# Три подруги и полный замуж

Мария Канунникова

Продолжение ромкома «Зина Stories». Три подруги в возрасте далеко за 30 мечтают наладить личную жизнь. Одна делает это с помощью карт Таро. Вторая проходит курсы по соблазнению миллионеров. А третья бежит под венец в 40. Найдут ли героини женское счастье? Санкт-Петербург покажет.

Перед вами продолжение книги Зина Stories


## Можно со своим?

– Молодой человек, а у вас можно со своим?

– Вообще-то нет.

– А ваши глаза говорят другое, – Зина подошла к официанту так близко, словно хотела раздавить его морально и физически.

Его звали Арсений, он учился на юридическом, жил на Покровке с мамой и бабушкой. Бабушка – коренная петербурженка – ходила в книжный клуб и брала пирожные только в кондитерской «Север».

Всё это он рассказал Рите, пока готовилась рыба на углях, а Зина убежала в магазин за вином, причитая:

– Негоже платить за бокал как за бутылку, ведь сидеть мы будем долго и пить много.

У Зины были серьезные планы на ближайшие пять дней в СПб. Гулять столько, чтобы вечером отмокнуть в душе, заклеить свежие мозоли лейкопластырем и рухнуть на кровать. Естественно, в Эрмитаж сходить. Но если будет очередь на два часа, то можно и не ходить, а пробежаться по распродажам.

– Твою налево, Зина! Какие распродажи? У тебя дома всё забито вещами, – Рита не собиралась тратить ни минуты из этих пяти дней на хождения по мукам в торговых комплексах.

И вообще весь этот шопоголизм Зины – явно нездоровая ерунда. Зачем адекватной женщине пять однотипных свитеров, семь платьев похожей расцветки? А все пальто одного фасона?

– Потому что они мне идут!

– Нет, Зина, ты хапаешь вещи в промышленных масштабах. Это создаёт в твоей рыжей голове иллюзию, что всё хорошо: тебе есть, что надеть, полки забиты, всё в порядке. Ты подходишь к своему шкафу с ощущением: “Я зажиточная крестьянка”.

– Вот коза!

– Так я же о тебе забочусь. Ну, сама подумай. Почему ты берешь из года в год одни и те же бесявые трикотажные брючки. У тебя они каждый год новые, но одной и той же модели.

– Дак это удобно.

– Я не о том. Почему ты берешь одну и ту же модель?

– Ну, брюки и есть брюки. Я беру те, которые не делают меня коровой.

– Вот! Видишь! Ты берешь каждый сезон одну и ту же модель штанов, не потому что ты в них королева. А чтобы не ошибиться. Пусть худо-бедно, но вроде нормально. Уже привыкла, возьму снова такие. Ты даже не примеряла другую модель. Понимаешь меня? Ты снова и снова делаешь одни и те же шаги, не меняя алгоритмов. Что со штанами, что с мужчинами.

– Да ёперный театр! Рита, блин… Ну, да, ты права. Но давай ты сегодня не будешь учить меня жизни?

– Ты же всегда любила, чтобы тебя поучали?!

– Слушай, я столько времени тебя слушала-слушала, мотала на ус, но ничего не понимала из твоей психологии. А сегодня мне впервые хочется быть такой, какая я есть. Принимайте и любите меня со всеми тараканами. По-любому завтра это пройдет, но сегодня вот так.

Зина важно откинулась на спинку кресла, довольная тем, что у неё всё под контролем. Да, зажиточная крестьянка. А что плохого в том, что она как белка заполняет свою норку? Зато можно не переживать, зная, что всего хватит: и вина, и нарядов. Хотя бы на сегодня хватит.

Она хитро взглянула на свою вместительную сумку, в которой уместились не только две бутылки вина, но и купленная на ходу юбка дичайшей расцветки.

Иллюзия? Пускай так. Но она подумает об этом завтра, а сегодня у неё вино и неспешные разговоры за жизнь. Без осуждения себя и сложного самоанализа.

Знаете ли, иногда хочется забить большой болт на всё то, что ты делаешь неправильно и не так, как надо. Даже если тебе давным-давно за тридцать, а ты косячишь и чудачишь. Особенно, если так!

Ну, вот такая ты. Неправильная, неидеальная, неосознанная, непроработанная.

Ты не получила инициацию у гуру, не научилась пребывать в «здесь и сейчас». Ты нет-нет, да и позависаешь в прошлом.

