# Искра богов. Не оставляй меня

Мара Вульф

Каждые сто лет Прометей состязается за право быть смертным.

Афина, богиня мудрости, выбирает девушку, за которую Прометей должен сражаться.

Если в течение шестидесяти дней избранная полюбит Прометея – он проиграет, но если отвергнет бога, Зевс дарует ему жизнь обычного человека.

Самое заветное желание Кейдена сбылось: он наконец-то стал смертным. Однако жизнь оказалась не такой простой. Особенно когда вокруг плетутся интриги и заговоры, чтобы заставить Кейдена заплатить за все, что он сделал за последние столетия. Агрий вместе с Геей хотят уничтожить человечество и отдать всю власть богам, пока Афина заточена в Тартаре.

Но, несмотря на это, Кейден впервые получает возможность узнать, каково это любить ту, которая не отвечает взаимностью. Сможет ли Джесс остановить надвигающийся ураган, или ей придется смириться с тем, что она всего лишь игрушка в руках богов?

Marah Woolf

Gotterfunke 3. Verlasse mich nicht


© Dressler Verlag, Hamburg 2018

© Офицерова И., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Закрой, Зевес, парами облаков

Твое разгневанное небо,

И забавляйся, как мальчишка,

Сбивающий головки у волчцов,

Громи дубы и горные вершины,

Моя земля

Останется за мною,

И хижина, что создал я, не ты,

И мой очаг,

Чей жгучий пламень

В тебе тревожит зависть.

Не знаю я под солнцем ничего

Ничтожней вас, богов!

Дыханием молитв

И данью жертв

Свое величие питаете вы скудно,

И умерли бы вы,

Когда бы нищие и дети

В себе не тешили бессмысленных надежд.

Когда я был ребенком,

Когда кругом не видел ясно ничего,

Тогда в бессилии блуждающие взоры

Я к солнцу устремлял,

Как будто там вверху

Был чей-то слух, чтоб внять моим мольбам,

И чье-то сердце, как мое,

Дышало жалостью, тоскуя с огорченным.

Кто мне помог

В борьбе с надменностью титанов?

Кто спас меня от смерти,

Спас от рабства?

Не ты ли все само свершило,

Священным пламенем пылающее сердце?

И благодарностью напрасной

Не ты ли, юное, горело

Тому, кто дремлет в небесах?

Мне чтить тебя? За что?

Усладил ли ты скорби

Утомленного?

Осушил ли ты слезы

Огорченного?

И разве меня

Не создало мужем

Всесильное время

И Судьба довременная,

Мои и твои повелители?

Не мнил ли ты, что я

Возненавижу жизнь,

Бегу в пустыни,

Увидя, что не все исполнились надежды,

Не все мечты цветами расцвели?

Я здесь сижу,

Творю людей,

Подобных мне,

Я здесь творю иное поколенье,

Что будет плакать, и томиться,

И ликовать, и бурно наслаждаться,

И презирать тебя,

Как я!


«Прометей», Иоганн Вольфганг фон Гёте,

перевод К. Д. Бальмонта

## I. Записки Гермеса

– Не можем же мы просто бросить его на произвол судьбы. – Я посмотрел сначала на Аполлона, а потом на своего отца. Брат сидел на ступенях дома в Монтерее. Сюда мы отступили, после того как битва закончилась ничьей. Мы до последнего надеялись, что к нам присоединятся титаны. Однако Иапет не показался в Митикасе. У Геры по щекам текли слезы. Она избегала встречаться со мной глазами, как и Аполлон. Но, по крайней мере, Агрий тоже не победил. Он заполучил скипетр, а посох как сквозь землю провалился. Это настоящая катастрофа. Без своих регалий Зевс бессилен.

– Прометей сам так захотел, – тихо произнес Зевс. – Это было его заветное желание. – Он все еще выглядел изрядно потрепанным после боя и двигался очень осторожно. – И я пообещал. Если нарушу свое обещание, то чего в будущем будет стоить мое слово? – Он отвернулся и пошел к Гере, которая стояла в дверях. Ее обнимала и поддерживала Артемида.

– Но он умрет, если ты не позволишь Аполлону его исцелить, – крикнул я ему вслед.

– Это больше не наше дело. – Отец оглянулся и застонал от боли. – Люди должны о нем позаботиться, а вам я запрещаю вмешиваться.

– Аполлон? – Я вопросительно посмотрел на брата. Его рубашка была перепачкана кровью, черные волосы торчали в разные стороны. Он сражался отважнее всех нас и, кроме того, успел перенести Джесс и Прометея в безопасное место.

– Его судьба теперь не в наших руках, – сказал Аполлон и погладил по голове Калхаса, который появился возле него. Волчица Кассандра терлась мордой о ногу Артемиды.

– Поверить не могу, что вы просто от него отказываетесь, – выругался я. – Неудивительно, что он больше не хотел быть частью этого мира.


Туман Аполлона развеялся, и сквозь джинсы я почувствовала под коленками влажный песок. Все тело покрылось мурашками. Мне стало ужасно холодно. Шум боя смолк, как и рев сражающихся. Больше никаких богов, циклопов или других чудовищ. Мы с Кейденом остались одни. Совсем одни. Позади меня волны мягко плескались о пляж.

– Кейден? – всхлипнула я. – Кейден. Пожалуйста, скажи что-нибудь. Хоть что-нибудь. – Где можно до него дотронуться, чтобы не сделать ему больно? Кровь была повсюду. На моих ладонях, руках, у него на лице. Его веки затрепетали, словно он пытался их открыть. Но ничего не вышло. Я этого не хотела. – Ты меня слышишь?

Я сидела на влажном песке рядом с ним и обеими руками зажимала его раны на плече и в боку. Больше ничего сделать не могла. Если побегу за помощью, он умрет от потери крови. А если останусь с ним, то он все равно умрет, разве что медленнее. Рана в боку, видимо, глубокая. Между моими пальцами равномерными толчками вытекала теплая кровь. Он умрет. И это моя вина. Из-за меня он стал смертным, а следовательно, уязвимым. Почему никто из богов не посчитал нужным рассказать мне, что на самом деле происходит? Почему ничего не говорили о совершенно абсурдном желании Кейдена? Я не могла поверить в то, что только что случилось.

И тем не менее сейчас сидела здесь с ним, а он буквально умирал у меня на руках. На горизонте собирались густые темно-серые тучи. Море приобрело почти черный оттенок. Тявканье тюленей, к которому я привыкла с детства, сейчас звучало угрожающе. Если разразится гроза, а Кейден к тому моменту не окажется в сухом месте, он умрет. Он уже был весь ледяной и дрожал. Что за жалкие боги! Почему они со мной так поступили? Почему он так со мной поступил? Мне стоило бы его ненавидеть. Но я не находила в себе сил. Кейден выглядел таким уязвимым и человечным, как никогда раньше. Застонав, он выгнулся. Если выживет, я потребую все мне объяснить. Он должен мне это объяснение. Почему Кейден так стремился стать смертным? Почему веками использовал девушек только ради того, чтобы осуществить эту мечту? Девушек, которые влюблялись в него, страдали, которым он разбивал сердца. Как мне. Ему было на них плевать? И на меня тоже? Судя по всему. Он позволил Гефесту сделать мне татуировку, хотя ядовитые чернила могли меня убить. Вряд ли безразличие может выражаться еще очевидней. А главная ирония заключалась в том, что именно татуировка по-настоящему пробудила у Агрия интерес ко мне. С ее помощью я смогла не только распознавать теневых богов, но и прятать себя и других под своеобразным экраном. Зевс наверняка знал, что у меня разовьется эта способность. Лишь при помощи моего экрана Агрию и его сообщникам удалось вернуться в Митикас. Но боги, конечно же, скрыли от меня эту мелочь. Единственное, что было важно Зевсу, – это чтобы я узнала теневых богов, которые бродили по Монтерею. К сожалению, мои способности развивались быстрее, чем ожидалось. Именно этим и воспользовался Агрий. Если бы боги повели себя со мной честно, Кейден сейчас не умирал бы, лежа на этом пляже. Если бы Агрий сверг Зевса, то так тому и надо. Боги играли со мной. Вот что больнее всего. За минувшие недели я правда нафантазировала себе, что Аполлон и Афина – мои друзья. Какая наивная! Богам не нужны друзья среди людей.

Я отвела со лба Кейдена окровавленные волосы. После всего что произошло в лагере, мне следовало бы понять, что ему нельзя доверять. Однажды он уже поиграл слишком легкомысленно с моим сердцем. У него посинели губы, от них практически совсем отлила кровь. Я ничего не могла для него сделать, только оставаться рядом, пока все не закончится. Чтобы не всхлипнуть, я стиснула зубы. Никто не заслуживал умирать в одиночестве. Даже он.

