Дари
Ольга Гаутди

«В сердце каждого человека есть драгоценность, которой он может поделиться с другими. Только сердце, порой, закрыто как ракушка, и его нужно уметь раскрыть…»

Прозаик – Марина Зимина.

© Ольга Гаутди, 2023

ISBN 978-5-0060-3577-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В гостях у Бога

Впервые моя память сфотографировала её летом 2022 года в усадьбе Вавиловых, на концерте, который организовала женская ассоциация города Владивостока. Она танцевала на сцене в конце вечера с подругой. Танцевала смело и радостно. Мне показалось, что виной всему было шампанское, которым угощали на фуршете: была в её движениях лёгкая, еле уловимая неуверенность. Я принимала участие в таком мероприятии впервые и ни с кем не была знакома. Второй раз нас свела судьба в апреле 2023 года на музыкально-поэтическом вечере, посвященном дню рождения Людмилы Павловской, и опять мои глаза заметили небольшую эйфорию во взгляде этих небесно-голубых глаз.

Мало ли глаз мы видим за день? Сотни, тысячи? Мы даже не задумываемся над этим и право, не стоит, но среди этих тысяч глаз встречаются необыкновенные – которые видят сердцем. Их сразу не распознаешь, и только, если Господь Бог будет к тебе благосклонен, то приподнимет эту завесу с их глаз, а может не с их, а с твоих, и ты почувствуешь этот свет и побываешь в гостях у Бога.

На следующий день в группе Творческого дома «Орфей» появилось объявление, что нас приглашают посетить дом инвалидов в посёлке Хороль Приморского края. Людмила Павловская сообщила, что на концерте присутствовала незрячая женщина, ей очень понравились все исполнители, атмосфера вечера, и последовало приглашение. Я удивилась, не видела я в этом небольшом зале слепую женщину. Люда показала мне фотографию, и я узнала эти глаза. Она не носила в помещении черные очки, у неё не было специальной трости, но при этом она прекрасно ориентировалась в пространстве. Красивая, элегантно одетая, уверенная в себе женщина. Этой загадочной незнакомкой оказалась Елена Андреевская.

Приехав в дом инвалидов, мы увидели, что зрители уже разместились на площадке, перед зданием, и ждут нас. Перед нами расплескалось голубое небо, и цветущая вишня за нашими спинами красовалась, слегка пританцовывая с ветром. Радостно щебетали птицы, и большой чёрный махаон порхал вместе с нами, раздавая комплименты белоснежной невесте. Среди слушателей была и Елена. Энергетика на площадке царила необычайная, и в начале своего выступления я всё куда-то «улетала», неожиданно стирались слова из памяти, и приходилось начинать сначала. «Что со мной?» – подумала я. Время пролетело очень быстро, все выступили как на одном дыхании, и мы вместе со слушателями отправились в корпус. Передо мной оказалась Людмила, которая везла инвалидное кресло, а в кресле сидел мужчина, на вид лет сорока, и было видно, что болезнь жестоко скрутила его руки и ноги. Я решила помочь и сама повезла мужчину в корпус. Когда мы заехали на пандус, то нам на встречу вышла женщина в белом халате и сказала: «Женечка, подожди немного, я тебя сейчас заберу». Как тепло она сказала «Женечка», сколько милосердия прозвучало в её голосе.

Потом мы отправились выступать по палатам для лежачих больных. Так получилось, что нас по два, три человека провели в палаты. Времени у нас было не много, минут пять-шесть, так как обитатели дома жили по своим часам, режим дня никто не отменял, и ещё – наши слушатели быстро уставали. Я с поэтессой, Катей Хоменок, попала в палату, где лежали трое мужчин. Один мужчина спал, укрывшись с головой одеялом, а двое других бодрствовали. Мужчины лежали лицом друг к другу, и я сначала растерялась, как же мне выступать. Я поздоровалась, объявила им, что мы пришли к ним с концертом, и будем читать стихи и петь. Мужчина, что лежал головой к окну расцвел в улыбке, и я зазвучала. Я увела их к морю. Мы любовались солнцем на закате, морской пеной, слушали хор чаек. Я, то поворачивалась к одному мужчине, то к другому. Я видела их глаза. Оказывается, мой улыбчивый поклонник не мог разговаривать, но весь его восторг был на его лице. Он поднял руки и, как будто дирижировал моими стихами, дирижировал так проникновенно, а когда я запела «Растворяюсь, растворяюсь, растворяюсь в бирюзе…», то закрыл глаза и чайкой улетел со мной к острову Петрова. Второй мой слушатель был намного моложе первого, но тело, похоже, не слушалось его. Он лежал на боку, без подушки и смотрел на меня, смотрел осмысленно и немного удивлённо. Катя выступила после меня со стихотворением, и опять я увидела восторг и руки дирижера. С собой я взяла мягкие игрушки, которая сшила моя дочь. Своему восторженному слушателю я подарила белого ангела, а удивленному – я достала его руку из-под одеяла и вложила в неё маленького веселого серого зайчика. Что-то мелькнуло в этих глазах такое, детское что ли, радостное. Наш коллектив пригласили пообедать, и я села за один стол с Еленой. Она оказалась очень жизнерадостным, открытым человеком, замечательной собеседницей, в ней чувствовалась невероятная сила добра. Я взяла с собой в поездку одну свою книгу с прозой, чтобы подарить, и никак не могла найти этого счастливца или счастливицу. Кого не спрошу: «Любите ли вы читать?», в ответ слышу: «Нет, нет». Вот я и спросила у Елены, кому здесь можно подарить книгу. Есть ли любители чтения? И Елена ответила: «Здесь проживает замечательный человек, зовут его Женя. Он бесстрашный оптимист и прекрасно чувствует, много читает». Я сразу поняла, о ком она говорит.

Я попросила проводить меня к нему. Палата находилась на втором этаже. Женя встретил меня у порога, сидя на полу. Он переодевался.

– Извините, я не вовремя. Мне сказали, что вы любите читать, – обратилась я к Жени.

– Да, люблю, – услышала я в ответ спокойный мужской голос.

– Дарю, – быстро сказала я и вручила ему книгу.

Женя улыбнулся и попросил положить книгу на тумбочку, где лежали газеты и большая бордовая записная книжка с ручкой. «А, может, здесь живёт писатель? Поэт или прозаик? Надо будет спросить», – пронеслось в голове.

Почему мы зрячие порой такие незрячие? Почему Елена увидела этот прекрасный храм в душе Жени, а я даже не почувствовала, побоялась заглянуть ему в глаза? Там у корпуса, когда прикатила коляску к дверям. Всё как-то на бегу получилось, второпях. Вот только зачем? А, может, для того чтобы увидеть красивого благородного рыцаря на белом коне достаточно просто закрыть глаза? Сесть, как это сделала Елена, и поговорить по душам? Может, это и есть настоящее чудо?

Людмила Павловская в своем выступлении обмолвилась, что весна – это прекрасное время для загадывания желаний, и предложила всем присутствующим загадать желание.

На выходе из корпуса по дороге домой, в холле, я встретила пожилого мужчину, сидящего с палочкой на диване.

– Ну, что, скоро моё желание сбудется? – спросил он меня, – я загадал.

– Обязательно сбудется, – ответила я, – надо только очень сильно поверить.

Спасибо Господи, что дал возможность еще раз прикоснуться к тебе!

Линия судьбы

Владивосток, 2021 год.

Я сижу у самого синего моря, за спиной Токарёвская кошка, а вдали раскинулись и красуются передо мной два моста: «Золотой» и «Русский». Ветер перемен продувает насквозь, срывает с души печаль и гонит по небу белые пушистые облака. Море плещется, с восторгом ударяется о фундамент маяка, и тысячи брызг пронзают воздух, образуя рваные фонтаны у ворот во Владивосток. Вдали раздался бой бубна. Это местный шаман призывает духов-помощников.

– Привет, – шепчет мне море. – О чём думаешь?

