# Медвежьи метаморфозы

Александр Евгеньевич Машков

Что если древний амулет подарит тебе силу медведя?

Герой книги получает способность превращаться в зверя – вместе с дикой мощью приходит и опасность потерять человеческое «я». Чтобы выжить в горах, среди духов, ведьм и оборотней, ему предстоит научиться управлять своими метаморфозами. На пути будут схватки с чудищами, шаманские испытания, открытия в мире духов и внутренняя борьба со звериными инстинктами. И главный вопрос: кто кого?

Пролог. Озеро ледяной ведьмы


Идти было непросто – сказывалась высота. Я прошел от верхней точки седловины перевала метров пятьдесят и нашел место, где предположительно тварь напала на свою жертву. Пока будем называть её просто тварью. Что это такое на самом деле – разберемся позже. Итак, с местом нападения определились: выше тропы торчал скальный выступ, удобный для засады. Осмотрел его – так и есть. Нашлась укромная выемка, от которой тянулся застарелый тошнотворный запах. Логично было предположить, что тварь приходила сюда с восточной стороны дороги.


Побродил кругами. Все тот же тошнотворный шлейф вел почти перпендикулярно тропе, на восток, как я и думал. Путь был вполне проходим, он пролегал по верхней кромке хребта. Хоженых тропинок тут не найти – местные такими дорогами не пользуются. Да и что им тут делать? Здесь лишь лед и скалы. Протопав с километр, я вышел на ледник, хвост которого уходил в большую морену. Запах усилился. В подводной части ледника должны были быть полости. Такие полости – излюбленное место обитания и убежища ледяных ведьм. Скорее всего, именно с такой тварью мне и предстояло иметь дело.


Ледяные ведьмы. Не знаю, как их называют местные. Разумеется, есть предположения, но я могу и ошибаться. Поэтому даю неизвестным мне существам свои имена – так проще. Конкретно этих зову ледяными ведьмами из-за того, что они предпочитают селиться в обледенелых пещерах ледников и высокогорных хребтов. На вид – весьма жуткие твари, но их ужасный облик служит больше для защиты, вроде мимикрии у животных. Если на них специально не нападать, то они, в общем, не особо опасны. Но я как раз буду нападать.


Возникает вопрос – зачем я это делаю? Можно предположить, что я некий борец с темными силами, охотник за духами и привидениями, или что-то в этом роде. В каком-то смысле так и есть, но с большими оговорками. Вот, к примеру, эта конкретная тварь, за которой я иду, убила свою последнюю жертву лет сто, а то и сто пятьдесят назад. И, возможно, больше никогда никого не тронет. Хотя, учитывая продолжительность их жизни, когда-нибудь обязательно тронет. Сколько они живут точно, никто не знает, но, вероятно, дольше, чем можно себе представить.


Эти существа всегда жили рядом с людьми и ранее были хорошо известны – это так называемая нежить. Люди их где-то боялись, где-то изводили, где-то использовали. Они были органичной частью почти повсеместного языческого мировоззрения. С приходом единобожия, верования стали более абстрактными. Что в целом привело к развитию и прогрессу, но ценой стала потеря связи с природой. Люди перестали видеть многое из окружающего мира, отсюда и желание отгородиться. Понастроили каменных стен, асфальта, бетонных коробок вместо домов. В большинстве случаев это привело к полной неспособности жить в дикой природе – за редким исключением, конечно.


Но нечисть всякого рода никуда не делась – просто исчезла с поля зрения. Кажется, будто её и нет вовсе. И даже когда человек встречает что-то подобное, мозг интерпретирует это в знакомые образы. Если оно неподвижно – в камень или куст, если движется – в животное. «Нежить», «нечисть» – все эти названия тоже не совсем верны. Они, в общем-то, живые, просто их жизнь не органическая, в отличие от нашей. Их жизнь скорее энергетическая. Сразу понять такое невозможно, так что буду просто уточнять по ходу дела.


За всеми этими рассуждениями я между делом нашел хорошее место для стоянки. С северной стороны, метрах в пяти от воды, шла каменная гряда. Напротив места, где в озеро уходил ледник, в этой гряде был разрыв. Получилась небольшая площадка, защищенная от ветра, с достаточным местом для палатки. Ждать придется долго – при свете дня тварь вряд ли вылезет из своего убежища. Можно спокойно заняться устройством лагеря.


В заботах прошло пару часов. Палатку установил, к встрече с ведьмой приготовился. Подготовка шла скорее изнутри; снаружи же я лишь переоделся поудобнее, достал и отмерил состав трав, чтобы выкурить ведьму. Запах этого сбора им не нравится, раздражает. В составе около десятка ингредиентов, большую часть занимают могильник, можжевельник и полынь.


К вечеру стало ощутимо холоднее – сказывалась высота, около четырех километров. Хотя на календаре лето и в долинах температура под сорок, здесь солнце еще не село, а было уже около десяти градусов. Ночью или под тучами запросто мог ударить мороз. Я поймал небольшую плавучую льдину, выложил на нее кусок фольги с тлеющими угольками, которые припас заранее – на такой высоте нет деревьев, а значит, и дров. На угольки насыпал травы и пустил льдину в плавание к центру морены. Сам снял всю одежду, сел на сложенный коврик и накинул на плечи пуховик. Теперь оставалось только ждать.


Раздевался я по простой причине: одежда могла прийти в полную негодность. В целом схватка с такими сущностями происходит не совсем в физическом мире или, по крайней мере, не в физическом теле. Тело этих существ имеет энергетическую структуру, и они могут влиять на то, как выглядят, причем со всеми реальными атрибутами, соответствующими физическому образу. Это значит, превратиться они могут во что угодно – конечно, в рамках своего набора образов. Такой расклад мог бы сильно усложнить дело, но и сам я был способен на подобные фокусы.


Это может показаться сверхъестественным, магическим, но это всего лишь трюк – правда, имеющий весьма значительное влияние на окружающий мир. Все дело в восприятии. Если говорить просто, то кем себя представляешь, тем и становишься. Тонкость в том, что представлять надо не умственно, а как бы телом, ощущениями. И это не получится, если у тела нет такого опыта. Получается замкнутый круг. Чтобы превратиться во что-то, надо уже бывать в таком состоянии, надо где-то раздобыть или создать образ ощущений того, в кого хочешь превратиться. Поэтому оборотничество всегда было не особо распространено.


Я научился – вернее, меня обучили – создавать такие образы. И вроде все хорошо, но есть и проблемы: в облике животного не получается ясно и осознанно мыслить. Ты не становишься человеком в образе зверя – ты становишься животным полностью и перестаешь быть человеком. Мне еще говорили, что с каждым таким превращением утрачиваешь связь с исходным обликом, теряешь человечность и что всегда есть шанс не вернуться назад. Хотя я в этом сомневаюсь – возможно, от недостатка опыта. Но в любом случае пользоваться таким фокусом надо осторожно и только в крайнем случае. К слову, сейчас как раз такой случай – одолеть ледяную ведьму в ее среде обитания человеку практически невозможно. Да и условия, прямо скажем, нечеловеческие. Если придется лезть ночью в озеро, никакой закаленный морж не выдержит. Может, и выдержит, но сражаться с ведьмой на равных уж точно не сможет.


Тем временем льдина с тлеющей травой оказалась почти на середине озера; терпкий запах доносился даже до меня. Едва уловимым движением что-то проплыло под льдиной. Внезапно вода взбурлила, и льдина перевернулась. На мгновение в бурлящей воде мелькнула ведьма. Это и послужило началом.


Я начал двигаться, трансформируясь в свою боевую форму. Первые пару шагов сделал еще человеческими ногами, для прыжка оттолкнулся уже звериными и, мгновенно сократив дистанцию, вцепился когтями в плоть ведьмы. Не ожидавшая ничего подобного, она заверещала в разрушающем диапазоне – защитная реакция, так называемый крик баньши. Именно на такой случай я создал своего медведя абсолютно глухим. Я использую его только для подобных атак, так что слух ему совсем ни к чему.


Поняв, что крик не действует, она быстро потащила нас вниз. Несмотря на внушительный вес медведя, здесь она была на своей территории и обладала немалой силой. Видимо, думала, что холод и отсутствие воздуха заставят меня прекратить натиск. Она еще не поняла, кто на нее напал, приняв меня за спятившего зверя. Я понял это по тому, что почувствовал давление на двигательные центры мишки чужим сознанием извне. Ведьма так увлеклась этим процессом, что на мгновенье расслабилась и чуть подалась ближе – это и стало ее последней ошибкой. Медведь, не раздумывая (а я уже говорил, что с этим в медвежьем облике туго), взял и откусил приблизившейся ведьме голову.


