле. Там, где дюна была больше своего привычного размера, можно было предположить, что находился холм или небольшая гора. Никс закрыл глаза и представил себе красивые земляные пустыри, обвитые сорняком и растущими рядом кактусами. Он слышал о таких из рассказов родителей и представлял себе, что находится прямо посреди них. Солнце жарит нестерпимо, еще не прячась за въевшийся в воздухе смог. Ящерица виляет хвостом и нетерпеливо уносится вдаль, задевая колючую траву, своим хвостом. А где-то вдалеке качается на ветру огромное дерево, для которого нестерпимые палящие лучи лишь возможность для воспроизведения живительного кислорода.

Но открыв глаза, Никс снова возвратился в суровую действительность, и поездка продолжалась.

Послеобеденное время – время для небольшого сна. Никс оставил ИИ, системы навигации и контроля трассы включенными и вытянулся на своем лежаке. Чувствительные части «роба» имели эффект «затекания» конечностей и мозг непременно получал сигнал об этом. Поэтому было приятно потянуться в любом виде реальности.

Спустя пару часов он уже был на месте. Розекс, как и Эльтон выглядел, как город потерянных надежд и спасения. Испускаемый тысячи лучей в серое небо, он казался прекрасно тусклым внутри, из-за дымки, повисшей над мегалополисом, которая здесь, казалось, была частью экосистемы. Он пытался выделиться разнообразными баннерами и электронными вывесками, издалека сливающимися в единую палитру будто бы размазанных по стеклу красок.

Никс уже бывал здесь ранее один раз. Тогда ему было около двадцати, и он был наивен в своих предрассудках и стремлениях найти свое «я». Компанию ему тогда составлял Фроги, немолодой «роб», еще значившийся у него наставником. В то время и Розекс казался ему по-настоящему сверкающим по сравнению с Эльтоном и сам он, думалось ему, был намного более рассудительным и смелым, готовым на все ради достижения своих целей в противоположность стареющему Фроги. Но шли годы, а удручающее осознание неизменного положения вещей исказили Никса, ставшего похожим на старика Фроги, хотя до «Спецстара» ему было еще далеко. Радость улетучивалась пропорционально возрасту, монотонно мчащемуся вперед.

– Пункт назначения – пропищала система навигации.

«Груз» припарковался рядом со складом, где предстояла разгрузка старых кофеварок. Склад располагался в старом промышленном районе, который, казалось, был весь погружен в сумрак. Здесь светомузыка была ни к месту, поэтому практически везде отсутствовала.

Несколько «робов» подошли к Никсу на помощь.

– Привет, что у нас тут допотопная электроника? – поинтересовался один из «робов».

– Здрасьте, похоже на то, – ответил Никс.

Нажатием кнопки он открыл дверь, предоставляющее нутро старого «груза» наблюдающим за ним «робам».

– Вечно везут древности к нам, – протянул второй «роб».

У Никса «холодок» пробежал по спине. До чего приятный голос. Он захотел, чтобы этот «роб-девушка», как он уже понял по одной единственной сказанной ей фразе, сказала что-нибудь еще.

– А куда эти старые чайники переправляют? – продолжил диалог Никс.

Но ответил Никсу первый «роб», который был напарником «роба-девушки»:

– Это кофеварки.

«Заткнись, хренов придурок, это я без тебя знаю, и вообще не у тебя спрашивал», – чуть не вырвалось у Никса.

Ему хотелось отдубасить зазнайку. Никс ощутил всплеск эмоций, которые, вероятно, отразились на его «робо-лице». И ему это, честно сказать, понравилось. Что-то новое за последние пару лет. Оба «роба» – зазнайка и девушка застыли в недоумении, не зная, как вести себя дальше.

Никс же первым прервал неловкую заминку:

– Надо сходить в клинику, похоже какой-то из датчиков эмоций барахлит.

«Хорошо, что сейчас все можно списать на электронику», – Никс, как бы невзначай попытался улыбнуться.

«Робо-девушка» улыбнулась в ответ. И в этот момент уже «робо-желудок» Никса сделал сальто. Куча эмоций за одну минуту вознесли Никса. Он готов был остаться в Розексе и передвинуть сюда свой «бокс», чтобы быть ближе к ней.

Далее разгрузка происходила без эксцессов. Выгрузив последнюю партию, Никс закрыл дверь «груза» и увидел, что зазнайки уже нет рядом. Он отправился к следующему «грузу» для очередной разгрузки. «Робо-девушка» с «табом» в руке сверяла привезенный товар с необходимым количеством и «стилом» ставила нужные пометки.

