Майя Максимова
Карфаген

Глава первая

Дверь громко захлопнулась, и я, оставшись одна, немым отчаянием растеклась по креслу. Мысли смешались. Мой разговор с начальством казался отрывком из какого-то фильма. Скорее абсурдного, ибо во всём услышанном напрочь отсутствовали и расчёт, и логика.

Закрыть проект, приносивший такие деньги, мог только выживший из ума директор. Коим наш шеф Степан Сергеевич Штунц не представлялся даже в фантазиях Вити. Хотя последний в творении небылиц достиг поистине невероятных уровней. Над его байками, порой за гранью разумного, смеялись все: от водителей до бухгалтеров. И даже я, не склонная к глупым шуткам, часто не сдерживалась, поддаваясь хохоту.

Но в этот раз всё было куда серьёзнее, как ни хотелось мне отрицать случившееся. Нас просто собрали, поставили перед фактом и дали полную свободу действий. Без объяснений. А любопытству некоторых скормили очень щедрые увольнительные. И… до свидания. Всё, над чем мы работали, вдруг в одночасье провалилось в прошлое.

Нельзя сказать, что я чувствовала себя обманутой и ущемлённой в собственных интересах. Да и вообще, семь лет, проведённых здесь, ни одним мигом не омрачали память. Скорее, напротив, за этот долгий срок компания стала моей второй семьёй. И главной болью, терзавшей сейчас меня, было не мной инициированное расставание.

В дверь постучали. Я вытянулась как струна и твёрдым голосом произнесла:

– Войдите!

– Ника, прости, – Андрей застыл на пороге, словно намеренно глядя куда-то в сторону. – Я… мы… не знали. Для нас вся эта история стала такой же аховой неожиданностью.

– Охотно верю, – легко согласилась я, стараясь казаться максимально собранной. – Но, полагаю, ты здесь не для того, чтобы вымаливать у меня прощение?

Он нервно фыркнул.

– Если не возражаешь, я бы хотел поговорить о будущем. Ты уж прости… Мне кажется, что тебе как никому необходима помощь.

Теперь уже я в ответ на его слова едва сдержала вымученную усмешку. Андрей был прав – отныне моей проблемой являлось всё, что связано с трудоустройством. И это пугало, так как всю свою жизнь я просидела на одной работе. Причём с убеждением, что Вероника Нестерова незаменима в мировоззрении шефа. Но… я ошиблась. Степан Сергеевич Штунц всё это время рассуждал иначе. Как результат – при первом же потрясении нашу команду выперли на улицу, а мне, привыкшей к спокойствию и комфорту, пришлось отчасти разочароваться в шефе.

– Необходима, – грустно признала я и машинально закинула ногу на ногу. – Есть предложения?

Прикрыв за собою дверь, Андрей вальяжно сел на стул напротив. И только тогда, словно набравшись храбрости, всё-таки встретился с моим строгим взглядом.

– Тебе не понравится, – промолвил он после паузы, – но самое время обратиться к Маше.

– К Маше? Ты спятил? – не удержалась я, почти подавившись именем подруги. – Да ни за что! Заговорить с ней первой – признать вину, которую я не чувствую!

Андрей, не моргнув, слегка поправил очки и, усмехнувшись, чуть повысил голос:

– Ника, ты странная. Она способна помочь, а ты как дура упрямо идёшь на принцип?

– Дело не в этом. И лучше не продолжай. Ты всё равно не понимаешь женщин.

Он не обиделся, хотя своею реакцией я очень сильно ударила по больному. Так, что сама невольно стиснула зубы и ощутила, как зачастило сердце. Андрей и женщины… Похоже, эти субъекты не были созданы для одной вселенной. И всякий раз, сталкиваясь друг с другом, они взрывались, порождая хаос. Только со мной каким-то странным образом ему удавалось сохранять спокойствие. Вот и сейчас с невозмутимым видом он немой статуей восседал на стуле.

– Ладно, посмотрим, – сдалась я через минуту и примирительно протянула руку. – Только скажи, ты просто хочешь помочь или преследуешь личные интересы?

Тут уже он смущённо насупил нос и стал немного похожим на человека.

– Ну, не без этого. Прошу, ты только не смейся, но твоя Маша – это что-то с чем-то.

Моя рука нелепо застыла в воздухе и опустилась на гору документации.

– Ты что, влюбился? – случись такое вчера, я бы немедленно разразилась хохотом. Однако сейчас, придавленная обстоятельствами я только часто захлопала ресницами.

– Ник, я скучаю, – признался он после паузы и как-то разом постарел на годы. – Да, понимаю, у нас с ней немного общего, но… ты сама ведь хотела услышать правду.

Я резко выдохнула и, чуть подавшись вперёд, поправила выбившийся из причёски локон.

– Значит, вот так? Боже, а мне подумалось, это внезапное искреннее побуждение. Хотя… не важно. По крайней мере, теперь не буду чувствовать, что я тебе обязана.

– Договорились, – спешно сорвавшись с места, Андрей ракетой долетел до двери. Но прежде чем выйти, по-дружески подмигнул и на прощание пожелал удачи.

Если б я знала, куда свернёт моя жизнь после совета помириться с Машей! Готова поклясться – я бы трижды подумала и позвонила ей не раньше вечера. Однако под прессом сказанного Андреем рука сама потянулась к телефону.

– Ника? Привет, – она ответила сразу полным растерянности и удивления голосом. – Не ожидала. Зная тебя сто лет, я посчитала, ты будешь дуться вечность.

– И угадала. Я звоню не затем, чтобы вымаливать у тебя прощение. Мне нужна помощь, а ты тот человек, кто разберётся с этим лучше прочих.

– Что-то с работой? – она поняла без слов, и удивление вышло на новый уровень. – Чёрт! Невозможно! Ты вроде не намекала на хоть какие заморочки в офисе!

Способность Маши к анализу каждой мелочи всегда казалась мне сродни дару свыше. Однако порой в своей погоне за логикой она отчаянно не замечала главное. Вот как сегодня… Я развернулась в кресле и, глядя в небо, выдавила по звукам:

– Н-а-с з-а-к-р-ы-в-а-ю-т. На что я могла намекнуть, если об этом не говорили раньше?!

Только тогда в её волшебных мозгах сложилась полная картина происходящего. Но даже мой пронзительный крик души не вывел Машу из состояния равновесия. Она тотчас забыла про нашу ссору и без раскачки перешла к проблеме:

– Пришли резюме. Я посмотрю что есть и отзвонюсь тебе в течение получаса. И не реви – уж для такой как ты у нас всегда найдётся достойный выбор.

– Правда? Спасибо, – мы сдержанно попрощались, и я немедленно приступила к делу.

Стыдно признаться – в свои двадцать девять лет я первый раз вот так искала работу. И жутко тряслась, боясь, что каждая буква может серьёзно повлиять на будущее. Спасла лишь оседлость – весь мой богатый опыт легко уместился на четыре строчки. После чего, отбросив страх и сомнения, я переслала резюме подруге. И стала ждать, надеясь не на себя, а на таланты и знакомства Маши.

Она позвонила почти через два часа, когда мои нервы были уже на пределе.

– Ника, прости. Быстрее не получилось, но у меня есть предложение века. Ты ведь не против ради хороших денег чуть отойти от основной профессии?

Из уст подруги эта благая весть прогрохотала как контрольный выстрел. Я даже впилась ногтями в подлокотник, вспомнив, к чему приводят идеи Маши.

– Да не волнуйся, – она прочла мои мысли и разразилась неудержимым смехом. – Больно не будет. Мне прислали запрос на ассистента, знакомого с программированием. И, между прочим, работа в твоей компании там обозначена как весомый бонус.

– А поконкретнее? – первое потрясение сменилось естественным в таких случаях любопытством.

– Узнаешь сама. Спешу тебе сообщить – твоё собеседование в половине третьего.

– Э-э-э… Сегодня? – я повернулась в кресле и с опасением посмотрела в зеркало. Идти куда-то с моим растрёпанным видом казалось верхом безумной самонадеянности.

– Куй железо пока горячо, – нравоучительно заявила Маша. – Да, и ещё. Я буду очень признательна, если потом ты пригласишь на ужин.

– Уговорила, – на спор не осталось сил, и мне пришлось смириться с её условием. – Но не надейся – что бы ты там ни сделала, я не начну просить прощения первой.

– Я и не жду, – в ответ на моё ворчание она внезапно разразилась смехом. – Ладно, до встречи. Адрес пришлю по почте, а наше личное мы обсудим позже.

Звонок прервался, и я, взглянув на часы, вдруг ощутила острый приступ паники. На подготовку к спонтанному собеседованию мне были отмерены считанные минуты. Ну, разве что офис загадочного работодателя не находился неприлично рядом. Впрочем, письмо, полученное от Маши, убило и это наивное допущение.

Приняв неизбежное, я заказала такси и вновь застыла перед отражением в зеркале. Женщина в чёрном, смотревшая на меня, лишь отдалённо походила на программиста. И то только взглядом – пронзительным и холодным, способным всё сущее расщепить на атомы. А в остальном… Устрой я сейчас опрос, любой ответил бы, что он видит менеджера.

Юбка, пиджак, высокие каблуки – мой перманентный образ для сослуживцев. Ну, и для шефа. Хотя, похоже, его мало заботил мой рабочий облик. Куда важнее был вовремя сданный код, после не требующий бесконечных правок. Впрочем, плевать. Я одевалась так не для того, чтоб соблазнять начальство. Просто хотелось в этом царстве IT быть своим эго – полноценной женщиной.

Но вот причёска… Я едва не расплакалась, увидев взъерошенные до неприличия волосы. Стыд и позор! Приди такая ко мне, я развернула бы её ещё на пороге. Без сожалений – нормальный руководитель не пожелает сидеть рядом с чучелом.

И тут я зависла. А так уж ли мне нужна эта навязанная в три секунды должность? Пусть интересная, пусть с хорошей зарплатой, но всё же далёкая от моей профессии? Не проще ли выдохнуть, позволить себе расслабиться и основательнее подойти к вопросу?

А вот не проще. И самым весомым доводом были горящие на экране цифры. О чём тут думать, когда тебе предлагают почти троекратное увеличение жалования?!

Я облизнулась, и мой воспалённый мозг начал стремительно рисовать фантазии. Другую жизнь, вырванную из плена уже порядком надоевшей будничности. А сердце сжалось от описаний рая и почти сразу подчинилось разуму.

Вперёд так вперёд! Достав из сумки расчёску, я с упоением принялась за волосы. И к удивлению, уже через пять минут смогла добиться нужного результата. Теперь блондинка, смотревшая на меня из зеркала, не вызывала прежнего отторжения, а мои локоны, разбросанные по плечам, вполне удачно завершали образ. Финальным штрихом стал лёгкий шарфик на шею, после чего я вышла из кабинета.

Апрель в том году был на удивление тёплым: уже неделю я не носила плащ, хотя всегда считала себя мерзлячкой. Да и вообще, лишь голые ветви деревьев напоминали о нескором лете. Хороший день, чтобы забыть о прошлом и с лёгким сердцем устремиться в будущее.

Нырнув в такси, я полностью успокоилась и в благодарность написала Маше. К чёрту размолвки – они как раз и нужны, чтобы проверить и усилить дружбу. А коли мы смогли пройти через это, нам по колено и моря, и горы.

Она не ответила. Зато вместо неё со мной внезапно заговорил водитель.

– Вы по работе?

Простой невинный вопрос поставил меня в неловкое положение. Ну, что поделать, если я не люблю, когда в мой мир вторгаются посторонние? Тем более, таксисты. Вернее, та часть из них, что мнят себя психологами от бога. А мой сегодняшний любопытный встречный на сто процентов соответствовал стереотипу. Разве что возраст… Он был моложе меня, и это немного упрощало дело.

– Да, по работе, – я ответила так, чтобы отбить любую охоту к общению.

Но парень не сдался. На первом же светофоре он снова попробовал завязать беседу.

– А я вас помню. Кажется, в прошлый раз я подвозил вас перед Новым годом. Только тогда вы были вдвоём с мужчиной и всю дорогу просидели грустной.

Если он думал, что это что-то изменит, то однозначно допустил ошибку. Ну, предположим… Да я перед Новым годом только и делала, что каталась с шефом. А на веселье в период сдачи проекта у меня просто не оставалось времени. Как и на то, чтобы запоминать всех подвозивших нас тогда таксистов.

Поняв, что я не настроена на знакомство, парень замолк и включил громко музыку. Так под солянку мелодий минувших лет мы и добрались до конечной точки. До небоскрёба на берегу реки, где я, признаюсь, не бывала ранее. Что в некотором роде казалось немного странным с учётом охвата моей прежней деятельности.

На удивление, внизу в бюро пропусков меня обслужили буквально за полминуты. А в два пятнадцать взволнованная до предела я была в холле таинственного нанимателя. Там за столом, уткнувшись носом в компьютер, сидела скучающая молоденькая блондинка. И ничего, что хоть каким-то образом обозначало бы разгар рабочих будней.

– Вы… Вероника? – тягучим холодным голосом не слишком приветливо поинтересовалась девушка. Так, как обычно ведут общение с тем, кто отвлекает от чего-то важного. Хоть было ясно – до моего прихода она уж точно не занималась делом! Да и сейчас, оставь я её в покое, она не бросится на спасение мира!

– Да, Вероника, – пытаясь казаться вежливой, я театрально расплылась в улыбке. И вновь наткнулась на беспощадный взгляд, не предвещавший ничего хорошего.

– А я Кристина, – сделав мне одолжение, девушка всё-таки назвалась по имени. – Олег вас ждёт. Хотите, я провожу? Вам до конца налево по коридору.

– Спасибо, не стоит, – всё, чего мне хотелось – это избавиться от её компании. Так что к дверям с номером 20-5 моё величество прибыло в одиночестве.

Признаться честно, за всей этой кутерьмой я безнадёжно упустила главное. И взявшись за ручку, отчётливо осознала, что совершенно не готова к встрече. Но было поздно – в двух шагах за порогом меня с усмешкой поджидало будущее. Причём такое, что в первую же секунду я только чудом не растеклась по стенке.

А ведь могла! Олег был из тех мужчин, кого природа не обделила внешностью. Почти идеал: как раз на стыке брутальности и раздражающей большинство смазливости. Высокий, подтянутый, немногим старше меня – он, несомненно, пользовался успехом. И даже щетина и зализанная назад причёска весьма гармонично дополняли образ. А его голос! Когда он заговорил, я окончательно превратилась в дуру.

– Рад нашей встрече, – в отличие от Кристины, Олег казался абсолютно искренним. – Чай? Сок? Какао? Если желаете кофе, то в таком случае нужно ждать доставку.

– Доброе утро, – ляпнула я в ответ фактически первое, что пришло мне в голову. И тут же добавила:

– Я имела в виду… В общем, пожалуй, остановлюсь на чае.

– Тогда пройдёмте, – он отступил назад, дав мне возможность осмотреть весь офис. А тот был огромен – размером с теннисный корт, перегородкой разделённый надвое. И именно там, в дальней части от нас, стояли стол, диван и несколько кресел.

– У вас тут… странно, – не удержалась я, одним наречием описав увиденное. – Ну, как в музее. Ещё бы пару картин, и можно смело проводить экскурсии.

Он рассмеялся:

– Вы знаете экскурсовода, которому срочно требуется работа?

– Кажется, нет, – я пожала плечами. – Но я готова совмещать две должности.

Моё волнение стремительно испарилось, позволив трезво перейти к анализу. Чёрт побери! Весь этот сюрреализм словно явился из другого мира. Или, напротив, проблема была во мне, слишком зацикленной на своих проектах? Что ж, если так, то стоило измениться и перестать оглядываться на прошлое. И в этом разрезе решающее значение приобретал мой разговор с Олегом.

Мы перебрались в дальнюю половину офиса и по-домашнему расположились в креслах. Он улыбался, а я, включив равнодушие, ждала, когда мы обратимся к главному. Но прежде Кристина принесла нам чай, тарелку с печеньями и какие-то документы. А уходя, на миг неловко замешкалась, вновь одарив меня тем же самым взглядом.

– Опасная штучка, – наш немой диалог не стал откровением для владельца офиса. – И своенравная. Пока ещё молода, но очень скоро дорастёт до стервы. Вы… не боитесь?

Непостижимым образом он умудрялся обращать всё в шутку. Однако я, прекрасно зная мужчин, не поддалась на явную провокацию.

– Чтобы бояться, нужно с ней поработать, а я ещё не получила должность.

– Да, не поспоришь, – он стал намного серьёзнее. – Хотя надеюсь, мы придём к согласию. Давайте по-честному – у нас есть пять кандидаток, и остальных я уже видел в деле. Но резюме… Ваш предыдущий опыт на сто процентов совпадает с требованиями.

– Ха! Любопытно… – на миг мне вдруг показалось, что между нами проскочила искра, а его спич – фактическое признание в неравнодушии к Веронике Нестеровой. – Так в чём проблема? Если у вас сомнения, то я готова к тестовому заданию.

– Нет, тут другое… – Олег внезапно нахмурился и протянул мне маленький лист бумаги. – Вот, посмотрите. Всё, что нужно от вас – это заполнить до конца анкету.

– Не понимаю, – в душе я была растеряна, но внешне чудом сохраняла невозмутимость. – В чём здесь подвох? Вы что, какой-то шпион и собираете сверхсекретные данные?

– Не угадали, – его холодный ответ красноречиво говорил о многом. Но самое главное – ко мне пришло понимание полной абсурдности ассоциации с искрой. Поэтому я, вооружившись ручкой, без лишних споров приступила к делу.

Глава вторая

Четыре вопроса, переданные Олегом, лишь сумасшедший мог бы назвать анкетой. Однако правила устанавливала не я, и от ответов это не освобождало. Пришлось смириться, прочесть пункт номер один и вскинуть брови, не сдержав эмоций.

“Готовы ли вы нарушить корпоративную этику?” – холодным ливнем обрушилось на сознание.

Я аж закашлялась. Весь мой запал пропал, и от волнения затряслись колени.

– Э-э-э… Это как? – уставившись на Олега, я инстинктивно прикусила губы.

– Просто ответьте, – сухо промолвил он. – Всё остальное мы обсудим позже.

Поколебавшись, я написала “да” и опустилась одной строчкой ниже.

“Готовы ли вы к спонтанным командировкам?” – пункт номер два не предвещал подвоха. Я даже не думала, согласившись сразу, и ободрённая приступила к следующему.

“Терпимы ли вы к психически неустойчивым, рьяным политикам и иным религиям?”

Вот тут я зависла. Прекрасно зная ответ, мой разум сбился от самого вопроса. Зачем это нужно? Неужто меня берут, чтобы общаться со всеми из перечисленных? Или Олег – как раз один из тех, к кому мне нужно проявить терпимость?

От этих мыслей мне стало трудно дышать, и я невольно зашевелилась в кресле. Но помня реакцию на сказанное мною ранее, всё же смолчала, не поднимая взгляда. “Просто ответьте”, – звучало в моих ушах как установка для дальнейших действий. И я сдалась – очередное “да” ещё на шаг приблизило линию финиша.

Однако самым странным и возмутительным стал завершающий аккорд программы. Когда казалось, что всё уже позади, меня пришибло роковым вопросом.

“Сколько вещей, надетых на вас сейчас, вы бы пожертвовали ради этой должности?”

Я так и ахнула. Даже в ночных кошмарах мне не приснилось бы ничего подобного! Первым порывом было встать и уйти, не объясняя своего поступка. Но что-то сдержало. Я подняла глаза и немым взглядом попросила помощи.

– Просто ответьте, – словно запрограммированный он повторил свою любимую фразу.

– Просто ответьте, – передразнила я. – Да с вами свихнёшься от таких ответов!

И снова уткнувшись в последний вопрос анкеты, я ненадолго погрузилась в цифры.

Шарфик, пиджак… Мой внутренний строгий цензор без колебаний ограничил список. Но параллельно какая-то часть меня сопротивлялась, предлагая большее. Небеспричинно. Ведь в кресле, где я сидела, успели отметиться и мои предшественницы. А уж они-то, имея вагон амбиций, могли решительнее подойти к вопросу.

Впрочем, тогда важнее было другое: зачем я вообще ввязалась в это безумие? И стоят ли деньги, поставленные на кон, моей заранее уязвлённой гордости?

Добавив в свой список туфли, чулки и блузку, я одним жестом раздавила принципы. Ну, а семёрка, вписанная в графу, была как точка в этой битве смыслов.

– Вот, получите, – глядя в глаза Олегу, я протянула заполненную анкету. – Не знаю, насколько для вас всё это смешно, но… Вы же сможете объяснить, в чём дело?

Всё с тем же каменным выражением лица он беглым взглядом изучил написанное. Вот ведь негодник! Заставил меня краснеть, а сам спокоен и молчит как рыба. Я закипела. Наверно, ещё секунда, и возмущение вырвалось бы наружу.

Но он успел, буквально в последний миг уняв мой гнев одной-единственной фразой.

– Я полагаю, вы уже догадались, что наше сотрудничество должно быть очень тесным.

– Хм… Да, наверно, – мысли всё так же путались, и я невольно потянулась к чаю. Пара глотков убрали сухость во рту и хоть немного прояснили разум. – Но… Извините. Я правильно понимаю, вы намекаете на интимные отношения?

И вот тогда, сбросив с себя все маски, Олег внезапно разразился смехом. Настолько искренним, что с каждой новой секундой мне всё сильнее хотелось стать невидимой.

– Ну, вы даёте, – он тоже сделал глоток и как-то сразу изменился в голосе. – Нет. Вероника, сейчас не те времена, чтобы основываться на таких критериях. Всё много проще. Задача нашей беседы – понять, насколько я могу вам верить. И доверять, поскольку в этом бизнесе чересчур много элементов риска.

Я помрачнела, вспомнив про первый пункт и опрометчивость своего ответа. Вот же ступила. Как будто я только и делала, что нарушала корпоративную этику. А ведь Олег теперь поверит бумаге, а не попытке оправдать написанное.

Но, к удивлению, все мои опасения разом утратили под собою почву.

– Вот, например… – продолжил он после паузы, – вы перешли к другому работодателю. И вдруг понимаете, что там используют код, который вы сами написали ранее. Ваше молчание при таком раскладе как раз и будет нарушением этики. Суть уловили?

Испуг на моём лице стал лучшим ответом на его высказывание.

– Вы не подумайте, – успокоил он. – Мы не сторонники подобных методов. Я как пример. Но буду очень признателен, если вы так же поступите и на практике.

– Я… Да, конечно, – чем дальше шёл разговор, тем всё сильнее путались мои мысли, и тем отчётливее я начинала чувствовать неравнодушие к этому человеку. – А пункт номер три? Неужто в масштабах бизнеса терпимость тоже может иметь значение?

– Ещё какое. Порою среди клиентов бывают случаи, приближенные к клиническим. Из-за таких, – Олег слегка помрачнел, – мне и приходится теперь искать помощника.

– У-упс, – не зная, что и ответить, я озадаченно развела руками. Поток информации, полученный от него, безжалостно рушил мою картину мира. Но я держалась, наивно предполагая, что на останках мы построим лучший.

– Вот потому, – приободрил Олег, – я и придумал раздавать анкеты.

– То есть, вы настолько уверены в моих профессиональных навыках, что полагаетесь на эти четыре вопроса?

– Определённо. Не буду что-то доказывать, но у меня очень богатый опыт. И эти пять отобранных резюме – всё, что сегодня можно найти на рынке.

Я окончательно растаяла под его взглядом и ощутила, что утопаю в кресле. Мне стало тошно. Выходит, одним лишь образом он за мгновенья затуманил разум? Боже, но как? Ведь я далеко не девочка, а понимающая всё на свете женщина. Или не всё и есть что-то ещё, кроме давящей на сознание внешности?

– Вы чем-то расстроены? – заметив моё смятение, он с новой силой перешёл в атаку. – Что ж. Как хотите. Всегда есть право уйти, если вас сильно напугали методы.

Я усмехнулась. Ловушка уже захлопнулась, и у меня не оставалось выбора.

– Давайте дальше, – предчувствуя неизбежное, я от волнения заговорила шёпотом. – Мне раздеваться?

И снова его лицо как по команде превратилось в камень.

– Да. Семь предметов, – начнись разговор сейчас, я бы решила, передо мною робот. Настолько бесчувственно, буднично и нелепо он дал отмашку моему стриптизу. И я подчинилась. Но не его словам, а беспощадному собственному желанию. Желанию выиграть. Пройти по краю обрыва над полыхающей моим страхом бездной.

Намеренно медленно, отчасти слегка небрежно, я первым делом развязала шарфик. Сняла его с шеи, швырнула перед собой и, вздёрнув носик, распрямила плечи.

А что Олег? Он продолжал сидеть с тем же спокойным безразличным видом. Словно уверенный, что показной пассивностью он помогает преодолеть смущение. Хотя, по правде, меня колбасило так, как не колбасило в юности на экзаменах. И даже больше – от внутреннего напряжения всю мою сущность раздирало в клочья.

Чудом собравшись, я стянула пиджак и с тихим трепетом положила рядом. Нервы сдавали. Несчастный внутренний цензор вошёл в режим пожарной сигнализации. Казалось, вот-вот хаос в моей душе чудовищным взрывом уничтожит офис. Вместе с Олегом, его дурацкой анкетой и обозлённой на меня Кристиной.

Но… пронесло, и я, немного остыв, уже увереннее расстегнула блузку. При этом по-прежнему глядя ему в глаза с надеждой увидеть там хоть какой-то отклик. И снова напрасно. Безмолвный и неподвижный он издевался над моими чувствами.

– А вы зануда, – почти прохрипела я, с остервенением обнажая плечи. – И извращенец. Думаете, это просто – вот так обыденно переходить границы?

– Думаю, нет. Однако хочу заметить, что это был ваш добровольный выбор. Или забыли? Тогда напомню другое – вы вправе одеться и покинуть офис.

Чёртов хитрец! После всего случившегося с таким спокойствием говорить о выборе! Как он посмел! Сгорая от возмущения, я раздражённо выскользнула из блузки. И замерла, почувствовав, как меня со всех сторон обволокло прохладой.

– Да, и ещё, – быстро добавил он. – На раздевание подписались четверо. Так что расслабьтесь. С точки зрения цифр, в вашем согласии ничего особенного.

Ха! Доигралась!

Скрестив в отчаянии руки, я попыталась оценить услышанное. Он специально? И что имелось в виду под беспристрастным "ничего особенного"?

Гадать не хотелось, а задавать вопрос, определённо, не имело смысла. Было понятно: Олег не из тех людей, кто с удовольствием раздаёт ответы. И если сейчас опять поддаться эмоциям, мне же самой и разгребать последствия. Поэтому я эффектно тряхнула локонами, чуть наклонилась и стащила туфли.

Буду честна – оставшись без каблуков, я разом лишилась и былой уверенности. Вплоть до того, что каждая клетка кожи вдруг ощутила собственную уязвимость. Перед Олегом, перед промозглым холодом, ну и, конечно, перед моим безумством. “Ты можешь уйти”, – звучало со всех сторон, но я упрямо продолжала битву. И, наконец, избавившись от чулок, победоносно встала в центре офиса.

– Всё, семь предметов, – сказала я с облегчением и вопросительно склонила голову набок. – Теперь довольны? Или на фоне прочих мне не хватило грации и экспрессии?

Невероятно, но на его лице вдруг проступили сдержанные эмоции. Он словно ожил, сбросив обличие робота и возвратившись к своей прежней роли. И вот тогда, поймав его хищный взгляд, я запылала как огромный факел.

Впрочем, причина, вызвавшая стеснение, не относилась к моему стриптизу. Она крылась глубже: в тех ничтожных деталях, что неизбежно беспокоят женщину. Скажем, бюстгальтер, не подходящий к юбке, или, опять же, растрёпанная причёска. А не накрашенные на ногах ногти и вовсе выглядели катастрофой века. Из-за чего я чувствовала себя так, будто стояла абсолютно голая.

К счастью, Олег смотрел скорее на грудь, чем на дрожащие от волнения ноги, и в своих мыслях (что было предельно ясно) уже не раз успел раздеть меня полностью.

– Вы были лучшей, – не стал отпираться он. – Пусть и решились всего на семь предметов.

Я аж застыла, забыв про холод и стыд, не в силах выдавить из себя ни звука. Да что такое! Это какая-то шутка или он хочет продолжения шоу?

– Всего на семь, – вновь обретя дар речи, я от отчаяния потянулась к юбке. Как под гипнозом, хотя мне было понятно, что это просто способ манипуляции. – А сколько надо?

– Зависит только от вас. Мы ведь пытаемся оценить доверие.

Я рассмеялась. Стриптиз в моём понимании уже никак не относился к сказанному. В ту же секунду юбка скользнула вниз и улетела в направлении кресел. А я осталась: уже за гранью отчаяния, но не согласная упускать победу. И понимая – любой мой следующий шаг будет не шалостью, а падением в пропасть.

То, что случилось между нами дальше, происходило как в другой вселенной. Всё заняло не больше пяти минут, но это время показалось вечностью. Я без раздумий избавилась от бюстгальтера, и мы в молчании уставились друг на друга. Олег – с улыбкой, а я – с упрёком в глазах, тщетно пытаясь отвести их в сторону.

Усилием воли мне удалось зажмуриться и подавить растущее возмущение. Ну, разве он, придумавший этот тест, был виноват в моём покорном согласии? “Да, точно он!” – вопил как резаный разум, однако с ним не соглашалось сердце.

Неудивительно, что эти противоречия и тут, и там выплёскивались наружу; и пока грудь вздымалась от возбуждения, щёки пылали от стыда и злости. А по ногам незримой колючей проволокой без сожаления поднимался холод.

Огонь и лёд сошлись внизу живота, вызвав чудовищное высвобождение силы. Той, первобытной, готовой потоком страсти снести последние бастионы разума. От наваждения, обрушившегося на меня, я только чудом не сложилась вдвое. После чего уже в каком-то бреду одним движением избавилась от последнего. И снова застыла, внезапно сообразив, что совершила практически невозможное.

– Вы… В общем, браво, – подвёл итоги Олег, сделав отметку на моей анкете. – Что ж. Одевайтесь. Признаюсь, слегка шокирован вашей готовностью на такие подвиги.