Готов поклясться, что голова ведьмы еще несколько минут верещала в утробе, прежде чем замолкнуть. Оставалось еще тело. Медведь придавил его ко льду на дне, ожидая, пока вся энергия не перетечет из тела ведьмы через лапу в его тело. Нельзя было оставлять ничего – даже из маленькой толики энергии ведьма могла восстановиться. Тогда прощай покой, тем более что во второй раз врасплох её уже не возьмешь. Теряющая энергию плоть ведьмы сразу начала распадаться, и вскоре на дне морены не осталось ничего, что могло бы рассказать об обитавшей здесь твари.


Закончив с телом, медведь побрел по дну к берегу, где стояла палатка. Выбравшись на сушу, я провел обратную трансформацию и, закутавшись в пуховик, пошел к палатке. Там быстро оделся, через силу влил в себя граммов двести водки и залез в спальник.


Провалился в жуткое состояние на границе сна. Эманации ведьмы бродили в голове, как молодое вино, и вызывали скученные, сумбурные образы. То долгие зимние ночи, в которых так приятно было находиться в покое подо льдом замерзшего и занесенного снегом озера. То короткие летние месяцы с проходившими по перевалу суетливыми людьми. Но образы, оторванные от породившего их сознания, быстро теряли устойчивость и просто ассимилировались моей психической структурой, превращаясь в чистую энергию.


Такой процесс может продолжаться неделю, но его можно ускорить – алкоголь и мясная диета способствуют этому. Соответственно, следующий шаг – спуститься к ближайшему гостевому дому и повисеть там пару дней. Ближайший, известный мне, находился в кишлаке внизу.


Глава первая. Ущелье страха


С утра выпил только кофе – есть не хотелось. Собрал палатку, уложил всё в рюкзак и двинул назад, к тропе. По старой караванной тропе пошел вниз. К вечеру был в кишлаке, нашел гостевой дом – их оказалось тут несколько. Выбрал тот, что расположен на восточной стороне. Потом мне надо будет идти как раз на восток, к заброшенному поселку – ходили слухи о происходящих там странностях. Но это всё потом, а сейчас надо прийти в себя. А значит – мясо и алкоголь.


Хозяин гостевого дома слегка опешил, но вида не подал. Только глаза выдавали удивление, когда я попросил его пожарить пять килограммов мяса и поинтересовался, найдется ли пять бутылок водки. Он ответил утвердительно и спросил, сколько еще человек подойдут. Я ответил: «Мол, там посмотрим» – и пошел помыться с дороги в импровизированный душ во дворе. Привел себя в порядок, уселся на курпачи в гостевой комнате и попросил хозяина подавать мясо.


По мере поглощения мною мяса и водки глаза у хозяина округлялись все сильнее. После третьей бутылки я понял, что на сегодня лучше остановиться – иначе никак не объяснить происходящее – и пошел спать. Откровенно говоря, медведь бы мог съесть в разы больше – именно ему это всё и шло, – но надо было поменьше привлекать внимание, поэтому пришлось ограничиться. И даже несмотря на эти ограничения, в глазах хозяина я был чуть ли не суперменом. Хотя, будь водки поменьше, всё могло сложиться совсем иначе.


К такому выводу я пришел, едва открыв глаза. Я сразу понял, что в комнате кто-то побывал, и этот кто-то был явно не человек, хотя и в человеческом обличии. Я вышел из комнаты и, поздоровавшись, спросил у хозяина:

– Уважаемый, а кофе у вас будет?

– Самый лучший, – ответил он, доставая при этом банку растворимого кофе весьма сомнительного качества.

– Отлично, сделайте покрепче, – не стал я ставить под сомнение его оценку. Может, для него он и вправду самый лучший.

– А скажите, есть у вас еще постояльцы?

– Были. Вот утром уехали.

– Откуда были-то? Местные?

– Нет, иностранцы, англичане. Вот только неожиданно уехали – должны были еще дня три-четыре побыть. Но вчера ночью с Канчоча спустились и сразу засобирались.

– С Канчоча?

– Ну, может, слышали про заброшенный поселок тут на горе, где раньше комбинат был.

– Слышал, конечно. И долго они там пробыли?

– Да нет, пару дней. Они тут вроде как базу устроили и ходили вокруг. Говорили, что десять дней тут пробудут, и вот уехали… – Хозяин, видимо, сокрушался о потерянной прибыли. – Один из них даже зашел на вас посмотреть. Вы уж извините, просто я не удержался и рассказал про то, сколько вы мяса съели и водки выпили. Они решили, что вы, наверное, гигант, и один пошел посмотреть на вас. Он вам не помешал?

– Нет, всё нормально. А скажите, уважаемый, их поведение никак не поменялось после последней вылазки?


Он озадаченно уставился на меня.

– Знаете, мне показалось это странным, но до того, пока вы не спросили, я особо не придавал значения. Ну, понимаете, иностранцы, мало ли что у них на уме.

– Так в чем странность-то была?

– До того как они сходили в поселок геологов, у них вроде бы не было старшего, вели себя как равные, как друзья. Но как вернулись, этот рыжий начал вроде как командовать всеми. Он, кстати, и заходил к вам в комнату.

– А имя этого рыжего вы случаем не знаете?

– Нет. Он, кажется, говорил, только я не запомнил.

– А куда поехали? Или имена других? Хоть что-нибудь можете сказать?

– Нет, сказать не могу. Но могу посоветовать обратиться к Нурсултану – он водитель, что повез их в город. Может сказать, куда именно отвез. Но это только к вечеру или завтра, ну, когда вернется. Заодно, если вам в город надо, и вас отвезет.

– Вот и хорошо. Предупредите его, чтобы нашел меня или дождался, как приедет. Я пока до Канчоча схожу, посмотрю, что там эти англичане делали.

– Эх, не ходили бы вы. С недавних пор очень плохое место стало.

– Да ничего, я только одним глазком гляну.


Не сказал я хозяину того, что, судя по всему, заброшенный поселок перестал быть плохим местом. То, что там обитало, в данный момент едет в город. Но пока это только предположение, которое надо проверить. Для чего я и направился в заброшенный поселок.


Благодаря медвежьей сущности, пары алкоголя уже выветрились, а мясо и дух ведьмы значительно придавали энергии, поэтому поднялся я к поселку довольно быстро. По запаху быстро нашел убежище – как я и предполагал, уже брошенное. Быстро нашел потому, что примерно знал, что искать.


Конкретно, что это за дух, устроивший здесь убежище, пока не ясно. Местные таких существ называют по-разному: дэв, алмасты, аджина, джондор, бало, лашкар. Не буду плодить сущности и для удобства пока буду называть этого духа – джондор. Как бы то ни было, некоторые из этих духов могут вселяться в людей и вызывать одержимость. И, судя по тому, что такая одержимость известна во всех мировых религиях, обитают такие твари практически повсеместно, а не только в местных горах. Только, вероятно, называются как-нибудь по-другому.


Одержимый не осознает такого присутствия. Просто часть его идей, особенно тех, что идут вразрез с общепринятыми нормами, становятся как бы выпуклыми. Человек буквально одержим этими идеями, что неизбежно вызывает конфликты с окружающими. В этом и цель таких сущностей – они питаются энергией конфликтов, причем обязательно при этом берегут носителя. Складывается ощущение, что он выходит из любого конфликта сухим из воды. Но вот окружающим это зачастую приносит немало проблем, поэтому со временем становится заметно, что с человеком что-то не так.


Ну что же – пора спускаться в гостевой дом, ждать Нурсултана, чтобы потом ехать в город и искать одержимого джондором рыжего англичанина.


Я так и не рассказал, кто я и зачем этим занимаюсь. Но, думаю, время для откровенности еще не настало. Сначала джондора нужно поймать. Я тут грешным делом стал немного суеверным, поэтому сперва дело, потом рассказы.


Вернулся в гостевой дом вечером, поужинал мясом, что оставалось от вчерашнего дня. Охотничий азарт, что понемногу стал меня охватывать, ускорил ассимиляцию энергии ледяной ведьмы, так что дополнительно давиться мясом и водкой не потребовалось.


Сидя в ожидании водителя, что повез англичан в город, задумался о том, как мой поход из одного превратился в нечто другое. Изначально я отправился в этот поход не для охоты – точнее, не столько ради охоты, сколько из любопытства. Мне попалась на глаза старая газетная вырезка со статьей «Призраки ущелья страха». Статья была старая, примерно восьмидесятых годов прошлого века. Я еще подумал: где это ущелье такое? Оказалось – хорошо известное ущелье Сиама, где я сам бывал не раз.


В статье понаписали всякого. В одно ущелье вместили и снежного человека, и призраков, и инопланетян, полтергейст – в общем, все, что только есть мистического, со всякими свидетельствами и мнениями каких-то специалистов. Назвали это место, естественно, аномальной зоной и всё в таком духе. Когда я ранее ходил туда, как-то не думал, что это место кто-то видел как аномальную зону. Ущелье как ущелье, всего-то в пятидесяти километрах от столицы. Доехать можно просто на пригородной маршрутке.