У Никса во время разгрузки уже созрел план действия. И вот ему оставался последний штрих – его реализация. Но с этим у него были явные проблемы. Он никогда не знал, как нужно вести диалог с «робом-женщиной», поэтому нарочно переминался и старался намеренно потянуть время. Но раскачиваться уже было некогда, и он, взяв в свои «робо-руки» всю свою неиспорченную нейроимплантами смелость, неуверенным шагом подошел к ней.

– Слушай, как зовут тебя? – спросил он, обращаясь к ней и стараясь при этом выглядеть более раскрепощенным.

– Эмм, – «робо-девушка» некоторое время пребывала в замешательстве. Ее выбил из колеи такой простой вопрос, поэтому она немного опешила, прежде чем ответить. – Лафи.

– Очень приятно, я Никс, – продолжал держать себя в руках Никс. – Я просто подумал, я скорее всего буду здесь довольно часто, поэтому решил, что познакомиться с девушкой, обладающим таким приятным голосом, будет упущением в моей и без того скучной жизни.

В одной фразе он и соврал на счет частого посещения данного склада и сказал сущую правду по поводу приятного голоса его новой знакомой. Лафи ничего не ответила на это и Никс продолжил свой, как ему не хотелось бы думать, монолог:

– Я тут задержусь до завтра, думал проверить один из ваших баров неподалеку и не хотелось бы идти сегодня туда одному, не составишь компанию?

– Я, наверное, буду занята сегодня, – пропела Лафи.

«Ну да, как же, будешь пялиться в «Сенсор» или просто набиваешь цену», – мимолетно пролетело в мозгу Никса.

– А какой из баров неплох? – коротко осведомился Никс.

– Попробуй «Зеленую Ветку», там в любой напиток добавляют разные травы, довольно необычно получается, – после короткой паузы проинформировала она Никса.

– Ну хорошо, буду сегодня в «Зеленой Ветке» в девять, – ответил Никс. – Надеюсь ты все же освободишь время и придешь, ты не пожалеешь.

Он улыбнулся ей, а она улыбнулась в ответ. А в этот момент, чтобы не показать своего удручающего вида своей неудачной попыткой заманить «роба» в бар, он уже повернулся спиной к Лафи и зашагал прочь.

Никс остановился в небольшом «боксе» местного гостевого района неподалеку от бара, который посоветовала ему Лафи. С виду данный «бокс» был небольшим, но довольно приятным на вид. Все вещи лежали в строгом порядке с положенным этикетом.

Никс расположился рядом со «станцией». На «Сенсоре» интуитивно определил, что времени еще предостаточно до его похода в бар, оставил на заряде своего «роба» и оказался за тысячу километров от Розекса, выйдя из «вирта».

Пройдя взад-вперед по своему «боксу», он думал о том, кто же эта девушка на самом деле.

«Какие у нее мысли? Что она вообще из себя представляет? Где живет?» – это и многое другое обдумывал Никс, находясь взаперти физическом и взаперти своего сознания.

Он сел за стул и налил в стакан немного «убика». Он скорее сделал это инстинктивно, плотно уйдя в свои мысли. Он все же придерживался правила иметь трезвый рассудок своего и без того не бесконечного мозга в течение рабочего дня («роб» не в счет). Опомнился и поставил стакан с содержимым обратно на полку. Не имея возможности увидеть Лафи по-настоящему, Никс впал в некое состояние транса. Насущные проблемы решались «наниками» и он не преминул ими сейчас воспользоваться. Стало легче, кожа наполнилась живительной силой и энергией и стало как будто мягче. Никс потрогал себя одной рукой за локоть другой руки.

«Даже кость размягчилась», – он летел куда-то вдаль. – «Какая приятная кость. А может это мозг плавится от разрушительного действия солнца? Да я же в «боксе», здесь меня Солнце не достанет. Но если сильно захочет, оно всех достанет, а я не исключение».

Через четверть часа Никс снова направлялся на улицы Розекса и уже выходил из снятого им на сутки «бокса». Навигация в «Сенсоре» Никса вела его прямиком к бару «Зеленая Ветка».

День клонился к закату и отблеск сияющего светила выкрасил, покрытое словно пеплом, небо в ярко-оранжевый цвет. Неоновые вывески сомнительных заведений, завлекающие своих клиентов к себе, словно накрашенные шлюхи, чтобы изнасиловать, вытрясти последние «кредиты», накопленные на разную ненужную хрень и выплюнуть, как скопившийся кусок мусора, застрявший в мусоропроводе, манили и соблазняли своим разнообразием.