Он отвернулся и, проглотив язык, дал мне возможность перевести дыхание. И лишь когда я снова села напротив, продолжил знакомым равнодушным тоном:

– Мне нужно подумать. Но что бы я ни решил, я обязательно позвоню вам завтра. Ну, и спасибо… – тут его голос вздрогнул. – Это действительно был вопрос доверия.

Чуть протрезветь мне удалось на улице в маленьком сквере в двух шагах от офиса. Присев на лавочку напротив цветочной клумбы, я, усмехнувшись, посмотрела в небо. Влипла так влипла. И дело было не в том, какую вольность я себе позволила. Чёрт со стриптизом. Меня тревожило то, что стало причиной помутнения разума. А этой причиной, как я уже поняла, являлся мой возможный работодатель.

Глава третья

Маша сидела за нашим любимым столиком и переписывалась с кем-то по телефону. За три недели, что мы не виделись с ней, она серьёзно изменила образ. Из яркой блондинки, смахивающей на девочку, стала практически роковой брюнеткой. А вместо любимых пиджака и брюк на ней было строгое деловое платье.

Я стушевалась и, прежде чем поздороваться, какое-то время простояла рядом. Пока она, закончив свои дела, не подняла в изнеможении голову.

– А, это ты! – тревога в её глазах сменилась искренней беззаботной радостью. – Ну, наконец-то. Рассказывай, как прошло, а то я точно лопну от любопытства.

В этом вся Маша. Если ей что-то нужно, она поднимет из постели мёртвого. Так было всегда, и даже новый имидж не отразился на её характере. Зная подругу, я присела за столик, намеренно долго воздерживаясь от ответа. Терзали сомнения: могла ли я доверять тому, кто любит поболтать о лишнем.

На моё счастье, тут принесли меню, и минут пять мы мучили официанта. Я – с глупым выбором между чаем и кофе, а Маша – с вопросами о каких-то роллах. Так что к моменту, когда мы остались вдвоём, все свои риски я просчитала трижды.

– Ну так, что скажещь? – теперь уже с ноткой требовательности и куда строже произнесла подруга. – Он тебя взял? И как вообще впечатление от разговора с господином Хворцевым?

– Хворцев? Олег? – я с ужасом поняла, что в первый раз слышу эту фамилию. – Он… необычный. Правда, пока не взял. Договорились созвониться завтра.

К великой радости, даже такой ответ почти что полностью успокоил Машу. Она расслабилась, откинулась на диванчике и проурчала, чуть понизив голос:

– Значит, возьмёт. Олег не тот человек, кто будет мурыжить без крайней необходимости.

– Ты его знаешь? – внутри похолодело от ужаса, и я почувствовала, как задрожал мой голос. Только не это! Если они знакомы, мне было проще провалиться к чёрту.

– Так, мимолётно, – пожала плечами Маша. – Мы пару раз общались по телефону. Он очень важный, хотя и редкий клиент, а я нашла ему хорошую секретаршу.

– Ты про Кристину? – мой неуёмный страх сменился таким же искренним удивлением.

– Честно – не помню. Но думаю, что она. Там невысокая текучка кадров. Ибо Олег… – подруга на миг запнулась. – Его считают настоящим гением. Вот и решила немного полюбопытствовать, нашла ты в нём хоть что-нибудь гениальное?

– О, да! – воскликнула я в ответ. – Он просто гений составлять вопросы!

Маша игриво склонила голову набок и посмотрела на меня с усмешкой. Она что-то знала, и, понимая это, я как ужаленная заёрзала на диване.

– Пункт номер четыре, – после неловкой паузы почти уверенно произнесла подруга. – Ты же о нём? Ника, давай по-честному. Я всё равно ведь раскопаю правду.

Нет, мир не рухнул. Я только раз моргнула и виновато опустила голову. Не от стыда – возникла шальная мысль, что это чем-то навредило Маше. И что её сегодняшняя тревога – прямое следствие моего поступка.

– Да, я о нём, – не поднимая глаз, я приготовилась к неизбежной порке.

– Невероятно, – теперь смутилась она. – И ты спокойно говоришь об этом? А между прочим, одна твоя конкурентка уже грозится переломать мне ноги!

– Тебе? За что?

– Ну, по её словам, я была в курсе этой странной шутки. И не сказала, – Маша надула щёки и обречённо развела руками.

– Шутки? Серьёзно? – не удержалась я. – А у меня всё было по-настоящему!

– То есть? Это как? – и тут мне стало понятно, что я случайно наговорила лишнего.

Пришлось продолжить. Путаясь и краснея, я рассказала о своём стриптизе. Всё от и до, и с каждой новой подробностью её лицо менялось как пластилиновое. Так, что в итоге у Маши отвисла челюсть, а оба глаза расширились от удивления.

– Ника, ты спятила, – выдавила она, когда оправилась от последствий шока. И тут же добавила:

– Только не говори, что на тебя так повлияли деньги.

– Нет, сомневаюсь. Причина в чём-то другом. Я бы сказала, в помутнении разума. Или в гормонах, – раскрыв свой страшный секрет, я словно снова обрела уверенность. – В общем, не знаю. Давай на этом закончим и обойдёмся без твоих нотаций.

– Ладно, согласна. Ответь мне только одно: ты собираешься на работу к Хворцеву?

– Если возьмёт. Попробую, что получится, а отказаться я всегда успею.

– Да-а-а… Ну, как хочешь. Понадобится – обращайся, – уже спокойнее проговорила Маша. – А этой дуре, будь она трижды проклята, я и сама переломаю ноги.

Прекрасно зная характер своей подруги, я подавила резкий приступ смеха. Нет, невозможно. Представить её дерущейся мне не хватало никакой фантазии. Всегда, везде и при любых раскладах оружием Маши оставалось слово. И уж, тем более, так должно было быть в свете последних изменений в имидже.

– Тебе идёт, – кивнув на её причёску, я сделала комплимент, пытаясь выбраться из опасной зоны. – Что-то случилось? Помню, в последний раз ты проклинала всех брюнеток мира.

– И не напрасно. Та поганая стерва… В общем, с Антоном мне пришлось расстаться. Из-за неё. Хотя я, каюсь, решила, что между нами всё уже серьёзно.

– И ты в отместку тоже стала брюнеткой? – в итоге сдавшись, я разразилась смехом. – Маша, послушай… Только меня не бей, но ты и “серьёзно” – понятия несовместимые. А уж Антона за то, что он был с тобой, надо и вовсе наградить медалью.

– Ника…

– Прости. Но за какой-то год ты изменила аж четыре раза! Это нормально?! – почувствовав, что завожусь, я обернулась в поисках официанта. На моё счастье, он как раз спешил к нам – с огромным чайником и подносом с роллами. Хлебнув чуть сладкого обжигающего напитка, я успокоилась – и прямо в тот же момент Маша ответила на мою тираду:

– Нет. Ненормально. И да, измен было пять. Но мы же с ним встречались без обязательств!

– Тогда тем более. По факту в этой истории все получили по своим заслугам. А непонятным осталось только одно: как ваша светлость будет жить брюнеткой?

– Мне же идёт, – беззлобно съязвила Маша. – Да и, по правде, я уже привыкла. Есть одно но: на эту чёртову внешность клюют какие-то особенные мужчины. И именно с ними, как показала практика, мне очень сложно завязать общение.

– Всё, прекращай, – смахнув со щеки слезу, я напустила на себя серьёзность. – Нужен мужчина? Готова в знак благодарности устроить встречу с достойнейшим кандидатом.

– Спасибо, не надо. В отличие от тебя, я не фанатка офисного стриптиза.

– Господи, Маша… Речь вообще о другом. Я собиралась предложить Андрея.

– Какого Андрея? – не поняла она. – И с каких пор ты перешла на сводничество?

– Андрей – мой коллега. Тот высокий, в очках, с которым мы часто приходили вместе. Ты ему нравишься. Так что если не против, я хоть сегодня передам твой номер. А насчёт сводничества… – мне снова стало неловко. – Считай это актом безграничной дружбы.

– Ишь, как запела. И что прикажешь с ним делать? Послать на курсы по общению с женщинами?

– Он не так плох, – вступилась я за Андрея, не отрицая правоту подруги. – Просто… чуть странный. И, знаешь, его стеснительность куда безвреднее закидонов Хворцева.

Вместо того чтобы затеять спор, Маша лениво приступила к роллам. Почти с неохотой – но я-то прекрасно помнила, как увлечённо шёл процесс заказа. Выходит, мой план свести подругу с Андреем не так уж сильно попахивал безнадёжностью.

– Ладно, давай, – решилась она в итоге. – Мне и терять-то, если честно, нечего. Только учти: если он облажается, то моментально огребёт по полной.

– Его проблемы, – довольная результатом я с облегчением потянулась к чаю. – Надеюсь, и ты будешь хорошей девочкой и обойдёшься без ненужных глупостей.

– Не обещаю, – подруга в ответ хихикнула, намереваясь превратить всё в шутку. – Но постараюсь. И уж не сомневайся – я не последую твоему примеру.

Сиди она рядом, за эти её слова Маша бы точно получила по лбу. Я закипела. Всё, что касалось Хворцева, уже не выглядело ни смешным, ни глупым. Внутри меня безжалостным адским пламенем пылало дикое разнузданное желание.

– Боже, пожалуйста… – хрипло взмолилась я, – хоть на минуту позабудь об этом.

– Я-то забуду. Но у меня вопрос: ты понимаешь, что случится дальше?

– Да ничего! Он мне ведь сам сказал, что это просто нечто вроде теста!

– А-а-а… Ну, конечно. А для прошедших тест он приготовил приятное поощрение.

– Маша, как пошло… Сейчас не те времена, чтобы устраивать оргии на работе!

– Много ты знаешь, – подруга хмуро насупилась, от напряжения позабыв про роллы. – Я как HR готова тебе поклясться, что мне известны все желания Хворцева.

– И потому из всех возможных вакансий ты сама лично предложила эту?

Маша вздохнула.

– Ну, прости, виновата. Я же не знала о четвёртом пункте!

– Вот и забудь. Спасибо, что помогла, а остальное – не твоя забота.

Смерив подругу суровым холодным взглядом, я посчитала, что достигла цели. Мне двадцать девять, и что бы там ни случилось, всё это будет на моей ответственности. Ну, а пока мы просто могли поужинать и поболтать о чём-нибудь отвлечённом. Смущало одно – пожар, что терзал меня, скорее усиливался, чем близился к завершению.

Апофеозом же этого безумия стало внезапно нахлынувшее воспоминание. Тот парень в такси… Он что-то сказал про грусть и про поездку перед новым годом. А я со свойственной мне поспешностью связала это с моим бывшим шефом. Хотя известно – Степан Сергеевич Штунц из тех людей, кто не потерпит скуки, и рядом с ним, даже устав как лошадь, я не смогла бы дуться всю поездку. Отсюда вывод – в тот подзабытый день в такси со мною был другой мужчина. И вариант имелся только один – я ехала в банк в сопровождении мужа.

Глава четвёртая

Домой я явилась где-то часов в одиннадцать, порядком уставшая и даже немного пьяная. А всё из-за Маши, которая вдруг решила, что мы обязаны выпить по три коктейля. Но если ей организм позволял и большее, меня развезло уже на втором бокале. Так что в такси я жутко разоткровенничалась и, несомненно, наговорила глупостей. Спасло лишь одно – мой несчастный водитель весьма посредственно понимал по-русски. И просто молчал, пока, сорвавшись с катушек, я распиналась о своих проблемах.

Меня отпустило только возле подъезда, когда я нечаянно уронила сумочку. Глухой удар, разнёсшийся по двору, буквально вырвал из пелены тумана. Как бы напомнив – сегодняшние безумия не отменяют моей прошлой жизни.

Дима не спал. Едва я вошла в прихожую, он появился из дверей гостиной. Привычно спокойный, в широких домашних брюках и в синей футболке с изображением страуса. Мой любящий муж, с которым мы десять лет делили все радости и вопросы быта. Причём последнее, что было немного странно, сближало нас едва ли не больше первого.

– Много работы? – он даже не удивился, что я вернулась заметно позже обычного.

Я улыбнулась. Один нелепый вопрос помог сильнее, чем коктейли Маши. Дрожь отступила: весь сегодняшний день будто остался за порогом дома. Здесь, в этих стенах, рядом с этим мужчиной был мой единственный островок спокойствия.

– Нет, всё сложнее, – я ловко сбросила туфли и положила на банкетку шарфик. На миг застыла, борясь со своим желанием, и, быстро сдавшись, тут же прильнула к мужу. – Нас разогнали. Ты только не беспокойся – я обещаю, что найду работу.

– Ника, ты шутишь? – он немного опешил и по инерции приобнял за плечи. – Как разогнали? У вас ведь такой проект… Это ж, по сути, федеральный уровень!

– Был федеральный. Теперь осталось гадать, кому и где Штунц перешёл дорогу. Важнее итог. Ну, и ещё тот факт, что нам дадут хорошие увольнительные.

Муж отстранился, и какое-то время мы в полутьме смотрели друг на друга. Он – с напряжением, а я – с дурацкой улыбкой и с вдруг нахлынувшей из ниоткуда нежностью. Потом я вздохнула, неспешно сняла пиджак и предложила перейти на кухню. Там без раздумий открыла томатный сок и прямо с пакетом забралась на кресло.

– Ты что, пила? – пытаясь выглядеть строгим, Дима решительно сел на стул напротив. – Из-за работы?

– Ну, вообще-то, не только. Я тут случайно помирилась с Машей.

– А-а-а, понимаю, – теперь к его удивлению добавилась плохо скрываемая ирония. – То есть, по-вашему, именно алкоголь – лучшее средство для скрепления дружбы?

– Дима, пожалуйста… – пролепетала я. – Можно без шуток и твоих нотаций? Мы просто общались, и три несчастных коктейля – ещё не повод записывать меня в пьяницы.

– Тебя – возможно, а вот твою подругу… Ей бы задуматься и обратиться к доктору.

Ну, началось! При массе разных достоинств у мужа был существенный недостаток. Он абсолютно не разбирался в людях, всегда склоняясь к первому впечатлению. И так уж вышло, что Маша при их знакомстве опустошила полбутылки виски. За полчаса! В итоге с тех самых пор они соседствуют как собака с кошкой. А я адвокат, при всей любви к благоверному, готовая ревностно защищать подругу.

Вот и сейчас, едва не выронив сок, я сразу бросилась на спасение Маши.

– Она не такая! Дима, ну сам подумай. Какая выпивка при её-то должности?!

– Должность как должность. И раз уж на то пошло, могла бы не спаивать, а подсобить с работой.

– Уже подсобила, – я вспомнила про Олега, и от смущения запылали щёки. Боже, помилуй… Мне страшно было представить, что станет с мужем, расскажи я правду.

– Да? Интересно, – похоже, вопрос работы имел для Димы решающее значение. Он приосанился, немного повеселел и позабыл об алкогольной теме. – Что за контора?

Стараясь себя не выдать, я очень тщательно подошла к ответу.

– Ты вряд ли знаешь. По-моему, “Новгород+”. В некотором роде – конкуренты Штунца.

– Хм, интересно. А как же любимый тост о соблюдении корпоративной этики?

От неожиданности и подступившей паники я аж закашляла, подавившись соком. А успокоившись, уставилась на пятно, кровавым монстром расползавшееся по ткани.

– Да чтоб тебя… – с губ сорвалось проклятье, и пальцы сами потянулись к пуговицам. Одна, вторая… Пока не стало понятно, что всё закончится очередным стриптизом. Тут я сломалась и, швырнув блузку на пол, в немой молитве уткнулась лицом в ладони.

– Ника, ну что ты? – в следущее мгновенье муж уже крепко обнимал за плечи. – Эка проблема… Ну, испортила вещь. Это не повод ударяться в слёзы.

– Я и не плачу, – его горячие руки каждым движением обжигали кожу. И это новое для меня страдание такой же болью отзывалось в сердце. – Дима, прости… Не знаю, что с собой делать, но я всё время совершаю глупости. А ты так сдержан, что я начинаю думать, что мы у края твоего терпения.

Он не ответил. Лишь крепче прижал к себе, чмокнул в макушку и взъерошил волосы. Я замурчала – волна приятной прохлады прошлась по телу с головы до пяток. И как-то сразу стало заметно легче, пусть без желанного компромисса с совестью.

– Милый, спасибо, – невольно закрыв глаза, я попыталась растянуть мгновенье. Увы, безуспешно – Олег с завидным упорством ежесекундно выплывал из памяти. И снова и снова терзал меня изнутри, всю мою сущность превращая в похоть.

После недолгой борьбы эмоций и разума пришлось скрепя сердце согласиться с фактом. Впервые в жизни, против всех норм и правил, меня неистово влекло к мужчине. Почти до безумия, до сладкой боли в душе и до физического омерзения в мозге. А я ведь жена! Причём счастливая в браке и не рассматривающая его как фикцию.

Что же случилось? Вопрос витал в голове, хотя я знала, что не найду ответа. И не было смысла вот так сидеть и страдать, в открытую пользуясь расположением мужа.

– Мне нужно в душ, – решила я, наконец, резким движением поднимаясь с кресла. – Ты как, со мной? Или пока разделимся, оставив силы для утех в постели?

Дима напрягся, и по его глазам я поняла, что он не жаждет секса. Да, так случалось. Но именно в тот момент отказ был чем-то, приближенным к катастрофе.

– Не обсуждается, – быстро стащив чулки, я механически приступила к юбке. – Уж постарайся. Сегодня тяжёлый день, и я физически не смогу без этого.

Он не противился. В отличие от Андрея, мой муж прекрасно разбирался в женщинах. И точно знал, когда при каких условиях не стоит и пробовать оспаривать их капризы. Так что крутясь под тёплой струёй воды, я предвкушала, что случится дальше.

Впрочем, порой и идеальный план может разбиться вдребезги о реальность. Нырнув в кровать под одеяло к Диме, я моментально почувствовала неладное. И это неладное, будь оно трижды проклято, не относилось к поведению мужа. Всё шло от меня. Там, в моей голове, царил безумный беспощадный хаос. Где только Олег, впиваясь в каждую мысль, казался единственной упорядоченной субстанцией.

– Ну, ты готова? – коснувшись моей груди, Дима сглотнул и перевёл дыхание.

Я облизнулась. Хотелось всего и сразу, однако что-то сдерживало от ответа. А руки мужа, уверенные и настойчивые, уже скользили по животу и бёдрам.

– Дим, я сама, – инстинкт победил над разумом, и одеяло отлетело в сторону. Я резко села. Дёрнула ящик тумбочки и, стиснув зубы, достала презервативы.

Использовать их, чтобы не забеременеть, я предложила после рождения Насти. Нам было по двадцать, и нами двигала мысль – для счастья достаточно одного ребёнка. Но пить таблетки… Короче, ни я, ни муж не согласились на такую жертву. Как и на прочие. Так что с тех самых пор весь наш интим сопровождался латексом.

Искренне радуясь моему решению, Дима покорно перевернулся на спину. Он явно устал. А может, как раз сегодня ему действительно не хотелось секса. Да, признаю, как многим семейным парам нам очень часто не хватало страсти. Но, чёрт возьми, до нынешнего момента я и не думала, что в этом есть проблема.

– Просто расслабься, – глядя ему в глаза, я осторожно прикоснулась к мужу. Так, как привыкла – без намёка на грубость, с одной пронзительной бесконечной нежностью. И почти сразу переместила руку, крепко сжав пальцами основание члена.

– Ой… Вероника… – впервые за много дней меня назвали официальным именем. Грозным и строгим. Однако даже оно не потушило моего желания.

– Всё под контролем, – плоть у меня в руке в одно мгновенье обрела упругость. – Вот. Ты же хочешь? Тогда лежи и молчи, а не ломайся как какая-то девочка.

Дима притих, смирившись с участью зрителя, и ненадолго задержал дыхание. Было заметно – шестым неведомым чувством он уловил всю важность происходящего.

Я аккуратно одела презерватив и одним махом забралась на мужа. Меня трясло. Внизу горело огнём, а душу будто вывернули наизнанку. От нетерпения, от адской жажды секса и от терзавшей мою сущность совести. Но что я могла? Я, простой человек, так по-дурацки попавший в плен инстинктов? Да ничего! Моим единственным шансом было немедленно утолить желание.

Ещё никогда наша интимная близость так откровенно не походила на изнасилование. С остервенением двигаясь вверх и вниз я словно вообще не замечала мужа. Всё, что тогда составляло мою вселенную, являлось сгустком абсолютной страсти. А тысячи нитей, ведущих во внешний мир, тянулись к далёкому в тот момент Олегу.

Минула вечность, сжатая в пять минут, когда внутри меня взорвалась сверхновая. Яркая вспышка затмила собой сознание и мелкой дрожью растеклась по телу. Я изогнулась, сжала до боли зубы, ценой усилий сдерживаясь от крика. И тут же обмякла, как надувной матрас, откуда разом выпустили весь воздух.

Мир снова померк. Я медленно слезла с мужа и обессиленная повалилась на спину. Хотелось рыдать, но этот дикий оргазм как будто выжал из меня все слёзы.

– Ника, ты в норме? – помедлив какое-то время, не удержался от вопроса Дима. – Не понимаю, что на тебя нашло. Может, есть смысл увольняться чаще?

– Всё хорошо, – мне было трудно дышать и уж, тем более, отвечать на шутку. – А про работу… Прости, я дико устала. Давай отложим разговор на завтра.

Он снова сдался. Почувствовав облегчение, я в полудрёме повернулась на бок. Закрыла глаза, прижала руки к груди и, отключаясь, подумала об Олеге.

Глава пятая

Проснувшись утром, я выскользнула из кровати и первым делом поспешила к Насте. Дочь не спала. Усевшись среди подушек, она задумчиво листала книжку. Почти как взрослая, хотя в неполные десять такое сравнение выглядело нелепым. И всё же я, вспомнив её малюткой, застыла тенью на пороге комнаты.

– Доброе утро, – услышав мой тихий вздох, Настя мгновенно оторвалась от чтения. – Уже семь тридцать. Катя вчера сказала, что они с мамой будут ровно в восемь.

– А? Катя с мамой? – медленно, словно нехотя, я возвращалась к повседневной жизни. Ну да, конечно. Сегодня очередь Светы перед работой вести девчонок в школу. Пожалуй, кстати. После вчерашних подвигов мне не хотелось выходить на улицу.

– Ты что, не выспалась? – дочь подняла глаза, и я прочла в них искреннее любопытство. – А почему? Опять завал на работе? Или вы с папой занимались сексом?

Настя – в отца. Прекрасно всё подмечает и очень точно задаёт вопросы. А главное – смело. И в довершение к этому – не успокаивается, не получив ответа.

Так что, поймав её пронзительный взгляд, я машинально села на край кровати.

– Зайка, ты помнишь, – слова давались с трудом, и между ними возникали паузы, – мы договаривались: всё, что касается секса – только в специально отведённое время. Не перед школой, – и приобняв её, я по привычке чмокнула дочь в макушку.

– Ну, я же взрослая…

– Нет. Пока ещё нет, – мне и самой уже не верилось в сказанное. Непостижимо, но глядя в её глаза, я сомневалась в том, что Настя – девочка. Тот странный мир, что притаился в них, просто не мог быть сотворён ребёнком. И мы, как родители, почти забывшие дочь, несли ответственность за её взросление.

– Уговорила, – вырвавшись из объятий, Настя дурашливо закружилась в танце. – Мама, а можно сегодня после уроков мы с тётей Светой съездим в планетарий?

Всё-таки девочка?

С улыбкой любуясь ею, я машинально выдавила согласие. Как и всегда. Столь примитивным способом мне удавалось урезонить совесть. Ту, что нещадно грызла за давний выбор, сделанный в пользу материальных ценностей.

Так, может, хватит? К чему весь этот комфорт, если мне некогда пообщаться с дочерью? Если она, почти не видя родителей, пять дней в неделю под присмотром Светы? А наша жизнь волнует её настолько, что она спрашивает о каком-то сексе!

Ха! О каком-то. Да эти пять минут были ярчайшим ощущением в жизни! Искренним, чистым, рождённым в недрах души, пусть и приправленным острым перцем страсти. И то, что в этом был замешан Олег, не умаляло пережитых эмоций. Скорее, напротив, оно возводило их на недоступный пониманию уровень.

– Мама, семь сорок, – застыв на миг перед зеркалом, почти с упрёком проговорила Настя. – Ты опоздаешь.

И снова в её словах я уловила интонацию взрослого.

– Да… Собирайся, – даже такой ответ заставил вытащить из себя все силы. – И марш на кухню! – я разом стала серьёзнее, боясь встревожить любопытство дочери.

К моему счастью, теперь в голове у Насти была другая тема для разговора. Так что она, лениво копаясь в каше, почти весь завтрак спрашивала про звёзды. И громко смеялась, когда на её вопрос мама, смущаясь, отвечала глупость.

В дверь позвонили ровно в восемь часов, как и планировалось накануне вечером. Привыкшая к Светиной маниакальной точности, к тому моменту я была в прихожей. Пожала дочери на прощание руку и замерла под строгим взглядом гостьи.

Пусть мы и знакомы уже примерно пять лет, не утверждала бы, что между нами дружба. Ну, так бывает. Возможно, мы слишком разные, к тому же видимся по особым случаям. Да что там видимся, если за это время она лишь трижды была у нас в квартире! А в основном всё наше общение – встречи на улице и школьных мероприятиях. Поэтому я, поймав её странный взгляд, непроизвольно прикусила губы. И покраснела, когда тотчас поняла, что стало причиной удивления Светы.

Моя естественность. Сегодня впервые в жизни она увидела меня домашнюю. В одном халате, с невыспавшейся физиономией и с окончательно растрёпанными волосами. А ведь за годы я приучила Свету к другим стандартам и к другому образу.

– Ника, привет… – она в сравнении со мной легко сошла бы за модель с обложки. Вся расфуфыренная, в строгом синем костюме и в сапогах на высоченной шпильке. А уж причёска… Её смешные кудряшки как будто только что уложили в студии. – Я… Мы за Настей, – нашлась она, наконец, стараясь выглядеть максимально собранной. И почти тут же её блуждающий взгляд спустился ниже, обжигая ноги.

То, что вчера я приняла за стыд, ныне и вовсе расцвело позором. Чёртовы ногти! И надо было додуматься открыть ей дверь, не надевая тапочки? Непостижимо… Сдвинувшись вглубь прихожей, я словно спряталась за спиною дочери.

– Вот, забирайте, – похоже, мой бедный мозг решил ни в чём не отставать от Светиного. – И… Извини. Вчера был тяжёлый день, так что сегодня я слегка не в форме.

– С кем не бывает, – она подняла глаза и посмотрела на меня с сочувствием. – Выглядишь скверно. Видимо, есть причина, но я надеюсь – ничего серьёзного?

– Да ерунда, – наигранно отмахнувшись, я незаметно подтолкнула Настю. – Бывало и хуже. Что ж. Хорошего дня. За планетарий переведу на карточку.

– Даже не думай, – сказала Света с угрозой. – Лучше расслабься и займись собою.

Дверь тихо закрылась. Почти не чувствуя ног, я инстинктивно прислонилась к шкафу. Хотелось забыться, вернуться на день назад и, как обычно, отправиться на работу. Но, к сожалению, среди моих способностей не наблюдалось управление временем. Поэтому я, небрежно щёлкнув замком, вернулась на кухню, чтобы накрасить ногти.

За этим занятием спустя пятнадцать минут меня с удивлением обнаружил Дима. Он выглядел странно. Весь какой-то встревоженный, словно забывший сделать что-то важное. Немного замешкавшись, муж налил себе чай и, достав йогурт, расположился в кресле.

– Доброе утро, – он смотрел на меня как на пришельца из другой вселенной. – Ник, ты в порядке?

– Ну, бывало и лучше, – я с наслаждением протянула ноги. Всегда выбиравшая сдержанные оттенки сегодня я сразу склонилась к ярко-красному. И с умилением глядя на результат, не сожалела о своём решении. – Видно, не врут, когда потерю работы считают серьёзной первопричиной стресса.

– То есть, цвет от стресса?

Я пожала плечами и недовольно вздёрнула подбородок.

– Ладно, молчу. А этот “Новгород+”… Когда ты думаешь ехать на собеседование?

– Ещё вчера, – слова давались легко, но неожиданно засвербело сердце. – Пока не ответили. Однако предполагаю, что у меня есть неплохие шансы.

Он сразу расслабился, и пусть мне стало обидно, я разделила переживания мужа. Ведь мы совместно (причём не с его подачи) сделали выбор в пользу трёшки в центре. Как результат – теперь вся наша семья жила фактически на мою зарплату. Да, неплохую. Однако который год я ощущала на себе ответственность. И эта ответственность, чёрт её побери, порой прилично действовала на нервы!

Дима молчал, хоть было предельно ясно, что он задумался примерно о том же самом. Только его, формально главу семьи, терзала попранная мужская гордость. Но я-то знала – виновен в этом не он, а мои вышедшие из-под контроля прихоти. Так что решать вопрос текущих финансов мне, однозначно, придётся самостоятельно.

– В общем, не парься. Пока что всё под контролем, – я через силу улыбнулась мужу. – С моим-то опытом, как утверждает Маша, сложнее будет не найти работу.

Дима не спорил. Он знал меня как облупленную и понимал, что говорю я искренне. Но параллельно его смущало другое – моя ничем не обоснованная реакция.

– Хотелось бы верить, – со вздохом ответил он. – Просто ты выглядишь чересчур растерянной.

– Не нагнетай, – я снова стала серьёзной. – Мне нужно время отойти от стресса.

– Кстати, о стрессе, – муж взглянул на часы. – Ты не желаешь повторить лечение?

И прежде, чем я успела что-то ответить, меня буквально вытащили из кресла.

Через мгновенье халат лежал на полу, а мои руки упирались в стену. Тело дрожало. Я приоткрыла рот, но не смогла произнести ни звука. Муж же, раздевшись, встал за моей спиной и со всей силой залепил по попе.

– Господи, больно! – почти прокричала я, ошеломлённая поведением Димы.

Он не ответил. Провёл рукой по спине и как тисками обхватил за талию. В глазах поплыло – вчерашнее возбуждение нахлынуло с новой невероятной силой. Я замурчала, чуть расставила ноги и, изогнувшись, поднялась на пальцы.