– О тучках небесных. Помнишь, как у Лермонтова? «Тучки небесные, вечные странники…»

– Ты, похоже, собралась в странствие? Что-то потеряла или хочешь найти?

– Да, море, моя любовь утонула где-то здесь неподалёку.

– Ах! Что, принц утонул?

– Нет, принц предал, превратился в тыкву, а любовная лодка разбилась о местные неприступные скалы, как будто её и не было вовсе.

– Понятно, но ведь от себя не убежишь. Одна волна сменяется другой волной, такова жизнь.

– Думаешь?..

Родилась я в Таджикистане. В отце бежала немецкая кровь, а в маме бурлила русская. Отец мой был потомком крымских немцев, приглашённых на эту многострадальную и богатую землю ещё царицей Екатериной II в 1762 году и выселенных с крымского полуострова в начале Великой Отечественной войны (1941 г.) в сибирские, а потом в казахские степи. После окончания Второй мировой войны в Крым вернуться не удалось и потянулись караваны переселенцев из суровой Сибири, из Казахстана в тёплый Таджикистан. Так в Таджикистане появилось много колхозов, где жили и работали поволжские и крымские немцы, корейцы, крымские татары, греки. Причём селились они крепкими диаспорами, которые сплотились во время скитаний. Бабушка-немка была очень сильной и деятельной женщиной, и ей посчастливилось сберечь всех своих детей от голодной смерти во время войны. Другая моя бабушка была родом из оренбургских казаков, не менее сильная и могучая, но после Великой Октябрьской социалистической революции (1917 г.) её семья оказалась заброшенной волею судьбы в Узбекистан. Так во мне соединились две крови, русская и немецкая, и Средняя Азия с её высокогорьем, тюльпанами, садами, леденящими реками при температуре +50 и кристально чистым воздухом стала моей маленькой Родиной.

Когда мне было лет пять, я порезала палец и из пальца хлынула кровь. Я стала громко плакать, и родители стали меня успокаивать, перевязали палец, а я всё не унималась.

– Вероника, что случилось? Ведь уже не больно. Почему ты до сих пор плачешь?

– У меня кровь красная, – сказала я.

– У всех людей кровь красная, – сказала мама.

– Нет, мама, бабушка рассказывала, что у немцев кровь голубая.

Мама оторопела, немного задумалась, а потом сказала:

– Ты неправильно поняла бабушку Лору. Это легенда, сказка, она не про цвет крови, она про немецкий народ, его культуру, историю. Голубая кровь действительно в природе существует. Она течёт в жилах осьминогов, пауков, речных раков и скорпионов, а кровь у всех людей красного цвета: и у немцев, и у русских, и у таджиков. А ты знаешь, что у русских обозначает красный цвет?

– Нет, не знаю.

– Красный в России ещё называют красивым. У древних славян этот цвет являлся символом огня и солнца, символом возрождения, плодородия, любви. Считалось, что человек, у кого «дурной глаз», заметит красный цвет и на этом взгляд его как бы разрядится. Ты, дочка, не переживай, твоя кровь очень красивая, в ней переплелись две великие культуры, и это придаст тебе в жизни ещё больше силы, выносливости и даровитости, ты только помни своих предков и никогда не предавай их. Когда пойдёшь в школу, ты будешь изучать историю. Тебе будет непросто разобраться, кто прав и кто виноват и почему немцы то воевали с русскими, то роднились. Ты запомни главное: и немецкая бабушка, и русская тебя очень любят и обе желают тебе счастья.

– Мама, а почему она у них голубая, а у человека красная? Они что, прилетели с другой планеты? – не успокаивалась я.

– У человека в крови присутствует железо, а у этих существ – медь. Совсем скоро ты пойдёшь в школу, будешь изучать предмет под названием химия, там всё и узнаешь в подробностях. А ты у меня фантазёрка! «С другой планеты…»

Я успокоилась и больше никогда не плакала по этому поводу, а своим друзьям я рассказала о пауках и скорпионах, которые прилетели на Землю из космоса и поэтому у них голубая кровь. Вот ребята удивились, кто-то даже и поверил.

Моя немецкая родня была лютеранской веры, а русская – православной. Поэтому в нашей семье всегда праздновалось два Рождества и две Пасхи. Наш детский мир был счастлив от обилия праздников и подарков. Запомнился сказочно красивый рождественский адвент – календарь, который моя тётя делала своим детям из спичечных коробков на картонке и украшала новогодними картинками, а в каждый коробок клала сладости. В праздник Святого Николаса мы выставляли за порог свои детские сапожки и утром, радостные, обнаруживали в них конфеты. А как можно забыть бабушкин вкусный пирог? За четыре недели до Рождества в доме бабушки выставлялся венок со свечами, и в каждую предрождественскую неделю в ожидании праздника зажигали одну свечу. На православную Пасху мы с мамой пекли кулич и красили яйца.

Так случилось, что у моей немецкой бабушки в Таджикистане рос вишнёвый сад, а у русской бабушки в Узбекистане – яблоневый. Запомнилось, как осенью к бабушке Марусе съезжалась вся родня на сбор яблок: собирали, перемалывали, варили джемы и варенье. Мой русский дедушка был знатным печником и соорудил в доме необычную печь, в которой бабушка выпекала наивкуснейшие пироги. Дрова закладывались в печь со стороны кухни, а духовка открывалась в комнате. Запах от выпечки стоял по всей спальне, будил нас по утрам и выталкивал из постелей, зазывая завтракать.

Мой отец был членом коммунистической партии, убеждённым атеистом и был против всякой религии. Во время Великой Отечественной войны в СССР изменилось отношение к религии, стали открываться храмы, но крещение по-прежнему не приветствовалось и не одобрялось в обществе. Мне уже исполнилось десять лет, когда я с бабушкой Марусей приехала в Россию погостить на её родину. Родной брат бабушки был священником. Как-то утром меня повели в православный храм на службу. Службу я отстояла и сказала бабушке, что хочу креститься.

– А что надо, чтобы принять крещение? – спросила я бабушку.

– Надо, внученька, выучить хотя бы молитвы к Пресвятой Богородице и «Отче наш».

И вот настал день крещения. Крёстных мне выбрали заочных, а я так прониклась силой молитвы, что в момент крещения подошла к батюшке и по-детски искренне попросила: «Пусть моими крёстными будут Пресвятая Богородица и Иисус Христос». Так я стала православной.

Отец ушёл в мир иной рано, и, когда пришло время получать паспорт, моя мама под угрозой изгнания меня из дома запретила брать немецкую национальность. Она боялась повторения истории с выселением немцев. На дворе стояли «застойные» 80-е годы. По окончании училища мне как студентке СССР было предложено несколько вариантов для распределения на выбор. Пришла в гости к своему дяде, открыла энциклопедию, заглянула в атлас и изучила место предлагаемой «дислокации». Я выбрала Россию. В тот год не было распределения в Крым, хотя так хотелось к Чёрному морю, побывать на родине отца, взглянуть на родовое гнездо (дом, как ни странно, сохранился), и вот волею судьбы я оказалась у Японского моря. Как шутят местные жители: «Широта крымская, долгота колымская». Я из менталитета восточного нырнула в менталитет русский. Очутившись в России, я быстро поняла, что на исторической родине меня никто не ждёт с распростёртыми объятьями и что русская доброта присуща далеко не всем людям, окружавшим меня. Поскольку я выбрала по распределению город, в котором у меня не было ни родни, ни знакомых, то выживала, как могла. Проживала в общежитии. Случалось, и обманывали меня, и обкрадывали, и не раз я вспоминала добрым словом таджиков. Со временем я поняла, что «легенды» есть не только у немцев, но и у русских, адаптировалась к суровой реальности, а может, выросшая в любви и заботе, я просто была немного наивной.

