Натали Якобсон
Дракон королевы

КОГТИ У ТРОНА

Королева должна умереть. И ему плевать, что ее сторожит дракон! Якобы сторожит… Ассасин усмехнулся про себя, доставая саблю. Он слышал и не такие байки. Дракон! Да, где их сейчас видели?! В Опале о них не слышали сотни лет. А он приехал из Опала, подкупленный щедрым вознаграждением. Ему пришлось пересечь море и долго скакать по степи, но задаток, который ему дали, вполне окупал все усилия. Едва он выполнит свою работу, как станет богатым. Несколько сундуков золота уже ждали его на борту судна, которое к утру тоже станет его собственностью. Роскошная каравелла «Семь грифонов» была выкуплена у владельца и обещана в качестве подарка тому, кто расправиться с королевой Серафиной.

И чем эта красотка так всем досадила? Тем, что стала править одна после гибели супруга? Или тем, что занялась каким-то опасным восточным колдовством?

Вообще-то ассасину это было все равно. Он сам не понимал, почему в голову вдруг полезло столько вопросов, едва он обезглавил охрану и приблизился к тронному залу. Обычно идя на промысел, он не думал ни о чем, кроме того, как пустить кровь жертве и благополучно смыться. А сейчас будто целый хор голосов зашептал ему прямо в уши:

– Королева опасна!

– Ее сторожит сам дьявол!

– Сам дьявол в нее влюблен!

– Ни одна женщина кроме нее не смогла бы заполучить в слуги дракона! А ей это так легко удалось! Все ей завидуют! Даже духи!

– У нее стальная воля и талант внимать обитателям тьмы!

– Об ее хитроумие можно обжечься сильнее, чем о пламя дракона! Ты идешь прямо в раскаленную печь, смельчак!

– Королева тебя не ждет. Время, когда она должна была умереть, уже давно миновало. Император сверхъестественных существ откупил ее от смерти, сыграв со смертью в кости. Правда, забавно? Обычно он только убивает и сжигает, а ее он вырвал из объятий скелета с косой!

Что за наваждение? Голоса твердили хором, перебивая друг друга и звеня, но ощущение было таким, что кроме него их никто не слышит. Они звучали прямо в его голове. После последней фразы по коридору рассыпался сухой серебристый смех, и ассасин нервно обернулся. Не слышит ли кто? Не идет ли кто-то за ним? Какими ядовитыми были эти голоса! Они жалили слух, как целый рой противных насекомых. И от них было не отмахнуться.

Похоже, королева и вправду ведьма. Хотя ведьм он видал и раньше. Могущественные в создании иллюзий, перед физической силой они оказывались абсолютно беспомощны. А на его счету было много голов ведьм, которые он снес своей саблей. Так что же он сейчас оробел?

Месяц, светивший за арочным окном, отразился в лезвии его сабли и принял вдруг очертания чего-то пугающего. Действительно похоже на морду дракона, который заглянул с небес в лезвие, будто в зеркало.

Просто показалось! Ассасин крепче сжал рукоять, позабыв о правиле, что оружие нельзя сжимать слишком сильно.

Из тронной залы доносилось что-то похожее на заунывное пение. От мелодичных звуков по коже пробежал мороз. Говорили, королева колдует по ночам и призывает духов. И занималась она этим не в уединенных покоях, а именно в тронном зале, где днем потом принимали послов из всевозможных государств. Они и разнесли о ней по всему миру тревожные и пугающие слухи. По мнению ассасина, королева Серафина была самой обычной сумасшедшей. Довольно красивая женщина, насколько о ней рассказывали в тавернах, где он вечером выпивал, но умалишенная. Снести ей голову одним ударом будет просто. Она даже не поймет, в чем дело. Охрану он уже перерезал. Это оказалось несложно, учитывая то, что накануне он капнул им в вино редкого снотворного, которое привез из Опала.

– Королева тебя ждет, – снова зашептал рой бесплотных голосов.

Ассасин отмахнулся от них. Это выглядело глупо – махать руками на пустоту. Но сильное ощущение того, что рядом с ним летает целый сонм незримых существ, становилось все навязчивее. Тоненькие серебристые голоски шептали на все лады, напоминая поющий хор.

– Перед ее троном вокруг костра пляшут черные духи!

– К ней на поклон приходят ведьмы из болот!

– А к окнам прилетают грифоны, чтобы посмотреть на новую госпожу дракона!

– Нет, грифоны и лепрехуны пока только бьются об заклад, станет ли она его новой возлюбленной. А госпожи у него нет и быть не может! Он слишком свободолюбив!

– Тогда что же он делает так часто рядом с ее троном, практически у ее ног? – речь бесплотных голосов начала напоминать диалог, а не бессмысленный напев.

– Чего-то ждет. Только не ясно чего. У королевы так много тайн!

– У нее всевидящие глаза!

Последнее утверждение было вообще абсурдным. Королева, насколько знал ассасин, давно и безнадежно ослепла. Поговаривали, что дракон вырвал ей глаза. Скорее всего, это был ревнивый любовник или какой-то родственник покойного супруга, желающий сам получить власть в стране. Такой вывод намного логичнее, чем россказни и слухи. Зачем дракону вырывать глаза королеве, а потом становиться ее слугой? В этом логики вообще нет.

Ассасин любил во всем логику, жесткий расчет, точность удара. Он всегда помнил, отправляясь на обычное кровавое дело, что у него есть время лишь на один удар. Потому что перед вторым ударом могут убить уже его самого. Нужно быть быстрым. А он толкается в дверях тронной залы уже минут пять. Непривычная для него медлительность!

Какие-то странные животные ползали по полу, слизывая раздвоенными жалами кровь убитых охранников. Хоть кругом было темно, он мог поклясться, что даже в колдовских пустынях смерти в Опале, никогда не видел таких существ. Они будто выползли из драконьей сокровищницы, и сами чешуей напоминали драгоценные камни. Если только напоминали… Ассасин остолбенел, заметив, что в их спинах и шипастых хвостах действительно растут крупные самоцветы, будто наросты хрустальных бородавок. Ну и чудеса! Сколько может стоить одно такое животное, если продать его на аукционе в Опале? В глазах задвоилось от ощущения легкой наживы и неимоверной прибыли. Зверушки, обросшие сапфирами и изумрудами! Подумать только! Но как жадно они слизывают кровь! Какие жуткие у них лапы и жала! И хотелось схватить одну такую тварь и положить в карман, как ценный трофей, и было страшно. У них ведь такие когти, клыки и шипы. Даже раздавить такую тварь опасно. Она поранит тебя раньше, чем успеешь на нее наступить.

Лучше думать только о том вознаграждении, которое уже гарантировано, а не о поимке редких животных. А чтобы его получить, нужно принести заказчикам роскошную голову шатенки-королевы. Это он сделает! Легко! Только вот меч чуть не выскользнул из его руки прямо на пороге тронного зала, будто кто-то в локоть его толкнул.

Нужно меньше пить перед тем, как отправляешься на промысел. Когда ночные убийства твой хлеб – нужно быть особенно внимательным и иметь трезвую голову. Взять в пример хотя бы пьяниц-охранников, которые лишились голов только что. Знали бы они, как легко расстаться с жизнью в похмелье, и не пили бы вообще.

Вход в тронный зал, украшенный портьерами с восточным узором, скорее напоминал волшебный шатер. Покойный супруг королевы Серафины вроде бы вел свою родословную от древних восточных династий. Это он принес такую культуру в страну, что тут все напоминало восточную сказку? Хотя нет, сам город таким не был. Лишь тронный зал. Лазурные плиты на полу, арки, колонны, арабески, вязь причудливых символов, как кружево на стенах. И трон! Он был целиком золотым, будто позаимствованным из драконьей сокровищницы. Ажурное переплетение золотых прутьев слепило глаза, а под ножками в форме чудовищных лап блестели драконьи когти. Ну и украшение! Наверное, ему лишь почудилось, что они шевельнулись. А кончик шипастого золотого хвоста спрятался за траурным подолом королевского платья.

Впервые ассасина посетила мысль о том, а откуда взяты все те богатства, которые посулили ему за убийства королевы? Заказчикам действительно нужно было иметь доступ в сокровищницу дракона, чтобы наскрести такую сумму.

– Раз, два, три… золото звени… – это снова пели бесплотные голоса, но уже не над его ушами, а где-то в центре залы. Ассасин уставился на призрачное пламя, горящее костром прямо на плитах пола. Вокруг него водили быстрый хоровод причудливые черные силуэты. Хвостатые, рогатые, когтистые, иногда крылатые. Они парили, не касаясь пола, кружились и хохотали, то замыкая, то размыкая круг над пламенем. Жуткие и красивые лица смешивались в один карнавал невероятных масок. Связная песенка обрывалась какофонией звуков. Иногда ее нарушал звон монеток, падающих в костер. Тогда голоса затихали.

Ассасин заметил блеск золотых монеток, парящих прямо над пламенем. Похоже, некоторые сплетни о королеве не лгут. Только этот хоровод духов, скорее всего, просто иллюзия.

Вооруженный саблей убийца смело шагнул вперед. Иллюзиями от него не защитишься. Королева сейчас совершенно одна, не считая бесплотных существ, которые не смогут за нее постоять. Она уязвима! Он и так слишком затянул с выполнением работы. Пора действовать молниеносно. И все же он отвлекся, чтобы оценить ее взглядом. Любому стало бы любопытно, как выглядит женщина, которая создает все эти иллюзии. Есть ли у нее самой рога на голове и клыки? Или хотя бы рогатый головной убор, какие сейчас в моде в Атаноре. Ассасин несколько разочаровался, увидев всего лишь красавицу с черной кружевной повязкой на глазах. Она, как кукла, сидела на троне, и, судя по всему, не видела ничего вообще. Только едва он метнулся к ней с саблей наперевес, как она выставила вперед руку, но не чтобы защититься, а просто указать прямо на него.

Она его видела? Как можно видеть без глаз? Указательный палец в рубиновом перстне ткнул в правильном направлении, словно сообщая незримому стражу, кого нужно схватить. Истинно королевский жест! Только вот никакая волшебная сила не связала ему руки и ноги. Ассасин подумал лишь о том, что после того, как обезглавит королеву, непременно снимет с нее этот роскошный перстень с крупным рубином.

Рубин напоминал алую слезу. Драконью слезу! Что за странное сравнение. Ну и бред лезет в голову! В таком настроение на убийство лучше не идти. И с ведьмами лучше не связываться. Ну, с коронованными ведьмами, по крайней мере. Раньше он убивал обычных гадалок и предсказательниц, которые не угодили каким-то влиятельным людям, но королеву-колдунью никогда. Очевидно, у королевских особ особый талант к колдовству. Едва дойдя до середины залы, он ощутил боль в голове, как от железного обруча. Это его не остановило. Через пытки он уже проходил и не раз спасался бегством от палачей.

– Отсюда не спасешься! – один черный дух обернулся к нему от костра. Губы на чудовищном лице, напоминавшем маску, не шелохнулись. Голос опять прозвучал лишь в его сознании. Вдруг захотелось ему поверить. Жуткое существо отчасти напоминало монстра, отчасти ребенка, хоть и было всего лишь сгустком черного дыма. Джинны! Вот, как называются такие существа, припомнил ассасин. Он не верил, что они могут быть прорицателями.

К тому же, едва он достиг центра залы, как костер потух, фигуры исчезли, словно их не было. Ну вот, он был прав, что хоровод духов всего лишь иллюзия. Один удар отделяется его от богатства. Нужно быть решительным. Смерть королеве! Как хорошо, что никакой дракон ее не сторожит!