– Делай что хочешь, – как будто со стороны раздался мой сдавленный от волнения голос.

Муж принял это за руководство к действию и, наклонившись, впился губами в шею. По всему телу, сметая остатки сна, прошлась волна животного наслаждения. Я словно отбросила тяжёлый камень с души и в эйфории устремилась к небу.

Но не взлетела. Дима вошёл в меня, затмив блаженство яркой вспышкой боли. В глазах померкло. Чтобы не закричать, я со всей силой прикусила губы. И закачалась в такт его движениям, изображая из себя покорность.

С таким напором и откровенной грубостью меня любили, пожалуй, впервые в жизни. Одной лишь страстью – без обращения к сердцу и неуместных проявлений нежности. А я терпела, считая это расплатой за мою выходку накануне вечером.

Когда любимый немного ослабил хватку, я с шумным выдохом опустила голову. Прошлась глазами по напряжённым пальцам и ощутила, как дрожат колени.

– Дима, кончай… – двусмысленная мольба невнятным хрипом разнеслась по кухне.

– Ещё минуту, – он, видимо, свято верил, что я в восторге от его затеи.

Нет, не сегодня. Роль безучастной жертвы не подходила для моей натуры. И едва Дима, ухнув, разжал объятия, я с тихим стоном опустилась на пол.

Лишь после этого мой всезнающий муж, кажется, понял, что перешёл границу.

– Ника, ну что ты… – спешно усевшись рядом, он уже с нежностью прошептал на ухо. – Тебе не понравилось? Боже… А я подумал, ты захотела экспериментов в сексе.

Экспериментов? И снова муж угадал, довольно точно определив причину. Всё дело в них. Меня ещё со вчера как обезумевшую потянуло к новому. Но не к каким-то экстравагантным играм и уж, тем более, не к открытой грубости. Тут было другое – я в глубине души желала близости с другим мужчиной.

Глава шестая

За десять лет своей супружеской жизни я никогда не думала об измене. Да и зачем? Меня устраивал брак и наше с Димой отношение к сексу. Пусть не всегда у нас горело огнём, мы научились понимать друг друга. И для меня, воспитанной в строгих рамках, это казалось наивысшей ценностью.

Впрочем, и внешне при взгляде со стороны мы оставались симпатичной парой. Он – темноглазый высокий стройный брюнет, а я – всё та же худенькая блондинка. Да, не модель, но с очень милым лицом и завораживающим до мурашек голосом. В общем, звезда, по воле всевышних сил не обделённая мужским вниманием.

Что ж, доигралась. Глядя в окно на двор, я непрерывно думала об Олеге. Как поступить? Ответить ему отказом или сознательно окунуться в омут? Я колебалась: ответ лежал на поверхности, но в моём сердце поселился дьявол. И именно он, опутав меня сомнениями, всё ближе и ближе подталкивал к краю пропасти.

Раздался звонок. Подняв со стола смартфон, я прочитала незнакомый номер. Внутри всё заныло – час Х уже наступил, а мне по-прежнему недоставало смелости. Хотя бы ответить… Лишь через полминуты я неуверенно дотронулась до экрана.

– Алло, – взамен привычного “да” с особой сухостью произнёс мой голос.

– Доброе утро, – как ни в чём не бывало прямо мне в ухо прощебетала девушка. – Это Кристина. Олег просил передать, что ждёт вас в офисе сегодня в 15.30. Вы же придёте?

Вопрос был поставлен так, что отказаться не хватило духу.

– Да, разумеется, – мной овладела слабость, и я, качнувшись, схватилась за подоконник. – Что-то ещё?

– Ну, про всё остальное шеф обязательно вам расскажет лично. Так что до встречи, – не дав мне вставить ни слова, она мгновенно прервала беседу.

Я молча села. Мне было трудно дышать и адекватно воспринимать случившееся. В который раз за эти неполные сутки решение приняло не моё сознание. Но изменить текущую ситуацию уже не смог бы даже сам всевышний. Игра началась, и коль меня пригласили, мне, разумеется, предложат должность. Что и пугало… Я даже не представляла, как я сумею отказать Олегу.

Страсть или деньги? Мне трудно было понять, что же в действительности руководило мною. И то, и другое практически в равной степени пленяло душу чарующим искушением. Мозг же, в отчаянии пытаясь следовать логике, лишь погружался в пучину противоречий.

В конце концов, устав от самой себя, я психанула и позвонила Маше. Раз уж она втянула меня в историю, пусть и подыщет варианты выхода. Ей-то виднее, на что я могу рассчитывать, если отвергну “предложение века”.

– Ника, ну как? – не тратя время на лишнее, подруга сразу перешла к допросу. – Он тебя взял?

Тотчас в моей голове возникло утреннее совокупление с Димой. Я громко фыркнула, почувствовала, что краснею, и не сдержалась от дурацкой шутки:

– Не заслужил. К тому же, если забыла, официально я вообще-то замужем.

– А если серьёзно?

– Сегодня в 15.30 он хочет встретиться со мною снова. Только вот, знаешь… Я уже не уверена, что меня хватит на работу с Хворцевым.

– Да не вопрос. Я покопалась в базе. Там штук пятнадцать неплохих вакансий. Чуть поскромнее, зато без странных анкет и абсолютно по твоей специальности.

– Чуть поскромнее? Вчера ты мне говорила, что у Олега "предложение века".

– Ну, говорила. Слушай, давай по-честному. Тебя так сильно охмурили деньги?

– Маша, не знаю… Всё это полный бред, но я, похоже, неравнодушна к Хворцеву. И… чёрт с деньгами. Меня волнует другое – как бы случайно не наделать глупостей.

– О-о… – подруга тихо присвистнула и как-то сразу изменилась в голосе. – Так ты влюбилась? Он настолько хорош, что покорил тебя за одно свидание?

– Нет, не влюбилась. И шутки здесь ни к чему. У нас с ним было обычное собеседование.

– Да-да, конечно. Это же модный тренд – на первой встрече раздевать сотрудников.

– Маша!

– А что? После твоих рассказов я и сама бы пообщалась с Хворцевым. Может, рискнуть? Или тебя пугает, что он способен предпочесть брюнетку?

– Ты – сумасшедшая, – вынесла я вердикт, который, в общем-то, не являлся новостью. – А без подколок? Звучит, конечно, смешно, но мне хотелось бы от тебя совета.

– Совета по поводу? Наставить мужу рога или отречься от хороших денег?

– Ну… Не совсем. Скорее спасти себя от пожирающего изнутри желания.

– Ник, ты серьёзно? А как же счастливый брак и идеалы твоей прежней жизни? Что-то сломалось? – с каждым новым вопросом она всё отчётливее излучала холод. – Парадоксально услышать это от той, кто столько клялся в бесконечной верности.

– Маша, пожалуйста… – робко взмолилась я, непроизвольно переходя на шёпот. – Так получилось. Откуда мне было знать, что этот Хворцев – воплощение дьявола?

– Хворцев? Да ладно. А может, дело не в нём, а в том, что кто-то потонул в иллюзиях?

– Мы…

– Извини, но я всегда говорила, что ты оторвана от реальной жизни. И этот брак, приближенный к идеальному, рухнет при первом же порыве ветра.

– У нас всё в порядке. Мне просто нужен ответ, разумно ли будет отказать Олегу. Маша, ну правда, какая есть вероятность, что ты найдёшь похожее предложение?

– Почти нулевая. Но если у вас всё в норме, не вижу поводов опасаться Хворцева. Иди и работай. Сомнения только у тех, кто не уверен ни в себе, ни в браке.

– А искушение?

– Ника, тебе под тридцать. Учись бороться со своими демонами.

Из уст подруги совет прозвучал двусмысленно – ею самою управляли бесы. Причём такие, что по сравнению с ними мои скорее напоминали ангелов.

– Ха, насмешила, – с сарказмом сказала я, чуть изогнувшись, расправляя плечи. – А ты научилась? Боюсь, в твоей голове уже открыли администрацию ада.

– Мне пока можно. Я свободная женщина и вправе делать что душе угодно. Да и потом, даже такой как Хворцев мне за свидание не закружит голову.

– За собеседование, – пробормотала я, не в силах больше противоречить Маше. – В общем, спасибо. Считай, я тебя услышала и отправляюсь на сражение с демонами.

Мы попрощались. Решение было принято, и я в задумчивости вернулась в спальню. Идти так идти. Теперь основной заботой стал не похожий на вчерашний образ. Чтобы сегодняшняя Вероника Нестерова не вызывала лишних ассоциаций.

После недолгого спора с самой собой я выбрала джинсы и полосатый свитер. Да, против правил, но только такой наряд мог обеспечить мне внутреннюю уверенность. А как на это отреагирует Хворцев, теперь являлось лишь его проблемой.

Встав перед зеркалом и изучив себя, я испытала глубокое удовлетворение. От бизнес-леди с вчерашнего собеседования осталось разве что кольцо на пальце. Ну, и глаза – пожалуй, куда серьёзнее, чем оно надо двадцатилетней девушке. А в том, что я немного помолодела, у меня не было никаких сомнений. И даже волосы, мои несчастные волосы, не оскверняли этот юный образ. Я пару раз прошлась по ним расчёской, прежде чем с лёгкостью выпорхнула в прихожую. Надела белые кожаные кроссовки и поспешила на свидание с будущим.

Впрочем, пока было двенадцать с хвостиком, так что сначала я заскочила в офис. С конкретной целью – поговорить с Андреем и рассказать ему о согласии Маши. Мне вдруг подумалось, что перед встречей с Хворцевым это избавит от ненужных мыслей.

Но не сложилось – едва я вышла из лифта, как налетела на Степана Сергеевича. Со всего ходу. И, отскочив от шефа, чуть не ударилась головой о стену.

– Ба! Вероника! – он удивился так, будто вчера я улетела в космос. – Какими судьбами? Мы вроде договорились, что все бумаги на следующей неделе.

– Я не за ними, – на миг мне вдруг показалось, что мой визит стал для него проблемой. Таким растерянным и даже обескураженным я никогда не видела Штунца ранее. – У меня личное… – я поправила свитер и улыбнулась как на фотосессии.

– А-а-а… Понимаю, – со вздохом ответил шеф. – Зашла по-дружески поддержать Андрея. Не возражаю. И должен тебе сказать, что сожалею о твоём уходе.

– Об увольнении, – улыбка сползла с лица, сменившись пристальным возмущённым взглядом. – Степан Сергеевич, уж вы-то не начинайте. Я вас покинула не по доброй воле.

– Да-да, конечно, – он сразу засуетился, видимо, вспомнив что-то очень важное. – Об увольнении… Я поступил по-свински, но это лучший из возможных выборов. Всё слишком серьёзно. Ладно, пора бежать. Тебе удачи и привет Настюшке.

Штунц по инерции крепко пожал мне руку и привидением растворился в лифте, а его странное сбивчивое оправдание холодным инеем покрыло память. Он что-то знал, и от его намёков пахло какой-то нехорошей тайной.

Сбитая с толку этой внезапной встречей, я вся в раздумьях вошла в кабинет Андрея. Хмуро кивнула и, не сказав ни слова, без приглашения опустилась в кресло.

– Не ожидал, – даже через очки я различила изумление друга. – Только недолго. У нас тут после вчерашнего полная задница по остальным проектам.

– О-о-о, представляю. Тогда, наверно, пойду. И… гран мерси за примирение с Машей.

Андрей аж вздрогнул. Все проблемы компании в одно мгновенье утратили актуальность.

– Ну, молодчина, – было забавно видеть, как он пытается сохранить спокойствие. – И? Что в итоге?

– Смоталась на собеседование и, полагаю, получила должность. А в благодарность пришла тебе сообщить, что всё готово для свидания с Машей.

От неожиданности он разинул рот и “заморозился” в этой нелепой позе.

– Ты…

– Извини. Но зная твои способности, я посчитала, что так будет лучше. Только, пожалуйста, когда пойдёте на ужин, трижды подумай перед каждой фразой.

– Ника… Спасибо, – судя по долгой паузе, он моментально внял моему совету. – А телефон?

– Ах, да. Сейчас перешлю, – я с облегчением расстегнула сумочку. – И самое главное – в разговоре с ней ни в коем случае не цепляй политику.

– А то… ?

– Всё испортишь, – не вдаваясь в подробности, я перекинула контакт подруги. – В общем, в расчёте. Надеюсь, что эта встреча для вас обоих станет чем-то знаковым.

Вопрос был улажен, и в голове Андрея внезапно вспыхнули и другие темы.

– Ты не поделишься, – с сомнением начал он, – куда в итоге сходила на собеседование?

– Это так важно?

– Ну, мы вроде друзья. Вдруг и мне тоже пригодится в будущем.

Я призадумалась. Проблемы как будто не было, но мои мысли сдавливало волнение. Словно ответ, которого ждал Андрей, мог радикально повлиять на многое.

– ”Новгород+”, – взвесив три за и против, я не рискнула говорить неправду. Всем сердцем чувствуя – ни при каком раскладе мне не сбежать от обаяния Хворцева. – Но есть нюансы. Я буду не программистом, а кем-то вроде ассистента шефа.

– Ника, да ладно? Если узнает Штунц… его сегодня же увезут на скорой. “Новгород+”… И как ты вообще решилась переметнуться к главному конкуренту?

– К… к конкуренту? Разве их сфера деятельности каким-то образом пересекалась с нашей?

– Раньше – не очень. Однако совсем недавно у нас возникли общие интересы. И ваш проект закрыли как раз поэтому, а не по прихоти кого-то из руководства.

– А поконкретнее?

– Ник, я, правда, не в курсе. За этим лучше обратиться к шефу.

– Штунц не расскажет, – я вспомнила нашу встречу, и меня будто окунули в воду. Сердце сдавило, мне стало трудно дышать, а пальцы до боли вцепились в подлокотники.

– Так ты не к Штунцу, – спокойно сказал Андрей. – Попробуй выведать у нового работодателя.

– Что ли у Хворцева? – спросила я по инерции, от напряжения покрываясь потом.

– Что ли у Хворцева. Впрочем, тебе виднее. Мне не известно, кто у них там главный.

Я с подозрением уставилась на Андрея слегка обиженным и возмущённым взглядом.

– Ты что-то знаешь?

– Ника, я всё сказал. На препирательства у меня нет времени.

– Ладно, посмотрим, – брошенный мной ответ непроизвольно прозвучал угрозой. – Ещё раз спасибо. Я, пожалуй, пойду. До скорой встречи. И удачи с Машей.

Он что-то невнятно промямлил себе под нос, пытаясь спрятать от меня тревогу. Совсем как Штунц, чем явственно намекнул на обоснованность моих сомнений. Впрочем, в отсутствии хоть каких-то фактов было бессмысленно затевать дискуссию. Поэтому я махнула на всё рукой и озадаченная поспешила к Хворцеву.

Глава седьмая

В огромном холле с вывеской "Новгород+" царило вчерашнее пугающее безмолвие. Я замерла, прикрыв за собою дверь, и в лёгкой панике уставилась на Кристину. Та даже не вздрогнула – сегодня её внимание на сто процентов занимало чтение. Что не вязалось ни с интерьером офиса, ни с самим образом юной книголюбительницы. Страшно представить – в её изящных руках было какое-то произведение Канта. И судя по внутреннему напряжению девушки, она задумывалась буквально над каждой фразой.

Я трижды моргнула, чтобы прийти в себя, но даже это сработало наполовину. Мой бедный мозг, уставший от неожиданностей, категорически отрицал увиденное. Пришлось закашляться, обозначив своё присутствие, и через силу натянуть улыбку.

– А, это вы? – ни капельки не смутившись, Кристина тут же отложила книгу. – Олег отъехал. Просил напоить вас чаем и извиниться за его отсутствие. Он ненадолго. Буквально на полчаса по очень важному для всех нас вопросу.

То благодушие, что излучала девушка, плохо вязалось со вчерашним образом. Видимо, Кант как-то проник ей в мозг и отыскал там нужный переключатель. Боясь разрушить хрупкое равновесие, я тоже сделалась максимально милой.

– Всех нас? – в потоке её сумбура именно это показалось важным.

– Ну да, конечно. Не буду держать в неведении – Олег одобрил вашу кандидатуру. Значит, мы вместе, – в её огромных глазах плескался целый океан восторга. – Вы уж простите. Наша встреча вчера… Определённо, я была не в духе.

– Ну, кое-кто ещё не давал согласия, как бы заманчиво ни выглядели перспективы. Лучше скажите… Мне второй день везёт или у вас здесь отделение морга?

Она не обиделась. Лишь встала из-за стола и по-мальчишески протянула руку.

– У нас порядок. А то, что сейчас вы тут – и есть согласие, Вероника Игоревна.

Я машинально пожала её ладонь, слегка опешив от этой официальности, и подивилась, с какой немыслимой скоростью моя собеседница меняет образы.

– Так что насчёт чая?

– Ах да, пойдёмте на кухню, – снова мгновенно переключилась девушка. – Там сейчас пусто, – и, выбравшись из-за стола, она направилась к ближайшей двери.

Я двинулась следом, отбросив лишние мысли и с интересом разглядывая Кристину. На каблуках, вся одетая в белое она буквально источала холод. И даже в походке, уверенной и изящной, читался крайне непростой характер. Как у меня. А значит, наше знакомство сулило массу столкновений в будущем.

В просторном зале, выделенном под кухню, я насчитала аж двенадцать столиков. Плюс холодильник, огромный бойлер в углу, посудомойку и четыре микроволновки.

– Садитесь там, – почти что тоном начальника довольно резко произнесла Кристина, и, указав на место возле окна, всё с той же грацией подлетела к бойлеру.

Я подчинилась, с замиранием сердца увидев прежде незнакомый город. Блестящие крыши, тянущиеся до горизонта, и исчезающую за изгибом реку. Словно внизу раскинулась не столица, а погружённая в сладкий сон провинция.

– Что? Впечатляет? – поставив поднос на стол, девушка тихо опустилась рядом. – А вы говорите… Когда за окном такое, хочется спрятаться от любого звука.

– Так Кант – укрытие? – сделав один глоток, я снова взглянула на безмятежный город. – Или, напротив, вас его философия ввергает в полное единение с миром?

– Звёздное небо надо мной и моральный закон во мне, – как по учебнику выдохнула Кристина. – С первым понятнее… – она взяла свою чашку и в замешательстве опустила брови.

– А со вторым? – одно лишь слово моральный заставило бешено заколотиться сердце.

– Намного сложнее. И дело даже не в том, что я скорее атеист по сути. Вот объясните… К чему вся эта мораль, когда закон определяет общество?

Будь в тот момент чай у меня во рту, он бы немедленно выплеснулся наружу. Прямо на девушку: та сидела так близко, что мы едва ли не касались бёдрами. А в её взгляде, направленном на меня, читалась растёрянность, смешанная с обидой.

– Пожалуйста, простите, – я проглотила смех и, устыдившись, опустила плечи. – Это так странно… Прийти сюда программистом, чтобы внезапно удариться в философию. И… мне неловко. Признаюсь, творчество Канта, определённо, не моя стихия.

– И не моя. Но вы же в своих поступках ориентируетесь на какие-то нормы?

– Хм. Вероятно, – боясь отвести глаза, я продолжала наблюдать за девушкой. – Мой главный принцип – максимальная честность и неприятие подковёрных игр. Вот, в целом, и всё. А что касается прочего – мы с вами тоже элементы общества. То есть, по факту, пусть и в узких границах, как-то влияем на его законы.

– Ха! Программист, – в этой её оценке пренебрежение было на первом месте. – Все вы такие… Хотя чему удивляться? Мы же работаем в IT-компании.

Она усмехнулась и, потянувшись к чашке, дала мне время оценить услышанное. Я так и сделала, но своей реакцией не оправдала ожиданий девушки.

– У вас проблемы? – мой бестактный вопрос вбил между нами первый гвоздь размолвки.

– Одна. Проблема, – не стала скрывать Кристина. – С вполне конкретным именем и фамилией.

– Неужто Хворцев? – где-то внутри меня голодной тварью зашевелилась ревность.

Он и Она? Даже в абсурдном сне я не смогла бы примириться с этим. Не получалось. С мужчиной вроде Олега я видела только роковую женщину. Коей Кристине ещё предстояло стать, причём, через значимый промежуток времени.

– Попали в точку, – нисколько не удивившись, с заметной грустью проговорила девушка. – А тут ещё вы. Ну, прямо его типаж, к тому же неглупая и с подходящим опытом.

Неглупая? С опытом? Это был комплимент или в ней тоже пробудилась ревность? Я точно не знала, однако на всякий случай решила сразу притвориться дурочкой.

– Не понимаю…

– Ой, Вероника Игоревна, да ваши планы на лице написаны! Вы программист! И выбрали эту должность не для того, чтобы сменить профессию.

– А для чего? – небрежно хлопнув ресницами, я посмотрела на неё с иронией.

– Для личной выгоды. Считаете, что Олег легко поддастся вашим женским чарам.

– Боже, Кристина… Я замужняя женщина и не нуждаюсь во внимании шефа. Так что единственное, почему я здесь – это предложенная мне зарплата.

– Я вам не верю, – она пожала плечами и недовольно отпила из чашки. – Поэтому сразу спешу вас предупредить – вы не получите его без боя.

– Без боя с вами? – размеренная беседа как-то внезапно превратилась в битву. – Нет уж, простите… Я не из тех девиц, кто занимается подобной глупостью. Просто примите, что я здесь ради работы, и нам обеим будет намного проще.

Впрочем, проблема явно крылась в другом – мне и самой не очень верилось в сказанное. Деньги деньгами, но главным моим стремлением было желание разобраться с Хворцевым. Неважно как – Кристина точно подметила, что всё вертелось не вокруг работы. И если в беседе я растоптала принципы, соврать себе мне не хватило духа. Борьба с соблазном – вот конечная цель, что привела меня на эту должность.

– Война так война, – она решила по-своему и равнодушно закинула ногу на ногу. Тут же добавив: – Раз уж мы познакомились, может, отбросим официальность к чёрту? Ты ведь не против?

Я пожала плечами, изображая некий знак согласия.

– Вот и отлично. Только одно условие – не называть меня сокращённым именем, – она вздохнула и, закатив глаза, в немой молитве перекрестила руки.

– То есть Крис нельзя? – прекрасно всё понимая, я специально ударила по больному.

– И Кристи тоже. Однако, если захочется, можешь использовать Кристина Викторовна.

– Ну… Это сложно, – тут уж я не сдержалась и разразилась откровенным смехом. – Не обижайся, но для Кристины Викторовны нужно как следует поработать с образом.

– Стать чуть постарше? – ни капельки не смутившись, она охотно приняла мой вызов. – Да без вопросов. Когда тебе двадцать три, можно позволить и не такую роскошь.

– Пока не выйдет. Чтобы выглядеть зрелой, нужно хотя бы разобраться с Кантом. Так что дерзай… – я допила свой чай и отодвинула пустую чашку. – Кстати, я Ника. Но если тебе захочется, можешь использовать Вероника Игоревна.

– Нет. Лучше Ника, – она покорно сдалась и на полтона изменила голос. – А ты… колючка.

– Семь лет в мужском коллективе, где никого, кто был бы похож на Хворцева. Так что прости… На все твои ухищрения я обязательно найду свой метод. И будет лучше, если вместо войны мы прямо сейчас заключим пакт о мире.

Кристина задумалась. По-прежнему мне не веря, она старательно просчитывала угрозу. Я и Олег… Насколько такой союз был вероятен при исходных данных?

Да наплевать. Внезапно я осознала, что это полностью её проблема. И нет нужды выверивать каждый шаг ради чьего-то внутреннего спокойствия.

– Уговорила, – выдавила она, словно противясь собственному желанию. – Только учти – начнёшь подкатывать к Хворцеву, сразу узнаешь, кто хозяин в офисе.

– Уже боюсь, – я развела руками и издевательски расплылась в улыбке. Чем глубже в абсурд погружалась наша беседа, тем больше симпатии вызывала девушка. – Что-то ещё? Или покончим с этим и ты расскажешь о работе фирмы?

– А ты не в курсе?

– Боже, конечно нет. Не было времени изучать подробности.

Кристина насупилась. Часть её подозрений одним ответом я смахнула в бездну. И всё равно – в воздухе между нами ещё висела пелена сомнения.

– У нас госконтракты. Причём из различных сфер, включая правительство и оборонный комплекс. То есть всё серьёзно. Поэтому тишина, большие зарплаты и вагон ответственности. Но ты же готова? – она ехидно прищурилась, ни на секунду не опуская взгляда.

– Конечно готова. И здесь я как раз для этого, а не для страстных отношений с шефом. Так что спасибо… То, что ты рассказала, вполне созвучно моему желанию.

В этот момент со стороны Кристины послышалась резкая прерывистая мелодия. Из ниоткуда она достала смартфон и грациозно приложила к уху.

– Да? Уже здесь. Готова прямо сейчас, – почти без пауз сообщила девушка. – Письма отправлены. Вадим ещё не звонил. Я загляну после её ухода.

И, на мгновенье оторвавшись от аппарата, она добавила приглушённым голосом:

– Олег тебя ждёт. Дорогу найдёшь сама. Ну и, удачи на контрольной встрече.

Я не заставила повторять её это дважды и, попрощавшись, выскользнула из кухни. Медлить не стоило. Сейчас, как никогда, я была в тонусе для разговоре с Хворцевым.

Глава восьмая

На этот раз Олег встречал не у двери, а в обжитой части своих владений. Но всё такой же, внешне невозмутимый и источающий незыблемую уверенность. Даже мой вид, шедший вразрез с канонами, был им воспринят как вполне обыденный.

Кивнув на кресло, где я сидела вчера, он неподвижно замер в центре офиса. Этакий бог, вершитель десятков судеб и повелитель нерядовых контрактов. Без возражений исполнив его желание, я чуть стыдливо отвела взгляд в сторону. И покраснела. Мой вчерашний стриптиз начал настойчиво будоражить память.

– Подозреваю, – молвил он после паузы, – вы уже знаете обо всём от Кристи? Что ж, в таком случае не вижу смысла юлить и предлагаю обсудить детали.

– Детали чего? – невинно спросила я, лишь только чудом сдерживаясь от смеха. Назвать её Кристи! Конечно, Олег был в теме и эту форму употребил умышленно. Ради чего? Возможно, ему хотелось, чтобы я чувствовала себя раскованнее.

– Не притворяйтесь. Вы в курсе, зачем мы здесь, и самое время перейти к контракту. Я тут подумал… В ответ на ваше доверие готов немного изменить оферту. Процентов на тридцать, – он всё-таки сел напротив и вопросительно нахмурил брови.

Я промолчала. Вновь от его присутствия меня как будто переломили надвое. Внутри пылало, в горле стоял комок, а душу вовсе вытащили из тела.

– Ну, ладно. Сорок, – Олег смотрел на меня, словно не видя моего смятения. – Работа непыльная. К тому же, если всё сложится, вдовесок будет и приличный бонус.

– Сорок так сорок. Но может сначала скажите, что входит в перечень моих обязанностей?

– Стандартный минимум: всегда быть рядом со мной и более-менее разбираться в коде.

– И это всё? Олег, я вроде не дура. Хотите сделать из меня любовницу?

Хворцев замялся. Или мой бедный мозг случайно выдал желаемое за действительное? По крайней мере, в его уверенном взгляде читалось привычное внутренее спокойствие.

– Вывод что надо, – усмехнулся он. – Оригинально, Вероника Игоревна. Но коль спросили, придётся сразу сказать: я не мешаю личное и работу. Так что расслабьтесь – от вас мне нужно не тело, а ваш портфель профессиональных навыков.

Вот и ответ. Хватило одной лишь фразы, чтобы избавить от ненужных домыслов. А заодно унять безумную страсть и возвратить меня к повседневной жизни. Где между мной и моим новым шефом могли быть только деловые связи.

– Тогда… простите, – пытаясь замять неловкость, я по наитию затеребила сумку. – Наше знакомство… Признаюсь, после него я до сих пор словно в чужом обличии.

– По вам заметно. И чтобы вас не смущать, я предлагаю позабыть о прошлом.

Мне бы хотелось, но мой вчерашний стриптиз уже надёжно укоренился в памяти. Даже сейчас, глядя в глаза Олега, я будто снова стаскивала одежду. То же волнение, тот же горячий стыд и учащённое биение сердце.

– Я понимаю, сейчас не лучший момент, чтобы немедленно приступать к работе. Вам нужен отдых, – прикинув что-то в уме, он с огорчением почесал за ухом. – Не обессудьте, но много дать не могу. Я жду вас в офисе в понедельник в десять.

Его лаконичность, смешанная с радушием, смела последний бастион сомнения. В координатах, что обозначил Хворцев, новая должность выглядела безупречно. А моя страсть… Тогда я наивно думала, что без последствий разберусь с проблемой.

– В десять так в десять, – бодро сказала я, не отрывая от Олега взгляда. – Что-то ещё? У вас особый устав или сверхжёсткие требования к дресс-коду?

– Кстати, дресс-код… У нас он весьма условный, но для помощника у меня есть требования. Никаких брюк, – он строго кивнул на джинсы, – а также шорт и головных уборов.

– Упс. Извините, – мне снова стало неловко, и я активнее затеребила сумку. – Просто сегодня…

– Сегодня вы здесь как гость, так что вообще не подчиняетесь правилам. И если честно… – он сделал длинную паузу, – вы очень мило смотритесь в этом свитере.

От неожиданности меня бросило в жар, и я почувствовала, как краснеют щёки. Мило? Серьёзно? Вчера во время стриптиза он обошёлся без таких эпитетов. И, между прочим, ничем не дал мне понять, что отделяет личное от работы.

– Нет, я серьёзно. А самое удивительное, вы не похожи на себя вчерашнюю.

– Стала скромнее?

– Я бы сказал иначе. Из взрослой женщины превратились в девочку.

Тут мне, пожалуй, стоило промолчать, но разум снова уступил эмоциям.

– И вам так комфортнее? – резко спросила я, из обороны переходя в атаку.

Он чуть помедлил – блеск в глазах поугас, а губы сжались в лёгком недоумении.