Кейден распахнул глаза. Зеленый цвет словно подернулся тенью.

– Джесс, – прошептал он. Я наклонилась ближе к нему. – Я этого не хотел. – Слова с трудом срывались с его губ. – Поверь мне. Пожалуйста, – умолял он из последних сил. – Я… – У него снова закрылись глаза, грудь судорожно вздымалась и опускалась. Кровь начала сильнее пульсировать сквозь мои пальцы.

– Тшшш. Успокойся, – взмолилась я. Это он сможет объяснить мне и позже. Если «позже» настанет. – Лежи тихо. Наверняка вот-вот кто-нибудь придет и поможет нам.

– Но я хочу, чтобы ты знала… – выдавил он и окончательно затих.

– Все будет хорошо, – уверяла я, хоть и знала, что это ложь. Кейден теперь лежал совершенно неподвижно. Мне даже не удавалось понять, дышит ли он еще. Почему я не сунула в карман мобильник, когда за мной пришел Матео? Тогда сейчас вызвала бы «Скорую». Наш дом отсюда хорошо видно, однако казалось, будто между нами и домом на другой стороне улицы простиралось огромное море. Мне потребовалось бы не больше пяти минут, чтобы добежать и вызвать врача. Возможно, даже Шон еще не ушел. Но даже если очень поторопиться… когда я вернусь, Кейден уже умрет. Я не могла его покинуть. У меня на лбу выступил пот. Он не должен умереть! Не здесь. Не так. Почему я вовремя не накинула на нас завесу невидимости? Почему не воспользовалась цепочкой? Ответ звучал очень просто. Я растерялась. Боги сражались друг с другом, а я оказалась между ними. Аполлон обязан был исцелить Кейдена. О чем он только думал, когда бросил его на пляже раненого? Вдруг на краю дороги кто-то появился. Наконец-то. Моему облегчению не было предела. Не важно, кто это, он должен нам помочь.

– На помощь! – закричала я. – Идите сюда! – Я размахивала рукой в воздухе, чтобы привлечь к нам внимание прохожего.

Фигура побежала, нет, она полетела. Значит, боги все-таки не оставили нас в беде! Пускай это и не Аполлон, но хоть какой-то бог лучше, чем вообще никакого.

– Как он? – Молодой человек не старше меня на вид опустился на колени рядом со мной, сдвинул мою ладонь в сторону, побледнел и подавил рвотный позыв. – Не переношу вида крови, – процедил он. – Сделай что-нибудь.

Серьезно? Он ведь бог, и по Кейдену невозможно не заметить его состояние. Мой голос дрожал от ярости, когда я ответила:

– Где Аполлон? Ему нужен целитель.

Парень сокрушенно взглянул на меня.

– Никто из нас больше не имеет права ему помогать, после того как он стал смертным. Это одно из условий спора. Больше никакого контакта с миром богов. Про сам так пожелал.

Про?

– Тогда почему ты тут? Хочешь понаблюдать, как он умирает?

Парень пробурчал что-то нечленораздельное, сдвинул меня в сторону и поднял Кейдена, хотя тот в итоге лишь еще сильнее побледнел. Как, впрочем, и сам бог.

Кейден застонал, и я с большим трудом вновь прижала руки к его ранам.

– Что ты делаешь? – сердито воскликнула я. – Ты его убьешь.

– Ну, с этим он и сам справился своим желанием, – перебил меня юноша. – Я, конечно, не разбираюсь в искусстве врачевания, но его нужно перенести в тепло.

Тут возразить нечего.

– Вон там впереди наш дом, а друг моей матери – врач, – заговорила я. – Возможно, он сможет как-то ему помочь. Либо я вызову «Скорую помощь».

– Отпусти его, – велел парень и в тот же миг взлетел.

Я побежала следом.

– Почему ты помогаешь нам, если Зевс запретил? – задыхаясь, спросила я.

– Мой отец максимум завтра пожалеет, что не помог ему. Но тогда может уже быть поздно. Зевс иногда просто не видит главного. – Значит, еще один сын Зевса. Надеюсь, он на его стороне. Никаких теней не видно. Ну, хоть что-то.

Мы добрались до дома, и я заколотила кулаком в дверь.

– А еще громче нельзя? – В дверях появилась сердитая Фиби. Затем ее губы сложились в букву «О» и она вжалась в стену, чтобы бог мог внести Кейдена.

– Шон здесь? – спросила я, но Фиби уже давно унеслась прочь, выкрикивая имя маминого друга так громко, что слышал, наверное, весь Монтерей.

Я направилась в свою комнату.

– Клади его на кровать, – скомандовала сыну Зевса я. Мне было страшно проверять пульс Кейдена. Его грудная клетка, в принципе, еще двигалась?

Шон зашел с коричневой сумкой в руках.

– Что произошло? – спросил он, разрезая рубашку Кейдена и профессионально осматривая его раны на плече и на боку. Кожа вокруг них была совсем разодрана. Мой помощник отошел к окну и тихонько боролся с тошнотой. По крайней мере, он не ушел. Я поймала себя на желании взять Кейдена за руку, словно это заставит его не уходить. Он сделал для меня то же самое. Тогда, во время поездки в лагерь. Без него мы с Робин погибли бы. Я в долгу перед ним и теперь верну этот долг. А что будет потом… Подумаю об этом, когда придет время.

– Я нашла его на пляже, – соврала я. – Он уже был ранен. Понятия не имею, что стряслось. Я просто увидела всю эту кровь.

Шон склонился ниже над Кейденом.

– Вероятно, задета артерия, иначе не было бы столько крови. – Мужчина осмотрел рану на плече.

– Он умрет? – Мой голос дрожал так же сильно, как и руки. Кровь была повсюду. От страха сердце забилось так сильно, что я боялась, как бы оно не выскочило у меня из груди.

– Нет, пока я в силах этому помешать, – ответил в этот момент Шон и повернулся ко мне. – Это твой друг, верно? Он недавно к тебе приходил.

Я кивнула.

– Ты должен его спасти, – взмолилась я. – Кейден мне не друг. Никогда им не был.

– Вызови «Скорую»! – велел мне Шон. – Этого парня надо прооперировать. Рана чересчур глубокая. Так я ничего не смогу для него сделать. И пусть поторопятся. – Прозвучало это ужасно, но по лицу Шона мне не удавалось понять, насколько, по его мнению, высок шанс, что Кейден выживет.

Всего через несколько минут парамедики уже стояли перед нашей дверью и своей сиреной привлекали внимание соседей. Все это время Шон контролировал состояние Кейдена, который больше не издавал ни звука. Я скорчилась на стуле и раскачивалась туда-сюда. Глаза горели от страха и усталости.

– Все будет хорошо, – утешал меня Шон, вот только его голос звучал глухо, будто он сам не верил в то, что говорил.

Словно в каком-то дурмане, я наблюдала, как парамедики уложили Кейдена на носилки, и на ватных ногах пошла за ними к машине «Скорой помощи». Сколько близких людей своих пациентов он уже успокаивал этой стандартной фразой?

– Можно мне тоже поехать?

– Увы, нет, – ответил Шон. – Не хватит места. Возможно, нам придется его реанимировать. Это не самое приятное зрелище.

При мысли об этом у меня закружилась голова, и пришлось ухватиться за дверь автомобиля. Он не хотел, чтобы я находилась рядом, на случай если Кейден умрет по дороге. Вслух он ничего подобного не сказал, но я знала, что это подразумевалось.

Кто-то взял меня за плечи и потянул назад.

– Он выкарабкается. Он крепкий парень.

Я кивнула, а потом услышала звук быстро удаляющейся сирены. Если бы я только могла что-то для него сделать. Меня охватил озноб, и я скрестила руки на груди.

– Кто ты вообще такой? – обратилась я к молодому человеку. Пусть бога, который ослушался приказа Зевса, не окружали тени, он все равно мог быть сторонником Агрия.

– Гермес, – ответил тот. – Ну, знаешь, парень с крыльями на ногах. Всегда готов передавать важные и неважные сообщения.

– С крыльями на сандалиях, ты имеешь в виду, – поправила его я. Могла бы и сама догадаться, кто он такой, если бы просто присмотрелась повнимательнее.

Я уставилась на трепещущие крылышки на его обуви, потом мой взгляд переместился на светлые вьющиеся волосы и симметричные черты лица. Нос усыпан веснушками. Когда я закончила осмотр, он мне подмигнул. В моем воображении посыльный богов был гораздо старше и прежде всего солиднее. Я вновь перевела глаза на дорогу, машина «Скорой помощи» уже скрылась за поворотом.