И вдруг золотые когти отделились от трона, ступили на мраморный пол, оставляя в нем глубокие царапины. Не сон ли это? В зале вдруг стало светло, как днем. Что-то громадное, подобное скале, вынырнуло из-за тронного возвышения. Оно двигалось плавно и бесшумно, хоть и напоминало размером великана.

Ассасин поднял голову и затаил дыхание, увидев под потолком оскалившуюся драконью морду. Он чуть не выронил саблю, в которой отразилась чешуя цвета золотистого пламени. Да и сама сабля уже была бесполезна. Против такой-то громадины. Это конец! Но дракон почему-то медлил, словно ждал позволения. От хрупкой королевы? Она ведь под его крыльями размером с букашку. И он ей подчиняется?

– Лучше подчиняйся мне! – мысленно взвыл ассасин. – Я достаточно могущественный воин, чтобы стать хозяином дракона, а она всего лишь красивая женщина.

Но дракон ждал команды именно от нее. А королева не двигалась на троне, но ощущение было таким, будто под ее черной повязкой раскрываются поистине всевидящие колдовские глаза.

– Да, Эдвин, ты можешь забрать его себе, – произнесла она, не размыкая губ. Голос полился по залу, сладкий, как яд. – Моим джиннам он бесполезен. Они ждут не его.

Ее рука гладила какую-то черную змеевидную тень. Что за чертовщина? И зачем он сюда пришел? Все напоминало ночной кошмар, а не заказное убийство: слепая королева правила Атанором, он вломился к ней, чтобы убить, но вокруг нее гнездились черные духи, как летающие шарфы из мрака. Они шептали ей что-то и охраняли ее трон. А золотой дракон шел по залу вперед, царапая пол когтями. Вот откуда борозды, которые он видел у входа. Мраморные плиты напоминали вспаханное поле. Значит, монстр, охраняющий слепую красавицу, это не легенда! Ассасин понял это слишком поздно. Золотые когти сомкнулись вокруг него, он бы ощутил себя, как в кулаке великана, если б не начал от их прикосновения гореть живьем.

ВРАЖЕСКИЕ ПЛАНЫ

Королевский шатер был выткан грифонами. Хотя грифонов в Султаните уже много лет не видели. Существовали ли они вообще? Молодой король Аларик в этом сильно сомневался. Пару сотен лет никто из его предков не встречал ни единого грифона, кроме одного безумного дядюшки, который заплутал в лесу, далеко от границ, и уверял, что видел там одного и даже говорил с ним. Дядя Эдмунд с рождения прослыл слабоумным. Ему верить не стоило. Он мог принять за грифона любого крупного орла. А то, что животные и птицы говорят… он клялся, что без конца слышит и понимает их голоса. Когда в последний раз небеса одаривали королевскую семью Султанита умалишенным? Десятки лет назад, когда один из предков Аларика клялся, что подрался на поле боя с настоящим драконом. Так оно было или нет, никто проверить не мог. Но раны несчастного загнили, сам он повредился рассудком и его, как это водится, посадили на цепь. С тех пор о нечисти никто не болтал. И вот шпионы принесли из-за моря новость о королеве, которая якобы находится под защитой дракона. И ни какого-нибудь, а золотого!

Вначале Аларик отнесся к этому скептически. В гербах его династии тоже присутствовал грифон. А легенда о том, что грифоны являются небесными покровителями его страны, известна всем до сих пор. Хотя эти твари, если и жили когда-то в горах Султанита, то давным-давно перевелись.

Даже магия, куда меньшая выдумка, чем магические существа. У других правителей были орды магов. У Аларика всего один, зато проверенный. Один опытный предсказатель, который не ошибается, лучше, чем целое войско. Маг был испытан в деле и заслуживал доверия. Он, конечно, не мог превратить пыль в золото, но зато точно знал, откуда исходит угроза, и как ее предотвратить. Мог точно определить, кто из союзников лжет и затевает заговор, а с кем стоит сотрудничать.

– Победа будет за вами, мой господин, – степенно поклонившись, объявил он. Какие-то жуткого вида дымящиеся камушки, которые он подкидывал над разноцветной, покрытой символами доской, заменяли ему гадальные руны. В этот раз они легли, как надо, предсказав успех для Аларика.

– Это будет великая победа, – не унимался маг. Казалось еще чуть-чуть и он начнет восхвалять своего короля за победу заочно. – Богатейшая страна станет вашей.

– А королева? Слышал, она весьма недурна собой.

Его вопрос почему-то смутил не только мага, но и всех присутствующих. Советники Аларика, его приближенные, начальники военных гарнизонов и даже знаменосцы, которых он позвал в шатер для обсуждения планов, почему-то потупили глаза. Что это с ними такое? И куда подевались шпионы? Первым делом в таком щекотливом вопросе, как сердце неприступной королевы, потребуется разведка. Ведь на слово особо верить никому нельзя. Аларику часто пытались сосватать принцесс-дурнушек, чьи портреты сильно приукрашались живописцем, а послы в речах расхваливали их якобы дивную красоту. Аларик взвесил все и решил, что лицо женщины нужно увидеть своими глазами. Все слухи о чьей-то красоте или добродетелях могут оказаться ложными. Тем не менее, вслух он проговорил:

– Неужели вы считаете, что она сочтет меня недостаточно привлекательным даже после того, как я завоюю ее владения? Неужели эта уникальная женщина предпочтет моим объятиям заточение в темнице?

Учтивый вопрос прозвучал, как издевка. Ведь Аларик был весьма хорош собой. Девушки его обожали. Он мог выбирать любую как из знатных дам, так и из принцесс. А ему взбрело в голову раздобыть для себя порочную королеву Атанора. И все потому, что о ней ходят такие противоречивые слухи. Учитывая ее буйный нрав, ее королевство вначале придется завоевать, а потом уже сделать ей предложения. Иначе с ней не договоришься. Капризница! Она хочет владеть всем миром. А чтобы завоевать весь мир, нужен настоящий дракон. Отсюда и легенды о нем. Она сама их распространяет. Аларик с силой вонзил стилет в карту в месте, где располагался Атанор. И из карты пошла кровь. Настоящая!

Какое-то сгорбленное существо у входа протяжно взвизгнуло. Аларик сразу его и не заметил. Почему охрана не досмотрела и пропустила какого-то попрошайку в королевский шатер?

– Не ходите в Атанор, – пропищало существо. – Иначе с вами там сделают то же, что со мной.

Каким оно было жалким! Обгорелым! Сутулым! И за его спиной болталось нечто, напоминающее обвисшие крылья.

– И что там с тобой сделали? – заинтересовался король.

Существо лишь молча указало на свои ожоги.

– Не понял тебя, – Аларик издевательски усмехнулся. – И как ты проник в шатер, малыш?

Убогое создание напоминало то ли девочку, то ли мальчика лет двенадцати, всего обросшего растениями, измазанного в пепле и израненного.

– У них есть тигли, – всхлипнуло оно, и в его глазах отразился ужас. А глаза у него красивые! Сапфировые! С радужной дужкой! Аларик на миг засмотрелся.

Верно, Атанор это ведь еще и название алхимического тигля, в честь которого когда-то столетия назад нарекли столицу, припомнил Аларик. В словах странного существа есть смысл. Он даже не спросил, как оно проникло в шатер, потому что придворный маг отнесся к нему благосклонно. А своему магу Аларик доверял. Он бы прогнал тварь, если б та пришла со злыми намерениями. И все-таки миновать пост усиленной охраны вокруг королевского шатра… Для этого требовалась особенная сноровка.

– Не ходите в Атанор, – повторило обгорелое существо перед тем, как куда-то исчезнуть. Наверное, оно шмыгнуло за полы шатра.

Это пророчество? Аларик взглянул на своего мага, но тот молчал.

– Что не так? – Аларик по очереди оглядывал своих министров и знаменосцев. – Вы, как воды в рот набрали? Если какой-то убогий нищий может вас так припугнуть, то что произойдет если вы и в самом деле увидите дракона?

– Не все так храбры, как вы, ваше величество, – заикаясь, проговорил первый министр.

После смерти отца Аларик навел порядок со всеми подданными, не зависимо от их знатности, рода и положения при дворе. Все перед ним трепетали. Он мог прямо сейчас взять кинжал с тройным лезвием и отрезать пальцы кому-то непокорному или не проявившему к нему должного уважения. Большинство его неумелых советников лишились хотя бы по мизинцу. Дисциплина самое важное. Ради нее стоит и казнить, и покалечить. Аларик проявлял своевременную жестокость, и его статус великого правителя рос день ото дня. Подданные не должны думать, что если их король юн и смазлив, как девчонка, то и характер у него женский. Аларик даже хотел привнести какие-то изменения в свою смазливую внешность, например, добавить самому себе шрамов, чтобы выглядеть более суровым, но что если тогда он не понравится своенравной королеве?

– Так кто боится воевать с драконом, даже если он, в самом деле, обитает в Фаллоте? – Аларик поиграл в руках острым стилетом.

Кругом стояла гробовая тишина. Как хорошо, когда советники знают свое место и соблюдают молчание вместо того, чтобы попусту гомонить. Его покойный отец не мог навести такого порядка, поэтому против него случались восстания, а вот Аларик со всеми справлялся и был от этого весьма горд собой. И все-таки иногда ему хотелось узнать чье-то мнение, кроме своего собственного.

– Так кто расскажет мне о прекрасной королеве, которая и без войны могла бы принести в приданое мужу такую богатую и обширную страну?

– Ну, – неуверенно начал второй министр. – Она, по-моему, старше вас.

– На два-три года? – Аларик пренебрежительно скривился. – Это не разница.

Он не любил, когда ему напоминали о том, что он слишком юн, чтобы быть правителем. А это был завуалированный намек. Может, стоит отрезать министру язык?

– Если будешь так жесток, то взбунтуются скоро и против тебя!

Кто это прошипел? Аларик глянул на купол шатра. Голос как будто исходил оттуда, но никакой проказник на балках не прятался, там всего-то ползала изумрудная ящерка.

– Так насколько конкретно старше меня королева Серафина? – решил он вернуться к теме. – Надеюсь, не всего лишь на пару дней.

– Женщины так быстро отцветают, ваше величество, – осмелился вставить замечание начальник южного гарнизона. Уж он-то знал в женщинах толк. Такого ловеласа еще поискать, но Аларик лишь ухмыльнулся.

– Тебе просто не подворачивалось на пути женщин с солидным приданым. А у шлюх в пивных, как всем известно, нет ни гроша за душой, кроме того, который ты сам им дашь.

Скабрезное замечание короля из учтивости поддержали дружным смехом. Начальник южного гарнизона весь побагровел от стыда и от злости, но что он мог сделать. Самый сильный рыцарь здесь Аларик и он же еще король. Только он здесь по силе подобен дракону.

– Куда делись шпионы? – Аларик стал нервничать, не видя их. Ловкие ребята должны были вернуться еще вчера. Они ни разу его не подводили. А тут вдруг куда-то запропастились. Видимо, задание выпало особо сложное. Говорят, к подозрительной королеве и близко не подойти. Вероятно, поэтому она и окружила себя легендами о драконе, который одновременно является еще и ее любовником. А барды и трубадуры подхватили любопытную тему и теперь распевали баллады о любви королевы и ее дракона на каждом перекрестке. Так Аларик и узнал о королеве Серафине. Менестрель из дальних земель явился к нему под окна и завел трогательную песню. Грязного мальчишку даже пригласили спеть на королевском пиру. Аларик слушал его и чувствовал, что начинает сходить с ума по этой женщине, которая сумела приручить дракона.