– Мне параллельно. Имей всё это значение, на ваше место я бы взял Кристину. Она моложе, в курсе нашей специфики и, между прочим, ненавидит брюки.

Я сразу сникла. В открытом бою с Олегом у меня не было никакого шанса. Да и, наверно, сама идея борьбы уже утратила первоначальный смысл. И, тем не менее, признав своё поражение, я не посмела отвести взгляд в сторону.

– Если хотите, – внезапно добавил Хворцев, – можем сегодня провести экскурсию. Посмотрите офис, проникнетесь местным духом и познакомитесь с будущими коллегами. Вы ведь не против? – вопрос был поставлен так, что оставалось только дать согласие.

Весь штат компании – почти что сто человек – располагался в трёх больших пространствах. Что для меня, привыкшей к уединению, в некотором роде показалось дикостью. Но самым жутким было даже не это, а продолжавшее напрягать безмолвие. Оно давило, опутывало сознание и погружало в состоянии паники.

– У вас так тихо, – вырвалось у меня, когда мы вышли из отдела маркетинга. – Вы их штрафуете? – невинно взглянув на спутника, я с умилением наклонила голову.

– Поощряю. Да и идут к нам те, кто готов многое перетерпеть за деньги. Уж извините – это "Новгород+", а не гудящий муравейник Штунца.

Я резко встала, и всё моё добродушие в одно мгновенье перемешалось с гневом.

– Вы знаете Штунца?

Похоже, на этот раз мне удалось-таки озадачить Хворцева.

– А кто не знает? На нашем рынке ПО не так-то много игроков со стажем. И он из лучших. Впрочем, подозреваю, ему вот-вот придётся посторониться. Мир изменился. Сейчас не те времена, другие люди и другие методы.

– Вы с ним враждуете?

– Только с недавних пор и, уверяю, не по воле сердца. Будь он сговорчивее, – Олег внезапно напрягся, – мы бы, возможно, и пришли к согласию. Но… Есть что есть. И то, что случилось с вами – прямое следствие упрямства Штунца.

– Так… – я запнулась, уже не глядя на шефа и от волнения кусая губы. – Не понимаю. Вы хотите сказать, что специально провернули это?

Он рассмеялся.

– У вас, Вероника Игоревна, переизбыток оригинальных версий. Конечно нет. То, что сейчас вы здесь – не чей-то замысел, а дело случая. Или ваш выбор, – Хворцев понизил голос и первым двинулся дальше по коридору.

Неудивительно, что всю нашу экскурсию я беспрестанно обдумывала услышанное и всякий раз ловила себя на мысли о пресловутой корпоративной этике. В этом разрезе вопрос вчерашней анкеты уже не выглядел безобидной шуткой. Моё решение стать частью “Новгород+” со всех сторон попахивало изменой.

Так что знакомство с бухгалтерами и программистами из ненавязчивого превратилось в пытку. Я молча кивала, хранила серьёзный вид и то и дело пряталась за Олега. Он же, заметив, что я не своей тарелке, довольно быстро прекратил экскурсию, а едва мы остались наедине, не постеснялся расспросить в чём дело.

– Синдром предателя, – я поправила волосы и, обессилев, прислонилась к двери. – Мне нужно время. И знаете, только не смейтесь… Ваши вопросы – далеко не глупость.

Здесь, среди стен, видевших мой позор, я испытала огромное облегчение. Словно в мгновенье вернулась в тихую гавань после сражения с идеальным штормом. Или домой… Да, у меня внутри было то самое ощущение дома.

Хворцев молчал. Он явно чего-то ждал и специально не торопил события. А его взгляд, холодный и завораживающий, бесцеремонно проникал мне в душу.

– Я про анкету, – стоять вот так в тишине было поистине невыносимой мукой. – Вы же всё знали. И вряд ли первый вопрос так уж случайно появился в списке.

– Не отрицаю… Я не фанат случайностей, – без промедления согласился Хворцев. – Но, Вероника – анкете немало лет, и в ней всегда было четыре пункта.

– И для мужчин? – с насмешкой спросила я, пытаясь снова обрести уверенность.

– И для мужчин. С одним лишь только отличием – в четвёртом пункте там вопрос про деньги.

– А вы шутник, – вздохнув и одёрнув свитер, я отступила на полметра в сторону. Волнение спало – и всё же внутренний голос настойчиво требовал не приближаться к шефу. – С вами опасно. Возможно, в этом причина, что здесь так мало возрастных сотрудников.

– Нет. Тут другое. Я из когорты психов, не признающих мнение подчинённых. И, что сто раз проверено личным опытом, мне куда проще командовать молодёжью.

– То есть…

– Будь вам под сорок, – Олег слегка улыбнулся, – вас не спасли бы никакие подвиги.

– Будь мне под сорок, – передразнила я, – ваша анкета полетела б к чёрту.

Шеф адекватно отнёсся к моим словам, лишь чуть отчётливее изобразив усмешку. Происходящее, готова была поклясться, воспринималось им как развлечение. А вот мои подавленные эмоции грозили гневом выйти из-под контроля.

– Ладно, я понял, – он сделал шаг назад, демонстративно поднимая руки. – Вам нужно время. Надеюсь, что к понедельнику вы разберётесь со своими мыслями. Будут вопросы – для вас я всегда на связи. Или вы можете позвонить Кристине.

Не чувствуя ног и вся горя изнутри, я как в тумане вышла из кабинета. Злясь на себя за юношескую несдержанность и на Олега за его иронию. И точно зная – планируй я что угодно, всё будет так, как пожелает Хворцев.

Глава девятая

Домой я явилась немногим позже семи после прогулки и небольшого шопинга. Ноги гудели, тело хотело спать, а мысли по-прежнему пребывали в хаосе. Как ни пыталась я разгрузить свой мозг, всё неизменно возвращалось к Хворцеву. Как к человеку, как к будущему начальнику и как к желанному, чёрт возьми, мужчине! Бороться с этим я уже не могла и с тихим стоном прислонилась к шкафу.

Ну почему? За что мне такой сюрприз и это бьющее изнутри отчаяние? Я же любила, была примерной женой, и весь мой мир всегда сходился на Диме! И вот, пожалуйста, я на полном серьёзе с утра до вечера думаю об измене. Это нормально? А ведь помимо прочего в моей вселенной существует Настя!

Сбросив кроссовки, я стянула носки и нерешительно потянулась к свитеру. На что я надеюсь? Что страсть внезапно утихнет и жизнь сама войдёт в привычное русло? Слишком наивно. Даже холодный пол ни на секунду не притуплял эмоции.

В этот момент над ухом взвизгнул звонок, сметая к чёрту паутину мыслей. Я содрогнулась. Было такое чувство, что меня резко окунули в воду. И там и оставили – мне стало трудно дышать до раздирающего отвращения в горле.

На автомате я распахнула дверь и лишь тогда избавилась от мучений. Из-за порога строгим холодным взглядом на меня пристально смотрела Света. А рядом с ней, не в силах пошелохнуться, с таким же видом затаилась Настя.

– Где ты была? – не повышая тона, почти по буквам процедила женщина. – Мы уже час названиваем тебе, а ты как будто улетела в космос!

Я отступила, позволив Свете войти, и виновато развела руками.

– Сел телефон. Прости, немного расслабилась и не подумала, что уже так поздно.

– Да уж, немного, – взгляд её серых глаз, казалось, выжег из меня всю душу. – Что происходит? С утра встречаешь нетрезвая, а вечером – словно приняла наркотики.

– Мне… Извини, – я ткнула Настю к ванной, пытаясь справиться с накатившей паникой. – Она не в курсе. Я меняю работу, и из-за этого целый день на нервах.

– Ты? – с недоверием переспросила Света. – Всю жизнь сидевшая за одним компьютером?

Я не обиделась. Мой страх перед новой техникой порою выглядел как венец абсурда. Так что её язвительное высказывание в некотором роде угодило в точку.

– А что поделать? Проект внезапно прикрыли, и у меня не оставалось выбора.

Меньше всего, зная характер Светы, я ожидала от неё сочувствия. Тем удивительнее были её слова, произнесённые после короткой паузы.

– Чёрт… Вот я дура. Ника, прости-прости… Я и не думала, что у вас такое!

– Да всё нормально. Работу вроде нашла. А там уж как-нибудь свыкнусь и с ноутбуком. Может быть, чаю?

В ответ она заморгала и неожиданно дала согласие.

– Только недолго. Глеб придёт через час, а нам ещё нужно дорешать примеры.

Я промолчала, учтиво скрыв информацию, что Настя делает уроки самостоятельно. Причём давно, и требует нашей помощи лишь в очень редких неординарных случаях.

– Красивый цвет, – нагнувшись, чтобы разуться, уже без строгости прощебетала Света. – Не то что утром… – я испустила стон и протянула своей гостье тапочки.

– А как же ты? – теперь в её тихом голосе отчётливо слышались нотки недоумения. – У вас прохладно.

– Видимо, я привыкла. В общем, не парься и любуйся цветом.

Моя фривольность позволила нам расслабиться и снизить градус внутреннего напряжения. Ровно настолько, чтобы, присев за стол, на время чая вжиться в роль подружек.

– И кто ты теперь? – буравя меня глазами, с азартом хищника спросила Света.

– По… – я запнулась, прекрасно осознавая, что не желаю говорить о Хворцеве. – Всё то же самое. Только на новом месте и с чуть расширенным набором функций.

– То есть, ты довольна?

– Пока, пожалуй, что да. Об остальном узнаем через неделю.

Света кивнула и, отведя взгляд в сторону, с тенью смущения обратилась к шторам:

– Мне, право, неловко, и всё же хочу сказать – ты для меня всегда являлась примером. Успешная, умная, с такой прекрасной семьёй и от природы не обделённая внешностью. Ну просто ангел… – последовавший смешок только добавил комплиментам искренности. – Так что прости. Увидев тебя с утра, я до обеда пребывала в шоке.

Я покраснела. Тяжёлый груз похвалы почти физически надавил на плечи.

– Ник, я серьёзно. Считай меня сумасшедшей, но я действительно говорю что думаю. Ты идеал, и видеть тебя такой никак не вписывается в мою вселенную.

– Света, я в норме. Сейчас чуток отдохну и к понедельнику снова стану прежней. А может, и лучше, – сама себя рассмешив, я, не сдержавшись, разразилась хохотом.

Но ненадолго. Буквально на пять секунд, пока на кухне не появилась Настя. Без приглашения она уселась за стол и по-хозяйски взяла из вазы пирожное.

– Вы ещё здесь? – в её невинном вопросе смешались растерянность и явное огорчение. – У вас же уроки…

Тут уже наша гостья непроизвольно расплылась в улыбке.

– Настя, довольно, – предупредила я, стараясь выглядеть максимально строгой. – Ты целый день мучила тётю Свету, дай ей хоть вечером отдохнуть от этого.

– Да всё в порядке, – отмахнулась та. – В сравнении с Катей она просто паинька. А любопытная… Настя, может, расскажешь, что мы сегодня видели в планетарии?

– Ой, мам, там такое! – встрепенулась дочь. – Чёрное небо, а на небе звёзды! И их миллиарды. А большая часть из них своими размерами превосходят Солнце!

Вполуха слушая Настино повествование, я продолжала наблюдать за гостьей. Её спонтанный искренний монолог только сильнее растревожил разум. Я идеал? Мне сложно было поверить, что я могу быть таковой для Светы. Для этой женщины, отдавшей себя семье и не работавшей ни секунды в жизни. Скорее она являлась тем образцом, к которому стоило стремиться каждой.

– Когда я вырасту, – заключила Настя, – я обязательно слетаю к звёздам! Ты же не против?

Я отвлеклась от мыслей и с изумлением повернулась к дочери. Та не шутила – поджав по-взрослому губы, она настойчиво ждала ответа.

– Нет, я не против. Если тебе так надо, можешь отправиться хоть за край вселенной.

– А что там, за краем? – с детской непосредственностью без промедления поинтересовалась Настя.

– Там… ничего, – подумав, сказала я. – Непостижимое для нас пространство.

– Мама устала, – заметив моё смятение, Света немедленно пришла на помощь. – Да и вообще, такой серьёзный вопрос будет разумнее отложить до завтра.

Невероятно, этой банальной фразы хватило чтобы предотвратить все споры. Настя кивнула и, дожевав пирожное, с довольным видом убежала в детскую. А между нами повисла то ли неловкость, то ли желание дать друг другу время.

Я сдалась первой. Сидеть и просто молчать мне показалось непомерной роскошью.

– Ты классная мама. Я при своих достоинствах так и не стала дома авторитетом. Она у нас главная, – мой прерывистый вздох как нельзя лучше подытожил сказанное.

– Вот именно – мама, – прошептала Света. – А так хотелось бы называться женщиной.

Её слова, насквозь пропахшие грустью, холодным ливнем остудили душу. Меня как накрыло – сердце сжалось в комок и застучало в сумасшедшем ритме.

– Проблемы с Глебом? – единственная догадка, смяв все барьеры, выплеснулась наружу.

– Глеб ни при чём. Он слишком сильно занят, и из-за этого мне порою стыдно. Будь я как ты, возможно, его работа не отнимала бы почти всё время.

– Но…

– Это правда. У нас в семье дисбаланс, и мне противно находиться дома. До омерзения. Ты знаешь, такое чувство, что я служанка при своей же дочери!

Света сглотнула. Плечи её тряслись, а губы нервно вздрагивали в такт дыханию.

– Вот, доигралась, – поставив локти на стол, она руками обхватила голову. – Великолепно. Хотела всё обсудить, а в результате сорвалась как дура. Да ещё здесь, – спрятав лицо в ладони, Света в отчаянии разразилась плачем.

Я быстро встала, прижала её к себе и по-родительски потрепала волосы. Почти рефлекторно, не сгорая от жалости и подавляя излишнюю сентиментальность.

– Ну же, не надо, – пара дежурных фраз вырвалась против моего желания. – Всё хорошо. Ты просто должна собраться и обсудить эту проблему с Глебом.

– Он не поймёт. Знаешь, я тут подумала, что будет проще завести любовника. Так же бывает? – она подняла глаза, словно надеясь на мою поддержку.

Я растерялась. Где-то на дне сознания колючим ёжиком зашевелилась совесть.

– Ты сейчас шутишь?

– Нет, поверь, не шучу. Всё это длится уже третий месяц.

– И? – я с трудом вернула себе спокойствие. – Ты вот так просто скатишься до измены?

– Не до измены, – она смахнула слезу. – До возвращения к нормальной жизни.

Ошеломлённая я стояла над ней не в силах больше произнести ни слова. Признание Светы пронзило меня стрелой и разом выбило из-под ног фундамент. Но я не падала. Было такое чувство, что нас засасывает невидимое болото.

– Ника, ну правда, – осмелела гостья. – Кто в профиците от подобной верности? Глеб? Сомневаюсь. В списке его желаний я уже точно не на первом месте. Так и к чему эта игра в святых, не приносящая ни малейшей выгоды?

Я, по инерции прижимая её к себе, боролась с жаждой высказать всё что думала. Уж больно сильно Светино состояние перекликалось с моей личной жизнью. Та же история с одним лишь только отличием – мне “посчастливилось” встретить объект влечения. И обвинять её в каких-то крамольных мыслях было, как минимум, несколько неуместно. Поэтому я, отбросив мораль к чертям, ответила тихим отрешённым голосом:

– Не торопись. Сначала найди его, а уже после принимай решение.

– Его? – изумлённо переспросила женщина. – Ты предлагаешь мне пуститься в поиски?

– А как иначе? Любовник не огурец, ждущий на полке ближайшего супермаркета. Да и потом… Сначала лучше подумай, как утаить свой адюльтер от мужа.

– Это несложно. К тому же есть вариант, что не придётся заводить знакомство. Юра Антипов, – она прикрыла глаза, – по-моему, самый подходящий выбор.

Если до этого я была озадачена, тут меня намертво пригвоздило к полу. Юра Антипов! Единственный из мужчин, кто состоял в родительском комитете! Да, симпатичный, примерно ровесник нам… Но он и в подмётки не годился Глебу! Нет, ну серьёзно, какой нормальный отец по доброй воле подпишется на такое? Только бездельник с кучей свободного времени или отчаившийся до безумия бабник. И если про первое я ничего не знала, второе выглядело довольно правдоподобно.

– Он же женат. Ты можешь себе представить хоть приблизительный масштаб последствий?

Света кивнула и, отстранив меня, словно обидевшись, надула губы.

– Эй, я серьёзно. Давай не будем спешить и предварительно оценим риски. Юра Антипов… Да для такой как ты мы в три секунды подберём достойнее!

– Ника, пожалуйста… – почти взмолилась она. – Я не для этого изливаю душу.

– А для чего?

– Мне нужно кому-то выговориться и по возможности получить поддержку. За это спасибо. А вот уж с кем мне спать, я, извините, определюсь без помощи.

Мой пыл угас, и в полумраке кухни повисло тягостное обиженное молчание. Лишь подтвердившее – между Светой и мной чисто физически не могло быть дружбы. Разные судьбы, разные взгляды на жизнь и совершенно расхожие восприятия. Даже мужчин. Мне трудно было представить моё внезапное увлечение Юрой. В сравнении с ним Олег с его заморочками казался едва ли не тем самым принцем. Ну, из фантазий. И пусть я о нём не грезила, мне-таки дали прикоснуться к сказке. А вот для Светы у тех, кто играет судьбами, нашлась всего лишь будничная история.

– Ника, не дуйся, – она оттаяла первой и виновато опустила брови. – Я не хотела. Просто сейчас вокруг нет никого, кому я могу довериться.

– То есть, мне можно?

– Будь ты вместо меня, убеждена, ты поступила бы так же.

Жгучая боль, на миг пронзившая сердце, едкими волнами разошлась по телу. Нет, невозможно! Мы абсолютно разные, и я не буду поддаваться страсти. К чёрту Олега! Мне важнее семья и мои крепкие отношения с мужем!

– Что ж. Ты ошиблась, – я взяла себя в руки, непроизвольно отступая к мойке. – Но не подумай, я тебя не виню и не намерена попрекать изменой. Это твой выбор. И если что-то понадобится – смело рассчитывай на моё участие.

Света с усмешкой подвинула чашку в сторону и торопливо поднялась со стула.

– Спасибо за вечер. Мне, пожалуй, пора. Увидимся завтра, как обычно, в восемь.

Закрыв за ней дверь, я встала в центре прихожей и долго смотрела на отражение в зеркале. Чужая женщина, окутанная полумраком, была лишь тенью Вероники Нестеровой. Намного старше, в чём-то явно мудрее и в одночасье растерявшей счастье.

Глава десятая

Четыре дня, подаренные Олегом, промчались мимо как одно мгновенье. Я много гуляла, купила пару костюмов, а выходные посвятила Насте. И всё это время упрямо боролась с мыслями о моём новом красавце-руководителе. Довольно успешно, пусть в итоге в субботу пришлось как следует покувыркаться с мужем.

В общем, явившись к Хворцеву в понедельник, я была полностью сосредоточена на работе. И при параде – в новом синем костюме, буквально пахнущем абсолютной строгостью.

Даже покой, царивший в "Новгород+", уже не вызвал прежнего раздражения. Я словно слилась с царившим вокруг безмолвием, став его самой безупречной частью. Но первый же стук моих каблуков о пол нарушил это зыбкое равновесие. И почти тут же медленно из-под стола возникло хмурое лицо Кристины.

– Доброе утро, – судя по взгляду девушки, я отвлекла её от чего-то важного. – Ты рановато. Олег ещё не пришёл, а у меня тут приключения с принтером.

– Привет. Что случилось? – мило спросила я до неприличия беззаботным тоном.

– Не отвечает. Шлю на печать отчёт, и никакой реакции на задание. Так уже было, – она поднялась с колен и, отряхнувшись, склонилась над монитором. – Лёша бы сделал, но ждать его до одиннадцати – это железный выговор от Олега. Плюс минус к премии. А я в последние дни и так уже трижды нарвалась на штрафы.

– Давай посмотрю, – желание ей помочь само собою выплеснулось наружу. Оставив в прошлом наши с ней разногласия и мои страхи перед чужим компьютером.

– А ты умеешь? – Кристина посторонилась, но покосилась на меня с сомнением.

– Я программист, – вздохнув, напомнила я и возмущённая потянулась к мышке.

Спустя три минуты десять листов отчёта короткой очередью вылетели из принтера. Я, приосанившись, вскинула вверх ресницы и краем глаза зацепила девушку. На удивление, вместо логичной радости та продолжала излучать сомнение.

– Благодарю, – собрав листы со стола, она поспешно убрала их в папку. – Не ожидала… Ты уж прости за наглость, но… к тебе можно обращаться в будущем?

Обезоруженная этой святой наивностью, я не сумела отказать Кристине. Хотя и знала – любой прогиб на работе чреват не самыми радужными последствиями. А уж с поправкой на возраст и пол коллеги всё могло вовсе обратиться адом. И, тем не менее, она получила согласие, а я – спасибо и сдержанную улыбку.

– Ну, а теперь пора по своим местам, – покончив с любезностями, сообщила девушка. – Дорогу ты знаешь. Твой стол – ближайший к окну. На ноутбук я положила пропуск. Будут вопросы – всегда готова помочь. Или же просто подожди Олега.

Заворожённая столь радушным приёмом я поспешила во владения Хворцева, и уже там, едва войдя в кабинет, вновь погрузилась в океан смятения. Пришлось признать – Олег умел удивлять, причём всегда экстравагантным образом. Вот и сейчас, столкнувшись с его сюрпризом, я в нерешительности замерла на месте.

По правую руку, в трёх шагах от двери, стояла статуя обнажённой женщины. Почти как живая, немногим выше меня она магнитом притягивала внимание. И каждый изгиб её безупречного тела словно подчёркивал гениальность скульптора.

Пронзительный взгляд, устремлённый немного вверх, был полон достоинства и незримой силы – такой, что в заломленных за спиной руках не ощущалось и следа покорности. Одна нога, чуть выставленная вперёд, едва-едва касалась пальцами пола, а от второй, стоявшей на всей стопе, шло осязаемое физическое напряжение.

Длинные волосы не прикрывали грудь и водопадами стекали на спину. И всё это вместе смотрелось настолько смело, что я невольно отвела взгляд в сторону.

– Вас впечатлило? – внезапный вопрос Олега заставил тело инстинктивно вздрогнуть. Я обернулась. Шеф стоял на пороге и, чуть прищурившись, наблюдал за мною.

– Доброе утро, – с фальшивой невозмутимостью я торопливо отошла от статуи. – Вы провокатор. Спорю на что угодно, вы специально привезли вот это!

– И для чего же? – он сделал шаг вперёд, и мы практически очутились рядом. Хищник и жертва. Единственное сравнение, мгновенно всплывшее у меня в сознании. Впрочем, пока что Хворцев покорно ждал, не проявляя никакой агрессии.

– Чтобы смутить, – я подалась назад, желая снова восстановить дистанцию. – Только вот знаете… Музей в моём представлении – не галерея обнажённых женщин.

Он рассмеялся.

– Печально. А я решил, что вы бы тоже захотели статую.

Его ирония, казавшаяся неуместной, легко проникла сквозь мою защиту.

– Я? Почему? – блуждавший по телу страх заметной дрожью отозвался в голосе.

– Вы в восхищении. Можете с этим спорить, но я прекрасно вижу всё по взгляду. Да, откровенно. Но разве не цель искусства дойти до грани, за которой пошлость?

– А вы эстет, – пытаясь ответить шуткой, я ещё глубже потонула в страхе. – Возможно, и так. Однако эту теорию мне не хотелось бы проверять на практике.

– Ну, ваше право, – не стал наседать Олег, словно теряя интерес к беседе. – Тогда за работу? А что касается статуи – она здесь только по моему желанию. Хотя не спорю, фраза насчёт музея дала мне несколько идей на будущее.

Я молча кивнула, и мы, покончив с искусством, переместились в обжитую зону. Там, к удивлению, за эти четыре дня всё изменилось в ещё большей степени. Теперь у окна стоял компьютерный стол и шкаф с огромными затемнёнными зеркалами. Плюс пара кадок: из первой торчали кактусы, вторую вовсе занимала пальма. Ну и последним штрихом к обновлению офиса была фарфоровая ваза с розами.

Сдержав эмоции, я подошла к столу и элегантно опустилась в кресло. Играть так играть. Олег хотел удивить, а я рискнула ответить невозмутимостью. И преуспела – впервые во взгляде Хворцева читалась явно выраженная растерянность.

– Не любите розы? – поняв, что что-то не так, он сбросил маску прежней невозмутимости. – Что ж, извините. Видимо, мой источник требует более тщательного контроля.

– Вообще-то, люблю, – ответив на честность честностью, я ощутила некоторую раскованность. – И польщена. Хотя мне кажется странным ваше внимание к моей персоне. Вы не забыли: я замужняя женщина, а вам чужды заигрывания с подчинёнными.

– Эти цветы, – спокойно заметил Хворцев, – знак уважения и моего доверия. Я ведь всё вижу – вы, Вероника Игоревна, никак не справитесь со своей неловкостью. А у нас с вами, – он взглянул на часы, – сегодня встреча с основным заказчиком.

– Ой. Это с кем? – тотчас забыв обо всём, я от волнения вжалась в спинку кресла. – Вы не…

– Я знаю. Хотел вчера позвонить, но не решился отвлекать от отдыха. Да и от вас в этом конкретном случае мне будет нужно разве что присутствие. Всё основное, – добавил он через паузу, – начнётся только после майских праздников.

Поток информации, обрушившийся как лавина, заставил судорожно схватиться за голову. Статуя, встреча, чёртова ваза с розами – от новой должности я ждала не этого. Но отступать, ввязавшись в смертельный бой, было и вовсе несусветной глупостью. Поэтому я покорно сложила руки и повторила свой вопрос Олегу.

– Так кто заказчик?

Шеф чуть-чуть помолчал, а после выдал нечто невероятное.

– "MT Technologies". Знаю, что вы подумаете, но мы сотрудничали ещё до Штунца. Причём задолго, – его уверенный голос был концентратом абсолютной искренности. – Ну, а теперь, с учётом всех обстоятельств, мы занимаемся и тем проектом…

– Тем – это нашим? – внутри меня что-то лопнуло и с тихим свистом провалилось в бездну.

– Тем – это нашим, – твёрдо ответил он. – Не забывайте, вы в моей команде.

Вконец добитая услышанным от Олега я не стерпела и облизала губы. Не помогло. К чувству звериной жажды добавилось едкое першение в горле. Что же до шефа, то на его лице отобразилась язвительная улыбка.

– А вы кокетка, – бесстыже заметил он. – Хоть и ссылались только что на мужа.

– Да как вы смеете… – я почти взорвалась и подавилась собственными словами. Нет, невозможно. В любом диалоге с Хворцевым я неизменно превращалась в дуру.

– Может быть, чаю? – один уместный вопрос под основание скосил агрессию. Я вся размякла и, молча кивнув в ответ, снова смутилась, опуская голову.

– Вот уж не думал, – внезапно сказал Олег, – что вы настолько зависимы от эмоций. Большинство женщин, связанных с нашей сферой, уже давно ведут себя как мужчины. Или у Штунца никто из ваших коллег не занимался мелкими провокациями?

– Там я имела собственный кабинет и очень редко виделась с руководством. Да и потом… Скульптура не то искусство, что беспокоило Степана Сергеевича.

– Что ж, тут вы правы, – Хворцев достал смартфон и, став серьёзнее, позвонил Кристине. – Согласовали? Тогда неси их сюда. И чашку чая Веронике Игоревне.

Я, с упоением следя за его движениями, уже без страха поправляла волосы. Всё как обычно – в суровой борьбе с реальностью причёска снова пострадала первой. Но если раньше меня бы это добило, сейчас я разве что почувствовала досаду.

– Шикарно выглядите, – вернув телефон в карман, шеф как-то сразу изменился в голосе. Что ли стал мягче… Или мой бедный мозг решил желаемое совместить с действительным? – Кстати, признайтесь… О моей страсти к синему вам, разумеется, рассказала Кристи?

– Нет, я сама… Точнее, я даже не знала, что вы настолько неравнодушны к цвету. Но мне приятно… Надеюсь, что в этом виде я вам опять напоминаю женщину?

– Вне всяких сомнений. И пусть прозвучит бестактно, я не скучаю по девчонке в свитере.

– Тогда клянусь – сделаю всё возможное, чтобы избавить вас от свидания с нею.

Войдя в азарт от этой игры в любезности, мы не заметили, как вошла Кристина. Точнее, вплыла, изящно скользя по полу с будто приклеенной на лице улыбкой.

– Чай, документы, – поставив поднос на стол, она склонилась в подобии реверанса. Из-за чего тут же в моих глазах из секретарши превратилась в фею.

– Как тебе статуя? – едва взглянув на бумаги, будто случайно поинтересовался Хворцев.

Кристина застыла, но вовсе не от смущения, а озадаченная этим странным ребусом. Я догадалась – она искала слова, которые полностью бы удовлетворили шефа. А тот улыбался. Он тоже всё понимал и с любопытством ожидал развязки.

– Слишком красивая, – с оттенком вселенской грусти вдруг неожиданно проговорила девушка. – И, если честно, я не очень уверена, что это правильно по отношению к Люде.

– Людмила Сергеевна, – сухо заметил Хворцев, – дала мне полную свободу действий. Так значит красивая? Скажи, а ты бы хотела стать прототипом для подобной статуи?

– Я… Да… Не знаю… – Кристина вконец запуталась и, обессилев, опустила руки. – Олег Вячеславович, что вы вообще хотите? Ещё один образ для своей коллекции?

– Пока – ничего. Вот провожу опрос и собираю варианты мнений. То есть, ты не против? А Вероника Игоревна считает это безрассудной глупостью.

– Нет, не считает… – опомнившись слишком поздно, я машинально зажала рот ладонями. Но опоздала – теперь на меня смотрели два одинаково удивлённых взгляда.

– Ну, продолжайте, – приободрил Олег. – Мне интересна ваша точка зрения.

Поняв, что молчание будет не лучшим выходом, я объяснила недовольным голосом:

– Это не глупость. Просто подобный шаг требует приступа безрассудной смелости. И для меня, как для замужней женщины, не представляется допустимой жертвой.

– Для вас это жертва? – в логичном вопросе шефа читалась плохо скрываемая ирония.