Ущелье можно сказать высокогорное: начинается с тысячи восьмисот метров над уровнем моря в начале и в верховьях доходит до трех тысяч, если не подниматься на перевалы. Ущелье интересно как в туристическом плане, так и в плане заготовок, к примеру, трав. То есть я решил сходить в это ущелье, посмотреть, что именно натолкнуло авторов тех статей на такие темы. К примеру, тот же снежный человек, о котором слухов много, но реальных фактов его существования все же нет, а те, что есть, какие-то неубедительные.


К слову, практически повсюду в Таджикистане местные жители упоминают некое существо, которое они называют Гуль или Одами явои (дикий человек), подходящее под описание снежного человека. Молва наделяет это существо телепатическими способностями, например, отводом глаз, гипнотическим внушением. Но вот что самое удивительное: как это существо умудряется жить, не оставляя после себя следов жизнедеятельности, хоть каких-нибудь? Это же биологический организм, как никак. Или я чего-то не понимаю.


В общем, сказано – сделано. И я отправился в это ущелье. Заодно решил пройти через него к озеру Пайрон, о котором есть одна интересная легенда. Далее можно будет пройти по старой караванной тропе, на которой раньше изредка пропадали люди в районе перевала Мура. Давно хотел проверить это место, все как-то не срасталось, а теперь вроде как по пути. Тем более что в ущелье я никаких снежных людей, скорее всего, не встречу.


На пригородной маршрутке доехал до мостика, ведущего в ущелье, и двинул вглубь, в левую сторону от дороги. Я надеялся за день пройти ущелье полностью и заночевать под перевалом. Знакомый маршрут не доставил неожиданностей. По дороге встретил пастухов со стадом, нескольких заготовителей. Хотя они могли быть и браконьерами, судя по их бегающим глазам.


В целом без происшествий я подошел к площадке, от которой можно было подняться сразу на несколько перевалов, и стал ставить палатку. По дороге хозяин метеостанции, что находится чуть ниже, предлагал остаться у него на станции, но я предпочел пойти дальше. Ведь как раз об этих местах и писали в статьях. Возможно, тут на стыке зеленой зоны и зоны снегов можно было что-нибудь обнаружить.


В этот день из-за длинного перехода я немного устал, поэтому лег пораньше, даже толком не поел, как обычно в первый день. Аппетита совсем не было, лишь попил чаю, заставив себя съесть бутерброд с сыром и колбасой.


Ночь прошла спокойно. Никто мои вещи не разбрасывал и не портил, как это было описано в статьях. Встал еще до рассвета, включил горелку, чтобы вскипятить воду для завтрака. Вытащив из-под спальника каремат, сделал разогревающе-разминочный комплекс – что-то среднее между йогой и зарядкой. Как раз вода закипела. Засыпал в чашку сухого молока и мюсли, залил кипятком. Оставшуюся воду залил в термокружку с уже засыпанным туда кофе. Вообще-то я предпочитаю кофе варить, но в походе это излишняя роскошь, вполне можно обойтись и растворимым.


Пока складывал палатку и закручивал спальник, мюсли подошли – я поел, выпил кофе, уложил рюкзак и пошел на перевал. Здесь уже приличная высота, повсюду снег, который не тает даже летом.


Неспешный поход по плотному слежавшемуся снегу через несколько часов вывел меня на седло перевала. Если не ошибаюсь, это перевал Четырех. Недалеко, буквально следующий перевал по левой стороне, называется перевал Трех. Интересно, кого это имели в виду, называя так перевалы? К слову, если от основной дороги повернуть направо, к массиву гор Санги Навишта, там есть перевалы, называющиеся Перевал Пяти и Перевал Двух. Непонятно, куда дели Перевал Одного. Хотя в тех же горах есть перевал Якум, что в переводе означает «первый» – может, это он.


Здесь же, на той стороне, где я сейчас, передо мной лежало ущелье реки Кадамташ, которое открывается с перевала. Хотя кроме снега и горных пиков пока еще ничего не видно – в смысле самого ущелья.


Но как бы ни было, виды открывались замечательные. Полюбовавшись на них – что впереди, что сзади – сделал несколько памятных фото. В целом старался вести себя как обычный турист, надеясь усыпить бдительность того, кто за мной, возможно, наблюдает. Мол, я же снежного человека тут ищу. Но ничего подозрительного не чувствовал. Всё так, как и должно быть: снег, лед и скалы, больше ничего.


Времени было предостаточно, поэтому, оставив рюкзак на перевале, полез на ближайшую вершину. Если я правильно сориентировался, с северной стороны это должен был быть пик Короны Сиамы. Забравшись, посидел там немного, поглазел, снова пофотографировал и пошел обратно к рюкзаку.


Забрав рюкзак, стал спускаться с перевала. Практически под перевалом было небольшое озерцо, верней морена, безымянное, потому что слишком маленькое. На берегу этого озерца нашел хорошую ровную площадку, решил встать лагерем здесь. Конечно, можно было поторопиться и спуститься ниже, но я не спешил уходить из зоны снегов, надеясь все-таки что-нибудь обнаружить или хотя бы почувствовать.


Вся эта ситуация немного забавляла. Ведь я тут уже не раз проходил и ничего необычного не видел и не встречал, а тут прочитал какую-то статью и прямо вот выследить кого-то пытаюсь. Смешно. Не торопился я еще и потому, что подъем на перевал, да еще и на вершину, потом спуск – все это отняло силы. Не сильно, но все же не стоит загоняться в первые дни похода. Тем более что чем больше времени проведешь на высоте, тем сильнее адаптируется организм, а значит, ниже будет значительно легче идти.


Остаток дня, как и ночь, не принесли никаких изменений. Для очистки совести я спустился еще ниже, где снова встал лагерем, так и не покидая снежную зону. Но и следующие день и ночь ничего не принесли. Отсутствие результата – тоже результат. Такой меня вполне устраивал. Можно со спокойной совестью идти дальше. Оказалось, что совсем оно не страшное, это Ущелье страха.


Глава вторая. Озеро духов


Дальнейший мой путь лежал к еще одному интересному объекту – озеру Пайрон, или озеру Пери. Еще вариант – озеро Фей или Духов. Имеются в виду прекрасные пери, духи из восточного фольклора, которые предстают перед человеком всегда в облике женщин соблазнительного вида. Пери более-менее соответствуют феям в западной традиции, хотя те обычно маленькие, а пери имеют человеческие пропорции. В принципе, это все мифология – где тут искать точные соответствия?


Местная легенда гласит, что то ли в самом озере, то ли рядом есть проход, или портал, если угодно, в страну этих самых пери. Так вот, эти пери соблазняют тех, кого встретят неподалеку от озера, если он один, и уводят в свою страну через тот самый проход. Что там и как – никто не знает, потому что из той страны еще никто не возвращался. Я подумал: раз нет снежного человека, то, может, хоть какую-нибудь пери поймаю. А там посмотрим, кто кого соблазнит.


Переход до озера занял еще один день. К вечеру я был на его берегу. Это небольшое озеро завального типа – часть осевших пород перекрыла реку, и со временем тут набралось озеро. Оно имело своеобразное очарование. Есть особенность: в районе озера очень часто идут дожди, а также часто держатся туманы, даже если в соседних районах солнечно. От этого, наверное, местные легенды связывают озеро с теми самыми духами.


Высота, где лежит озеро, – чуть больше двух тысяч метров. У озера характерный бирюзовый цвет воды, которая, как и следовало ожидать, очень холодная – не более десяти градусов. И это только сверху. Под тонкой и теплой поверхностью, в глубине, температура воды была ближе к нулю. Но чтобы мне окунуться, много и не надо. Я нырнул на пару секунд, сразу выскочив из воды как ошпаренный. Ну зато теперь буду мытый.


Тут уже было потеплее. Я, как положено, снова встал лагерем и в общем провел неплохую ночь, затем день, а затем еще ночь. Ничем особо не занимался – просто отдыхал, бродил по берегу, высматривая местных духов. Ну или фей… Но что-то эти пери так и не пришли меня соблазнять. Может, по возрасту не подошел. В легенде упоминалось, что пери предпочитают молодых, хотя я тоже вроде не старый. Или, может, какой фейс-контроль не прошел.


Вдоволь отдохнув и насмотревшись на озеро, я пришел к выводу, что и тут все чисто. Как говорил Семен Семеныч: «Будем искать дальше». Подумал я так, свернул лагерь и двинулся в путь.


Дальше решил выйти на старую караванную тропу. Для этого нужно было спуститься к реке Каратаг. Но можно было и по верху пройти, сразу выйти на приток Каратага – реку Южный Замбар. Пришлось бы немного подняться вверх по реке, чтобы не лезть напропалую через хребет. Выше была развилка: по одной дороге можно было пройти к озеру Пайрон, по другой – подняться к перевалу Ангишт или выйти на тропку, ведущую к небольшому перевалу Замбар, а через него – на реку Южный Замбар. Соответственно, выйти на путь к перевалу Мура, который, как и перевал Ангишт, был перевалом через Гиссарский хребет в сторону Фанских гор.