Ты не прошла все женские тренинги и коуч-сессии. А если и прошла, то всё равно не поняла, в чем секрет. И почему тот, кто тебе нужен, молчит, как партизан.

Ты столько всего изучила про манипуляции и эмоциональные качели, но снова и снова подсаживаешься на них.

Ты захрапела на первой из тысячи лекций Торсунова и Нарушевича о счастливых отношениях и воздушных женщинах.

Ты не разобралась в психологии мужчин. Да каких мужчин?! Ты порой не знаешь, чего сама хочешь. И собираясь заказать сочный бургер, вдруг говоришь официанту: “Греческий салат, пожалуйста”.

Иногда ты берешь платье на размер меньше со святой верой в то, что похудеешь до него. Но когда к тебе вечером приезжает подруга с пиццей, ты решаешь просто продать это дебильное платье на авито и не мучиться.

Ну, вот такая ты. Неправильная, неидеальная, неосознанная, непроработанная.

Но сегодня ты в Питере, где одновременно пахнет кофе и перегаром, наивностью и мудростью. Где мужчина в мятом пиджаке и замотанном на шее шарфике курит самокрутку и совершенно не понятно, кто перед тобой: местный бомонд или спившийся художник.

Впереди еще четыре дня, успеем разобраться, но не сегодня. Зина сверкнула глазами на официанта:

– Арсеньюшка, голубчик, неси вторую бутылочку. Да не бойся ты, никто не узнает, что мы тут со своим.

## Влюбиться после замужества

Шурочка вошла в кафе так растерянно, как только может войти женщина, которая давно никуда не ходила. Зина с сарказмом глянула на подругу. Хм, не упустила возможность надеть всё лучшее сразу и сделать макияж. А то когда еще такой повод будет?

Животик у неё был пока незаметный, а вот грудь округлилась, как в лучших журналах.

Пообнимавшись, они сели:

– Ну, наконец-то все в сборе, – воодушевилась Рита.

– Ребенок с мужем? – зевая, спросила Зина.

– У бабушки, – ответила Шурочка.

Если честно, то Зина ждала прихода Шурочки с некоторым напряжением. Она даже держала в голове некий план.

Если будут разговоры про подгузники и прикорм, то можно просто покивать головой, не вслушиваясь.

Если Шурочка начнет смотреть с осуждением на их с Ритой бокалы, то надо обязательно порассуждать, почему нормальная женщина под действием гормонов превращается в кудахтающую наседку.

А если Шурочка начнет гладить живот, то тут Зина за себя точно не ручается: “Выскажу ей всё, что я думаю про её малых детей, включая Вадика”.

Но Шурочка и не думала никого тут осуждать. Она с порога попросила себе бокал вина. Жадно пригубив всего глоток красного сухого, она повернулась к Рите и явно неожиданно спросила:

– А ты когда-нибудь влюблялась после замужества?

Пока Рита пыталась проглотить свою форель и сделать вид, что всё в порядке и ничего такого не происходит, Зина так громко брякнула вилкой по тарелке, что все стены зазвенели. И даже люстра.

– Шура, ёперный театр! Я не поняла. У тебя что, еще один мужик завелся? Девки, вы чё издеваетесь что ли? У меня ни одного, а у приличной семьянинши – несколько?!

– Зина, ты меня сегодня доведешь до белого каления, – Рита явно ощущала себя на грани того, чтобы поругаться в пух и прах и искать, где ночевать.

Ну, как так можно? Человек тебе готов душу излить, чем-то сокровенным поделиться – а она лишь о своей неустроенной заднице думает. Так, может, потому и не устроенная, что слишком много какого-то мелкого прижимистого эгоизма. Но Рита решила высказать всё это позже и подбадривающе кивнула Шурочке. Рассказывай.

Но Шурочка совсем не обиделась. У неё так забавно заполыхали щеки всего от нескольких миллилитров вина. Она была словно не здесь. Женщины в положении часто кажутся такими, словно с другой планеты. Но наша и правда витала мыслями где-то совсем в другом месте.

– Да нет, никто не завёлся, просто влюбилась… Плохо мне, девчонки…

Однажды ты подлавливаешь себя за ужасным делом. Ты находишься с мужем, а думаешь о другом. И в этот момент твоя идеальная картина мира рушится.

Внешне вы идеальная семья, растите детей, делаете ремонт, ходите в кафе, магазины, планируете поездки.