– Ещё какая. Поверьте, я не из тех, кто раздевается по любому поводу.

Кристина нахмурилась – похоже, наш разговор вышел за рамки допущений девушки. Да и мне тоже стало немного боязно из-за чрезмерного любопытства Хворцева. К счастью для всех, Олег закончил со мной и сменил вектор своего внимания.

– А ты бы разделась?

Надменно фыркнув в ответ, Кристина резко наклонила голову. Так, что лицо её в следующую секунду почти что полностью скрылось за волосами.

– Вполне возможно, – не стала юлить она. – Определяющей будет личность скульптора.

Парадоксально, в этот самый момент шеф неотрывно наблюдал за мною. Он будто ждал, что при словах Кристины во мне опять заговорят эмоции. Но я сдержалась. На первый рабочий день я исчерпала свой лимит ошибок. А вот в душе… Мне стыдно было признать – там неожиданно пробудилась ревность.

Глава одиннадцатая

После всего, к чему приучил нас Штунц, работа у Хворцева показалась раем. Минимум стресса, отсутствие лишних функций и абсолютная адекватность шефа. На что-то большее я даже и не рассчитывала, хотя и к этому полагались бонусы.

Во-первых, время. Торчать весь день за компьютером отныне не было основной задачей. Так что покончив с очередной проблемой, я могла смело погулять по офису. Сходить к Кристине, к девчонкам из бухгалтерии или же просто посидеть на кухне. Что я и делала, покуда мой новый шеф не вызывал по следующему вопросу.

Второе – деньги. Буквально на третий день мне неожиданно обломилась премия. Причём какая! На прежнем месте работы мы даже за год получали меньше! А уж с учётом положенного оклада сумма и вовсе улетала в космос.

– Чего ты хочешь? – пожал плечами Олег, когда я тут же потребовала разъяснений. – "MT Technologies"… У нас хороший контракт, а твоя премия – строго по договору.

На ты мы с шефом перешли ещё накануне, сочтя ненужной лишнюю официальность. Тут было как дома, и новый формат общения только добавил в этот мир уюта.

Ну, и последним неоспоримым бонусом стало особое отношение Хворцева. С таким вниманием в каждом слове и жесте со мной не вёл себя ни один мужчина. Он делал всё, чтобы внушить мне мысль о моём статусе королевы офиса. И преуспел – без споров и возражений я быстро свыклась с этой новой ролью.

В общем, в итоге все мои опасения разбились вдребезги о скалу реальности. Мне было комфортно, и, что куда важнее, я обуздала свою страсть к Олегу. Он же под стать мне тоже умерил пыл и отложил дальнейшие провокации.

Поэтому пятница накануне первого мая не предвещала никаких сюрпризов. День неуклонно близился к завершению, и всеми мыслями я была на даче. Семейный отдых. Возможно, не самый лучший, но давно ставший для меня традицией, сломать которую вот уже сколько лет безрезультатно порывалась Маша. На этот раз ещё до нашей размолвки она четырежды звала меня на Мальдивы, и, неизменно сталкиваясь с отказом, клеймила вредной скучной пенсионеркой. А я смеялась. По мне, скорее Мальдивы были синонимом рая для престарелых.

– Что делаешь в праздники? – внезапный вопрос Олег вырвал из плена бесконечных мыслей.

Я с удивлением повернула голову, словно почувствовав в его словах опасность. За эту неделю он приучил к другому, весьма далёкому от личного интереса. Поэтому прежде чем что-то сказать в ответ, я секунд десять собиралась с духом.

– Еду на дачу, – наверно, даже под пыткой признание вышло бы не настолько вымученным. – С мужем и дочкой. Знаю, звучит банально, но порой сложно изменить привычке.

– Ну, почему же. Если отбросить грядки, то это выглядит более чем неплохо. Не сомневаюсь – будь у меня семья, сам бы почаще выбирался за город.

– Нет, мы без грядок, – представив его с лопатой, я ощутила резкий приступ смеха. – У нас всё по минимуму: цветник, газон, шашлыки. Ну, и четырнадцать кустов смородины.

– И далеко?

– По нынешним меркам – нет. От дома где-то километров тридцать.

В его глазах как будто что-то мелькнуло и тут же скрылось за пеленою мрака.

– Ника, скажи… – Олег говорил спокойно, но без былого налёта самоуверенности. – Твоё сегодня… Насколько оно приближено к тем идеалам, что рисовались в юности?

Вновь ощутив томительное волнение, я поудобнее пересела в кресле.

– Ты про мечты?

– Отчасти, пожалуй, да. Плюс про стремления, ожидания, планы…

Он был серьёзен, и эта его серьёзность пугала больше, чем шутки и провокации. А отмахнуться я, увы, не могла – шеф взглядом требовал от меня ответа.

– Честно – не знаю, – тестовый экскурс в память не дал хоть сколько-нибудь подходящей версии. – Я не мечтатель. Решила стать программистом и тупо двигалась в направлении цели.

– А как же личное? Дети, семья, любовь? Ты не хотела быть счастливой женщиной?

– Может, хотела. Сейчас уже и не вспомнить. Я слишком рано оказалась замужем.

– И не жалеешь? – медленно шаг за шагом мы продолжали углубляться в личное. Но несмотря на близость опасных тем я не спешила тормозить Олега.

– Нет. Не жалею. После рождения Насти было бы глупо утверждать обратное.

– Да, разумеется, – он сразу как-то поник, непроизвольно изменившись в голосе. – Ты уж прости. Теперь я буду считать, что основательно переборщил с анкетой.

– Никто же не умер, – где-то в области сердца в одно мгновенье разгорелось пламя. Огненным монстром оно прошлось по груди, выжгло всю душу и растеклось по телу. – И я не в обиде. В конце концов, тот стриптиз был исключительно моим решением.

– Весьма опрометчивым, коли даже сейчас ты продолжаешь ощущать неловкость.

– Скорее фатальным. Ввязавшись в твою игру, я уничтожила возможность выбора. Но дело не в этом. Мною подписан акт, а где гарантии твоего доверия?

Я поперхнулась, несколько раз откашлялась и с возмущением надула щёки. Сама удивившись, что мне хватило наглости так откровенно бросить вызов шефу. И, кажется, он опешил ничуть не меньше, буквально сплюснутый моим напором.

– Так дело в этом? – Олег немного подумал и угрожающе нахмурил брови. – Твоя неловкость вызвана не стыдом, а неимением от меня гарантий?

– Видимо, так. Но ты же сам считаешь, что это не личное, а вопрос доверия.

– И какой выход? Мне тоже нужно раздеться или потребуешь чего-то большего?

Он усмехнулся с такой откровенной наглостью, что я едва не поперхнулась снова. Чего-то большего? Чёрт бы его побрал, и что скрывается за этим большим?!

– Ника, решайся, – твёрдо сказал Олег. – Я готов выполнить одно желание. И будем квиты. По-моему, это максимум, что можно выторговать взамен стриптиза.

Я колебалась. Мне сразу стало понятно, что в словах Хворцева нет ни грамма шутки. Но отвечать с таким пожаром внутри было сомнительной сделкой с совестью.

– Стриптиз за стриптиз, – тихим дрожащим голосом я всё-таки выдавила из себя решение. – Это по-честному. Кстати, если не понял – не в моих правилах претендовать на большее.

– Прямо сейчас? – Олег отнюдь не смутился и вскочил с кресла как голодный хищник. И пусть нас с ним разделяли насколько метров, я ощутила жар его дыхания.

– Да, начинай, – слегка поправив пиджак, я элегантно закинула ногу на ногу. Внизу живота, безжалостная и аморальная, уже вовсю раскручивалась революция.

Мужской стриптиз (как и стриптиз вообще) я никогда не жаловала вниманием. Да что вниманием – этот подвид "искусства" всегда казался мне настоящей дикостью. И вместо восторга и трепетного возбуждения он неизменно повергал в уныние. До отвращения. Хотелось встать и уйти, чтобы иначе распорядиться временем. Вот и теперь, с надеждой вжимаясь в кресло, я ожидала схожего результата.

Но едва Хворцев избавился от часов, внутри как будто переключился тумблер. Мир пошатнулся. Мне стало трудно дышать, и я почувствовала, как вспотели руки. Дикая жажда увидеть этот спектакль заполонила до краёв сознание.

Шеф же, напротив, излучал спокойствие и даже какую-то обидную невозмутимость. Он был как скала – холодным и неприступным, с окаменевшими внутри эмоциями. Ну, разумеется – ведь я простой ассистент, а не мифическая чудо-женщина.

И всё же мне, ждавшей не просто действия, пришлось рискнуть, чтобы добиться большего. Когда Олег почти расстегнул рубашку, я протестующе перекрестила руки.

– Сначала ботинки.

Он на секунду замер, и равнодушие сменилось недоумением.

– Ника?

– Ботинки, – я подалась вперёд, всем своим видом изображая строгость. Хворцев напрягся, однако не стал перечить и подчинился моему желанию.

– Теперь – носки, – я обрела уверенность, осознавая свою власть над шефом. Почти абсолютную, сладко дразнящую эго и вызывающую во всём теле трепет. И вместе с тем страх – ведь при общении с мужем я не испытывала ничего подобного.

– А ты… необычная, – покончив с моими требованиями, Олег продолжил разбираться с пуговицами. – Не понимаю, как ты вообще могла целую вечность проторчать у Штунца? Зарплата – не очень, у руководства бзики и совершенно никакого роста. Или ты сразу рассчитывала на то, что проработаешь у него до старости?

– Там было спокойно, – сейчас моё объяснение, по меньшей мере, выглядело забавно. – Да и комфортно. А я, наверно, из тех, кому размеренность важнее денег.

– А как же амбиции? Желание быть востребованной и получать моральное удовлетворение?

– Вот, получаю, – под мой короткий смешок рубашка комом отлетела в сторону.

Слава всевышнему, я не упала в обморок, успев собраться и сглотнуть волнение. Да, однозначно – Олег следил за фигурой и делал это без выраженного фанатизма. Поэтому внешне он выглядел как атлет, а не как странное нагромождение мускулов. То есть, как надо по той незримой шкале, которой пользовалась Вероника Нестерова.

– А если без шуток? – не дав мне толком опомниться, шеф почти сразу потянулся к брюкам. – Тебе двадцать девять. Вполне подходящий возраст, чтобы успеть переиграть всё заново.

– Всё – это что? – следя за его движениями, я перестала поспевать за мыслями.

– Всё – это всё, – он расстегнул ремень, и брюки с грохотом упали на пол.

Забыв про стыд и адское пламя внутри, я безотрывно пялилась на Олега. Мне было плевать, что подумает Хворцев и как всё это отразится в будущем. Я просто хотела скорее закончить партию, где мне заранее полагался выигрыш.

Но шеф не спешил. Теперь его главной прихотью стало стремление залезть мне в душу.

– Ты не ответишь?

Впившись ногтями в кресло, я попыталась сохранить спокойствие.

– А если без шуток – всю жизнь плывя по течению, я добралась-таки до райской гавани.

– Тут не поспоришь. Но эту райскую гавань тоже порою посещают бури. Так что готовься – у нас через две недели будет серьёзная командировка в Питер.

– Уже? Так скоро? – признаюсь, это известие смутило больше, чем стриптиз Олега. – Не ожидала, – я закрыла глаза, переосмысливая заявление Хворцева.

– А что поделать? У нас масштабный проект, и нужно лично поговорить с заказчиком. Всё как обычно, – уверенный голос шефа сменился вздохом, похожим на извинение.

Всё как обычно – отозвалось внутри, и я едва не разразилась хохотом. Ну да, конечно. Мы же только и делаем, что раздеваемся и летаем в Питер. Не жизнь, а сказка. На миг сегодняшний мир вдруг обернулся абсолютным бредом.

Но подняв голову и приоткрыв глаза, я снова увидела перед собою Хворцева. Вполне реального, пусть смахивающего на статую в немом преддверии моего ответа. Чуть успокоившись, я взмахнула ресницами и по инерции качнула туфелькой.

– Жду продолжения, – на этот раз в моём голосе не проскользнуло ни одной эмоции. Чудом уняв терзавшую тело страсть, я твёрдым шагом переступила бездну.

Олег подчинился. Медленно снял трусы и неподвижно замер в центре в офиса. Почти как робот. Однако один нюанс выдал ту самую человечью сущность. И я с бесстыдством и неприкрытой наглостью буквально вытаращилась на его достоинство.

Признаюсь честно, с таким холодным расчётом я в первый раз оценивала мужчину. Но не случайно – я ощущала власть, равной которой не имела прежде. Она пьянила, и это странное чувство глушило прочие желания и влечения.

– Ника, ты тут? – увлёкшись своим триумфом, я окончательно выпала из реальности. Шеф, кажется, тоже. Он смотрел на меня с видом застуканного за курением школьника.

– Да, извини, – тихо сказала я, даже не думая отводить взгляд в сторону. – Впала в прострацию. И что ты хочешь услышать? Что я советую обратиться к скульптуру?

От этих вопросов член шефа невольно вздрогнул и на глазах стал ощутимо больше. Как доказательство – что бы ни пел мне Хворцев, я всё же имела на него влияние.

– Это случайно, – пожалуй, только тогда он осознал, что перешёл границу. – Ника, ну правда… А что ты вообще хотела? Это нормальное восприятие женщины!

– О, да! Конечно, – я снова качнула туфелькой, уже намеренно дразня Олега. – Но есть нюанс – сейчас в твоих интересах не поддаваться моим женским чарам. Я как бы замужем. Да и насколько помню, такие связи – не твоя история.

Не отрицаю, в любое другое время я испугалась бы его реакции. Но тут рискнула, и вместо гнева в ответ столкнулась с молча выраженной досадой.

– Ну, извини, – поняв, что пора заканчивать, я как ужаленная вскочила с кресла. – Думаю, хватит. Надеюсь, после всего ты разрешишь мне убежать пораньше?

От моей наглости он просто развёл руками, так и оставшись в этой нелепой позе. А я, приняв его растерянность за согласие, схватила сумочку и выбежала из кабинета. Огненным вихрем промчалась мимо Кристины и успокоилась уже только в лифте. Хотя и чувствовала – мы перешли черту, что разделяла будущее и прошлое.

Глава двенадцатая

Если вы думаете, что после стриптиза Хворцева я целый вечер приставала к Диме, то ошибаетесь – мы просто вместе поужинали и поиграли в викторину с Настей. При этом я была настолько рассеянной, что раз пятнадцать уступила дочери, из-за чего мой внимательный муж тут же набросился на меня с допросом.

– Ника, в чём дело?

Я махнула рукой, стараясь выглядеть максимально сдержанно. Одна ошибка, и все мои ухищрения могли рассыпаться как картонный домик.

– Да ничего. Слишком много работы и слишком много поручений шефа. Ну, ты же знаешь… – я глубоко вздохнула. – Всё как обычно накануне праздников.

– У нас спокойно. Хотя появились слухи, что будет очень непростое лето. Девять проектов, и большинство из них должны быть точно завершены до осени.

– Да? – я мгновенно воспользовалась ситуацией, переключившись на его работу. – Но это же здорово. Насколько я понимаю, вас ожидает неплохая премия.

– Пока неизвестно. Зато с большой вероятностью я кучу времени проведу в разъездах. А это значит, – повисла долгая пауза, – что нам не светит никакого отпуска.

На удивление, я отнеслась к услышанному как к ничего не значащей информации. Какой уж тут отпуск, когда у меня самой была сплошная неопределённость с будущим? Вряд ли Олег войдёт в моё положение и даст недельку на поездку к морю. Я нужна здесь. Так что на этот раз нам всё же придётся поломать традиции.

– Съездим потом, – мой равнодушный тон ещё сильнее озадачил мужа. – Конечно, обидно, но если смотреть чуть шире – можно быстрее расправиться с ипотекой. Я тут прикинула – с моим текущим доходом это потребует вдвое меньше времени.

– Четыре года? – Дима слегка опешил, не проявляя ни малейшей радости. – Ника, ты шутишь? – он что-то сложил в уме и окончательно потерял дар речи.

– Нет, я серьёзно, – зная характер мужа, я приготовилась к непростому спору. – Только не дуйся. При нынешних обстоятельствах лучше не вредничать и забить на принципы.

– Но это безумие! И ты молчала неделю в надежде как-нибудь разрешить проблему?!

– Я не специально. К тому же мне только в среду сказали правду о размере премий.

Муж помрачнел. Глаза его тут же сузились, а лоб как трещины пересекли морщины. Одно мгновенье, и в кресле передо мной сидел едва ли не столетний старец.

– Дим, ну не надо, – я бросила взгляд на Настю, и та беззвучно выскользнула из кухни. – Или ты хочешь, чтоб я пошла к руководству и попросила сократить зарплату? Мол, так и так, ваша вселенская щедрость дискриминирует моего супруга.

Он не ответил, однако было понятно, что ему явно не до глупых шуток. И этот способ решить все наши проблемы – лишь дополнительный источник стресса.

– В общем, не парься, – я чуть склонила голову и вместо строгости включила нежность. – Как-нибудь справимся. Раз уж нам дали шанс, нужно использовать его по максимуму. А там посмотрим, – моим финальным аккордом стала застывшая на губах улыбка.

Неудивительно, что после такого вечера нам совершенно не захотелось секса. Мы просто легли, и, попрощавшись на ночь, каждый отправился в свою вселенную. Муж – в мрачный хаос внутренних противоречий, а я – в весеннюю солнечную фантазию. Где, как ни странно, было полно цветов и ни одной ассоциации с Хворцевем.

Следующим утром, забыв про вечерний спор, мы уже в восемь выехали из дома. Дима рулил, а я по старой привычке как королева расположилась сзади. Настя с азартом играла во что-то в смартфоне и тоже не думала вспоминать вчерашнее. Сплошная идиллия, и даже пробка у МКАД не навредила атмосфере праздника.

Однако едва мы очутились за городом, мне неожиданно позвонила Маша. В такое-то время! Обычно на выходных она очухивалась разве что к обеду. И то не всегда – после бессонной ночи подруга чаще поднималась вечером.

– Уже в пути? – её слишком бодрый голос мне изначально показался странным. И подозрительным – я внутренне напряглась, моля всевышнего не допустить сюрпризов.

– Уже за МКАДом, – ответ был под стать вопросу – такой же чёткий и немного грубый.

– Хотела узнать… А как ты смотришь на то, что я приеду к вам сегодня вечером?

– Ты? К нам? Сегодня? – переспросила я, буквально чувствуя, как немеют руки. Маша и дача… Хуже в этой вселенной могли ужиться лишь Андрей и женщины. И коли подруга сама пошла на такое, случилось что-то крайне неординарное.

– Если возможно. Клянусь быть примерной гостью и постараюсь не тревожить Диму.

О да, конечно! Как-то уже забылось, на что способны эти двое вместе! Будет коллапс. И всё же я не могла лишь из-за этого отказать ей в просьбе. Тем более, не скрою, очень хотелось выяснить, что же в действительности произошло у Маши.

– Уж постарайся. А то поедешь назад, – я лучезарно улыбнулась в трубку. – Дим, ты не против?

Муж всё понял без слов и как-то вымученно махнул рукой.

– Он тоже согласен. Передаёт привет и обещает не ворчать без повода. В общем, до встречи, – я попрощалась с Машей и с облегчением отбила вызов. Пусть я не знала, что у неё случилось, мной овладело сладостное предчувствие.

Впрочем, до вечера весь наш праздничный отдых шёл по знакомому десять лет сценарию. Мы прогулялись, немного прибрались в доме, вскопали клумбы и затопили баню. И всё это время болтали о ерунде, не вспоминая о моей работе.

А ближе к закату, когда повеяло холодом, к нам, наконец-то, присоединилась Маша. Со вкусом и пафосом – в чарующей тишине подъехав к воротам на своём новом “лексусе”. Муж аж присвистнул, глядя, как наша гостья нарочито медленно выскальзывает наружу. В белом плаще и в тёмно-красных туфельках она до дрожи напоминала фею.

– Вот так сюрприз, – со вздохом промолвил Дима, словно не веря до конца увиденному. – Когда успела? Ника не говорила, что ты решила поменять машину.

– Она и не знала. Примерно месяц назад, – игривым голосом сообщила Маша. – Ну, извините. Сама хотела похвастаться, но лишь сегодня подвернулся повод.

– Шикарно выглядишь, – я чмокнула её в щёку и незаметно подтолкнула Диму. – А ты деревня. Смотришь как пень на тачку и никакого уважения к женщине! Ты хоть заметил, – я кивнула на Машу, – что кроме машины она сменила имидж?

– Заметил. И что? Если покрасить волосы, то сразу станешь абсолютной трезвенницей? Как-то не верится. Я бы даже сказал, это брюнетки чаще склонны к выпивке.

– Дима!

– Прости, – муж повернулся к Маше и примиряюще протянул ей руку. – Шутка не очень. И всё же не буду врать – твоя красотка впечатлила больше.

– Кто б сомневался, – пожала плечами та. – Вам бы до старости играть в машинки. Впрочем, прощаю… Но при одном условии – меня немедленно накормят вкусненьким.

– Это пожалуйста, – я схватила подругу и чуть ли не силой потащила к дому. – Всё что захочешь. Суп, салаты, шашлык. Кстати, потом по расписанию баня.

– Я не пойду, – смиренно молчавшая Настя решила вставить свои пять копеек. – Там слишком жарко. Мама, ты же не против? Я лучше на ночь поиграю в смурфиков.

– А я без купальника, – с глубокой досадой в голосе в ту же секунду сообщила Маша.

– Это не важно. Найдём тебе полотенце, – я машинально наклонилась к Насте. – А ты обещай, что ляжешь ровно в одиннадцать, но прежде вымоешь свою посуду.

– Да, да! Обещаю! – почти прокричала дочь, от счастья готовая задушить в объятиях. – Мама, ты лучшая! – в её огромных глазах сверкал безумный фейерверк восторга.

Я улыбнулась, хотя у меня в душе всё будто сжалось от признания Насти. Как и всегда, когда посещала мысль о её сходстве не со мной, а с Димой. Папина дочка… Такая же темноволосая и с той же убийственной недетской логикой. Мне было обидно, но что я могла поделать против решения самой природы?

Во время ужина я молча слушала мужа, при этом изредка косясь на Машу. Она шутила, выглядела раскованной и не цеплялась, как обычно, к Диме. Словом, вела себя согласно неписаным правилам для уважающей хозяев гостьи. А я гадала, в чём могла быть причина этой нелепо сказочной метаморфозы.

Но все идеи так и остались версиями, пока мы трое не переместились в баню. Ведь только здесь, вдали от Настиных глаз, я могла выпытать из подруги правду. Что я и сделала, воспользовавшись моментом, когда мы выгнали в парилку мужа.

– Маша, в чём дело? – тон моего вопроса не допускал увиливания от ответа. – Ты вся сияешь. Колись, что у вас случилось, или, клянусь, я позвоню Андрею.

– У нас с Андреем? – она расстегнула блузку, изображая на лице презрение. – С этим придурком? Случилось примерно то, что кроме придурка он оказался трусом! И вместо того, чтобы лететь с ним в Сочи, я отдыхаю у тебя на даче!

– Ты вроде довольна.

Маша стащила блузку и вновь вернулась в состояние неги.

– Конечно довольна. Благодаря ему я получила неоценимый опыт. И поняла: источник моих страданий – это зависимость от мужского пола.

Тряхнув волосами, подруга сбросила туфли и с упоением принялась за юбку. Я отвернулась. Смотреть на Машин стриптиз мне представлялось неуместной дикостью.

– Прости. За Андрея, – было слегка обидно, что всё пошло не по тому сценарию, и в результате в копилку её свершений упала новая неудача в личном.

– Да ерунда. За то, что он идиот, пусть извиняются его родители. Ну, я готова… – она распрямила плечи и, улыбнувшись, одёрнула полотенце.

Через минуту мы снова сидели вместе, вернувшись к прежним отвлечённым темам. Или не вместе? С каждым Диминым словом меня всё дальше уносило в сторону. Но лишь на исходе третьей истории мужа я осознала, в чём моя проблема.

Я ревновала! И не к кому-нибудь, а к этой новой незнакомой Маше! Совсем другой: ставшей взрослее внутренне и на порядок симпатичнее внешне. Впрочем, лукавлю. Что касается внешности, она и прежде выглядела идеально. Но часть эффекта съедалась её характером, а часть – сомнительно подобранной одеждой. Вот только сегодня она светилась как ангел и щеголяла обнажённым телом. А самое главное – всё это великолепие происходило на глазах у Димы. И то, с какой жадностью муж пожирал увиденное, режущей болью отдавалось в сердце.

Да и сама я, скользнув по подруге взглядом, помимо ревности испытала зависть. В сравнении с ней вся моя красота разом спустилась на ступень посредственности. Оно и понятно: я была пофигисткой, а Маша тщательно работала над фигурой. Фитнес, массажи, еженедельный спа – всё это сделало из неё богиню. Почти такую же, какой была Людмила, чьё изваяние украшало офис.

– Ника, ау! – прервав мои размышления, подруга ткнула мне ногой в колено. – Ты там в порядке? Со столь серьёзным лицом обычно думают о делах рабочих.

– Да, извините… – я опустила взгляд на заскользивший по лодыжке палец. И застонала – он даже без лака казался неким эталоном женственности. – Всё слишком серьёзно. Совсем другие задачи и очень много непонятных требований.

– Ну, это нормально. Зато через пару лет сможешь потратиться и на “лексус” мужу.

Спонтанная шутка, вырвавшаяся у Маши, едва не стала роковой ошибкой. Дима аж крякнул, до боли сжал кулаки и в две секунды побагровел от злости. Я даже подумала, что будь подруга мужчиной, дело бы точно завершилось дракой. А так… Чуть помедлив и сбросив излишний пар, Дима сумел-таки проявить тактичность.

– Неактуально. Спасибо тебе за всё, но тут мы как-нибудь разберёмся сами.

Маша кивнула. Прекрасно зная мужчин, она почувствовала, что перешла границу. Но извинение, как настоящая женщина, сочла ударом по своему достоинству.

– Пожалуй, пойду, – у мужа на этот счёт нашлось единственное проверенное решение. – Веник в предбаннике. Если будет желание, можете смело отдохнуть по-взрослому.

– А ты умеешь? – в вопросе Маши ко мне я уловила странную заинтересованность, вполне достаточную, чтобы в моём сознании сформировался мощный фронт протеста. И в то же мгновенье разгорячённый мозг родил поистине немыслимую идею.

– А может, Дима? Веник такое дело, что безопаснее обратиться к профи.

Муж резко замер на полпути к двери, будто сражённый томагавком в спину.

– Ника? Ты что? – на Машу моё решение тоже свалилось словно снег на голову.

– Так будет лучше, – короткий чёткий ответ поставил точку в бесполезном споре.

Поколебавшись, она залезла на полку, с немой покорностью избавившись от полотенца. Легла на живот, прижала руки к груди и, сдвинув ноги, вытянулась по струнке. Вся в моей власти. Вернее, во власти Димы, уже вернувшегося с огромным веником.

– Ну что, готова? – муж склонился над жертвой и, ухмыльнувшись, перевёл дыхание.

На обнажённой гладкой Машиной коже блестели крошечные капли пота. Подруга вздрогнула, качнула упругой попкой и прошептала, зарываясь в волосы:

– Всегда готова. А если буду кричать, значит мне, правда, невыносимо больно.

Я сжала зубы. На миг мне даже подумалось, что это я лежу на месте Маши. И что сейчас мою несчастную спину ждёт запредельная безжалостная экзекуция.

Немного помедлив, Дима приподнял руку, как бы примериваясь к незнакомой женщине. Прошёлся взглядом по длинным стройным ногам и с придыханием замер на ягодицах.

– Чёрт, начинай же! – смотреть на эту прелюдию мне не хотелось ни при каком раскладе. Я ощущала, как с каждым новым мгновеньем растёт животное возбуждение мужа. И лишь удар, обрушившийся на Машу, прервал мучения моего сознания.

Подруга стерпела, а Дима, войдя в азарт, продолжил пытку в сумасшедшем ритме. Уже без страсти. Скорее просто как робот, запрограммированный на четыре действия. Шаг, взмах, шлепок, движение в другую сторону и то же самое, но в иной последовательности.

Минут через пять Маша всё же не выдержала и осторожно повернула голову.

– Дима, довольно.

Тот послушно кивнул и напоследок отоварил задницу. Причём так смачно, что Маша невольно вскрикнула, а я и вовсе подавилась воздухом.

– Ты… сумасшедший! – вырвав у мужа веник, я с кулаками бросилась на нахала и, озверев от собственного возмущения, буквально вытолкала его в предбанник. Закрыла дверь, дала улечься эмоциям и только после села рядом с Машей. Та, аж с плечами закутавшись в полотенце, второй раз в жизни выглядела растерянной.

– Что это было? – она задала вопрос чуть различимым изнемождённым голосом.

– Честно… не знаю. Обычно Дима другой и никогда не позволяет лишнего.

В забарахлившей в последнее время памяти всплыл наш недавний эксперимент на кухне. Вторая случайность всего за пару недель вряд ли действительно могла быть случайностью. И всё же пока, сгорая внутри от страха, я как умела защищала мужа.

– Причём тут Дима? – холодным железным голосом почти по буквам произнесла подруга. – Я о тебе. Ника, какого чёрта ты провоцируешь на такие глупости?

Передо мной сидела прежняя Маша: резкая, жёсткая и требующая ответа. Но что сказать, когда у тебя внутри лишь бесполезный первозданный хаос?

– Боишься правды? – она протянула руку и хладнокровно сжала мой подбородок. – Помочь с ответом? – в её бездонных глазах я не заметила ни капли жалости.

– Маша, пожалуйста…

Она ослабила хватку и на мгновенье отвела взгляд в сторону.

– Ника, ты дура. Пытаясь подставить Диму, ты ещё больше усугубишь проблему.

Я только хлопала в ответ глазами, не понимая ничего из сказанного.

– Тяжёлый случай, – Маша на миг задумалась и обречённо опустила руку. – Не догоняешь? Подкинув ему соблазн, ты как бы оправдываешь своё влечение. Мол, всё нормально: ты страдаешь по шефу, а он заглядывается на подругу детства.

– Маша!