– Может она и меня приручит, и нам обоим это понравится, – шепнул он менестрелю, когда награждал его звонкой монетой.

А дуралей-мальчишка, как нарочно, изобразив испуг, жалобно пропищал:

– Только не связывайтесь с ней! Это жутко опасно! Когда я пел для нее в тронном зале, меня сильно обожгли!

Аларик не отрезал ему ни пальцы, ни язык лишь из милости. К тому же малыш и вправду мог расстегнуть жилет и продемонстрировать страшные подгнившие ожоги. Вряд ли это сделал дракон, но вот ударить его горящей кочергой могли за то, что воровал еду на постоялом дворе, например.

Сейчас Аларик вспоминал лишь песню менестреля «Королева и ее дракон». А как споют о красоте Серафины его шпионы, когда вернутся? Заметили ли они рядом с ней дракона? Или все слухи распространились из-за какого-нибудь фаворита с драконовскими замашками? Когда он завоюет королевство Серафины, все ее истории с любовниками будут окончены. А сама она отправится на брачное ложе, если молода и красива, и в темницы, если она стара и уродлива. Хотя не жениться можно было бы в любом случае. Почему бы просто не взять побежденную королеву в любовницы? Предсказание мага уверило Аларика в том, что он точно победит.

– Хочу знать, какая она? Блондинка? Брюнетка? Рыжая? Стройная или с женственными формами? И какого цвета ее прекрасные глаза?

– Королева слепая… – это произнес один из советников, избегая смотреть на Аларика. Что за шутки? Король уже хотел отчитать его.

– Дракон вырвал ей глаза, – спешно пояснил маг. Он как обычно что-то разглядел в своих разноцветных камушках-рунах.

– Ты точно знаешь? – Аларик ни разу не усомнился в советах мага. Именно поэтому и держал его при себе. Маг был незаменим.

– Я точно знаю, – как эхо повторил он. Его тон королю не понравился.

– И знаешь, зачем он это сделал?

В ответ повисла гробовая тишина.

– Лично я думаю, – с иронией предположил Аларик, – что дракон боялся, что она будет слишком засматриваться на парней. Сам-то он небось не красавчик. Что взять с драконов – одни когти, да чешуя. А при дворе Атанора, наверняка, расхаживают, как павлины, десятки, нет, даже сотни молодых, красивых и достойных вельмож. Вот он и ослепил ее, чтобы она ему не изменяла. Без глаз ведь уже все равно: красавчик с тобой или урод.

Он сам засмеялся своей шутке, но маг его веселья не разделил.

– Ты думаешь, дракон и меня убьет за то, что я хочу увести у него даму и за то, что я в отличие от него пригож внешне? – он так расценил мрачное молчание своего главного и опытного в колдовстве советника.

– Он все может, – вдруг заметил маг, явно чего-то при этом не договаривая, чтобы не расстраивать заранее своего повелителя. У Аларика был буйный нрав. Зачем выплескивать на него все раньше времени. Маг когда-то сам пришел к его двору, околдовал охрану и вел себя так дипломатично, что король подумал, что нуждается в таком слуге.

– И что он может? Ослеплять красивых женщин и насильно держать их при себе, чтобы не остаться вообще в одиночестве? Одних сокровищ ему мало, чтобы купить себе подружу? Говорят, что драконы дьявольски богаты, потому что грабят всех, кого не лень. Он и нас ограбит и убьет, если мы сунемся к его пленнице-королеве?

– Королева не пленница.

– А кто? Он захватил ее вместе с королевством. Хочешь сказать это она его хозяйка и держит его в королевстве насильно, чтобы он ей служил. Или любовными чарами? Драконы сами ужасны, а от того пьянеют при виде красоты. Как думаешь, при виде меня дракон лишится чувств? Про меня ведь говорят, что я красив. Или он восхищается только девицами? Или королева Серафина удерживает его с помощью любовных ласк?

– Или с помощью магии? – маг сам над этим размышлял.

– Да брось. Ты при помощи магии и змею-то с трудом можешь удержать, не то что дракона.

– Они как-то связаны. Королева и дракон. И ее слепота с этим как-то связана. Без глаз она как будто стала сильнее. Слилась с нематериальным миром. Влюбила в себя духов. Вероятно, дракон лишил ее глаз с определенным умыслом.

– И каким?

– Он сделал ее могущественной.

– Уж лучше б он оставил ее зрячей. С глазами она, наверняка, выглядела намного лучше, чем без них.

– Все не так просто. У них есть цель. Одна общая цель на двоих. Он дал королеве власть над миром теней. Глаза не были слишком большой ценой за такое. Я бы отдал жизнь, чтобы этому научиться. Танцевать с черными духами в темноте, призывать джиннов, повелевать миром тьмы…

– И что они теперь вдвоем завоюют вселенную? Королева и ее дракон?

Маг молчал.

– Мы наступаем с утра. И плевать на все пророчества, – Аларик осекся, лишь заметив, что стилет на карте снова окрасился кровью, и под ним бьется в судорогах какое-то жуткое крошечное существо. Один нажим рукояти, и оно упорхнуло, а от одной капельки его ядовитой крови у Аларика на пальце остался ожог.

ПРЕДУСМОТРИТЕЛЬНЫЙ ЗАГОВОРЩИК

Отто велел своим головорезам сидеть смирно и присматриваться повнимательнее к окружающим. Это оказалось чертовски сложно в прибрежном трактире, заполненном галдящими людьми. Парням хотелось пить пиво и веселиться. Кто-то уже приставал к трактирщице. Кругом хватало гадалок и блудниц, которым так просто выманить деньги и какую-то информацию у самих подвыпивших мужчин. А ведь их послали сюда из Шалиона шпионить и выжидать удобного момента для нападения. Пришлось даже завербоваться в ряды королевской пехоты, чтобы не вызывать подозрений. Сам Отто надеялся, что его отберут в кавалерию, но не тут-то было. Там какие-то подозрительные когтистые слуги королевы внимательно проверяли каждого и даже ставили какую-то колдовскую метку на телах новобранцев. Как оказалось, пехотинцам похожие метки тоже ставили. К ключице Отто прикоснулись чьи-то когти и обожгли его, как тавро. Теперь клеймо в виде полумесяца и шипа краснело на коже. Оно должно было иметь магический свойства и заставлять каждого подчиняться королеве. Поскольку Отто до сих пор не ощутил, что обязан быть верен только ей, то, похоже, клеймо все-таки не обладало никакими сверхъестественными силами и все местные сказки про магию – обыкновенная чушь!

Отто остался предан лишь своему господину, который, между прочим, тоже разбирался в магии, как в науке, но особо на нее не ставил. Султан предпочитал реальную физическую силу, часто вкупе с хитростью и коварством, поэтому его лучшие янычары притворились обычными мореплавателями, сошли в порт Атанора и предприняли все усилия, чтобы замаскироваться под здешних военных. Нужно было любой ценой достать мятежную королеву, недавно потопившую в море султанский торговый флот. Поговаривали, что корабли сгорели от ее магии прямо в открытом море, но здесь, в столице, никакого волшебства не происходило, даже гадалка-цыганка только что ошиблась, предсказав Отто, что любимая ждет его дома. У него любимой вообще не было. А вот султан бредил тем, как ему хочется заполучить отсеченную голову королевы Серафины и поместить ее в ценный ларец с азартом юного влюбленного.

Раз ему так нужна эта наглая рыжая голова, он ее получит. Отто почему-то был уверен, что королева Серафина рыжая, потому что именно этот цвет ассоциировался со всеми оттенками огня. А саму королеву чаще всего сравнивали именно с огнем, которым она повелевает, как и плененным драконом.

Отто провел в королевстве уже четыре недели, а дракона так до сих пор и не увидел. Наверное, злонравная королева держит его в клетке где-нибудь в бездонном подвале замка и выпускает лишь тогда, когда нужно кого-то или что-то срочно сжечь или припугнуть. Хотя вполне вероятно, что дракона вовсе нет, а сами эти слухи кто-то нарочно распространяет.

Его друзья-янычары тоже распространяли слухи, что все они верны лишь королеве Атанора, хотя сами думали, как ее поскорее убить. Слухи это специально для отвода глаз, а истина под ними острая, как кривая сабля, которую Отто прятал под жестким тюфяком, на котором спал. Сегодня сабля была с ним. Оружие понадобится ему. Пора уже предпринять вылазку.

Пусть его янычары прохлаждаются в трактире, но сам он выискивает козырь, чтобы шантажировать королеву, которую нужно заманить в ловушку. И этот козырь сам ходит в портовой трактир. Это красивый златокудрый юноша. Слишком молоденький, чтобы обладать серьезной силой. Он даже сопротивляться не сможет, если на него напасть. Его легко пленить, связать, приставить нож к его горлу, но Отто захотел проявить к нему деликатность. Изысканно одетый паренек с задумчивым лицом сам казался всего лишь пленником королевы.

Его называли любовником королевы и говорили, что она держит его в Атаноре, как узника, а сам он не особенно рад тому, что приходится делить королевское ложе с такой мегерой. Королева, наверняка, старше него. У нее уже был муж – король, который погиб на войне. Не удивительно, что после старого короля ей захотелось завести себе молодого дружка хотя бы с помощью шантажа и силы. У красивого юноши был очень печальный вид. Казалось, он только и думает о том, как отсюда сбежать. Наверняка, он бы мог сесть на один из кораблей в порту и уехать, если только он не настолько беден, что материально зависит от своей царственной госпожи и любовницы.

У королевы хороший вкус! Отто отметил, что с таким парнем просто приятно находится вместе. Заметил его и уже не можешь отвести от него взгляд. Будто золотая заря сидит в трактире вместе с ним, а рядом снует какая-то мрачная тень. Отто ощутил, как эта тень буквально давит на него, когда взял свою кружку с пивом и подсел за столик к юноше.

Впервые нарядный аристократ не стал брезгливо морщиться при виде типа уголовной наружности. Юноша взглянул на Отто с вежливым интересом.

Отто вдруг осознал, что с ним можно опустить все вежливые пустые формулировки и перейти к сути. Юноша, невольно ставший игрушкой коварной королевы, его во всем поймет и поддержит.

– Королева даже не посылает с тобой охрану, когда ты посещаешь это место. Она не знает, что ты по вечерам бываешь здесь или так уверена, что ты от нее не сбежишь, потому что каждый в Атаноре в курсе, что ты принадлежишь ей и донесет ей о любом твоем шаге?

– Мне некуда бежать, – юноша поднес руку ко лбу, чтобы отвести в сторону змеящийся локон. На его среднем пальце блеснуло кольцо с весьма необычной печаткой. Это точно не печать Атанора. И она не принадлежит ни одному из государств, которые посетил Отто. А он побывал практически всюду. Даже в Атаноре он был уже не в первый раз. Лет десять назад он уже высаживался на берегах Фаллота при покойном короле Аларике, тогда столица Атанор не была еще такой роскошной, как сейчас. Ходили слухи, что алхимики страны умеют добывать драгоценные камни каким-то особым секретным методом, поэтому Фаллот нынче процветает. И все, естественно, хотят его завоевать. Но слепая и хитроумная королева очень прочно сидит на троне. Вряд ли здесь дело в драконе. Всему виной мудрость коронованной интриганки. Взять хотя бы то, как она метит своих новобранцев. Отто все ждал, что какие-то темные духи зашепчут ему в уши, что он должен быть предан королеве, но ничего такого не происходило. Никто не отговаривал его от злых планов. А вот у очага трактира плясали какие-то черные дети, целиком состоящие из тени. Кто пустил сюда детей? И почему у них старческие лица и глаза с красными зрачками?

