Рошаль Илья
Пожиратель огня

Глава 1

Выполнить обещание, данное им Шуршилу, Кулл не смог. Ни через несколько дней, ни даже через полгода выступить в поход против Шашонга не удалось.

И дело тут было не только в ранах Кулла, хотя они оказались куда серьезнее, чем атлант старался убедить Ту и Брула. Эл-Та и Кутулос, мужественно перенося ругань своего дарственного пациента, наотрез отказались выпускать Кулла из дворца без присмотра по меньшей мере полудюжины своих учеников-подмастерий. Всех сил атланта не хватило, чтобы ускользнуть от этой вездесущей парочки мучителей.

– Можете приказать меня казнить, Ваше Величество, но я не могу позволить вам так относиться к своему здоровью! Вам непременно следует выпить вот это… – Решительно вскинув бороду, тряс какой-то микстурой перед носом атланта дворцовый лекарь.

– Своей упрямостью вы грозите свести на нет все наши усилия, – вторил ему придворный маг Кутулос, подсовывая пригоршню магических пилюль.

Но так или иначе, могучий организм горца справился и с тяжелейшими ранениями и с лечением. Куда большую проблему представляли государственные дела, пришедшие за время событий, последовавших за бегством Ренара, в запустение. Политическая обстановка в Валузии требовала от Кулла постоянного присутствия и пристальнейшего внимания.

И первое, что сделал Кулл, едва достаточно оправился, чтобы передвигаться без посторонней помощи, это безжалостно расправился со всеми участниками неудавшегося восстания, присягнувшими на верность Шашонгу. Если он готов был простить простых горожан, введенных бунтовщиками в заблуждение, то для участников омерзительных пиршеств в подвалах графа Фанары снисхождения быть не могло.

– Ваше Величество, вы ни в коем случае не должны казнить представителей древнейших валузийских родов Фанары, Блала и де Латомов! – попытался убедить Кулла седобородый Га-Нахор. – Это оттолкнет от вас всю валузийскую аристократию! И, кроме того, подаст отрицательный пример черни!

– Вот где я видал валузийскую аристократию! – взревел разъяренный атлант, потрясая огромным кулаком перед носом старейшего члена государственного совета, доставшегося ему в наследство от свергнутого им тирана Борна. – Я объявил свою волю, и так и будет!

Достаточно я слушался вас, старых болтунов, и проявлял милосердие к изменникам вроде Ка-нуба, барона Блала! – Не на шутку взбешенный Кулл, швырнул на пол чашу с лечебным зельем, которую мгновением раньше взял у Эл-Та. – Ты посмотри к чему это привело? Стоило мне на несколько лун покинуть Хрустальный Город, как выкормыши этой ядовитой жабы Шашонга в открытую вершат непотребное колдовство в сердце моего королевства! Валузиец поднял меч на валузийца, а из-под земли вообще лезет невесть что! – несколько непоследовательно закончил атлант.

– Ваше Величество… – при упоминании о живых мертвецах, поднятых из могил страшными заклинаниями посланца Великого Змея, действовавшего под личиной графа Фанары, Га-Нахор побледнел, – Все истинно так, но может быть…

– Никаких «может быть», – рявкнул Кулл и его серые глаза исполнились такого яростного блеска, что окружавшие его советники, пришедшие с прошением о замене смертной казни аристократам пожизненным изгнанием, в страхе попятились. – Ни одна тварь из тех, что добровольно пожирала плоть моих подданных и своих соотечественников, больше не будет осквернять своим присутствием землю!

Когда правитель великой Валузии был в таком настроении, спорить с ним решился бы только самоубийца. Даже Брул в такие моменты не осмеливался возражать Куллу. Хотя, на этот раз пикт полностью разделял мнение своего друга и лично взялся бы привести приговор Кулла в исполнение.

Кулл с тигриной грацией поднялся с обитого горностаевыми шкурами Топазового Трона и, выпрямившись во весь свой немалый рост, изрек:

– Мы, Кулл Первый, Повелитель Валузии, постановляем. Завтра на рассвете Кануб, барон Блала, и прочие змеиные прихвостни из рода графа Фанары, Тирона, Ренара и де Латома, чье добровольное участие в омерзительных и преступных деяниях доказано, будут переданы в руки палачей и распяты на городских воротах. При казни обязаны присутствовать представители всех дворянских родов и послы Семи Великих Держав и Малых Княжеств, которым разрешается покинуть лобную площадь лишь после смерти последнего из изменников. Можете удалиться-

Трясущиеся валузийцы, кланяясь, как заведенные, пятясь оставили Зал Совета.

– Ваше Величество совершенно правы, существа вроде Кануба не достойны называться людьми, – низко поклонился стоявший у подножия трона Ту. – К тому же я считаю, что эта казнь в полной мере послужит интересам государства и с политической точки зрения…

И чуть ли не впервые за время своего правления Кулл увидел в глазах пожилого валузийца, пережившего уже четырех правителей этой многострадальной державы, явное одобрение своих поступков.

Многомудрый Ту оказался совершенно прав. Решительность и бескомпромиссность Кулла, наоборот, укрепила его репутацию справедливого и грозного правителя. И валузийская аристократия и представители сопредельных государств лишний раз убедились в твердости руки повелителя Валузии.

В свою очередь горожане не забыли, как меж ними еще недавно расхаживали змеелюди и ожившие покойники. И дело тут было не только в страхе перед нечистью, но в настоящем оскорблении религиозных чувств почитателей Валки, которому истово поклонялись валузийцы. Морок слов графа Фанары и болтуна Кануба рассеялся, и люди ужаснулись, оглянувшись на деяния рук своих. Сознание того, что еще недавно они готовы были свергнуть своего законного повелителя – избранника Валки во имя ужасающего Сета, наполняло их стыдом и раскаянием. Поэтому, вопреки опасениям государственного Совета, казнь предателей рода человеческого была встречена с большим энтузиазмом и вызвала всеобщее одобрение.

После того как Кулл восстановил порядок в государстве, все его время уходило на подготовку к войне со Змеиным Королевством. Он поклялся, что череде кровавых деяний Шашонга будет положен предел, и отнесся к своим обещаниям очень серьезно. Рассказы командира Алых Стражей Келкора и рьяного почитателя Кулла змее-человека Шуршила о страшной участи рабов в городе Пирамиды зажгли сердца людей пламенем ярости и гнева.