В итоге, выбрав путь через перевал Замбар, я через какое-то время вышел на старую караванную дорогу, ныне просто тропу. Ранее эта дорога была одним из альтернативных путей, связывающих Гиссарское бекство с Бухарским эмиратом – ну, если кому приспичит идти через горы. Бекство номинально являлось административной единицей Бухарского эмирата. Но оторванность и сложность коммуникации с Бухарой приводили к тому, что бекство в Гиссаре было фактически самостоятельным – до тех пор, пока эмир не стал ставить наместников только из числа наиболее приближенных к своему трону.


Но что-то я отвлекся. В общем, попав на эту старую тропу – к слову, люди ей пользуются до сих пор, в основном пастухи и туристы, – я поднялся по ней до перевала. Ну и там уже почуял ледяную ведьму, о чем уже рассказывал.


Так за воспоминаниями об уже проделанном пути я скоротал свой вечер в гостевом доме. Водитель так и не объявился. Пора бы и поспать. Я находился под крышей, в относительно безопасном месте, что позволяло воспользоваться одной техникой, которая давала мне возможность отдохнуть по-настоящему и заодно полностью ассимилировать энергию ведьмы.


Техника относительно проста и связана с осознанными сновидениями. По сути, речь идет о создании с помощью тела сновидения своего личного пространства во сне. Всем известны проблемы с осознанными сновидениями. Основная из них – нестабильность. Даже у опытных сновидцев осознанные сны приходят от случая к случаю – конечно, чаще, чем у начинающих, но все же не постоянно. Еще проблема – это неподконтрольность образов и сюжетов сна. То есть сновидец имеет дело с тем, что ему приснится. Да, есть способ вызывать желаемое, но это тоже работает не всегда стабильно.


Но у таких, как я, с этим проблем не возникает! Этому обучил меня мой учитель, старый оборотень Лука, или Черный лис – он более известен под этим прозвищем в местах своего обитания. Связано все это именно с оборотничеством. Дело в том, что энергия, полученная от побежденных существ, позволяет стабильно входить в осознанное сновидение и создавать там личное пространство по своему желанию.


Собственно, это одна из причин, почему я занимаюсь этой так называемой охотой – ради накопления энергии, а не из-за разного рода пафосных вещей вроде борьбы со злом или спасения человечества. Нет, конечно, определенная ответственность есть, как и разделение на плохих и хороших. Все же считаю себя хорошим парнем, по крайней мере, пытаюсь быть таковым, но глобальные цели передо мной не стоят.


Эта приобретенная энергия идет не только для создания стабильного пространства в осознанном сновидении, но и для многих других, скажем так, магических эффектов. Хотя в действительности магии, конечно же, не существует – особенно такой, как она представлена в массовом сознании. Просто есть определенные законы бытия, не известные большинству, – что и радует. Как было бы в противном случае – трудно даже представить!


Но вернемся к этому пространству в сновидении. Помимо полноценного отдыха, там же обитали все мои образы. Медведь для атаки – назовем его боевой формой. Еще есть, скажем так, транспортная форма – это волк. Такая форма не используется для боя, потому что здесь нет полного оборота – больше похоже на частичное слияние сознаний. Плюс этой формы в том, что все, что надето на мне и есть, допустим, в рюкзаке, не пропадает, и при обратной трансформации снова оказывается на мне. Минус же в том, что я не могу никак изменять эту форму, в том числе и лечить, а значит, при любом столкновении есть шанс серьезно ее повредить или вовсе потерять.


Частичное слияние позволяет волку пользоваться всеми своими инстинктами, что очень полезно при выслеживании кого или чего-нибудь. Казалось бы, я тогда мог постоянно это использовать в тех же походах, но Лука предостерегал от такого. Лишь раз стоит сделать это без необходимости – и это будет началом конца! И рассказывал о многих нам подобных, которые пренебрегали этим правилом и в итоге навсегда превращались в зверей. Лука настаивал, что необходимо развивать и постоянно использовать собственное тело во всех аспектах, для усиления используя возможности своих образов. К примеру, как я использую улучшенное обоняние волка или способность лучше видеть в темноте, даже находясь в человеческом облике. Не в полном объеме, конечно, но и этого вполне хватает для той же охоты, да и в жизни очень помогает.


Есть еще образы, которые я пока никак не использую – не знаю, как подступиться к этому. Это ворон, которого я назвал Дон Хуан. Ну да, в честь того самого, который обучал Кастанеду. Был ли такой человек на самом деле – я не знаю, но в одно время я его книги перечитывал. Там этот дон Хуан как раз обращался вороном. Он так постоянно и твердит – в смысле, мой ворон: «Дон Хуан молодец», правда только это. Имеется еще и снежный барс, которого я редко вижу, постоянно где-то болтается. Вот, казалось бы, мир мой. Как он умудряется от меня прятаться – понять не могу. Но его основное качество – независимость, так что вполне соответствует. Волк, например, всегда за мной ходит, прямо как собака. Медведь все время сидит и читает, а когда я к нему подхожу, он с неохотой отрывается от книги и так сурово на меня смотрит. Я ему: «Чего?» – а он лишь еще больше суровеет и снова принимается читать. Хотя хорошо, что молчит – не хватало еще говорящих медведей, будет уже шизофренией попахивать.


Стоит описать само место. Проход туда ведет через темную пещеру, в которую я попадаю, засыпая. И вот на выходе имеется комплекс строений, окруженный различными природными зонами. Слева простирается пустыня со всем этим песком и барханами. Прямо – лес, справа – море с красивым пляжем, сзади – горы. Выход из пещеры как раз в горе. Вот в этих горах где-то и прячется от меня барс.


Если рассматривать сам комплекс строений, то слева – дом с книгами, что я успел прочитать за все свое время. Именно там предпочитает сидеть медведь. Прямо – беседка для медитаций, хотя зачем – непонятно, ибо в этом состоянии я ни разу не медитировал, по крайней мере, в этой беседке. Справа – нечто вроде спортзала со всякими приспособлениями, которые я использую для отработки различных практик и техник. Справа же, за спортзалом, – пляж.


Это место мне нравилось больше всего, его я и использовал для отдыха. Здесь у меня постоянно вечер, большая тахта, закат в полнеба, типа того, что на Гоа. Горит костер, морской ветерок доносит легкий запах шашлыка, специй и чего-то еще, не поддающегося описанию… Если счастье есть, то оно пахнет примерно так. Еще бы добавить хорошее вино и красивую спутницу, но создавать подобное просто в воображении как-то не комильфо.


В общем, отправился я спать. Пройдя через момент засыпания, попал в темноту. Двигаясь по ней, вышел в пещеру, которая, в свою очередь, привела меня в мое пространство. На выходе из пещеры меня встретил волк и Дон Хуан, сразу заявив: «Дон Хуан молодец». Ну, кто бы сомневался. Не став задерживаться, сразу отправился на пляж – надо отдохнуть. Да и последствия охоты еще сказывались: в сознании время от времени мелькали какие-то смутные образы. Мощная все же была ведьма. Заснул теперь по-настоящему на своем пляже и проснулся утром от стука в дверь уже в гостинице.


Глава третья. Преследование продолжается


Водитель Нурсултан, повёзший англичан в город, объявился только утром следующего дня. Сказал, что приехал ночью и ему нужно было отдохнуть. Меня обрадовал сам факт его появления – ведь он мог попросту заняться своими делами и вообще не прийти. Я спросил его об англичанах. Он ответил, что отвёз их в «Шератон». Рассказал ещё, что всю дорогу они ругались между собой, причём рыжий – больше всех, и ругался он, кажется, со всеми. Вместе с рыжим англичанином их было четверо. Нурсултан оставил их у гостиницы; что они дальше стали делать, он не в курсе, потому что сразу поехал на стоянку. Стоянка эта находится в северной части города, лишь там он мог найти клиентов на обратную дорогу в нужную ему сторону.


Выяснив, что он уже успел отдохнуть, я спросил, повезёт ли он меня в город. Получив его согласие, я рассчитался с хозяином гостевого дома, собрал вещи, и мы с Нурсултаном поехали в Душанбе. Только не сразу – ещё заехали к нему домой: он там что-то собирал себе в дорогу, общался с семьёй. Короче, проваландались знатно. Я примерно рассчитывал в город к обеду попасть, теперь же в лучшем случае – после обеда. Но, глядя на потрёпанный «Опель» Нурсултана, подумал, что, скорее всего, даже под вечер.


Грунтовая дорога от Сарытага серпантином спускалась к Искандеркулю, огибая озеро по северному берегу, и приводила к турбазам на восточном берегу. От этих турбаз уже шла асфальтовая дорога до крупной трассы Худжанд—Душанбе. Ехать было довольно долго. За это время я ещё раз аккуратно расспросил водителя про англичан, но тот ничего существенного более не добавил. Что ж, придётся разбираться на месте.