– Ты, наверняка, хочешь от нее освободиться? – Отто снова повернулся к собеседнику.

– От кого? – равнодушно бросил юноша. Наверное, опасался, что какие-либо шпионы могут его подслушать.

– Брось, все знают, что королева держит тебя в плену.

Он мрачно усмехнулся. Печатка на его пальце прямо сверкала. Наверное, это гербовой знак его семьи. Выглядит очень странно. На печатке внутри орнамента из букв выделяется сердце, окованное короной, как цепями. Больше это похоже на знак королевского рода. Можно подумать, что юноша принц, из какой-либо давно уничтоженной династии.

Выглядит он точно, как принц. Только печаль, залегшая в глубине его лазурных глаз, явно намекает на то, что он считает себя узником.

– Я могу тебе помочь от нее избавиться, – доверительно шепнул Отто, перегнувшись через стол.

– Правда? – глаза юноши зажглись интересом и вмиг стали очень выразительными. Печаль куда-то исчезла. – И каким же образом?

– Ты можешь тайком провести нас в покои королевы? Знаешь, в замке какой-нибудь тайный ход?

– Нас?

– Меня и вон тех добрых ребят, – Отто показал на янычаров угрожающего вида, которые хоть и сменили форму на мундиры Атанора, а с местными завсегдатаями так и не слились. Больше напоминают пиратов, чем пехотинцев. Один из его ребят даже был одноглазым и носил на лице черную косую повязку. Но изысканный аристократ не вздрогнул при виде такой компании. Недаром же он ходил по таким злачным местам, как здешний трактир. Вероятнее всего, у красивого паренька тоже бандитская душа. Сколько ему сейчас? Лет девятнадцать? Максимум двадцать? Отто прикидывал в уме. Через пару-тройку лет он совсем возмужает и сам сможет стать янычаром. Нужно забрать его с собой. В Атаноре ему все равно оставаться будет нельзя. После того, как не станет его царственной покровительницы, подозрение первым делом падет на него.

Сам юноша об этом как-то не задумался. Он совсем не подозрительный. И вообще очаровательный.

– Конечно, я вас проведу, – улыбнулся он. Жемчужного цвета зубы под бескровными губами оказались подозрительно заостренными. – Идемте, прямо сейчас!

Он прав. Уже достаточно поздно. Королева, должно быть, готовится ко сну. Отто представил, как она перебирает флаконы с различными афродизиаками, выбирая, чем бы опоить юношу в целях приворота. Афродизиаки были популярны в султанском гареме. Отто охотнее подлил бы королеве снотворное или яд, но придется обойтись лишь саблей. Он свистнул своих друзей, когда юноша послушно поднялся и пошел к выходу из трактира. Как удачно все получилось. Фаворит спешит избавиться от королевы еще охотнее, чем султан. Ни одному парню не нравится, когда его обманывают или удерживают в плену. А королева, судя по слухам, выдающаяся хитрюга.

Янычары шли за юношей, стараясь держаться в тени. Он, напротив, привлекал к себе всеобщее внимание. На улице Атанора он начал вести себя смело, даже дерзко. У него была быстрая, летящая походка. Синий плащ за спиной развевался от ветра, как крылья. По пятам за парнем, как будто что-то ползло. Отто даже начал верить в байки о том, что магические штучки королевы иногда срабатывают, и ей удалось приставить к любовнику какого-то сильного духа. Заклинаниями или афродизиаками можно поработить волю, но ненадолго. Парень стремится вырваться. Отто даже начал его уважать. Парень шел так стремительно и вообще никого не боялся. А вот на него многие стражи возле замка смотрели весьма настороженно.

Он свободно прошел мимо ночного патруля и провел вслед за собой всех янычар, а никто даже не осмелился, спросить у него, кого и зачем он подводит к стенам замка. Никакого туннеля или тайного хода, парень, как выяснилось, не знал, но ему это было и не нужно. Он провел всех в замок через главный вход и лишь там двинулся в сторону угловой винтовой лестницы вместо парадной. Хотя можно было подняться и по парадной. В замке в этот час все равно никто не бодрствовал, кроме стражей с алебардами наперевес. Никто из них не посмел задержать ни любовника королевы, ни отряд, который он вел за собой.

Очевидно, нас перепутали с его личной охраной, решил Отто про себя, а угловая лестница ведет прямо к покоям королевы.

Он и тут ошибся. Винтовая лестница, извивалась спиралью, делала много поворотов, заставляла полностью вымотаться при подъеме, но вела вовсе не к желанной цели, а в пустынную галерею. Тут был скользкий пол и очень высокие потолки. Размеры галереи подавляли, будто ее выстроили специально для приема великанов.

– Куда мы идем? – Отто все же решил выяснить отношения с пареньком. – Ты же не хочешь заманить нас в ловушку в угоду своей госпоже?

– С какой стати? – красавчик изящно повел плечами, и опять возникло впечатление, что под плащом у него крылья. – Я сам здесь, как в ловушке. Замок клетка для всех таких, как я.

То есть для всех красивых парней, которые приглянулись королеве? Она меняет фаворитов, как перчатки, а потом убивает надоевших или сажает в темницу, или отсылает от двора? Как еще понимать проводника? Отто даже не успел спросить его имени, но не было сомнений в том, что именно он и есть тот самый любовник ее величества, о котором так много сплетничают. Иначе он бы не смог запросто провести целую банду в залы дворца.

И все-таки он вел себя очень странно.

– Постой, – окликнул его Отто, крепче сжимая рукоять сабли, спрятанной под накидкой. – Ты, наверняка, знаешь, держит ли королева возле себя какого-то опасного зверя.

– Зверя? – юноша слегка смутился. – Какого зверя?

– Того, которого суеверные люди называют драконом.

И красавец вдруг обернулся, тряхнул золотистыми кудрями, словно творил какое-то волшебство. Его лицо стало крайне обескураженным.

– Но ведь я и есть дракон.

Он рехнулся? Королева его чем-то опоила, чтобы лишить воли и свести с ума? Или парень просто издевается?

– Ты всего лишь мальчишка королевы, ее личная игрушка, – зло прошипел Отто ему в лицо. Парень стал его раздражать.

– Она тоже так считает.

– Куда ты нас привел?

– Это пути, ведущие в тронный зал.

– Но нам туда не надо. Веди нас в спальные покои королевы.

– Это лишнее, – юноша не отшатнулся при виде сабли, которую Отто достал, чтобы пригрозить ему. – Если вы хотели увидеть не королеву, а ее дракона, то он перед вами.

Отто не успел среагировать на наглую шуточку, потому что тень за плечами юноши начала расти, и сам он как будто увеличивался в размерах. И вот это уже не парень, а громадное чудовище, покрытое, как броней, золотой чешуей. Его шипастая голова упирается в потолок, каждый коготь подобен копью. Чешуя блестит так, что глаза слепнут. Даже солнце так не сияет. Значит, любовник королевы и в самом деле дракон. Слухи не лгут. Это было последней мыслью Отто за миг до того, как он и его янычары превратились под лапой дракона в мокрую лужицу крови.

ЗАЩИТНИК КОРОЛЕВЫ

ЭДВИН

Конечно же, я вернулся. Как можно было оставаться в стороне, если прекрасной даме грозит опасность? А королеве Серафине опасность грозила со всех сторон и регулярно. Вроде бы, как такое может быть, чтобы красавица ее положения сумела настроить против себя абсолютно всех даже с помощью очень скверного характера? Тяжесть ее характера я, между прочим, испытывал на себе регулярно. Но не в этом суть… Факт, что дракон снова был при ней. Он никуда от нее не сбежал, то есть не улетел, как сплетничали многие. Поговаривали, что даже огнедышащий дракон не смог вынести всех ее капризов и потихоньку смылся.

Я сам как-то раз проходя по набережной слышал, как болтают торговки устрицами.

– Королева гоняла дракона в полеты за море по любой мелочи.

– Ей было мало, что дракон защищает государство. Королева требовала, чтобы он приносил ей редкие драгоценности с другого конца мира.

– Она настаивала, чтобы он принес ей самую крупную в мире жемчужину со дна океана, отняв ее у морского царя. А под водой огонь не действует, вот он и не прилетел назад, – мечтательно сочиняла самая юная торговка.

– Она требовала от него принести даже поющие цветы из рая и слоновую кость с востока, – подпевала ее подружка.

Все продававшие устрицы девушки были молоды, хороши собой, но на удивление глупы. И только одна самая догадливая неожиданно заметила:

– От ее колдовства дракон превратился в красивого юношу и теперь защищает королеву с помощью чар, а не огня.

Над ней засмеялись, а она ведь была так близка к истине.

При дворе я тоже часто слышал такие высказывания:

– Кто тот юноша, что всюду ходит за королевой? – спрашивали неоднократно послы. – Почему у него крылатая тень? Почему от его вздохов сами собой зажигаются свечи? Он маг?

– Нет, он всего лишь любовник королевы, – шептали в ответ ревнивые придворные дамы. Но их уверениями подозрений было не развеять. Послы замечали крылатую тень в моем взгляде, наблюдали, как тень дракона ползет за мной по пятам, обжигались о мое дыхание при разговоре. Дракон всегда был рядом с королевой. Просто он умел принимать обличие красивого юноши-чародея. А что нас с королевой связывало…? Об этом уже не стоило знать никому, кроме нас двоих.

Скажу лишь, что тонкая нить романтики между нами давно оборвалась. А именно в тот миг, когда вдовствующая королева решила посадить меня на цепь. О собственном ручном драконе мечтали все. Но лишь редкая красавица могла очаровать меня настолько, чтобы пленить. Хоть физически посадить меня на цепь не удалось, но морально я ощутил себя пленником королевы. А ведь клялся себе, что навсегда забуду ее, когда улетал. И чем все кончилось? Едва духи донесли мне, что против нее плетут заговор при дворе, а к берегам Фаллота уже приближается вражеская армада, как я тут же прилетел обратно. Серафине даже не нужно было меня звать. Проблема была решена в считанные минуты. Немного магии, много огня, и от вражеской армады ничего не осталось. Я любил жечь корабли прямо в море. В данном случае у берегов.

К трону Серафины я пришел с победой подобно великому маршалу, но ничего кроме упреков в благодарность не получил. И в этом вся Серафина! Вместо искренности она начинает лгать и притворяться, когда это совсем не нужно. Вместо слова «люблю», которое вертится у нее на языке, она твердит «ненавижу», вместо благодарности может попытаться отвесить пощечину. Королевская кровь! Она портит женщин, делая их невыносимыми гордячками. Упаси меня бог стать любовником такой королевы, но вдруг именно этого я и хочу, раз вернулся к ней.

При дворе меня опасались. Мало кто видел, как изысканный аристократ превращается в дракона с когтями, клыками и огнедышащей пастью, но слухи неслись даже впереди моего колдовства. И таким образом за Серафиной закрепилась репутация непобедимой женщины. Пока я с ней, ее будут бояться и уважать.