Как-то раз я проснулась от того, что в открытое в комнате окно влетел небольшой полупрозрачный шар. Он подлетел ко мне, и я отчётливо почувствовала рядом с собой бабушку Марусю. Утром я побежала на переговорный пункт и узнала от тёти, что бабушка умерла. Быстро взяв отпуск на работе, и купив билеты на самолёт, я прилетела проститься со своей русской хранительницей, со своей бабушкой, со своим яблоневым детством. Хотя неправда, этот сад будет жить в моей памяти. Он навсегда останется со мной: с его умиротворяющей зеленью, с этим парадом висящих и падающих «планет», с ледяным Чирчиком и штанами на палочке, которые мы сушили по дороге, идя домой с соседскими детьми, в этом изобилии солнца, радости, счастья и любви.

Шло время. Вроде всё стало налаживаться, и жизнь шла своим чередом, и наступили 90-е годы. Россию накрыл глобальный кризис и начал громить всё вокруг: стереотипы, политический строй, СССР. Рухнула Берлинская стена, и Германия на этой волне, наоборот, воссоединилась. Начали вспыхивать межнациональные конфликты на окраинах СССР, и российские немцы в статусе военных беженцев потянулись на историческую родину. Кто жил в 90-е, не даст соврать – страшные годы. Вспыхнул национализм и в Таджикистане, и мои немецкие родственники в полном составе эмигрировали в Германию. Они слали мне письма, в которых рассказывали, как благополучно устроились, и звали к себе.

Я решилась и тоже подала документы на получение немецкого гражданства, но получила отказ. «Значит, ещё время не пришло пожить в Германии», – подумала я и с усердием продолжала учить немецкий язык. Отец дома никогда не разговаривал на немецком языке. Он знал язык, понимал, но не говорил. Слишком тяжелы были для него детские воспоминания, когда мальчишки-ровесники бросали в него камни только за то, что он был немцем по национальности, и обзывали фашистом.

Моя немецкая хранительница, моя бабушка Лора, умерла в глубокой старости в Германии. На её похороны я прилететь не смогла. До последних дней она обо всех помнила, переживала, заботилась. Когда мне удалось приехать к бабушке на могилу, то я увидела кладбище, которое находилось среди городских жилых кварталов и напоминало красивый, ухоженный парк. В парке призраков среди теней деревьев пряталась тишина, и слышалось пение птиц.

– Привет, вот я и пришла к тебе, бабушка, твоя Вероника, – тихо сказала я. – Вот твои любимые, – и к надгробию лёг букет огромных жёлто-красных чайных роз. Таких же пахучих, с вельветовыми листочками, как у тех, которые росли у бабушки в палисаднике перед домом в Таджикистане.

Немного постояв, я очень захотела присесть, как будто ноги стали ватными. Вышла с кладбища, завернула за угол и увидела скамейку, а над ней склонилась, словно обняв, красная вишня.

– Бабушка… – расплакалась я.

Я сидела в вишнёвых облаках. Воспоминания перенесли меня к большому медному чану, где бабушка Лора варила варенье из вишни, и к вкусной, ароматной розовой пене на тарелочке, которая заменяла нам в детстве воздушный зефир.

Как-то я приехала проведать маму в Таджикистан, и мы пошли в мечеть к знаменитому мулле. Он обладал даром как человек-рентген: видел ауру. Мог рассказать человеку, чем он болен. Когда я подошла к нему, он сказал, что у меня «сильные» руки и в будущем, научившись управлять энергией, я смогу лечить людей. Я очень удивилась такому пророчеству, но жизнь моя впоследствии нарисовала такой зигзаг, что я начинаю ему верить. Может, свершилось то, о чем говорила мама? Две сильные энергии, соединившись, родили дар?

Это что же выходит? Что я человек мира? Таджикистан – это моя малая родина, под чьим тёплым солнцем я родилась и выросла. Это моё солнечное детство. Узбекистан – это родина моей мамы и место, где я получила образование. Это место, где отзвенела моя юность. Россия – это родина моего папы и моих бабушек и дедушек и моя родина, где я встретила свою любовь, вышла замуж, родила и вырастила детей. Это родина моих детей. Германия – это тоже моя историческая Родина, которая приняла и обогрела мою немецкую бабушку и всю немецкую родню после долгих лет скитаний по свету. А может «человек мира» это сказка для наивных?

Я люблю голубой, потому что это цвет моего неба.

Я люблю жёлтый, потому что это цвет моего солнца.

Я люблю красный, потому что красивый.

Я люблю оранжевый, потому что оптимистичный.

Я люблю розовый, потому что нежный.

Я люблю радугу, потому что она чудо.

Я никому никогда не подарю свои любимые цвета,

они навсегда мои.

Моё солнце.

Моё небо.

Моя радуга.

Мои «папа» и «мама».

Я молюсь с верой, что завтра взойдёт над нами солнце и осветит небо, что ещё не раз прольётся дождь и улыбнётся мне радуга.

Я с верой уповаю на то, что меня нигде и никогда не заставят отказываться от моих родных языков, русского и немецкого, и выкрикивать чуждые мне приветствия.

В моей жизни было много потерь, и каждый раз, когда, казалось, всё – нет сил, я как птица Феникс, сгорая, возрождалась снова. Спасибо, крёстные, что бережёте, и я о вас не забываю и благодарю за каждый прожитый день.

Вот и солнце прячется за горизонт и окрасило море в красный цвет.

– Солнце, пошли нам мира и добра. Пошли мне любви большой и чистой.

Солнце ничего не ответило, и лишь золотая дорожка прибежала по морю и коснулась меня, и морская волна неожиданно выкинула на берег к моим ногам вайю папоротника. Она была вся запутана в красных водорослях, как будто цвела.

Я обернулась и увидела за собой шамана. Он стоял немного поодаль и смотрел на мой букет, а потом исчез, растворившись в лучах заката.

«Эх, не успела спросить, где же мне счастье искать», – подумала я, рассматривая на ладони линию своей судьбы.

Роза без лепестков

«Бронебойный! Фугасный! Осколочный! Рядом громыхнуло! Не попал, но перепонки на грани! Ой, зараза, царапнул! Ай, шальной, пробил всё-таки! Автоматная очередь бьёт в форточку. А он бывает и весёлый, озорной! Бывает отважным. Бывает острой бритвой. Бывает, как укус собаки, рваный и больной. Бывает ли он тоскливым и плачущим? Да, бывает».

Это не про войну. Это про мат.

Как-то один мой знакомый попросил меня написать рассказ о вреде мата. Не о его бронебойной силе, которая вылетает из уст командира и пробивает сжатым импульсом. Не о мате на войне. Не о лагерном сленге заключённых. А об обычных женщинах, которые грешат, употребляя мат в повседневном общении. Как написать о вреде мата для женщин? И всегда ли мат во вред? Есть ли дно у этой темы? Не утонуть бы.

«Так что же такое женственность? С чем её можно сравнить?»

Может, женщину можно сравнить с розой? Крепкий стебель, острые колючки и бутон с лепестками и прекрасный аромат. Убери нежные лепестки – и что останется? Сплошная мужественность? Вроде по-прежнему роза, а вроде видоизменённый кактус. Казалось бы, исчезли нежные лепестки, а на самом деле исчез образ женщины, стёрся.

«Когда вы впервые услышали мат?»

Мой дед был гуру в мате. Он никогда не матерился при нас в повседневной жизни, но были секунды, которые запомнились мне на всю жизнь.

Когда деду было четырнадцать, конь домой привёз в телеге убитого отца. Было это после Великой Октябрьской революции. Из татарской деревни, что находилась под Казанью, дед отправился в Москву. Стал бродягой, беспризорником. Бесы на танке проехались по душе деда. Строил Беломорканал, потом метро в Москве, в годы Второй мировой войны служил матросом на судах торгового порта Владивосток. После войны работал в порту капитаном на катере.