При въезде в город находилась большая стоянка, где организовывались водители с клиентами, чтобы ехать на север республики. Здесь я попросил меня высадить и распрощался с водителем. Не стоит оставлять слишком явные следы – мало ли, кому это может понадобиться. Тем более что в городе с транспортом всяко получше. И я спокойно на автобусе доехал до дома.


Теперь надо было пройти соседей. Кто живет на востоке, знает – тут практически невозможно скрыться от соседей, которым всё и всегда интересно. Да лучше этого и не делать – в смысле, не надо скрываться, а то этим только усилишь любопытство и внимание к себе. Поэтому, возвращаясь откуда-нибудь, я обычно останавливался пообщаться и щедро делился придуманными историями с встречными соседями, старательно изображая из себя эдакого восторженного любителя природы. Местные считают это блажью, но вполне мирятся с этим, считая меня приезжим чудаком. А гостей на востоке не обижают и на возможные заскоки смотрят сквозь пальцы.


В этот раз, на удивление, прошёл быстро – встретил только одного соседа, поэтому не стал травить байки, ограничился небольшим разговором.

– А, привет! Где был? – спросил меня сосед, сидящий на скамейке у подъезда.

– Да вот, на Искандеркуль съездил.

– О, хорошее место! И как там?

– Отлично, было тепло, даже искупался.

– Ты с этим поосторожней, в горных озёрах опасно купаться, – проявил осведомлённость сосед.

– Да я так, слегка, только окунулся.

– Это правильно, долго купаться нельзя – заболеешь.

– Да, это так, – политика соглашательства работала на ура. Сосед быстро потерял ко мне интерес.


Пройдя его, зашёл домой. К слову, на двери у меня стоит отворот – если кто идёт ко мне с какими-то неблаговидными мыслями или мне не знаком, то такой человек у моей двери забывает, зачем шёл, и, как правило, уходит, даже не постучав. Не подумайте, что у меня паранойя – просто это одно из правил, вбитых в меня учителем, который говорил, что беспечный охотник рано или поздно сам превращается в добычу. Правило это простое: не оставлять следов и не привлекать к себе излишнего внимания. Разве только если намеренно хочешь ввести кого-то в заблуждение – вроде как у меня с соседями. Я постоянно на виду, но на самом деле никто ничего толком обо мне не знает.


Итак, дом. А может, берлога? Шутка, конечно. Квартира как квартира, без всяких заморочек. Холостяцкая, разумеется, но с таким образом жизни это и не удивительно. Нет, я не совсем затворник и время от времени общаюсь с представительницами противоположного пола, но постоянную пару мне составить может только спутница со схожими способностями. И таких людей вполне хватает, но большинство из них даже не подозревают об этом. Тут надо, чтобы многое сошлось: и чтобы такие способности проявились, и чтобы рядом оказался тот, кто поможет их развить, – что случается крайне редко. Спасает только естественное долгожительство от усиленной регенерации, а значит, шанс найти свою половину есть всегда. То есть – дождаться или же самому найти девушку с подобными возможностями, поспособствовать их проявлению, обучить её. Звучит сложно, но таки можно. Тем более что так обычно и происходит.


Дома разобрал рюкзак, распределил вещи по местам. Всё грязное сразу положил в стиральную машину, запустив её. Искупался сам. Куда-то ехать уже было поздно – пока доеду, пока найду, вдруг ещё куда-нибудь придётся ехать. Можно подумать, что джондор может куда-то деться. Думаю, если надо будет, то никуда не денется, а если денется, то значит, не надо было. Не стоит пороть горячку. К тому же стоит подготовиться тщательней к возможным неожиданностям. А то какой-то мудрёный джондор попался – двигается куда-то, чего ему в логове не сиделось? Но пока есть только вопросы без ответов.


Есть не стал – от еды теперь я при желании мог воздержаться до двух недель. Ледяная ведьма была очень старой и мощной, меня переполняло энергией.


Лёг пораньше и отправился в свой импровизированный спортзал во сне. Без практики и постоянных тренировок – никуда. Стоит расслабиться, и в очередном столкновении можно очень пожалеть об этом – и вероятней всего, смертельно. Описывать саму тренировку не буду. Рутина: она схожа с любым боевым искусством – отработка, отработка и ещё раз отработка движений, ударов, комбинаций, перемещений. Всё надо доводить до автоматизма.


Потом, как обычно, уснул на пляже, проснулся на своей кровати – пора двигаться дальше. Попив кофе, поехал к «Шератону». Заходить в саму гостиницу не стал. Самую полную информацию можно получить и от водителей – они всегда знают, кто приехал, кто уехал. Главное – найти того, кто захочет об этом поговорить. Я часто езжу в горы, и на любом направлении всегда есть возможность встретить знакомое лицо.


Я покрутился возле стоянки таксистов недалеко от гостиницы. Через какое-то время увидел знакомое лицо. Если не ошибаюсь, его звали Файз. Он как-то подвозил меня в Ромит на своём древнем «Мерсе», которым очень гордился. Утверждал, что этот «Мерс» ещё всех переживёт. Может, он и прав.


Я подошёл к его машине.

– Привет, Файз! «Мерс» ещё дышит?

– Да он всех переживёт.

– Слушай, если ещё не обедал, пошли, поедим. Заодно поговорим.

Ничего удивительного – это я про обед. Они тут обычно с ночи стоят, так что около десяти утра вполне можно посчитать обедом.

– Поесть? Это можно, – потом, повернувшись к другим водителям, сказал: – Я обедать. Если что, за моей очередью присмотрите.

Те лишь вяло кивнули в ответ.


Мы зашли в небольшую столовую. Я сразу заказал плова, салатов, лепёшек, чая.

– Вспомнил меня?

– Честно говоря, не очень. Хотя вроде знакомый.

– Ты меня как-то в Семиганч отвозил.

– Аа, точно! Я и смотрю – а вспомнить не могу. Но просто по старой памяти ты бы меня пловом не кормил. Надо чего?

– Тут ты прав, – не стал я хитрить. – Узнать я хотел об англичанах, что вчера с Искандеркуля приехали. Здесь ли они? Может, поехали куда?

– Аа, ты об этих – шумные клиенты. Они как из машины вышли, так и ругались, пока не зашли в гостиницу. Потом ночью трое уехали в аэропорт, один остался.

– Там рыжий среди них был? Он тоже уехал?

– Не, он как раз и остался.

– Так он ещё в гостинице?

– Тоже нет. Утром уехал, очень рано утром, ночью почти.

– Куда это?

– Ну, мне без надобности было. Куда-то на юг, вроде про Дусти что-то говорили.

– Это который почти на границе?

– Да, тот самый. Там как раз недалеко мост через Пяндж в Афганистан.

– А точно туда? Или может ещё куда? Можешь узнать?

– Ну, вообще-то могу. Его Давлят повёз. Но просто так спрашивать как-то не очень. Да и может, они ещё едут.

– А ты скажи, что тот водитель подъехал, что их с Искандеркуля привёз. Мол, денег ему недоплатили, типа предупреди, что может кинуть. Заодно спроси, куда он его везёт или довёз.

– Хм… Да, так, наверное, можно, – сказал он и стал набирать номер на телефоне.


После непродолжительного разговора он сказал:

– Ну да. Повёз он его в Дусти. Уже даже довёз и оставил в ресторанчике недалеко от стоянки, а сам скоро поедет назад, как клиентов найдёт.

– Понятно. Ну, если поел, тогда забирай машину – поедем и мы к этому ресторанчику.

– Какой поел? Ты меня тут своими разговорами совсем заговорил.

– Ну, ешь тогда. На меня не смотри – я сытый.

– А вещей что же? У тебя нет никаких?

– Всё, что мне надо, – на мне. Ты не отвлекайся, кушай.


Файз не стал спорить и усиленно заработал челюстями. Но долго молчать, видимо, было не в его натуре.

– А тебе он зачем понадобился?

– Говорю же – денег должен.

– Так это он тебе не заплатил?

– Что-то вроде того, – сказал я, разливая чай. С пловом к этому времени Файз уже управился.

– Ну ладно, ты расплачивайся, а я за машиной пока схожу, – сказал он, выпив всего пиалу чая, и отправился за своим «Мерсом».


Пока я рассчитывался, он уже подъехал ко входу в столовую. Так, буквально из-за стола, мы и отправились в Дусти.


Файз остановил машину немного не доезжая до очереди на стоянке автомобилей в Дусти. Я попросил его сходить к водителям и узнать, что возможно, об англичанине. Припарковавшись, Файз отправился к местным таксистам. Минут через двадцать он вернулся.

– Был, говорят, такой иностранец. Он как приехал, так и сидел вон в том заведении где-то с полчаса. Потом за ним машина приехала со стороны Нижнего Пянджа. С посольскими номерами. Видимо, уехал он через мост в Афган.

– Точно? Они не могут ошибаться или перепутать?

– Ты что! Иностранец – это же ходячие деньги. Тут за каждым его шагом будут глядеть в оба глаза.