Вновь разнеслись над землями человеческого предела древние полузабытые слова: «ка нама каа лайерама». Повсеместно изобличались принявшие человеческие личины змеелюди – лазутчики и посланники первосвященника Великого Змея Шашонга.

Только теперь сильные мира сего осознали, в какой страшной опасности они находились и как широко раскинул некогда поверженный древний Бог свои щупальца. Сотни и сотни лучших представителей рода людского – аристократы, воины, жрецы и ученые были принесены в жертву Змееголовому Сету, чтобы их место могли занять чешуйчатые демоны.

Кто в силах описать горе и ужас мужей и жен, отцов и матерей, чьи близкие внезапно оказывались не людьми из плоти и крови, а гигантскими рептилиями, ненавидящими все человеческое. Что говорить, даже сам Кулл не мог представить истинный размах деятельности владыки Змеиного Королевства Шашонга.

Вновь человечество обрело единого врага, пред лицом которого были забыты все распри. Между семью Великими Державами и Малыми Княжествами сновали послы и дипломаты. Кулл, Ту и Ка-Ну не знали ни мгновения покоя, ведя переговоры с прибывающими в Хрустальный Город царственными особами. Большинство правителей сочли за честь принять участие в Великом Походе за Стагус. Нашлось дело и для Шуршила с его драконом, которых Кулл отправил на Запад. Причем атлант даже ближайшим своим друзьям не обмолвился ни словом о целях экспедиции Шуршила.

Владыки Атлантиды, Лемурии, Валузии, Верулии, Каа-у, Фарсуна, Зарфхаана, Турании и Грондара еще не определили дату начала кампании. Но было ясно, что подготовка к войне займет не менее полутора лет. Нужно было не только снарядить огромнейшую армию – никогда доселе Человечество не бросало в бой такую силу против общего врага, но и проложить дороги через Грондар, чтобы подвезти невероятное количество леса и камня для возведения моста через Стагус.

Повсеместно кипела работа, возводились новые дороги, мосты и виадуки, засевались новые поля. За последнюю сотню лет ремесла не знали подобного расцвета.

Однако и силы зла не теряли времени даром. Под зеленовато-желтый стяг Шашонга стекались змеепоклонники и чернокнижники, некроманты и адепты разных человеконенавистнических культов. В своей ненависти к людям сторону Змея избрали жрецы Черной Тени и Господина Черной Бездны Верезаала. Увы, и среди людей нашлось немало предателей и отщепенцев, для которых власть презренного золота оказалась куда сильнее, нежели совесть и патриотизм. Именно на них теперь приходилось полагаться Шашонгу, в одночасье лишившемуся своей разветвленной шпионской сети.

Обе стороны, напрягая все силы, готовились к последнему сражению не на жизнь, а на смерть.

* * *

– Тебе необходимо сделать перерыв! – обратился к атланту Брул Копьебой, верный друг и сподвижник Кулла. – Нельзя столько работать!

– Нам всем нужен отдых, – пожал плечами атлант. – И тебе, и Келкору, и Ту, и Ка-Ну…

– Да уж, – хмыкнул Брул, наливая себе вина из кувшина. – Я никогда не видел, чтобы старый лис так суетился. Он уже вдвое усох и вполне может отказаться от одежды, заворачиваясь в собственную кожу!

– Такова участь облеченных властью, – равнодушно отозвался Кулл.

– Брул совершенно прав, – поддержал пикта Ту. – Сколько ты еще продержишься, если будешь спать по четыре часа?

Кулл потер кулаками воспаленные глаза.

– Высплюсь после победы, сейчас же я должен…

– Сейчас же ты должен начать собираться в дорогу. – Дверь покоев Кулла отворилась, и в помещение вошел Ка-Ну, посланник пиктов и ближайший советник Кулла.

Атлант перевел на старика удивленный взгляд.

– Все уже решено, Кулл, – подмигнул ему толстый пикт. – Мы отправляемся к Муджарию. Мои гонцы только что доставили ответ Великого Хелифа. Он гласит, что Солнцеликий Асаф бер Барахия будет рад принять своего царственного брата Короля Валузии Кулла в своей скромной летней резиденции в Турхунгабаде.

– Но у меня еще столько дел! – возразил старому пикту Кулл. – Армия, оружие, продовольствие…

– Эти дела вполне по силам государственному совету и Келкору, – покачал головой Ка-Ну. – А вот заключить военный союз с Муджарией сможешь только ты.

– Но разве Великий Хелиф уже не обещал нам свою поддержку? – удивился Брул.

– Кто может сказать наверняка, что имели в виду дети пустыни под этим словом? – хмыкнул Ка-Ну. – Нам желательно получить от Муджарии нечто большее, чем расплывчатые обещания.

– Истинно так, пикт, – согласился с ним Ту и повернулся к атланту: – Кулл, он прав. Признаться, я совершенно упустил из виду нелепые обычаи муджарийцев. У них принято, чтобы все важные дела решались лично между двумя владыками и за пиршественным столом или на охоте. И тем не менее это нация искуснейших воинов.

– Да, – подтвердил сказанное валузийцем Ка-Ну. – Без муджарийской конницы нам не обойтись. Кулл, ты просто не понимаешь, о чем идет речь. Видел бы ты этих чудовищных зверей размером с дом, которых муджарийцы зовут дроматариями! Эти огромные монстры крайне злобны и выносливы. Настоящие демоны смерти! Боюсь, без них нам в пустыне за Стагусом придется туго.

– А что, хорошая мысль, – оживился Кулл. – Если эти зверюги и впрямь так хороши, как вы их расписываете, они смогут дать отпор стадам гигантских ящеров. – Атлант сразу же определил неведомым дроматариям место в предстоящей военной кампании.

– Эти твари способны нести в бою трех воинов: погонщика пикинера и двух воинов лучников, – добавил Брул. – И главное, очень долго могут обходиться без воды! А сколько на них можно навесить груза!..

– Все, уговорили! – поднял обе руки Кулл, уже захваченный новой идеей.

Потянувшись так, что у него затрещали все кости, атлант понимающе улыбнулся, обращаясь к друзьям:

– Я догадываюсь, что всем хочется размяться. Знали бы вы, как мне самому не терпится вскочить в седло, пока государственные заботы не сделали со мной то, чего безуспешно добивались десятки наемных убийц. Решено, через два дня выступаем.

