Татьяна Ярош
Ты не маг! История проклятого рода

ПРОЛОГ

Я удрала из этой проклятой Академии.

Поначалу все шло просто прекрасно. Побег удался на славу. Я смогла пересечь стену и выбраться за пределы города. Но радость длилась недолго. Стоило только перешагнуть линию, отделявшую меня от долгожданной свободы, как по городу разнесся трубный рёв тревоги. Мой побег заметили слишком рано!

С того момента прошло несколько дней. И я до сих пор играла в кошки-мышки со своими преследователями.  Погоня вымотала меня практически полностью, отчего в душе все чаще стало зарождаться до стыда знакомое чувство. А именно:  готовность сдаться. Намного проще было бы бросить эту затею и уступить течению, которое вновь унесет тебя назад. В место, из которого только несколькими сутками ранее убежала, но теперь с условием: тебя больше никогда даже к ручейку не подпустят, не говоря уж о реке жизни.

Некстати подвернувшийся под ногу камень чуть было не заставил меня лететь с обрыва  и отбить себе все бока. Не дал мне этого сделать корень дерева, ствол которого стоял как раз на самом краю и даже без моей помощи рисковал свалиться вниз. Схватившись за него, я изо всех сил пыталась удержать равновесие, но ноги предательски заскользили на песке и камнях. И в итоге я виртуозно шлепнулась на спину.

Но одна радость все же в этом моменте была. Злосчастный камень полетел вниз вместо меня. С чувством утоленной жажды мести, я кое-как взобралась обратно и приняла вертикальное положение, но тут же опять растянулась на земле, потирая место ушиба на ноге.

Харакшар тебя подери!

Болезненно поморщившись, я невероятным усилием воли заставила себя подняться с места и идти дальше. Обрыв тянулся не очень далеко и уменьшался по мере того, как я продвигалась вдоль его края. Вскоре он закончился, и на его место пришла равнина. Я бы вздохнула с облегчением, если бы не одно но… меня тут будет видно как на ладони. А с больной ногой далеко я уйти не смогу.

Сзади послышался знакомый, пока ещё негромкий клёкот. Оборачиваться я не стала. Идти и так стоило большого труда, а вертеться вообще  казалось невыполнимой задачей. Но мне это и не нужно. Все равно ничего не разгляжу.

 И все мое сердце вздрогнуло от страха. А причина в том, что у животного, издающего такой звук, был отличный нюх. Тамерланские ищейки. Лучшие в своем роде. Но даже не это было моей проблемой. Издавали существа клекот только в качестве  знака, который означал лишь одно – они взяли мой след. И очень скоро будут здесь.

В носу защипало, а в горле встал ком. Неужели все мои старания были напрасны, и сбежать теперь уж не получится. Душу затопила тоска. Столько сил и времени было потрачено на этот побег. И только я отщипнула от пирога свободы маленький кусочек, и у меня его тут же забирают.

 «Так! Возьми себя в руки!» – строго приказала сама себе. – «Нюни разводить будешь в другом месте и в другое время, а сейчас нужно срочно что-то придумать!»

Вновь послышался клекот. По-моему, уже ближе.

Начала брать вверх паника. Я попыталась ускорить шаг, но трюк не удался, а нога стала болеть только сильнее.

Нужно было найти укрытие. Причем такое, чтобы меня не нашли ищейки.

Я начала осматриваться, в надежде  найти место, которое скроет меня. Слева, сразу за равниной, расстилался редкий лес, а среди деревьев плотно расположились заросли колючего кустарника.

Можно было, конечно, засесть среди кустов и надеяться, что меня не учуют. Но что-то мне подсказывало, первым делом они проверят именно это место. И даже если я смогу удачно забрести поглубже в колючки, не факт, что меня  оттуда не вытащат.

Этот вариант сразу же отметается.

Справа было видно русло реки. Довольно далеко, но успев добраться, уйду от погони, если поплыву. Вот только есть одна загвоздка: плавать я не умела совершенно. А времени мастерить плот не было.

Что же. Нужно помолиться удаче, чтобы она не покинула меня сейчас. Ибо я собиралась совершить великую глупость. А именно: попробовать уйти от погони по воде.

Нет времени искать другие варианты. Теперь и до леса я не успею добежать. Да и к реке уже не смогу добраться незаметно.

Я без раздумий взяла направление вправо. Прибавив шаг, старалась не замечать нарастающую боль в ноге. Все мое внимание теперь переключилось на приближающийся берег.

Когда я преодолела половину пути, сзади послышался голос с хорошо различимым тамерланским акцентом.

Так-так. Значит, в погоню пустили не только ищеек, но и лучших тамерланских следопытов. Приятно было осознавать свою значимость, раз уж в ход пустили именно их.

Но это сильно затруднит мне задачу. До реки хоть и недалеко, но ищейки могут оказаться проворнее, чем я думала, и схватить меня.

Стоит им в этом помешать.

– Вот она!

Эта фраза, словно гром среди ясного неба разнеслась над равниной. А следом послышался неприятные звуки ищеек.

До реки осталось где-то полверсты, а ощущение, словно несколько миль.

Я старалась ускорить шаг, но всякий раз, наступив на поврежденную ногу, ощущала до самого бедра взрыв боли. Чтобы хоть как-то преодолеть её, закусив губу, но особенно большого эффекта не добилась. Лишь во рту почувствовался металлический привкус крови от прокушенной губы.

– Держите ее!

Команда прозвучала слишком близко.

 «Не успею», – отчаянно подумала я.

За спиной послышался клекот и топот множества лап о землю. От столь близкого звучания по спине пробежался целый табун мурашек.

Я вновь пересилила желание обернуться.

До реки осталось около двадцати аршин. А звук  погони уже практически настиг меня. Можно сказать, чувствовала дыхание ищеек на своей шее.

Я собрала последние остатки сил и побежала. Достигнув края реки, резко оттолкнулась от берега и прыгнула.

У меня над головой тут же сомкнулась вода. От ее холода по всему телу прошла судорога. Легкие стало жечь от острого желания получить порцию воздуха. Я с усилием начала грести в попытке выбраться на поверхность. Эти несколько футов глубины, мне казалось, я преодолевала целую вечность. В конце концов, выбралась на поверхность и надрывно вдохнула.

И посмотрела в сторону берега. Как я и думала. Преследователи не стали лезть за мной в воду. И теперь на берегу стояла целая орава ищеек, которые лишь отдаленно напоминали собак. От пушистых домашних сородичей их отличало панцирное покрытие на спине и боках, более вытянутые конечности, и острая, похожая на птичий клюв, пасть. Длинные уши дергались то в одну, то в другую сторону. Кучка следопытов, которые так упорно меня преследовали, стояли за ищейками и провожали мою удаляющуюся по реке фигуру, приложив руку к глазам козырьком.

Если бы не попадающая в рот вода, то я показала бы им язык. Но захлебнуться, выполняя сей трюк, было бы, по крайней мере, обидно.

Волна в реке опять захлестнула меня. И вновь потребовалось усилие, чтобы всплыть. Но не успела я это сделать, как ситуация повторилась. Течение в реке стало гораздо сильнее, а вода более бурной. Я начала грести к берегу. Поначалу получалось не очень ловко, но вскоре мышцы рук стали разогреваться и плыть стало значительно легче.

Стоило только приблизиться к берегу, как меня тут же от него отбросило. Чем дальше я уплывала, тем больше напоминала бумажный кораблик, который пустили по горной реке. Его мотает и бросает в разные стороны. И совершенно нет возможности зацепиться за что-то или хотя бы прибиться к берегу.

Силы стали иссякать.

В рот попала вода, отчего я сильно закашлялась и еле-еле смогла восстановить дыхание. Руки слабли с каждой секундой, а в глазах стало темнеть.

Моя идея оторваться от преследования вплавь с самого начала казалась безумием. Но я даже не представляла себе каким.

Сильная волна вновь захлестнула, и я опять очутилась под водой. Вот только теперь сил на то, чтобы всплыть, уже не было. И я опускалась все глубже и глубже, бессмысленно перебирая руками в воде, надеясь выплыть.

 «Все могло бы повернуться совсем иначе, родись бы я такой, как все остальные».

ГЛАВА 1

восемнадцать лет назад

В огромном пустом зале стояла гнетущая тишина. Через разноцветные окна, выложенные в виде рисунка, едва просачивался свет, поэтому здесь практически всегда царил полумрак. Широкие колонны были украшены сухим плющом, отчего издали больше напоминали деревья. На полу с черной плиткой была светлыми лучами выложена мозаика, которая начинала свой путь от стоявшего посередине трона и расходилась в стороны, постепенно расширяясь.

 «Свет во тьме» – так назвали это далекие предки народа Аанд.

– Ваше Величество! – басом пронеслось по стенам огромного зала.

Сидевший на троне мужчина с темными волосами и проседью на висках, вздрогнул. Его оторвали от раздумий и если судить по хмурому и недовольному взгляду темных глаз, то очень не вовремя. Поначалу он сидел, развалившись на троне, и задумчиво разглядывал висевшее над входом в парадный зал родословное дерево. Теперь выпрямил спину и стал ждать, когда тот, кто минутой раньше зашел в зал и окликнул, подойдет поближе.

– Тебе не следовало врываться сюда, как к себе домой и отвлекать меня, – жестко сказал темноволосый.

– Я знаю, конунг Адальир.

Невзрачный мужчина среднего возраста с запавшими от недосыпа глазами бросил виноватый взгляд на правителя.  Потом поклонился так низко, что отчетливо стала видна проявляющаяся на макушке проплешина. На вошедшем была черная мантия с капюшоном и широким поясом с крестообразным рисунком. Такую носили только лекари, что сильно выделяло их среди толпы.

– Но дело срочное, – поспешил добавить эскулап. – Наша кона рожает.

Из головы мужчины тут же выветрились все нерадостные мысли, касающихся насущных проблем его царствования. Он схватился за подлокотники трона и пристально посмотрел на лекаря.

Некоторое время правитель молчал. Лицо его было спокойным, как и следовало вести себе конунгу. И лишь лихорадочный блеск в глазах и высоко вздымаемая грудь выдавали волнение.

– Так скоро, – речь  Адальира сбилась. – Совсем рано еще! Ты же сам говорил, что до родов еще месяц!

– Да, – осторожно подтвердил лекарь. – Но природа сама знает, когда ребенок должен появиться на свет.

– Арфред, мне нужно быть рядом, – произнес конунг тоном, не терпящим возражения.

После чего он встал и быстрым шагом направился в свои покои. Мужчина преодолел несколько пролетов лестницы и много различных комнат. Когда он, наконец, вышел в коридор, который вел к его покоям, до слуха донесся женский крик.

Конунг пытался не показывать возросшее волнение. Но от этой борьбы на лице появилась гримаса. Отчего весь вид  утратил покой и привлекательность.

Еще крик. Но чуть тише.

Адальир пошел быстрее, насколько это было возможно. Вскоре он был уже у своих покоев. Подойдя к двери, толкнул их створки от себя и те, тяжело скрипя, открылись.

Внутри комнаты стояла духота. В полутьме можно было разглядеть множество людей, которые суетились вокруг. Кто-то носил тазики с исходящими от них паром, некоторые бегали с тряпками и прочей ерундой. От их мельтешения у Адальира закружилась голова, а, может, это было просто волнение.

Он бросил взгляд на кровать. Его жена находилась там в полусидящем положении. С покрасневшим и мокрым от пота лицом, она тяжело дышала. В один момент резко дернулась и опять закричала. Затем устало упала на подушки, которых сзади было так много, что они продолжали держать ее в том же полусидящем положении. Кона посмотрела на дверь и, заметив стоящего в  проеме мужа, вяло подозвала его жестом.

– Мирадора, – конунг подошел к кровати и взял в руки ладонь супруги. – Я с тобой.

Женщина была слишком уставшей, чтобы что-то ответить. Она лишь слабо улыбнулась.

Дальше мужчина все видел, как сквозь туман. Королева издала истошный вопль, но король этого практически не слышал. Звуки до него долетали, будто издалека. Словно в уши залили воск. В голове слышался звон. А сердце готово был вот-вот выпрыгнуть из груди. Он только потом почувствует боль в руке и заметит отметины там, где ладонь супруги сомкнулась на запястье.

Трудно было сказать, сколько времени Адальир находился в прострации. Не помнил,  что каждую секунду говорил супруге, как ее любит. Он вообще ничего не помнил из тех минут, что провел у кровати.

Неожиданно в комнате стало невероятно тихо. Все, и слуги, и лекари замерли, словно изваяния. Их взгляды были прикованы к кровати.

Несколько секунд тишина еще держалась в покоях, пока вновь не взорвалась криками. Только теперь криками ребенка. Все облегченно вздохнули.  Младенец и мать были в порядке. И, на первый взгляд, здоровы.

– Девочка, – с переполненным восторгом голосом проговорила одна из служанок.

Светящаяся от счастья мать протянула руки к ребенку. Ей не терпелось взять этот маленький комочек и прижать к груди.

– Выйдите все, – приказал король.