– Ты хорошо справилась, – произнес Гермес. – Гораздо лучше, чем девчонки до тебя. Как по мне, раньше у Про был крайне дурной вкус. Или у Афины, – добавил он.

Это что, комплимент? Я отказывалась думать сейчас об этом споре. Одна мысль о нем причиняла боль.

– А ты не можешь все-таки попросить Аполлона его проверить? – выдавила из себя я.

– Извини. Это не в моей власти. И мне тоже уже пора, – попрощался бог. – Нужно выслушать выволочку от отца.

– Спасибо, – тоже расстроенно попрощалась с ним я. – Без тебя у меня бы ничего не получилось.

Он улыбнулся и расправил крылья.

– Получилось бы, – заверил меня Гермес. – Ты довольно крута для человека. И, честно говоря, такой и должна быть. Кажется, будущее у вас не радужное.

Какие ободряющие слова. Так я буду гораздо увереннее смотреть на мир. Но сейчас я чувствовала себя не особенно крутой. Этот день оказался выше моих сил. Сначала Агрий угрожал убить мою семью и в каком-то смысле меня похитил, чтобы я провела его на Олимп. Потом выяснилось, что Зевс и Кейден использовали меня в собственных целях, меня чуть не прибил циклоп, а теперь я стояла здесь по локоть в крови Кейдена и понятия не имела, что будет дальше. Переживет ли он следующие несколько часов?

– Что произошло после того, как Аполлон перекинул нас сюда? – Я повернулась, но посланник богов уже испарился. Неужели Гермес не мог задержаться чуть подольше? У меня в голове крутилось столько вопросов. Ранен ли Зевс? Победили ли боги Агрия или он – их? Вернутся ли они в Монтерей или окончательно покинули мир смертных? О чем думал Кейден, когда соглашался на это пари? И каково ощутить жизнь после тысячелетий бессмертия? Если ему не повезет, он этого так и не узнает.

Когда я вошла в свою комнату, мама как раз снимала окровавленные простыни.

– Давай мне, – сказала я. – Закину в стиральную машинку.

– Лучше прими душ и переоденься, – откликнулась она. – В таком виде точно нельзя ехать в больницу, а ты же наверняка хочешь знать, как он себя чувствует.

Кровь покрывала не только мои руки. Она была повсюду. Даже на кончиках моих волос. Под душем я оттиралась до тех пор, пока от нее не осталось ни малейшего следа. Шон ведь позвонил бы, если бы Кейден умер? От этой мысли, несмотря на горячую воду, мне стало жутко холодно. Больше всего хотелось сжаться в комочек и просидеть под струями воды до конца дня. Зачем он пожелал быть смертным? Разве не знал, что это означало и каким уязвимым он в таком случае станет? Почему он вообще создал людей смертными? Вот же идиот! Наверное, думал, что сможет немного подправить каждое новое поколение и таким образом сделать его еще лучше. Провал по всем фронтам. Мы не идеальны и никогда такими не станем.

Как он в принципе представлял себе смертную жизнь? Будут ли боги соблюдать условия соглашения и оставят ли его в покое? Тогда Кейдену придется рассчитывать только на себя. Впрочем, это больше не мое дело. Он больше не мое дело. Последний визит в больницу, и на этом поставим точку. В горле образовался комок, так что мне стало тяжело сглотнуть. Я думала, что что-то для него значу. Но он обманул меня, как и тех девушек передо мной. Я доверилась ему, а он меня использовал. Опять. Неужели я совсем не училась на собственных ошибках? Впредь надежды не должны затуманивать мой взгляд на реальность.

Выключив душ, я вытерлась. Затем надела чистые джинсы и застыла. А где Посох славы? Агрий так стремился попасть в Олимп, только чтобы заполучить посох и скипетр. И теперь я просто забыла посох на пляже. Ведь Афина и Калхас велели мне не сводить с него глаз. Отлично же мне это удалось. Находился у меня в руках не дольше часа и уже пропал. Я быстро оделась. Надо найти его и спрятать, а потом позаботиться о том, чтобы Зевс как можно скорее его забрал. Ни за что не оставлю его у себя. Невзирая на весь мой гнев по отношению к богам, я прекрасно понимала, что Зевс означал для человечества меньшее зло. Пускай ему на нас наплевать, но верховный бог хотя бы не мечтал нас уничтожить. В отличие от Агрия.

Пока я бежала по пляжу, посох сверкал на солнце. Задыхаясь, я упала на колени и с облегчением прижала его к себе. По телу пробежали электрические разряды, словно он меня приветствовал, а руку, которой я его держала, окружило мягкое сияние. Я впервые присмотрелась к нему внимательнее. Без понятия, из чего он изготовлен, однако весь посох был усыпан драгоценными камнями, вокруг которых вились затейливые узоры. Кто-то очень скрупулезно вырезал их в камне. Наверняка это Гефест, бог с лапищами, как у медведя, и чувством прекрасного, как у феи. Наверху посох утолщался, переходя в набалдашник, который оплетали серебряные лозы. И куда мне спрятать такую приметную штуку?

Странно, что Гермес не забрал его с собой. Видимо, перенервничал, как и я. Когда Зевс исполнил желание Кейдена и сделал того смертным, из посоха и скипетра полился золотой свет, и Кейден вдруг стал уязвимым. Если не Зевс, а Агрий придет и потребует посох, нужно будет в обмен попросить его пощадить мою семью, и Джоша, и Леа, и Шона, и Меган, подружку Фиби, и… В отчаянии я стискивала в руках посох. Он правда истребит все человечество, как и угрожал? Кем я готова пожертвовать? Даже Робин я не желала отправиться в царство мертвых.

В кармане брюк раздался сигнал мобильного. Я захватила его, чтобы Шон в любой момент мог до меня дозвониться. Но это не Шон.

– Леа. – Никогда еще я не была так рада услышать ее голос.

– Что стряслось? – спросила она. Вероятно, ее насторожил мой панический тон.

– Все совсем вышло из-под контроля, – выпалила я. – В Митикасе произошло сражение. Зевс ранен, а Кейден в больнице. Я не знаю, что мне делать. Они просто меня использовали. Все. – Теперь я начала еще и плакать, однако воспоминание о новом предательстве Кейдена выбило меня из колеи. Почему он поступал так со мной снова и снова? – Он бы просто позволил мне умереть. Та татуировка, она могла меня убить, и вообще… С ее помощью я научилась создавать что-то вроде защитного пузыря. Это как мантия-невидимка. Я привела Агрия в Олимп, а сейчас…

– Джесс, – перебила меня Леа. – Успокойся. А потом еще раз повтори все с самого начала. Честно говоря, я абсолютно ничего не понимаю.

Я вытерла лицо рукавом свитера и всхлипнула. Разозлившись, топнула ногой по песку. Как я вообще могла быть такой глупой? Для богов я не более чем дурацкая песчинка. А их миллиарды. Но мне обязательно нужно было нафантазировать, будто им есть до меня дело. Почему я постоянно попадалась на их удочку? Ответ поразительно прост. Потому что они чертовы боги и скорее всего как-то манипулировали моим сознанием. Кейдену достаточно просто взглянуть на меня своими сияющими глазами, и я таяла. Я просто безнадежный случай. Лучше пусть киснет один в больнице.

– Джесс, – уговаривала меня Леа. – Поговори со мной. Что случилось?

– Я опять повела себя как безмозглая идиотка, – начала я. – Леа вздохнула, а потом я рассказала ей всю историю. Как Матео, который на самом деле оказался братом Кейдена Эпиметеем, забрал меня из дома. Как благодаря моим нежеланным способностям диафани Агрий и его подельники проникли в Олимп. И наконец, я рассказала ей о споре. – Все это время Кейден просто стремился стать смертным. Можешь в это поверить? – возмутилась я. – Он переспал в лагере с Робин только из-за этого тупого пари с Зевсом, а Робин не единственная его жертва, – почти кричала в трубку я. – Столько столетий подряд он лгал и использовал девушек. Ради такого безумного желания. Я… я должна была стать следующей.

– Джесс, – во второй раз перебила меня Леа. – А где сейчас Кейден?

– В больнице, – пробормотала я. – Его тяжело ранили в бою. Циклоп собирался наброситься на меня, а Кейден попытался меня спасти.

– Он поставил на кон свою жизнь, даже зная, что циклоп без проблем может его убить? Это…

– Это абсолютно ничего не значит, – остановила ее романтическое отступление я. – Кейден, как обычно, себя переоценил. А если бы хоть ненадолго задумался, то убежал бы. Но, разумеется, он по-прежнему считал себя непобедимым.