* * *

Кулл скакал во главе отряда из нескольких сотен Алых Стражей и пиктов Ка-Ну. Лига за лигой стелились под ноги его неутомимого фарсунского скакуна. Зеленые долины Валузии сменились горячими песками пустыни Хонана, которые в свою очередь уступили место тучным нивам Малых Княжеств. Но вот уже и те перешли в бескрайние туранийские степи. И наконец, на юго-востоке еле различимой черной полоской показались горы Коф, в которых и брала начало река Стагус. Что лежало за этими горами, было никому не ведомо, и многие считали этот исполинский горный хребет стеной мира, на которой покоится край небес.

Впервые за много лун, пролетевших со дня его триумфального возвращения в Хрустальный Город из Змеиного Королевства, Кулл по-настоящему наслаждался жизнью, вдыхая полной грудью воздух вольной степи.

Долгие дни лихой скачки принесли атланту больше пользы, нежели все усилия Эл-Та и Кутулоса. Может быть, теплая постель и приторные микстуры и хороши для изнеженных благами цивилизации валузийцев, но Кулл знал, что лучшее лекарство для настоящего мужчины – вольная жизнь.

Все заботы и труды остались позади, за стенами Хрустального Города, и сейчас перед ним лежали лишь бескрайние просторы, отделяющие атланта от далекой Муджарии.

– Валка! – крикнул он Брулу, стараясь перекричать безумный топот сотен копыт. – Что может быть лучше подобной скачки!

Копьебой радостно оскалился в ответ:

– Свист ветра и звон мечей – вот что придает жизни смысл!

– В засасывающей роскоши Башни Великолепия я чуть было не забыл об этом, – ответил пикту Кулл. – Но в душе я все тот же варвар, что и десятки лет тому назад!

От переполнявших его энергии и радости Кулл привстал в стременах и, запрокинув голову к небесам, во все горло проревел свой боевой клич. За его спиной степь содрогнулась от слитного ответного выкрика сотен глоток. Алые Стражи и пикты взвыли словно волчья стая, отвечающая своему вожаку.

Солнце уже садилось, когда Кулл подал знак сбавить ход. Пора было останавливаться на ночлег. До летней резиденции Великого Хелифа – города Турхунгабада – оставалось не более трех переходов.

Расположившись поздним вечером у костра Ка-Ну и Ту просвещали Кулла относительно обычаев и особенностей характера «детей пустыни», как муджарийцы сами себя называли.

– Больше всего муджарийцы почитают личную доблесть и честность, – говорил атланту Ту. – Данное ими слово нерушимо. Однако настоящий муджариец избегает обещать что-либо конкретное, пока не убедится, что его собеседник соответствует его понятиям о чести. Поэтому будь готов выслушать миллион расплывчатых заверений в дружбе и уважении…

– Ага, – кивнул Ка-Ну. – В искусстве ходить вокруг да около «детям пустыни» точно нет равных!

– Несмотря на то что все важные вопросы будут решаться во время пиршеств, сопровождаемых обильными возлияниями, постарайся не расслабляться, Кулл… – продолжал поучать атланта старый валузиец. – И не забывай, что основная твоя задача – добиться от Великого Хелифа конкретных обещаний…

– Слушай, я оставляю всю эту говорильню на твое усмотрение. – Куллу порядком надоел этот разговор. – Если твои слова верны и больше всего им по душе мужество и доблесть, я уж как-нибудь сам столкуюсь с этими «детьми пустыни»! А если они просто досужие болтуны, что толку в подобных союзниках?

– Не скажи, – покачал головой Брул. – Мне один раз довелось столкнуться в бою с муджарийцами. Это было много лет тому назад, я тогда служил в армии Туранйи. Так вот, тогдашний король Турании Шобул, язви его в печень, надумал отхватить часть территории Великого Хелифа и во главе сорокатысячной армии вторгся в Муджарию.

– Этот недоумок решил, что дроматарии – не более не менее – чем выдумки, распространяемые коварными муджарийцами. – Брул хорошенько приложился к мехам с вином.

– Не успели мы закончить второй переход, как на нас обрушилась настоящая лавина этих «выдумок». – Брул сплюнул в костер. – Земля затряслась так, что все решили, будто началось землетрясение. Муджарийские боевые дроматарии, закованные с ног до головы в шипастую броню, прошлись по воинству Шобула словно бык по гончарным рядам. А то, что осталось после этого, можно было собирать с песка ложками.

– Я тогда потерял две трети своих конников, хотя мне и удалось вывести остальных своих людей с поля боя. С тех пор у фарсунцев новый король… и новая армия… – Брул покосился на Кулла. – Так что будь уверен, толку в подобных союзниках предостаточно.

– Ладно, скоро увидим, какие они вояки на самом деле, – хмыкнул Кулл, хотя на него произвел впечатление рассказ Брула, военный опыт которого он ценил. – Лучше расскажите мне, что за человек этот Великий Хелиф.

– Я уже говорил, что его зовут Асаф бер Барахия, – сказал Ка-Ну, зябко кутаясь в толстую меховую накидку. – Но обращаться к нему следует именно Великий Хелиф. Это сын предыдущего Великого Хелифа Хекмета, павшего пять лет назад жертвой наемного убийцы, подосланного неким Масрудом, вождем аддитов – одного из кочевых племен пустыни.

– Похоже, нигде нет покоя королям, – заметил Кулл. – Но продолжай…

– На трон Муджарии взошел законный наследник Асаф, которому тогда было всего пятнадцать лет, – продолжил Ка-Ну, изрядно отхлебнув из меха со сладким зарфхаанским вином. – Если кто-нибудь надеялся, что сможет навязать мальчишке свою волю, то жестоко просчитался, потому что Асаф показал себя мудрым и жестоким правителем. Возглавляемая им армия обрушилась на племя Масруда, и все уцелевшие после побоища еретики – и мужчины и женщины – были посажены на колья, смазанные ядом песчаного скорпиона. Говорят, что несчастные умирали в страшных муках в течение трех дней.

– Клянусь железными перьями птицы Ка, решительный малый! – рубанул ладонью воздух варвар. – Правильно сделал, так мерзавцам и надо! Впредь и другим наука…

– Видишь ли, в Муджарии совершенно не уважают человеческую жизнь, – в ответ на взгляд Кулла поспешил оправдаться Ту, – В отличие от просвещенной монархии Валузии, эти дикари практикуют чистой воды тиранию!

– Править должен один человек, – поддержал Кулла Брул. К его мнению присоединился и Ка-Ну.

– Я не собираюсь обсуждать с необразованными варварами принципы справедливого государственного устройства! – рассердился Ту.