Слуги и лекари, низко поклонившись, принялись уходить. Помедлил лишь только Арфред. Он с беспокойством смотрел на кону. По всей видимости, боялся, что в его отсутствие  с ней может что-то случиться.

– Не волнуйся, – заметив его беспокойство, сказал король. – Иди.

Лекарь поклонился так низко, что снова стала видна появляющаяся на затылке плешь. После чего вышел из комнаты.

– Наша наследница, – тихо проговорила кона, всматриваясь в личико новорожденной. – Такая красавица.

Король и сам не мог оторвать взгляда от крохотного существа.

Немного опухшие глазки новорожденной малышки были закрыты. Лишь время от времени она открывала их, когда слышала голоса своих родителей. Но потом снова закрывала, смешно сопя им в ответ.

– У нее твои глаза, – сказал конунг жене, одаривая взглядом, полным нежности. – Такого же цвета, как и вода в море перед грозой.

Супруга ответила ему ласковой улыбкой.

– Как мы ее назовем? – спросил он.

Мужчина осторожно протянул руку и легонько дотронулся до щечки ребенка. От этого прикосновения девочка заерзала и издала что-то похожее на фырканье. На лице конунга расплылась широкая теплая улыбка. Как и у его супруги.

– Мирэн, – предложила Мирадора. – Как тебе?

– Немного похоже на твое имя , – мужчина усмехнулся. – Мне нравится.

Некоторое время они сидели молча и смотрели на малышку.

– Она станет моей преемницей. Я уверен, что она будет такой же великой и могущественной правительницей, как и ее предки. Как и я сам.

– Думаю, она станет даже лучше.

ГЛАВА 2

Я взглянула на старые, покрытые плющом и вьюном стены Академии Колдовских Искусств. Сырая и темная кладка, на черепичной крыше тени от черных туч, которые ветер не спеша гнал куда-то на восток. Сейчас Академия как никогда напоминала мне тюремный замок Ислард, что находится далеко на севере. Мое пребывание здесь ничем не лучше, чем в том застенке.

 «Пожизненно!» – мысленно выдала я самой себе срок и, кажется, даже услышала стук молотка судьи.

Из груди вырвался тяжелый вздох, полный грусти и разочарования.

Очередной день,  не первый месяц и уже далеко не одни год я прихожу сюда ради… Ради чего? «Ничего» – отвечу всякому, кто спросит. Потому что в этом месте я единственная студентка, которая не умеет колдовать. Да что там студентка – единственная аандка!

Что же я тут делаю?

Хороший вопрос.

В мою сторону подул холодный ветерок, принесший с собой запах мокрых опавших листьев, извещая о скором приходе зимы. Руки сами собой обхватили плечи, облаченные в темно-синюю мантию с теплой подкладкой, и, согревая, похлопали по ним. Холодок стал заметно пощипывать уши, словно бы намекал, что пора было бы уже войти внутрь здания и погреться. Но я продолжала стоять, стараясь не замечать дрожи от проникающего через плащ холода.

 «Не хочу!» – мысленно стукнула я ногой по земле.

Плохие мысли встали комом в горле, а глаза защипало. Возникла заманчивая идея сесть прямо тут на земле и хорошенько нареветься. Всласть, так сказать. Но не позволяла это сделать собственная гордость, которая шептала на ухо, что от жалости к самой себе станет только хуже. К тому же день выдался промозглый и заболеть мне, сидя на влажной и холодной земле, ой как не хотелось.

Я  сделала глубокий вдох и прикрыла на мгновение глаза. Горло перестало сдавливать, слезы больше не наворачивались . Протяжный выдох.

Душе вроде стало легче.

Я вновь посмотрела на мрачные стены Магической Академии. Дыхательное упражнение не подарило мне ни капельки желания войти внутрь.

В нашей большой империи Аанд нет ни единого уголочка, в котором бы существовал кто-то, не желающий учиться в это месте. Кроме меня, конечно. Еще бы! Огромная Академия, самая престижная во всей империи. Лучшие преподаватели, кадровый состав которых отбирали с таким упорством и дотошностью, что гномы в те дни у себя в царстве устроили выходные и только нервно курили в сторонке. Вместе с тем, к Академии прилагалось и студенческое общежитие, которое по размерам было чуть меньше самого заведения и смогло вместить в себя  всех учащихся и весь преподавательский состав. И ах да! Для каждого были выделены небольшие отдельные комнаты с личными душевыми. Благодать, одним словом.

 И это далеко не весь перечень того, что входило в эту огромную учебную мечту.  К слову, я в данный момент стояла как раз посреди стадиона, находившего недалеко от стен Академии. Сейчас он был закрыт, так как с наступлением холодов пользоваться им не разрешалось. На вялой траве все еще виднелись следы от краски, очерчивающей поле ровным кругом. Трибуны для стадиона были разломлены на две равные части и стояли по обе стороны друг против друга.

Единственное место, где вообще никого не было. Даже призраков, которых в Академии превеликое множество. Время от времени я выбираюсь сюда, чтобы просто побыть одной, послушать тишину, которую за бесконечным гомоном студентов услышать невозможно. Да и просто погулять, подышать свежим воздухом, после духоты классов.

Со стороны здания послышался отдаленный звон Академического колокола. Наступило время начала занятий. Мне давно уже надо быть в учебном классе.

Я поморщилась.

Обычно я так не оттягивала время посещения занятий, но сегодня был особый случай. Этот урок по практическому колдовству перенесли в другой кабинет и все потому, что какие-то студенты вчера подожгли в классе занавески и пока пожар тушили, успела обгореть добрая половина комнаты.

 «Ну и что?» – спросила наша группа.

 «Ну и все, – ответили нам. – Пока не произведут ремонт учебного класса, занятия будут проводиться на пятом этаже в западном крыле».

В то самое мгновение я почувствовала, как мое сердце стремительно упало к моим же ногам. Этот класс… Именно в нем я узнала, что я Нора. В нем все началось… И в нем все и закончилось…

Я сглотнула горькую и вязкую слюну.

Воспоминания, не менее холодные, как сегодняшний день, нахлынули на меня, не дав ни единой возможности отогнать их сторону.

***

– Ну же, Мирэн. Попробуй еще раз. У тебя получится, – ободряюще сказал мужчина с темными волосами и сединой на висках.

Маленькая девочка на вид не старше пяти лет, старательно сопя, вновь взмахнула руками. Ее длинные  иссиня-черные волосы находились в большом беспорядке. Из косы целыми прядями выбивались локоны. Она сильно сжала губы и нахмурила брови. Казалось, от напряжения у нее сейчас вылезут глаза.

Все ее внимание было сконцентрировано на небольшом объекте, который при желании можно было сдуть даже собственным дыханием, но предмет предательски не двигался с места, сколько бы девочка ни старалась.

Ярко-голубое с черным кончиком перо сизоворонки, которое и являлось предметом первой тренировки Мирэн, продолжало лежать на столе, даже не шелохнувшись. Сочная окраска пера, кажется, насмехаясь, переливалась в свете солнца. Всем видом показывая, насколько тщетны попытки девочки поднять его в воздух.

Она опустила руки и шумно засопела, не то от безрезультатных усилий, не то от усталости. Злобно посматривая на  перо, Мирэн села прямо на каменный пол учебного класса. Кулачки, размером не больше райских яблочек, уперлись в пухлые розовые щечки.

Мужчина, сидевший у внушительных размеров стола с исцарапанной деревянной поверхностью, откинулся на стуле и посмотрел в огромное окно с толстыми железными прутьями решетки напротив. Глаза щурились от яркого утреннего солнца, проходящего через пыльные стекла. С улицы доносился едва слышимый беззаботный гомон студентов и пение птичек.

Тишину нарушил тихий голос дочери:

– Пап, ты недоволен?

Конунг Адальир посмотрел на Мирэн с непониманием, но выражение  лица  тут же изменилось и стало более теплым и мягким.

– Нет. Что ты. Просто за неделю наших занятий мы так ничего и не добились.

Девочка опустила плечи и горестно вздохнула.

– У меня просто не получается. Я стараюсь, – посмотрев на отца большими синими глазами, девочка тоненьким голосочком добавила. – Правда! Но никак не выходит.

– Я знаю, что ты стараешься.

Подозвав дочь, конунг усадил девочку к себе на колени и принялся аккуратно распутывать причёску. Тонкие аристократические пальцы ловко поддевали непослушные локоны девочки, вытаскивали их из косы и снова начинали искать пряди, которые необходимо было вытащить, чтобы волосы окончательно не запутались.

– Пап?

– Что такое, кубышечка моя?

Девочка хихикнула, но потом быстро состроила серьезную мордашку, словно бы сидела на настоящем занятии по магическому мастерству.

– Что ты чувствуешь, когда сила появляется? Когда ты ее зовешь.

Мужчина нахмурился. На лбу залегла глубокая морщина, а в глазах заиграл неподдельный интерес.

– Любопытный вопрос, – задумчиво протянул он. После чего спросил. – Почему ты считаешь, что силу именно зовут? Как ты пришла к такому умозаключению?

– Не знаю, – беззаботно пожала плечами девочка. – Мне просто кажется, что силу в себе не ищут, а именно зовут. – Мирэн встретилась с непонимающим взглядом отца и, демонстративно закатив глаза, принялась ему пояснять, словно бы приходилось втолковывать простую истину. – Ну не так звать, как, например, я моего друга Тида словами, а… душой.

Лицо конунга удивленно вытянулось.

– Какие сложные для своего возраста ты задаешь вопросы, – хмыкнул Адальир.

Мужчина расправился с последним непослушным локоном и теперь потянулся к костяному гребню, который лежал на столе. Волосы поначалу плохо подавались зубцам, но с каждым последующим проведением, становились все более послушными и гладкими.

– Я лично «зову» свою силу сосредоточением на цели. Например, нужно мне переместить предмет, – конунг кивнул на перо, – я сосредотачиваюсь на нем и думаю, что хочу сделать.

Пёрышко, преспокойно лежавшее на столе, оторвалось и застыло на уровне глаз Мирэн. Девочка восхищенно вздохнула. Повисев несколько секунд в воздухе, перо колыхнулось и плавно опустилось на стол.

– И что ты чувствуешь при этом? – повторила девочка.

Лицо отца от заданного вопроса немного потемнело.

– Понимаешь, в момент, когда я «зову» свою силу я обычно очень зол, – неохотно принялся пояснять мужчина. – Или расстроен.

– Почему?

– Есть те, кто относится к нашей империи недоброжелательно, некоторые хотят ее завоевать. Большинство тех, с кем мне приходится общаться на дипломатических встречах, злят меня и очень расстраивают. Некоторые совещания заканчиваются хорошо, а некоторые нет. Иногда те, кого мы считали друзьями, становились на следующий день нашими врагами. И тогда приходилось применять силу… В такие моменты я ничего, кроме злости, не испытываю.

От столь пламенной речи отца девочка затаила дыхание. Глаза ее округлились, а маленький ротик был  приоткрыт.

Спохватившись, конунг по-доброму улыбнулся крохе и сказал:

– Ну, тебе пока рано еще о таком задумываться. А вот когда ты подрастешь и наберешься Силы, я начну учить тебя хитростям, о которых знают только настоящие правители.

Глаза Мирэн радостно блеснули.

– Когда ты закончишь Колдовскую Академию, я начну брать тебя на дипломатические встречи и переговоры, – Адальир с мечтательной улыбкой посмотрел за окно. – А там гляди и в твой первый бой вместе пойдем.

– В бой? – девочка изумленно посмотрела на отца. Ей не верилось, что он разрешит ей принять участие в сражении.

– Да, – конунг еще раз улыбнулся.

– Вот бы поскорее, – мечтательно протянула Мирэн.

Неожиданно спрыгнув с колен отца, девочка, возбужденно блестя глазами, обошла стол с другой стороны и начала закатывать рукава.

– Увидишь папа, – наисерьёзнейшим голосом заговорила дочь, – я стану самой лучшей колдуньей, самой сильной и мужественной правительницей, как мои умершие предки, как ты. Нет! Я стану намного лучше!

Нахмурив брови, Мирэн сосредоточенным взглядом уставилась на перо.

– Я тебя не подведу, – тихо добавила она.

***

Из воспоминаний меня выдернул настойчивый звук академического колокола. Дзын-дзын. Еще несколько глухих ударов и он замолчал, возвещая о начавшихся занятиях.

Проклиная злосчастную Колдовскую Академию, я нехотя поплелась в сторону замка.  Никакого смысла в спешке теперь не было. Я все равно уже опоздала. Минутой раньше, десятью позже. Положение мое от этого сильно не изменится.

И все же я ускорила шаг. Преподаватели, как правило, не дают поблажек, будь ты хоть дояркой из глухомани, хоть наследницей престола. Наказание для провинившихся всегда одно, а именно: переписывание правил Колдовской Академии в точности строчка в строчку.

Я вспомнила увесистую книгу, в которой текста не меньше чем на семьсот страниц. По телу пробежали неприятные мурашки. Этот свод правил, я переписывала уже пять раз, если не считать возможного сегодняшнего наказания. На самом деле желание пропускать уроки и юлить на экзаменах, я уже молчу про другие правонарушения, напрочь отбивается после первого же переписывания.