Лично мне, честно говоря, уже порядком надоело стоять тенью у ее трона, изображать из себя советника и фаворита, и не исчезать из королевского замка надолго. Мне хотелось ринуться в свободный полет и не возвращаться назад в Фаллот месяцами. Как приятно летать над морем, палить пиратские корабли или целые вражеские флоты, которые вполне могут напасть на Атанор со стороны побережья. Такое уже случалось в прошлом. Враги высаживались с каравелл на берег, а я их истреблял. Так уж вышло, что основной военной силой королевы стал ее любимый дракон. Кстати, вначале я не был любимым. Серафина пыталась посадить меня на цепь, но поняв, что я намного сильнее, чем вся ее восточная магия, она прибегла к более сильному оружию, чем цепи – к обольщению.

Вот тут я и не устоял, хотя сразу и не понял, что попал в незримые сети. Любовь это сети. Хотя я не был до конца уверен, что люблю Серпафину. Но меня к ней очень сильно влекло.

– А к нам? А к нам? Хоть к одной из нас тебя влечет, господин дракон? – русалки из морской пучины на миг выныривали, показывая прелестные, украшенные коралловыми гребнями, головы. Их кудри были голубого, фиолетового, синего и зеленого цвета. Все оттенки водной стихии повторялись в их переливающихся волосах и глазах, а еще в их чешуе. Но над поверхностью вод сейчас можно было разглядеть лишь их привлекательные лица. С такой внешностью, как у них, легко заманивать в свои сети рыбаков и топить их утлые лодчонки. Я знал, что прелестницы этим на досуге развлекаются, поэтому не особо спешил в их объятия. К тому же в королевском замке, возвышавшемся над морем на высокой скале, меня ждала строптивая и прекрасная королева Серафина.

Она поднимет скандал, если я не явлюсь на ужин. А мне хотелось прямо сейчас упасть на песок, перекинуться в дракона и полетать над морем хотя бы пару часов, но нельзя, иначе ужин я точно пропущу. Хоть Серафина и знает, что даже на королевском пиру, мне требуется не зажаренный кабан или олень, а кровавые лакомства, она начинает неистовствовать. Ведь своим отсутствием на ее мероприятиях, я рушу хрупкую любовную идиллию. Я должен вести себя, как заботливый кавалер. И чтобы все придворные сплетники это видели. Иначе репутация Серафины пострадает. Она хочет оставаться в глазах подданных той королевой, которая держит дракона на коротком поводке. А о том, что красивый и знатный юноша, которого она сделала своим главным советником, на самом деле дракон, сплетничали практически все. Хоть никто ничего не знал точно, но королевскую репутацию создают именно слухи и сплетни.

Я заметил странные знаки на песке. Похоже на колдовские символы. Интересно, кто их нарисовал. Кто вообще посмел колдовать на занятой мной территории? Прибой не смывал символов, что было еще необычнее. Соленая вода, как правило, уничтожала подобную магию. Но эти знаки были не просто начерчены, а выжжены на песке, как будто в округе появился еще один дракон.

Я заметил, как краб, заползший в один из таких символов, начал метаться, как в паутине, и вдруг сгорел живьем. Я его даже не трогал и не дышал своим пламенным дыханием в его сторону. Значит, виноват был не я.

– Ну и дела! – посетовал я самому себе. – Чем больше живешь с Серафиной, тем больше проблем.

– Так не живи с ней, выбери меня! – прибой вынес на берег ручное зеркальце в форме раковины. Оно чудом миновало подозрительные знаки, и волна поднесла его прямо к моим ногам. Я его поднял. В зеркальце мелькало русалочье лицо с фиолетовыми ресницами и бровями, и крупными жемчужинами, проросшими венчиком прямо во лбу. Судя по всему, дух какой-то водяницы или сирены заточен в зеркало. Я по опыту знал, что такие духи могут быть умелыми оракулами.

– Серафина все равно тебе вскоре изменит, – лукаво подмигнуло личико в зеркале.

А вот в это я совсем не поверил. Уж слишком приставучей она была. И слишком амбициозной. Даже если вдруг перестанет меня любить, упустить такого мощного защитника королевства, как настоящего дракона, она не осмелится. Отсюда не существует и риска измен. Серафина знает, что я любого соперника порву в клочья. К тому же она не дурочка, чтобы портить со мной отношения.

На побережье я гулял еще недолго. Внезапно меня окликнул странный мальчик в зеленой хламиде. Он сунул мне в руку письмо, поросшее тиной и крупную жемчужину. Наверное, ловец жемчуга. Я перехватил его руку. Не кожа, а слизь. И лицо у него с зеленой кожей, с жабрами и ушами, разошедшимися в форме раковин. Морской житель! Давно я их не видел. И тем более так близко. Опасаясь моего огня, они не приближались почти никогда. Ходили вокруг меня за метр, но вот, наконец, нашелся тот, кто посмел подбежать ко мне.

– Кто тебя послал? – я заметил это в его крохотных жабьих глазах. В них явно отражалось подчинение чужой воле.

– Все в письме, – не голос, а шуршание водорослей в воде.

И он ушел, кутаясь в накидку так, чтобы его никто особо не рассмотрел. Но ловцы жемчугом и торговки устрицами его знали. Видимо, он им помогал, и они не чурались его внешности. Удобный помощник. С ним самому не надо нырять в море.

– Не верь ему! – прозвучало из зеркала.

– Почему? Ты уже встречалась с ним на глубине? – я глянул на прелестную сирену в зеркале. – Он подводный плут, который всех вас дурачит.

И что-то выманивает? Мне доводилось слышать о таких.

Нужно будет как-нибудь найти время и навести в подводных царствах тот же порядок, что я навел на суше. В конце концов, я обязан следить за всеми волшебными существами в мире и их территориями. Такой уж у меня статус.

– Он изгой, – вдруг заметила сирена.

Что бы это могло значить? Что ему приходится обитать в каких-то малопривлекательных лужах типа лагун, бухт или заводей с мертвой водой?

– Кому он служит?

– Кому-то, – сирена точно не знала, ее серебристый голос напрягся, как струна от раздумий. – А я вот принадлежала королеве Лилофее, когда ее супруг правил морскими глубинами.

– Это она заточила тебя в зеркало?

– Нет, он. Морской царь, он и ее тоже держал в плену. Мою прекрасную хозяйку. Но она в итоге оказалась не против. А мне в море как-то неуютно от того, что я не могу больше плавать сама, а сижу в зеркале Лилофеи. Унеси меня с собой.

Да, такая находка приятнее раковины, из которой слышатся голоса погибших моряков. Я даже не стал спрашивать сирену о том, где теперь ее хозяйка Лилофея, и правит ли все еще на дне ее супруг. О Лилофее я слышал и раньше, как и о многих других волшебных правителях, которых свергли еще задолго до того, как я объединил все волшебные королевства в одну империю. Империю Дракона, названную так в честь меня, дракона, единственного правителя здесь. Всех кто правил до меня как-то разом не стало. Даже память о них почти стерлась. Король эльфов Дагда, королева фей Медея Шаи, царица вод Лилофея, королева Амаранта, Ланнан Ши и многие другие. Где они все сейчас? Я их не искал, а сами они не смели прийти ко двору дракона, чтобы засвидетельствовать свое почтения. Единственными, кто осмелился, попросить законного позволения оставить себе небольшие владения на моих территориях были королевы зимы, осени, весны и лета. С ними я даже подружился, хоть эта дружба порой и была опасной. Чего стоили одни проделки королевы весны Мирты и ее опьяняющее сонное вино!

Я надеялся, что с сиреной из зеркала крупных проблем не будет. На бывшую королеву вод она не слишком похожа. По внешности больше смахивает на рядовых русалок и водяниц. А с ними куда меньше неприятностей, чем с правящими особами. Я по опыту сделал вывод, что самыми большими капризницами оказываются девушки королевского происхождения.

– Рассказать тебе про мою госпожу Лилофею и ее чудесную морскую свирель? – верещало звонкое зеркальце, вернее его звонкоголосая обитательница.

– Как-нибудь потом, – я смотрел на цепочку следов, оставшихся на песке от водяного посла. Они превратились в лужицы, полные мутной зеленоватой воды, хотя ни одна волна еще не успела их омыть. В них копошились какие-то существа лишь отдаленно напоминавшие крабов. Я заметил, что у каждого из них человеческие головы и изумрудные то ли крылья, то ли жабры на спинках.

– Не смотри на них, смотри на меня, – снова раздался легким водным журчанием голосок из зеркала. – Разве я не прекрасней, чем все создания моря?

– Разумеется! – я сунул зеркальце и послание себе за пояс. Знала бы обольстительная сирена в зеркале, что я несу ее в подарок королеве Серафине. Хотя, вполне вероятно, что они с новой хозяйкой даже подружатся. Серафина обожала разные волшебные вещицы. А зеркальце ей даже не придется запирать в клетку. Ведь оно все равно от нее никуда не уйдет.

ТАВЕРНА НЕЧИСТИ

На капризную, прекрасную и богатую королеву постоянно кто-то хотел напасть. Вероятно, она провоцировала врагов сама. Не удивительно, при ее-то качествах. Я бы сам на нее напал, если б не завел с ней роман. А сейчас мне приходилось уничтожать ее обидчиков одного за другим. Хоть для меня это и было не особо сложно, но я уже сбился со счета. Сколькие пытались напасть на нее за одну неделю? Такое впечатление, что все правители мира сговорились против нее одной. Без меня королева Фаллота точно бы пропала. Вот и сейчас я спешил на очередную разборку из-за нее. Нужно предупредить нападение, о котором мне донесли духи-шпионы, летавшие по всему свету и все слышавшие или видевшие через замочные щели.

К Серафине на этот раз подослали убийц из Корунда. Раньше королевство Корунд принадлежало смертному королю, которого взяла в плен Темная Муза. С тех пор там поселилась нечисть, которая нагло заявила, что не обязана мне подчиняться. Все они тут изгнанные, обездоленные, озлобленные и, по крайности жизни, самостоятельные, поэтому я им больше не император и слушаться меня они не будут. Я пустил в ход когти и огонь, и нечистые силы тут же изменили свое мнение.

– Мы просто пошутили, ваше императорское величество, – заверещал их заводила, крепко пойманный мною за шкирку. – Мы больше так не будем! Чем мы можем искупить свою вину перед вами?

– Перед королевой, – строго поправил я, между делом раздумывая, а не посадить ли этого уродливого демона в клетку. У Серафины в подвалах, наверняка, еще остались заговоренные клетки, предназначенные для пленения конкретно волшебных существ, а не обычных зверушек. Хорошо бы рассажать всю эту артель бунтующих гоблинов и троллей по клеткам ее зверинца. Можно будет даже показывать их вражеским послам для устрашения и намекать, что мы в любую минуту можем выпустить их и натравить на чужую страну. Таким образом у Серафины появится хоть какая-то защита кроме меня, и я смогу улететь восвояси.

Ну, вот, я уже думаю, как от нее освободиться. А духи, даже местные, с азартом шепчутся, что у меня роман с королевой. Уже в ушах от этого звенит.

– Ладно, слетай к ее величеству Серафине и попроси у нее прощения. Только не в таком виде, – я глянул на его шерсть, рога и копыта. – Укради по дороге камзол и бриджи, или отними у любого из франтов, которые едут к ней на прием. Перед королевой нужно появляться в презентабельном виде. И еще раздобудь для нее какой-нибудь крошечный волшебный подарочек. Она очень любит колдовские штучки. И еще она очень интересуется такими существами, как ты. Отвечай подробней на все ее расспросы. Если будешь учтив, она, вероятно, использует свой дар провидицы, чтобы удовлетворить и твое любопытство. Разумеется, если оно у тебя есть.

– Она сможет рассказать мне, живы ли еще мои павшие собратья? – он как-то мигом оживился.

– Можешь сам ее спросить, но не забывай о галантности и придворном церемониале.