– В том заведении, говоришь? – спросил я, кивнув в том направлении.

– Да.

– Пойду, воды куплю.


Если он провёл там полчаса, то там должен хорошо устояться его запах. Ведь дальше придётся полагаться только на нюх волка. Заведение на ресторан совсем не тянуло – скорее, на столовую с некой претензией, судя по разрисованным стенам. Запах джондора ударил в нос сразу на входе – такой он был густой, даже для обоняния в человеке. Я сразу понял, где он сидел. Подошёл к стойке, купил пару небольших бутылок холодной воды. Не стал ничего спрашивать, так как всё было очевидно. Вышел оттуда и пошёл к Файзу. Протянув ему бутылку воды, сказал:

– Ну, тут вроде всё ясно. Раз он переехал границу – поехали обратно.

– Как скажешь. Любой каприз за ваши деньги.


Мы развернулись и поехали из посёлка. В более-менее безлюдном месте я попросил его остановиться.

– Слушай, я заплачу тебе за обратную дорогу полностью. Так что ты в Дусти за клиентами не возвращайся. Пусть все думают, что мы уехали. Если кого подберёшь по дороге – это твоё дело, но обратно не езжай. Хорошо?

– Хорошо. Говорю же – за ваши деньги любой каприз. Только куда ты тут денешься?

– Ну, это мои заботы. Ты главное – обо всём этом особо не рассказывай никому. Тебе же лучше – мало ли что может со мной случиться, – сказал я ему, протягивая деньги.


Когда он их забирал, я легонько сжал его руку, послав импульс ментальной угрозы. Не то чтобы я ему не верил – просто на всякий случай. Файз отдернул руку и нервно оглянулся.

– Хорошо-хорошо, – закивал он. – Буду нем, как могила.

– Вот и славно. Счастливой дороги, – пожелал я ему и вышел из машины.


Постоял, подождал, пока его «Мерседес» скроется из вида. Только потом сошёл с трассы. В одну сторону от дороги шли невысокие холмы, с другой стороны возвышалась небольшая гора. На склоне которой вполне мог кто-нибудь находиться – пастухи, охотники, да те же селяне, идущие куда-то по своим делам, которых можно не разглядеть на расстоянию. Поэтому, чтобы убедиться, что за мной не наблюдают, я нашёл выемку, где меня не было видно с дороги, сел и стал рассматривать склон горы перед собой.


Несколько часов ничего не происходило, но я не стал рисковать и ждал темноты. По трассе проезжали редкие машины, медленно тянулось время. Ждать – обычное дело на охоте. Я уже был привычен к такому.


Предстояло переплывать пограничную реку. Понятно, что не как человек, но всё же рисковать не стоит – надо сделать это в темное время суток. Преследование, выслеживание – это задача для волка. Наконец стемнело. В темноте перекинулся и потрусил в сторону реки, обегая Дусти по кругу. До моста в Нижнем Пяндже ещё несколько километров, но мне он как раз не нужен. И я побежал напрямую к реке. След буду пытаться брать уже на той стороне. Хотя это, вероятно, и не понадобится вначале – там ведь одна дорога, по которой они и поедут, скорее всего, в Кабул. Нет, конечно, есть ещё дороги, но куда ещё может поехать иностранец на машине с посольскими номерами? Самый очевидный вывод – что в посольство.


Добежав до реки, поплыл на другую сторону. Река Пяндж в этой части разливалась, течение было спокойным, плыть было легко.


Глава четвертая. На Чикен-стрит в Кабуле


На афганской стороне Пянджа, как и со стороны Таджикистана, у моста тоже находилось небольшое поселение. Чтобы не быть замеченным, я к нему не приближался, а сразу же отправился в сторону дороги. Из основных дорог здесь от моста на юг шла только одна – сначала до Кундуза, а потом далее, к Кабулу. Я побежал вдоль этой дороги, не слишком приближаясь, но и не теряя её из виду.


Через пару километров запахи реки и поселения стали утихать. Запахи всех людей, что проехали по дороге, упорядочились, и волк почуял в верховом потоке отчётливый запах джондора. Неплохо было бы нагнать его по дороге – ведь в городе я его, скорее всего, снова потеряю. Да и волком бегать по Кабулу не выйдет.


Все встречные мною мелкие поселения я оббегал по кругу. Так же поступил и с Кундузом, после чего окончательно убедился, что джондор едет всё-таки в Кабул. Но, как бы я ни ускорялся, конечно же, догнать машину с джондором до города я не успел. Бежать мне пришлось всю ночь. Уже под утро я достиг пригорода Кабула.


В едва посветлевших сумерках притаился в густой тени какого-то сарая и стал изучать окружающую обстановку. Было слишком рано, ещё никого не было видно, но стоило поторопиться – скоро прозвучит призыв на утреннюю молитву. Незамеченным я аккуратно пробежал среди построек. По запаху определил дом, где в данный момент не было хозяев, пробрался в него и уже внутри трансформировался в человека.


В доме, немного отдохнув, отыскал закуток с хозяйскими вещами. Среди них выбрал относительно свежий, подходящий по размеру перухан – этакую длиннополую рубаху – с такими же светло-песочного цвета шароварами, которые местные смешно называют шальвары. Ещё к этому наряду подобрал традиционную тёмную жилетку-васкат, что носят афганцы. Не откладывая в долгий ящик, тут же всё это надел прямо поверх своей одежды. Конечно, жарковато будет, но потеть – не мерзнуть. Потерплю. Я сам загорелый и небритый, но даже несмотря на это, за местного вряд ли сойду. Но, по крайней мере, не буду бросаться в глаза. Лёгкий отвод глаз – и вуаля – я практически невидимка. Можно выдвигаться в город.


Ещё сидя рядом с дорогой возле Дусти, я на всякий случай нагуглил и скачал на телефон разных карт Афганистана, и карту Кабула в том числе. На этой карте отметил заранее, где находится посольство Великобритании. Передвигаться по городу пришлось пешком, чтобы не было близких контактов – например, в транспорте, где меня смогут пристально рассмотреть. А так просто идёт прохожий – и никто на него не обращает внимания.


Наконец добрался до посольского квартала, который образовывал Зелёную зону – охраняемую территорию, где группируется большая часть посольств. Да… а вот этого я не учел – в смысле, охраняемый периметр. По большому счету, попасть за него не проблема, но там наверняка везде камеры наблюдения понатыканы. В отличие от людей, для камер я был очень даже видим. Следовательно, шататься по охраняемым территориям под видеонаблюдением без внятной цели – это верх безрассудства.


Покрутившись невдалеке от этой Зелёной зоны, набрал деда Хошима. Тот когда-то давно, ещё во времена присутствия здесь ограниченного контингента Советских войск, а потом долго ещё после их вывода, работал в этих местах под прикрытием, косил под местного жителя. Правда, сейчас он уже довольно старый, но дельный совет мог дать запросто.

– Здравствуйте, уважаемый. Как ваше здоровье? Узнали меня?

– Узнал, конечно, – у старика действительно была крепкая память, так сказать, профессиональная деформация. – И ты будь здоров. Надо чего? Или просто лясы поточить звонишь?

– Да вот, попал в места вашей боевой славы и сразу вас вспомнил. Дай, думаю, позвоню.

– В места моей боевой славы? – старик моментом подобрался, даже по телефону это чувствовалось. – Что ты там потерял?

– Да вот клиента и потерял. Может, посоветуете, как найти?

– Хм. Так вот зачем я тебе понадобился? А просто позвонить, узнать, как здоровье у старика, от вас не дождешься. Ох, уж эта молодежь… – стал он брюзжать. Я его не прерывал, пусть выговорится. Но он сразу прекратил и деловито прояснил: – А клиент-то что? Местный? Или наш может? Или какой вообще?

– Не наш, не местный. От королевы приехал, что у башни с большими часами живет.

– Понятно. Ты где там сейчас?

– Да вот брожу недалеко от Зелёной зоны.

– Ну вот, значит, там недалеко от этой самой зоны есть улица одна, популярная у иностранцев. Чикен-стрит называется. То есть называется она, на самом деле, по-другому, но все зовут именно Чикен-стрит.

– Да, слышал я о ней.

– Вот она аккурат рядом с посольским кварталом расположена.

– Понятно.

– Хватит меня перебивать! Слушай давай. Ну, так вот. Там среди магазинчиков на этой улице есть один, который в мое время Азамат держал. Они там ковры, изделия из лазурита продавали, да и всякое такое, типа национальные сувениры. Сейчас уж наверно кто-либо из его сыновей заправляет. Но всё равно спрашивай Азамата. Не думаю, что они будут что-либо менять. Скажи, что от меня. Если там будет сам Азамат, большой привет передавай. Их основной бизнес – это информация, разумеется, только для своих. Если тебя признают и поверят, что от меня, то помогут. Но нужно будет заплатить. Ты при деньгах?

– Да.

– Хорошо. Но много не плати, не стоит их баловать. Плати в зависимости от ценности информации.