Три внучки, а дед так мечтал о внуке! Бабушка, которая, пережив голод в детстве, очень заботилась о нашем питании. Утро. На столе в тарелках остывает молочный суп, яйца всмятку ждут удара от чайной ложки по макушке, сливочное масло и икра минтая в предвкушении прикосновения ножа, чтобы улечься на кусочек белого хлеба. Сладкий чай уже налит в кружки и парит, зазывая его хлебнуть. Мы, беззаботные, на очередных каникулах, приехали погостить к бабушке и дедушке. Умылись, оделись, заправили постели и сели за стол.

Дед, как всегда, сидит слева от нас, и его место неприкосновенно. Начинаем завтракать, щебечем и начинаем баловаться. Вдруг взлетает ложка, бьётся о стол, и вылетает мат. Что за мат, даже не припомню, но он был похож на взрыв, на раскат грома. Воцарилась такая тишина. Воздух сжался и разжался, и странно, что не загорелась на потолке лампочка от напряжения. И всё понятно без слов. Взрыв был не прицельный, все живы и здоровы, никого не покалечило, но что в деде прячется такая термоядерная моща, запомнилось.

«А может, дело в человеке?»

Вспомнился мой крестник, который, будучи военнослужащим, воспользовался силой устава и одержал маленькую победу над матом, сохранив своё достоинство. Вы только не подумайте, что мой племянник – сумасшедший донкихот и решил искоренить мат на флоте. Наоборот, чувствую, что мат взял его уже на абордаж и вот-вот пленит. Просто одно дело – стрелять по целям, а другое – по рыбам от нечего делать. Мат – это ведь тоже оружие, и использовать его надо с умом.

Как-то принёс он пакет командиру, доложил по уставу, а тот и говорит ему:

– Пошёл на …!

– Есть идти на …! – ответил матрос. Отдал честь и отбыл из каюты. Присутствующие заржали. Устав есть устав – отец родной!

Племянник мой с семи лет занимался греко-римской борьбой и научился проигрывать с достоинством, а потом, уже приобретя мастерство, и выигрывать. Мужество, оно ведь куётся с детства. Будучи мальчишками, они бегут в коридор после проигрыша в поединке, чтобы спрятать свои слёзы от посторонних глаз, – так они куют свою победу. Победу над страхом, над слабостью, над трусостью, они учатся быть настоящими мужчинами. Да и пройденная школа олимпийского резерва – это вам не у мамки под мышкой прятаться. Крестник трижды поступал в лётное училище, но носовая перегородка закапризничала и не пустила в небо. Будет ли он когда-нибудь лётчиком? Не ведаю, но сейчас он матрос, защищает свою маму, сестру, меня, вас – одним словом, Родину.

«А может, мат делает женщину яркой, привлекательной?»

Была у меня одна знакомая, которая в 90-е разговаривала на матерном очень виртуозно, с юмором, чем привлекала мужской пол и пользовалась в компаниях большой популярностью. Судьба у неё на первый взгляд сложилась удачно. Шла она по жизни смело, смеясь, безжалостно топя чужие «корабли», но там, где-то на дне души, в темноте, пряталась боль.

«Вроде и не нужен он мне? Зачем порхает вокруг меня? И не люблю я его? И жена есть у него, и дочь? А почему, собственно, нет? Это моя драгоценная жизнь. А сколько мне осталось? Может, воспользоваться и потешить женское самолюбие? Сам ведь просится», – мелькало у неё в голове при виде очередной «жертвы». Её «пиратский корабль» потопил не одну семью, но «награбленное» не принесло ей счастья. Может, проклятья жён, может, чёрные бабки… Бог ей судья. Умерла она в довольно молодом возрасте. А может, это бесы рвали её душу на части и не позволяли ей остановиться и оглянуться назад?

Когда-то в молодости она любила, любила по-настоящему, а любимый ушёл к другой, бросил её беременной. «Не от меня», – сказал он и покинул их маленький семейный плот. Она родила дочь в одиночестве. Когда она рассказывала о своей дочке, огонь любви разгорался в ней и заполнял собой всё вокруг. Предчувствуя смерть, перед очередной операцией она привезла дочь из Москвы во Владивосток, чтобы познакомить с отцом. Дочке уже было шестнадцать лет. Девушка сидела на площадке перед многоэтажным домом в ожидании встречи, но отец так и не нашёл смелости выйти. Она долго не уходила, встала и вглядывалась в эти сотни окон. Ведь наверняка смотрит он на меня, пусть через тюль, пусть через щёлочку в шторе. Пусть увидит, пусть запомнит меня, ведь завтра я растворюсь, как песчинка в людском море, затеряюсь, и мы уже никогда не увидимся. В руках она держала фотографию отца, молодого, красивого, и как в зеркале видела своё отражение.

«Испугался? Не хватило мужества? Он давно уже женат, и у него есть другие дети. А мне ведь ничего больше не надо, только взглянуть на тебя, папа».

Впустила ли девчонка в свою душу обиду, затаила ли ненависть на всех мужчин? Говорят, когда родители уходят рано, они становятся ангелами-хранителями для своих детей. Я надеюсь, что всё так и произошло.

«Так в чём сила женщины?»

Вспомнился случай на занятиях по самообороне. Пришли мы заниматься с подругой в клуб «Амазонка». Лет нам было по двадцать. Накануне летом поработали мы пионервожатыми в лагере. Лагерь был для детей медицинских работников и располагался в глухой деревне. Детей мы на ночь на замок закрывали, а у самих на дверях был маленький алюминиевый крючок. Вот как-то ночью нас разбудил осторожный стук в окна и крючок предательски прогнулся. Голос в ночной тишине звучал по-особому зловеще: «Леночка, Леночка, откройте», – шептал он. Через тюль мы видели незнакомые лица, и в свете луны они казались жутко страшными. Откуда в лагере солдаты? Где-то недалеко была воинская часть, но мы никогда не пересекались. Весь день с детьми, даже за территорию лагеря не выходили. Достали удлинитель резиновый, что нашли, привязали ручку двери к кровати и сидим. А эти монстры ходят и продолжают стучать. Слышу, у Ленки зубы застучали, да так громко, а потом и меня пробрало. Вот и решили мы по возвращении в город пойти на занятия по самообороне. Страшно чувствовать себя беззащитными.

В первую очередь нас научили правильно падать, а потом стали учить броску через бедро. Поначалу этот бросок все делали нежно, медленно, боялись причинить боль друг дружке, но на десятый раз включился автомат – и поехало. Тебя бросают, подскакиваешь, ты бросаешь – и так десятки раз. На следующей тренировке в раздевалке одна женщина и говорит: «Иду с тренировки, на улице темно и пустынно, хоть кто-нибудь бы пристал! Так захотелось бросить кого-нибудь через бедро». Мы посмеялись, но прозанимавшись три месяца, я сказала подруге: «Ленка, а ты заметила, какая походка у женщин, которые серьёзно занимаются этим спортом? Она становится похожей на мужскую, вразвалочку, а фигура постепенно приобретает квадратичную форму. Ещё немного позанимаемся – и к нам никто и не подойдёт никогда. Накачаем мышцы, так как вывести здорового мужчину из состояния равновесия и совершить бросок через себя – это же какая каждодневная тренировка нужна? Станем сильными, мужественными амазонками, вот только что потом с этой силой делать? Где применять? На нас, слава Богу, каждый день не нападают, а мы готовы и уже ждём. Того и гляди сами задираться и нападать на мужчин начнём. Полезет из нас удаль молодецкая. Позанимались, прошли курс и завязали».

«Что для вас мат?»

– Что для вас мат? – спросила я у женщины, которая никогда не была похожа на мужчину.

– У меня мат в крови, – неожиданно ответила она и рассказала свою историю.

Я росла скромной девчонкой, но настал девический возраст, и я попала в компанию, где не материться было неприлично и невозможно. Это всё равно что оказаться в компании детей дипломатов и не знать английский. Наверное, хотелось казаться взрослыми и шокировать противоположный пол. Встречались мы в парке на танцплощадке и вели себя вызывающе. Мы прекрасно дружили, пока меня не вызвали в милицию для дачи показаний. Оказалось, что мои подружки кого-то обворовали. Не знаю, как так получилось, но у меня даже подозрений на их счёт таких не было.