Кулл успокаивающе похлопал старого валузийца по плечу.

– Продолжай, Ту.

– А чего продолжать. – Старик все еще дулся. – Так вот он и правит Муджарией уже пять лет… Но слово его – действительно закон для «детей пустыни», – признал Ту.

– А правду говорят, – обратился к валузийцу Брул, – что Великий Хелиф по ночам превращается в огромного филина и летает над страной, чтобы быть в курсе всех событий?

– Насчет превращений – полная чушь! – засмеялся Ка-Ну. – Но мои шпионы доподлинно выяснили, что Великий Хелиф действительно частенько переодевается в простую одежду и в сопровождении своего советника Фейсала бер Карима отправляется бродить по столичному Бархему.

– А он не опасается, что на него могут напасть? – удивился Брул.

– Во-первых, ни один из «детей пустыни» не нападет на своего господина – такова его популярность; во-вторых, сам Асаф – непревзойденный фехтовальщик и боец, а в-третьих, его советник Фейсал – не только великий государственный муж, но и колдун. Говорят, – Ка-Ну суеверно поежился, – он обучался искусству волшебства в самом Мегрибе!

– Бабьи сказки, – возразил Ту. – Современные географы утверждают, что этой мифической страны, якобы населенной великими колдунами, вовсе не существует!

– Так или нет, люди в это верят. – Ка-Ну пожал плечами.

– А еще у муджарийцев существует такой любопытный обычай, – добавил он чуть погодя. – В каждое новолуние любой из подданных Великого Хелифа имеет право лично искать правосудия у своего владыки.

– Расскажи-ка поподробнее. – Слова старого пикта вызвали у Кулла неподдельный интерес.

– Во всех дворцах Великого Хелифа есть специальное помещение, именуемое Залом Справедливости, – начал рассказывать Ка-Ну. – Один раз в луну двери Зала Справедливости открываются настежь. В этот день любой из «детей пустыни» – будь он разбойник или опальный министр – имеет право обратиться с жалобой или просьбой лично к своему господину. Более того, любого, осмелившегося лишить кого-либо этой возможности, ждет смерть на колу. И насколько я знаю, эта традиция не нарушалась ни разу за последние несколько тысяч лет.

– Вот это я понимаю, – хлопнул кулаком по бедру Кулл, – действительно королевское правосудие! А то знаю я цену нашим продажным судьям!

Ту поспешил перевести разговор на более мирную тему:

– Ты, Кулл, не поверишь, но самую большую ценность для муджарийцев имеют не драгоценности и золото, а дроматарии!

– Как это так? – не поверил Кулл.

– Чистейшая правда, – подтвердил слова советника толстый пикт. – Вообще в Муджарии существует культ почитания дроматариев. «Дети пустыни» уверены, что дроматариев специально для них создал Голгор Пожиратель Огня, которому они поклоняются.

– Дроматарии живут многие сотни лет, но детеныши у них рождаются не чаще, чем раз в сорок лет. Гибель животного – невосполнимая утрата, а их количество – один из главных муджарийских секретов, – добавил Ту. – Если бы эти создания плодились, как обыкновенные лошади или там овцы, муджарийцы легко могли бы завоевать весь мир.

Так вот, самым популярным развлечением у муджарийцев являются дроматерьи гонки. Ставки на них непомерно высоки – из рук в руки, бывает, переходят целые состояния, дворцы, гаремы, а победитель забегов стоит больше, чем его вес золотом! А чтобы стать погонщиком дроматария, нужно быть лучшим из лучшим, – закончил он свой рассказ.

Кулл в удивлении покачал головой.

– Клянусь Валкой, воистину чудной народ!

Глава 2

Когда до Турхунгабада оставалось не более сорока лиг, отряд Кулла был встречен седобородым шайхом, распорядителем церемоний Великого Хелифа.

– Великий Хелиф Асаф бер Барахия приветствует славного из славных короля Валузии Кулла. – Высокий и тощий старец в небесно-голубой чалме, расшитой золотым бисером, склонился в низком поклоне. – Его ничтожному из ничтожнейших слуг, Амару бер Кутайябу, оказана великая честь проводить владыку владык Кулла и его доблестнейших из доблестных воинов, чья слава обгоняет даже их стремительных скакунов, в отведенный Его Валузийскому Величеству, гордости владык земных, и его во всех отношениях достойнейшей из достойных свиты, единственно подобающей солнцеликому владыки Кулла, дворец.

Кулл наградил Ту уничтожающим взглядом, в ответ на который старый советник незаметно пожал плечами, и поблагодарил шайха Амара.

– Кулл Первый, Король Валузии, приветствует в лице достопочтенного шайха Амара бер Кутайяба Великого Хелифа Асафа бер Барахию, да осчастливит свет его славы всех его и так беспредельно счастливых подданных, пышно процветающих под мудрым водительством сего почтеннейшего из достопочтеннейших государя, чей взгляд подобно солнцу милостиво взирает на страну, что имеет счастье быть повелеваемой несравненным этим Государем, – ни разу не запнувшись сказал Кулл.

Он донельзя был горд собой – эту фразу он составлял в уме последние три дня и сейчас радовался как ребенок, глядя на оторопевшего шайха, несомненно наслышанного о короле-варваре. Стоявший за его спиной Брул, не выдержав, начал ржать, и Куллу пришлось хорошенько пнуть его в ногу, чтобы пикт замолчал.

Шайх Амар присоединился к Куллу во главе колонны, а его пышно разодетая в синий и золотой цвета Хелифата свита выстроилась двумя колоннами по сторонам отряда валузийцев. Всю дорогу старый шайх что-то втолковывал Куллу, но атлант, погребенный лавиной слов, вскоре перестал понимать вообще что-либо. Время от времени он просто кивал головой, соглашаясь, или издавал одобрительные и восхищенные восклицания. На самом деле все его внимание было сосредоточено не дроматариях.

Это действительно были удивительные зверюги. Огромные, гладкие, мускулистые монстры песчаного цвета с рыжими подпалинами, высотой в девять локтей, словно гигантские дюны нависали над всадниками Кулла. Вытянутые и чуть приплюснутые головы дроматариев были украшены двумя парами вилообразных рогов, а огромные зубастые пасти роднили их со священными для Кулла тиграми. Высокое со спинкой седло погонщика пикинера располагалось на могучем загривке огромного хищника, а по обеим сторонам широченной спины крепились напоминающие длинные корзинки укрытия для лучников.