Далее он подробно объяснил приметы, по которым я найду эту лавку. Оказывается, они там могут и перемещаться по этой улице, то есть переезжать время от времени. Ну да ладно, разберёмся на месте. Заодно уточнил у деда Хошима:

– А они кто, в смысле национальности? На каком языке говорят?

– Азамат – таджик, как и дети его, естественно. Так что поймёте друг друга.

– Отлично! Спасибо большое. Пошел их искать.

– Как закончишь свои мероприятия и вернешься, обязательно навести меня. Расскажешь, как все прошло.


Это было обязательной платой. В случае, когда я обращался к нему, старик обычно потом выспрашивал всё до последней мелочи. И это можно было понять, учитывая, сколько лет он провёл на оперативной работе. Теперь он, наверное, изнывал от скуки.


Потолкавшись у магазинчиков, наконец отыскал нужную лавку. Причём снаружи ничего не говорило, что это она. Определил только по приметам, что мне поведал дед Хошим. Я вошёл внутрь, спросил у продавца средних лет, вяло перебирающего сувениры на прилавке, могу ли увидеть Азамата, и сказал, что пришёл передать ему привет от старого знакомого. Продавец переглянулся с парнем, сидящим в глубине комнаты. Тот поднялся, откинул занавеску, скрывающую дверь, и жестом пригласил идти за ним.


Пока шёл по коридору, понял, что за мной ещё кто-то идёт. Идти было недалеко. Впереди идущий откинул очередную занавеску и, придерживая её, встал сбоку. В комнате на почётном месте сидел старик. Видимо, он и был Азамат. Рядом с ним сидели ещё два человека средних лет. Все они молча сидели и смотрели на нас, вновь пришедших. Парень, что шёл впереди, подошёл к Азамату и что-то проговорил ему на ухо. Старик важно кивнул. Парень развернулся и вышел из комнаты. Но я чувствовал, что он стоит за занавеской. В данный момент моя жизнь буквально висела на волоске. Уверен, что этот провожатый сейчас из-за занавески целится в меня из автомата. Не удивлюсь, что также в меня сейчас целятся и из других, невидимых мне мест комнаты. Одно неосторожное слово – и меня вмиг нашпигуют свинцом. Афганцы очень долго воюют и отлично умеют это делать. Думаю, что даже мои фокусы с превращением не факт, что помогут в данной ситуации.


– Значит, говоришь, привет от старого знакомого хочешь передать? Интересно узнать, от какого именно знакомого.

– От Хошима-пулемёта. У него на Брежнев-маркете, эм… сейчас это вроде Буш-маркет, где военное барахло продают, в общем, лоток у него там был недалеко от входа.


Да, такое забавное прозвище тут было у Хошима. Но не потому, что он с пулемётом ходил, а потому, что мог любого заболтать – прямо как пулемёт, без остановки.

– А, от этого Хошима? – в лице Азамата что-то неуловимое мелькнуло. Видимо, хорошо они друг друга знали и, скорей всего, сотрудничали.


И далее началась длинная беседа с разными, порой даже, казалось бы, совсем незначительными вопросами. Но именно тут они меня и проверяли – откуда я, действительно ли знаю Хошима, а тот ли это Хошим. И всё это несколько раз по кругу.


Наконец старик решил, что мне можно доверять, и проговорил как бы в пространство:

– А что это у нас только чай на дастархане? Разве так дорогих гостей встречают?

Мгновенно всё пришло в движение, и через несколько минут стол уже был накрыт.

– Ты давай, подкрепись с дороги и рассказывай, как там старый Хошим-пулемёт поживает. Все такой же балабол, наверное?


Его совершенно не смущало, что он только что, буквально, допрашивал меня, а теперь вроде как приятель говорит. Но тут действительно такие правила игры – нормально с тобой заговорят, только если будут доверять. Мы ещё долго сидели, и я уже рассказал всё, что считал возможным, про Хошима, но старик не унимался, всё задавал вопросы. Афганцев, как и любых восточных людей, не стоило поторапливать – а то потом ещё дольше выйдет. Я уже почти потерял терпение, когда старик, наконец, поинтересовался, а что, собственно, меня привело к нему. Я поведал, что иду за рыжим англичанином, рассказав всё, что могло помочь, из того, что сам знал.


– Англичанина? – переспросил хозяин дома. Потом повернулся и сказал занавеске: – Позови Бека.


Занавеска ничего не ответила, но за ней почувствовалось движение. Через какое-то время появился молодой парень, видимо, тот самый Бек. Азамат объяснил, что Бек занимается именно англичанами, и мне нужно говорить ему то, что я хочу. Пришлось по новой всё рассказывать теперь Беку. Когда я всё рассказал, воцарилась тишина. Не поняв её причины, я тоже молчал. Но все смотрели на меня, и тут до меня дошло – они ждут деньги. Я вытащил купюру и положил на дастархан.


Азамат важно кивнул – видимо, я угадал с номиналом, – и Бек заговорил:

– Да, приезжал такой англичанин из Таджикистана. Но уже уехал. Взял охрану, проводника и джип из посольства.

– И куда поехал?

– Если надо, узнаю.

Я понял, что таким нехитрым способом из меня пытаются вытянуть побольше денег. Но выбирать не приходилось – придётся играть по их правилам.

– Да, мне это нужно. И я ещё доплачу, если будет интересная информация.

Азамат в ответ на мои слова вновь важно кивнул. И Бек мгновенно испарился за занавеской.


– Совсем ничего не ешь? Ты давай-давай, угощайся, – попенял мне Азамат.

– Да я кушаю, – я взял кусок лепёшки, чтобы не обидеть хозяев, и пододвинул к себе поближе блюдо с салатом. – Всё очень вкусно, спасибо большое.

Азамат лишь кивнул в ответ – видимо, это был его любимый жест.


Примерно через полчаса появился Бек. Дождавшись кивка Азамата, стал рассказывать:

– На посольском джипе они поехали в Бадахшан. Взяли проводника из тех мест, горное оборудование и продуктов на неделю.

– Куда они там могут поехать?

– Скорее всего, будут переходить на таджикскую сторону. И если, допустим, знать, откуда конкретно проводник, то можно предположить, где они будут переходить границу.

Он замолчал и посмотрел на Азамата. Тот кивнул, и они оба посмотрели на меня.

– Я понял. И добавлю ещё к уже обещанным, – сказал я и выложил не одну купюру, как предполагал, а две. Хошим меня распнет за такую расточительность! Хотя, казалось бы, какое ему дело – деньги-то мои.

– Проводник был из Хандуда, – сказал Бек.

Мне это название ничего не говорило, но потом уточню по карте.

– А что это? У них проводники вот так сидят в посольстве?

– Нет, этот приехал по своим личным делам. Но они с ним договорились и сразу выехали.


Судя по всему, джондор не имеет чёткого плана – просто импровизирует на ходу.

– А через какой выезд из города они могут поехать? Не знаешь?

– Хандуд находится недалеко от Ишкашима. Значит, поедут на север и в Джабале свернут в сторону Панджшера.


Ага, значит, через тот же въезд, что и приехали. Только на развилке в Джабале надо свернуть. Отлично! Там далее одна дорога – проще нагнать их будет. Но у них была солидная фора, мне стоило поторопиться, о чём я и сказал хозяину дома. Мы распрощались. Азамат предложил обращаться в любое время, дескать, теперь мы стали друзьями. Я его поблагодарил – такими связями не стоит пренебрегать. Мало ли, когда и что может понадобиться.


Пока шёл обратно по городу уже знакомой дорогой, всё размышлял о нелогичности действий этого англичанина. Он спокойно переезжает границу на посольской машине, а потом берёт группу и собирается обратно переходить – теперь нелегально. Очень странно. Видимо, этот рыжий на самом деле какой-то агент спецслужб. А джондор, под влиянием которого сейчас действует англичанин, использует его возможности для своих целей. Тоже пока непонятно, каких именно.


Хотя стали у меня закрадываться сомнения – а так ли всё происходит, как я вижу? Слишком уж легко я теряю и снова нахожу этого джондора. И двигаемся мы как-то синхронно – то есть я его не нагоняю, но и он от меня не отрывается. Уж не ведёт ли он меня за собой специально, а не просто убегает, как я полагал? Но как ни крути, лучшее, что мне пока остаётся, – только его преследовать. Глядишь, и пойму, кто кого тут водит за нос. Вот уж воистину – волка ноги кормят.


При выходе из города снова проходил мимо того дома, где я переоделся. Принюхался, прислушался – хозяев вроде ещё нет. Аккуратно снова пробрался в дом, снял всю одежду и положил на место. При этом между вещей оставил немного денег – я ведь не вор. А кто знает, как эти люди живут? Может, концы с концами еле сводят. Да и поблагодарить не помешает – всё же они мне помогли, даже не зная об этом. Так же, прямо в доме, перекинулся волком и незаметно выбрался наружу.