Мне было уже двадцать четыре года, когда я нашла себе работу недалеко от дома, в институте, который занимался охраной леса. Должность у меня была с красивым и загадочным названием – заведующая геокамерой. Коллектив у нас был дружный, интеллигентный, и мне нравилась моя работа, вот только с шофёрами мне никак не удавалось наладить нормальные производственные отношения.

Подхожу к одному водителю.

– Здравствуйте, мне надо съездить за материалами, – начинала я.

– У меня шестерёнка полетела. Я на ремонте, – ответил он.

Иду к следующему и слышу очередную отговорку. Прямо измучилась вся.

«С шофёрами надо на матах разговаривать, сразу поймут», – кто-то подсказал невзначай.

А, на матах… – дошло до меня.

На следующий день я опять подошла к шофёру с просьбой и услышала вчерашнюю отговорку.

Я открыла рот и популярно объяснила на матах, чем он будет заниматься до конца дня, если меня не свозит.

Шофёр сразу как-то «проснулся» и сказал:

– Ну чего ты так разволновалась, сейчас съездим.

С тех пор водители признали во мне вожака, я ведь у них ещё и завгаром по совместительству была, и стали называть меня «наша мамочка».

Вскоре я вышла замуж, родила сына, и мне пришлось искать посменную работу. Знакомая посоветовала устроиться в порт тальманом. И работа посменная, и зарплата хорошая. В те времена среди докеров работало много условно освобождённых заключённых, так называемых химиков. Я пришла в кадры, и мне предложили пойти работать учётчицей.

– А что делает учётчица? – спросила я.

– То же самое, что и тальман, только сидит в тепле, а не бегает по морозу по причалу, – ответили мне. – Только вы документы сразу не подписывайте, сходите, осмотритесь. А то у нас девушки устраиваются, а через день прибегают увольняться.

– А почему? Что там такого страшного? – продолжала я проявлять любопытство.

– Контингент особый. Матерятся много.

– А, матерятся. Давайте документы, подпишу, – сказала я и проработала в порту до самой пенсии.

Конечно, на протяжении моей трудовой деятельности контингент менялся. Постепенно «химиков» сменили завербованные на плавбазы со всей страны рыбообработчики, которые оседали в городе по приходе из рейса. Позже и местное население подтянулось за хорошим заработком, но мат по-прежнему летает среди чаек по причалам порта.

«А может, бесы всему виной? Мат – это ведь грех?»

Двери матросского клуба встречали нас негостеприимно. Они ещё помнили тысячи молодых задорных людей, которые штурмовали их, устремляясь на дискотеки и концерты в эту Мекку развлечений. Ах, сколько любовных историй и разбитых сердец перевидали двери на своём веку. Дверь была похожа на древнюю старушку, уже без пружины, она кряхтела, поскрипывала и повесила на себя украшение в виде объявления: «Держите дверь!!!», как бы предупреждая о своей скорой кончине. Входящие с почтением относились к ней, осторожно, словно придерживали за локоток. В клубе уже несколько лет шёл ремонт, и холл встретил нас звенящей пустотой. Туда ли мы попали? Я даже слегка растерялась. На одной из колонн мы увидели знакомый рекламный плакат о спектакле. Значит, туда, но куда конкретно идти? В какую сторону двигаться? Здание было многоэтажным, и даже в подвале дома располагался большой танцевальный зал. Я растерялась.

Нас было двое: я и моя «дочь напрокат». Вы спросите, что это за жуткое выражение «дочь напрокат»? Не бойтесь, здесь живёт любовь. Это младшая дочь наших бывших соседей, которая очень любила ходить к нам в гости, вот и сейчас я подарила ей на день рождения билет на спектакль. У нас долго с мужем не было детей, а дети к нам в гости ходить любили. Сестёр было две. Пока их мама была занята домашними делами, мы делали вместе уроки, играли в кукольные спектакли, а потом все вместе шли гулять.

Маргарита, так звали младшую дочь, быстро залезла в телефон и сообщила, что искомая галерея находится на втором этаже, сориентировалась и нашла нужную лестницу. Чувство потерянности прошло, да и Маргарита была в прекрасном настроении от нашей вылазки. Мы стали подниматься по лестнице. На стенах висели картины, на подоконнике стояли небольшие скульптуры и бюсты. «Когда с этих лестниц в последний раз сметали пыль?» – промолвила Маргарита. Это прозвучало для меня немного таинственно, ведь мы шли на необычный спектакль, и всё происходящее стало казаться мне некой прелюдией. «Я не пустила в душу беса, – подумала я, – страх не вылез, гнев не вспыхнул, возмущение от „лабиринта“ даже не замаячило на горизонте. Какое хорошее начало».

Мы шли на премьеру спектакля «Противостояние», которую поставила моя знакомая поэтесса, прозаик Людмила Павловская. Прилетела ей идея поставить спектакль о борьбе добра и зла в душе каждого человека. Не просто прилетела, а образы гитариста Жени и творчество поэтессы Марсель навеяли тему спектакля. Женя был похож на героя романа Людмилы «Тайны Гроама»: высокий, худощавый, с тонкими чертами лица, с длинными распущенными чёрными волосами и длинными музыкальными пальцами. Его образ в сочетании со звуками электрогитары смотрелся мистически. Как будто сошёл он со страниц её книги. «Космос какой-то!» – подумала Людмила. Она не имела режиссёрского образования и всё делала по велению души. В свободное от работы время она сама участвовала в поэтической жизни города и вдохновляла других несмелых или смелых, но неорганизованных.

«И зачем мне это всё? Зачем трачу время, деньги? К чему мне эти переживания?» – не раз спрашивала себя она. Потом проходило время, и всё повторялось сначала. Когда я впервые увидела её, то подумала: «О, так это Красная женщина из кинофильма «Игра престолов». Волосы её были огненного цвета, кожа бела, внешность прекрасна, и поэзия завораживающая, как языки пламени. «Какая интересная женская энергия. Энергия огня: завораживающая, но может и обжечь», – подумала я.

Мы поднялись на второй этаж, дверь в галерею была открыта. Прошли по коридору и открыли дверь в зал. Зал был небольшой, окрашенный весь в белый цвет. Сразу у входа располагалась довольно уютная сцена, в центре были расставлены стулья для зрителей, в дальнем углу под висящими звёздами располагалась стойка бара, где можно было налить чай, кофе, пригубить вина. Перед стойкой стоял нарядный стол, на котором красовались пирожные «Корзиночка» с белыми розами и золотыми ободками на шляпках, воздушные безе и кокетливые конфеты в обёртках. Публика потихоньку собиралась и вела тихие беседы.

Что же получилось в итоге? Спектакль тяжело рождался. Сначала Женя отказался участвовать в спектакле, сославшись на учёбу, а может испугавшись огня Красной женщины. Пришлось искать замену, и она нашлась, вполне достойная. Потом Марсель, сославшись на слабое внимание к её персоне, вышла из спектакля, а афиши с её участием были уже напечатаны и развешаны. Мало среди творческих людей натур ответственных, надёжных. Срочно пришлось искать другую поэтессу, и следует заметить, что каждая поэтесса читает только свои стихи, со своей энергетикой и что-то поменять, встроить в сценарий неимоверно сложно.

Я сидела во втором ряду, напротив двери и спокойно наблюдала за входом в зал. Кто-то заходил в зал с улыбкой и с предвкушением чего-то прекрасного, а кто-то нервный и недовольный.