А на это, кстати, уходит примерно месяц. Прощай выходные, прощай свободные вечера.

Да здравствует монотонное сидение за дурацким учебником!

Я пробежала мимо маленького ботанического сада. Прекрасное на мой вкус строение было выполнено из непомерно  дорого горного хрусталя. Незнающий этого места аанд мог из любопытства подойти к буйно цветущему прямо посередине лужайки саду из очень редких растений, и тут же встретиться носом с невидимой преградой.  Как я говорила, мне очень нравилось это строение, потому что в нем не было ничего лишнего. Если точнее, то его не было видно вообще. Тончайший горный хрусталь в прозрачности не уступал родниковой воде, и наблюдать его можно было только в очень солнечный день, или лунную ночь. В этом случае  изысканное стекло начинало чудесным образом искриться и блистать.

Зрелище невероятной красоты.

Пробежав мимо сада, я кинула мимолетный взгляд на пятый этаж. И меня тут же прошиб холодный пот. Прямо возле окна стоял мужчина с седыми растрепанными волосами ниже плеч и провожал взглядом мою фигуру. Если бы я владела магией, то без труда смогла заранее замаскировать себя и хоть перед носом у него бегать незамеченной. Но, к сожалению, я не умела. И поэтому была легко поймана своим же преподавателем на месте преступления.

Харакшар!

Ну вот почему он выглянул именно сейчас, когда до входа мне оставалось пройти всего лишь несколько шагов? За два года, что он вел у меня практическую магию, я ни разу не видела, чтобы этот преподаватель даже подошел к окну. Лишь стоял у доски и бубнил лекцию, записывая формулы и знаки. Или с «большим» интересом наблюдал за выполнением назначенных им заданий. Но по-прежнему не отходя от доски. Мне иногда казалось, что он и ночевал в том классе, где подожгли занавески, и спал… у доски.

Я тихо рыкнула и ускорила шаг. На спине чувствовался внимательный взгляд, который словно бы прожигал во мне дыру. И это ощущение не проходило ровно до момента, пока я не зашла за угол.

Если до этого у меня был шанс избежать наказания, то теперь тщательно выработанный план по избеганию незавидной  участи с треском провалился.

Сразу за углом в нескольких шагах был вход в Академию. Стараясь сильно не скрипеть зубами от досады, я потянулась к дверной ручке и повернула ее, но она не поддалась.

– Что?  – спросила я дверь.

Еще раз дернула за ручку. Она даже с места не сдвинулась.

Как же так. Я только полчаса назад выходила отсюда. И все было прекрасно.

– Харакшар тебя подери! – совершенно вышла я из себя. – Да откройся же!

Я подняла ногу и замахнулась для удара, как неожиданно прямо у меня над головой прогремело:

– Ты не маг! Уходи, Нора!

– Это Мирэн – принцесса Аанда. – Я все-таки начала бить дверь ногами. – Откройте, я опаздываю на занятие.

Внутри молчали, а я терпеливо стояла и ждала, когда же мне отворят.

– Вход на территорию Академии возможен только для представителей колдовских искусств или по приглашению ректора, – вновь прогремел голос. – У Вас есть приглашение?

И вдруг меня осенило. Я узнала этот тембр.

– Бук, впусти меня, насекомообразная гадость! – закричала я на дверь.

– Так у вас есть?..

– Если ты сейчас же не откроешь! – заговорила я медленным и властным тоном, как учил меня отец. – То я пойду  в ботанический сад и возьму топор, а потом выломаю дверь! И тебе, насекомое, тогда не жить!

По ту сторону опять воцарилась тишина.

Топор в ботаническом саду действительно был. Студенты-маги, мягко говоря, народ изобретательный, особенно те, кто плохо слушал лекции. На занятиях по магической  ботанике, когда им дают задания, многие выполняют его несколько… недобросовестно. Откровенно закрывая глаза на неизвестные названия порошков и удобрений, они сыплют все, что красиво блестит и вкусно пахнет на растения или семена.

Ох, какие иногда вылезают из этих горшков монстры! Таких в Мерзлых лесах на дальнем севере не увидишь.

Поэтому в начале этого года советом Академии было принято решение усилить безопасность ботанического сада. И теперь внутри хрустальной оранжереи скромненько в уголочке лежит здоровенный топор, который я, скорей всего, подниму с большим трудом.

За дверью все ещё стояла гробовая тишина. Мне явно не торопились открывать. Сомневаюсь, что у кого-то от моих угроз прихватило сердце. Хотя… сейчас прихватит.

 Я развернулась и сделала шаг в направлении ботанического сада, тут же послышался пронзительный скрип петель, которые не смазывали, наверное, со времен правления моего дедушки Родриса.

Ну, наконец-то!

Гордо вскинув голову, я повернулась и уже готова была  высказать насекомообразной твари все, что о ней думаю. Но вместо этого испуганно замерла, встретившись взглядом с… преподавателем.

– Мирэн? – От спокойного хрипловатого голоса вдоль позвоночника пробежали мурашки. – Разве ты не должна быть на занятии?

Опершись плечом о  косяк, на меня смотрел высокий молодой мужчина с длинными каштановыми волосами, собранными в  конский хвост. Болотно-зеленые глаза внимательно рассматривали меня, словно я сейчас постучалась к магистру домой и попросилась на ночлег.

Сложив руки на груди, он стоял, закрывая собой практически весь проем. Широченный размах накачанных плеч едва вмещался в преподавательскую темно-серую рубашку, отчего та рисковала в любой момент треснуть по швам от  неосторожного движения.

Я что-то промямлила в ответ.

– Так почему же ты тут?

Глаза преподавателя медленно поползли вниз. Мне стало не по себе от этого взгляда. Захотелось силой протолкнуться в дверь и убежать сломя голову внутрь Академии. И чем дальше, тем лучше.

Дойдя глазами примерно до моих коленок, мужчина резко поднял взгляд и пристально посмотрел, кажется, в саму душу.

– Ну, так?

– Я хотела, – мои слова, наконец, приобрели осмысленность. Но это все же было совсем не то, что нужно было ответить.

– Хотела? – тембр голоса мужчины заметно изменился и стал немного насмешливым.

Если бы я была обычной девчонкой, то давно уже раскраснелась, как свекла. Но не зря же я наследница престола, которую отец много лет учил управлять своими эмоциями. Поэтому вместо того, чтобы стоять и краснеть, прочистила горло и деловым тоном сообщила.

– Магистр  Лиадор, я хотела попасть на занятие, но Бук не пускал меня внутрь.

На мое заявление преподаватель ответил лишь саркастической улыбкой.

Не получив должного эффекта, я все-таки решила не отступать от первоначального плана переваливания на злосчастное насекомое всех своих бед. Все равно поздно. Я умудрилась дважды попасться на месте преступления  преподавателям, а это уже не шутки. Видимо, придется переписать сводник правил Академии не меньше десяти раз.

– Это… насекомое не открывало мне дверь, и из-за него я опоздала на занятие! – продолжала уверенно врать и не краснеть. Хотя я лишь частично говорила неправду. И если уж от преподавателя по практической магии мне не отвертеться, то попробую отделаться хоть от магистра.

– Она все врет! – заверещали за спиной Лиадора.

Вслед за голосом на свет вылетело насекомое размером с котенка. Нежно-розовые крылышки существа быстро перебирали в воздухе, лишь изредка останавливаясь на несколько мгновений, заставляя монстрика падать, а потом вновь начинали трепетать, поднимая тело на прежний уровень.  Темно-синий панцирь с голубым брюшком был покрыт чем-то склизким и противным. От одного только вида капающей с лапок густой липкой жидкости, хотелось распрощаться со своим завтраком.

Монстрик  подлетел к магистру и бесцеремонно уселся к нему на плечо, цепко ухватившись всеми четырьмя лапками с самыми настоящими пальчиками за преподавательскую рубашку. Маленькая головка, украшенная рожками и ртом с острыми зубками, беспрестанно крутилась из стороны в сторону, словно бы насекомое пыталось найти следующую жертву для издевательств. Глазки-бусинки горели коварством и жаждой мести.

– Она нагло врет Вам прямо в лицо! – с удвоенной силой заверещал монстрик.

– Вот как? – глаза магистра пробежался по моей фигуре. – Айя-яй-яй.

Мне почему-то стало нехорошо. Такой взгляд в свой адрес я уже видела. И чувствовало сердце, что ничего хорошего он мне не сулил.

– Да-да. Я не впускал эту сумасшедшую внутрь, потому что она угрожала мне!

Бровь преподавателя заинтересовано изогнулась.

– Вот как?

– Нет! Это все Бук.., – попыталась я выкрутиться из сложившейся ситуации, но насекомое не дало мне договорить.

– Да-да! Она угрожала зарубить меня топором! Тем, из ботанического сада!

Я даже задохнулась, возмущенная столь наглым враньём.

– Вот же негодяйка, – насмешливо поддержал монстрика магистр.

Что?! Я не могла предположить, что Лиадор верил этой лживой букашке. Да на всем белом свете не найдется ни одного живого существа, которое бы врало больше, чем это насекомое. И об этом знали все обитатели Академии.

Магистр кашлянул в кулак, пытаясь скрыть приступы смеха. В глазах я заметила иронию.

И почувствовала, как у меня запылали щеки. Только не от смущения, а от злости. Еще немного и я действительно пойду за топором и покажу этим двоим, что не стоит смеяться  над принцессами.

Я тихо рыкнула и одарила обоих мучителей испепеляющим взглядом.

– Мне нужно идти на занятие, – процедила я сквозь зубы.

Магистр, неоднозначно хмыкнув, оторвался от косяка и повернулся боком, чтобы пропустить меня. В общем-то, места стало ненамного больше.

– А с тобой, насекомое,  у меня будет отдельный разговор, – сказала я монстрику голосом, не сулящим ничего хорошего.

– Вот видите, – задрожал всем телом Бук. – Вот  видите! Она и сейчас мне угрожает!

Гордо вскинув маленькую голову, насекомое оторвалось от плеча мужчины и полетело внутрь Академии, недовольно распинаясь при этом: «Вот увидите! Убьет несчастного меня ночью, потом плакать будете…». Тирада ко мне оборвалась на полуслове, когда за Буком захлопнулась следующая по коридору дверь.

Стараясь не смотреть магистру в глаза, я бочком начала проходить. Все это время не покидало ощущение, что мужчина сейчас меня остановит на полпути. Но он этого не сделал.

Сказать Лиадору было нечего,  и потому я  при первой же возможности резво пустилась прямо по коридору. Опоздала я ни много ни мало на добрые полчаса. А это означало лишь, что наказание будет ну очень изощренным.

– Если тебя способна остановить эта букашка, у которой магических сил – капля в море, то что говорить о захватчиках, обладающих неизмеримой армией и ресурсами.

Я резко остановилась, словно бы наткнулась на невидимую стену.

– Кто бы мог подумать, что принцесса из прославленного рода колдунов, не в силах противостоять одному из самых слабых монстров.

Мои глаза медленно, но верно застилала пелена злости. Горло и грудь сдавило невидимой цепью. Казалось, я тонула в собственной ярости. Не могла вдохнуть. Не могла выплыть.

 Магистр еще что-то говорил мне, но я уже не слышала его. Я почувствовала разгорающуюся ненависть, которая огненными потоками собиралсь внутри. Там что-то тяжело и болезненно оборвалось. Одна секунда, одно мгновение и… мое сознание накрыла тьма.

Пожар в душе, который разгорался все сильнее с каждым днем, достиг своего пика и извергся наружу в виде потоков пламени, распространяясь вокруг всеразрушающей волной. Охватывая стены и пол, она за считаные мгновения заполнила собой коридор, а потом выплеснулась наружу через хлипкую деревянную дверь, выжигая все на своем пути.  Дубовые перила лестниц за доли секунды вспыхивали, словно спички. Магическое пламя не жалело никого и ничего. Миг – и все, что стояло на его пути превратилось в пепел.

Десять секунд… Огонь поглотил Академию целиком, унося с собой тысячи невинных жизней. Двадцать секунд… Стоящее рядом с замком общежитие превратилось в пепелище. Тридцать секунд… Огромная территория Колдовской Академии – одно сплошное кострище, которое пылало на глазах у всего королевства Аанд несколько дней, не прекращаясь ни на секунду…

Невидимая пелена спала. Я глубоко вдохнула, и тьма расступилась перед моими глазами, открывая взгляду совершенно невредимые каменные стены Академии.

– … можно понять отчаяние конунга и коны.

Я обернулась. Магистр все ещё стоял в проеме двери, сложив на груди руки. В глазах та же неизменная насмешка. Губы искривлены в подобии улыбки, вот только ничего веселого в ней нет.

Я набрала побольше воздуха в легкие и спросила:

– Тяжело Вам, не правда ли?

На лице мага отразилось непонимание.

– Что?