– Как скажешь. – По-моему, она как-то недостаточно негодовала из-за поведения богов. – Хочешь, приеду в Монтерей? Я тебе нужна? – осторожно спросила Леа.

– У тебя же школа, – нерешительно откликнулась я, а сама ни о чем не мечтала сильнее, чем о подруге рядом.

– Мне кажется, я приболела, а бабушка с дедушкой путешествуют на теплоходе. Как думаешь, твоя мама поухаживает за мной, пока я не выздоровею?

– Она напичкает тебя печеньем и горячим шоколадом, – ответила я. – Если тебя это не пугает, приезжай. Пожааааалйста, – заныла я.

– О’кей. Проверю, во сколько следующий поезд, и сегодня же вечером буду у тебя.

– Ты лучше всех, – с облегчением всхлипнула я. – Я действительно не знаю, что мне делать.

– Лучше пока вообще ничего, – предложила Леа. – Ступай домой и ложись в постель. Ты слишком взвинчена.

Наверно, она права.

– Леа, – тем не менее прошептала я. – Что, если он умрет? – Шею сзади начало покалывать, как будто татуировка расползалась по спине или пыталась мне что-то сказать. Я вздрогнула.

– Кейден сам так решил. Он не мог не осознавать риски, которые вытекали из его желания.

Пусть это и правда, я почти не сомневалась: Кейден рассчитывал, что его смертная жизнь продлится гораздо дольше, чем пару часов. Если бы я не привела Агрия в Олимп, ничего подобного бы не произошло. Он бы до сих пор оставался бессмертным, а я бы пребывала в полном неведении.

– Увидимся вечером, – попрощалась Леа. – Береги себя и поспи немного.

Я опустила смартфон. Я понятия не имела, в какую игру играли боги. Если бы Зевс был честен со мной. Если бы я знала, что могу создавать этот купол, то, возможно… Даже не представляю, что бы сделала. Но, по крайней мере, я была бы готова. Вернется ли еще Гермес? Правда, вопрос заключался скорее не в том, объявится ли кто-нибудь, чтобы забрать посох, а в том, кто придет первым. Развернувшись, я побежала обратно к дому.

– Мам, – закричала я, как только оказалась внутри. – Ты где?

Она стояла на кухне с телефоном в руке. С ее лица сошли все краски. Я покачнулась и ухватилась за дверной косяк.

– Что такое?

– Это Шон, – почти беззвучно произнесла мама. – Он не уверен, что мальчик выкарабкается.

Я осела на пол и лишь краем сознания отметила, что мама присела рядом со мной и обняла.

– Он потерял слишком много крови, а раны оказались тяжелее, чем предполагал Шон.

Я замотала головой.

– Нет, – вырвалось у меня. – Нет. – Этого не может быть. У меня в груди неожиданно появилась огромная дыра. – Нет.

– Мне очень жаль, малышка. – Она крепче сжала меня в объятиях и начала укачивать, как часто делала в детстве.

– Он не умрет, – в ярости выпалила я. – Просто не имеет права! – Сердце сжималось при одной мысли об этом. Почему так больно? Я же никогда столько не значила для него, сколько он для меня. И все же стоило представить, что я потеряю его навсегда, в душе вспыхнула надежда: может, я была для него не просто игрушкой? Может, между нами все не так, как со всеми девушками до меня? Если он умрет, я никогда не узнаю, не ошиблась ли. Высвободившись из кольца маминых рук, я вытерла слезы с лица. – Что еще сказал Шон?

– Он в коме, и ты должна немедленно приехать, если хочешь еще раз его увидеть.

Мне стало плохо. Он умрет, даже по-настоящему не пожив. Во всяком случае, как человек. Казалось, что кто-то со всей силы ударил меня в живот.

– Ты меня подвезешь?

– Конечно, солнышко мое. – Мама погладила меня по голове. – Я не оставлю тебя одну.

Потом я видела, как она разговаривает с Фиби и что-то ей объясняет. Я вышла из дома и подняла глаза к горам темных туч, сгущающихся далеко на небе. Почему посох до сих пор у меня в руках? Ладонь тут же разжалась. Не желаю больше иметь с этим ничего общего. Пусть его забирают Агрий или Зевс. Раздраженно пнув посох в кусты, я ухватилась за крышу машины. Успеем ли мы? Я устало потерла рукой лоб. Почему боги такие бессердечные? Они могли его спасти, если бы захотели. Нас с Робин ведь тоже практически вернули с того света. Для них это проще простого. В конце концов, он же один из них.

– Залезай, – скомандовала мне мама. – Надо поторопиться. – Судя по всему, ситуация еще хуже, чем она призналась. Мне с большим трудом удалось сдержать всхлип. До этого лета я считала, что моя жизнь уже не может стать еще хуже. Однако я ошибалась.

Мама мчалась по улицам Монтерея, но, к счастью, дело близилось к вечеру, так что на дорогах оказалось уже не так много машин. Прижавшись лбом к холодному стеклу, я старалась не думать о том, что будет, если Кейден умрет. Ничего не получалось. Пустота у меня внутри – это, наверное, только цветочки.

Автомобиль, взвизгнув шинами, затормозил перед входом в больницу.

– Он в отделении интенсивной терапии, – сказала мама. – Беги. Я припаркуюсь и догоню.

Я выпрыгнула из машины и рванула вперед. Ни в коем случае нельзя опоздать. Шон ждал меня перед стеклянной дверью, на которой крупными буквами значилось: «ОТДЕЛЕНИЕ РЕАНИМАЦИИ И ИНТЕНСИВНОЙ ТЕРАПИИ». Я судорожно сглотнула. Только бы не заплакать. Это все равно ничего не изменит.

– Хотел бы я сделать для него больше, Джесс, – с жалостью произнес Шон. – Поверь. Мне очень жаль.

– Он… он… – Пожалуйста, нет.

– Пока нет, – тихо откликнулся врач. – Но осталось недолго. Для такого юного возраста он на удивление быстро сдался. Я этого не ожидал. Видимо, у него слабое сердце. Ты ничего об этом не знаешь?

Я покачала головой, разрываясь между желанием разреветься и впасть в истерику. У него черное сердце, ну, или вообще его нет, что очень непрактично, если мечтаешь стать человеком.

– Можно мне к нему?

– Что насчет его родителей? – спросил Шон. – У тебя есть номер телефона? У него с собой вообще ничего нет.

– Я отправлю сообщение его дяде, – заверила маминого друга я, но без особой надежды, что кто-нибудь появится.

– Ладно. Тебе надо надеть халат и тщательно вымыть руки.

Я пошла за ним по ярко освещенным коридорам в своеобразную «умывальную» комнату. Медсестра показала мне, что делать, а потом отвела к Кейдену. В попытке утешить положила руку мне на плечо.

– Если тебе что-то понадобится, дай мне знать. Я буду прямо напротив. Хорошо, что он не один. Не пугайся, когда приборы начнут пищать. Это нормально, когда все заканчивается.

Уверена, эти слова не должны были прозвучать так бессердечно, как я их восприняла. Кейден не выглядел как умирающий. Хотя он был намного бледнее, чем обычно, а на лбу выступила испарина, на самом деле казалось, будто он спит. Грудь размеренно поднималась и опускалась.

Сестра придвинула мне стул к кровати.

– Садись, – предложила мне она. – Можешь взять его за руку. Он почувствует. Так ему будет легче уйти.

Кончиком пальца я провела по тыльной стороне его ладони, которая лежала на простыне. Значит, это правда. Он умирал. Слова медсестры уничтожили последнюю надежду. Я осторожно сжала его пальцы. Слезы закапали на белоснежное постельное белье. Вопрос о том, люблю я его или ненавижу, перед лицом смерти потерял значение. Он меня покинет. Я никогда больше не загляну в его зеленые глаза. Он никогда больше не улыбнется мне, никогда не поцелует. Ужасно думать об этом. Кейден умрет, потому что пытался меня спасти.

Его семья сейчас должна быть рядом с ним. Где Иапет и его мать? Где друзья, сопровождавшие его тысячи лет? Матео, его брат, который пускай и предал богов, но такого точно не хотел. Я аккуратно прижала его ладонь к своей щеке, стараясь не мешать трубкам, спускающимся по его руке. Возможно, они еще хоть на чуть-чуть продлят ему жизнь. Возможно, он все-таки еще раз ненадолго очнется. Возможно, еще произойдет чудо.