Витающий в воздухе запах сероводорода вызывал приступ тошноты. Через пару кварталов добавлялся еще и запах гари. Возможно это связано с тем, что Никс приближался к промышленному району этого городка, а может поблизости что-то жгли.

Бар «Зеленая Ветка» был расположен в той же непримечательной черте, что и остальные бары. Если бы не система навигации, то можно было пройти мимо и не заметить малоприметный вход, над которым так и значилось «Бар Зеленая Ветка» – только здесь насладитесь традиционными рецептами ликеров». На синей анимированной вывеске, стилизованной под ясное небо, вырисовывались несколько видов трав, которые сначала планомерно вырастали, а затем, пройдя неминуемый жизненный процесс, увядали и превращались в засохшие безжизненные стручки. Затем чья-то невидимая рука собирала их и добавляла в стакан, наполненный горючей жидкостью. А затем травы, впитывая в себя всю силу напитка, начинали цвести по новой уже в стакане. И так циклично.

Никс залип на увлекательное световое представление. Не часто он обращал внимание на вывески. Они были порой одинаковыми, яркими и цветастыми, но без какой-то изюминки. Он потерял в них всякое наслаждение, а мир, состоящий из сплошных вывесок, мог вызвать порой только лишь отвращение и желание смотреть исключительно себе под ноги. Но эта вывеска не была яркой, зато была оригинальной, чем и могла завлечь к себе в обитель.

Зайдя внутрь помещения, Никс оказался в «травяном раю». Он быстрым взглядом прошелся вокруг. На него надвигались проекции разных видов трав и пройдя сквозь него продолжали свое движения до конца стены, где в конце концов растворялись в ней. Глаза его пробежали список «робов-посетителей», высветившихся на табло, просчитывающих заполненность бара, но Никс не нашел в нем Лафи.

«Не придет», – подумалось Никсу, и он продвинулся чуть дальше к центру барной стойки. – «Ну не уходить же в самом деле?».

Тут тебе на выбор и крапива и валериана, и корень алтея, и ромашка, и душица, и мелисса, и полынь, и шиповник – все, что душе угодно. А приправлялось все это конечно главным ингредиентом – «желе».

«В этом загадочном пойле», – размышлял Никс, уставившись на коктейль, стоивший больше остальных, – «есть, наверное, все виды известных трав». – А их в нем было больше пятидесяти. – «Нужно будет заказать у Вини и попробовать у себя в «боксе» настоящий «убик», если его еще можно достать».

Он выбрал с полынью и влил стакан с «желе» в себя. Напиток показался ему горьким. Как будто чистый спирт высушил все детали «робо-Никса». От неожиданности он прокашлялся или точнее сделал имитацию кашля.

– Что, в первый раз? – осведомился «роб-бармен».

– Да, – ответил ему Никс, – тыльной стороной руки вытерев губы. Можно повторить?

– Без проблем, – теперь уже «роб-бармен» отключил систему и сам обслуживал клиентов. – Так не хватает порой старых-добрых людей, везде эти «робы», а вот и я сам стал таким.

Он потянулся за бутылкой с названием «Абсент», откупорил ее и налил горючую жидкость, находящуюся в ней, в стакан Никса.

– Ты не помнишь, – продолжил он свой рассказ. – Скорее всего не помнишь, я по голосу понимаю сколько кому примерно. В сороковых у меня был свой бар, знаешь. Тогда еще это было по-настоящему, люди смеялись, кричали и били другу другу морды. А сейчас что, тишина, да и только. Времена меняются, меняются и нравы. Как оказалось, и люди меняются тоже – кхе кхе – а сначала я думал, что они никогда не смогут измениться. Но я был неправ. Очень даже могут, даже если не хотят – кхе кхе.

Он поставил бутылку с абсентом на край барной стойки и повернулся спиной к Никсу, чтобы что-то достать с полки.

Никс видел, что этот «роб» уже не свеж. Это было заметно по его движениям и голосу.

«Скоро его планомерно отправят на свалку жизни», – Никс выругался про себя и снова вспомнил своих родителей. – «Надо обязательно зайти к ним в гости».

Он терпеть не мог «Спецстар». Помимо простых людей, которые были списаны, подобно старой ненужной электронной рухляди, там были и такие личности, у которых явно с головой были проблемы. Все они находились в одной большой тюрьме, вынужденные каждый день запихивать в себя «наники» и продолжать «радоваться каждому дню».

Никс вздрогнул, когда рядом с ним оказалась Лафи. Он поднял глаза, до этого смотревшие на «роба-бармена» и уставился, как бы проходя сквозь невидимый барьер, на Лафи. Плохие мысли о прошлой жизни, о «Спецстаре», о всех недоразумениях, терзавших его сейчас, вмиг улетучились вместе со словами.