– Тяжело, наверное, Вам приходится, –  добавила я нотку язвительности. – Ведь вместо того, чтобы сейчас сидеть на троне и править, Вы торчите в это проклятой Академии, которая нужна Вам примерно как рабский ошейник.

Лицо магистра покраснело от злости. Взгляд загорелся не хуже, чем огонь в моем сознании. Я и глазом моргнуть не успела, как Лиадор уже был рядом и навис надо мной, словно огромная волна во время шторма. И был готов обрушить на меня всю свою злость.

С кончиков пальцев магистра на пол капали синие сполохи, оставляя замерзшие лужицы. По телу невольно пробежались мурашки. Если я не ошибалась, то это было заклинание «замораживающие объятия». Одно прикосновение, и я превращусь в ледяную статую. И отогреть меня не сможет ни одна чашка чая в мире.

Дрожа от ярости, ладони мужчины  сжались в кулаки.  Всполохи на кончиках пальцев потухли.

– На твоем месте я бы помалкивал, Нора, – ядовито произнес он. – Ты единственная, кому здесь действительно не место. Ты никогда не думала о том, почему столько  лет  учишься, словно вечный студент-должник?

Я не думала. А точно знала, зачем тут. Но моя уверенность сейчас дала трещину. Ведь он говорил таким тоном, словно бы знал больше меня.

– Твои родители хотели избавиться от тебя, – чуть ли не плюясь ядом, прошипел магистр. – Избавиться от урода в их семье. Скрыть твое существование за каменными стенами Академии и никогда больше не показывать королевству.

Его слова задели струны, которых я столько лет боялась касаться. И они отозвались в душе печальной мелодией.

– Нет, – неожиданно жесткий голос вырвался из моей груди. – Ты неправ. Мои родители любят меня и никогда за всю жизнь не дали ни единого повода ненавидеть их. В их сердцах теплится надежда, что рано или поздно моя Сила проснется. И они ждут этот день так же, как когда-то ждали моего рождения. – Резкий взмах рукой пресек все попытки магистра вставить возражение. – Я больше не желаю слышать оскорбления меня и моих  родителей. Еще одно слово, магистр Лиадор, и я покажу Вам, насколько изобретательна моя  фантазия в планах мести.

 Поставив точку в разговоре, я величественно отвернулась от своего собеседника и не спеша направилась в сторону лестницы.

На затылке я ощущала сверлящий взгляд болотно-зеленых глаз.

ГЛАВА 3

Когда я вышла в коридор западного крыла, в самом конце которого располагался учебный класс, от моей злости  не осталось и следа. Честно говоря, теперь одолевал страх. Сейчас была середина занятия, а учитывая, что еще полчаса назад меня, направляющуюся  в сторону Академии, в окне видел преподаватель, то первый вопрос будет: где меня носило столько времени.

Может, опять соврать про Бука?

Ведь он не только над одной мною издевается. Иногда это насекомое строит козни и преподавателям.

Эх! Не поверят все равно. Ведь меня-то заметили уже после того, как отзвенели Академические колокола, а, значит, все равно не отвертеться.

Я дошла до конца коридора и остановилась  у самой последней аудитории справа. Толстые дубовые двери с засаленными деревянными ручками были слегка приоткрыты. Из образовавшейся щели был слышен хрипловатый голос преподавателя, монотонно читавшего лекцию.

Я скромно постучала костяшками пальцев о деревянную поверхность и потянула дверь на себя. Учебный класс встретил меня бурной радостью и приветственными криками. Все мои однокурсники повыскакивали из-за парт, чтобы обняться со мной и сказать, как сильно скучали и ужасно рады, что я пришла сейчас. После чего потянули меня в дальний конец класса, чтобы подробно расспросить о моем опоздании. Горестные вздохи, игнорирование предупреждений преподавателя об изгнании с урока, восторженные взгляды о моем смелом высказывании магистру Лиадору…

В воображении так и произошло, но в реальном мире меня встретили три десятка любопытных глаз, многие из которых тут же безразлично отвернулись и продолжили активно переписывать материал с доски. Остальные уделили мне вообще рекордное количество времени. Целых пять секунд. А четыре студентки-подружки, сидящие в самом конце класса, вообще презрительно прыснули в ответ на мое появление.

Преподаватель продолжал говорить, и, казалось, совсем не замечал меня.

Я стояла в проеме двери, чувствуя себя ужасно неловко. Окликнуть преподавателя – дурной тон. Сесть за пару без разрешения – прямое нарушение правил Академии. А незаметно выйти уже не получится.

Я тихонько кашлянула, пытаясь привлечь к себе внимание. Но преподаватель продолжал бубнить материал, стоя спиной к студентам.

С задних пар послышалось противное хихиканье.

Харакшар!

Ну и когда же ты, старый хрыч, обратишь на меня внимание?!

И тут преподаватель замолк, словно бы услышал это высказывание, повернулся и медленно поднял белесые глаза. Взгляд с прищуром внимательно рассматривал мое лицо, словно  пытался найти у меня на лбу ответы на вопросы вселенского масштаба.

По спине пробежал табун мурашек.

– Вон, – тихо сказал преподаватель.

– Что?

– Вон из моего класса.

Я немного опешила от такого заявления. Хотя нет, просто обалдела.

Так, вот теперь дела действительно были плохи. Что ж, придется идти до конца и рассказать все-таки слезливую историю о противной букашке, которая не давала мне возможности попасть на занятие.

– Профессор Бенинг, понимаете, – я состроила милейшую мордашку, на какую только была способна. Мама в стороне от моего воспитания не стояла и тоже кое-чему научила, пока папа не видел. – Меня внутрь Академии не пускал Бук.

– А почему не Святой Дух Братии Воинов? – резко спросил преподаватель.

– Э-э…, – прозвучал мой ответ.

– Вот и Э-эдите вон из класса, – передразнил меня Бенинг.

– Но…

– Ни слову не верю, – профессор с грохотом бросил книгу, что держал в руках, на стол. – Научитесь, юная леди, сначала правильно врать. А заодно и обретите смелость говорить правду в лицо, не боясь при этом понести наказания.  Сваливать свои проблемы на чужие плечи отвратительный поступок.

Я набрала побольше воздуха в легкие и уже хотела было продолжить оперативное промывание мозгов преподавателю. Как в наш спор вмешался неожиданный собеседник.

– Врет она все! – послышался писклявый голос.

Насекомое проскользнуло через открытую дверь и с тихим смехом проскочило у меня между ногами. Подбежав к профессорскому столу, букашка запрыгнула на столешницу. Быстро перебирая ножками с маленькими пальчиками, добралась до Бенинга, оставляя за собой вереницу липких склизких следов.

– Она врет, – повторил Бук тихим загадочным голосом.

Преподаватель брезгливо посмотрел на липкую дорожку на столе, а потом с еле скрываемым ужасом перевел глаза на учебник, где вольготно устроился насекомообразный лгун.

– Вот как?

Их что, тренируют одинаково говорить?!

– Да-да.

– Нет-нет, – сказала я и запоздало спохватилась. Недоставало еще этой букашечьей гадости набраться.

Бук бросил на меня хитрый взгляд и, кажется,  радостно ощерился.

– На самом деле это не я ей мешал попасть на занятие, – начал он свою повесть.

Я даже не старалась вставить и слово в его рассказ. И так понятно, что преподаватель мне не верит, а букашка сделает все, чтобы не возникло сомнений.

– Это все магистр Лиадор! – подпрыгнуло на месте насекомообразное. – Я сам видел, как этот извращенец пытался зажать Мирэн на входе Академии!

Что?!

У меня лицо будто расползлось по голове от удивления. Профессор же, посмотрев на меня, расценил эту реакцию несколько иначе.

Лицо его недовольно сморщилось, а глаза забегали по столешнице.

Я повернулась в сторону студентов и тут же залилась краской. Три десятка глаз с интересом смотрели на Бука и явно горели желанием услышать продолжение. Мне почему-то казалось, что они больше хотели бы узнать о том, как магистр добрался до меня и…

Я тряхнула головой, чтобы отогнать дурацкие мысли. Но выходило это из рук вон плохо. И перед глазами то и дело появлялись образы, страстно прижимающего меня к стене магистра.

Теперь я до конца недели не смогу согнать со своего лица краску.

– Даже так, – очнулся, наконец, от размышлений преподаватель.

 Бук активно закивал головой и тут же принялся красочно излагать, что он «видел». Да так живо и насыщенно, что мне захотелось подарить букашке самописное перо, фиксирующее за своим хозяином все разговоры. А потом порекомендовать Бука нескольким книжным издательствам, выпускающим пикантные истории.

– Хватит! – не оценил талант насекомого профессор. – Прекрати!

А вот мне захотелось услышать продолжение. Хоть главной героиней в этой истории была я, но у букашки действительно отлично получалось. Даже похлопать захотелось.

Насекомое обиженно засопело, явно оскорблённый в лучших чувствах. Взлетев над столом, Бук смахнул несколько листиков и поднялся к самому потолку. Покружив по классу, насекомое  вылетело в открытую дверь.

– Ну-с, – сказал преподаватель, тяжело выдохнув. – Садитесь на место. Материал, который вы не успели записать, потом возьмете у своих однокурсников.

Я поплелась вдоль рядов с партами и уселась в самом дальнем конце класса. Весь короткий путь мои однокурсники провожали меня любопытными глазами. Собственно, именно по этой причине я и выбрала для себя место подальше, чтобы меньше ловить  такие взгляды.

Села. Еще несколько секунд с лицом, полным чувства собственного достоинства, выдержала интерес к своей персоне. И с самым сосредоточенным на свете выражением начала слушать профессора.

Он сокрушенно покачал головой, но все же не стал комментировать рассказ Бука. Отвернувшись к доске, взял кусочек мела и принялся записывать какие-то символы.

– После занятия все же попрошу Вас остаться, юная леди.

Я угукнула в ответ.

Эх, наказание все же будет. Хотя неожиданная помощь Бука все же смягчила провинность. Интересно, почему эта букашка вообще за меня вступилась? Нужно будет найти насекомое и расспросить.

Спустя несколько минут в классе воцарилась тишина. Было слышно только поскрипывание мела по доске и  шуршание писчей бумаги.

Я негромко кашлянула. В горле тут же пересохло, а вслед за этим  сильно захотелось пить. Но рассудив сейчас правильно, я  не решилась отпрашиваться. Мало ли. Вдруг опять попробует выгнать. И в этот раз вряд ли Бук мне поможет.

Поэтому я осталась сидеть на месте и помалкивать. И вообще, старалась даже тихим шуршанием не привлекать внимание. Не хватало опять выдерживать укоризненные взгляды.

–…Сила должна идти изнутри. Представьте себе поток мыслей, которые изливаются прямо у вас из головы и текут в сторону вашей цели.

Поперек горла вновь встал ком.

***

– Я уверен, что ты станешь лучшей, – конунг тепло улыбнулся девочке.

Встав со стула, мужчина обошел стол и присел рядом с дочерью. Обхватив крошечные ручки, ласково сжал их. В уголочках глаз отца появились маленькие лучинки, а губы растянулись в доброй улыбке.

– Не потому, что ты из рода сильнейших колдунов, – продолжил он, пытаясь вложить в свои слова как можно больше смысла и одновременно стараясь не сделать их слишком сложными. – А потому что ты  – Мирэн  самое сильное из всех маленьких существ, которое я когда-либо знал. Ты не боишься трудностей. Готова идти им навстречу. А самое главное – ты веришь в себя.

Девочка смущенно улыбнулась отцу. Вырвав свои ручки из его ладоней, Мирэн крепко обняла Адальира за шею, вкладывая в объятия все то, что не могла выразить словами, после чего громко чмокнула в щечку.

– Спасибо, – тоненьким голосочком сказала девочка.

Конунг поднялся с места и подхватил дочку на руки. Мирэн заливисто засмеялась. Ее смех эхом отразился в учебной комнате.

– Какой бы ты ни выросла, Мирэн, – прошептал ей на ухо мужчина, – я всегда буду тобой гордиться.

Девочка еще крепче обняла отца.

Постояв некоторое время с дочкой на руках, конунг принялся расхаживать по классу, покачивая практически невесомое тельце и пытаясь убаюкать девочку. Мирэн, уткнувшись носом в плечо отца, сначала недовольно ворочалась, но спустя несколько минут засопела.

Конунг осторожно отстранился от девочки и посмотрел  на нее, чтобы убедиться, что она уснула.

 «Вымоталась, моя кубышечка» – ласково прошептал Адальир.

 Перехватив дочку поудобнее, мужчина продолжил свое путешествие по комнате, еле слышно напевая колыбельную.

– Конунг Адальир, – разорвал тишину мужской голос.

Правитель недовольно поморщился и повернулся, чтобы одарить крикуна испепеляющим взглядом. И хотел это сделать до того, как дочка проснется. Но Мирэн уже подняла голову с его плеча и теперь, сонно потирая глазки, рассматривала пришедшего.

В проеме двери стоял невысокий мужчина средних лет. Сухой, как старик, со стороны он меньше всего напоминал аанда в рассвете сил. Каштановые волосы были слегка тронуты сединой. А мудрый и внимательный взгляд был устремлен на конунга.