– Не так? Да он настолько вскипел, что был готов взорваться от возбуждения. А как иначе? Перед моей задницей не устоял бы ни один мужчина!

Я покраснела, хотя могла бы поклясться, что не планировала ничего подобного. Вот только подруга восприняла этот жест как подтверждение её теории. И, подобрев, склонила голову набок вся в предвкушении моего раскаяния.

– Маш, тут другое, – слова давались с трудом, но на обман мне не хватило духа. – Дело не в Хворцеве. Просто глядя на вас, я… Я действительно испытала ревность. Ты изменилась, и эта новая Маша, кажется, сильно зацепила Диму.

– То есть, ты решила, что для борьбы с влечением нужно дать доступ к моей голой попе?

– Нет… – я вздохнула. – Хотела, чтоб он увидел, как ты прекрасна после этой пытки.

Маша кивнула и, как будто стесняясь, ещё сильнее закуталась в полотенце. Она не обиделась, однако в её глазах мелькнуло нечто дьявольского происхождения.

– Ника, ты монстр, – грозно нахмурив брови, подруга спешно вооружилась веником. – Жаждешь прощения? Тогда ложись и терпи – я отхлестаю не больнее Димы.

Молча поднявшись, я послушно разделась и растянулась на горячей полке.

– Ну что, готова? – почти скопировав мужа, она склонилась над моей спиною.

– Всегда готова, – пролепетала я и сжала зубы, зарываясь в волосы.

Глава тринадцатая

Вернувшись в дом, я заглянула к Насте и только после проскользнула в спальню. Дима не спал. Забравшись под одеяло, он что-то пристально изучал в смартфоне. И даже моё внезапное появление не повлияло на его занятие.

– А, это ты, – сухо заметил он, не отрывая от экрана взгляда. – Ну, с лёгким паром. Я уж было подумал, что ты решила ночевать в гостиной.

– Ха, не дождёшься, – ослабив пояс халата, я аккуратно присела на край кровати. Тело горело – каждая клетка кожи словно взрывалась от контакта с тканью. А при малейшем касании пяток пола вовсе хотелось зареветь от боли.

– Мне извиниться? – всё так же глядя в смартфон, со скрытой злостью поинтересовался Дима.

– Нет. Это лишнее, – к глазам подступили слёзы, и я в отчаянии закрыла лицо ладонями. – Безмозглая дура… Всегда творю что хочу, а после сама же от того страдаю. Вот объясни… С какой загадочной целью я пригласила с нами третьей Машу?

– А что такого? – муж слегка удивился. – Вы вроде как бы столько лет подруги…

– Мы-то подруги. Но ты смотрел на неё как на желаннейшую во вселенной женщину. И это при том, – меня начало трясти, – что я фактически сидела рядом!

– Ника…

– Да знаю. Весна, гормоны, природа… Есть миллионы оправданий этому. Ты невиновен. Виновна глупая женщина, уже наказанная за свою ошибку.

В знак доказательства я развязала пояс и осторожно избавилась от халата. Дима сдержался. И всё же я уловила, насколько частым стало его дыхание.

– Это…

– Увы. В отличие от тебя, Маше, похоже, не хватило опыта. Зато мы квиты, – шутка вышла не очень, и я скривилась от нестерпимой боли.

– Ник, я сейчас, – буквально слетев с кровати, муж в два мгновенья добежал до тумбочки. Дёрнул за ящик, достал спасительный крем и весь трясущийся опустился рядом.

– Вы сумасшедшие… – он выдавил крем мне на спину и начал нежно растирать ладонью. – Две идиотки. Ради всего святого, что ты надеялась доказать мне этим?

Жгучая боль сменилась приятным покалыванием, и я невольно застонала от наслаждения.

– Дима, ты чудо. Только на твой вопрос я всё равно не сочиню ответа. Мне просто хотелось, чтоб между тобой и Машей возникло нечто, отличное от симпатии.

– Ну и? Возникло? Я уже битый час сижу, мечтая о её голой заднице. Ибо твоя, – муж злорадно хихикнул, – вместо желания вызывает жалость.

Я понимала, что это всего лишь шутка, пусть и дошедшая до опасной грани. В Димином стиле – режущая как нож и заставляющая трепыхаться сердце. Но промолчать, покончив с пикантной темой, у меня снова не хватило мудрости.

– А если так? – стремительно обернувшись, я смерила мужа возмущённым взглядом. Хищно моргнула и, сунув руку в трусы, бесцеремонно прикоснулась к члену. – Чёрт! Ты серьёзно? – казалось, его орудие готово выстрелить от одного контакта.

– Ника, не надо… – муж из последних сил пытался справиться с желанием плоти. – Ты же не сможешь. А мне настолько хреново, что не ручаюсь за свою реакцию.

– Сейчас проверим, – я подалась вперёд, непроизвольно опуская голову. Он отстранился. Тогда я склонилась ниже и прикоснулась волосами к члену. Дима застыл. С его пересохших губ сорвалось дикое сладостное мычание.

– А ты сомневался, – забравшись вся на кровать, я повалила свою жертву на спину. Именно жертву – во мне пробудилась хищница, уже готовая растерзать добычу. И только всевышний, украдкой глядя на нас, знал все причины моего безумия.

Не буду лукавить – я по ряду причин была всегда консервативна в сексе. Что, разумеется, не очень нравилось мужу и раз в полгода приводило к ссорам. Порою серьёзным: развод мы не обсуждали, но могли сутки не говорить друг с другом. А в результате, как истинный джентльмен, Дима всё время оставался с носом.

Оральный секс у нас был только по праздникам и исключительно по моему желанию. Я не брезглива, однако склонна считать, что это форма унижения женщины и для меня, с детства привыкшей к равенству, сродни пощёчине фундаментальным принципам.

Но в тот момент меня волновали не принципы и не мифическая вина за баню. Локомотивом тоже стало влечение, причём не связанное с поведением мужа. Уж очень невовремя в моей возбуждённой памяти всплыло вчерашнее разоблачение Хворцева. И я, поддавшись самым низменным чувствам, просто представила себя с Олегом…

Всё кончилось быстро. Довольный каждый по-своему мы с облегчением залезли под одеяло. Я по привычке крепко прижалась к мужу, а он небрежно обнял меня за плечи. Выключил свет и, немного подумав, всё же нарушил волшебство молчания.

– Ты изменилась. Я не могу понять, как реагировать на твои поступки. Они за гранью. И мне почему-то кажется, что это пагубное влияние Маши.

– Скорее жизни, – по старой доброй традиции я сразу бросилась защищать подругу. – Да и что страшного? Сеанс орального секса – ещё не повод для вселенской паники.

– Дело не в сексе. Я начинаю думать, что у тебя есть от меня секреты. Причём они возникли совсем недавно и тесно связаны с твоей работой.

– Дима…

– Что Дима? Боишься просто признать, что перестала доверять как прежде?

– Ты не…

– Да ладно. В жизни бывает всякое, но хоть не делай из меня придурка.

Повисла пауза – в мучительной тишине я напряжённо собиралась с мыслями. Вывалить правду было полным безумием, и всё же что-то требовало пояснений.

– В целом ты прав, – решилась я, наконец. – Это действительно из-за моей работы. Всё так внезапно… Пожалуйста, только не злись – я после праздников улетаю в Питер. В командировку. Хотела сказать вчера, но побоялась, что испорчу отдых.

– В командировку? – не сразу поверил Дима. – Через неделю после вступления в должность?

– Так получилось. А зная твою реакцию, я не рискнула говорить заранее.

Муж громко хмыкнул.

– То есть, теперь молчание – лучшее средство разрешить проблему?

– Как и всегда, – я пожала плечами. – Просто впервые появился повод.

– А дальше – больше? Мне даже страшно представить, куда в итоге приведёт всё это!

– Да никуда. Сейчас проблема в одном – тебе не нравится моя работа. Вернее, зарплата. Поэтому ты везде будешь выискивать вселенский заговор.

– Перегибаешь, – голос его стал строже и одновременно заметно тише. – Да, мне обидно. Однако я признаю, что это лучше для тебя и Насти. А коли так, единственное решение – всерьёз подумать о своей карьере.

– Круто, но глупо. Придётся также признать, что мы истратили наш запас удачи. Каюсь, виновна, – я повернулась на бок, ещё сильнее прижимаясь к мужу. – Дим, обещаю – что бы там ни случилось, больше не будет никаких секретов.

– Ладно, посмотрим, – последним, что я запомнила, стало подобие поцелуя в губы. Приторно-сладкий он обволок мне душу и странной нежностью отозвался в сердце. И, засыпая, впервые за эти дни я ни секунды не думала об Олеге.

Глава четырнадцатая

Проснувшись утром, я долго лежала молча, пытаясь вычеркнуть из себя вчерашнее. Дима дремал, а сквозь приоткрытую форточку в комнату изредка пробирался ветер. Он тихо шуршал журналом на подоконнике и шаловливо будоражил шторы, словно стесняясь или просто боясь резким движением потревожить мужа.

В отличие от ветра, я оказалась смелее и всё же выбралась из объятий Димы. Надела халат, руками поправила волосы и торопливо выскользнула из спальни. Муж даже не вздрогнул – он продолжал сопеть, почти с макушкой спрятавшись под одеялом.

Внизу на кухне с чашкой кофе в руках меня смиренно дожидалась Маша. Снова другая: непривычно растрёпанная, в белой футболке, босиком и в джинсах. Но как и от леди, приехавшей накануне, от неё пахло абсолютным сексом.

Заворожённая этой странной картиной я на мгновенье замерла у двери.

– Доброе утро, – ни капельки не смутившись, Маша приветливо расплылась в улыбке. – Ты что-то рано… Я думала, в этом доме встают не раньше, чем часов в одиннадцать.

– Сегодня – в семь тридцать, – я села в кресло напротив, не отрывая от подруги взгляда. Хотела съязвить, но вовремя спохватилась и, потянувшись, перекрестила ноги.

Маша лениво отставила чашку в сторону, переключая на меня внимание.

– Ника, ты в норме? Слушай, мне так неловко… Не представляю, как общаться с Димой.

– А в чём проблема? Стесняешься из-за вчерашнего или боишься напортачить снова?

– Может быть, хватит? Разве моя вина, что он так падок на красивых женщин?

– А ты красивая? – моя невинная шутка смешливым эхом разнеслась по кухне. – Маша, запомни: внешность – это одно, а сексуальность – это совсем другое.

– И что мне делать?

– Вести себя как обычно, не позволяя чрезмерных вольностей. А ещё лучше, – я сердито нахмурилась, – найти какой-нибудь повод для возмущения. Благо, их куча. Уверена, после этого Дима забудет про тебя как женщину.

– Нет, это слишком, – голос её чуть вздрогнул и от волнения превратился в шёпот. – И не надейся. Даже ради тебя я не готова становиться прежней.

– Маша… Проклятье! Вообще-то, это мой муж, и мы и так уже перешли границы! Да, я сглупила. Но ты-то будь поумнее и не веди себя как вторая дура!

– Самокритично, – она опустила взгляд и виновато посмотрела на пол. – Тут не поспоришь. Вот только сегодня ночью я чуть не сдохла в объятиях возбуждения.

– Ты? Чуть не сдохла? – мой изумлённый мозг аж задымился от таких признаний. – Эй, погоди-ка… И это всё из-за Димы? – я как ошпаренная подскочила с кресла.

Маша кивнула. Повисла долгая пауза, и мир как будто раскололся надвое. А я осталась – одна меж двух половин, которые с жадностью поглощала бездна.

– Да, из-за Димы, – холодный жёсткий ответ пришёл откуда-то из другой вселенной. – А что ты хотела? Выйти сухой на берег после устроенного тобой же шторма? Так не бывает. Впрочем, теперь у нас есть одна общая значимая проблема. И имя ей – страсть, слепая и беспощадная, которая с лёгкостью плюёт на принципы.

Картинно поёжившись, Маша поджала ноги и вопросительно повернула голову. Я промолчала. Опёрлась рукой о стол и ощутила, как уходят силы. Всё. Доигралась. Моя дурацкая шутка слишком стремительно обросла последствиями.

– Так что приплыли, – снова потупив взгляд, как констатацию произнесла подруга. – Нет, ты не бойся. Я-то себя сдержу. Просто хотела, чтоб ты знала правду.

– Да уж, спасибо, – с трудом подавив сарказм, я механически включила чайник. – И как всё исправить? Выгнать тебя за дверь или на время поделиться мужем?

– Тьфу. Идиотка.

– С точки зрения логики, это простейшее из возможных действий. И оптимальное. Проблема только одна – не представляю, как нам быть с моралью.

– Ника, довольно. Давай я просто уеду, и мы попробуем позабыть про это.

– Да? А получится? Или все свои мысли ты закопаешь на компостной куче? Я же не дура. К тому же твоё отсутствие не повлияет на фантазии Димы. Маша, ну правда… – вконец запутавшись в доводах, я, пошатнувшись, прислонилась к шкафу.

– Уговорила, – она предпочла не спорить, демонстративно поднимая руки. – Давай не об этом. Лучше поведай мне, как развиваются отношения с Хворцевым.

– Опять издеваешься? У нас с ним нет ничего, что можно связать с понятием “отношения”. Ну, вот вообще… – не дав мне закончить фразу, прямо под ухом громко пискнул чайник.

– Он твой начальник. Иными словами – шеф, – немного вальяжно возразила Маша. – А между шефом и его подчинённной, хоть ты убейся, не обойтись без этого.

– Без отношений?

– В данном случае – да. Впрочем, и секс я тоже не исключаю. Так что колись, – она лукаво прищурилась, не оставляя пространства для отступления.

Намеренно медленно я заварила чай и так же неспешно возвратилась в кресло. Новая тема, затронутая подругой, была, пожалуй, опаснее предыдущей. Однако молчание стало бы доказательством моих тех самых “отношений” с Хворцевым. Поэтому я, сделав один глоток, всё же ответила на её претензии:

– Мы едем в Питер. В пятницу он сказал, что у нас будет важная командировка.

– И?

– Это всё. Пока с его стороны я не заметила других намёков.

– А это намёк? – она тотчас оживилась, от нетерпения потирая руки.

– Маша, не знаю. Да и какая разница? Я не планирую мутить с Олегом.

– Но ты его хочешь. А он, по слухам, из тех, кто не упустит ни одной возможности.

– Ты…

– Так уж вышло. Пытаюсь помочь подруге, благо имею кое-какие связи.

При всей серьёзности Машиных обвинений сама она выглядела беспечной до неприличия. И даже больше – её забавлял тот факт, что я настолько "заболела" Хворцевым. А может, напротив, такое её поведение было защитной реакцией на вчерашнее.

– И? Что нарыла? – в борьбе любопытства с гневом победу быстро одержало первое.

– Не что, а кого, – со вздохом сказала Маша. – Ты что-нибудь слышала о Людмиле Бойко?

Внутри что-то ёкнуло, и долгих десять секунд я безотрывно пялилась на подругу. Почти убеждённая – мне прекрасно известен образ, скрываемый незнакомым именем. Однако признаться было немного страшно, и я не стала торопить события.

– Кажется, нет. Но секретарша Хворцева упоминала про какую-то Люду.

– Его невеста, – Маша снова вздохнула и посмотрела на меня с упрёком. – А ты не знала? Они встречались три года, расставшись прямо перед самой свадьбой. Из-за неё. Никто не в курсе подробностей, но это не было желанием Хворцева.

От удивления я просто открыла рот и подавилась собственными эмоциями.

– Не ожидала? – довольная своей речью Маша с мурчанием потянулась в кресле. – Вот и я тоже. Так что скажи спасибо и будь внимательнее с этим скользким типом.

– Он с ней работал? – переварив услышанное, я попыталась разузнать детали.

– Куда же без этого? Если сплетни не врут, она как раз-таки была его помощница. В далёком прошлом – с момента их расставания прошло как минимум четыре года.

– И что это значит?

– Да в общем-то – ничего, – Маша двусмысленно развела руками. – Ника, опомнись. Я хочу донести, что тебе стоит опасаться Хворцева. И чем скорее ты вобьёшь себе это в голову, тем меньше глупостей совершишь в дальнейшем.

– Маш, я не дура.

– Ты хуже её в сто раз, так как всецело доверяешь чувствам! А в твои тридцать, – она понизила голос, – пора бы чаще обращаться к мозгу.

– Кто бы учил…

– Имею полное право как незамужняя по расчёту женщина. К тому же бездетная, – поморщившись для приличия, она с усилием допила свой кофе. – Ник, ну серьёзно… Имея такого мужа, заигрывать с Хворцевым – это верх безумия.

– Мы просто коллеги, – упрямо сказала я, сама не веря собственному ответу. – Да и потом, Олег мне лично признался, что он противник близости с подчинёнными.

– Ага, противник. И пункт четыре в анкете как раз то самое подтверждение этому.

Её аргумент оказался куда весомее, так что я молча опустила голову. Мне было стыдно, но с каждой новой минутой Хворцев всё глубже укоренялся в душу, и в перспективе это грозило вылиться в проблему несколько иного уровня.

– Сорри за сплетни, – решив, что ляпнула лишнее, уже спокойнее проговорила Маша. – Не удержалась. В конце концов, ты права – кто я такая, чтобы делать выводы?

– Моя подруга. И мне чертовски приятны твоё внимание и твоя забота. А насчёт Люды… Можешь не волноваться. Я не намерена сближаться с Хворцевым.

Она лишь поморщилась, однако спорить не стала, чтобы окончательно не портить праздники. И вот за это я была ей признательна намного больше, чем за её заботу. Так что когда на кухню спустилась Настя, мы уже просто наслаждались завтраком. А в майском воздухе, пропахшем чаем и кофе, царила сладкая утренняя безмятежность.

– Доброе утро, – бросив с порога приветствие, дочка стремительно подбежала к чайнику. – Мам, так нечестно. Ты обещала сырники, а вместо этого у нас снова каша?

– Каша для Маши, – я подошла к плите и с неохотой вытащила сковородку. – А это честно: всё время спать до одиннадцати и вдруг внезапно пробудиться в восемь?

– Мне снились кошмары, – спешно забравшись в кресло, почти что с гордостью сообщила Настя. – Вы развелись, меня отдали в приют, а после Землю захватили зомби.

Я нервно вздрогнула и только каким-то чудом не уронила сковородку на пол.

– Мы развелись?

– Ну да. Папа и ты. Из-за красивой незнакомой женщины.

Я обернулась. Зажав ладонями рот, Маша практически тряслась от смеха. А лицо Насти, на удивление взрослое, не выражало ни одной эмоции.

– Что за… Простите, – сумбур в моей голове едва не вырвался непристойной грубостью. – Вы сговорились? Настя, какой развод? И с каких пор тебя тревожат зомби?

– Развод обычный, – дочь пожала плечами. – Официально подтверждённый в ЗАГСе. Мам, да не бойся. Это всего лишь сон, ничем не связанный с настоящей жизнью.

– Ну, предположим, – на сердце стало спокойнее, и подостывшая я вернулась к сырникам. – А что там с зомби? Опять меня обманула и вместо смурфиков смотрела фильмы?

– Мама…

– Учти. Ещё один прецедент, и будешь спать отдельно от телефона. И это не шутка. Мечтаешь о равноправии, так и веди себя как подобает взрослой.

– Ника, ей девять, – вмешалась в разборки Маша. – Ты изначально требуешь невозможного.

– И что предлагаешь? – я чуть ли не взорвалась. – Позволить Насте наслаждаться ужасами?

– Нет, но решение в ультимативной форме не приведёт к желаемому результату. Ты слишком давишь. А корень проблемы в том, что у вас явный дефицит общения.

Дочь, в две секунды забыв о моём присутствии, с немой симпатией повернулась к Маше.

– Насть, я права?

Лёгкий кивок в ответ холодным лезвием резанул по сердцу.

– Вот и причина. Так что наладь общение, а не пытайся всё списать на ужасы.

Мне стало тошно. Причём не только в душе, но и на уровне физического восприятия. Я содрогнулась, склонилась над миской с творогом и подавила резкий приступ рвоты. Мало общения… А где я возьму его с моей профессией и с домашним хаосом? Вот уж, поистине, легко раздавать советы, когда сама свободна от обязательств.

Уняв волнение и сделав глубокий вдох, я машинально принялась за сырники. Подруга притихла. Она, похоже, скумекала, что ненароком перешла границу. Но всё равно – каким-то сто пятым чувством я ощущала приближение бури.

Глава пятнадцатая

На удивление, ещё два праздничных дня не принесли мне никаких сюрпризов. Скорее, напротив, они прошли так спокойно, что лишь мгновениями коснулись памяти. И испарились, оставив в моей душе что-то похожее на осадок детства.

А вот во вторник, едва придя на работу, я испытала лёгкий приступ паники. Ибо прозрела, всей сущностью осознав, что не готова к разговору с Хворцевым. Да что к разговору, меня сжимало тисками при одной мысли о свидании с шефом.

Однако Олег, явившись следом за мной, будто бы напрочь позабыл про пятницу. Дал кучу заданий и с полной невозмутимостью почти до вечера укатил на встречу. А возвратившись, час просидел в компьютере, не обращая на меня внимания. И лишь потом, сделав четыре вызова, словно бы вспомнил о моём присутствии.

– Как отдохнула? – последовавший вопрос свалился снегом посреди пустыни.

Чего-чего, а любопытства Хворцева я не ждала ни при каком сценарии. Ну, в самом деле, зачем ему было знать, как мы проводим выходные с мужем? Ради приличия? Или тут крылось что-то, о чём так рьяно предупреждала Маша?

– В целом – неплохо, – с наигранным равнодушием я как бы нехотя оторвалась от кода. – Обидно, что мало. Насте почти что десять, а мы практически не бываем вместе.

– Из-за работы?

Я кивнула в ответ, всё ещё чувствуя во всём теле скованность.

– Дело в деньгах? – теперь его любопытство сменилось жалостью с оттенком грусти.

– Ну, не совсем. Мне хочется быть полезной не только дома, но и в масштабах общества. Плюс те задачи, которые ставил Штунц… В них постоянно ощущался вызов.

– Здесь всё банальнее?

Я опустила взгляд, чтобы не выдать своего смущения.

– Здесь всё иначе. Немного другие функции и не такие отношения с шефом. Мы… Ты… Не знаю. Одна неделя работы – не тот период, чтобы делать выводы.

– Вполне разумно. И всё-таки до сих пор ты здесь как будто не в своей тарелке. Ника, в чём дело? Ты можешь быть откровенной и обратиться за любою помощью.

Я лишь вздохнула. Каждой своею фразой он словно рушил между нами стены. И так искусно, что падающие обломки в то же мгновенье рассыпались пеплом.

– Да всё нормально, – тихо сказала я, не поднимая на Олега взгляда. – Скоро привыкну. А если что-то понадобится, я обещаю не стесняться с просьбами.

– Вот и отлично. Кстати, хотел спросить… У твоей дочери сейчас каникулы?

– Да, до десятого.

– И кто её развлекает, пока вы с мужем помогаете обществу?

Представив, что шеф узнает что-то про Свету, я, испугавшись, крепко сжала зубы. Однако, похоже, Олегу было плевать на содержание моего ответа. Он сделал вывод и на основе этого принял разумное, как считал, решение.

– Ладно, не важно. Даю тебе выходной, чтобы ты вдоволь пообщалась с дочерью. А там посмотрим… Работы, конечно, много, но я попробую разгрузить твой график. Тем более теперь, с учётом командировок, ты будешь часто ночевать не дома.

– Ты не обязан… – щедрость его души вызвала ноту естественного протеста. Я понимала – приняв подобный "подарок", я параллельно обрету зависимость. Пусть подсознательно – в будущем этот факт мог бы серьёзно повлиять на многое.

– Да, не обязан, – легко согласился он. – Но мне не хочется становиться Штунцем. Дети – святое. И коль помочь в моих силах, как-то нечестно не замечать проблему.

– А как же бизнес?

– Уверен, эти поблажки не отразятся на работе в целом. Так что не думай – я не настолько свят, чтобы идти ради тебя на жертвы.

– Тогда… спасибо, – я снова стиснула зубы, коря себя за проявление слабости. Всё было напрасно – любая стычка с Олегом служила поводом для триумфа шефа. И мне, привыкшей к вечным уступкам мужа, пришлось мириться с новыми обстоятельствами.

– Вот и отлично. Значит, до четверга? – он дал понять, что разговор окончен. А вместе с ним, хоть было ещё не поздно, также окончена и моя работа.

– До четверга, – покорно сказала я, всё же решившись посмотреть на Хворцева. Однако он, сочтя свою миссию выполненной, уже всей сущностью перетёк в компьютер. Тогда я встала, захлопнула ноутбук и, попрощавшись, подхватила сумочку. Нарочито медленно, словно втайне надеясь, что шеф очнётся и молвит хоть что-нибудь.

Но ничего. Между мной и работой он уже выбрал для себя последнее. А провожал меня бесчувственный и холодный стук моих собственных каблуков по полу.

– Уже уходишь? – резонный вопрос Кристины настиг буквально в двух шагах от двери.

Я обернулась. Она стояла с подносом, чуть оперевшись левым плечом о стену. Чай, сыр, печенье – глаза считали набор, который каждый день приносился Хворцеву. И сердце снова без жалости и сомнения острым кинжалом уколола ревность.

– Да, отпустили, – я сдержанно улыбнулась, на автомате поправляя блузку. – А ты к нему? Он, кажется, слишком занят и не особо расположен к чаю.

– Знаю. Проблемы, – Кристина поджала губы, отчего стала лет на десять старше. – То есть, ты не в курсе? – взгляд её помрачнел, и в нём отчётливо проявилась зависть.

– Нет. А в чём дело?

Она секунду подумала и усмехнулась, расправляя плечи.

– Спроси у Олега. Думаю, он расскажет. Если, конечно, посчитает нужным. А если нет… – Кристина печально выдохнула, – тебе придётся заслужить доверие.

При слове "доверие" меня накрыло отчаянием, и от волнения подкосились ноги. Она что-то знала. И ею так же, как мной, непроизвольно управляла ревность.

– Спрошу, но потом, – пробормотала я, уже открыто отступая к двери. В глазах потемнело, мне стало трудно дышать, а в груди бешено заколотилось сердце. Останься я в офисе ещё на пару минут, всё бы закончилось закономерным обмороком. А так я как пробка выскочила наружу и без оглядки побежала к лифту.

Дура в квадрате! Во что я вообще ввязалась и для чего так прицепилась к Хворцеву? Бросила вызов? И с чем бороться теперь, когда я по уши увязла в чувствах? А в том, что это были именно чувства, не оставалось никаких сомнений.

Только на улице я, наконец, остыла и первым делом позвонила Свете. Интуитивно. Часть моего сознания чуть ли не требовала разговора с нею. С конкретной целью – задать вопросы тому, кто, как и я, замешкался на распутье.

– Ника? Привет… – она ответила сразу, но с нескрываемым удивлением в голосе. И даже с опаской – обычно по телефону мы с ней общались только в крайних случаях. – Ты… Всё в порядке? – её панический страх бил по сознанию при каждом слове.

– Да. Всё нормально. Освободилась раньше и вот подумала заехать в гости. Вы уже дома? – мой настойчивый тон по умолчанию не допускал отказа.

– Да. Приезжай, – она проглотила страх и с облегчением выдохнула мне в ухо. – Глеб будет поздно. Так что если не против, можем спокойно посидеть-поужинать. Я сделала пиццу… – и тут мне стало понятно, что у меня тоже не осталось выбора.

Минут через тридцать с бутылкой вина в руках я робко мялась перед дверью Светы. Как первокурсница, пришедшая на экзамен с букетом спутавшихся в голове вопросов. Но если там целью была отметка, здесь на кону стояло нечто большое.

Одёрнув пиджак и трижды поправив волосы, я всё же с силой надавила кнопку. Меня будто ждали – синхронно щёлкнул замок, и, сделав выдох, я вошла в квартиру. И замерла – примерно так же, как Света, впервые встретившаяся со мной домашней.

В одном халате, надетом на голое тело, она скорее напоминала девочку. Слегка смущённую, отчасти даже напуганную и беззащитную как слепой котёнок. Не знаю, откуда возникло это сравнение, но я почувствовала, что попала в точку.

– Девочки в комнате, – как будто бы извиняясь, почти неслышно проговорила Света. – Пойдём на кухню. Ужин уже готов. И если хочешь, можешь не разуваться.

Сняв с плеча сумочку и положив на полку, я нерешительно замерла у двери.

– У нас прохладно, – последовало объяснение. – А я хронически ненавижу тапочки.

Я лишь кивнула и, не снимая туфель, переместилась вслед за ней на кухню. Попутно гадая – что же стало причиной такого странного поведения Светы.

В немом молчании мы уселись за стол и напряжённо уставились друг на друга. Тут уж и я под цепким колючим взглядом волей-неволей почувствовала неловкость.

– Ну, что случилось? – разлив вино по бокалам, она, расслабившись, заговорила первой.

Припёртая к стенке я сделала два глотка и без пролога приступила к сути:

– Мне нужен совет. Пожалуйста, только не смейся, но я, по-моему, влюбилась в шефа.

– А? – Света вздрогнула, и всё её существо как будто сжалось от удара плетью.

– Чёрт, я серьёзно! И, кажется, ты единственная, с кем я готова поделиться этим.

Едва не выплеснув остатки вина на скатерть, она в бессилии опустила руку.

– Да, удивила… – голос её стал твёрже, но в нём по-прежнему чувствовалось сомнение. – Ты и влюбилась… Каюсь, а я считала, всё в твоей жизни подчинено расчёту.

– Я думала так же, – мной овладела грусть и ощущение своего ничтожества. – И облажалась. Судьба как будто нарочно преподнесла мне этот тест на прочность.

– И что будешь делать? – Света взяла бутылку и снова наполнила свой бокал до края.

– Пока не знаю. Поэтому и пришла, чтобы услышать постороннее мнение.

– То есть, из-за Юры? – она невольно моргнула, и на ресницах заблестели слёзы.

– Из-за проблемы. По чьей-то прихоти сверху у нас с тобою схожие неприятности.

– То есть, мы несчастны?