Мама тихо разговаривала в коридоре с Шоном, но я отключилась от окружающего нас мира. Погладив его по лицу, я вспомнила нашу первую встречу в лагере, вспомнила о запахе его куртки, которую он на меня накинул. Вспомнила, как мы вместе карабкались на скалы и как он защищал меня от Скиллы и Агрия. Он последовал за мной в Монтерей, и я никогда не забуду его поцелуи, даже если они были неискренними, не забуду, как всего несколько часов назад на Олимпе он утверждал, что хочет быть со мной. У него было всего одно заветное желание, и Зевс его исполнил, правда, цена оказалась чересчур высока.

– Эй, – прошептала я. – Возвращайся обратно, ладно? Ты не можешь умереть. Не бросай меня одну в этом бедламе. – Положив голову ему на грудь, я сосредоточилась на сердцебиении Кейдена, которое с каждой секундой становилось все слабее.


Комнату наполнил оглушительный писк. Я резко вскинула голову и уставилась на ящик возле койки. В кино красные линии на них никогда не выглядели так жутко. И никогда так однозначно.

Мне на плечо легла ладонь Шона. Мама присела на корточки рядом со мной и взяла мою свободную руку в свои.

– Все кончено, золотце, – сказала она. – Бедный мальчик. По крайней мере, ты была с ним. Наверняка он это чувствовал. Мне так жаль.

– Он мертв? – глухо спросила я и всхлипнула, не веря своим глазам. Больше всего мне хотелось его встряхнуть. Пусть очнется. Мои всхлипывания усилились, когда вошла медсестра и отключила приборы. Теперь должна была наступить тишина, однако звук работающих аппаратов все равно наполнял комнату гулким шумом. Она вытащила трубки из безжизненной руки Кейдена, откатила в сторону капельницу и собиралась накрыть простыней его лицо, которое после смерти выглядело таким спокойным и расслабленным.

– Пожалуйста, не надо, – попросила я и вытерла слезы со щек. – Дайте мне побыть с ним еще минутку.

Женщина обменялась взглядом с Шоном, который кивнул и вскоре после этого вместе с мамой покинул палату. Медсестра закрыла за собой дверь.

И тогда наконец наступила тишина. Я села на край кровати и убрала светлые волосы со лба Кейдена. Из него получился бы ужасный смертный. Слишком красивый и слишком властный для нашего времени. Возможно, реальная жизнь немного сбила бы с него спесь. Его кожа еще не остыла, и, кроме парочки царапин на лице, он выглядел целым и невредимым. Наклонившись к нему, я поцеловала его в губы. Он больше никогда меня не поцелует. От этой мысли у меня сжалось сердце. Мы оказались слишком глупы, чтобы найти лучшее применение тому времени, которое у нас было.

– Я солгала, когда сказала, что не хочу тебя, – прошептала я. – На самом деле я ничего не хотела сильнее, чем быть с тобой, и готова поспорить, ты об этом знал. Почему ты не был со мной честен? Тогда бы ты сейчас здесь не лежал.

Его заберут и опустят в темную яму в земле. Больше всего мне хотелось лечь рядом и согревать его, чтобы он не остыл. Но для этого уже слишком поздно. Если бы я быстрее привела помощь…

– Жаль, что я не сказала тебе, что ты для меня значишь, – призналась я. – Но из-за твоего поведения мне было так сложно это сделать.

А мертвого человека можно упрекать? Я сжала губы. Сколько бы раз мы ни ссорились и как бы я ни злилась на него, всегда оставалась надежда, что мы помиримся. Он всегда возвращался. А теперь с этим покончено. Я больше никогда не услышу его смех, он больше никогда не выведет меня из себя и никогда больше не будет флиртовать с другими девушками. Хотя сейчас меня это не волновало. Пусть флиртует с кем захочет, ради бога, лишь бы он только снова дышал. Я сражалась с искушением надавить ему на грудь, чтобы заставить это дурацкое сердце опять биться. Вместо этого я посмотрела на кольцо у него на пальце и сняла его. Пальцы обхватили холодный камень. Хотя Зевс больше не имел над ним власти, ни один из них не выиграл. Рабство Кейдена осталось в прошлом. Он сбежал с Кавказских гор и добился своего. Но поставил все на одну карту и проиграл. Наверняка он бы не возражал, что я возьму это кольцо себе. Это единственное напоминание о нем, которое у меня останется.

– Прости, что я тебе не поверила. Просто я так на тебя разозлилась. Если бы только знала, что стоит на кону… – Я в последний раз погладила его по лицу и коснулась губ. Он уже стал намного холоднее, чем всего пару минут назад. И почему мне так сложно его отпустить? Мне нужно продолжать смотреть на него, нужно запечатлеть в памяти каждую деталь. Человеческий мозг так легко забывает. Над левой бровью у него маленький шрам, который раньше никогда не бросался мне в глаза, а на правой щеке – крошечное родимое пятно. Темные ресницы отбрасывали тени на синеватую кожу под глазами. До конца жизни я буду вспоминать о нем, глядя на что-то зеленое. – Надеюсь, в подземном мире тебе будет не слишком плохо, – наконец попрощалась я. – Возможно, Аид даже разрешит тебе отправиться в Элизиум. – Я бы не вынесла мысли о том, что он будет страдать в загробном мире. В нем было столько жизни.

## II. Записки Гермеса

Я не знал, что сказать. Нечасто в этой жизни у меня пропадал дар речи. Даже после катастрофы в Трое я не падал духом.

Гера и Артемида сидели на диване, в то время как Зевс стоял, прислонившись к камину, и не отваживался взглянуть на собственную семью. Он винил себя в смерти Прометея, и ответственность действительно лежала на нем. Рассуждать тут особо не о чем. Он не должен был соглашаться на весь этот бред.

Аполлон старался утешить свою сестру-близняшку. На самом деле богиню охоты непросто довести до слез, но сейчас у нее блестели глаза, хотя она явно пыталась держать себя в руках.

У нас оставалось не так много времени, чтобы скорбеть по Прометею. Как только Иапету станет известно о его смерти, он явится сюда, чтобы заставить Зевса поплатиться за это. На поддержку титанов можно больше не рассчитывать. Вероятно, теперь нам даже придется сражаться на два фронта.

К этому моменту дом просто кишел беженцами. Все, кто был в здравом уме, покинули Митикас. За исключением пособников Агрия, конечно же, и богов, которые не успели вовремя сбежать. Афина стала одной из них. Она отвлекала Агрия, чтобы Геракл и Аполлон сумели увести оттуда раненого Зевса. Аполлон спас нашего отца, пожертвовав ради этого Прометеем. Он никогда себе этого не простит.


Мне на коленку легло что-то теплое, и, опустив голову, я посмотрела в добрые глаза Калхаса.

«Джесс, – раздался у меня в голове голос волка. – Ты видишь Прометея?»

– Конечно, – шмыгнула носом я. – Он мертв, Калхас. Я этого не хотела. Зачем я сказала, что не хочу быть с ним? Почему никто не рассказал мне, в какую игру они играли? Даже ты. – Кейден дважды разбил мне сердце. В первый раз, когда переспал с Робин, а второй – когда предал меня ради исполнения своего эгоистичного желания. Мне бы следовало встать и уйти, а не сидеть тут и рыдать.

Калхас не обратил внимания на мой укор.

«Я имею в виду не его тело, глупенькая. Я говорю о его душе. Она должна быть еще где-то здесь. Аид его еще не забрал».

Что, простите? Я скользнула взглядом по комнате. Кейден еще здесь? И слышал все, что я сказала? Это вполне в его духе, наверняка стоял и посмеивался в кулак. Рассерженная, я сморгнула слезы. И правда, Кейден стоял возле двери и улыбался. Впрочем, совсем не злорадно, а скорее печально. Я не могла в это поверить. Все это время он находился тут и даже не подал мне знак.

– Почему я его вижу, а ты – нет? – спросила я у Калхаса. – И вообще, что это значит? Он умер. И не должен шататься здесь и подслушивать меня, – заявила я более злобно, чем было на самом деле. Камень размером с валун упал у меня с души, пусть это и никак не отменяло того факта, что его тело мертво.

«Ты диафани, – терпеливо объяснил Калхас, и уголки его рта разошлись в подобии ухмылки. – Незримое для тебя становится зримым. Пора тебе это принять».

Я не могла отвести взгляд от прислонившейся к стене прозрачной, окутанной светом и невредимой души Кейдена. Его рука лежала на ручке двери.

– Ты куда-то собрался? – напрямую обратилась к нему я.

– Думаю, мне лучше уйти, – тихо откликнулся тот. – Я и так наделал достаточно зла.

Так и есть, но так легко он от меня не избавится. Я проигнорировала сердце, которое радостно запрыгало в груди.

– Думаешь, что все исправишь, если сбежишь в царство Аида?

– Я ведь мертв, не так ли? У меня не так уж много вариантов. Поверь, я не так себе представлял свою смертную жизнь. Довольно короткий отрезок времени. Я так сожалею обо всем, поверь мне, Джесс.