– Магистр Бенинг, – кивнул ему Адальир.

– Извините, что прервал Вас, – почтенно проговорил мужчина.

– Ничего.

Конунг опустил девочку на пол, но та не торопилась отходить от отца, продолжая держать его за руку. Любопытный взгляд дочки был устремлен на странного гостя.

– Мирэн, – обратился Адальир к дочери, – иди пока, потренируйся еще. А мне надо переговорить  с моим другом.

Девочка нехотя отпустила руку и побежала к столу. Ей не терпелось начать тренировку, чтобы показать папе, что она очень хорошая ученица и в этот раз все получится.

Собственно говоря, именно это она и бормотала себе под нос, направляясь к столу.

– Результатов нет. – Магистр не спрашивал, а утверждал.

– Нет. Пока.

Бенинг досадно поджал губы. Бросив на девочку изучающий взгляд, магистр заметно поменялся в лице. В глазах появилось выражение огорчения.

– Может, отойдем и поговорим? – кивнул в сторону дверей.

 Конунг поначалу подумал, что это плохая идея. Ему не хотелось оставлять Мирэн одну. Пять лет – сложный возраст для детей в его роду. В этот период они начинают проявлять первые признаки магических способностей. Могут неожиданно поднять себя в воздух, поджечь что-нибудь или вызвать дождь внутри комнаты, если сильно расстроены.

Именно по этой причине конунг оставил свои дела в столице и привез Мирэн в Академию Колдовских Искусств. Это было одно из немногих мест, способное выдержать внезапные выплески магии.

– Только ненадолго. – Конунг все же решил, что не стоит его дочери слышать, о чем они будут общаться с магистром.

А разговор обещал быть неприятным.

Бенинг согласно кивнул и вышел за дверь. Адальир последовал за ним.

Когда конунг оказался в коридоре, то тихонечко прикрыл за собой дверь, оставив лишь небольшую щель, чтобы в случае чего прийти Мирэн на помощь.

– Это странно, – задумчиво протянул Бенинг. – Прошел месяц с ее пятого дня рождения. Насколько хорошо я знаю вашу семью, Мирэн уже давным-давно должна была начать шкодничать со своей Силой.

– Просто время еще не пришло. – Конунг уже даже не знал, кого он пытался в этом убедить – себя или друга.

Магистр задумчиво пожевал губами. Около минуты он о чем-то напряженно размышлял.

– Может, – осторожно заговорил Бенинг, – стоит ее проверить?

Магистр запнулся на последнем слове, так как встретился с гневным взглядом правителя.

– Нет, – отрезал конунг.

– Но Адальир…

– Нет. Никто еще в моем роду не был…

Мужчина замолчал. Он даже близко подпускать не хотел к себе подобную мысль.

– В этом нет ничего позорного, – вновь осторожно заговорил магистр. На этот раз Бенинг выдержал злой взгляд правителя и даже не подумал останавливаться. – Если тест даст положительный результат, то мы, по крайней мере, сможем спокойно сесть и подождать, пока Мирэн «созреет». Но если нет…

Желваки под кожей конунга напряглись.

– Моя дочь не может быть Норой! – яростно прорычал Адальир.

Несколько секунд в коридоре стояла звенящая тишина. Тихо скрипнула дверь в учебную комнату.

– Па-ап! – оттуда выглянула испуганная мордочка Мирэн. – Почему ты кричишь? Ты злишься? На меня?

Конунг за долю секунды поменялся в лице, подошел к Мирэн и присел рядом.

– Нет. Что ты. Я просто решаю важные государственные дела, – сказал Адальир и ласково подтолкнул дочку внутрь класса. – Я сейчас приду, милая. Подожди меня внутри.

После того как девочка скрылась за дверью, он еще некоторое время оставался в той же позу, сокрушенно качая головой.

– Как скажете, конунг, – грустно проговорил магистр. – Я не буду проверять Мирэн без вашего разрешения.

– Проверь ее, – глухо отозвался Адальир.

Бенинг от удивления даже не сразу смог ответить.

Конунг встал и повернулся к другу. Лицо отца застыло и  стало больше похоже на каменную маску. Плотно сжатые губы по цвету уступали разве что простыням. В глазах плавала тревога.

– Хорошо, – обрел, наконец, дар речи магистр.

Конунг легонько кивнул и открыл дверь.

– Мирэн.

Девочка скучающе вертела  в руках перо сизоворонки. При появлении отца ловко спрыгнула с высокого стула и побежала ему навстречу.

– Что, пап?

– Пошли пройдемся, – тепло улыбнулся дочке Адальир. – Я хочу показать тебе лабораторию.

Девочка глубоко и взволнованно вздохнула. Ее глаза расширились и стали похожи на два блюдца.

– Но ты же говорил, что мне туда нельзя.

– Со мной можно. Только ничего не трогай. Хорошо?

Девочка активно закивала и самыми невинными глазками посмотрела на отца. Боялась, видимо, что он передумает.

Лаборатория Академии Колдовских Искусств находилась в подвале замка. Огромная комната была занята бессчётным количеством столов. На каждом из них стояли котелки, стеклянные колбы, устройства, предназначение которых невозможно было определить. Здесь все время что-то журчало и шкварчало.  Неизвестные порошки и жидкости пестрили всеми цветами радуги.

Мирэн восхищенно рассматривала лабораторию, словно это была сказочная страна, а не полуразваленная комната для опытов.

 То и дело девочка тянулась к какой-нибудь колбе, желая повнимательнее рассмотреть содержимое, но тут же отдергивала руки, вспоминая обещание, данное отцу.

Конунг, шедший до того с дочерью, держа за руку, отпустил ее и указал на невысокую табуретку в другом  конце комнаты.

– Сядь там. Я сейчас приду, – после чего наставительно пригрозил пальцем. – И ничего не трогай.

Девочка очаровательно улыбнулась, кивнула и пошла в указанном направлении.

Конунг остановился, дожидаясь, когда магистр с ним поравняется. Лицо правителя тут же устало осунулось и он, казалось, за считаные секунды постарел на несколько лет.

– Не хочу этого признавать, – тихо  заговорил Адальир, – но мне страшно. Если честно, я ужасно боюсь услышать, что Мирэн… не такая, как все.

Бенинг понимающе закивал головой:

– Я тоже боюсь.

Обменявшись взглядами, в которых была явственно видна неуверенность. Они одновременно оба тяжело выдохнули и пошли в другую часть лаборатории, где стоял шкаф со всем необходимым.

Девочка шла между рядов со столами и практически не смотрела под ноги. Любой предмет или жидкость вызывали у нее непреодолимое желание взять в руки и рассмотреть получше. Может даже поковырять или понюхать.

Мирэн прошла мимо котелка, шириной в два обхвата.

Пар, исходящий от варева, поднимался к потолку и словно бы проникал через каменную кладку и улетал в неизвестном направлении. От котелка почему-то исходил стойкий запах малины.

Девочка остановилась и подошла поближе. Принюхалась. Действительно, запах малины.

Мирэн вплотную подошла к котелку и посмотрела внутрь. Где-то до середины емкость была заполнена бурой густой массой, очень похожей на варенье.

Глаза девочки голодно блеснули. Оглядевшись, она увидела, что отец и его друг стоят у шкафа и тихонько переговариваются. Порыскав по столам глазами, девочка нашла на одном из них что-то вроде поварешки и быстренько зачерпнула жидкость.

Опасаясь обжечься, проказница подула на горячее варево и еще раз обернулась, чтобы быть уверенной, что ее не поймают с поличным. И сделала большой глоток. По горлу вниз побежала  приторно-сладкая масса, которая, конечно, еще была немного горячей, но очень вкусной. Мирэн хотела было еще раз зачерпнуть варенья, но послышался звук закрываемой дверцы шкафа. Девочка бросила половник за котелок, чтобы убрать «улики»  и резво добежала до стула.

В это время конунг обернулся, чтобы найти Мирэн глазами, а та уже как ни в чем не бывало сидела на табуретке и скучающе болтала ногами.

– Ну что, начнем? – чересчур бодро спросил Адальир.

Бенинг согласно кивнул.

Мужчины подошли к месту, где сидела девочка, и принялись раскладывать на ближайшем столе странный прибор, состоящий из двух предметов, соединенных между собой тонкими гибкими трубками. С одного бока  прибор был круглым, из материала цвета молодой травы. С другого имел вид железного громоздкого ящика. Внешне прибор  больше напоминал орудие для пыток, нежели то, чем являлся на самом деле.

Мирэн, увидев это нехитрое приспособление, нервно заерзала. Глаза вновь стали похожи на блюдца, только теперь в них был страх.

– Не бойся, милая, – ласково заговорил конунг.

 Девочка посмотрела на отца и, увидев там твердую уверенность, немного успокоилась. Но в глазах то и дело проскальзывал ужас.

Адальир взял в руки обод и покрутил его, внимательно рассматривая.

– Неужели это именно он? – было заметно, как от волнения трясутся его руки.

– Да. Один из его осколков.

– Настоящее сокровище, – пораженно пробормотал Адальир. – Странно, что его у вас еще не выкрали.

Магистр подошел к железному ящику и покрутил колесико на одном из боков.

– Само существование этого кристалла считается выдумкой. И не просто так. Как ты и сказал, есть множество желающих выкрасть его. Поэтому его нахождение здесь – самая большая тайна, которую только могут нести в себе эти стены.

 Адальир хмыкнул.

– И вы эту ценность держите в шкафу, который даже не заперт?

Магистр пожал плечами и загадочно улыбнулся.

– Ценные вещи лучше всего прятать на виду у всех. Так меньше всего шансов, что его найдут. Кто будет искать кристалл в старом незапертом шкафу в Богами забытой лаборатории Академии Колдовских Искусств? Где, кстати, набирают магов, с уже проявившимися магическими способностями.

– Разумно, – согласно кивнул конунг.

Бенинг пожал плечами, мол, не я придумал.

– А для чего это? – еле слышно произнесла девочка, во все глаза рассматривая ярко-зеленый обод.

Конунг с досадой поджал губы и бросил задумчивый взгляд на магистра. После чего сделал глубокий вдох и сказал:

– Этот прибор нужен, чтобы определить… какой вид способностей тебе лучше всего подходит.

– Правда? – восхищенно прошептала Мирэн.

Адальир грустно улыбнулся дочке, понимая, что сейчас  соврал ей. Но меньше всего ему в данный момент хотелось объяснять дочери, зачем он собирается проверить, есть ли у нее способности вообще.

– Начнем? –  Бенинг неуверенно потер шею. На лбу у  магистра проступил пот, который он тут же стер рукавом преподавательской серой рубашки.

Конунг несколько секунд молча рассматривал ярко-зеленый обод. Вглядывался в его зеленые глубины так, словно ожидал подвоха или неправильных результатов.

Мирэн же, наоборот, рассматривала приспособление, как будто оно могло исполнить самое заветное желание. Ее ручки нервно теребили край атласного платьица и по глазам было видно, что если сейчас же не откроют «тайну», то девочка просто-напросто взорвётся изнутри.

– Давай.

Бенинг взял в руки обод и сделал шаг к Мирэн, которая взволнованно наблюдала за действиями магистра, явно гадая, какой будет ее Сила.

Адальир закрыл глаза и провел по лицу ладонью. На его лбу, как и у магистра Бенинга, выступила испарина.

Друг одел на девочку обод и подошел к железному ящику.

Сердце Адальира забилось чаще.

«Чего ты так нервничаешь, старый волк» – мысленно бросил он самому себе. – «Когда твоей стране много раз грозила опасность, ты волновался гораздо меньше, нежели сейчас».

Магистр потянулся к колесику, которое минутой раньше поворачивал.

«Она твоя дочь».

Бенинг повернул ручку, настраивая прибор.

«Волноваться нет причины».

Обод вспыхнул зеленым.

 Этот свет  словно бы испугал конунга и он, нервно выдохнув, отвернулся. По стенам лаборатории скакали ярко-зеленые огни, переливаясь то светлыми тонами, то более темными.

Эта игра продолжалась всего несколько секунд, после чего свечение резко потухло.

– Адальир, – выдохнул магистр.

– Кто я? Скажите, ну кто я? – голос дочери едва доходил до Альдаира, словно бы ему в уши затолкали вату.

Конунг повернулся к Бенингу. На лице друга отразилась смесь недоумения и смятения.

– Пап, ну, скажи же уже что-нибудь. Кто я? Магистр Бенинг? Ну? – девочка капризно заколотила кулачками об коленки. – Кто же я?

– Нора.

Перед глазами конунга все поплыло, а сердце схватило резкой болью.

«Нора».

ГЛАВА 4

–…к следующему занятию выучить материал сегодняшней лекции и самостоятельно подготовиться по теме «История Культа Силы».

Взгляд профессора Бенинга рассеянно перемещался по учебной комнате. Казалось, преподавателю было совсем безразлично, слышали мы то, что он сказал или нет. Как и то, подготовимся ли вообще. Для него это был очередной рабочий день, который хотелось закончить как можно скорее.