«Вот это звери! – подумал Кулл. – Эх, мне бы таких хотя бы дюжину, и кто знает, может быть, мне удалось бы отразить ту атаку гигантских ящеров за Статусом!»

Так, провожаемые почетным эскортом, валузийцы достигли стен Турхунгабада.

* * *

Даже успевший привыкнуть к роскоши Башни Великолепия Кулл был поражен видом дворца Великого Хелифа. Ажурное строение было воздвигнуто целиком из белого камня. Шпили и купола его многочисленных башен и минаретов были покрыты золотом и цветной глазурью, лучи солнца дробились на мириады зайчиков во множестве высоких стрельчатых окон.

Весь огромный дворцовый парк был накрыт тончайшей, но очень крепкой сетью из чистейшего золота, не дававшей сотням певчих птиц улететь в пустыню. Среди буйной зелени возвышались прекрасные беломраморные статуи, а из многочисленных фонтанов в ослепительно голубое небо били струи умащенной розовым маслом воды.

Но больше всего Кулла поразил вход в летний дворец Великого Хелифа. Выполненный неведомыми мастерами из черного оникса портал представлял собой лежащую на земле голову льва. Зубы-колонны поддерживали верхнюю челюсть, из ноздрей били струи дыма, а в гигантских глазах, изготовленных из цельных глыб горного хрусталя, метались языки багрового пламени.

Сам Великий Хелиф Муджарии оказался молодым юношей, одетым на удивление скромно и практично. В отличие от большинства муджарийцев, он был гладко выбрит и почти не носил драгоценностей. Лишь на его груди сверкала рубиновая семиконечная звезда – символ власти Муджарийского Хелифата. Асафа отнюдь нельзя было назвать великаном. Роста он был среднего, но наметанный глаз Кулла сразу же отметил гибкие крепкие мышцы муджарийца. Атланту хорошо был знаком подобный физический тип людей: гибкие жилистые силачи, не уступающие крепостью закаленной стали.

Атлант был уверен, что слава грозного бойца по достоинству заслужена Асафом.

– Если ты похож на могучего тигра, то этот Асаф – точь-в-точь стремительный леопард, – шепнул Брул атланту. – Ставлю в заклад бороду Ка-Ну, это грозный противник. – Пикт тоже оценил стать владыки Муджарии.

– Рад приветствовать короля Валузии, – между тем обратился к атланту Асаф, поднимаясь с инкрустированного золотом костяного трона, украшенного тончайшей резьбой.

– Приветствую и тебя, Великий Хелиф, – вежливо склонил голову Кулл.

После обмена любезностями Асаф пригласил Кулла и его спутников в пиршественный зал, подготовленный к приезду высоких гостей. Валузийцы и пикты вместе с подданными Великого Хелифа расселись за длинными столами, которые буквально ломились от самых разнообразных яств и напитков. Кулл, Ту, Ка-Ну и Брул уселись же вместе с Асафом и каким-то пожилым муджарийцем в белой чалме. По описаниям Ка-Ну Кулл сразу же узнал в нем советника Великого Хелифа Фейсала бер Карима.

Многочисленная дворцовая челядь сбилась с ног, поднося все новые и новые блюда. Аппетиту мужчин, успевших за время долгого пути изголодаться по хорошей пищи и выпивке, можно было позавидовать. А уж о том, какой успех у валузий-цев имело выступление муджарийских танцовщиц, и говорить нечего.

Гибкие как змеи смуглые девушки, закутанные в полупрозрачную газовую ткань, буквально воспламенили сердца суровых воинов. Надо сказать, что муджарийским красавицам рослые и крепкие северяне также пришлись по нраву. То и дело то один, то другой воин, соскучившийся по женской ласке, удалялся с щедрыми на любовь красавицами в сад. Любвеобильный Брул в сопровождении двух юных танцовщи, поспешил прочь одним из первых.

– Кулл, скажи на милость, чем тебе может помочь моя пустая голова? – Пикт игриво толкнул приятеля в бок. – Считай, что я отправился на разведку!

Кулл, глядя в честные глаза Брула, не сдержал улыбки:

– Иди уж, кобель. Но учти, если здесь объявится обманутый муж, – напутствовал Кулл приятеля, – я защищать тебя не буду!

К этому времени выпита, наверное, была целая винная река. Одна за другой звучали здравицы в адрес обоих монархов. Но постепенно тостов становилось все меньше и меньше – «дети пустыни» и валузийцы перестали обращать внимание на своих владык. Пир пошел своим чередом, и новые знакомые с азартом сошлись в привычном воинам всех стран соревновании – кто кого перепьет.

После того как Кулл и Асаф убедились, что досуг их подданных устроен, Великий Хелиф Муджарии, король Валузии и их советники – Ту, Ка-Ну и Фейсал бер Карим – прошли в отдельную комнату.

– Достопочтенный Великий Хелиф… – начал было Кулл, но Асаф, улыбнувшись, остановил атланта.

– Брось, Кулл! Забудь, что тебе наговорил нудный Амар. Для личной беседы вполне достаточно Асафа. Если ты каждый раз будешь величать меня по всем правилам, которые изобрел наш распорядитель церемоний, то прежде чем ты произнесешь свою речь, у меня борода вырастет!

Кулл вздохнул с видимым облегчением, вызвав у всех присутствующих мужчин улыбку.

– Хорошо, Асаф! Скажу прямо, меня привело в твои земли желание добиться от тебя конкретной помощи в грядущей войне с Шашонгом.

– Да, я слышал историю твоего возвращения из Змеиного Королевства, – кивнул юный хелиф. Глаза его заблестели: – То был великий поход! Но чем может помочь скромная Муджария такой великой державе, как Валузия? – Хелиф, словно извинясь, развел руками.

– Мои советники, – атлант кивнул в сторону Ту и Ка-Ну, о чем-то оживленно беседующих с Фейсалом, – рассказали мне о муджарийских дроматариях. Я считаю, что муджарийская кавалерия нам действительно необходима. Ни у одного из моих союзников нет армии, способной с такой эффективностью воевать в пустыне…

– Кулл, за все время существования Муджарии дроматарии ни разу не покидали ее пределов. Ты просто не понимаешь, чего требуешь! Я обязательно помогу тебе людьми, золотом, провиантом, но не стоит просить о невозможном. Ни одно из созданий Голгора Пожирателя Огня никогда не покинет его исконных земель!