Убедившись, что никто за мной не наблюдает, я сориентировался и побежал вдоль дороги на приличном расстоянии, чтобы меня не заметили. Чем дольше я бежал от города, тем ясней становились запахи всех тех, кто проехал здесь ранее. Вскоре отыскался и знакомый запах джондора. Вот, будто специально он его оставляет, – заворчала моя паранойя. Так и есть, – согласился я с ней и прибавил ходу.


Глава пятая. Обратно через Пяндж


Стало понятно, что догнать группу до того, как они перейдут реку и границу, я не успеваю. Дорога из Панджшерского ущелья выходила к Пянджу напротив Ишкашима. Англичане повернули направо и поехали по афганскому берегу в сторону Хандуда. Теоретически они теперь могут перейти в любом месте – им нужно только форсировать реку. Но по уму они будут ждать темноты. Им же не только перейти, но и куда-то надо двигаться дальше. Бек говорил, они взяли с собой горное снаряжение, а значит, возможно, будут уходить в горы. Уйти в горы они могут во множестве мест при условии, что знают эти места. А они знают – у них есть проводник.


Я остановился, нашёл более-менее подходящее место, перекинулся в человека. Достал телефон, стал рассматривать карту, размышляя, как поступить. В общем, мне будет даже лучше, если англичане перейдут границу – на территории Таджикистана мне проще действовать. Но район слишком большой – могу их потерять. Вот, может, сейчас я тут размышляю, а они где-нибудь впереди границу переходят. Вряд ли, конечно, но возможно. Мне потребуется помощь, чтобы проконтролировать всю территорию. Стоит обратиться к пограничникам.


Неплохо было бы даже, чтобы при переходе границы их задержали. Ну или хотя бы проредили численность. Думаю, там в охране с джондором не простые бойцы, если так уверенно ходят через границу. Граница рядом с Хандудом находится в зоне ответственности Ишкашимского погранотряда – это хорошо. У меня как раз есть там знакомый.


Может показаться странным совпадением, что англичане переходят здесь границу, и тут же у меня находится знакомый. Но ничего удивительного – у меня почти в каждом погранотряде есть один или два контакта. Дело в том, что пограничники контролируют обширные территории, и это не только граница, но и прилегающие зоны приграничья. Таджикистан – республика небольшая, окружённая со всех сторон другими государствами. Соответственно, много территорий, контролируемых пограничниками. Я много где бываю по Таджикистану, и на таких территориях в том числе. И во избежание всякого рода недоразумений я стараюсь заводить побольше знакомых в таких местах. Вот и в этот раз такая политика оправдала себя. Набрал номер.


– Привет, Шамс. Узнал?

– Узнал. Какими судьбами? Случилось что? Я вообще-то сейчас не в городе.

– Хорошо, что не в городе – значит, на службе. По этому поводу и звоню. Я тут недалеко от тебя, только на другой стороне.

– Понятно. А что ты там забыл? И чего хочешь, чтобы я тебе обратно перейти помог?

– Не-не, – прервал я его. – Дело не в этом. Но помощь твоя не помешает. Я преследую группу, которая, вероятней всего ночью, будет переходить границу в районе Хандуда. У них проводник оттуда.

– А вот это уже интересно. Что за группа? Состав?

– Упомянутый мной проводник, четыре бойца охранения и штатский – англичане, кроме проводника, разумеется.

– И чем же я тебе могу помочь при таком раскладе? За наводку, конечно, спасибо, но сам понимаешь…

– Да я ничего сверхъестественного не хочу. Если задержите их – уже нормально. Ну а если дашь мне пару минут со штатским пообщаться, то вообще будет супер.

– Действительно, ничего сверхъестественного. Я посмотрю, что можно будет сделать.

– О большем и не прошу.

– Хорошо. Только смотри: если идешь за ними, следом через реку не суйся. К нашим попадешь под раздачу – пристрелить могут. В районе Хандуда несколько удобных проходов вглубь гор. Везде будут усиленные секреты. Я уже сейчас разведу людей.

– Спасибо за совет. Я попозже перезвоню, – сказал я и повесил трубку.


Перекинувшись в волка, решил сразу перейти границу. Стал высматривать наиболее подходящий участок. Переплыв, сразу ушёл от реки в горы и по большому кругу стал обходить возможные секреты пограничников, при этом двигаясь вдоль реки. Нужно было подобраться к району возможного перехода границы англичанами как можно ближе, чтобы не упустить их.


За сохранность рыжего при задержании я нисколько не переживал – джондор постарается его сберечь. Насчёт других участников группы такой уверенности не было, но мне это только на руку. Через какое-то время я был уже на уровне Хандуда – теперь только ждать, надеясь на погранцов.


На карте насчитал шесть наиболее подходящих ущелий для отхода от реки в горы, пытаясь определить, по какому из этих ущелий пойдет группа англичан. Занял позицию на отроге между кулуарами над ущельем, которое мне показалось более удобным для прохода группы. На мой взгляд, конечно. Какими резонами они будут руководствоваться, мне было неведомо.


Время тянулось. Часами ничего не происходило. Англичане выжидали, наверное, подгадывая удобный момент для перехода границы. Наконец в самом крайнем ущелье от меня, из тех шести, что я предполагал, раздались выстрелы. Выходит, с ущельем я не угадал.


Наверстывая упущенное время, побежал напрямую к месту боя. Пока добежал и выбрался на отрог над ущельем, выстрелы уже прекратились. Затишье не было полным – внизу ущелья чувствовалась активность, слышались приглушённые крики, какая-то беготня, возня. Я притаился и слушал, но что происходит, от этого понятней не становилось. Я был слишком далеко и слишком высоко.


Немного прошелся и отыскал неприметную расщелину, забрался в неё и перекинулся в человека. Достал телефон, набрал Шамса. Шамс ответил и сразу прояснил обстановку:

– Слушай, ну, в итоге что у нас? Проводник слинял обратно, едва довел их до ущелья. Пытались его по-тихому взять, но он ловкий оказался – ушёл как-то. Да и мы больших сил на его поимку не отвлекали – всё-таки невелика птица. А вот с основной группой завязался бой. Как они нас заранее почуяли – ума не приложу.

Я бы мог ему прояснить как, но думаю, он в это не поверит.

– В общем, мы двоих взяли, двое погибли в перестрелке. Но твой штатский ушёл.

– С проводником?

– Нет, говорю же, проводник в самом начале ушёл. А здесь эти бойцы из охранения явно прикрывали отход твоего штатского. Ушёл он куда-то вглубь нашей территории. Я отправил своих людей вслед, но пока ничего.

– Ясно. А много вариантов, куда он мог там уйти?

– Если в темноте смог выбраться из ущелья и перейти хребет, то дальше может уйти куда угодно.

– Ну, спасибо и на этом.

– Тебе спасибо за наводку. Если мои что-нибудь обнаружат, я тебе сообщу.

– Окей, буду на связи, – сказал я и отключился.


Вот значит как. Я задумался. Спускаться сейчас вниз и вынюхивать джондора чревато осложнениями – там повсюду пограничники. Оббегать по кругу, чтобы взять след на выходе из ущелья, тоже не вариант. Джондор мог вообще никуда не уходить, а затаиться где-нибудь в ущелье. Пограничники будут ходить в двух шагах от него и не увидят – на это его способностей хватит. Даже собаки не помогут. Хотя собак и не слышно – странно.


Ну, раз в темноте бегать нет резона, дождусь, когда посветлеет и уйдут погранцы. Я обернулся волком, свернулся калачиком, спрятал нос в шерсть и забылся чутким сном зверя.


На рассвете ещё раз перекинулся, проверил телефон – Шамс не звонил. Значит, его люди ничего не обнаружили. Что ж, буду искать сам. Перекинулся в волка, выбрал место повыше, откуда просматривалось всё ущелье, но само было прикрыто скалой. И из тени стал рассматривать низ и склоны ущелья. Пограничников не было видно.


Наметив около десятка перспективных мест, на которые стоило обратить внимание, я потихоньку стал спускаться вниз. Ещё могли быть секреты пограничников, но пока я никого не чуял. Побегать пришлось порядочно – слишком уж внизу натоптали. По идее, я всё равно должен был чувствовать джондора, но ничего не было. Видимо, он всё же может скрывать свой запах, что очень настораживало. Получается, здесь он скрывался от возможного преследования с собаками. А от меня же свой запах раньше он не скрывал – ведь я его мог чуять даже на трассе, где постоянно ездят машины.


Джондора вновь я почуял лишь уже на выходе из ущелья. Он всё-таки поднялся по ущелью до конца и перевалил на другую сторону хребта. Но я уже уверенно взял след – теперь ему не уйти. Тем более в горах – тут я в своей стихии, можно сказать. Конечно, такое же можно сказать и про джондора, который, по сути, вроде как горный дух. Вроде – потому что дух он и есть дух, а горный там или какой другой – это просто люди так пытаются их различать. На самом деле они везде одни и те же. Просто «горный» находится в горах.