Вскоре показался мой знакомый, который и подбил меня на этот рассказ. Его звали Андреем. Это был мужчина чуть старше средних лет, в шляпе, сером полупальто, чёрном костюме с белой рубашкой. Виски его уже покрыла седина, но душа его не замерзала, и чувствовалось, как под тонкой коркой льда струится молодость. Он не пользовался парфюмом, но от него пахло благородством. Это я пригласила его принять участие в данном мероприятии. Мы познакомились в библиотеке мимолётно на литературной встрече, где я читала свою прозу, и судя по всему, у меня появился ещё один поклонник моего творчества. По какому-то странному образу я не видела его глаз, но чувствовала очень интеллигентную, тонкую организацию под пиджаком. Тематика спектакля напомнила мне мистерию: средневековую драму на библейскую тему. Всплыли странные образы. Маргарита есть, вот и Воланд сам пожаловал. Ха-ха!!! Вот это ассоциации прилетели перед спектаклем. Что поделаешь? Чувствовать себе не запретишь. А почему, собственно, Воланд? Моя подруга, перечитавшая «Мастера и Маргариту» Булгакова раз восемь и в разных редакциях, с уверенностью заявила: «Воланд не повелитель тьмы! У Булгакова он больше положительный герой, чем отрицательный, просто времена были такие – по-другому тему не раскроешь».

– Ну не видишь ты глаз, – сказала я себе. – Значит, они тебя не обманут. Смотри душой.

Начался спектакль. Красавица поэтесса была артистична, она, как бутон розы, плавно распускала свои лепестки и заставляла собой любоваться. Её шестнадцать стихов плавно падали к нашим ногам. За ней появлялся то белый ангел, то чёрный. Ангелы не разговаривали, а только перебрасывались мелодиями, которые извлекали из электрогитар. В конце спектакля чёрный ангел заиграл мелодию белого, накрыл небесным шарфом героиню, взял белые крылья и удалился.

Спектакль мне понравился, у меня в голове нарисовался образ, осталось послевкусие. Тема очень глубокая. Спасибо Людмиле, что не побоялась поговорить о вечном.

– Как вам спектакль? Понравился? – спросила я у Воланда.

– В целом да, но тему-то они до конца не раскрыли, – ответил он, словно не утверждал, а спрашивал меня, – а вы уже начали писать рассказ?

– Я так сразу не могу, мне эмоцию поймать надо. Чтобы кольнуло.

Мой муж всё это время ждал меня в машине. Втроём мы вышли из клуба и окунулись во тьму ночного города.

– Вас подвезти до центра? – спросила я Воланда.

– Нет, я хочу прогуляться, – ответил он и растворился в свете фонарей.

Посмотрели на часы и поняли, что опаздываем на приём к врачу. Приёмный покой больницы после пандемии преобразился. Большие деревянные двери исчезли, а вместо них появились космические раздвижные. Нажмёшь на кнопку, и она перед тобой уходит вбок и открывает дверной проём. Мужа врач осмотрел и направил на снимок на второй этаж.

Войдя в отделение, мы увидели мужчину в маске, который сидел на стульях и явно получал удовольствие от коридорного одиночества. Куда идти? Спросить вроде некого. Вдруг мужчина оторвал голову от телефона и спокойно сказал: «Идите направо, в тот кабинет, постучитесь, там сестра, только не заходите». Муж не послушался и вошёл, раздался вопль медсестры. «Я же сказал, не заходите, – также спокойно произнёс он, – теперь идите налево на рентген», – и показал на кабинет. Муж надел бахилы и пошёл, а я осталась стоять на пороге отделения. Следом зашёл другой мужчина с больным выражением лица, и всё повторилось. Находясь под впечатлением от спектакля, я спросила мужчину: «Вы тут ангелом работаете? Показываете всем дорогу?» Мужчина улыбнулся и продолжил «дежурить» дальше.

Мы спустились на первый этаж и направились по длинному коридору к кабинету врача. Мои каблуки, стучащие в ночи, привлекли внимание мужчин. Их было пятеро, и все они были в камуфляжной форме и стояли у нашего кабинета.

– Я надеюсь, вы не все к врачу? – спросила я парней.

Парни улыбнулись, и из-за их спин появился молодой мужчина в чёрном стёганом ватнике с наручниками на руках.

– Это я к лору, – радостно сказал он и показал свой перебитый нос.

«Боже мой, он из дома тёмных!» – пронеслось в голове. Спектакль продолжал преследовать. Почему тёмных? Вспомнился знакомый, который отсидел на зоне восемь лет. Светлый был человек, царствие ему небесное. Вспомнились его слова о том, что везде можно оставаться человеком, даже в тюрьме, и сохранять достоинство. Главное – не поддаваться соблазнам и не лезть куда не надо.

Вскоре пришло сообщение от Людмилы. Она переслала мне первый отзыв на спектакль. Это была громкая очередь матов, оскорблений и история о потерянном драгоценном времени.

«Вот и кольнуло», – подумала я.

В борту души режиссёра зияла большая дыра от торпеды под названием «МАТ». Вот так ждёшь отзывов – и тут в твои открытые двери влетает мат и бьёт наповал. Как можно быть такой чёрствой? И почему её время стало столь драгоценным? Так сильно себя возлюбила? Ты же шла не на комедию, где тебя будут веселить. А может, это просто больные нервы железной леди? В погоне за деньгами она растеряла нежность, чувство такта, стала мужественной и возлюбила мат, так как он, с её точки зрения, всё упрощает, ускоряет, где надо, пробивает, убивает, решает.

– Люда, это бесы полезли, не пускай их в свою душу, – сказала я ей.

– Всё, я больше никогда не буду этим заниматься. Хочу всё бросить и уехать! – кричала душа творца от боли.

– Нет, надо остаться и идти дальше. Посмотри на это с другой стороны: со мной случилась целая мистическая история, родился рассказ. Спасибо тебе.

Утром Людмиле пришло много тёплых отзывов. Выглянуло солнце, и захотелось творить дальше.

«А может быть, дело в любви?»

Судьбы у всех женщин разные, но каждая, на мой взгляд, мечтает быть нежной розой в крепких, надёжных руках.

Мужчины, нам, вашим «розам», так не хватает порой глотка чистой, прозрачной воды! Мы всё реже носим платья и каблуки. Мы бизнес-леди. Мы независимы и даже позволяем себе материться наравне с мужчинами. Мы участвуем в боях без правил.

Мужчины, у нас опадают лепестки!

И так хочется, чтобы однажды тебя окликнул приятный мужской голос. Ты оглянулась, а он сказал: «Я шёл за вами. Вы потеряли розу», – и подарил вам цветок. И чтобы это был не мошенник, которому от вас что-то нужно, а лучший из вас и цветок от сердца.

Берег счастливых людей

Владивосток, 2021 год.

Как-то гуляю я по берегу счастливых людей. Осень. Холодные ветра до нас ещё не долетели, и воздух обнимает меня своей теплотой. Будний солнечный день. Сегодня счастливых немного. Иду вдоль кромки моря. Рассматриваю ракушки, удивляюсь их космической красоте, любуюсь зелёными прозрачными водорослями. Над головой летают счастливые чайки. Большие ракушки раскрыли свои объятья и украсили побережье необычными цветами чемоданчитой формы. Навстречу мне идёт мужчина в оранжевой куртке и, прикрыв глаза, улыбается. Улыбается не мне, а этому счастливому солнцу. «О, это берег счастливых людей!» – подумала я. Его улыбка моментально перепрыгивает ко мне, и я, напевая красивую мелодию и проваливаясь в счастливую песочную нирвану, иду дальше. Меня обгоняет счастливая парочка. Она – в лимонной жилетке, а он – в красной куртке, и оба друг другу улыбаются. Да тут собрались одни счастливые оптимисты! Я тоже в жёлтой куртке! Включаю художника. С высоты птичьего полёта на побережье гуляют в основном жёлтые, оранжевые и красные точки. Хотя… Вот ко мне приближается женщина в чёрной куртке. На голове капюшон, глаза не спрятаны под очки, лёгкий шарфик на шее. Идёт и улыбается мне такой хорошей, доброй улыбкой. Тоже счастливая.