Он ловил ртом воздух, пытаясь что-то сказать:

– Ты все-таки решила прийти?

– Была неподалеку, решила заглянуть, – пропела Лафи. – Думала, если не увижу тебя поблизости, то уйду. Увидела твое имя на табло и поняла, что это ты сидишь тут.

– Садись, что будешь? – отодвинув стул перед ней, предложил выпить Никс.

– Пожалуй, Кампари.

– Кампари можно? – поинтересовался Никс у бармена.

А тот уже вовсю пересиливал свою старость и доставал бутылку с необходимой жидкостью в ней.

– Так что же, надолго в наши края? – Лафи сама начала беседу.

– Нет… точнее не думаю, что надолго, но хотелось бы остаться, довольно неплохой город.

– Розекс-то неплохой? – она хмыкнула. – Да обычный серый непримечательный мегалополис. Если бы была возможность выбирать, на чем бы ты остановился – на незаметном существовании в таком месте, как этот или ярком и увлекательном путешествии по безжизненной пустыне?

Ее глаза немного округлились от выпитого «желе». Никс увидел в них жизнь. Жизнь в бездушной машине. Но тем не менее никогда он подобного ни у кого в глазах больше не наблюдал. Возможно отблеск света придавал им такой реалистичный вид.

Никс немного промедлил перед ответом:

– Пожалуй я остановлюсь на безжизненной пустыне, хотя честно сказать никогда не представлял себе, как возможно там выжить. Здесь есть все, что нужно для существования, а там нет ничего, я даже живой травинки не видел, только сухую. И эта полынь – он указал на свой бокал – и та не настоящая. Выращена в какой-то теплице и превращена в гибрид.

– Откуда ты знаешь, если никогда не видел своими глазами? – Лафи выдавила некое подобие улыбки и отхлебнула свой Кампари.

«И правда, как можно утверждать о том, чего по-настоящему не видел? – подумал Никс».

Последний раз яркие цвета были в его сознании, когда он был еще очень мал. Живая не переведенная электроникой цветопередача отложилась в памяти и оставалась белом пятном на черном фоне. Живя у себя в «боксе» Никс и света нормального не замечал, не говоря уже за что-то большее.

– Ты права, – Никс охотно согласился с Лафи. – Все мы только лишь видим то, что перед нами, давно никто не смотрел по сторонам. Хотя, если честно, я сегодня попытался посмотреть – и по всей видимости мой глаз не дал мне узреть то, что я хотел бы усмотреть.

Бар наполнялся «робами» и в то же время пустел. Люди в шкуре машин потоком сновали туда-сюда, имитируя жизнь. Погрязшие в грязном пустом мире они проходили путь от рождения до смерти, запертые в пустой коробке, словно в кукольном домике, управляемые невидимыми нитями, как будто марионетки. Содержимое «Зеленой Ветки» представляло собой поток алгоритмов, перенесенных по воздуху и втиснутых в холодную безжизненную сталь.

– Эй, все в порядке? – поинтересовалась Лафи.

– Лучше не бывает, – улыбнулся ей Никс.

Слишком долго он был погружен в свои мысли и искусственные глаза выдали его с потрохами – он летал где-то за пределами этого затерявшегося на Земле бара.

– Далеко ты живешь от этого места? – задал вопрос Никс.

– Нет, около 15 минут пешком…

Разговор продолжался довольно долго. Никс был уже изрядно «пьян». Он попробовал и смешал много трав, а процессор передавал эту информацию в живой мозг Никса и тот переваривал принятое внутрь. Лафи выглядела довольной в этот вечер. Ей, по правде говоря, давно не удавалось нормально поговорить с кем-то. А разговоры по душам ее успокаивали и придавали силы на «новые свершения», как она выражалась.

Когда пришла пора прощаться, Никс, как бы невзначай дотронулся до Лафи. Она не возражала. То ли действие «желе» позволило это сделать, то ли сама жизнь. В любом случае сделано это было интуитивно. Сейчас уже не разберешь. Никс по-дружески обнял свою подругу и пообещал, что в следующий свой приезд, когда бы он ни случился, обязательно найдет ее. Лафи лишь махнула, неуверенная в том, что это действительно произойдет. Но сегодняшний вечер скрасил ее одиночество и позволил пересмотреть некоторые аспекты жизни после разговора с Никсом.