Никто даже не подозревает, какая драма творится в твоей голове. Ты рядом с семьей, но тебя нет здесь. Ты отвечаешь: «Угу», но ты не слышишь вопросов. Ты машинально готовишь завтрак, вспоминая глаза того, кто завладел твоими мыслями. Без повода и причины, ведь между вами никогда ничего не было.

Вы легко узнаете женщину, которая влюбилась, будучи замужем. Она сидит в кафе или парке, в руке держит кофе, её взгляд смотрит сквозь людей, сквозь окна, даже сквозь своих детей. Она говорит и улыбается губами, но не глазами.

А вот если у неё засияли глаза, глядя в телефон, к гадалке не ходи: это Он ей что-то написал.

Сначала она твердит, что это просто какая-то навязчивая мысль без причины. Глупости, ерунда, наверное, из-за выгорания дома или на работе. Но однажды она понимает, что прошло уже очень много времени, как она начала летать в своей параллельной вселенной. И за это время она пропустила миллион важных вопросов от мужа или детей.

– Ты же сама рассказывала… – начала слышать она всё чаще и усиленно думать, где же она была в тот момент, когда что-то такое говорила?!

Однажды она начинает реветь с самого утра, когда варит кофе. Естественно без звука. Просто слёзы текут по подбородку, глаза щиплет, нос плохо дышит. Она пытается вспомнить, в какой момент её так накрыло, и главное, что теперь с этим всем делать?!

Она прорёвывает эту беспричинную влюблённость, которая изматывает и делает ей больно. А потом, когда слёзы высохли и стянули кожу вокруг глаз, она с холодным взглядом берет телефон и удаляет Его отовсюду. Потому что с глаз долой – из сердца вон.

Чертова соцсеть естественно, как назло, подсунет ей его свежее фото после того, как она отпишется. И она почувствует, как не хватает воздуха, чтобы вдохнуть. Или выдохнуть? Не понятно, но в груди словно дыра от выстрела.

Это невыраженная любовь, которой сказали уйти. Потому что ей нет тут места.

Любовь, которой сказали уйти – как шестилетка, которому учитель цокнул, мол, какой позор, не знает буквы, да тебя же не возьмут в школу. Такая любовь вжимает голову в плечи, краснеет до ушей и хочет провалиться сквозь землю.

– Рассказывай! – кивнула Рита.

– Мы по работе общались, я переводила ему документы.

– Ты вспомнила спустя сто лет, что отучилась на ин.язе?

– Зина, не перебивай! – Рита показала ей руками закрывающийся на ключ рот. Сегодня Зины было явно слишком много, а рядом с ней было слишком тесно и душно. – Шурочка рассказывай!

– Да рассказывать-то особо нечего… Общались по интернету, перевела пару текстов, потом привезла к ним в офис распечатку. Он мне пальто помог снять, затем надеть. И так в глаза посмотрел. Я до сих пор помню.

– Ну, а было что-то?

– Нет, что вы. Он женат, я замужем, еще и беременна. Да он ведь и не предлагал ничего никогда. Просто такой обходительный. Дверь придержит, кресло в кафе отодвинет.

– Вы в кафе ходили?

– Кафе у них в здании. Он просто попросил занести туда бумаги. Но никаких намеков, только смотри так…глубоко, долго. Словно мы с ним знакомы не один год и даже не одну жизнь.

Зина подняла руку, как в школе, можно ли взять слово.

“Господи, как на эту дурынду злиться? Вещай, давай”, – кивнула Рита.

– Значит так, – начала Зина, – это всё объяснимо. У тебя муж – как дальнобойщик. Ни цветов, ни театров, ни руку подать. Вот тебя и привлек первый маломальский мужчина, который соблюдает элементарные правила этикета.

Зина особенно выделила слово “элементарные”, понизив голос и приподняв брови. С каждым бокалом она всё больше ощущала себя прирожденной психологиней. А ведь раньше она думала, что этот талант лишь у Риты. А тут нате вам – открылось видение.

Шурочка никак не отреагировала на то, что её мужа критикуют. То ли потому, что сейчас это не имело никакого значения. То ли потому, что была согласна.

– А чего ты хочешь? Чтобы он проявился к тебе? – Рита решила перевести разговор в созидательное русло.

– Ну, конечно. Мне бы хотелось знать, если я ему нравлюсь.

– Чтобы что?

– Просто знать. Меня это будет греть… Понимаешь, мы словно играем в кошки-мышки, намёки между строк, взгляды, а действий ноль.