Мне так хотелось подойти к нему. Можно ли поцеловать душу? Можно ли удержать его, чтобы он остался?

В щель под дверью потянулся дым, а в следующий миг в палате появился парень в черных кожаных шмотках. Серые глаза с вызовом сияли в свете неоновых ламп на потолке. Кожаный костюм делал его похожим на члена банды байкеров, а его длинные темные волосы доходили до талии.

– Боже мой, Про, не мог выбрать для смерти время получше? – Он поднял руку, и Кейден небрежно по ней ударил. – Мы с Персефоной были заняты.

– Прости, Аид, – извинился Кейден. – А вы не можете хоть раз вести себя как взрослая пара? Вы женаты уже целую вечность.

Бог подземного мира смущенно откашлялся и пробормотал что-то, похожее на нахальный мальчишка.

– Итак, что случилось? Глупо у тебя все вышло, да? – продолжил он. – Почему я вообще должен приходить лично? Неужели нет никого, кто дал бы тебе денег для лодочника? Ты же в курсе, как все устроено. У Харона не такой уж высокий тариф. Найдется же хоть кто-нибудь, кто положит тебе обол[1] на глаза, чтобы он переправил тебя в подземное царство. Даже тебя не могли настолько не любить.

Я ничего не могла с собой поделать и просто пялилась на него. Вот Аида я точно представляла себе по-другому. Каким-то более жутким. А этот парень оказался «sexiest man alive»[2], и, несомненно, многие женщины убили бы за эти высокие скулы и тонкий нос. Он расслабленной походкой направился ко мне.

– Как насчет тебя, малышка, не завалялась монетка в кармане джинсов?

Я покачала головой. Сказать в данный момент ничего не смогла бы. От него еще и пахло хорошо. Мускусом и чем-то терпким. Во всяком случае, не смертью и разложением, а чем-то вкусным.

– Джесс, закрой рот, – возмущенно вклинился Кейден. – У тебя сейчас слюни потекут.

Наверно, это приятно. Эти губы. О господи боже.

– Я всегда так действую на женщин, – непристойно усмехнулся Аид. – Но я самый верный муж во Вселенной. Тут уж ничего не поделаешь, хотя выглядишь ты действительно как лакомый кусочек. Неудивительно, что он на тебя запал. – Бог показал большим пальцем на Кейдена. – Ты совсем вскружила ему голову, малышка.

Правда?

– А ты как был старым брехуном, так и остался, – раздраженно заявил Кейден. – Забери меня отсюда наконец.

– Нет! – хором воскликнули мы с Калхасом.

– Ты не можешь исчезнуть просто так, – добавила я.

– Эмм. Конечно может, – вмешался Аид. – Даже обязан. Он мертвее мертвого, и его место теперь в подземном мире. В конце концов во всем должен быть порядок. – Красавчик бог оказался педантом. А это уже совсем не сексуально.

– Можешь рассказать нам, что произошло в Олимпе, после того как Аполлон нас оттуда перенес? – спросила я у Аида. Нужно потянуть время, пока не придумаю, почему он не должен забирать Кейдена.

Бог потустороннего мира почесал за ухом.

– Все немного вышло из-под контроля, – признался затем он. – Зевса ранили и…

– Что? – вскрикнули одновременно мы с Кейденом.

– Ну, да. Посох славы пропал. Агрий заполучил скипетр, и Зевс дуется, потому что лишился власти. В общем, все это довольно скверно. Но я не держу на тебя зла, малышка. Твоей вины в этом нет, – великодушно сказал он.

– Эмм, – протянула я, готовясь рассказать им о посохе.

– А я так не считаю, – ударил меня Кейден ножом в спину. – Джесс не должна была проводить Агрия в Олимп. Мы полагали, до этого она и сама додумается.

Что-что? Мне, наверно, послышалось. Как всегда. Я стрельнула в него сердитым взглядом.

– Если бы ты сообщил мне, что с помощью этой татуировки я научусь создавать купол и тайком проводить людей в Митикас, ничего из этого бы не произошло. Не надо сейчас перекладывать всю ответственность на меня.

– Если бы ты не заявила, что не хочешь быть со мной, Зевс бы так не отвлекся, – рявкнул в ответ Кейден. – Тебе ведь всего-то и надо было сказать: «Я хочу». От тебя требовалось совсем немного.

Я уперла руки в боки.

– Ты в своем уме? С чего мне вообще хотеть быть с тобой? Ты… ты. – От ярости в голову не приходило ни одного слова, которое бы выражало, кем я его считала. – Ты эгоистичный придурок. Думаешь всегда только о себе, – процедила я. – На мои же чувства тебе наплевать. С чего бы мне тебя хотеть? Тысячи парней в человеческом мире стоят больше, чем когда-либо будешь ты. Которым даже в голову не придет так обращаться с девушками, как это делал ты, – бушевала я.

– Значит, ты будешь рада, когда наконец-то от меня избавишься, – глухо ответил он.

Эти слова сработали как удар под дых. Я захлопнула рот. Мы взбешенно сверлили друг друга взглядами, в то время как глаза Аида с любопытством перебегали с меня на Кейдена и обратно. Не хотела я от него избавляться. Но никогда в этом не признаюсь. А чего я сейчас на самом деле от него хотела, я и сама не знала. Мне требовалось время, чтобы разобраться в своих чувствах.

– Пусть поможет мне остановить Агрия, – потребовала я, обращаясь к Аиду. – Он не может просто смыться. Этот альбинос намерен истребить человечество. И если ему удастся, у тебя внизу станет очень тесно.

– Я мертв, а ты лучше держись подальше от этой битвы, – запротестовал Кейден. – Тебя это больше не касается. Я запрещаю тебе вмешиваться.

– Пффф. – Как будто он мог еще мне что-то запрещать. – Мне что, просто наблюдать, как умирают все, кого я люблю?

Кейден сделал шаг в мою сторону.

– Ты не будешь связываться с Агрием или Геей. Понятно?

Я опять уперла руки в боки.

– И что ты сделаешь, чтобы мне помешать, если ты уже мертв? Вернешься полтергейстом и будешь преследовать меня всю жизнь?

Аид ухмыльнулся, следя за нашим обменом колкостями.

– Возражение Джесс вполне справедливо. Агрия надо остановить. Этот парнишка себя немного переоценил. А у меня и так дел по горло. Стоит вспомнить времена, когда чума и грипп скосили миллионы людей, мне до сих пор становится дурно. Терпеть не могу не спать ночами из-за этой работы. Я тогда становлюсь просто невыносимым. А Персефона тем более. У нее очень тонкий душевный склад. Она абсолютно не переносит стресс.

«Без нее он пропал бы, – шепнул мне Калхас. Я почти забыла о его присутствии. – Бо́льшая часть работы лежит на ней. А он в основном бродит по миру в поисках интересных душ. И их забирает лично».

– Ты не смоешься просто так, – снова заявила я. – Ты передо мной в долгу. – Сжав в ладони кольцо, я подавила импульс швырнуть его в голову Кейдену.

– Ладно, – возмущенно прищурился тот и капитулировал. – Если ты сейчас заберешь меня с собой, все усилия окажутся напрасны, – повернулся он к Аиду. – В смысле, я столько веков лез из кожи вон, а прожил смертным всего пару минут.

– Ты не просто лез из кожи вон, – поправил его бог. – Ты развлекался с самыми красивыми девушками в мировой истории. На самом деле я тебе иногда даже немножко завидовал.

Почему под рукой никогда нет бейсбольной биты, когда она нужна? Эти парни невыносимы.

Душе Кейдена хотя бы хватило приличия покраснеть, и он смущенно кашлянул.

– Не заставляй меня тебя умолять. Джесс без меня не обойдется, это же видно даже слепому с тросточкой. Ее просто нельзя оставлять одну.

Где он нахватался таких выражений? Наверняка не в Митикасе. Я бросила на него раздраженный взгляд. Чтобы я нуждалась в нем? Смешно. Он быстро убедится, что быть смертным – далеко не подарок судьбы. Да его вырубит первая же простуда, руку даю на отсечение. Боги, по сути, такие слабаки. Я присмотрелась к нему повнимательнее. Лицо Кейдена ничего не выражало, но я успела хорошо его узнать. Глаза у него потемнели, и он отчаянно пытался не показывать свои эмоции. Возможно ли такое, что ему страшно? На самом деле Кейден не хотел умирать, а оправдание, что я якобы в нем нуждалась, нужно лишь для того, чтобы воззвать к совести Аида.