Он же в свою очередь не хотел расставаться Лафи. Не желал уезжать из этого города, но выбора у него не было. Как не было выбора и у нее. И у всех, кто обитал на этой планете. Но это неминуемо случилось бы, как поток реки неминуемо несется вперед, не смотря на все преграды на его пути. Оставалось лишь надеяться на то, что что-то изменится и поток пойдет вспять.

Одновременно окрыленный и подавленный, Никс долго не мог заснуть в эту ночь. Отключился он под утро, не способный уже нормально мыслить, а через пару часов предстояло загрузить несколько важных товаров для доставки в Эльтон и вернуться обратно.

Единственное, что Никс понял – это то, что бар «Зеленая Ветка» послужил связующим звеном в его жизни. На нем прошла граница изменения мировоззрения. После этой встречи и незамысловатой простой беседы с Лафи у Никса возникло ранее неизвестное ему чувство теплоты в груди. И он готов был поклясться, что это лучшее, что он чувствовал когда-либо. Мегалополис под названием Розекс он уже полюбил, а может и совсем не Розекс…

Глава 5. Прогулка.

Серые дни в Эльтоне усугублялись непогодой и приближающейся зимой. Если раньше день еще можно было отличить от вечера и ночи, то теперь все сутки слились в один большой поток бесконечно тянущихся моментов, среди которых можно было выделить работу, еду и сон.

Развлечения на некоторое время отошли на второй план. Никс продолжал заниматься перевозками. На ближайшее время поездок в Розекс запланировано не было, а он не преминул возможностью самому вписать задачу по доставке в данный мегалополис в свой график, мотивировав это тем, что «ему нравятся данные живописные маршруты, проложенные на пути в это замечательное поселение».

Доставки шли своим чередом, а Никс тем временем находил утешение в «убике» и откладывании «кредитов» на установку импланта по развитию интеллекта. Дорогое удовольствие было выбрано не случайно. Это одно из тех возможностей, о котором он всегда мечтал. Вживление данного механизма должно было улучшить показания его «роба» и соединиться с общей паутиной сознания с помощью нейроимпульсов. Это позволило бы ему решать задачи с неимоверной быстротой. Зачем ему выкраивать лишние доли секунд при подсчете разгруженных коробок он не знал, но мечта оставалась мечтой и единственное что оставалось в этом мире – иметь хоть какую-то цель.

Вечером в один из дождливых дней он все же нашел в себе силы посетить «Спецстар». Не потому что не желал видеть родителей. Нет, наоборот, при возможности он появлялся бы здесь намного чаще, но уж сильно засели в его мозгу воспоминания о разлуке с ними и «робо-няни», снующие повсюду, которые, словом, тоже не давали забыть об обгаженном детстве.

Беседы с родителями Никса всегда начинались и заканчивались одинаково. Мать с отцом, конечно в своем настоящем виде, а не в виде «роба», только видели Никса, и тут же начинали причитать, что он, мол, совсем про них забыл и вечно шляется в своем «скафандре». Каждый раз убеждать их, что это вынужденная мера и, что он ничего поделать с этим не может, надоело. Если в один из первых разов, когда он оказался на пороге «Спецстара», он еще долго объяснялся почему явилась его копия, а не он сам, то в остальных при всех их причитаниях, он просто махнул на это рукой и абстрагировался куда-то далеко, а потом выдавал: «да, постараюсь в следующий раз прийти в своей настоящей форме». Далее следовали диалоги о жизни, об изменениях, о том, что же все-таки сделать, чтобы прекратить эти глупые показушные разговоры с «робом» и увидеть, наконец, сына вживую. Заканчивалось же все слезами матери, отец при этом стоял в стороне и что-то мямлил себе под нос.

Когда он вышел из «Спецстара» дождь уже закончился. Был лунный вечер. Капли падали с водостоков на землю с легким плеском. В лужах отражались огромные небоскребы Эльтона с небольшими забегаловками на их фоне. В каждом текущем ручейке, уходящем в канализационные стоки, можно было заметить едва различимых тараканов. Эти черные насекомые, готовые во что бы то ни стало пережить ядерный апокалипсис, слились с водной гладью и стремились в направлении потока куда-то вглубь города.

Добравшись на монорельсе в свою часть пристанища, Никс решил проветрить «робо-мозги», прогулявшись в черте своего района. Подобная практика шла ему на пользу. Прошло уже несколько месяцев с той поездки в Розекс, где он случайно нашел Лафи, а эта поездка все не выходила у него из головы. Он несколько раз советовался со своим ИИ, что это такое и почему так происходит – но в ответ ИИ предлагал только установить импланты регулировки состояния или самовольно пройти процедуру «отбеливания».