– Это ты не понимаешь, что сейчас поставлено на карту! – Кулл так ударил тяжелым кулаком по столу, что опрокинул серебряный кувшин с вином. – Речь идет не о какой-нибудь междоусобице, не о захвате власти и территорий, – продолжал он, совершенно не обращая внимания на пролившуюся жидкость. – Змеелюди нам бросили вызов, и проклятый Шашонг не успокоится до тех пор, пока хоть один человек на земле ходит свободным от его оков!

– Мне кажется, ты несколько преувеличиваешь, – пожал плечами Асаф.

– Преувеличиваю!? – Массивный атлант, упершись двумя руками в стол, навис над собеседником. – Побывал бы ты вместе со мной в ядовитом сердце Змеиного Королевства – Хадише!

Да что вы, муджарийцы, знаете о том, что происходит в мире! – распалился Кулл. – Вы спокойно живете под защитой гор и своих дроматариев, в то время как змеелюди прямо сейчас опутывают человечество сетями своего заговора!

На мгновение он остановился, страшная мысль пришла атланту в голову:

– Вот, Асаф, посмотри, например на эту вещь. – Кулл вытащил из поясного кошеля магический браслет Брула, одолженный им у пикта.

Ничего не понимающий Асаф, с которого Кулл не сводил пристального взгляда, принял от атланта изящный браслет.

– Милая вещица… – повертел он в руках украшение. – Но в моей сокровищнице есть куда более ценные поделки. И что это такое?

Кулл вздохнул с облегчением:

– Это волшебный талисман, один только вид которого причиняет созданиям Змееглавца невыносимые муки.

– Так ты думал, что я… – возмутился Асаф.

– Да сменит гнев на милость безупречный владыка, но эти твари действительно умеют принимать облик любого человека, – поспешил успокоить разгневанного Асафа бер Барахию Ту. – Прости Кулла, выразившего тебе столь обидное недоверие, но у нас и впрямь есть причины опасаться подобной подмены.

– Ты не поверишь, если я скажу тебе сколько – Валка свидетель! – высоких вельмож на поверку оказались змеелюдьми, – продолжал ничуть не смущенный Кулл. – Сам правитель Верулии оказался одним из высокородных вельмож Шашонга.

– Опасность действительно велика, Асаф. Я, к своему стыду, даже не предполагал, что дело зашло так далеко… – К удивлению Кулла, неожиданная поддержка пришла от старого советника. – Но и ты зря опасаешься, чужеземец. – Фейсал бер Карим повернулся к Куллу. – Пока над Муджарией простерта огненная десница Голгора, ни одно из творений Сета Черного не осмелится войти под ее сень.

Однако, Асаф, Кулл даже сам не знает, насколько обоснованна его тревога. – Старик задумчиво поглаживал бороду. – Знаешь ли ты, о звезда очей моих, что человечество некогда едва уцелело в столкновении с детьми Древних Богов? Если боги Ктулхи вновь обретут власть над миром, ни одно человеческое существо не переживет их прихода!

Над миром опять воссияла Звезда-Демон, чье имя Алголь, – продолжил Фейсал. – Небесные светила выстроились в знак Черного Змея, что о многом говорит сведущему в небесной механике. Близится переломный момент истории. Сила Молодых Богов убывает, а Древних, наоборот, растет. Увы, как бывало прежде и будет еще не раз, миру людей предстоит стать местом сражения Высших Сил. И горе всем людям, если восторжествуют Создания Ктулхи!

– Но почему ты ничего не говорил мне об этом раньше! – воскликнул Великий Хелиф.

– Я надеялся, что ты успеешь подрасти и набраться опыта, прежде чем настанет нужда в подобных знаниях. Но ход светил неумолим, – развел руки Фейсал. – Даже мы, кто считает себя детьми Голгора Пожирателя Огня, будем в одночасье сметены с лика земли, если Древние Боги стараниями змеелюдей обретут хотя бы тень былой силы!

– Асаф, я ничего не понимаю в колдовстве, – перебил советника Кулл, – но твой советник дело говорит! Подумай вот о чем, Великий Хелиф: не лучше ли сейчас всем вместе обрушиться на проклятых змеелюдей, чем дожидаться исполнения каких-то ужасающих знамений?

– Ну что же, Кулл, теперь мне есть о чем поговорить с шайхом Фейсалом, – ответил атланту Великий Хелиф. – Мне нужно время подумать…

– Только не очень долго, Великий Хелиф, – ответил правителю Муджарии Кулл.

* * *

Через день Асаф публично объявил о присоединении Муджарии к Великому Походу. К этому времени «дети пустыни» уже узнали от людей Кулла о том, что происходит во внешнем мире. Поэтому решение своего правителя воинственные муджарийцы приняли с энтузиазмом.

Пока Ту, Ка-Ну и Фейсал бер Карим обсуждали детали договора между Валузией и Муджарийским Хелифатом, владыки двух держав наслаждались столь редкой для них возможностью отдохнуть. Пиры, скачки, охота и демонстрации воинского умения следовали один за другим.

У Кулла и Асафа нашлось немало общего: уважение к силе и ловкости, стремление быть первыми, врожденное чувство справедливости. И если первое время мужчины старались доказать друг другу свое превосходство, то теперь оба сдружились и получали искреннее удовольствие от общения.

– Асаф, – обратился как-то Кулл к новому другу, – я слышал от своих советников о вашем удивительном обычае раз в луну выслушивать жалобы подданных.

– Совершенно верно, – согласился хелиф. – Это один из наших древнейших обычаев. Легенды утверждают, что завел его сам Голгор Неустрашимый, когда он еще жил среди людей.

– Если это не нарушит каких-либо муджарийских обычаев, я хотел бы посмотреть, как это происходит, – сказал Кулл. – Кто знает, может быть, я решу проделать дома то же самое?

– Да сколько угодно! – рассмеялся Асаф, – На твое счастью, как раз послезавтра открываются двери Зала Справедливости.

Больше всего Кулла поразило, что вопреки его ожиданиям просителей оказалось не очень много. Атлант в очередной раз подивился разумному устройству муджарийского хелифата. Великий Хелиф продемонстрировал недюжинный ум и знание законов.

– Неужели же никто не оспаривает твои решения и не ропщет? – высказал Кулл свои сомнения Асафу.

– А почему они должны роптать? – подивился вопросу атланта хелиф. – Я же сужу их по справедливости.