Он непонимающе чесал в рогатом затылке.

– Понаблюдай, как при дворе ведут себя окружающие, и постарайся скопировать их манеры, – попроще пояснил я.

Хотелось посадить его в клетку, а не отпустить, но я отпустил, понадеявшись, что его страх передо мной, надолго заставит его вести себя тихо.

В недавно галдящей от нечисти таверне мигом поубавилось народа. Учитывая то, что все они были далеко не красивыми, приятное общество я не потерял. Перед уходом или улетом в окно каждый мне поклонился. Даже те, кто уползали в щели в полу, постарались изобразить галантный поклон. Хорошо, а то минут десять назад каждый тут хотел меня разорвать. Как быстро меняется ситуация! Проявил силу – и бунту конец.

Я сел за освободивший столик, где все еще само разливалось по бокалам волшебное вино, настоянное на смеси из крови и местных колдовских трав. Я щелкнул пальцами, и алые струйки заблестели радужными переливали. Хочу выпить что-то приятное. Крови я уже напился в прошлом. И в довольно больших количествах. Бокал передо мной наполнился напитком с райским вкусом. Чем-то напоминает сок с тропического острова. Кстати, нужно попутешествовать по морским и океанским островам, перезнакомиться с тамошними королями. Я успел заметить, что островные правители чаще всего были водоплавающими и могли находиться на суше лишь какое-то время. И чаще всего для женитьбы или любви они похищали смертных. Вот и я стал под стать им. Серафина ведь на сто процентов смертная, если только не считать ее колдовских уловок.

– У дракона роман с королевой, – снова зашептали духи уже прямо над столом. Я поднял глаза и заметил, что они гнездятся в притолоках потолка и с любопытством за мной наблюдают. Я отсалютовал им бокалом, но давать комментарии по поводу своего романа с королевой все равно не стал. Тем не менее, они смутились и заспешили куда-то прочь.

В таверне стало практически пусто, не считая пары черных могильных фей, которые дефилировали между пустыми столиками, собирали опорожненные кубки и пытались хоть чем-то привлечь мое внимание. Волшебный шпион подсел ко мне внезапно под видом заправского пьяницы с кружкой пива, но его когти опасно блестели на деревянной столешнице, процарапывая ее и обжигая.

– Так, что насчет Розы? – я ждал новостей от него уже давно, как впрочем и от многих других своих слуг, разосланных по миру. До сих пор никто так и не смог разнюхать, где обретается моя сбежавшая женушка. Я уже отчаялся услышать хоть какие-то новости о ней. Но этот шпион неожиданно меня обнадежил.

– Обнаружили кое-какое сходство, но девушка совсем молоденькая. К тому же ученица Школы Чернокнижия.

Ученица?! Роза, скорее, подалась бы в наставницы, а может и в начальницы всего заведения. Похоже, что это все-таки не она, но шпион поспешил меня разуверить.

– У нее открылись редкие таланты, а еще она пошла против давно установленных законов и порядков всей школы.

А вот это уже интересно. Бунтарка! Похоже на Розу.

– Что о ней известно?

Шпион начал загибать пальцы, коих на руке у него оказалось больше дюжины и перечислять по очереди.

– Подняла бунт против своих наставников, создала оппозицию, нашла сильных союзников…

И так далее и тому подобное. Одно криминальнее другого. Всего было и не упомнить. Веселая девушка! В ней всему есть место: ярости, темпераменту, чарам. Я слушал и интересовался все больше.

– Ей не нравится, что магов и сверхъестественных существ разделят жесткая градация. Она готовит настоящую революцию против уставов школы. Если вы встанете на ее сторону, она победит. Вероятно, она вас провоцирует?

– Какая она? Внешне.

– Блондинка.

Да, Роза обычно предпочитала воровать тела блондинок, хотя иногда правила менялись.

– Типичный церковный ангелочек с лучезарной наружностью, но занимается опасной черной магией. Ведет крайне порочный образ жизни.

– Дань памяти Люцифера, – я отсалютовал бокалом с чистым искрящимся вином благородного сорта, которое сам же себе и наколдовал. Кому, как ни мне, знать о том, каким красивым ангелом был мой отец до того, как погрузился во мрак. Не удивительно, если моя жена, решила его в чем-то скопировать. – Хочу на нее посмотреть. Где она?

– Точно не установлено. У нее много врагов. Она любит прятаться от них с помощью магии и нападать внезапно. Но в одном обществе о ней можно порасспросить. Эта компания состоит из тех, кого выгнали из Школы Чернокнижия. Весьма необычное содружество, которое по старым правилам считается противозаконным, но Эжени идет против правил.

– Что ж, полетаю, поищу ее.

– Эдвин!

Обращение «ваше величество» мы опустили, чтобы никто подслушавший нас случайно, ничего не заподозрил.

– У нее много любовников. Сверхъестественные существа, маги, короли, даже ангелы из Склепа Семи. Хотя последнее совершенно необъяснимо, ведь она не из рода их подопечных, а напротив, из семейства их врагов. Опять нарушение правил! И всегда побеждает она. Смотри не обожгись.

И он говорит это дракону! Я лишь криво усмехнулся.

– Ищи дальше. На случай если это не она. Но все равно девушка очень любопытная. С ней стоит познакомиться в любом случае.

Я уходил из таверны в приподнятом настроении. Значит, нужно искать блондинку по имени Эжени, которая, вероятно, все еще носит форму ученицы Школы Чернокнижия. Темные феи у входа напрасно улыбались мне со всем кокетством, на которое только способны погостные волшебницы. От них веяло запахом свежевырытых могил, влажной от дождя землей и кладбищенскими цветами. Мой огонь, наверняка, очень сильно бы их обжег. Поэтому я прошел мимо, стараясь не смотреть, на их обворожительные, хоть и смертельно бледные лица.

– У него роман с земной королевой, – повторила одна из фей присказку, которая уже стала напоминать эхо. – Феи ему больше не нужны.

– Земные королевы очень быстро стареют и умирают, – оптимистично добавила ее чернокрылая подруга с угольно-черными локонами. – И века не пройдет, как он снова будет свободен.

– Да здравствует дракон! – крикнула мне вдогонку третья черная фея, которую я вначале даже не заметил, так как она пряталась в печной трубе, из которой теперь выбиралась на крышу, очевидно, чтобы полюбоваться на звездное небо и поймать пару-тройку радужных светляков, которые якобы способны исполнять любые желания. Я ответил ей, выдохнув в ночь струйку легкого пламени.

ВОЛШЕБНОЕ СУЩЕСТВО НА МЕССЕ

Как ни смешно, а в королевстве справляли праздничное богослужение. Я попал на него прямо, когда вернулся, и сирена в зеркальце недовольно пискнула, когда поняла, что я несу ее в собор. Пришлось спрятать ее за пазуху, чтобы она не обожглась от сияния святынь. Только мы, волшебные существа, от него обжигались, потому что принадлежали когда-то к когорте павшего воинства самого Люцифера. Но ко мне это правило не относилось. Я родился намного позже, чем Когорта Насмешников основала свои царства, превратившись на земле из павших ангелов в фей, эльфов, водяниц, троллей, гоблинов и тому подобное. Сам Люцифер их всех от себя прогнал. Их шуточки и слабость начали его раздражать. Зато на свет появился я – сын восставшего когда-то против бога ангела и земной принцессы, повелевавшей стихией огня. Поэтому сам я входить в храм практически не опасался. Моя высокая родословная была достаточной защитой, чтобы не сгореть от вида святынь. Но многим феям в церкви становилось плохо, то же самое относилось и к колдуньям, поэтому я крайне удивился, что Серафина дала разрешение на проведение мессы. В ее королевстве даже священнослужителей давно не осталось, пришлось пригласить их из Рошена. Я глянул на их набожные, но слегка хитроватые мины и понял, что со времен Августина там мало что изменилось. Сам великий инквизитор Августин нынче сидел и занимался магией в моей Империи, а в Рошене, откуда я его забрал, уже стояли ему памятники по всем храмам. Он почитался главным святым не только там, но и во всех окрестных государствах. Ведь он прогнал из Рошена огнедышащего дракона, и даже стаи волков-оборотней, сновавшие по ночам по городу якобы тут же бросали жертву и убегали, если натыкались на памятники Августину. Самого Августина эти новости ни чуть не радовали. Он уже понял, что статус святого при жизни мало что дает, ведь почитать тебя начинают только после смерти. Фактически он уже считался мертвым, потому что со времен его исчезновения из Рошена миновали столетия. Хотя если он вдруг вернется и примется совершать чудеса, то может легко стать господином смертных государств. Вероятно, поэтому он так активно и занимается магией. Лично меня вполне устраивало, что мой бывший преследователь и нынешний приятель Батист де Вильер сжился наконец с наколдованной ему когда-то волчьей шкурой, собрал стаи оборотней и начал устанавливать в Рошене новые правила. Я ему не мешал. Человеческий мир огромен. В нем хватает места на всех, кто отчасти остался человеком, а наполовину стал принадлежать волшебной расе.

Сирена что-то недовольно пищала, и зеркальце вибрировало у меня на груди под камзолом. Сам я заинтриговано разглядывал белокаменный кафедральный собор, который вынужден был посетить впервые. Раз все тут собрались, то и я должен присутствовать. Белые колоннады и арки с арабесками чем-то напоминали о восточных сооружениях. Да и сам храм стоял прямо на берегу моря. Стоит морским жителям взбунтоваться от звона колоколов, и они легко его затопят. Где до этого я посещал храмы, которые стояли прямо на побережье? Точно не в Рошене! Да, вроде бы и вообще нигде. Все дело во вкусах покойного супруга Серафины. Он занес многие традиции с магического востока. Даже в этой храмовой постройке многое отдавало восточной магией. Я заметил, что кардиналы и епископы из Рошена чувствуют себя здесь крайне неуютно, будто их кто-то душит. Вероятно, духи моря. На мраморном полу за аркадами осталась цепочка мокрых следов. Тот самый посланник с берега мелькнул у храмовых окон зеленоватой хламидой и куда-то исчез.

– Иди к нам! Иди к нам! Иди к нам! – так шептали голоса, доносящиеся от влажных следов. А еще от них паром поднимались вверх блеклые искорки.

Но я свернул к скоплению придворных в нефе. От вида распятий у алтаря у меня по привычке чуть-чуть защипало в глазах. Дохнуть бы на них прямо сейчас огнем. Вероятно, когда-нибудь я именно так и сделаю. В конце концов, я законный сын Люцифера. Весь гнет святынь мне противен.

Королева Серафина тоже не пришла на службу. Но заметил это только я. Ведь на мессу вместо себя она прислала какую-то усыпленную магией женщину, одетую в королевское церемониальное платье, которой с помощью чар ненадолго придавала свою внешность. Раньше Серафина была не способна на такие фокусы, но черные духи, недавно подружившиеся с ней, нашептали ей, как пускать понемногу в ход магию и разные зелья. И вот результат. Наверняка, это они заманили в замок через черный ход какую-нибудь продавщицу духов и фиалок, одурманили ее зачарованной монеткой, засмотревшись на которую женщина просто погрузилась в прострацию и теперь ходила, как лунатик. Ее можно было, как куклу нарядить в мантию, напятить ей корону, швырнуть в спящее лицо пригоршню чар, чтобы оно стало напоминать невыразительное лицо Серафины. Подвески, ниспадающие с короны, были оформлены целым очелье, чтобы скрыть отсутствие глаз. Околдованная женщина двигалась и говорила так, как нашептывали ей никому не видимые духи, поэтому отсутствие самой королевы было надежно скрыто. После мессы женщину-куклу, скорее всего, заточат в темницу до следующей необходимости или просто убьют. Хуже всего если ее выставят на улицу, потому что сознание ее уже помутилось настолько, что она может стать лишь несчастной безумной бродяжкой, которая будет остаток жизни шептать о том, что ее держали в плену духи. Слишком высокая цена за то, чтобы поносить пару часов королевский горностай и ощутить себя в роли королевы.