– Одной мне правда не под силу остановить Агрия, – услышала я собственный голос, и Кейден едва заметно выдохнул. – Хоть от него теперь и будет куда меньше пользы, чем раньше, – не удержалась от колкости я, – но это лучше, чем ничего.

– А она о тебе невысокого мнения. – Аида определенно все это забавляло. – Это что-то новенькое, да?

Кейден встал рядом со мной. Достаточно просто протянуть руку, и я могла бы дотронуться до него, обнять. Разумеется, ничего подобного я не сделала.

– Тогда тем более важно, чтобы ты дал мне время убедить ее в моих человеческих качествах.

На секунду я пожалела, что попросила Аида сохранить ему жизнь. Этот нахал сейчас накручивал на палец прядь моих волос. Он мне за это заплатит.

– Так ты оставишь его здесь? Чтобы он мне помог? – спросила я Аида и обворожительно ему улыбнулась. – Ты же не хочешь, чтобы он увел у тебя Персефону.

Босс подземного царства лишь рассмеялся.

– Моя жена ему не по вкусу, сладкая, – подмигнул мне он.

«Он этого не заслужил, – прорычал Калхас, обращаясь к Аиду. – Но не можешь же ты заставить Джесс в одиночку расхлебывать кашу, которую он заварил».

– В любом случае, человеческая жизнь очень коротка. – Бог хлопнул Кейдена по плечу. – Ты правда хочешь себе такую судьбу? Ума не приложу, как они это выносят. Нет смысла даже начинать что-то важное. Они рождаются, а потом в мгновение ока снова умирают. Так что, даже если я сейчас не заберу тебя с собой, впереди тебя ждет всего шестьдесят, максимум семьдесят лет. – Прозвучало так, будто мы не более чем мухи-поденки. И с его точки зрения, так оно и есть.

– Мы не знаем другой жизни, – указала ему на очевидное я. – Но она должна длиться больше, чем пару часов. – И почему бог потустороннего мира такой упрямый? – Пускай он еще немного насладится тем, чего так сильно желал, – нетерпеливо уговаривала я.

На лбу Аида образовались складки.

– Ненавижу приходить зря, – пробурчал он. – Персефона каждый раз ужасно обижается. В следующий раз заранее хорошенько подумайте, прежде чем меня беспокоить.

Лучше не буду напоминать ему, что люди редко вольны сами выбирать время своей смерти.

– Значит, мы договорились? Ему можно остаться? – дрожащим голосом спросила я.

Кейден около меня затаил дыхание. Я запретила себе надеяться, что он хотел остаться среди живых лишь ради того, чтобы быть со мной.

– Только потому, что это разозлит бледного засранца, – проворчал Аид. Я до сих пор не решалась вздохнуть. – Собрался сбросить с трона своего отца. Куда мы катимся? Не знаю, что бабушка Гея нашла в Агрии. Наверно, он у нее по струнке ходит. Ей всегда нужно было постоянно самоутверждаться. Если никто не повторяет ей, какая она замечательная, у нее срывает крышу. Уговорила Кроноса отрезать собственному отцу его достоинство. Ну, честно. – Он слегка позеленел. – Дедушка так после этого и не оправился.

Он называл Урана, создателя мира, дедушкой. Я покачала головой. Никогда к этому не привыкну. Кроме того, похоже, сталкивание отцов с трона – это любимое хобби богов. Лучше бы нашли себе какое-нибудь приличное занятие. Есть у меня на этот счет пара идеек. Мир во всем мире, например. Но как им позаботиться о мире среди людей, если они друг с другом-то ладили с трудом?

– Вообще-то, я мог бы ненадолго захватить Про с собой и напоить его водой из Леты, – задумчиво предложил Аид. – Как тебе такой вариант? Он забудет, кем был и что делал. А потом я верну его душу, и он переродится. – Бог царства мертвых потер руки. – Это будет достойным наказанием за его грехи.

С ума сошел?

– Отличная идея, но нет. – Если он сейчас же не сдастся, у меня случится истерика.

Аид звонко расхохотался и потрепал меня по волосам, как маленького ребенка.

– Он нужен тебе в своем божественном облике. Можешь спокойно в этом признаться. Я понимаю. Правда. Он довольно симпатичный. Не такой красавец, как я, конечно, но идет сразу после Аполлона. У богинь есть что-то вроде рейтинга, – доверительно шепнул Аид мне на ухо.

Есть богини, которые считали Аполлона более привлекательным, чем Кейден? Да они, должно быть, слепые. Я густо покраснела.

– Мне наплевать на его облик. Просто пусть он получит шанс прожить смертную жизнь.

– С тобой! – беззастенчиво вставил Аид. – В этом желании нет ничего плохого. Серьезно, совсем ничего. Мне тоже пришлось похитить Персефону и заставить ее стать счастливой. – Он раскинул руки. – Некоторые люди просто сами не соображают, что для них лучше.

«Он у нее ручной, – тихо прорычал мне Калхас. – В подземном царстве однозначно рулит Персефона».

Не буду смотреть на Кейдена.

– Он мне больше неинтересен, – тем не менее начала оправдываться я. Да что Аид вообще о себе возомнил? – Но он так добивался этой смертности, – добавила я. – Вынужден был соблазнить столько девушек. – «Какая тяжкая доля», – подумала про себя я, однако невозмутимо продолжила свой монолог: – Так что пусть теперь хоть немного насладится плодами своих усилий. – Надеюсь, Аид понимал этот язык. Мужчины ведь везде одинаковые. Возможно, в будущем женщины будут отказывать ему одна за другой. Крайне маловероятная перспектива, но никогда ведь не знаешь наверняка. Чудеса еще иногда случаются. Во мне вновь вспыхнула злость на Кейдена и богов. Раскалившись докрасна, она пульсировала у меня в голове. Я стала одной из девушек, на которых он нацеливался. И точно так же бросилась ему на шею. Дура, дура, дура.

Аид захохотал еще громче. Наверняка он считывал все эмоции по моему лицу. Надо над этим поработать. Для богов я как открытая книга. Не хватало только, чтобы он хлопнул себя по коленке. Калхас замаскировал свое веселье под лай.

– А этой малышке палец в рот не клади, – повернулся Аид к Кейдену, который поморщился со страдальческим видом. – Не завидую я судьбе, которую ты сам себе выбрал.

Ну, не настолько уж я и плохая. В конце концов Кейден и сам парень с каменным сердцем, так что нет необходимости ходить вокруг него на цыпочках.

– Будет весело наблюдать, как вы цапаетесь друг с другом, – вслух рассуждал Аид.

– Не собираюсь я ни за что его цапать, – возмутилась я.

Аид лишь сочувственно рассмеялся.

– Вот и посмотрим. Что ж, ладно. Ты получишь свой шанс, – обратился он к Кейдену. – В подземном мире от тебя все равно не будет толку. Ты только сводишь с ума мои женские души. Но ты позаботишься о нем, Джесс, – потребовал он от меня. – И чтобы никаких жалоб.

Прежде чем я успела ответить, он растворился в воздухе, оставив после себя лишь мягкий белый дым.

Позаботиться? Аид рехнулся? Я исполнила свой долг, когда выторговала у него душу Кейдена. Больше с меня спросить нечего. Я посмотрела на него, не зная, что теперь должна чувствовать. Только что боялась его потерять, а сейчас у меня заныло в животе при мысли о том, что он останется.

– Спасибо, – произнес Кейден одними губами и взглянул на меня с такой любовью, что затрепетало сердце. А потом просто исчез.

– Куда он делся? – спросила я у Калхаса, который движением головы указал на кровать.

Я осторожно подошла. Грудная клетка Кейдена поднималась и опускалась, он открыл глаза и улыбнулся. Мое нерешительное сердце пропустило не меньше двух ударов. А когда он хотел взять меня за руку, я развернулась и вылетела из палаты.

– Он жив, – коротко объявила я Шону и маме, и бросилась по коридору на свежий воздух. Он будет жить. Это вызвало у меня облегчение и радость. Однако я не доверю ему свое сердце в третий раз. Сколько вообще может разбиваться сердце, прежде чем его уже нельзя будет склеить?


Перед входом в больницу остановилось такси. Я запрыгнула внутрь и назвала наш адрес. Надеюсь, Леа уже приехала. Мне срочно нужно пообщаться с совершенно обычным человеком, иначе я чокнусь. Кейден в последний момент избежал смерти. Я лично договорилась с Аидом, чтобы он позволил ему жить. Полный абсурд. Но что теперь? Как Кейден распорядится своей смертной жизнью? Где будет жить? Продолжит ли ходить в школу? Строил ли он планы заранее? Готова поспорить, он никогда не задумывался о таких практических вещах. Сможет ли он вернуться в дом, где жил с семьей Зевса? На самом деле все это меня не касалось. Он не умер, это главное. С этого момента ему придется научиться справляться самостоятельно.