Зина снова громко-прегромко поставила бокал на стол. Прокашлялась. И подняв указательный палец вверх, начала говорить таким низким голосом, словно её диафрагма находится в животе:

– Радость моя, тут же всё просто. Есть мальчик, и есть девочка. Если мальчику нравится девочка, он берёт её за руку и держит возле себя, чтобы она всегда была рядом. Но твою руку уже держит твой муж, понимаешь? Ты не можешь дать своему новому принцу всю себя. Поэтому он и сдерживает свои проявления. Потому что мужчине нужна вся женщина от мозга до матки, понимаешь? А ты смотришь на него, а мыслями переживаешь про мужа и свой наспех сделанный брак. Ну, сама подумай, зачем ему это? Если бы ты закрывала его потребности в восхищении, в сексе, в конце концов. Ты же не закрываешь этого?

Шурочка помотала головой, подперев раскрасневшиеся щечки руками и думая, какие же умные у неё подруги. А Зина продолжала важничать:

– Мужчина должен кожей чувствовать, что ты им восхищаешься. Вот, например, я смотрела на Иннокентия как на божество.

Рита пыталась промолчать, но у неё не получилось:

– И где результат? Твоё листоядное божество ушло от тебя к другой. Оно не клепало ей мозги своим вегетарианством. И явно оставило на прощание больше мешочков с деньгами, чем тебе.

Знаете, иногда хочется сказать подруге что-то прямо в лоб. Но как-то неудобно, нет повода, не к месту. А если честно, то дело в другом. Просто вот это нечто правдивое, что годами вертится на языке, – оно же болькое, ранящее, отрезвляющее. Оно всегда не к месту.

Винишко в этом плане как волшебная пилюля. Раз – и развязался язык. Раз – и высказала всё, что давно хотела.

Зина подумала буквально секунду. И махнув рукой наотмашь, оглушила всё кафе пятью звонкими словами: “Да и хер с ним!”

Сегодня Зина была непреклонна. Сегодня её не трогать. Завтра можно, но не сегодня.

Официант Арсений галантно подлил ей охлажденного вина. Он с восхищением смотрел на эту рыжеволосую женщину, которая вела себя как ураган. Не каждый день встречается такая, которая приносит полную сумку вина, примеряет в дамской комнате новую юбку, идет смотреться в большое зеркало в зале, но так, чтобы подруги не заметили. А потом с таким наслаждением пьет и ест, что хочется не отводить от неё взгляд.

– Вот бы познакомить вас с моей бабушкой, – шепнул Арсений Зине.

– Эээ, ты на что намекаешь? Я еще молода!

– Нет-нет, я про то, что бабушка у меня большая модница, она любит ходить к портнихе, в книжный клуб и применять крепкое словцо.

– Знаешь что, мальчик мой? Передавай привет бабушке. И вызови мне такси, мне надо срочно принять ванну и выпить чашечку кофе, – Зина вдруг поняла, что больше ей нельзя ни бокала, иначе она прямо сейчас рухнет.

– А какой адрес?

– Не знаю, спроси вон у той мегеры с черными кудрями.

## Спастись замужеством

Посадив Зину в такси и наказав водителю доставить подругу домой до того, как она уснет в машине, Рита с Шурочкой пошли бродить вдоль Невы. Когда-то они подружились друг с другом вынужденно через Зину.

Рита с Шурочкой никогда бы не начали общаться между собой самостоятельно и добровольно. А благодаря общей подруге им пришлось. И вот спустя несколько лет оказалось, что зря они так изначально были против друг друга.

Просто раньше Рите казалось, что Шурочка чересчур скучная и вялая. А Шурочке казалось, что в Рите чересчур много гонора и требований ко всем.

Сейчас же это шли две родные души, которые могут идти молча и понимать друг друга без слов.

Рита искренне переживала за Шурочку и её отношения с мужем. Может быть, потому что свой брак она уже благополучно завершила. А может быть, потому что понимала все женские душевные метания.

Однажды Рита влюбилась до замужества так, что мама не горюй.

Ей тогда было двадцать восемь, ему восемнадцать. Он курил траву, а она – сиреневый Vogue. Он готовился к вступительным, а она – к разговорам родственников, что пора замуж.

Она знала, что он водит её в кафе и дарит цветы на папины деньги. Но ей не хотелось об этом думать. Она чувствовала себя девочкой, о которой заботятся и очень хотят порадовать.

Когда он заметил у неё в зрачках цветочки и сказал, что они его гипнотизируют, она подумала, что это всё трава.