Видимо, Серафине почему-то стало очень нужно, чтобы жители Фаллота сочти ее набожной. Значит, слухи о том, что она вероотступница и колдунья стали наносить ей столько вреда, что даже защита дракона уже кажется слишком слабой.

Придворные дамы в ярких нарядах и мантильях тихо шептались вместо того, чтобы совершать молитвы.

– Он пришел издалека. Флейтист! Или свирельщик? Или дудочник? Даже не знаю, на чем он играет, но музыка просто волшебная. Я видела из окна экипажа, когда ехала сюда, он играл, а полевые мыши танцевали хороводом под его дудку.

– А моя карета сломалась. Грумы не могли справиться с поломкой. Он заиграл, и колесо вдруг встало на место. Представляете? Я дала ему золотую монету за игру, но на самом деле за то, что его музыка творит чудеса.

– А я видела, как он идет по дороге, а пыль за его спиной взвивается туманом из призрачных лиц и крылатых фигур!

– Не правда! Вы просто загляделись на то, как он хорош собой. Парень в пыльной заштопанной одежде! А выглядит, как принц!

– Может, он и есть принц, который бросил свое королевство из-за раздоров с родней и пошел искать счастье сам.

– Мечтайте! – одна дама, самая старшая, надменно обмахнулась веером. – Только не пускайте его в свои спальни после наступления темноты, если дорожите репутацией. Он ведь бродяжка. Пусть играет на улице.

– А вдруг он волшебник, и сумеет пройти сквозь все запертые замки, – засмеялась самая хорошенькая дама.

– Хватит с нас и слухов о драконе, куда еще волшебник!

Кружок сплетниц заметил поблизости меня. Все как-то разом притихли.

– Действительно очень красив, – только и заметила шепотом одна из девушек. Только сложно было понять, кого она имеет в виду: меня или странного бедно одетого юношу, который зашел в храм, таща за спиной узелок.

– Сегодня здесь не подают, – нагло сказал ему один из служек, но парень даже не обратил внимания. Всего лишь музыкант в запыленной одежде, а ведет себя с королевским достоинством! Я тут же им заинтересовался. И не только из-за сплетен о нем или его необычного поведения. Никогда еще не встречал существо так сильно похожее на меня! Он мог бы быть моим младшим братом. Но он был всего лишь незнакомцем.

И не мой подданный, и не подданный Серафины. Всего лишь менестрель, бродящий по проезжим дорогам и пленяющий сердца окрестных дам.

Он ходил по храму, оглядывал святыни, статуи, фрески и сам не понимал, откуда на его коже вдруг возникает горящая сыпь. При прикосновении к дароносице он даже обжегся. Ожог начал чесаться. Он что действительно дурак или нарочно претворяется зверьком, который сам лезет в капкан?

Уже не только девушки, а все подряд шептались о странном музыканте.

– Наверное, в краях, откуда он пришел, другие нравы и традиции, чем у нас, – сделал разумный вывод кто-то пожилой. Знал бы он о традициях и нравах, а главное о природных ресурсах моей страны, он бы помолчал. Сверхъестественные существа это не люди. Вот и менестрелю, пришедшему неизвестно откуда, стало плохо в храме. Только фей жжет при виде или близости святынь. Чтобы не отставать от моды он подошел к причастию, принял освященную облатку и чуть не сгорел живьем. Я вывел его из храма и помог облокотиться о каменную ограду. Значит, он волшебное существо!

Случается же встретить своего соплеменника там, где не ожидаешь. Он был так мил и беззащитен, что хотелось заботиться о нем. Но я решил для начала прочесть ему строгую нотацию.

– Ты дурак! Знаешь, что бывает с такими, как ты, при входе в собор? Кто не видел, как феи, зашедшие в соборы Рошена, превращаются в пылающие факелы, едва успев ступить пару шагов по нефу? Если ты и не видел, то точно об этом слышал. Хоть Рошен и религиозный центр вселенной, но здесь соборы ни чуть не лучше. Всем чудесным существам грозит сгореть живьем, если они в них зашли.

– Но ты был там и не горел. На тебе ни царапинки нет.

А он наблюдателен! Сразу догадался, что я не человек!

– Я это я! Но ты другое дело.

Я достал эликсир из клюва подлетевшей от моря волшебной птицы и исцелил его. Это было просто. Флакончик размером с каплю сам растворялся, как вода, стоило провести им по ожогам. Местами кожа сгорела, особенно на горле. Здесь внутрь прошла облатка. Как он вообще выжил, проглотив ее? Немногим такое удавалось.

– Расстегни воротник! – велел ему я. Его губы тоже обожгло. Ожог распространялся по лицу, сдирая кожу. Увидели бы его сейчас знатные дамы Атанора, уже не сочли бы его красавчиком, достойным их внимания, а с ужасом бы отвернулись.

– Вот чем уязвимы волшебные существа: в отличие от людей, мы остаемся красивыми вечно, но достаточно крошечной святыни, чтобы разрушить идеальное тело изнутри. А людям причастие хоть бы что.

– Но людей достаточно поранить, истощить, заразить, и они превращаются в живые мощи. А что с ними делает время, которое их старит! Мы-то не стареем.

– Значит, ты все-таки тоже волшебное существо, – повторил я вслух вывод, который в уме уже сделал.

– Почти, – он закатал рукав, показывая мне кожу, внутри которой сияли – о чудо! – настоящие драконьи чешуйки, будто вставленные в плоть искусным волшебным мастером. Такого я еще не видел. – Я лишь наполовину такой, как вы.

– Ты сын дракона?

Я вспомнил, были случаи, когда драконы, практически переведшиеся сейчас, требовали в жертву невинных дев или даже принцесс. Кто-то пожирал их, а кто-то использовал, как любовниц на одну ночь, которые потом сгорали или умирали от ожогов и магии, но дети от такой связи могли появиться. Теперь мне его происхождение казалось очевидным. Он дитя кого-то из первородных монстров, живших на земле задолго до меня. Но юноша ошеломил меня ответом.

– Я не знаю!

По нему было видно, что он говорит искренне. Его самого мучила тайна его происхождения. Я видел это в его сознании. Он скитался в поисках ответов на свои вопросы и существа, которое признает его своим сыном. Но здесь я его утешить не мог. Хоть он и смотрел на меня с тайной надеждой. Но я никак не мог быть его отцом или родственником.

– Помалкивай при дворе о том, кто ты есть, – посоветовал ему я. – Здесь с таких, как ты сдирают шкуру на радость королеве.

– А где-то иначе? Нас везде не любят. Тех, кто лишь наполовину волшебный. Нас ловят, сдают в инквизицию, сжигают на кострах в Рошене. Другое дело такие как ты, волшебные целиком, вы правите миром, очаровываете королей и делаете их исполнителями своей воли. Ублюдки типа нас вашей властью не обладают.

– Ублюдки? – я изумленно изогнул бровь. Впервые слышал такое о существе, происшедшем хоть частично от магии.

– Феи и смертные явно не женились, – мрачно пошутил он.

– И ты считаешь, что у них все, как у людей, раз не обвенчались, значит, плод связи достоин порицания.

– Ты считаешь иначе?

Мне было нечего на это сказать. Я помнил своих родителей. Обвенчаться им было не у кого. В соборах смертных дьявола с принцессой венчать бы точно не стали, если б только он не заставил их силой. Но поскольку против веры он воевал, то такое венчание все равно было бы вне его же собственных законов. А для волшебных созданий и их церемоний единственным законом было его слово, поэтому если он похитил Рианон и объявил ее своей супругой, то брак был законным. Ведь никто кроме Мадеэля, который являлся для нечисти одновременно и божеством, и правителем, не мог совершать таинства венчания. Даже мне теперь приходилось присутствовать на каждой свадьбе фей, потому что без моего посещение сие мероприятие считалось недействительным. Меня ждали там, затаив дыхание. Ведь если я не явлюсь и не дам свое разрешение, это значит, что свадьба не состоялась. Я хотел бы этот закон отменить, чтобы не тратить времени на пустые торжества, но народ протестовал. И я решил пока не травмировать их крайними драконовскими законами.

Нолан, так звали необычного юношу, трещал под ухом, что может быть сыном одной из фей с драконьей чешуей, он где-то таких видел. Я вспомнил, что такие существа действительно гнездились в горах. Красавицы, но наполовину рептилии с оранжевой или изумрудной чешуей. Одна из них как-то раз заглянула в резиденцию фей, и там ее задразнили за обилие, как они выразились, украшений. Феи летали вокруг нее и требовали, чтобы она сняла часть своих драгоценностей и лат – так они, издеваясь, назвали чешую. Обиженная фея уползла и больше никто из ее рода в резиденции не бывал. Я лично принес им в горы извинения и горсть безделушек. Они обрадовались. Я бы сам расспросил их, не их ли Нолан ребенок, но он уже успел проболтаться, что они его своим не признали.

– Ну, ты же не весь мир еще обошел, – утешил его я.

– А, кажется, что весь, – Нолан указал на свои протертые до дыр сапоги, которые, если стереть с них слой пыли, оказались изумрудно-зеленого цвета. Похоже, на обувь эльфов.

– Где я только не успел побывать? – он начал загибать пальцы, перечисляя, и оказалось, что на каждой ладони их у него по шесть. Не часто встретишь шестипалого человека даже с одной рукой, а у этого обе с шестью пальцами. Если кто-то в Рошене бы такое заметил, то Нолан точно бы оказался на костре. Но кругом будто никто и не видел его недостатка. Хотя недостаток это или преимущество? Когда нужно играть на флейте или свирели, наличие лишних пальцев может оказаться очень кстати.

– Пусть сыграет! – это запищала сирена из зеркальца. Голосок раздался из-под моего камзола, и Нолан тотчас оживился. Наверное, подумал, что я прячу за пазухой говорящую белку.

– Знаешь что? Однажды я свожу тебя в волшебную империю, и ты поищешь там своих родителей сам, – щедро предложил я. – А может, найдешь там себе какое-то место и обоснуешься для новой удачной жизни. Скажу по секрету, что королевы осени, лета, весны и зимы мечтают подыскать себе мужа. Возможно, хотя бы одной из них ты приглянешься.

Если честно, все они хотели выйти замуж конкретно за меня, но Нолан очень на меня похож. Вероятно, этого окажется достаточно, чтобы хотя бы шустрая весна взяла его жить к себе. Мне хотелось пристроить бродячего паренька хоть куда-нибудь прежде, чем он, путешествуя по миру, попадет в сильные неприятности. Наверное, он и сам искал укромный уголок, где спрятаться. Моя империя для этого идеальное место, и там его никто не станет изводить, если поймут, что его покровитель я.

Однако Нолан удивил меня ответом.

– Я бы хотел пока обосноваться здесь.

– Тебе понравилось в Атаноре? – в это было сложно поверить. Все волшебные существа бежали отсюда, как с пожара, чтобы не попасться в тигли местных мошенников. – Или было приятно поджариваться в храме во время мессы?

– Ни то, ни другое, – он задумчиво смотрел на толпу, выходившую после службы. – Королева! Где она?