Блуждающий взгляд профессора наткнулся на меня, и тут же он стал осмысленным и даже немного грозным.

Ой-ё-ёй…

Внутренне я уже попрощалась и с папой, и с мамой, и со всеми немногочисленными друзьями. И начала готовиться приветствовать умерших предков. Даже хомяка своего простила за то, что потерялся сегодня и из-за него я пропустила завтрак. И в голодном сонном состоянии должна была бежать на занятия.

– Все свободны, – произнес, наконец, преподаватель желанную для всех студентов фразу.

Однокурсники тут же подскочили с мест и, весело галдя, как стая сорок, вылетели в коридор. За считаные секунды в классе никого не осталось. Я в гордом одиночестве восседала в конце ряда парт и с ужасом перебирала в голове самые страшные наказания, которые уместятся в рамках правил Академии, но в то же время будут до ужаса изощренными.

«Так, – сказала я себе, – успокойся. Членовредительством здесь разрешают заниматься разве что ректору. И то не факт».

А вот вероятность  того, что мне придется драить фасад Академии, очень даже высока. И пугала меня эта участь куда больше, чем физическое наказание.

Собрав всю смелость в кулак, я встала и под пристальным взглядом профессора прошествовала к столу.

– Мирэн. – От этой интонации захотелось выбежать из класса… через окно. – Ничего не желаешь объяснить?

Я отрицательно закивала головой. Но потом тут же сменила направление на положительное, встретившись с недовольным от ответа взглядом.

– Ну? Так что еще за история с магистром Лиадором?

– Все не так было, – я постаралась беззаботно махнуть рукой, но вышло, словно я попыталась отогнать муху. – Вы же знаете, как Бук любит… приукрашивать. Все было совсем не так. – И для убедительности глупо хихикнула.

Под уничтожающим все и вся взглядом я тут же замолкла.

– А как?

– Ну… – протянула я, пытаясь попутно придумать, что соврать. – Я…

Лицо профессора с каждой оттянутой мной секундой становилось все суровее и суровее. Между бровями залегла глубокая морщина. А губы сложились в своеобразный оскал. Так и гляди, сейчас сожрет вместе с бантиками.

Я глубоко вздохнула и взяла себя в руки. Вранье – дело профессионалов, и я разве чуть-чуть не дотягиваю до этого звания. Так что вперед на промывку мозгов преподавателю. Надеюсь, хоть сейчас Бук не прилетит и не станет все портить.

«Первым делом невинное личико потерявшегося кролика», – проснулся мой внутренний командир и принялся инструктировать.

Я подняла на Бенинга глаза, большие, как два блюдца. И преданно посмотрела на него, поджав для подлинности нижнюю губу.

Лицо преподавателя стало чуть мягче.

«Немного бровок домиком».

Сделала.

Морщина между бровями мужчины разгладилась, а в глазах появилось что-то вроде: «Какого Харакшара тут происходит? Почему я больше не злюсь?»

«И последнее»

Я обиженно шмыгнула носом.

Теперь со стороны все смотрелось так, словно бы Бенинг меня чем-то обидел.

И, кстати, преподаватель именно так себя сейчас и почувствовал. Он неуверенно потер шею и даже, кажется, готов был извиниться.

– Магистр, – заговорила я тоненьким голосочком маленькой девочки, – действительно встретил меня на входе в Академию, но совсем не так, как рассказал Бук. Господин Лиадор хотел…

А-а! Что он хотел? Вот что?

В моей голове пронеслись сотни тысяч мыслей по этому поводу. Она одна была хуже другой.

Хотел попросить что?

Помочь с бумагами? Нет.

Показать, где находится такой-то кабинет? Вообще не вариант.

Выйти за него замуж?

Мысленно у меня вытянулось лицо.

«Что? – спросила я свои же мысли. – Что за бред?»

Благо на моей обиженном лице не были видны следы от внутреннего спора с самой собой.

– Он хотел, чтобы я написала дипломную работу под его руководством.

 Брови профессора Бенинга удивленно поднялись. Мои готовы были сделать то же, но самоконтроль поборол все попытки мышц лица хотя бы мимолетом дернуться.

Удовлетворенно кивнув, преподаватель прочистил горло и сказал:

– Это, конечно, достойная причина для опоздания, но все же ты, Мирэн, опаздывала на занятие еще до встречи с магистром.

Ну, сей факт отрицать было поздно,  когда я уже попалась на глаза профессору по дороге к Академии. Но все же я думаю, мое маленькое вранье только что спасло меня от нелегкой участи.

– Так что мне все равно нужно будет придумать для тебя наказание.

Бенинг  хмыкнул. Кажется, в его голове только что созрел хороший план.

– Даже не знаю, – протянул он. В глазах профессора мелькнуло хитрое выражение. – Раз уж переписывание правил Академии никоим образом не влияет на твое поведение, то, думаю, стоит устремить твою энергию в другую область. На какое-нибудь по-лез-но-е де-ло.

Последние слова он сказал по слогам, словно бы хотел, чтобы я их запомнила.

– На  что? – как-то не очень радостно спросила я.

Ох, чувствовало мое сердце, что хорошего ответа на вопрос я не получу. Но все же надежда умирает в страшных муках и последней. Может, все не так уж и плохо.

– Как насчет того, чтобы прибраться в старой библиотеке?

Моя милая невинная мордашка потерявшегося кролика тут же стерлась с лица, превратившись в маску загнанного оного в угол.

Я не могла поверить своим ушам.

Старая библиотека?

– Вы говорите, про ту самую библиотеку?

Профессор кивнул.

– Ту самую, что находится в заброшенной части Академии и не используется лет этак пятьсот?

Снова кивок.

– Эта там, где?..

– Короче, – прервал мой поток перечислений Бенинг, – для отбытия наказания тебе в течение месяца необходимо в свободное от занятий время приходить в старую библиотеку и проводить уборку. Помимо этого, ты должна провести  ревизию сохранившихся в более-менее хорошем состоянии книг и составить на них картотеку. И не смотри на меня так, словно бы я прошу тебя вымыть фасад Академии.

Я неосознанно дернулась от последнего высказывания. Насчет фасада – это он удачно… попал.

Целый месяц. Да что же это за наказание-то такое.

Хотя, с другой стороны, провести столько часов среди книг, возраст которых насчитывает, возможно, не одну тысячу лет довольно соблазнительное времяпрепровождение.

– Ладно, – устало потер глаза профессор Бенинг. – Иди, давай уже. Наказание отбывать начнешь с завтрашнего дня.

Я кивнула и тоже собиралась выпорхнуть из класса, как на полдороги догнал вопрос.

– А что за тема-то у вас с магистром?

Я остолбенела. Вот это я не продумала. А просто сказать, что не помню не самое лучшее оправдание.

– Эм… Ну тема пока еще сырая. Ну, в общем… испытания новых видов боевой магии на насекомообразных для дальнейшего их применения во время военных действий.

И, тут же попрощавшись с профессором, я выбежала в коридор, оставив Бенинга в полном недоумении.

***

– Ды-ды-ды…

Я шла по длинному и сильно продуваемому коридору в сторону старой библиотеки. От холодного воздуха, дувшего через огромные щели в стенах, у меня так сильно  стучали зубы, что, казалось, они скоро научатся плясать чечетку не хуже знаменитых танцоров.

В тщетной попытке хоть как-то отогреться, я терла руками плечи, но ледяной сквозняк ни на секунду не давал почувствовать тепло. Создавалось ощущение, что, чем я ближе к библиотеке, тем сильнее он дул. Надеюсь, в самом помещении не будет такого дикого холода, как здесь.

Все ничего, если бы я не была так легко одета – ученическая юбка до колена, легкая белая рубашка с символом Академии в виде циркониевого дракона посередине и тоненькая толстовка, с таким же рисунком, только на карманах.

Я обвела взглядом сырые, и, видимо, никогда не отапливаемые стены коридора. Большинство старых ссохшихся деревянных рам зияли пустотой. В некоторых, конечно, еще сохранились стекла, но что-то мне подсказывало, что это не сильно помогает в согревании коридора.

– Апчхи!

Ну вот, теперь я заболела. Не уверена, конечно, в какой конкретно момент я простудилась. Во время моей утренней прогулки или же сейчас.

Я еще раз смачно чихнула, распугивая местных пауков. Если они, конечно, тут вообще есть.

Тело пробирало крупной дрожью. Пальцы на ступнях перестали чувствоваться еще минуту назад, а теперь помаленьку отпадает чувствительность и у ног. Руки покраснели от холода, и я с трудом вообще могла ими шевелить. Из носа очень красиво и элегантно текли сопли.

Впереди замаячила дверь.

Ура! Наконец-то вход в библиотеку.

В последний раз я тут была еще на первом курсе. Мы с моими однокурсниками в те дни, когда они еще не были в курсе, что я Нора, зато прекрасно осведомлены, что дочка конунга пытались выкрасть один очень древний фолиант. Довольно глупо звучит. Вот зачем нам нужна была книга из старой библиотеки? А вот интерес состоял в том, что там подробно описывался ритуал вызова… демона.

И мы, глупые, но очень жаждущие приключений студенты, смогли обойти поле, защищающее эту книгу (удивительно, но факт!) и выкрасть её. После чего приготовились к ритуалу и…

Ужас, даже вспоминать страшно.

…И вызвали самого настоящего демона.

Я уже на шестом курсе, а нам до сих пор некоторые преподаватели припоминают  эту выходку. И при всяком удобном случае, например, во время экзамена, когда не можешь вспомнить заклинание, напоминают про сложный ритуал и то, что последовало за ним…

…Я сижу на пыльном полу старой библиотеки в окружении своих друзей. Меня только месяц назад зачислили в ряды студентов Академии Колдовских Искусств, а вокруг уже своя дружная компания, с которой так весело и уютно.

Мы сидели на каменном полу и заливались веселым смехом, то и дело бросая глупые и несмешные шутки в сторону друг друга. Несмотря на позднюю ночь, мы совершенно не хотели спать. Какой сон, когда намечалось такое веселье.

Я перевела взгляд на одну из подруг. Шатенку, даже для своих десяти лет, выдающейся внешности, с раскосыми зелеными глазами и полными губами, она относилась к одной из самых малочисленных в этом месте представителей расы лир, в роду которых по очень старому поверью когда-то была раса человекообразных кошек. Для меня нет ничего приятного в том, чтобы быть родственницей полуживотного. Но большинство представителей этого рода обладали очень изящными фигурами, красивыми, гибкими, и отличались отличной интуицией.

Девушка ощутила на себе взгляд и повернулась в мою сторону,  лучезарно улыбнулась мне, явив свету белоснежные, слегка заостренные на кончиках зубы.

Я улыбнулась в ответ и принялась разглядывать остальных своих друзей, изредка посмеиваясь над шутками, которые практически не слышала. Меня охватила приятная нега от мысли, что теперь так будет всегда. Обучение в Академии, настоящие друзья, много впечатлений и веселья. С момента первого появления  здесь в возрасте пяти лет, я считала дни до того, когда смогу сюда вернуться и начать учиться. Я мечтала об этом пять лет и месяц назад мое желание, наконец, исполнилось.

Над высоким потолком Академии разнесся громкий хрюкающий смех.

Его обладателя я узнаю из тысячи. И он сейчас сидел прямо передо мной.  Точнее, не сидел, а скорее валялся на полу от смеха. Смугловатый, с темными волосами и глазами, острыми чертами лица, сильно выступающими скулами. Многие, несомненно, примут его за южанина. Вот только он совсем не из тех мест, а много-много севернее. Оттуда, где теплая погода бывает раз в году и длится, как правило, не дольше месяца.

Насколько я помню, он говорил, что его родители – богатые купцы, продающие налево и направо заряженные магией драгоценности. Услышав фамилию этого парня, мое лицо тут же вытянулось от удивления. Их услугами иногда пользовались даже мои папа и мама.

Я не слышала, что сказали этому парню, но, судя по всему, ему шутка понравилась. А автор хохмы, заливаясь не менее характерным смехом, словно бы кто-то тут щекотал антилопу, схватился за живот и покраснел от попытки нормально вдохнуть.

Он, как и я, был представителем рода аанд. И считал, что относится к местным аристократам. Называя с показательной гордостью свою фамилию, он искренне верил, что каждая собака будет ее узнавать. Но такой фамилии даже я не знала. А я с раннего возраста учила назубок истории родов, практически всех, кто хотя бы краем относится к дворянам. Принцесса все-таки.

По правую сторону от меня сидела милая светлая девушка. Добрые голубые глаза, полные щечки с ямочками. Ее внешность больше всего располагала к себе. Так и хотелось иногда подойти и потрепать ее щечку. Она тихо и робко хихикала, прикрывая рукой рот так, словно бы боялась, что ее услышат.

– А давайте вызовем демона? – успокоился, наконец, парень со смехом антилопы.

– Демона? – Глаза девушки из рода лир заинтересованно заблестели.

– Давай, – тут же согласился мальчик-северянин.

– Эм. Это не опасно? – Мне эта идея не показалась заманчивой.