Какой замечательный берег! Вот две дамы ругаются на своих «Леонардо». Не понимают, что на счастливом берегу невозможно не поваляться в песке, не набрать его во все карманы, не обсыпать песком друг друга. А ещё очень хочется построить крепость, а мамы не могут понять элементарного – очень нужна вода! Вот она, счастливая, рядом! «Море, поиграй с нами!» – кричат счастливые «Леонардо» и убегают от его неспешных волн. А был бы счастлив Леонардо из Винчи на этом берегу? Или время для этого «идеального» человека было на вес золота? И поэтому он предпочёл счастливый остров вдали от детей и семьи? Во мне, кажется, проснулся грустный философ. К счастью, мы ещё можем видеть то, что видел Леонардо 500 лет назад! У нас тоже есть берег счастливых людей. А вот что мы на этом счастливом берегу увидим, вот это уже загадка для каждого счастливчика. Может – крылья и «взлетим», а может – разрушенные замки из песка. «Грусть, уходи, что ты ко мне прицепилась?» Вот показались чёрные «вороны». Они похожи на людей в чёрных футлярах. Их двое: мужчина и женщина. Чёрные куртки, затянутые капюшоны на лицах и чёрные-пречёрные очки. Глаз не видно, и на лицах «маски».

– Не отдавай меня им! – закричала улыбка, – Я боюсь их!

– Не бойся, – успокаиваю я улыбку, – возможно, они только приехали на счастливый берег, и их души так спрессовались от городской суеты, что разучились улыбаться. Дай им время раскрыться.

– А может, это «Люди в чёрном»? – ляпнула фантазия.

– Фантазия, где твоя фантазия? В кинофильме «Люди в чёрном» Барри Зонненфельда стирали из памяти что-то страшно-космическое, а в счастье – что плохого?

– Извините, – тихо промолвила фантазия, – копир включился.

– И вправду что-то стёрли. Тоску навеяли, – сказала я вслед удаляющейся парочке.

«А где же тот мужчина в оранжевой куртке? – устремив взгляд вдаль, я пыталась разглядеть яркую оранжевую точку. – Он, наверное, местный гуру. Он-то может рассказать, как аккуратно стереть пыль с души, как правильно проветрить, просушить её от сырости, как зашить дырки, оставленные грызунами, и залатать места, съеденные молью. А потом подставить душу под солнце и зарядить её светлой здоровой космической энергией».

– О, квадрокоптер! Наверное, кому-то захотелось посмотреть на берег счастливых людей с высоты.

Интересно, как к этому относятся счастливые чайки?

Иду дальше. Эхо стало доносить до меня, отрывчато и не разборчиво, чью-то песню. Казалось, что кто-то поёт молитву на каком-то восточном языке. Присмотрелась: на горизонте у самого берега моря сидел мужчина. Он вытянул вперед ноги и немного покачивался вперёд-назад. Стала подходить ближе и различать отдельные слова. Мои уши уловили отборные маты.

«Наверное, это сумасшедший решил поговорить с морем один на один», – подумала я. Приблизилась ещё ближе и уже смогла рассмотреть внешность возмутителя спокойствия. Это был молодой мужчина лет тридцати пяти, с комплекцией греко-римского борца. Он был одет в чёрный спортивный костюм, был чист и опрятен. Его рыжие короткие волосы на непокрытой голове ярко искрились на солнце.

Он, то пел, то кричал. Кричал во весь голос, так надрывно до хрипоты, что его душа выворачивалась наизнанку без остатка, и ветер развивал её как истрёпанный сражениями боевой флаг. Подойдя совсем близко, я не сразу узнала песню, которую он исполнял. Огненный пришелец исторгал в пустой воздух «Песню Бена» на слова Марка Соболя и музыку Моисея Вайнберга:

«Простите солдатам последний грех, и в памяти не храня, печальных не ставьте над нами вех, какое мне дело до всех до вас? А вам до меня?».

Он не замечал окружающих, так как очень глубоко нырнул в себя и не работал на публику. Ему не нужны были аплодисменты, и он не вопрошал жалости. Я не слышала его слёз. Он просто, по-мужски, что-то выплёскивал из себя.

Его песня сразу прыгнула мне на язык, и я сменила свою пластинку. Я всё отдалялась от него, а эхо ещё долго доносило до меня сильное рычание этого могучего «Атланта».

– Мне хочется плакать, – сказала улыбка.

– Поплачь, раз хочется, – ответила я.

А вот и собака-улыбака! Собаки здесь тоже счастливые. Правда, не все. Забегают иногда бездомные собаки с грустными и просящими глазами.

Иду дальше, а меня муж на скамейке с улыбкой встречает.

– Здесь находится берег счастливых людей, – говорю я и целую его. – Ну что, поехали домой?

– Уже домой? – с грустью спрашивает улыбка.

– «Не позволяй душе лениться! Чтоб в ступе воду не толочь, душа обязана трудиться и день и ночь, и день и ночь», – цитирую улыбке знаменитые строчки Николая Заболоцкого.

– Что? И ночью тоже? – решила уточнить улыбка.

– Ладно. Ночью буду спать, – успокоила я её.

Кто-то, прочитав рассказ, скажет: «Бред сивой кобылы». Кто-то спросит: «А где он, этот берег? Хочу туда!» И только мужчина в оранжевой куртке, прочитав рассказ, улыбнётся, ведь он знает, где находится эта точка во вселенной. А в вашем городе есть берег счастливых людей?

Муж, как обычно, добавил свою ложку дёгтя в мою большую бочку мёда.

– Про наркоманов, что ли? – спросил он, услышав название моего рассказа.

– Да, уж… Рассмешил.

Волшебная лавка Леонардо

Опять я стою на Невском проспекте и никак не могу найти дорогу к моей гостинице. Уже в третий раз выхожу на этот перекрёсток к дому компании «Зингер», и уже не смешно. Станция метро закрыта. Завтра День города, и предприняты меры безопасности. На улице темнеет, и от ходьбы уже болят ноги. «Какой-то Бермудский треугольник», – подумала я. – Граждане, здесь у вас люди случайно не пропадали?» Наваждение какое-то. Дай, думаю, успокоюсь, присяду на скамеечку, достану телефон и попробую найти дорогу по навигатору.

Над «Домом книги» загорелся шар. «Он похож на волшебный фонарь, – подумала я, – значит, Ридик Холмс где-то рядом и загадочно подсвечивает обложку моей новой книги». Так, о чём он мне написал в последнем отзыве на книгу «Андерсен в юбке»? Он сравнил меня со славным Нильсом – героем сказки шведской писательницы Сельмы Лагерлёф. О чём это он? Ведь в «Андерсене в юбке» я сама спасаюсь, такая женщина с комплексом жертвы, любящая поговорить сама с собой, схватить себя за волосы и, как барон Мюнхгаузен, спасти себя любимую. Такая любительница посмеяться в тишине над своей самоиронией.

Вокруг сказочно горят фонари и зажглись витрины в доме напротив. Уходить уже никуда не хочется, так бы и сидела. На улице май. Благоухает сирень. В городе на Неве белые ночи. Много отдыхающих вокруг, счастливых влюблённых парочек. Трубач в белом костюме забрался на парапет, и красивая мелодия заполняет всё вокруг. Как ты прекрасен и неповторим, Санкт-Петербург! И как тебе идёт этот счастливый адреналин, которым насыщен твой воздух.

Включила навигатор на телефоне, вбила адрес гостиницы и пошла.

В чужом городе трудно ориентироваться, вот и иду тупо по прибору. Захожу в арку какого-то старого дома и вижу сбоку вывеску «Волшебная лавка Леонардо» и лестницу, ведущую в подвальное помещение. Дверь дубовая с коваными чёрными петлями и ручкой-стучалкой, а над дверью висит старинный фонарь со свечой. Надо же, совсем недавно подумала о Леонардо да Винчи, и такая встреча. «Заглянуть, что ли? А может, это эпицентр Бермудского треугольника, где пропадают люди? – подумала я. – Пойду постучусь, может, они уже и не работают, а я боюсь попусту».