Дело уже шло к полуночи, когда в Зал Справедливости вошел последний проситель. Это был какой-то крестьянин, одетый в пропыленное рванье. Опустившись на колени, не выпуская из рук грязный холщовый мешок, муджариец заговорил.

– О, величайший владыка владык, Великий Хелиф Асаф бер Барахия, отдай мне твой слух и взор, – почтительно произнес крестьянин традиционную фразу.

– Мой слух и взор в твоем распоряжении, почтенный, – столь же традиционно ответил хелиф. – Как твое имя и что привело тебя к дверям Зала Справедливости?

– Зовут меня Мехмет бер Ишим, а вынудила меня приехать в Турхунгабад крайняя нужда, владыка, – прижал руки к сердцу селянин. – Родом я из селения Мизр, что расположено в сотне лиг к восходу от славного Турхунгабада. Селение наше маленькое, лежит оно на краю великой пустыни, и главным промыслом его немногочисленных обитателей служит разведение тулимы…

– Какой еще тулимы? – не понял Асаф. – Переходи к своему делу, почтенный Мехмет.

– …чьи плоды используются для составления колдовских и лекарственных зелий, Великий Хелиф, – продолжал селянин как заведенный. – Она плодоносит два раза в год, и одного урожая хватает на то, чтобы кое-как дотянуть до следующего…

– Я не разбираюсь в выращивании растений, почтеннейший, может быть, тебе лучше обратиться к моему садовнику? – начал терять терпение Асаф.

– Не гневайся на ничтожнейшего из ничтожнейших своих подданных, владыка, – заголосил крестьянин. – Дело в том, что прошла уже целая луна, как пустыня зашевелилась и локоть за локтем пожирает плодородные земли…

– И что ты хочешь от меня, чтобы я велел ей остановиться? – удивился Асаф.

– Вода же в колодцах превращается в зловонную жижу, – добавил крестьянин, как будто это все разом объясняло. Кулл даже решил, что Мехмет малость придурковатый.

– Еще стали исчезать люди. – Казалось, жалобам Мехмета не будет конца.

– Может быть, твои односельчане просто уезжают из Мизра? – предположил хелиф.

– Никак не может быть, владыка владык! Они исчезают по ночам, а все их вещи остаются нетронутыми. А отряд доблестных стражей, что стоял в Мизре, пять дней назад отправился на их поиски, и больше этих смелых воинов никто не видел! – возразил крестьянин.

– С этого и надо было начинать, пустая голова! – рассердился Асаф.

Хелиф повернулся к сидевшему чуть поодаль советнику:

– Фейсал, я был уверен, что мы покончили с разбойниками!

– Так и есть, государь, – поклонился шайх, – Твои воины раз за разом прочесывают пустыню в поисках уцелевших аддитов, но уже много лет восточные пески наслаждаются покоем.

– Никакие это не аддиты, безупречный владыка, – опять завел Мехмет. – Страшный демон объявился в наших краях, и он не успокоится, пока не пожрет все наше селение!

– При чем тут демоны?! – наконец не выдержал Кулл. – Если здесь кто-нибудь и виноват, то проклятые изменники, которым посчастливилось улизнуть после моего возвращения в Хрустальный Город! Ни в одной из Семи Великих Держав или в Малых Княжествах они не могли бы укрыться от моего гнева, вот и бежали сюда, в далекую Муджарию. Клянусь Валкой, сама судьба привела меня сюда в нужный момент. – Я лично разберусь с твоими демонами, – рявкнул Кулл Мехмету. – Старик, с утра мы отправляемся в Мизр.

– Да и мне надоел Турхунгабад, – решил Асаф. – Кулл, поехали вместе!

– Да воздаст Голгор тебе, владыка владык, благом! – простерся ниц крестьянин.

На миг Куллу показалось, что при этом Мехмет из Мизра довольно улыбнулся.

Но атлант решил, что старик просто обрадовался тому, что Великий Хелиф пообещал селянам свою помощь.

На следующее утро Кулл, Асаф и присоединившийся к ним Брул, воспользовавшийся возможностью улизнуть от своих красавиц, выехали в Мизр. Их сопровождал отряд из двух дюжин сабель, в который отобрали по дюжине особо опытных валузийских и муджарийских ратников.

Двумя днями позже перед ними на фоне пышной зелени пальм, показались серые глиняные строения Мизра. К удивлению Кулла никто не вышел навстречу их отряду. Не было видно даже детей, которые обычно во всех землях веселой оравой первыми спешат приветствовать путников.

«Может быть, муджарийцы считают неприличным публичное проявление любопытства?» – подумал атлант, который еще до сих пор толком не разобрался во всех странных и порой удивительных обычаях «детей пустыни».

– Мехмет, у вас принято выходить на поля всей деревней? – поинтересовался тоже удивленный Асаф.

– О многомудрый владыка владык, никак нет! – опять запричитал Мехмет. – Не стряслась ли беда какая!

Кулл с трудом подавил раздражение. По совершенно неясным для него самого причинам этот замызганный крестьянин вызывал у него сильнейшую неприязнь. И хотя атлант не мог объяснить подобные чувства разумом, он привык полагаться на свою интуицию.

Соблюдая осторожность, всадники въехали в деревню. Мизр являл собой жалкое зрелище. Глиняные стены потрескались, центральная площадь заросла пустынной колючкой, дороги между домами занесло песком, а зелень огородов была выжжена жестоким солнцем.

– Такое впечатление, что люди отсюда ушли уже много дней назад, – заметил Кулл. – Слышишь, Мехмет, когда ты говоришь, уехал отсюда?

Старик, сидя за спиной одного из воинов, шевеля губами, начал загибать пальцы:

– Стало быть, два дня мы ехали сюда, день я ожидал у дверей Зала Справедливости, да пять дней у меня занял путь до Турхунгабада… Без четырех пальцев дюжина дней получается, господин, – наконец сказал он.

Между тем негромко переговаривающиеся всадники въехали на широкую улицу, что вела от центральной площади к пальмовой роще. Совершенно внезапно все умолкли. Над деревней повисла страшная гнетущая тишина, нарушаемая лишь скорбным завыванием ветра да зловещим шорохом песка.

Прямо посередине улицы кругом была вкопана дюжина свежесрубленных столбов. В первый момент Кулл решил, что кому-то в голову пришла дурацкая идея привязать к деревяшкам кульки из пакли. Но в следующее мгновение, к своему ужасу, атлант понял, что это были не тряпки, а донельзя изуродованные обезглавленные тела людей. Из-под изорванного в клочья тряпья проглядывали лишенные плоти кости. Судя по неестественным позам мертвых тел, смерть для несчастных крестьян явилась долгожданным освобождением от мук.