Я пожала плечами и, не ответив, откусила пиццу. Мне стало неловко – ведь и умом, и сердцем я понимала, что счастливее Светы. Как раз настолько, насколько в моих глазах Олег был круче недотёпы Юры. Но, разумеется, сказать подобное вслух я не рискнула бы ни при каком раскладе.

А вот хозяйка, залпом выпив бокал, всё же решилась удариться в философию.

– Я не несчастна. По мне так лучше любить, чем окончательно превратиться в куклу. Не знаю, что там творится у вас в семье, но у нас с Глебом – выжженная пустыня. А Юра милый… И я готова поклясться, что у него тоже не всё гладко дома.

– Свет, он бездельник, – сухо сказала я. – Это единственная его проблема.

Она поморщилась: то ли от недовольства, то ли от выпитого только что напитка. И промолчала, видимо, полагая, что за вердиктом последует расшифровка. Но я не спешила. В тот вечер в моих руках было практически всё время мира.

– Ник, ты жестока, – поняв, что я не продолжу, она опять заговорила первой. – Как ты вообще можешь судить о нём, ещё ни разу не пообщавшись лично?

– Я не сужу. Я просто делаю вывод на основании очевидных фактов. Мужчина – добытчик. И в этом главном аспекте Юра в подмётки не годится Глебу.

– О-о-о, ну конечно, – едко съязвила Света. – А что ты скажешь о своём избраннике?

– Он идеал. Как раз тот самый мужчина, о ком вздыхает половина женщин. И не бездельник. Мне даже как-то неловко пытаться сравнивать его и Диму.

– Выходит, всё-таки теория про расчёт не так уж сильно далека от истины. Ну, твоё право… – она смахнула слезу и посмотрела на меня с укором.

Странное дело – её колючий ответ никоим образом не затронул душу. Настолько естественным и единственно верным казалось мне собственное восприятие мира. А её связь с таким мужчиной как Юра и вовсе выглядела роковой ошибкой.

– Считать, увы, нечего, – без всякого аппетита я по инерции доела пиццу. – Ты не дослушала. Пускай мой шеф – идеал, я не стремлюсь попасть в его объятия.

– Однако хочешь, – с какой-то особой злостью и раздражением проговорила Света. – Нужен мой взгляд? Могу сказать лишь одно – самообманом не решить проблему.

– Решение – измена? – не видя другого выхода, я ощутила, как немеет тело.

– Ника, не знаю. Наверно, можно терпеть, но это точно не моя история. Так что прости. Тут та самая хрень, когда у каждого свой личный выбор.

– Но ты изменишь?

Ответом на мой вопрос стало молчание, приравненное к согласию.

Парадоксально, даже прилично выпив, мы не почувствовали себя раскованнее. А напряжение вместо того, чтоб спасть, и вовсе вышло на запредельный уровень.

– Кстати, о Юре… – робко сказала Света. – Я собираюсь переспать с ним завтра.

Мои глаза стремительно округлились и переполнились настоящим ужасом.

– Боже… Так скоро?

– Ника, а смысл ждать? Я уже месяц как приняла решение.

– Но Катя с Настей… – слова не строились в фразы, и я в бессилии опустила руки.

– Ты ведь не против, если один денёк они побудут под присмотром Оли?

– Нет. Хотя… против. Мне завтра дали отгул, так что я лично погуляю с ними. Пойдём в зоопарк. А ты ни о чём не думай и сколько влезет развлекайся с Юрой.

Она покраснела и, невольно поёжившись, уткнулась носом в воротник халата. Чем лишь усилила ассоциацию с девочкой, вдруг захотевшей поиграть по-взрослому.

– Потом расскажешь, – добавила я со вздохом, не одобряя этот странный выбор. – И всё же, знаешь… Прежде чем изменить, ещё раз тщательно оцени последствия.

– А их не будет. Мой единственный риск – это спонтанные угрызения совести. И то в теории. После всего случившегося мне откровенно наплевать на Глеба. Так что, увы… При схожести ситуаций у нас хватает ключевых различий.

– Ну, твоё право, – разлив остатки вина, я наклонилась поставить бутылку на пол. И задержалась, глядя с немым пристрастием на её стройные босые ноги. Слегка загорелые, с длинными ровными пальцами они магнитном притягивали внимание. Даже моё – лишь в самых крайних случаях настолько явно обращённое к женщинам.

– Ник, я красивая? – заметив мою заминку, она кокетливо вздёрнула подбородок. – Ему понравится? Или пойти ва-банк и предстать сразу абсолютно голой?

– Господи, Света… Избавь меня от подробностей и делай то, что посчитаешь нужным. И да, ты красивая. Настолько, что рядом с Юрой будешь смотреться как принцесса с веником.

– Фу. Не смешно, – она недовольно фыркнула, демонстративно надувая щёки. – Да и вообще, у нас не те отношения, чтобы задумываться о подобных глупостях.

А я задумалась. И сразу же поняла, что согласилась бы на свидание с Хворцевым. Не из-за секса – хотелось снова услышать давно забытый аромат романтики. Поймать сознанием нежный трепет души и вкусить сладость первого объятия.

Но… размечталась. Ничто в поведении шефа не намекало на совместный ужин. Там было другое – его внимание ко мне напоминало отеческую заботу. Столь очевидную, что, сопоставив факты, я застонала, сдавленная отчаянием.

– Ника…

– Прости. Задумалась о своём, – губы натуженно расплылись в улыбке. – Веник так веник. Я ведь пришла к тебе не для того, чтобы читать нотации. Кстати, спасибо. Теперь мне стало понятно, в чём же действительно моя проблема.

Она лишь кивнула. Главное было сказано, и продолжение не имело смысла. Сегодня уж точно. Поэтому, чуть помедлив, мы одновременно вернулись к ужину. И в этот раз уже остывшая пицца вдруг оказалась необычайно вкусной.

Глава шестнадцатая

Весь следующий день, как было и запланировано, я безраздельно посвятила девочкам. Мы с интересом бродили по зоопарку, ели мороженое и обсуждали новости. Хотя, по сути, я скорее молчала, в нон-стоп режиме впитывая информацию. И поражалась, как много всего забавного происходило в околошкольной жизни.

Потом уставшие мы сели в кафешке в центре и от учёбы перешли к работе. Тут уже Настя выключилась из разговора, отдав меня на растерзание Кати. А та, мечтавшая об айтишном будущем, не преминула воспользоваться подарком. Причём вопросы, сыпавшиеся как пули, были отнюдь не из разряда детских.

– В общем, вы счастливы, – сделанный ею вывод потряс меня до глубины сознания. – Ну, Настя, съела? А ты всё время твердишь, что программист – профессия неудачника.

Дочь исподлобья уставилась на подругу и пригрозила той красноречивым жестом.

– Так, успокойся, – строго сказала я, вновь возвращаясь к разговору с Катей. – Не неудачника. Просто Насте не нравится, что мамы вечно не бывает дома.

– Но это же здорово! Я бы тоже хотела, чтоб моя мама не сидела дома. Было бы круто… Да и сама она не превратилась бы в такую буку.

Если до этого я чувствовала обиду, то тут едва не разразилась смехом. Вот так сюрприз! Выходит, у наших девочек у каждой собственная философия жизни. И ближе мне не Настино недовольство, а авантюрная устремлённость Кати.

Конечно, вслух я так сказать не могла, поэтому бросилась на защиту Светы.

– Мама не бука. А если хочешь свободы, можешь на лето попроситься в лагерь. Там интересно. Тем более, есть вариант, чтобы вы с Настей отдохнули вместе.

– Ты едешь в лагерь? – кажется, эта новость стала для Кати настоящим шоком.

– Да, как обычно, – грустно вздохнула дочь, блуждая вилкой по пустой тарелке.

– Зайка, ну что ты… – в надежде её обнять я осторожно пересела ближе. Она отстранилась. Закрыла лицо рукой и театрально отвернулась в угол.

– Обида не выход, – холодным бесстрастным голосом почти по-взрослому проговорила Катя. – Настя, ну правда… Зато мы будем одни и сможем делать что душе угодно.

Мой телефон издал настойчивый "блямс", и, чертыхнувшись, я полезла в сумочку. Думала – Света. Однако меня ждал сюрприз в виде короткого сообщения Хворцева.

Привет. Как ваш отдых?

Косо взглянув на Настю, я натянула свитер до подбородка. Внутри всё горело. Четыре невинных слова буквально вывернули наизнанку душу. Дрожащим пальцем я набрала ответ и с силой ткнула на значок "отправить".

– Это не мама? – Катя вся напряглась, заметив скованность моих движений.

– Нет. По работе. Как видишь, с такой профессией даже на отдыхе не дают покоя.

– У-у-у, это плохо, – снова раздался "блямс", и я открыла новое сообщение.

Фото покажешь?

Банальная просьба шефа ещё сильнее разворотила душу. Вот ведь наглец! Я буквально почувствовала, как багровеет каждая клетка кожи. От лба до пяток. А где-то в области сердца словно включился реактивный двигатель.

К счастью, мы с Настей сделали несколько фоток, и я отправила первую же попавшуюся. Без колебаний – сыграл мой природный дар всегда удачно выходить на снимках. И только после мной овладел вопрос, разумно ли было показывать дочь Олегу.

Наверно, не очень. Но фото уже ушло, а он опять не стал тянуть с ответом.

Вы не похожи. И кстати, как я и думал, ты вне работы предпочитаешь джинсы.

Это критично?

В данном случае – нет. Но не забудь, что скоро командировка. А на неё, как на процесс рабочий, распространяются требования дресс-кода.

Его угроза, брошенная не к месту, невольно вызвала у меня улыбку. Я разом расслабилась – пожар в груди поутих, а следом дыхание стало более ровным. Уже без дрожи рука коснулась экрана и напечатала финальное сообщение.

Про Питер помню. Можешь не сомневаться – оденусь так, как посчитаешь нужным.

После чего, вернув телефон на место, я строгим голосом обратилась к Насте.

– Подулась и хватит. Катя сейчас решит, что ты всем сердцем ненавидишь лагерь.

– Не ненавижу, – дочь обречённо всхлипнула. – Просто мечтаю о поездке с вами.

– Зайка, пожалуйста… Мама тоже не рада, что ей придётся обойтись без отпуска. Но… так бывает. У взрослых сложная жизнь, и в ней порой случаются неожиданности.

– Взрослых полно, – пожала плечами Настя, – а неожиданности только у программистов. Так что смотри, – она кивнула подруге. – Ещё есть время поменять профессию.

Мы замолчали. Катя взялась за суп, а я опять подумала об Олеге. Зачем ему фото? Неужто решил проверить, что я действительно отдыхаю с дочерью? И если так, не скрыт ли в этой истории какой-то более глубокий смысл?

Смысл я не нашла, зато невольно задумалась о предстоящей командировке в Питер. На фоне последних душевных переживаний она конкретно смахивала на испытание. А вдруг я не выдержу? Ведь несколько дней подряд с утра до вечера мы будем вместе. Вместе настолько, что кроме рабочих дел там обязательно найдётся место личному. И это "личное" пугало намного больше, чем несложившееся путешествие с дочерью.

– Мама, прости, – заметив моё смятение, с досадой в голосе извинилась Настя. – Ты самая лучшая. Вот только не понимаю, зачем ты выбрала не лучшую из профессий.

– Твой вариант? – тотчас страдания по Хворцеву переместились на задворки разума.

Дочка замялась.

– Мне очень нравится врач. Ну и, наверное, преподаватель в школе.

– А если в ВУЗе?

– В ВУЗе, пожалуй, нет. С твоим характером ты была б занудой.

– Насть, ты серьёзно? – мне сразу стало смешно и одновременно слегка обидно. Я и зануда? Как подобная мысль могла вообще прийти кому-то в голову. Тем более, ей, имевшей свободу действий и не страдавшей от моих нотаций.

– Серьёзнее некуда, – дочь подняла глаза, и мы минуту разглядывали друг друга. Она – с присущей ей детской непосредственностью, а я – с растущим удивлением взрослого.

Эта игра могла продолжаться вечно, но тут, на счастье, позвонила Света.

– Всё, отстрелялась, – она говорила так, словно сходила на приём к дантисту. Почти без эмоций, с едва заметной расслабленностью, скрывавшей полное внутреннее опустошение.

– Скоро приедем, – поняв её состояние, я предпочла не задавать вопросов. Было и было. В конце концов, моя жизнь мало зависела от поступка Светы. Я так считала. А как повернётся в будущем, мне не ответил бы и сам всевышний.

Глава семнадцатая

На этот раз дверь открыли не сразу, а после долгого томительного ожидания. Зато как эффектно – Света встретила нас в одном лишь наспех замотанном полотенце. Без объяснений чмокнула Катю в щёку и снисходительно потрепала волосы.

– Мама, в чём дело? – та немного опешила и так и встала посреди прихожей.

– Перетрудилась, – ответ был предельно прост. – Уборка, знаешь ли, отнимает силы.

Приняв объяснение за нечто вполне естественное, девочки с криками убежали в комнату. Я дождалась, пока не хлопнула дверь, и с недовольством обратилась к Свете.

– Могла бы одеться…

– Могла, да не вышло, – парировала она, с немой усмешкой отступая в сторону. – Пойдём посмотришь, – и, развернувшись в луже, как полководец повела на кухню.

Там она сразу плотно закрыла дверь и указала на одно из кресел.

– Располагайся.

Сама же скрестила руки, заняв пространство в шаге от холодильника.

– И что это значит? – я смотрела на Свету едва не вылезшими из орбит глазами. Даже вчера во время нашей беседы она казалась мне не настолько жалкой: мокрые волосы, опустошённый взгляд и то и дело вздрагивающие колени.

Её рука беззвучно скользнула в сторону, слегка ослабив узел на полотенце.

– Сейчас увидишь, – медленно отвернувшись, она со вздохом обнажила спину.

Я только ахнула – скорее от неожиданности, чем от представшего моего взору зрелища. Всё её тело от лопаток до попы было окрашено сине-жёлтым цветом. Столь неприятным, что я сначала зажмурилась, а после в ужасе отвернулась в сторону.

– Вот, доигралась, – и снова в голосе Светы не проскользнуло ни одной эмоции. Словно синяк в её модели вселенной был неизбежной платой за преступление.

– Боже, оденься, – тихо взмолилась я, для подстраховки пряча лицо в ладони.

– Ха, впечатляет? – закутавшись в полотенце, она с ногами забралась на кресло. – А представляешь, что было со мной, когда я увидела отражение в зеркале?

– Не представляю, – я даже не шелохнулась, всё ещё глядя с напряжением в сторону. И понимая – отныне её спина будет преследовать меня в кошмарах.

– Да и не надо. Ты же у нас святая, – без сожаления согласилась Света. – А мне урок – подумав о ста последствиях, не исключай, что может быть сто первое.

– И что будешь делать?

– Пока ещё не решила. Склоняюсь к мысли ночевать не дома.

– А у кого?

– Хотелось бы у тебя. Если, конечно, пригласите в гости.

– А может, к Юре? – я всё же не удержалась и разразилась громогласным хохотом. – Ты только представь… Заходишь к нему домой, а там жена со скалкой и сковородкой.

– Ника, пожалуйста… – не оценив мой юмор, почти что жалобно пробормотала Света. – Тебе смешно, а я на грани истерики в со всех сторон безвыигрышном положении.

– Ладно, прости, – я подавила смех и, успокоившись, смахнула слёзы. – В гости, так в гости. Но это ведь не решение, а лишь напрасная отсрочка на день. И где бы ты ни спряталась от расплаты, тебе придётся объясняться с Глебом.

– Я понимаю. Просто я не готова прямо сегодня обсуждать всё это.

– Ты скажешь правду?

– Нет. Пожалуй, совру. Но для начала мне нужна легенда. И поприличнее. Поэтому я надеюсь на твою помощь и твою фантазию.

Я аж икнула. Влезать в историю Светы мне не хотелось ни под каким предлогом. И уж тем более искать достойную ложь для покрывательства её измены. Но и ответить категорично нет я, к сожалению, не имела права.

– Не обещаю, – пришлось немного схитрить. – Какие выдумки при моей профессии?

– Ой, Ника, брось. Нетривиальный выход – как раз и есть работа для программиста. С твоим талантом, я даже не сомневаюсь, мы обязательно найдем решение.

Она так лихо взяла меня в оборот, что не дала произнести ни слова. Да и самой мне хотелось больше молчать, чем комментировать идеи Светы. Какое решение? Глеб, поди, не дурак и ни за что не купится на фальшивку.

– А было неплохо, – вдруг сказала она разом притихшим помягчевшим голосом. – Считай меня шлюхой, но я вообще не жалею, что так по-свински поступила с мужем.

– Скорее по-кроличьи, – хаос внутри меня мешал расслабиться и собраться с мыслями. – Я не в упрёк. Мне просто сложно понять, как ты так буднично изменила Глебу.

– И вовсе не буднично, – возмутилась Света. – А с огоньком, фантазией и экспрессией. Было бы буднично – вместо похода в гости я бы спокойно провела ночь дома.

– О да, конечно, – с сарказмом сказала я. – Ты, как мужчина, отныне гордишься шрамами?

– Там синяки. И что бы ты ни надумала, Юра лишь косвенно причастен к этому.

– Так уж и косвенно? А разве не долг мужчины безостановочно следить за женщиной? Да и вообще, соитие на столе сопряжено с повышенной осторожностью.

– Как догадалась? – красная от смущения она стыдливо отвела взгляд в сторону.

– Элементарно. Либо ты на столе, либо пришлось бы перемещаться на пол. Но на второе, мне всё-таки хочется верить, у вас обоих не хватило глупости.

– Ника…

– Да ладно. Мне не пятнадцать лет, и я прекрасно разбираюсь в сексе. Надеюсь, ты тоже… А этот чёртов синяк спишем на Юру и избыток страсти.

Света притихла. Лицо её стало строгим и одновременно мертвецки бледным. Как будто жизнь, бившую в ней ключом, в одно мгновенье выкачали из тела.

– Ты осуждаешь? – после минутной паузы она решилась-таки спросить о главном.

– Нет. Скажу больше. Наверно, будь я тобой, я и сама бы изменила мужу.

– Ты? Почему?

– Я слишком эгоистичная и чересчур зависимая от счастья. А ты вчерашняя и ты сегодняшняя – две абсолютно непохожих женщины.

– Это заметно?

– Света, мне почти тридцать, и я неплохо разбираюсь в людях. Ты изменилась. И именно этот факт будет непросто утаить от Глеба.

– Да, понимаю… Теперь для бегства из дома есть и второй немаловажный повод. А вот скажи… Я тоже эгоистична и не способна обойтись без счастья?

– Может и так. Впрочем, какая разница, чем обусловлен твой финальный выбор? Он уже сделан. Теперь наслаждайся им и потихоньку разгребай последствия.

– Пойду одеваться, – Света зябко поёжилась и одним махом соскочила с кресла. – Чаю не хочешь?

– Мы только что из кафе. Так что, пожалуй, потерплю до дома.

Она не настаивала и лёгкой плавной походкой проплыла мимо, покидая кухню. На мраморной плитке остались её следы и несколько крупных неподвижных капель. Счастливая женщина… И всё же я сомневалась, что у меня схожая дорога к счастью.

Глава восемнадцатая

Когда мы толпой ввалились в нашу квартиру, Дима возился с лампочками в прихожей.

– Перегорели, – сказал он, спускаясь с лестницы. – И не поверишь – все четыре сразу!

– Так не бывает, – я захлопнула дверь и с наслаждением сняла кроссовки. – Дим, ты не против? У Светы дома ЧП, и я их с Катей пригласила ночь.

– А Глеб?

– Он остался. Хочешь позвать его, тогда попробуй пообщаться лично.

– Нет уж, спасибо, – муж посмотрел на лампочки и торопливо отодвинул лестницу. – Ну и дела. А я сегодня пораньше, так как пол-офиса застряло в лифте. Три совпадения? – его внезапный вопрос вызвал усмешку на лице у Светы.

– У нас другое, – она повесила плащ и в два движения размотала шарфик. – Из серии личного. Так, ничего серьёзного, но лучше временно побыть раздельно.

– А-а-а, понимаю, – довольно многозначительно и чуть подавленно промолвил Дима. – Тогда удачи. Надеюсь, в случае чего вы в знак любезности приютите Нику.

– Дурак, – я с размаху влепила ему по шее и, извиняясь, обратилась к Свете: – Это он шутит. У нас тут особый юмор, порой не очень понятный для посторонних.

– Я оценила, – повеселевшим голосом без напряжения заявила Света. – А если серьёзно, можешь на нас рассчитывать в любой ситуации и в любое время.

Так, с полушутками, мы добрались до кухни, где всей компанией приступили к чаю. Даже девчонки, мечтавшие поиграть, на этот раз присоединились к взрослым. Но если Настя молча забилась в угол, Катя не стала мириться с ролью зрителя.

– Можно вопрос? – едва мы разлили чай, она буквально атаковала Диму. – Вам, как мужчине, комфортно иметь жену со столь далёкой от семьи профессией?

Мы дружно ахнули. Света вся покраснела, а я едва не подавилась смехом. Ну, это ж надо! Похоже, моя работа и в самом деле зацепила Катю.

Муж, к его чести, принял вопрос всерьёз и секунд десять раздумывал над ответом.

– В целом – комфортно. И всё же, я полагаю, с этим смирится не любой мужчина.

– Вы уникальный? – Света открыла рот, но я легонько ткнула её в предплечье.

– Т-с-с-с, пусть ответит, – и, закатив глаза, вся в предвкушении навострила уши.

– Вроде обычный, – Дима вошёл во вкус, уже не тратя на раздумья время. – Вот Вероника… Тут даже не стану спорить – она действительно непростая женщина.

– Мама, ты слышала? – вздёрнув нос к потолку, с безмерной гордостью заявила Катя. – Я так и знала. Любой нормальный мужчина будет в восторге от такой профессии!

– Да уж, логично, – смущённая до предела будто бы нехотя согласилась Света. – Но тебе десять. Поверь мне, пока ты вырастешь, ты ещё трижды поменяешь выбор.

– Не поменяю, – твёрдо сказала Катя и наконец-то приступила к чаю.

– И так всегда, – вздохнула Петрова-старшая. – В любой компании по любому поводу.

– Но это же здорово, – не удержалась я, – когда так рано есть такие цели. Вспомни себя… Разве в Катином возрасте ты уже знала, кем ты станешь в будущем?

– Ник, я никто, – снова вздохнула Света, словно вообще не замечая Диму. – Так что, увы, мечты в моём исполнении по всем параметрам превзошли реальность.

– И ты хотела…

– Работать, как мама, в банке. Только чуть в более солидном статусе.

– Что помешало?

– Мой изменчивый вкус и абсолютное неприятие цифр. Уже в одиннадцать я увлеклась гандболом и захотела реализоваться в спорте.

– Снова впустую?

– На этот раз – не совсем. Я доросла до неплохого уровня. И если б не травма… – она махнула рукой, – возможно, всё сложилось бы по-другому.

– Прости, я не знала…

– Да это уже не важно, – с оттенком грусти проговорила Света. – Прошлое в прошлом. Просто нужно всегда иметь какой-то альтернативный выбор. Не только в карьере. Чем раньше это поймёшь, тем ты быстрее преодолеешь трудности.

И хотя спич предназначался Кате, я ощутила, как кольнуло в сердце.

Не только в карьере.

Как раз моя ситуция с неконтролируемым влечением к Хворцеву. Но почему? Зачем мне, замужней женщине, эта манящая сказочная альтернатива? Для испытания? Или это награда за все обрушившиеся на меня страдания?

Бред сумасшедшей. Какие, к чёрту, страдания в моей практически идеальной жизни? Я же не Света. Вот у неё действительно был для измены подходящий повод. А у меня… Случись со мною подобное, никто не сыщет оправдание этому.

– Мама, мне десять, – из плена дурацких мыслей освободило возмущение Кати. – И я ребёнок. А ты последнее время пытаешься сделать из меня старуху!

Тут даже Дима не смог сдержать своих чувств и разразился откровенным смехом.

– Девочки, хватит. А то я, кажется, понял, что вы сегодня не поделили с Глебом.

То, с какой скоростью покраснела Света, стало событием из серии сверхъестественных. Настя от шока аж выронила печенье, застыв в нелепой театральной позе.

– Мама, ты что? – первой из всех собравшихся свои эмоции подавила Катя. – Вы поругались? – случайно поймав её взгляд, я уловила в нём бесконечный ужас.

– Всё хорошо. Давай об этом потом, – с мольбою в голосе прошептала Света.

Но если девчонок подобный ответ устроил, Дима, конечно же, понял всё по-своему. И через час, когда мы остались одни, снова вернулся к этой скользкой теме.

– Что происходит? Клянусь, я было подумал, что твоя Света изменила мужу. И это паршиво… – он взглянул на меня с какой-то прежде незнакомой жёсткостью.

Я молча села. Делиться чужою тайной мне запрещала женская солидарность, а вот мой мозг, страстный любитель логики, буквально требовал рассказать всё Диме.

– Ты что-то знаешь, – он сделал собственный вывод, и его голос стал заметно суше. – Ника, подумай… Попытка покрыть её станет причиной конфронтации с Глебом. А это не шутка. Он не тот человек, который оставит подобное безнаказанным.

– Боишься Глеба? – пожалуй, впервые в жизни я разглядела в своём муже труса. – Оригинально…

– Я боюсь не его, а применяемых в таких случаях методов. Ведь если после я набью ему рожу, тебе не станет ни на йоту легче.

– Глеб не придурок. Да и насчёт измены ты что-то слишком поторопился с выводами. Мы не подруги. А значит, и я не та, кому с охотой доверяют тайны.

– По ней всё видно. И мне немного неловко, что ты общаешься с такою женщиной. Но ещё хуже, – мрачно добавил муж, – что эта стерва напросилась в гости.

– Дим, успокойся. Не надо лезть в её жизнь и делать факты из своих догадок. Это их личное. И что бы там ни случилось, она без нас с тобой разберётся с Глебом.

– О да, конечно. Наврёт ему что-нибудь и будет дальше отжигать по полной. Весьма удобно… Тем более, когда подруга готова всячески оказать поддержку.

– Дима!

– А что? Я начинаю думать, ты и сама бы завела любовника.

Я рассмеялась.

– Слушай, у вас, мужчин, с психикой хуже, чем у многих женщин. Чёрт! Обещаю. Если я изменю, то расскажу тебе об этом первому.

– Ник, не смешно. Считаю, общение с ней не принесёт тебе ничего хорошего. Уж лучше Маша. Пускай она не святая, но хоть не замужем и живёт по совести.

– Точно. По совести, – с сарказмом сказала я. – Да и к тому же с идеальной задницей. Кстати, ты знаешь… Она тогда намекнула, что ей хотелось бы с тобой интима.

Муж пошатнулся, вцепился в меня рукой и побледневший опустился в кресло.

– Ты это к чему? – до хрипа сдавленный голос выдал весь спектр переживаний Димы.

– Да всё к тому же. Ты упрекаешь Свету, а сам бесстыже думаешь об измене.

– Это другое.

– Ага, мужские желания куда поверхностнее и безвреднее женских. Всунул и ладно. А что там будет потом неинтересно ни уму, ни сердцу.

– Ника, довольно. Каким бы ни был соблазн, я не намерен прикасаться к Маше. Да и потом… Симпатия между нами – прямое следствие твоего поступка.

– Я понимаю. А ты свою ситуацию попробуй просто переложить на Свету. И успокойся. Она не хуже тебя, пусть даже сдрейфила и перешла границу.

Дима вздохнул. В моём сумбурном ответе он всё же выцепил хоть какую-то логику. И этой крохи как раз хватило на то, чтобы отречься от продолжения спора.

– Вы сумасшедшие, – он дёрнул меня за руку, и я послушно опустилась рядом. – Все поголовно. Тут и счастливый брак не сможет вечно уберегать от глупостей.

– У нас счастливый? – я медленно повернулась, всем видом требуя от него ответа.

Дима напрягся. Признать наш брак не таким у него точно бы не хватило духа. И всё же вместо решительного согласия он ограничился ледяным молчанием.

Я удивилась. Слишком уж очевидным было застывшее в его глазах сомнение. И слишком странно выглядело оно в контексте нашей повседневной жизни.

– Хм, – отстранившись, я плотно стиснула зубы и секунд двадцать изучала мужа. – Не объяснишься? – гнев в моей голове смешался с рвущим сознание недоумением.

– В счастливом браке, – сухо ответил Дима, – для разговоров есть другие темы.

– Ты начал первый…

– Но только после того, как ты устроила супер-пупер-шоу. Сначала работа, потом история с Машей, а в довершение представление Светы. Что будет дальше? Решишь подать на развод или подсыпешь мне в картошку яда?

Звучало глупо, но это только усилило зашевелившееся внутри меня волнение. Что-то менялось. Терзания моей души уже отчётливо проявлялись внешне. А Света с Машей казались просто прологом перед нависшей надо мною драмой.

– Дальше посмотрим, – я опустила взгляд и посмотрела на свои колени. Они дрожали даже под тканью джинсов в такт ускоряющемуся биению сердца, И не было силы, способной войти в меня и подарить хоть полчаса покоя.

– А что сейчас? – с какой-то особой нежностью муж осторожно приобнял за плечи. – Продолжим спорить? Или наше общение ты променяешь на компанию Светы?

– Не променяю. Но вместо глупых споров я отдала бы предпочтение сексу. А то смотри… Твои слова о любовнике в одно мгновенье могут стать реальностью.

Сочтя это шуткой, весьма далёкой от жизни, Дима решительно сжал свои объятия. Почти до боли. И, кажется, в тот момент я поняла, насколько всё серьёзно.

Глава девятнадцатая

Проснувшись в шесть, я вылезла из кровати и как шпионка пробралась на кухню. В одной футболке, на сто процентов уверенная, что без свидетелей сварганю кофе. И, разумеется, была немного шокирована, застав там Свету, нависшую над плитою.

– Уже не спишь? – я села с ногами в кресло и вопросительно склонила голову.

– Ещё с пяти. Проснулась вся на эмоциях с одним желанием – перевернуть вселенную.

– И как успехи?

– Вселенная в безопасности. Но я сварила нам на завтрак кашу.

– Эй, ты серьёзно? – сон как рукой сняло, и я, застыв, уставилась на кастрюлю.