Она рассказала про него подругам. Все сказали: “Ну, о чем тут говорить?” Он с гордостью показывал её друзьям и даже папе. Она понимала, что у неё язык не повернется начать со своей мамой этот разговор.

Однажды они стояли с ним в гостях на балконе. Внизу двигались фары. Упорядоченно и стройно, как салюты в день города. Она встала на неосвещенный участок балкона. А он её потерял из вида, не заметил, не увидел, что вот же она, рядом. Побледнел, закричал, стал спрашивать у всех, с кем и куда она ушла.

Она подумала, что это всё трава.

Он часто мотал ей нервы. Не из-за чего. На пустом месте. То ему показалось, что она в ресторане на кого-то посмотрела. То возмутило, почему её фото какой-то хмырь комментирует. Или почему вот сейчас она улыбается, кто ей там пишет? Она фыркала, закрывала чат с подругами. И думала, что это всё трава.

Он то уходил, обиженно хлопнув дверью. То приходил и тонул в её глазах-цветочках. И ей стало казаться, что она на качелях. То резко вверх, то вниз. Ужасно страшно, когда вниз.

Ей очень не хотелось думать. Вообще ни о чем. Как? Что? Зачем? Зачем думать, когда можно идти за руку между лужами, заказывать ночью пиццу и ощущать мурашки еще до прикосновения? Зачем думать, если он сжимает ее ладонь, и она чувствует себя самой защищенной?

Они часто говорили часами по телефону. Она кивала и злилась, когда он не понимал по голосу, что она кивает. А он отвечал, что она смешная и не такая, как все.

А однажды они не поняли или не захотели понять друг друга. Она не тот смайлик поставила, он не то подумал. Вроде бы, пустяк, ерунда. Сам выдумал, сам обиделся. А она тоже не посчитала нужным поговорить. Оба молчали. Он не позвал её на свой ДР. Неужели перестал гордиться?

Она полетела с коллегами в отпуск. Их самолет попал в адскую турбулентность, но ей не было страшно. Потому что чего бояться, если всё не серьезно. Вообще всё.

А потом она познакомилась со своим мужем. Который был того же возраста, что и она. И как-то сразу стала спокойно счастливой. Без перепадов, качелей и истерик.

Он написал ей однажды. Поздравил с рождением дочки. Она ответила "спасибо" и покачала головой, вспоминая тот балкон.

Отведя дочь первый раз в школу, она села в сквере ждать конца урока. Открыла свою страничку в соцсетях и стала листать старые записи. И вдруг впервые за много лет ей снова захотелось курить. Она уже и забыла, что это такое. На экране была песня, которую он ей прислал когда-то давным-давно. Она включила звук.

"Я твой недостаток, ты моя вселенная", – услышала она. И впервые подумала, может быть, дело было не в траве.

Но кто сейчас это разберёт.

– Как красиво и романтично, – сказала Шурочка с глазами, полными слёз.

– Ну, ты брось реветь! Это просто сладкая созависимость под аккомпанемент Басты, – ухмыльнулась Рита.

## Как первый раз замужем

– Так ты всё ещё любишь того мальчика? – спросила Шурочка.

– Никого я не люблю. Отлюбила, отболело, я ту шкатулочку давно закрыла и убрала в чулан. Просто что-то так хорошо и душевно стало, вскрыл меня ваш город или наше вино. Вспомнила то, о чем давно забыла.

– Так ты к мужу сбежала от того мальчика?

– Шура, да не от кого мне было сбегать. Говорю же: мы резко перестали общаться, хрен пойми, почему. Я с мужем познакомилась. И закрутилось как-то сразу. С мужем я научилась смотреть на действия и факты от мужчины, а не на слова и иллюзии. Мы когда с ним начали жить вместе, он всё делал для меня. Море, машина, шуба, квартира, дача.

– А почему вы развелись-то?

– Потому что со временем он стал жмотом и занудой. А мне стало скучно в роли домохозяйки. Мне хотелось ярких впечатлений, красок.

– И сладкой созависимости под аккомпанемент Басты? – ухмыльнулась Шурочка.

– Да ты схватываешь на лету!

– Просто я хочу понять, почему он стал жмотом и занудой. От чего это зависит?

– От женщины, от чего же ещё?!

– В смысле?! Ты что ли виновата в том, что муж стал таким?

– Шурочка, ты как первый раз замужем. А хотя ты и так первый.