В центре страшного круга возвышалась плоская, черная, каменная глыба, на которой аккуратно была выложена пирамида из мужских, женских и детских голов. Мутные бельма глаз равнодушно таращились в белесое небо. Сам же омерзительный камень со всех сторон был изрисован какими-то дьявольскими колдовскими рунами. Странным образом начертанные знаки напомнили Куллу могильных червей.

– Проклятие, – пробормотал атлант. – Что, во имя Валки, здесь произошло?

– Боюсь, Кулл, нам теперь этого никогда не узнать, – покачал головой Асаф.

Юноша повернулся к Мехмету:

– Старик, чего же вы ждали! Ах, если бы ты приехал несколькими днями раньше…

Властитель Муджарии выпрямился в седле, погрозив небу стальным клинком:

– Клянусь огненной кровью Голгора, кто бы это ни сделал, человек или демон, он за все ответит сполна! – Глаза молодого хелифа сверкали черным огнем. – И в тот миг, когда я настигну это чудовище, тварь пожалеет, что покинула пределы преисподней!

– Осмотреть все вокруг! – велел хелиф воинам.

И вдруг, едва всадники поравнялись с глиняными хижинами, из окон и дверей полуразрушенных хибар с дикими криками повалили какие-то странные создания. Едва ли не шесть дюжин омерзительного вида тварей, размахивая кривыми клинками и раздвоенными пиками, обрушились на отряд Кулла и Асафа.

– Засада! – Крик одного из воинов Асафа в мгновение ока заставил всех остальных изготовиться к бою.

– Ий-ий-ийаа! – взлетел к небесам боевой клич «детей пустыни».

– Валузия! – вторили муджарийцам солдаты Кулла.

Кулл, сызмальства привыкший к любым неожиданностям, не растерялся и сейчас. Единственная тактика, которую он признавал на поле боя, – было нападение

– За мной! – взревел могучий атлант, ударив коленями своего огромного вороного скакуна.

Вышколенный боевой конь рванулся вперед, врезавшись в ряды нападавших и сметая всех на своем пути. Вот уже под его копытами треснул череп одного из монстров, оказавшегося недостаточно расторопным.

В образовавшуюся в живой лавине прореху хлынули пикты. Под ударами их коротких широких мечей звероподобные краснокожие твари падали одна за другой. Единым могучим рывком разорвав окружение, валузийцы развернули своих лошадей и напали на противника с тыла. Теперь уже полулюди-полузвери оказались в невыгодном положении, вынужденные сражаться на два фронта.

В мгновение ока деревенская площадь превратилась в арену жесточайшего побоища. В знойном полуденном воздухе смешались крики неведомых созданий и людей, лошадиное ржание и звон мечей, белый песок окрасился кровью.

– Кулл!

Атлант привстал в седле и увидел, как гнедая лошадь Асафа падает, пронзенная страшными пиками краснокожих демонов. И хотя хелиф успел вовремя соскочить с седла, теперь он оказался в центре вражеского отряда.

В его руках мерцал верный клинок, который он гордо именовал Каркадан – по имени древнего демона, слывшего непобедимым воином даже среди жутких созданий Ктулхи.

Надо сказать, это и вправду был удивительнейший клинок, вызывавший у Кулла искреннее восхищение. Муджарийские предания гласили, что Каркадан был выкован магами Мегриба в незапамятные времена из небесного камня. Меч этот обладал невероятной остротой и гибкостью – Асаф носил Каркадан вместо пояса.

Юноша проявлял чудеса владения мечом. Он приседал, подпрыгивал, вертелся, нанося во все стороны неожиданные выпады. Зверолюди даже не могли приблизиться к нему на расстояние удара.

Казалось, у Асафа было не две руки, а по меньшей мере полдюжины.

Длинный прямой меч юного хелифа раз за разом обрушивался на зверолюдей, кромсая их на части. Твари падали одна за другой – вокруг него уже громоздился целый завал из тел, – но слишком уж их было много.

– Асаф, держись! – прорычал Кулл.

Двумя яростными ударами своего гигантского топора он развалил пополам наседавших на него противников. Высвободив ноги из стремян, атлант, встав на седло, выпрямился во весь рост. В следующий момент, издав оглушительный боевой клич, он спрыгнул со спины лошади прямо в центр окружавших Асафа созданий.

Присев для устойчивости, Кулл, словно гигантский дровосек, начал свою кровавую работу. Размеренно взлетал его тяжелый боевой топор, сея смерть и опустошение в рядах нападавших.

Растерявший в одно мгновение налет цивилизации, Кулл превратился в алчущего крови дикого зверя. Вид его был поистине страшен – огромный полуголый дикарь, покрытый кровью с головы до ног, рычал словно бешеный тигр. С его уст слетало хриплое рычание, глаза бешено вращались.

Асаф, получивший долгожданную передышку, обессилено рухнул за спиной атланта на колени. Взирая снизу на превратившегося в берсерка товарища, юноша в этот миг готов был поверить, что это сам Голгор Пожиратель Огня, собирающий кровавую дань.

– Давай! – послышалось рядом, и чья-то крепкая рука подхватила хелифа, помогая муджарийцу прыгнуть в седло.

Это верный Брул поспешил друзьям на помощь.

Устроившись за спиной пикта, правитель Муджарии, задыхаясь, проговорил:

– Клянусь Вечной Пустыней, он же в одиночку перебьет их всех!

– Запросто! – снося голову одному из врагов, кровожадно рыкнул Брул. —Держись покрепче! Сейчас мы им покажем!

Пока Брул отчаянно рубился с краснокожими, прикрывая спину Кулла, на помощь своему господину подоспели и муджарийские всадники. Через несколько мгновений Асаф оказался в центре могучего отряда.

Хотя нападавшие твари превосходили отряд Кулла и Асафа числом, это им помочь уже не могло. Снедаемые яростью мщения воины бились словно демоны. Их сердца не ведали сомнений, а руки – пощады. Не успели тени удлиниться на ширину ладони, как деревенская площадь была завалена буквально изрубленными на кусочки телами зверолюдей.

Наступила тишина, нарушаемая лишь фырканьем лошадей да стонами раненых.

– С тобой все в порядке? – отирая пот и кровь со лба, к успевшему спешиться хелифу подошел Кулл.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.