– Ну да, овсяную, – с улыбкой глядя в глаза, она небрежно облизала ложку. – А ты не любишь? Вообще-то это полезно, пусть и не кажется особо вкусным.

– Да нет, спасибо. Просто ты как бы гость и не обязана готовить завтрак. Мы… Мне неловко, – однако при всём при этом я даже мысленно не шевельнула пальцем.

Зато для Светы одна лишь моя растерянность стала сигналом для дальнейших действий. Через минуту прямо передо мной дымилась целая тарелка каши. А сама повар гордо сидела рядом, почти раздетая в своём халате.

– Как отдохнули? – не дав мне толком опомниться, она тотчас же перешла к допросу. С такой ухмылкой, что даже без уточнений я поняла, что речь идёт о сексе.

– Вполне. Прости. Мы как-то и не подумали, что положили тебя спать в гостиной. Слишком шумели? – стремительно покраснев, я машинально приступила к каше.

– Слишком стонала, – она тихонько хихикнула и виновато прикусила губы. – Но… не мешала. Вообще, мне стыдно признаться, я позавидовала вашей страсти.

– У нас так нечасто, – сваренный Светой завтрак, на удивление, оказался вкусным. И каждую фразу, рождённую мной тогда, я с удовольствием заедала кашей. – Важнее другое – Дима почти уверен, что ты бессовестно изменила Глебу.

– Я догадалась. Он так смотрел на меня, что мне хотелось провалиться к чёрту. Нет, ну серьёзно… Я как-то даже не думала, что мужики бывают такими праведниками.

– Мой – исключение, – гордо сказала я, на самом деле испытывая неловкость. – Если б ты слышала… Он дошёл до того, что меня тоже записал в неверные. Пока заочно. Однако, по-моему, ясно, чем всё закончится такими темпами.

– Твоей изменой?

– Только не настоящей, а сотворённой воображением Димы. Ну, и скандалом. Зато теперь понимаю, каково тем, кто замужем за ревнивцами.

– А Глеб не ревнует, – с заметной печалью в голосе, чуть приосанившись, проговорила Света. – Впрочем, и ладно. После такого секса мне его ревность как вчерашний дождик.

За разговором я даже и не заметила, что скребу ложкой по пустой тарелке.

– Может, добавки? – всё с той же вселенской грустью без промедления предложила гостья.

– Пожалуй, хватит, – я закрыла глаза, вспомнив вчерашнюю перепалку с мужем. И усмехнулась – войди он сейчас на кухню, мы бы продолжили наш спор по-новому. – Лучше оденься. Иначе я не ручаюсь за благодушие и терпение Димы.

– Ишь, пуританин, – грозно нахмурив лоб и надув щёки, проворчала Света. Но удалилась, а через пять минут вернулась в строгом тёмно-синем платье.

– Ну, так получше? – встав в проёме двери, она картинно развела руками. А левую ногу чуть согнула в колене, всею стопой прижав к лодыжке правой.

– Да уж, получше, – я подняла глаза и встретилась с хитрым шаловливым взглядом. – Свет, ты специально? Давай в роковую женщину ты поиграешь вне моей квартиры.

– Прости, не сдержалась, – она уселась напротив с видом отчитанной за поведение школьницы. Поправила платье, упёрлась локтями в стол и как в молитве соединила руки. – Но и ты тоже, – добавила после паузы, – могла бы временно отключить зануду.

Что? Я? Зануду?

Крепко сжав кулаки, я приготовилась к очередному спору. Но нас прервали. Без всякого предупреждения в дверном проёме появилась Настя. Слегка взлохмаченная, в смешной пижаме с медведями и с недовольным полусонным видом.

– Мама, мне страшно, – сказала она с порога. – Во сне вы с папой разводились снова. А тётя Света, – дочь кивнула на гостью, – потом оформила надо мной опеку.

При этих словах лицо у Петровой-старшей в одну секунду вытянулось от удивления.

– Ночные кошмары, – будто бы извиняясь, я неуверенно улыбнулась Свете. – Не в первый раз, – та внутренне напряглась и посмотрела на меня с сомнением.

– И ты спокойна?

– Теперь, пожалуй что, нет. Но не идти же прям сейчас к психологу.

– А я бы сходила, – с какой-то странной тревогой и убеждённостью заявила гостья. – Без отлагательств. Возможно, даже тебе это окажется нужнее, чем Насте.

От этих слов меня сначала встряхнуло, а после полностью парализовало холодом.

Мне и к психологу? С моим железным характером и абсолютно беспроблемной жизнью? Да ни за что! Тем более в Настиных снах не наблюдалось ничего крамольного.

– Это не норма, – словно споря со мной, снова нарушила молчание Света. – Так что подумай. Могла бы сходить и я, но есть ли смысл без твоего присутствия?

– А может, не надо? – со стороны двери раздался жалостливый голос Насти.

Я обернулась. В её огромных глазах застыло некое подобие ужаса.

– Это же сон, – добавила дочка шёпотом. – Всего лишь глюк уставшего воображения.

В другой ситуации я точно бы рассмеялась в надежде вырулить на другую тему. Но тут не вышло – Света смотрела так, будто мы рушили её религию.

– Глюк? От усталости? – внезапно охрипшим голосом она решительно обратилась к Насте. – А ты хоть знаешь, насколько наши видения отображают происходящее в мозге?

– На сто процентов? – ни капельки не смутившись, та моментально предложила версию. – Или чуть больше с учётом того, что мы плохо знакомы со своим сознанием?

– Второе вернее, – опешив от неожиданности, уже спокойнее проговорила Света. – Всё дело в том, что сон не просто фантазия, а проявление нашей скрытой сущности.

– То есть, моя сущность требует их развода? – вконец запутавшись, удивилась Настя. – Но это глупо. Всё, чего я хочу – чтобы родители оставались вместе!

– Может быть, хватит? – не удержалась я. – Никто из нас не думает о разводе! А эти сны – не проявления сущности, а просто вырванные из сознания страхи.

– Страх небеспочвенен, – не унималась Света. – Значит, откуда-то появился повод.

– Знаю откуда, – накрученная до предела я окончательно сдалась эмоциям. – Если уж где-то и чувствуется разлад, то это в ваших отношениях с Глебом.

Судя по бледному Светиному лицу моя гипотеза оказалась истиной. Гостья поникла, а вся её энергетика в одно мгновенье растворилась в воздухе.

– Чёрт, ты права, – согласие как приговор стало логичным завершением спора. – Это от нас. И всё же это не значит, что вам не надо посетить психолога.

– Мы всё обсудим, – заверила я её и заговорщицки подмигнула Насте. Дочь лишь кивнула – похоже, она сама сообразила, что сказала лишнее. И вот теперь, объединив усилия, мы как умели унимали Свету. В целом успешно – та совсем замолчала и погрузилась в мучительные раздумья.

Чтобы поставить в этой беседе точку, я всё же сделала контрольный выстрел.

– Кстати, психолог – вполне пригодный совет и для налаживания отношений с Глебом.

Света вздохнула. Видимо, эта мысль даже не думала приходить ей в голову.

– Да, вероятно… – она закрыла глаза, на автомате сжимая виски ладонями.

Тогда я встала и, пару секунд помедлив, пошла накладывать для Насти кашу.

Глава двадцатая

После безумия последних нескольких дней жизнь потихонечку вернулась к спячке. Вернее, не к спячке, а в свой привычный режим, когда события происходили по расписанию. Работа, Хворцев, дом, семья и дела сменялись в скучном монотонном ритме. И даже дача на 9-е мая не принесла мне столь желанной встряски.

А главной новостью этой пустой недели стало решение проблемы Светы. Вернувшись домой, она объяснила Глебу, что синяки возникли из-за массажа. И тот поверил! Сразу, не сомневаясь и не задав ни одного вопроса! Вот уж, поистине, сложно было представить более действенный и лёгкий метод.

Но что и вовсе вышло за грань разумного – Света ещё раз изменила с Юрой! Уже не дома, а где-то в отеле в центре, при этом лично заплатив за номер! Когда сей факт был высказан мне при встрече, я только чудом не сползла по стенке. И промолчала, не чувствуя ни желания, ни обязательства давать советы. А для себя отметила лишь одно – люди бессильны перед бурей страсти.

С такими мыслями рано утром в четверг я и отправилась в командировку с Хворцевым. Причём буквально. Он сам заехал за мной на своём тёмно-серебристом "порше". Сам загрузил мой чемодан в багажник и сам открыл передо мною дверцу. Чего мой муж (с грустью пришлось признать) не делал минимум четыре года!

Впрочем, всё это, как показало будущее, было прелюдией к основному действию. Покончив со мной, Олег уселся за руль и неожиданно огорошил новостью:

– У нас форс-мажор. Рейс в четырнадцать сорок, так что поедем на моей машине.

Я только ахнула. Вышло слегка наигранно и совершенно не впечатлило шефа.

– Ну, извини. Я сам узнал по дороге и не в восторге от такой идеи. Но что поделать? Встреча в пятнадцать тридцать, а переигрывать уже слишком поздно.

"Порше" бесшумно выкатился на улицу, став элементом утреннего потока. Весьма стремительным – Олег надавил на газ, и меня с силою вдавило в кресло.

– Что? Впечатляет? – почувствовав мой испуг, почти со смехом поинтересовался Хворцев. – Ты не волнуйся. Если слегка ускоримся, уже к двенадцати домчим до Питера. А там как пойдёт. Успеем и пообедать, и, вероятно, погулять по городу.

Я промолчала. Меня волновал не путь, а непосредственная близость шефа. Такой атмосферы, в чём-то даже интимной, я никогда не ощущала в офисе. И с каждой секундой пламя внутри меня всё с большей яростью рвалось наружу.

– Шикарно выглядишь, – решив меня успокоить, Олег разбавил общение комплиментом. – Свежо и стильно. В жизни бы ни подумал, что ты так запросто изменишь имидж.

Я покраснела, вспомнив вчерашний вечер и свои полные переживаний сборы. А ведь всего-то я купила костюм и три часа потратила на причёску. Так что сегодня вместо вьющихся локонов у меня были просто прямые волосы. Второй раз в жизни. И я отнюдь не считала, что это смахивало на новый имидж.

Что до костюма, светлый пиджак и юбка лишь элегантно дополняли образ. А на контрасте – чулки кофейного цвета и чёрные туфли на высоких шпильках.

– Спасибо, старалась, – смущённо сказала я. – Хотя, по-моему, ничего особенного.

Олег не ответил, но на его губах мелькнула хитрая как он сам улыбка. Лишь на мгновенье, после чего мой шеф, вновь став задумчивым, прибавил газу. Пейзаж за окном сразу утратил чёткость, и я расслабилась в объятиях кресла.

– Кстати, ты водишь? – прошла, наверно, минута, прежде чем Хворцев удивил вопросом.

– Да, но нечасто. В семье машина у мужа, а порулить он разрешает редко.

– Не доверяет?

– Я бы так не сказала. Это, скорее, отголоски ревности.

– Её к тебе? – Олег на миг повернулся и осмотрел меня очень странным взглядом. Словно оценивал. И от его внимания у меня просто остановилось сердце.

– Её ко мне. А что тебя удивляет? Среди мужчин это отнюдь не редкость.

Он рассмеялся.

– А если я предложу побыть водителем моей машины? Ну, не сейчас, – Олег немного напрягся, – а, скажем, где-нибудь поближе к Питеру.

– Не откажусь, – внутри меня что-то щёлкнуло, и я довольная распрямила плечи. А что ломаться? Тем более его слова мне показались абсолютно искренними. – Вот только туфли, – я взмахнула ресницами, – не очень к месту для такой затеи. Но не волнуйся. Как раз для подобных случаев я положила в чемодан кроссовки.

– Предусмотрительно, – держа глаза на дороге, он беззастенчиво рассмеялся снова. – А кроме кроссовок? Только не говори, что ты решила прихватить и джинсы.

– На этот раз нет, – с ухмылкой сказала я. – Там пара платьев под твои пристрастия.

Его реакцией на моё признание стала гримаса глубокого удовлетворения. В этот момент мы выехали за МКАД, и шеф ещё раз увеличил скорость.

– Польщён и тронут, – с сарказмом промолвил он. – Надеюсь, дальше будет только лучше.

Не очень поняв, что Хворцев имел в виду, я, не ответив, уставилась на дорогу. Внутри всё горело. Меня почти что физически кромсал безжалостный незримый миксер. Всю от и до – и даже крепко зажмурившись, я не избавилась от этого ощущения.

– Олег, скажи… – молчать оказалось сложно, – а чем тебе не угодили брюки?

– Мне угодили. Однако в женщине в брюках давно не вижу никакой эстетики. А это важно. Тем более когда работа почти всегда зависит от вдохновения.

– То есть, сейчас я выгляжу вдохновляюще, а в джинсах стану для тебя помехой?

– Ну, не совсем, – Олег на миг призадумался. – Ты будешь женщиной с нулевым эффектом.

– Оригинально. А что ты тогда почувствовал, когда я полностью разделась на собеседовании?

– Что? Удивление. А как ещё реагировать, если в ответе было семь предметов?

– Я не об этом, – во рту в момент пересохло, и мысли снова перемешались в кучу. – Что эстетичнее: то, что видишь сейчас, или мой образ в обнажённом виде?

– Это так важно?

– Должна же я понимать, как эффективнее помогать начальству.

Олег напрягся и, сбавив на время скорость, вновь оценил меня мимолётным взглядом.

– Ты провокатор. А что если я скажу, что эстетичнее было на собеседовании?

– Да ничего, – я ловко сбросила туфли и по-кошачьи изогнулась в кресле. – Ответ мужчины, – нога легла на парприз, а рука резко придавила юбку. – Так впечатляет?

Шеф тихонько присвистнул, но умудрился сохранить спокойствие.

– Более чем. Хотя, Вероника Игоревна, вы бы поменьше увлекались флиртом. Здесь, на дороге, ваши женские штучки могут невовремя отвлечь водителя.

Я промолчала, однако, не вняв совету, демонстративно закинула ногу на ногу. Чуть изогнулась, с внезапным дерзким упрямством вторую ногу положив на первую. Слегка упёрлась левой ступней в стекло и всей подошвой ощутила холод.

Шеф звучно выдохнул.

– Ты можешь хоть объяснить, чего пытаешься добиться этим?

– Мне так удобнее, – я предпочла не врать. – Ну, и ответ хотелось бы поточнее.

– А то?

– Обижусь. Раз уж у нас доверие, то и общаться предлагаю честно. Значит, так лучше? – с улыбкой взглянув на шефа, я соблазнительно склонила голову. Без всякой цели – каждый мой новый жест был стопроцентно подчинён инстинктам.

– Думаю, лучше, – не стал отпираться Хворцев. – Но всё равно не так, как на собеседовании.

– То есть, формально в твоём идеальном мире мне не положено никакой одежды?

– Ну, почему же? Без должного разнообразия тема эстетики теряет смысл. Только не брюки. Считай меня сумасшедшим, но это личное восприятие женщины.

Я растерялась. Конечно, он не был психом, и всё же сказанное выглядело подозрительно. Фетиш? Возможно. Однако копнуть поглубже у меня просто не хватило смелости. Да и сама сложившаяся ситуация как-то не очень располагала к этому.

– Дело хозяйское, – решила я в результате, не отрывая от Олега взгляда. И тщетно веря, что мне своим поведением удастся выбить из него эмоции. Он не сдавался. Хотя, конечно, догадывался, что я намеренно ищу пути к сближению.

Поняв, что Хворцев немного ушёл в себя, я разродилась очередным вопросом.

– Ты был женат?

И снова его лицо осталось будто высеченным из камня.

– Нет. Не сложилось. У нас был долгий роман, но обстоятельства победили чувства.

– И? Ты жалеешь?

– Жалеют только тогда, когда способны повлиять на это.

– А ты не мог?

Он сдавленно усмехнулся, словно я только что спросила глупость.

– Нет. Так бывает. Я не всесильный бог, а лишь обычный человек, как прочие.

– Да уж. Обычный, – едва не съязвила я. – А твоя пассия… Она ушла к другому?

– Нет. Не к другому. Мы поставили точку, и каждый двинулся по своей дороге.

– Ну и, конечно, как истинный джентльмен, ты просто вычеркнул её из памяти?

– Да, мне пришлось, – в последних его словах я ощутила лёгкий привкус грусти. Чёрт! Неужели? Выходит, даже из Хворцева можно порой вытряхивать человеческое. Пусть и по капле – тогда такая победа стоила больше всех свершений в мире.

Впрочем, и этого мне показалось мало, и я продолжила копаться в прошлом.

– А та скульптура? Насколько я поняла, твоею пассией была Людмила…

– Как догадалась?

– Хватило фразы Кристины и интуиции женщины-программиста. Я же не дура. Но, если ты так любил, то почему вы не остались вместе?

– Ника, не надо, – грусть сменилась усталостью, и шеф, умолкнув, плотно стиснул зубы. Всё, доигралась. Сама того не желая, я неожиданно перегнула палку. Как раз настолько, чтобы вместо беседы мы каждый порознь погрузились в мысли.

Глава двадцать первая

Слегка убаюканная весенним утренним солнцем я не заметила, как выпала из реальности. То ли в забвение, то ли в пучину памяти, то ли в какое-то поверхностное сновидение. А вновь очнувшись, с ужасом обнаружила, что мы проехали почти полдороги.

– Ну ты и соня, – резонно заметил Хворцев, словно почувствовав мои движения. – А я как раз подумывал остановиться и предложить тебе стаканчик кофе.

– Можно и чая, – пробормотала я, с лёгким смущением опуская ноги. Надела туфли, поправила ворот блузки и недоверчиво посмотрела в зеркало.

Вроде красивая. Глаза как будто блестят, да и к причёске никаких претензий. Прямо принцесса. От этой случайной мысли губы мгновенно расплылись в улыбке.

– Что-то приснилось? – моя возня перед зеркалом не ускользнула от внимания шефа. – Только не смейся… Ты выглядела как ребёнок, вдруг задремавший в новогодний праздник.

– Нет, ничего, – мне стало совсем неловко, будто я снова попала на собеседование. С одним отличием – вместо стриптиза физического меня тянуло на стриптиз душевный. И я опять мешком плыла по течению, не в силах справиться со своим желанием. – Просто не выспалась. Наверно, из-за волнения. Я ведь нечасто езжу в командировки.

– Мне кажется, тут причина немного глубже, – молниеносно отозвался Хворцев. – Командировка – вещь вполне безобидная. Принципиальнее вопрос компании.

– Ты про себя? – пропасть была всё ближе, но я упрямо продвигалась к краю. – И что такого? С тобой намного комфортнее, чем с бесконечно недовольным Штунцем.

– Ты ездила с ним? – похоже, на этот раз мне удалось-таки удивить Олега. Причём конкретно – он настолько напрягся, что по щеке скатилась капля пота.

– Дважды. В Казань. У нас был сложный проект, и мы решали кое-что на месте. Всем коллективом. Так что не отрицаю, наша поездка – это новый опыт. И он мне нравится, – я невольно зажмурилась, чтобы не выдать свои чувства взглядом.

– И чем же именно? Возможностью подремать и накидать мне миллион вопросов?

– И этим тоже. Но всё же самое главное – реальным правом быть самой собою. Вот не поверишь – за годы на прежнем месте я и забыла, что являюсь женщиной…

– А тут вдруг вспомнила?

– Ну, можно сказать и так…

– То есть, пардон… ты не спала со Штунцем?

Мои глаза открылись в тот же момент и ошарашенно уставились на Олега. Чёрт побери! Я даже не ожидала, что он способен предположить такое! А уж озвучить… Не будь в его руках руль, я залепила бы ему пощёчину.

– Конечно нет! – внутри горело огнём, но это было воплощение гнева. – С чего ты взял? Я что, похожа на шлюху, всегда готовую ублажать начальство?

– Ну… – он осёкся, и тут мне стало понятно, что мы по-разному смотрим на ситуацию. И с колокольни, куда забрался Олег, я не такой уж образец морали.

– Из-за стриптиза? – ответ пришёл сам собой, заставив в ужасе схватиться за голову. – Боже… Как глупо. И ты, конечно, решил, что для меня подобное не в новинку?

– Ну…

– Всё понятно. То есть, моё замужество в этом аспекте не играло роли? Чёртова дура… Тогда к чему любопытство об интересах, о семье, о Насте?

– Это другое.

– Спасибо. Теперь мне кажется, что ты особенно неравнодушен к шлюхам. Да, офигенно… Что ж, придётся признаться, что я ни разу не изменяла мужу. И этот стриптиз был не чем-то естественным, а абсолютно безрассудным действием.

– Не понимаю.

– Олег, я просто купилась на твой загадочный “вопрос доверия”.

Он усмехнулся.

– А твой интерес ко мне тоже имеет отношение к этому?

Будь наша скорость хотя бы в два раза меньше, я бы немедленно выпрыгнула из машины. Настолько жутким и в то же время важным мне показался новый вызов Хворцева. А уклониться было уже нельзя – он бы не понял моего молчания.

– Нет. Там другое, – призналась я, покраснев. – Сугубо женский интерес к мужчине.

– То есть, мой стриптиз – по сути не компенсация, а проявление этого интереса?

– Олег, пожалуйста… То, что произошло – ещё не повод залезать мне в душу. Да и потом, ты сам сто раз говорил: работу нужно отделять от личного. Мы ведь коллеги… – и снова закрыв глаза, я застонала от терзаний сердца.

На удивление, мои мольбы и отчаяние всё же возымели на Олега действие. Он успокоился и, обдумав услышанное, чуть отклонился от опасной темы.

– Да, мы коллеги. И мне действительно стыдно, что я неверно трактовал случившееся. Ты уж прости… Приму твою правду к сведению и постараюсь не мыслить стереотипами. Но… есть нюансы. В глазах коллег и партнёров ты можешь запросто стать моей любовницей. И, к сожалению, даже при всём желании я не сумею изменить их мнение.

– Ну и не надо, – я облегчённо выдохнула, не видя в этом никакой проблемы. – Плевать на мнение. Пусть лучше думают так, чем говорят, что я спала со Штунцем.

Поняв, что камень попал в его огород, Хворцев ответил откровенным смехом.

– Ника, ты чудо. Признаться, в некотором роде я даже завидую твоему супругу. Вот с кого Кристи следует брать пример, если ей хочется превратиться в женщину.

– О, несомненно, – теперь рассмеялась я, разом избавившись от своего смущения. – А насчёт зависти можешь не волноваться. На первом месте у меня работа.

Резко замедлившись, мы свернули с дороги и чинно замерли посреди парковки. Прямо у вывески, манящей чашечкой кофе и круассаном на большой тарелке.

– А вот и завтрак, – Хворцев выскочил первым и грациозно распахнул мне дверцу. – Сам здесь впервые, но кое-кто из коллег весьма расхваливал нам местный латте.

Чуть оперевшись о поданную мне руку, я элегантно выскользнула из машины. Уже без страха – сейчас каждый новый миг был словно выставленный режиссёром кадр. И именно мне досталась главная роль, пусть и с туманным для карьеры будущим.

В пустом кафе нас встретили тишина и двое юношей за барной стойкой. Наверно, братья. По крайней мере, их сходство мне показалось не простой случайностью. Я даже думала проверить эту теорию, но шеф увлёк меня за собой к окошку.

– Что тебе взять? – простой, по сути, вопрос заставил бешено заколотиться сердце. Нет, невозможно! Он смотрел на меня, будто считая своей личной собственностью. И, что ужасно, от осознания этого я не почувствовала ни малейшей злости.

– Мне только латте, – поддавшись его игре, я со всей важностью надула губы. – Сахар не надо. Да, и спроси у них – они похожи, потому что братья?

Спустя пять минут я наслаждалась латте, а шеф задумчиво взирал на чашку с чаем. Потом отвлёкся, поднял взгляд на меня и произнёс невозмутимым голосом:

– Они двойняшки. Не хочешь мне объяснить, зачем вообще нам нужно знать об этом?

– Из любопытства. Просто хотела выяснить, насколько точная была догадка. А в результате, – я сделала два глотка, – мне показалось, ты меня ревнуешь.

– Я что? – он вздрогнул и, подавившись чаем, как-то неловко замахал руками. – Тебя? Ревную? Скажи ещё, к этим двум, – и с возмущением кивнул на стойку.

– И к ним, и к мужу, – я даже не шелохнулась, всё так же пристально следя за шефом. Парадоксально. Теперь он выглядел так, будто вообще не представлял, что делать. – И это глупо. Ни тот, ни другой, ни третий не сможет выдержать с тобой сравнения.

Олег прищурился.

– Опять твой нелепый флирт? – и по инерции потянулся к чашке.

– Нет, всё как есть. Ты знаешь цену себе, так что не стоит увлекаться играми. Я тебе нравлюсь? Что ж, в рабочее время я в твоей полной безраздельной власти.

Он продолжал смотреть на меня с сомнением, уже не думая прикасаться к чаю. Да, я рискнула. Возможно, сделала глупость. Но мне нужна была хоть какая-то ясность. И, кажется, Хворцев, прекрасно всё понимая, просто просчитывал варианты будущего.

– Ты сумасшедшая, – промолвил он, наконец. – Я же ни разу не намекнул на это!

– А я не об этом. Коль ты против романа, можешь открыто выражать симпатию. Только без сцен – давай возьмём за основу нашу взаимную “недолюбовь” друг к другу.

– Ника, ты замужем…

– А ты хотел бы жениться? – я окончательно перешла в атаку.

– Нет, но… Послушай. С чего ты вообще решила, что я не против замутить с тобою?

– Я не решала. Я вижу, что очень нравлюсь, а ты старательно прикрылся принципом. Из-за Людмилы. Так что мои слова – лишь информация для принятия к сведению.

– Если б ты знала, – он печально вздохнул, – о всех подробностях того романа. Впрочем, не спорю: сегодняшнее табу – прямое следствие событий прошлого.

– Может, расскажешь? – внезапно я ощутила, что очень узко воспринимала шефа. Да, он красавчик, богат, успешен, умён… Но и таких переезжают чувства!

– Лучше не стоит, – Олег остудил мой пыл, – Для настоящего есть другие темы. Вот, например, зачем примерной жене нужна симпатия со стороны начальника?

– Она не нужна, – теперь вздохнула и я. – Но мы с тобой поставлены перед фактом. И в наших силах сделать эту симпатию тем, что раскрасит, а не отравит будущее.

– Ты… удивляешь, – в пытливом взгляде начальника уже не чувствовалось привычной строгости. – Ника, вот честно… Это порыв души или просчитанный за недели выбор?

– Скорее первое. Ещё три часа назад я и не думала, что скажу такое. Но… Мы же взрослые. И знаем, что для порыва порою тоже требуются расчёты.

– Ладно, я понял, – внезапно голос Олега мне показался необычно мягким. – Обсудим за ужином, – он торопливо встал. – Сейчас, пожалуй, неподходящее время.

И как бы неистово ни полыхало в сердце, я была вынуждена согласиться с шефом.

Глава двадцать вторая

Надев кроссовки, я пересела за руль и с гордым видом выехала с парковки. Как королева, десять минут назад впервые в жизни примерившая корону. И даже не зная, что вдохновляло больше: поездка на “порше” или признание Хворцеву.

Шеф же молчал. Наш разговор в кафе стал испытанием для его сознания. Неудивительно, он точно не ожидал подобной прыти от своего помощника. И неожиданно столкнувшись с непрогнозируемым, теперь раздумывал над своей реакцией.

А я ликовала. Такого подъёма чувств я не испытывала, наверно, с юности. С души не просто свалился тяжёлый камень – она как будто переродилась заново. И вместе с нею всё, что было вокруг, вдруг расцвело палитрой свежих красок.

Так, в тишине, мы ехали полчаса, лишь иногда обмениваясь полувзглядами. Я – с эйфорией, а он – скорее с растерянностью, в которой изредка прослеживалось любопытство. И каждый раз желая что-то сказать, шеф в результате отводил взгляд в сторону.

В конце концов, мне стало не по себе, и я осмелилась прервать молчание.

– Олег, скажи… Тебя не мучает совесть, что ты так запросто подвинул Штунца? Я понимаю, бизнес – это война. Но даже там порой считают жертвы.

– Тебе его жалко? – усмехнулся шеф. – Я сделал всё в пределах законодательства. Да и вообще… Без моего вмешательства заказчик сам бы превратился в жертву.

– Ты так уверен?

– Ну, если есть сомнения, по возвращении покажу бумаги. Он не успел бы. Слишком сложный проект с невыполнимыми для Штунца сроками.

– А для тебя?

– У нас большая компания и отработанные в схожих случаях методы. Плюс понимание, какую этот контракт имеет важность на глобальном уровне.

– Всё так серьёзно? – я, не зная деталей, отреагировала с некой долей скепсиса.

– Более чем. Спешу тебя удивить, но за заказчиком стоят военные. Что автоматом накладывает на нас весьма суровый перечень обязательств.

– Чёрт, вот так новость, – я мгновенно почувствовала, как от волнения покрываюсь потом. – Кто бы подумал… Штунц всегда говорил, что мы теперь на федеральном уровне. Но на таком… – я крепче вцепилась в руль, принципиально не сбавляя скорость.

Хворцев был прав. Не слить подобный контракт нам бы банально не хватило опыта. И, вероятно, во всём недавно случившемся была какая-то высшая справедливость. Но тем не менее меня снова и снова терзало то, что называлось совестью.

– Кстати, тебе, – тут же добавил шеф, – не полагалось говорить про это. Так что молчи – сама того не желая, ты стала хранителем военной тайны.

– Это ответка? – уняв волнение в душе, я и в движениях обрела уверенность. Мне всё же хотелось, чтоб сказанное за кофе пришло к какому-нибудь логическому завершению.

– Нет, не ответка, – разбил надежды Олег. – Это всего лишь новый акт доверия.

– Тогда… спасибо, – за маской лёгкой иронии я попыталась утаить досаду. – Не беспокойся – я готова молчать даже под самой изощрённой пыткой.

– Ну, до такого, думаю, не дойдёт, – шеф совершенно не оценил мой юмор. – Просто запомни – те, кто там, наверху, могут по-своему не простить оплошность.

– И снова спасибо, – мой едкий сдавленный смех колючим эхом заполонил машину. – Я польщена, что ты одним предложением почти навесил на меня ответственность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.