Спустилась, постучалась, дверь мне открыл мужчина невысокого роста с лицом, похожим на известного искусствоведа моды Александра Васильева. Мужчина, приятно улыбаясь, таким же приятным голосом сказал: «Я рад приветствовать вас в нашей волшебной лавке. Добро пожаловать». Надо заметить, что и в одежде хозяин лавки тоже подражал современному историку моды и источал лёгкий французский шарм. Я вошла в помещение и оказалась словно у коллекционера в гостях. Везде были разложены разные вещи, как старинные, так и современные, на стенах висели картины. На манекенах развешаны платья и шляпки. Свет был не яркий, приглушённый, кое-где горели лампы подсветки. Было тепло и уютно, пахло кофе и горьковатым запахом мандарина. У одной из стен стоял большой камин, два больших удобных кресла и маленький кофейный столик. Всё располагало для душевной неторопливой беседы.

– Приятно познакомиться, меня зовут Леонардо, – сказал хозяин лавки.

– Мне тоже приятно с вами познакомиться, меня зовут Ольга Гаутди, – ответила я.

– Что бы вы хотели посмотреть? – спросил он меня.

– Да я, собственно, заинтересовалась названием вашей лавки. Леонардо да Винчи для меня человек-загадка. Вот он меня в вашу лавку и затянул. Зашла полюбопытствовать, может, что нового увижу, восхищусь. Я в вашем городе несколько лет назад посетила выставку «Тайны да Винчи» в Петропавловской крепости. Вот так же, как сегодня, зашла в арку и неожиданно для себя увидела вывеску «Тайны да Винчи».

– И как, выставка понравилась?

– Очень, – ответила я.

– А волшебство было?

– Было. В самом конце экскурсии мне было предложено посетить зеркальную комнату Леонардо да Винчи. Она была представлена экскурсоводом как комната чудес. Что надо зайти в комнату, загадать желание, и оно сбудется.

– И что, сбылось?

– Сбылось.

– Значит, Леонардо вас любит, Ольга.

– Можно сказать и так.

Я медленно ходила по помещению, как по музею, и рассматривала экспонаты.

Моё внимание привлекло красивое платье с лейблом «Кожа от Китюр».

Оно всё было перфорировано дырочками разного размера и разной формы, такое элегантное, изысканное, филигранное и напомнило мне красивую бурую морскую водоросль.

– Какое красивое. Порой кажется, что дизайнеру и выдумывать ничего не надо. Достаточно просто прогуляться по берегу моря и найти нужные принты и фактуры для своих моделей. А дайвинг в тёплых морях? Это же показ мод! Там и фантазию будить не надо – она сама тебя разбудит, – сказала я.

– Хотите его примерить? – неожиданно для меня предложил Леонардо.

– Оно ведь, наверно, ужасно дорогое. Вы разрешаете мерить такие коллекционные вещи?

– Только для вас.

Я прошла в примерочную. Как только я его надела, я провалилась в жуткую депрессию и стала погружаться в серый. «Что это? Ведь оно такое красивое?» – роились мысли в мозгу. «Когда всплывать? У меня уже заканчивается воздух, мне нечем дышать!» – стучало в голове.

И вот, когда казалось, что уже всё, тону, я вдруг задышала. Это хозяин лавки, наблюдая за моим состоянием, расстегнул молнию на спине и освободил меня от оков платья.

– Что это было? – спросила я Леонардо. – Оно живое, что ли?

– Не совсем, оно просто – волшебное.

– В чём же его волшебство? Кто такое купит? Я чуть не умерла в нём, – с возмущением сказала я.

– Вы не поверите, но оно пользуется большим спросом.

– У кого же? – не сдавалась я.

– У чрезмерно счастливых людей.

«Странно звучит», – подумала я и медленно произнесла: – Чрезмерно счастливых…

– Счастье и несчастье – это как две противоположности. А поскольку некоторые граждане хотят быть постоянно счастливыми, то платье – это быстрый вариант почувствовать несчастье. А мы живём в мире скоростей – этим и объясняется спрос.

– Так ведь тут дозировку надо знать, умереть же можно?

– Можно, и умирают. Хотя к каждому платью прилагается подробнейшая инструкция по применению. Некоторым кажется, что если больше глотнуть несчастья, то можно и счастье потом дольше чувствовать.

– А у вас тут булгаковской чертовщинкой попахивает, – сказала я.

– Могу отсыпать немного, только для вас.

– Спасибо, у меня своя есть, – сказала я смеясь.

– А уголёк от сердца Данко вам не продать?

– О, у вас и Максим Горький побывал? Ко мне он тоже захаживал и отсыпал несколько угольков лет в семь.

– В семь? Это как? – спросил удивлённый Леонардо.

– Мама прочитала мне «Легенду о Данко» Максима Горького перед сном. Зажгло так, до сих пор периодически пшикаю водой на угольки, чтобы сильно не разгорались.

– А что же плохого в угольках Данко?

– Плохого ничего нет, но жить с ними тяжеловато. Представьте, что вам периодически кто-то в знак благодарности наступает на сердце и спрашивает: «А кто тебя просил выводить меня из леса, меня вполне всё устраивало?» «Так вы ж там погибли бы?» – спрашиваешь в ответ. «Возможно, – говорят тебе, – но ведь не погибли?»

Вот и начинаешь иной раз задумываться. Может, и вправду проще накрыть уголёк равнодушным взглядом и пройти мимо? Не помогать, когда не просят? Может, свобода не так проста, как кажется на первый взгляд? Недавно вышла вечером с собакой гулять. Иду по парку, смотрю, под деревом на земле сидит немолодая женщина в белой юбке. Темно уже, думаю, может, плохо человеку стало, спрашиваю: «У вас всё хорошо? Помощь не нужна?», а она мне таким счастливым голосом: «У меня всё хорошо!» «И слава Богу!» – также радостно подумала я. Вечно я приключений себе на одно место ищу.

Может, некоторые люди жалуются не потому, что им реально плохо, а потому, что у них такой стиль жизни? Зачем напрягаться, что-то созидать, поплакал – и всегда найдутся добрые люди и ещё уговаривать тебя будут принять помощь.

В дверь лавки кто-то постучался. Хозяин подошёл к двери и вернулся с запиской.

– Вам просили передать, – сказал он и протянул мне записку.

– Мне? Странно. Никто ведь не знает, что я здесь.

Развернула записку, читаю: «Я передумал. Меняю название новой книги на „Берег счастливых людей“, и пожалуйста, не пытайтесь спасти мир. Он об этом не просит. Ридик Холмс».

«Ха-ха! А всё-таки как он меня чувствует!» – подумала я.

– От кого это?

– Да есть у меня один знакомый волшебник Ридик Холмс, помогает мне по-дружески: освещает светом волшебного фонаря обложки моих книжек.

– Так вы писатель?

– И да, и нет. Вроде пишу рассказы, но это как наваждение, что ли. Хобби. Пишу только тогда, когда очень-очень захочется написать. Пишу, как чувствую. У меня даже было сомнение по этому поводу. Писать и ошибаться или не писать и не ошибаться. Писать стала совсем недавно. Началось всё со стихов. Просто полетели.

– И что, выбрали писать и ошибаться?

– Да. Есть у меня одна знакомая. Для меня она явилась человеком, который открыл клетку, где сидела моя жар-птица, и выпустила её на волю.

– Интересно, поделитесь историей?

– Произошло это лет десять назад. Вернулась я из санатория домой с жутким желанием рисовать. Сидит во мне это желание и никак не может вырваться на бумагу.

Тут мы с этой знакомой случайно созвонились, и я, зная, что она художник, говорю:

– Рита, я так хочу рисовать.

– Хочешь – рисуй! – отвечает мне она.

– Я не могу решиться, ведь всему в этой жизни надо учиться. Леонардо да Винчи советовал сначала досконально изучить предмет, окунуться в теорию, а уже потом приступать к практике.

– У меня скоро будет мастер-класс по рисованию правым полушарием, приходи, – пригласила она меня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.