Уж чего-чего, а этого Никс никак не мог позволить себе сделать. Единственное, что давало ему трезво мыслить в последнее время – это его истинные чувства и переживания. Все остальное уже точно не имело значения. А все, что делало вид, что имело – переставало иметь.

На огромных электронных билбордах высвечивалась ярко-красный рисованный «роб», который улыбался во весь свой ненастоящий рот и запихивал в него «наники». Надпись на его фоне гласила: «не забудь принять «наники» и будь счастлив». Затем он поднимал свой большой палец и подмигивал.

«Безграничное счастье – жрать химическую дрянь, которая убивает твой мозг», – Никс остановился и осмотрелся, разглядывая на табло пробегающую надпись и снова и снова улыбающегося «роба», который без устали показывал большой палец. – «Улыбка, надпись и большой палец, готовый проткнуть электротабло насквозь – вот и вся хитрость маркетинга. Не забудь сожрать горсть «наников» и сегодня останешься в живых, а иначе просто съедешь с катушек в этом безумном мире. И в этой череде однотипных дней забудешь какая из личностей твоя истинная».

Вдалеке Никс увидел «дроида», который что-то вносил в свой «Cенсор». Сам «дроид» его не видел или делал вид, что не видит. Два «роба» незаметно выносили «мусор». На самом деле на вынос мусора вряд ли бы позвали «дроида». Скорее всего он был из «гвардии», а мусор в мешке – труп одинокого жителя одного из «боксов», который попал под горячую руку.

«По всей видимости кто-то не читал надпись на билборде и решил отвергнуть прием «наников»», – размышлял Никс, наслаждаясь завораживающим зрелищем.

А вылилось все в обыкновенное преступление. Виновника конечно же уже нашли, в этом можно было не сомневаться. В мире плетущейся паутины, паук просто тянет за тонкую нить, и ты уже у него в пасти. А у нарушившего данное несменное правило теперь один выход – «расщепление». Его, как и его жертвы, скоро не станет. Суровые законы позволяют контролировать произвол. Все делается для того, чтобы этого не происходило. Вот тебе «наники» – кушайте, не обляпайтесь. Вот тебе развлечения на весь твой изнеженный вкус – жуй, пей, глотай, играй, танцуй, бегай, стреляй, занимайся сексом. Только не заходи слишком далеко – а иначе «расщепление» или «отбеливание», третьего не дано.

«Дроид-гвардеец» испарился так же быстро, как и прибыл на это место. Его забрала «вертушка». «Робы» продолжали тащить труп в мусорном пакете к «грузу», подогнанному к «боксу» убитого. Сегодня же его доставят в отдел кремации и развеют его прах в атмосферу путем пневмотрубы.

Никсу захотелось непременно косвенно поучаствовать в данном редком для него представлении. На его памяти это было первым такого масштаба. Один раз была драка, а другой – невыполнение рабочих обязанностей, за оба из которых все провинившиеся «робы» получили заслуженную порку. Над ними произвели «отбеливание», и они зажили себе дальше, продолжая улыбаться во весь свой ненастоящий «робо-рот».

Он подошел совсем близко к «робам» и спросил:

– С помощью чего это он его?

Один из «робов», который был ближе всего к «грузу» ответил:

– Похоже на автонож для разделки мяса. Чокнутый спер его после смены и вот что получилось.

Его коллега, другой «роб», вставил свое слово:

– Только непонятно за что он его так, они вроде и знакомы то не были. Просто выбрал случайный дом и прикончил бедолагу. На моей памяти – это только тридцать четвертый случай. Я, по правде сказать, не переношу крови, не знаю каким образом «Профор» дал мне такую работенку. Благо напарник попался нормальный, для него кровь – равно, что вода.

Его напарник хмыкнул что-то невразумительное, похожее на бульканье.

– А представь, если бы этот псих к тебе вечером заглянул? – продолжил «роб», боящийся крови, обращаясь к Никсу. – Чик и все. Вроде бы все делается для искоренения таких случаев, а они нет-нет, да и происходят, странно это все.

– Да уж – только мог, что ответить ему Никс.

Он подумал, что если бы этот сумасшедший залез к нему в «бокс» и попытался его убить, то он не стал бы сопротивляться.

«А будь у меня нож тоже, я бы, пожалуй, все же оголил шпагу. Какая разница, как подыхать, зато хоть какое-никакое развлечение. А если еще и делать это с азартом, то может получиться неплохой последний поединок для одного из дуэлянтов и его исход может быть незаурядным. Для второго, естественно, будет приготовлено нечто другое, более банальное».