Выудив свой телефон, я набрала номер Джоша. Он тут же взял трубку.

– Можешь сделать мне одолжение?

– Что стряслось? – тут же насторожился мой лучший друг. – Что-то с Леа?

– Нет. – Я вспомнила, что он еще не в курсе, что она уже на пути ко мне.

– Ее поезд опаздывает?

О’кей, в курсе. Видимо, Леа ему написала.

– Понятия не имею. Я только еду домой. Дело в Кейдене. С ним произошел несчастный случай. – Преуменьшение века. – Ты не мог бы проведать его в больнице? – Он не должен сейчас оставаться один. Все, что Кейден считал само собой разумеющимся на протяжении сотен лет, изменилось в мгновение ока.

– А где Аполлон и Афина? – Разумеется, моя просьба показалась ему странной. Было бы намного логичней прислать к нему членов его семьи. Однако они больше ничего не желали о нем знать. И бросили его в беде.

– Я не могу до них дозвониться, но не хочу, чтобы он был один. – Лучше отговорки мне в эту минуту в голову не пришло. Как бы я себя почувствовала, если бы не осталось никого, кто мог обо мне позаботиться? Если бы мне неожиданно пришлось поселиться в Митикасе?

– Он тяжело ранен? – спросил Джош.

Хороший вопрос. Действительно, что стало с его ранами? Ему очень больно? Хотя что такое несколько ударов мечом для того, кому каждую ночь орел выклевывал печень? Вот только тогда он был бессмертным. Я покрутила кольцо, которое надела на большой палец. Надо вернуть его обратно. И почему сразу об этом не подумала? Потому что убежала сломя голову. Но кольцо могло подождать. В конце концов он больше не привязан к Зевсу.

– Я бы сама его навестила, но скоро приедет Леа, – уклонилась я от вопроса. – Ты правда очень меня выручишь.

– Давай я заберу Леа с вокзала, а ты оставайся с ним, – предложил друг.

Я чуть не зарычала. Почему до него так долго доходит? Я не хотела сидеть возле постели Кейдена и держать его за руку.

– Джош, пожалуйста.

– О’кей, я приеду, – сдался он. – Но завтра я намерен увидеться с Леа.

– Конечно. – До завтра что-нибудь соображу. Аид велел мне позаботиться о Кейдене, но наверняка получится переложить эту миссию на кого-то еще. «К примеру, на Робин», – злобно подумала я. При мысли о том, как она будет доставать прикованного к кровати Кейдена, у меня резко поднялось настроение. Глубоко вздохнув, я невидящим взглядом уставилась в окно. Как ни крути, вывод не менялся. Я рада, что он не умер. Что он здесь. Но если не хочу, чтобы он опять причинил мне боль, надо любой ценой держаться от него подальше.

Такси затормозило у нашего дома, и я попрощалась с Джошем. Леа уже сидела на кухне с Фиби и угощалась печеньем с молоком.

– Как он? – спросила она, испытующе глядя на меня. Очевидно, Фиби уже рассказала ей последние новости.

– Жив, – выговорила я, а потом у меня вдруг закружилась голова, после стольких переживаний организм просто отказывался слушаться. Я доковыляла до стула. – Он жив, – еще раз прошептала я. Фиби и Леа смотрели на меня, округлив глаза. Какой бы хладнокровной я ни пыталась выглядеть в этой ситуации, сейчас, когда напряжение начало спадать, меня охватила дрожь и бросило в холод. Мне срочно требовалась передышка от богов, однако что-то подсказывало, что я ее не получу.


До раннего утра мы с Леа обсуждали историю с богами. Я все еще чувствовала себя опустошенной после событий последних двадцати четырех часов. Если бы могла, проспала бы минимум неделю. Что там Аид говорил про реку забвения? Интересно, можно мне попросить у него глоточек этой воды? К сожалению, мне забвение никто не дарует. Когда пересекла сад, чтобы взять прислоненный к забору велосипед, Посох славы по-прежнему валялся в кустах, куда я его вчера закинула. Почему Афина его не забрала? Он ведь явно срочно необходим Зевсу. Если верить Аиду, ситуация вышла из-под контроля. И что это означало? Почему я только не вытянула из бога потустороннего мира больше информации? Может, самой вернуть им посох? Интересно, у меня получится одной попасть в Митикас и швырнуть его под ноги Зевсу? Я бросила взгляд на свои часы. Уже опаздываю. Мыском ноги задвинув посох еще глубже в кусты, я еще раз помахала маме, которая стояла в дверях с чашкой кофе. Она с улыбкой помахала мне в ответ. Если я вернусь из школы, а посох к тому моменту никуда отсюда не денется, придется что-то придумывать. Надежду на то, что Аполлон и Афина появятся сегодня на занятиях, я похоронила довольно быстро. Скорее всего, мы с ними вообще никогда больше не встретимся.


Возле школьных ворот меня поджидала Джули.

– Эти слухи – правда? – спросила она. – Кейден лежит в больнице? – У нее на лице отразилась тревога.

– С ним произошел несчастный случай, и он потерял много крови, – рассказала я. – Все действительно выглядело очень плохо, но он выкарабкается.

– А что за несчастный случай? – не отставала она. – В интернете я об этом ничего не нашла.

– Без понятия, – прикинулась дурочкой я. – Он был без сознания, когда я его нашла. Мне и самой точно не известно, что произошло.

Мы с Леа долго думали, какой несчастный случай сочинить для Кейдена. Как назло, я не знала, что он рассказал врачам. И говорил ли он уже с ними вообще. Автомобильная авария отпадала, а то, что на пляже на него напал какой-то сумасшедший с мечом, в Монтерее казалось невероятным. Однако раны указывали именно на это. По словам Шона, задета оказалась не только артерия, но и селезенка. В брюшную полость натекло слишком много крови, из-за чего он и умер. Шансы на то, что человек переживет такое ранение без срочной операции, были очень низки.

К нам с серьезным выражением лица подошел Джош.

– Ну и втянула же ты меня в заварушку, – заявил он вместо приветствия.

– Почему? Ему стало хуже? – запаниковала я. Шон ведь говорил маме, что Кейден скоро полностью поправится.

– Ты ходил к нему? – вклинилась Джули. – Можно мне тоже?

– Я бы не советовал, потому что он в очень плохом настроении. Единственная, кого Кейден хочет видеть, – это Джесс. – Взгляд Джоша остановился на мне. – Врачи уже грозятся его привязать, потому что он закатывает настоящие сцены. У него снова открылись раны. Почему ты убежала?

Неужели Кейден не мог хотя бы один раз взять себя в руки? Он теперь человек, так что все больше не будет всегда идти по его плану. Чем быстрее до него это дойдет, тем лучше. Я повернулась к Джули, игнорируя Джоша.

– Уверена, он обрадуется, если и ты к нему придешь, – с улыбкой произнесла я.

У Джули засветились глаза.

– Поеду к нему сразу после школы. Бедненький. – Она что, до сих пор не выкинула его из головы? – Ему очень больно? – спросила она уже Джоша.

Тот ответил на мое закатывание глаз лишь нахмуренным лбом и вместе с ней направился на первый урок. Наверняка он посчитал меня бессердечной, но я не могла ничего поделать. Бессердечный в этой истории только один. Тем не менее я буду рада, когда он выздоровеет. А сейчас Кейден хотел меня видеть, только чтобы успокоить свою совесть и, вероятно, прочитать лекцию на тему того, что мне можно делать, а что нельзя. У него был шанс рассказать мне правду. Сто шансов. Ради самой себя будет разумнее держаться от него подальше, как бы тяжело это ни было.


Джули оказалась не единственной, кто за этот учебный день спросил меня о несчастном случае с Кейденом. И если быть предельно откровенной, я испытывала колоссальное удовольствие, посылая к его больничной койке всех девчонок из школы. Очевидно, он строил глазки гораздо большему количеству девушек, чем я себе представляла. Поэтому вполне заслужил приставания от своих поклонниц. В принципе, я сделала доброе дело. Он не заскучает ни на секунду, а Аид не сможет упрекнуть меня в отсутствии заботы.

После последнего урока я ждала Джоша у ворот школы. Я терпеть не могла, когда он на меня обижался, но, к сожалению, не могла объяснить ему, что случилось на самом деле. Так что прислонилась к железной ограде, которая окружала школьный двор, и ковыряла мыском ботинка стык между камнями. Все так ужасно запуталось.

# Примечания

1

Обол – мелкая монета в Древней Греции.

2

Самый сексуальный мужчина на свете (англ.).