На что местный аристократ безразлично махнул рукой и прыснул для подтверждения своего мнения на этот счет.

– Может, не надо?

Светленькая девчушка разделяла мои опасения. В ее глазах появились первые нотки страха.

– Да ладно вам, – мальчик-аристократ встал и пошел вдоль полок с книгами.

 Изредка он останавливался, чтобы посмотреть на названия, но тут же отходил и продолжал идти дальше, словно бы знал, какую именно надо искать.

– Нет… И это не та… – бубнил тот себе под нос. – Ах, вот она! Нашел!

Из полутьмы полок мальчик выбежал с увесистой книгой, которую еле дотащил до места, где мы сидели. Он бросил фолиант на пол. И тот с непередаваемым  грохотом упал, поднимая целые тучи пыли. И причем прямо перед моими глазами. Отчего я тут же начала неистово чихать и кашлять.

Мальчик с горящими от любопытства глазами рассматривал книгу в кожаном, исписанном какими-то каракулями, переплете и довольно потирал ладони.  После чего, обведя нас торжественным взглядом, ухватился за серебряную заклепку книги и потянул ее.

Застёжка не поддалась. Даже на чуть-чуть не сдвинулась с места. Честно говоря, я была рада. Не знаю, как остальные, но не горела желанием ковыряться в таких книгах, да еще и закрытых на магический замок. По крайней мере, со стороны заклепка выглядела именно так.

Закрыли, значит, надо.

В общем, как долго я бы себя ни уговаривала, но в душе все же стало зарождаться любопытство, от которого я не могла отвязаться. Что будет, если книгу и вправду открыть? Почему она хранится тут, а не где-нибудь в специальных защищенных библиотеках? Может, на самом деле, через нее можно вызвать демона?

«Так, стоп-стоп. Знаю я тебя, Мирэн, как облупленную, – мысленно погрозила я себе пальцем. – Начинаешь задавать вопросы, значит, заинтересовалась. Брось ты это дело и иди спать».

Сказала я себе и даже с места не сдвинулась, потому что мальчик-северянин достал из-за пазухи какой-то матовый красный кристалл и приложил его к заклепке книги.

– Что это? – первая спросила лира.

– Кристалл-хранитель – работа моего отца, – с гордостью ответил мальчик, продолжая выполнять странные манипуляции.

 Поначалу он положил камень на одну сторону, потом на другую. Повторил это движение еще  пять раз и… произнес самое настоящее заклинание.

У меня от услышанного и увиденного глаза полезли на лоб. И не у меня одной. Все, кроме, собственно, северянина также сидели и потрясенно смотрели на кристалл, который после произнесенного заклинания почернел и опалился. А серебряный замочек книги тихо щелкнул, открывшись.

– Заклинание разрушения чар? – светловолосая девочка первая осмелилась спросить мальчика напрямую. – И ты провел его через кристалл-хранитель? С ума, что ли, сошел?! А если бы ты не рассчитал Силу и магический замок взорвался?! Да не то, что от нас ничего не осталось, вся библиотека бы вместе с коридором превратились в горстку опаленных камней!

Что?

У меня по спине пробежал целый табун мурашек. Мысль, что было, если бы мальчик действительно не рассчитал Силы, намертво засела у меня в голове. И пока я приходила в себя, то пропустила большую часть диалога.

– … ну и ничего страшного в ней нет.

К моменту возвращения моего сознания книга уже была открыта, и мальчик из рода дворян, вовсю рассматривал содержимое.

Все мы,  как один, дружно наклонились к книге и принялись разглядывать надписи внутри.

Я облегченно вздохнула.

Даже если бы мы и хотели вызвать демона, то вряд ли смогли это сделать. Так как в книге имелись записи настолько большой давности, маловероятно, что вообще во всем королевстве найдется хоть один ученый, который сможет перевести их. А значит, мы отделались испорченным кристаллом от отца мальчика-северянина и легоньким испугом.

– Эду-лахтен, – сказала светловолосая девочка. – Хм. По-моему, именно так и читается…

Несколько секунд в зале библиотеки стояла мертвая тишина.

– Ты умеешь читать на древнем  языке? – очнулась я от еще одного потрясения.

– Не то, чтобы могу, – неохотно ответила девочка, как-то странно косясь на страницы фолианта, – просто он очень похож на язык уртулов. У моей семье была служанка-уртулка. Она свободно разговаривала и на нашем языке, и на своем. Ну и иногда, когда становилось скучно, учила меня говорить и читать по-своему.

Уртулка? Я думала, представители этого народа  вымерли. Уж очень их не любили за вспыльчивый нрав и злобную натуру. Но даже не это меня удивляло. Уртулы еще, ко всему прочему, были горделивым народом. И даже если бы его представительница находилась на грани голодной смерти, она не стала служанкой. Ибо чувство собственного достоинства не позволило ей быть прислугой.

Ох, чувствовало мое сердце, что, собранные вместе, мы сейчас натворим всяких дел. Мальчик, что умел взламывать магические замки, девочка, умеющая читать на древнем языке.

Что-то тут было нечисто.

Но не успела я хорошенько обдумать эту мысль и принять, наконец, здравое решение покинуть сие общество, как девочка вновь начала читать. И довольно быстро.

Я, сама не понимая, что делаю и зачем, вскочила и закрыла ей рот ладошкой. Поток речи прервался на секунду,  а через еще одну я взвыла от боли. Светловолосая девочка укусила меня. Причем так сильно, что на коже проступили капельки крови.

Блондинка продолжила читать, и теперь с удвоенной силой. И что было  самое неприятное, никто ее даже не попытался остановить. Все, кроме меня, сидели и, словно завороженные кролики, смотрели на книгу.

Я перевела глаза на фолиант и ужаснулась.

Буквы засветились красным, а края страниц почему-то начали тлеть.

«Это нехорошо», – только и успела подумать.

И за секунду до того, как произошло страшное, я почувствовала сладкий запах… малины. А потом перед глазами все потемнело. А уши сдавило оглушительным звоном.

Я упала на колени и пыталась зажать уши, но тише звон не становился. Казалось, он шел не снаружи, а изнутри головы. Не помню точно, сколько времени прошло, прежде чем все вокруг затихло. Но когда я открыла глаза, тут же захотелось их закрыть.

И напоследок оказаться где-нибудь в другом месте. И чем дальше, тем лучше.

Потому что как раз между нами, пятерыми, стоял недовольный огнедышащий демон…

Сейчас, возле двери библиотеки, ко мне вернулось то неожиданное приключение, произошедшее здесь почти восемь лет назад. Точно не могу припомнить, чем закончилась история, но…

Страшная, словно бы тлеющая фигура, высотой примерно в два человеческих роста. С огромными рогами и зубами, каждый размером с палец. Абсолютно белые без зрачков глаза разглядывали бестолковых детишек, которые искали на свое мягкое место приключений и доискались.

В ту же секунду в зал библиотеки ворвались преподаватели во главе с магистром Бенингом. Они примчались в пижамах, ночных колпаках и легких тапочках.  Увидев стоящего посреди комнаты демона, они растерянно остановились в проеме двери,  хлопая спросонья глазами.

Полагаю, никто такого поворота событий не ожидал.

Первым от потрясения очнулся магистр Бенинг. Выкрикнув заклинание, он послал его в демона, но промахнулся. И теперь книжная полка со множеством книг по астрологическим прогнозам была стерта с лица Земли.

– Ох! – воскликнул… демон.

Преподаватели переглянулись между собой и как по команде принялись расшвыривать заклятья направо и налево, совершенно не обращая внимания, что мешают друг другу, перекрывая слабые заклинания более сильными, разрушая их или отбрасывая на стены библиотеки.

И только один  бедный демон, которого, мало того, что вызвали в наш мир, так и еще убить пылись, развел руками с немым вопросом: «Вы вообще нормальные? Я-то тут при чем?»

Мне стало жаль его. Не хватало, чтобы беднягу еще и прихлопнули, так и не спросив, что произошло.

– Хватит, – прорезался среди грохота выкрикиваемых заклинаний мой командирский голос.

Удивительно, но преподаватели остановились и теперь с изумлением рассматривали десятилетнюю девочку, которая, яростно сжимая кулаки, тяжело дышала и, кажется, со стороны смотрелась не хуже самого демона.

– Ррр,.. – рыкнула я и гневно начала переводить взгляд от одного преподавателя на другого. – Хватит уже плеваться заклинаниями. Убьете еще кого-нибудь.

Я сложила ладошки вместе и прижала их к груди. Глубоко и успокаивающе вдохнула и показала пальцем на одного из преподавателей.

– Выведите отсюда ребят и отправьте в общежитие спать. – Когда указанный мной человек выполнил просьбу и ушел, мой палец переместился на другого. – Уберите с ладоней заклятие, всасывающее живых существ  в сферу, полную стекла. Это очень опасно использовать в помещении, полном живых. – Преподаватель по защитной магии, который, собственно, и держал на руках опасное заклинание, дернулся, словно его кто-то пнул, после чего погасил чары. – Спасибо, – искренне поблагодарила я его.

Еще несколько секунд потратила на оценку состояния  преподавателей и зала библиотеки. И только после того, как убедилась, что ничего нас не прибьет, повернулась к демону.

Он продолжал стоять с вытянутыми в стороны руками и удивленно поднятыми бровями. Вокруг на полу темнели опаленные пятна от заклинаний, которые только каким-то чудом не задели гостя.

Я прочистила горло и очаровательно улыбнулась демону:

– Вы простите нас. Мы не хотели вот так вот выдергивать Вас из… преисподней. Сейчас все поправим и отправим Вас обратно. Согласны?

Я вопросительно кивнула, а демон синхронно повторил движение за мной. Но потом, запутанно мотнув огромной рогатой головой, согласно закивал.

– Маленькие у вас нынче ректоры пошли, – гортанно пробубнил он. – Но хорошие.

Что? Я ректор? Эм, наверное, стоило ему сказать, что это не так.

В зале библиотеки воцарилась тишина.

Преподаватели как-то подозрительно молчали. Честно говоря, мне  было страшно поворачиваться. Потому что если я посмотрю на магистра Бенинга, то, боюсь, не успею понести наказание. От страха на месте скончаюсь.

– Студентка Мирэн Гартео, – послышался сзади грозный голос Бенинг, – не хотите объяснить нам, что происходит?

Не хочу. Я боюсь.

– Почему я просыпаюсь оттого, что мой личный охранный амулет раскаленный, как лава, лежит на тумбочке у кровати и чуть не верещит, что внутри Академии сработало заклинание, взламывающее магические замки?!

Я втянула голову в плечи и повернулась к преподавателям. Посмотрела, оценила и захотела спрятаться за мощной спиной демона.

– Я думал… – продолжил магистр, окончательно выходя из себя. – Я думал, что кто-то пробрался в Академию и пытается напасть на студентов! Я чуть не поседел от страха, что возможно уже поздно и спасать больше некого! И…  что я вижу! Первокурсники решили поиграть с книгами, запертыми на магический замок пятого уровня.

Какого-какого?!

– Пятого! – словно услышал мои мысли Бенинг.

Я нервно сглотнула.

– А на который вопрос мне  ответить сначала? – тихо спросила я.

Магистр гневно прорычал и потянул в мою сторону руки, словно хотел задушить. Но потом глубоко вдохнул и уже более спокойным голосом произнёс:

– Расскажете мне об этом завтра, а сейчас идите спать, юная леди.

Я быстро закивала, полностью поддерживая его решение. Может, к завтрашнему дню он немного успокоится и не испепелит прежде, чем я переступлю порог его кабинета.

– Что касается Вас, – перевел свое внимание магистр на демона. Тот, еще не отошедший от шока, изумленно переводил взгляд с «ректора» на магистра и обратно. – Мы сейчас отошлем Вас туда, откуда Вы прибыли и, надеюсь, Вы не будете жаловаться на Академию из-за выходки бестолковых детей.

Демон выставил вперед руки, говоря тем самым, что, вроде как, и не собирался этого делать.

– Отлично, – подвел итог Бенинг. – Так, дайте мне книгу. Я попробую отправить Вас назад в преисподнюю.

– Ах да, – демон отступил, оглядываясь  в поисках книги. – Она должна быть…

Он резко замолчал, рассматривая что-то позади себя.

С любопытством вытянув шею, я попыталась увидеть, что гость там обнаружил. Как оказалось, смотрел он на горстку пепла, где прямо посередине лежала серебряная обугленная заклепка.

Я сделала шаг к выходу, так как понимала, что теперь ситуация располагала к тому, чтобы началась череда убийств. И убийцей будет магистр Бенинг.

– Книга сгорела, – сказал, наконец, демон.

– Я заметил, – процедил сквозь зубы магистр, медленно выходя из себя.

– А без нее можно? – с надеждой спросил рогатый.

Бенинг поджал губы и повернулся, чтобы посмотреть на меня. И увидел, только медленно движущуюся к выходу из библиотеки спину.

– Студентка Гартео!

Встав, как вкопанная, я боялась пошевелиться.