«Робы» поместили пакет с телом в «груз» и умчались прочь, а Никс оставался стоять на мокром асфальте, наслаждаясь пейзажем уличных баннеров.

«Попробуй на вкус новый освежающий выведенный специально для тебя…», – гласил баннер.

Но Никс не стал дочитывать, что за освежающую консистенцию хотят ему предложить и поплелся прочь к себе в «бокс». Он наконец избавился от своей оболочки. Она неизменно находилась на положенном месте – на «станции». Сам же он вышел из «вирта», принял душ и налил себе «убика».

«Даже заурядные дни могут преподносить сюрпризы», – отпил из стакана Никс. – «А порой совсем уж необычные».

– Эй, «Железка», – Никс сам придумал название своему ИИ и подошел к этому очень ответственно. – Скажи, сколько сейчас на Земле людей?

– По моим подсчетам чуть более 10 миллиардов.

– Чуть более, это сколько?

Никсу нравилось задавать тупые вопросы. ИИ всегда выходил из любого положения и оказывался победителем, переговорить его было невозможно. Нейросети давно собрали и объединили в себе все ученые степени и данные с мозга миллиардов людей, живших когда-то на этой планете, поэтому для них было сущим пустяком выдавать и обрабатывать верные решения за микросекунды.

– Чуть более, чем чуть менее, – отвечала «Железка».

– Я смотрю ты и сама не знаешь, а пытаешься острить?

– Я всегда нахожу более логичные ответы на вопросы, а без острот порой никуда.

– Ладно, тогда давай проверим мой организм на этой чудо технике, которую я все никак не могу опробовать.

– Давайте. Мне нужно, чтобы Вы расположились на кушетке, а я проведу все необходимые манипуляции.

Никс лег на некое подобие операционного стола и дальше «Железка» взяла пробу крови, провела МРТ органов и проверила ЭКГ. Он лежал и ожидал результата. Никс потребовал выключить свет и открыть решетку на одном единственном окне в потолке. Стало темно и тихо, сквозь это окно пробивался тонкий лучик света, падающий на его кровать. Сам же он начал считать секунды до выявления результата обследования.

– Результат обследования таков, – затараторила «Железка». – Вольтаж ЭКГ в норме, ритм сердечных сокращений правильный, последовательность интервалов между циклами одинакова. Эритроциты, лейкоциты, содержание гемоглобина и концентрация глюкозы – в норме. В визуализированных МР-снимках отклонений в работе органов не выявлено. Рекомендуется дополнительное обследование в течение 10 лет органов брюшной полости, возможно образование камней в желчном пузыре и протоках. Также вероятны врожденные аномалии развития органов…

– Понятно, – Никс встал с кушетки. – «Думается мне, что у рожденных без родителей, врожденных аномалий органов все-таки нет».

И отключил «Железку» вместе с аппаратом проверки жизнедеятельности.

Глава 6. «Железка».

Проворочавшись около часа, Никс встал и налил себе «убик». Мысли крутились, путались и не давали заснуть. Слишком много эмоций для, непривыкшего к этому, мозга. Посещение «Спецстара», возможные аномалии органов, убийство, Лафи…

«Лафи», – не переставал думать о ней Никс. – «Кто же ты на самом деле»?

Никс начал ходить по «боксу» из угла в угол. Его маленький одноместный «номер с удобствами» не позволял вышагать и пяти шажков. «Роб» уже давно показывал полный заряд и был готов к новым злободневным приключениям.

– «Железка», что произошло интересного в 2030 году? – обратился к ИИ Никс.

– 2030 год – год зарождения умной робототехники, – молниеносно выпалила «Железка».

– А 2030-е годы в общем?

– В 2030-х годах произошли революционные открытие в биоинженерии, развитие нейроимплантов, как таковых и много чего еще. Что конкретно Вас интересует?

Никсу по своей натуре было интересно все. Он порой мог узнавать, узнавать и узнавать все, что ему было необходимо во всех сферах жизни. Про прошлое, планируемое будущее, про настоящее, хотя настоящее интересовало его меньше всего. Он промолчал. Конкретика затрагиваемой темы заставила его задуматься. Он уже довольно много узнал про годы, когда его родители еще бегали по зеленым еще существующим лужайкам за ящерицами.

– Давай ты лучше вкратце расскажешь историю с самого начала времен, с зарождения, – подумав, ответил Никс.

– Абиогенез, согласно последним моделям, начал свое зарождение около 4 миллиардов лет назад – затараторила «Железка». Произошел процесс химической эволюции от полициклических ароматических углеводородов до РНК-подобных цепочек, всё это создало предпосылки для разнообразного РНК-мира, в котором эволюционировали уже РНК-молекулы. 4 миллиарда лет назад появились первые прокариоты – организмы без ядра, а следом за ними спустя около миллиард лет начали свое существование организмы, способные к фотосинтезу. Эукариоты – организмы уже имеющие ядро, и первые многоклеточные организмы развились около 2 миллиардов лет назад. За ними пристроились членистоногие, рыбы, растения, насекомые и земноводные. Отдельным звеном хотелось бы выделить рептилий – сейчас они, конечно, уменьшились в размерах. И синапсидов – они тоже стали довольно небольшими по сравнению с существовавшими ранее.

«Все же для выживаемости размер имеет значение», – думал Никс. – «И чем живые существа были меньше, тем больше вероятность их выживаемости. Взять тех же ящеров, которых уже давно не стало, а комар вполне себе адаптировался к окружающей его среде и неизменно продолжает питаться кровью. Паразиты останутся существовать, тогда как большие или слабые уйдут в историю. Ягненок будет принесен в жертву, а обитающие в нем блохи разбегутся».

– Небольшое уточнение, – «Железка» сделала паузу в 2 секунды, как будто переводила дух. – Около 200 миллионов лет назад, кстати, произошло первое достоверное свидетельство появления вирусов. Тогда же обитал мелкий пушистый зверек – мегазостродон, который был прародителем первых млекопитающих, молочные железы которого развились из потовых и позволяли вскармливать детенышей и таким образом быстрее расти и развиваться. И существующий единый материк Пангея распался на Лавразию и Гондвану, разделенные одним единственным океаном Тетис.

– Динозавры, – продолжала свой монолог «Железка», – были животными, из которых впоследствии выделилось несколько классов. Во время их обитания на этой планете появились первые цветы, млекопитающие и птицы. Динозавры вымерли около 66 миллионов лет назад, но птичьи виды выжили и эволюционировали по итогу в небольших птиц. Около 2 миллионов 800 тысяч лет назад зародился род человека. Антропогенез протекал медленно и понадобилось более 2 миллионов 760 тысяч лет, чтобы появилось некое подобие существующего «Хомо Сапиенс». Объем мозга человека уменьшался, а разум возрастал. Началась эра человека.

«Изучением и интерпретацией сущности человека», – Никс размышлял, продолжая поверхностно слушать «Железку», – «было в характере природы человека, как таковой».

Он слышал, как «Железка» однажды рассказывала ему о древнем мыслителе Аристотеле, который в свою очередь пытался доказать, что сущность – это те из его свойств, которые нельзя изменить, чтобы он не перестал быть самим собой.

«Дошло ли сейчас существо под названием «Человек» до понятия «Сверхчеловек»»?

ИИ продолжал свой рассказ, некоторые моменты из которого Никс уже упустил, далеко зайдя в своих размышлениях:

– Так происходили векторы развития социальной эволюции. Во времена рабовладельческого строя зачастую считалось, что раб обладает некоей своей природой и сущностью, которую передаёт своим детям, и поэтому ничего аморального в том, чтобы обращаться с ним, как с рабом, нет. Понятие гуманизма перекликается с понятием человечности. В некоторых случаях развитие «человечности» вело человека к эффекту «бутылочного горлышка», где происходило максимальное уменьшение популяции и угроза полного уничтожения.

«Бутылочное горлышко» случалось со всеми живыми видами, но только человек сумел выбраться наружу без помощи, так как помогать было попросту некому», – Никс понимал, что это под силу только человеку.

– Многие виды не сохранились только лишь потому, что не паразитировали или попросту переставали размножаться, – поэтому сейчас и существует искусственное поддержание человеческой жизни. – «Железка» не останавливалась. Кому, как не ей знать природу создавшего ее человека. – Войны тоже решали многие вопросы воспроизведения. Людям было трудно сосуществовать друг с другом в мире. Воинственность всегда была врожденной характеристикой человека. Уровень насилия людей по отношению к представителям своего вида самый высокий среди всех существ на данной планете. На ранних этапах развития «Хомо Сапиенс» уровень убийств составлял примерно 2%, затем вырос до 12% в средневековье, и опустился ниже 2% в 30 годах XXI века. Сейчас же уровень насилия составляет около 0,01% за счет проведенных изменений.

«Железка» остановилась и закончила свой эволюционный рассказ:

– Признаком человека является способность к мышлению, а развитие систем искусственного интеллекта нарушило эту прерогативу. Наступила новая эпоха в истории человечества – эпоха стагнации, непременно наступающая следом за резким скачком вперед.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.