– Скажите нашему потустороннему другу, можно ли без книги, через которую его вызвали, отправить его назад?

Я посмотрела на магистра, потом на разъяренных преподавателей, затем на ничего не понимающего демона.

– Нет, – пискнула я и состроила мордочку, полную сожаления.

…Да-а. Тогда меня впервые наказали уже известным всем способом. До сих пор осталась мозоль на среднем пальце от непривычно долгой писанины.

Меня, конечно, не одну заставили переписывать Сводник правил, а вместе с неудавшимися друзьями. Но все же стоять в кабинете под грозным взглядом магистра Бенинга нужно было почему-то только мне.

 Как он тогда сказал – зачинщицей была именно я. Уж больно велика во мне тяга к приключениям и делам, которые меня не касаются. И добавил, что это у меня в крови.

Тогда мне жутко было интересно, что он имел в виду.

Но следующей отрицательной чертой моего характера  магистр назвал – любопытство.

И мой вопрос, чуть  не сорвавшись с языка, на нем же и повесился. Даже сквозь годы я помнила выражение лица, с которым магистр Бенинг это говорил. Такие эмоции появлялись, если, например, ему приходилось сталкиваться с «такой же, как я». Презрение, недовольство и, кажется, злость.

У магистра Бенинга я явно не вызывала бурной радости  и отцовской любви. Это было видно по глазам. Слишком плохо некоторые маскируют свое отношение к другим. И магистр был в их числе.

На этой мысли я тяжело вздохнула и потянула дверь библиотеки на себя. Она со стонами и скрипами открылась, являя моему взгляду замусоренный до безобразия читальный зал.

– Блеск, – проворчала я.

Да, месяц будет трудным.

Я вошла внутрь и с еле скрываемым ужасом принялась  рассматривать предметы мебели, покрытые толстенным слоем пыли, грязные окна, за которыми не было видно, день сейчас или ночь, пол с разбросанными повсюду книгами и письменными принадлежностями. Витающий в воздухе запах затхлости и плесени, заставил меня тихо застонать.

Посмотрев на длинный ряд книжных полок, я решила оценить размеры бедствий среди книг. И поэтому быстрым шагом направилась в другой конец библиотеки.

Чем дальше я шла, тем мои глаза становились все больше и несчастнее. И это только то, что видно. Боюсь представить, сколько тут пауков и всякой другой гадости водится.

Брр.

На полдороги к книжным полкам я обо что-то споткнулась, чуть не свалившись при этом на старый выцветший глобус. Наткнулась на маленькую статую какого-то древнего божества, хорошенько приложившись при этом  об угол стола.

– Не библиотека, а свалка! – в сердцах воскликнула я.

– Эй! – разнесся недовольный голос над потолком. – Это здесь-то свалка?!

Я замерла с приподнятой ногой, которую мгновение назад занесла, чтобы переступить какой-то бесформенный мусор на полу.

– Кто здесь? – испуганно спросила я.

На мой вопрос не ответили.

Я, продолжая стоять в позе цапли, размышляла над тем, что делать дальше. Идти по намеченному маршруту к книжным полкам или развернуться и убежать. А потом сказать Бенингу, что тут водится…

Я скривилась, пытаясь прикинуть, кто же может водиться в грязной заброшенной библиотеке.

Ученые тараканы, поумневшие белки или привидения умерших преподавателей.

Я тихо рыкнула.

Минимум, что сделает профессор – это посмеется надо мной,  максимум – отправит драить фасад Академии.

– Чего рычишь? – опять послышалось сверху.

– Кто? Я? – задала гениальный вопрос.

– Нет, я! – последовал не менее гениальный ответ.

Опустив ногу на пол, я подошла к соседнему ряду стеллажей и настороженно выглянула в проход. Там никого не оказалось. Пошла к следующему.

– А кто ты вообще? – спросила я лишь  для того, чтобы узнать, откуда идет голос.

 В ответ опять тишина.

Я задрала голову и принялась пристально разглядывать потолок.

Мама дорогая…

Сколько паутины. Тут пауки, наверное, размером с собаку.

Меня передернуло от одной только мысли. Даже думать не хочу, что будет, когда я полезу убирать эту самую паутину. Хотя знаю… меня в итоге будут отпаивать успокоительным у лекаря.

Я хотела было еще раз спросить существо о том, кем оно является. Но почувствовала, как мне на плечо кто-то сел. И этот кто-то был далеко не птичкой, не мушкой и даже не пылинкой.

Я нервно сглотнула, боясь повернуть голову.

Пришла паническая мысль, что это… паук!

– А-а, – закричала я во весь голос.

 Мой крик эхом отразился от стен библиотеки. И когда я замолчала, почему-то продолжил разноситься, причем по нарастающей. И шел он от моего плеча.

Еще до того, как заорать, я не горела желанием смотреть, кто там сидит. А теперь тем более, когда выяснилось, что он еще и кричать может. Мне от этой мысли, мягко говоря, стало не по себе.

Пересилив свою арахнофобию, я медленно повернула голову и встретилась с маленькими злобными глазками-бусинками.

– Бук?!

– Что?!

– Ты меня напугал, сволочь насекомообразная!

Фух. Это был Бук. Хотя не уверена, чего больше мне не хотелось: чтобы на моем плече сидела эта букашка или там оказался паук.

По красивой толстовке потекла вязкая жижа.

– Фу-у… Харакшар тебя подери! Ты испортил мне одежду!

Бук оторвался от плеча и вспорхнул к потолку. Видимо, знал, что я сейчас начну кого-то убивать.

– Неправда, – насекомое критически осмотрело мою одежду, подперев голову своей маленькой лапкой. –  Это пятно было еще до меня.

Я рыкнула.

Нет, вы посмотрите на него! Говорит, что так и было! Да я эту толстовку только вчера принесла из прачечной!

В порыве злости я схватила первое, что лежало на столе, и бросила им в летающего под потолком Бука. Этим что-то оказался магический светильник. Который, описав невысокую дугу, грохнулся на пол с непередаваемым звоном разбившегося стекла.

– Ты это, – выставил  перед собой маленькие ручки Бук, – полегче, что ли.

Теперь я схватила со стола старую, почти рассыпавшуюся книгу и запульнула ею в активно увертывающегося Бука.

– И вообще, что это было сегодня перед занятиями? Почему ты меня не пускал в Академию?

Букашка ловко увернулся от брошенной книги и показал мне язык. Отлетев на приличное расстояние, он сел на подоконник. Насекомому повезло, что окна здесь были очень высокими.

– Я просто шутил, – крикнул он из своего убежища.

– Шутил? – в моем голосе появились истерические нотки. – А магистру Лиадору зачем наврал? Как ты там сказал – пыталась зарубить тебя топором?

Букашка задумчиво почесал рогатую голову:

– Но ведь ты же сама сказала, что когда выломаешь дверь, то убьешь меня.

– Это уже после того, как ты меня не пускал внутрь, – я схватила дощечку с пола и, хорошенько размахнувшись, бросила в Бука.

Та, выписывая круги в полете, не просто долетела до букашки, а перелетела и врезалась в окно. Послышался характерный звон бьющегося стекла. Им тут же и засыпало цель моей мести.

Из разбитого окна потянуло сквозняком.

– А-а, – немного драматично закричало насекомое и, схватившись за лапку, свалилось с подоконника на один из столов библиотеки, что стоял рядом.

Я, до этого яростно сжимавшая кулаки, испуганно замерла и теперь растерянно смотрела на тельце, которое после падения с немаленькой высоты, больше не шевелилось.

– Бук?

Букашка не отвечал.

– Бук?!

И снова тишина. Я с практически остановившимся от страха сердцем подскочила к столу, на который упал букашка. Он лежал  в окружении битого стекла, раскинув в стороны лапки, и не шевелился. Глазки-бусинки были закрыты.

Я протянула руку и бережно погладила пальцем панцирную головку.

– Бук? –  шмыгнула носом. – Очнись.

Головка монстрика от моих поглаживаний повернулась набок, пасть чуть приоткрылась,  показав  остренькие зубки и лимонно-желтый язык.

– Я честное слово больше не буду в тебя ничем кидать.

Один глазик насекомого дрогнул и слегка приоткрылся, подозрительно меня рассматривая. Не успела я охнуть, как этот притворщик подскочил на месте и принялся методично стряхивать с себя стекло.

– Ловлю на слове, – зубасто улыбнулась мне эта насекомообразная сволочь.

Сказал он и тут же получил по панцирной заднице.

– Ай!

Я самодовольно ухмыльнулась  и с чувством утоленной жажды мести пошла вглубь библиотеки, вытирая руки от липкой слизи об ученическую юбку.

Неудавшийся артист  полетел за мной с прежней легкостью, как будто не он только что строил из себя умирающего. Потирая ушибленное место, насекомое обиженно и демонстративно громко сопело.

– Не сопи, – пригрозила я.

– А ты не командуй!

– Это ты еще легко отделался. Так что не изображай ущемленное достоинство.

Бук тихо фыркнул, бубня про себя: «Легко отделался, легко отделался. Ударила по самому дорогому, еще и просит быть благодарным».

Я пошла вдоль ряда с книгами, критически осматривая их состояние. Большинство из них довольно прилично сохранились. Многие фолианты не представляли собой особой ценности и поэтому не были защищены специальным заклинанием предохранения книг от влажности и пыли. Но были и такие, что представляли собой большую редкость. Кроме защитных заклинаний, на них стояли также и охранные. Такие, как на той книге, которую мы открыли почти восемь лет назад.

– А что ты тут делаешь? – как ни в чем не бывало, спросил Бук.

– Отбываю наказание, – я остановилась и, сузив глаза, посмотрела на букашку, – кстати, благодаря тебе.

Бук замер. Лишь только крылышки трепетали, держа его в воздухе. А так даже глаза расширились от страха, и ручки потянулись к ушибленному месту, чтобы прикрыть.

– Не боись, – благосклонно сказала я. – Это даже хорошо, что ты вмешался. Я ожидала, что наказание будет в разы хуже. Кстати, а чего это ты за меня заступился?

Бук подлетел к одной из полок и сел на нее. Брезгливо посмотрел на хлам непонятного происхождения, словно бы сам насекомый не выделял постоянно странную липкую слизь.

– Заступился, потому что среди всех знакомых мне Нор  ты – самая симпатичная, – и хитро улыбнулся.

 Маленький засранец.

– А ты много знаешь Нор?

– Только тебя, – беззаботно пожало плечами насекомое.

Я гневно поджала губы и  замахнулась для очередного удара, как в разбитое мною окно влетела сова и, описав круг под потолком библиотеки, села на книжный шкаф.

– Студентка Мирэн Гартео, – официально проухала сова. – В Зале Встреч Вас ожидают Его Величество конунг Адальир и кона Мирадора.

Я так и осталась стоять с поднятой для удара рукой, но теперь вдобавок и с отвисшей челюстью.

– Так рано, – очнулась я, спустя несколько секунд.

– А что такое? – крылышки Бука заинтриговано затрепетали. – Ты их не рада, что ли, видеть?

– Не говори глупостей, – махнула  я рукой на насекомое. – Просто они без причины не приезжают раньше назначенного срока. А прибыть должны были только через месяц.

Сова негромко заухала, чтобы привлечь к себе внимание.

– Поторопитесь. Вас просили оповестить  немедленно. Дела важные.

У меня возникло нехорошее предчувствие. Что-то явно было не так.

На несколько секунд даже не захотелось идти на встречу с родителями. Но проигнорировать их не дала бы собственная совесть. Так что вперед и с похоронным маршем. А самое главное – не забывай улыбаться.

Я выбежала в центральный коридор Академии и пулей полетела к большим  кованым дверям. В общем, я могла и не торопиться. Конунг и кона все-таки мои родители, а, значит, не будут требовать бить челом из-за опоздания. Я спешила только потому, что хотелось увидеться с ними поскорее.

Так уж вышло, что мои родители приезжали крайне редко. Дела государственные и все такое. Да и я сама не могла уехать из Академии лишь по своему капризу. Таковы здешние правила. Выйти за пределы этой территории могли мы либо закончив сие учебное заведение, либо во время каникул. Остальные пункты в правилах менее приятные.

– Эй, – послышался запыхавшийся голос Бука. – Подожди. Куда ты так летишь?

Я остановилась у самых дверей и принялась быстренько наводить марафет.

Так, пригладить волосы. Есть.

Расправить юбку. Есть.

Харакшар! Толстовка!

Я бросила недовольный взгляд на Бука, потом на кофту и демонстративно изогнула одну бровь. Насекомое сделало вид, что не поняло моих намеков, но на всякий случай отлетело от меня.

– Ты не идешь, – сказала я, оттирая на удивление въедливую слизь рукавом.

– Что?! – возмутился Бук.

– Тебе там делать нечего.

– Но… Но… Как ты без меня?

Он что, смеется надо мной?

– Я собираюсь встретиться с родителями, а не воевать. И без тебя отлично справлюсь.

Бук вздрогнул, словно бы я действительно собиралась идти на войну, но его с собой категорически не хотела брать. А он так мечтал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.