– Наверное, уже уехала, – не говорить же ему, что вместо королевы на службе была подменная копия.

– Я не видел, как она выходила.

– В соборах бывает ни один вход.

– Но королевы обычно выходят из главного.

– Ты повидал много королев во время скитаний?

– Много, – Нолан даже не уловил сарказма. – Только не видел такой, которая…

– Что?

Нолан не решался сказать. Он внимательно следил за всеми выходившими.

– У нее, правда, нет глаз?

– Вероятно, они ей и не нужны.

– Говорят, их вырвал дракон. Когтями! Это не ложь?

– Кто тебе сказал? – обычно при упоминании об этом я ощущал легкий укол совести, но Серафина спровоцировала меня сама. Она хотела посадить меня на цепь. Я мог вернуть ей глаза, если б она попросила. Но они ей оказались не нужны. Оставшись в темноте, она не только обнаружила в себе тайное зрение, но и начала заглядывать в мир черных духов настолько активно, что все они ей подчинились. Даже я иногда ощущал себя лишним.

– Королева не слепа, – вдруг произнес Нолан. – Даже если у нее нет глаз, она точно не слепа.

Что он может знать? Он видел только копию, стилизованную под королеву. А сама Серафина, наверняка, сидела сейчас в тронном зале, раскидывала руны и черные кости, и радовалась тому, как удачно придавала потенциальной жертве с помощью чар свой внешний вид. Таким образом она могла бы сажать на трон близнеца, чтобы подставить его под ножи регулярных заговорщиков, а сама прятаться рядом. Если она после каждого покушения будет создавать себе новых двойников, то я ей больше буду не нужен в качестве телохранителя и защитника. Ну вот, я только и думаю о том, как улететь. Море и небо меня зовут.

Нолан воспользовался паузой в нашем разговоре, достал из-за пазухи то ли дудку, то ли флейту и заиграл, да так, что первые же звуки музыки заставили всех повернуть головы к нему. Мелодия заструилась по воздуху, как рябь по воде. В ней точно было волшебство, потому что чопорные люди, не думавшие ни о чем кроме собственной гордости, вдруг стали пританцовывать на месте и через минуту, о чудо! – пустились в пляс. Я смотрел и не верил себе. Танцевали все, даже степенные кардиналы и епископы из Рошена. Ну, Нолан и шутник! Его чарующая музыка лилась рекой, разносилась над морем, и, кажется, некая сила начала просыпаться от нее в морских глубинах. Я ощутил, как завибрировала почва глубоко под морем. Что-то ползло на звуки флейты по морскому дну. Нужно сказать Нолану, чтобы он остановился. Но он играл так самозабвенно, что даже сам начал приплясывать на месте. А танцующая толпа между тем выделывала быстрые па, стремительно продвигаясь к обрыву. Еще немного и они упадут с него в море.

– Хватит! – от моей команды Нолан прекратил играть и недоуменно воззрился на меня. Казалось, он получил удар по голове.

– Ты можешь мне приказывать? И мне приходится тебе подчиняться? – он сам в это не верил. Неужели я оказался первым, чьи слова и чья магия возымели на него воздействие.

Между тем люди начали просыпаться от его чар. Вместе с мелодией кончилось и опьянение. Никто больше не танцевал. Придворные и священники изумленно вскрикивали, поняв, что теснятся толпой прямо на краю обрыва. Какой-то кардинал даже упал и теперь отчаянно цеплялся за выступ. Мне было все равно, помогут ему выбраться или нет. Я поспешил увести Нолана с глаз толпы раньше, чем они поймут, что это он их одурманил.

ДРАКОН И КОРОЛЕВА

Для Нолана нашлась каморка на этаже, где жила прислуга. Все лишь благодаря моим усилиям. Бездомного менестреля никто не хотел пускать даже на ночлег, не то что на постоянное жительство. Похлебку и краюху хлеба ему тоже выделили весьма неохотно. А при виде шести пальцев и зеленоватых ногтей на его руках челядь начинала вздрагивать и креститься.

Я уже знал, что вся их неприязнь пройдет, стоит Нолану лишь заиграть. Своей музыкой он способен сделать больше, чем другие магией.

– Ты флейтист? Свирельщик? Дудочник? – я не знал, как назвать его причудливый музыкальный инструмент с гравировками в форме медуз по бокам. Я никогда такого не видел.

– Я предпочитаю, чтобы меня называли дудочником.

– Похоже на кличку деревенского мальчишки!

– Все эти высокопарные названия типа менестрель, бард или трубадур для меня слишком сложные. Я хочу быть простым.

– Но твоя музыка сложная, особенно ее влияние.

– На людей? – он криво усмехнулся.

– А ты хотел бы повлиять и на нелюдей?

Нолан промолчал. Мой вопрос показался ему коварным? Он знает или хотя бы догадывается, что император всех волшебных существ это я? Здесь, при дворе Фаллота, меня считали всего лишь любовником королевы.

Проходя по королевскому замку, я ловил на себе подозрительные и любопытные взгляды. Придворные размышляли: превращусь ли я в дракона прямо сейчас или только, когда дойду до спальни королевы? Слухи о том, что я могу превращаться в дракона, давно облетели все королевство, но мало кто своими глазами видел, как происходит сама метаморфоза.

Серафина видела и осталась без глаз. Для остальных это должно было стать уроком, чтобы бояться, но стало причиной для любопытства. Мне даже как-то раз пришлось вонзить коготь в глаз любознательной служанке, подглядывавшей за нами в замочную скважину. Она не сумела подсмотреть, как королева и дракон совокупляются на роскошном ложе, зато кончик острого когтя проник через замочную скважину и уколол ей веко. В замке стояло так много визга, что все запомнили – подглядывать за королевской спальней больше нельзя.

Иногда приходилось принимать строгие меры. Вот и сейчас я многим дал понять, что сделаю из них жаркое, если к Нолану отнесутся плохо. Сенешаль, которого я прежде уже обжигал, не стал мне противоречить.

Серафина, ожидая меня, расхаживала по шахматным башням замка. Тут было высоко, но она не опасалась упасть, даже будучи слепой. Наверное, думала, что я устремлюсь за ней из любой части мира, едва ощущу, что она в опасности, и успею ее спасти. К тому же заговоренный кулон, который я ей дал, чтобы моментально меня призвать, все еще поблескивал на ее шее. Черная кружевная повязка скрывала отсутствие глаз. С ней Серафиина выглядела очень загадочной. А духи легким черным дымком висели в высоте над парапетом башен. Они ждали ее приказов? Могут ли они сделать для нее что-то существенное? Или их задача исключительно одурманивать послов и предсказывать будущее?

Я сел на парапет башни, уже зная, что Серафина меня видит. Глаза для этого ей совсем не нужны.

– Ты опоздал на ужин, – пожурила она вместо приветствия. – А ужин, между прочим, был торжественным. Для послов из Шалиона.

– Я не ем то же, что и все твои гости.

– Для тебя затравили оленя, чтобы выложить его на стол сырым.

– Послы были шокированы таким угощением?

– Еще больше они были бы ошеломлены, если б ты начал пировать прямо при них.

– Мне нужно было зажарить мясо одним вздохом или съесть его сырым?

– А как было бы более зрелищно?

– Я устал от твоих театральных представлений. Тебе лучше держать цирк, – я осекся, припомнив ее зверинец. Цирк она могла при желании устроить еще какой! Он состоял бы из плененных волшебных существ и одного наивного дракона.

Я не хотел считать себя влюбленным в королеву, но чем больше времени мы проводили вместе, тем сильнее меня к ней тянуло. Ее каштановые кудри золотил закат. Рубиновые серьги в мочках ее ушей покачивались, как капельки крови. А черные духи зло шипели на меня, вырастая над башнями, как живые пирамиды из мрака.

– Они ревнуют?

– Откуда мне знать? – она вдруг разозлилась. Чаще всего она была злой и нервной. Я уже привык к ее гневным выпадам. На Серафину было приятно смотреть, а вот слушать ее было всегда крайне неприятно. Вероятно, стоило вырвать ей не глаза, а язык, но я не сумел вовремя сориентироваться. Когда ты дракон и тебя хотят посадить на заговоренную цепь, ты уже не думаешь, как и какими методами сопротивляться. Серафина тоже тогда не подумала о том, что связываться с драконом опасно, даже если он в тебя, вероятно, влюблен.

И вот последствия! Она без глаз, а я без головы. Про меня это, естественно, в переносном смысле. Я почти потерял голову от флирта с ней и летал теперь туда-сюда по ее мелким поручением, а она меня за все лишь отчитывала. Никаких «спасибо» и «пожалуйста», только «подай», «принеси», «сделай то», «сделай это» и «какой же ты плохой, и как же мне тяжело, что ты вообще у меня есть». Можно подумать без меня ей было бы легче? Я сам не мог понять, почему все это терплю.

Любовь делает из нас дураков! Так пел какой-то бард, которого мне пришлось зажарить струей огня королеве на потеху на прошлой неделе. Надеюсь, что Нолан окажется достаточно умен и не повторит его участь.

Серафиина энергично шагала туда-сюда, шурша ворохом парчовых юбок. Часто она оказывалась в такой опасной близости от парапета, что даже я содрогался. Но она ни разу не поскользнулась и не упала, будто духи ее берегли. Хоть они и были летающими и свободными, а часто напоминали ее цепных псов.

– Где твоя кукла?

– Ты о ком?

– О той женщине, из которой ты сделала копию себя.

– Я же не могла пойти на службу сама и обжечься о причастие, – тут же приняла она воинственную позу.

– Так зачем вообще было приглашать к нам святош из Рошена?

– Усмирить народ и успокоить власти Рошена. Они давно твердят на конклавах и синодах о том, что меня стоит швырнуть в костер, как ведьму. Союзники-короли их против меня активно настраивают.

– Так может, они правы?

Серафина не могла метнуть на меня угрожающий взгляд, зато ее пальчики, унизанные, как броней, драгоценными перстнями вцепились мне в волосы с такой силой, что я ойкнул.

– Не забывай о манерах, ты все-таки королева!

– А ты когда о манерах помнил?

– Я вообще-то мог упасть с парапета.

– Ничего страшного для того, у кого есть крылья.

– А вдруг я не успею перекинуться в дракона и уцелеть, когда ты меня в следующий раз столкнешь?

– Невелика потеря!

– Но кто тогда тебя будет защищать?

Здесь она притихла, зато ее духи злобно на меня зашипели. Они будут ее защищать? Что-то в это мало верилось. Они похожи на крошечных черных крылатых собачонок, которые могут легко выстраиваться в пирамиды или шеренги, водить хороводы, дурить людям головы или кусать и царапать напавших. Но на многое их сил не хватит. Если на Серафину пойдут войной, эти черные малыши из дыма смогут разве только укрыть ее от нападающих стеной темноты.

Я мог значительно больше. Поэтому прекрасная Серафина терпеливо сносила мое присутствие при дворе, а я терпел все ее придирки и издевки потому, что, кажется, действительно успел ее полюбить. Любовь странная и жестокая вещь, она полностью лишает воли и соображения. Вот и сейчас королева беспричинно злилась, а я жадно смотрел на ее тонкий стан, на белоснежные плечи в облаке пурпурных кружев. Любопытно, какие феи-кружевницы их для нее сплели? Однажды я видел, как она торгуется с крохотными арахнами, ползающими по стенкам замка в облике насекомых с человеческими головами. В итоге торговли они согласились выткать для нее что-то забесплатно, а иначе она пригрозила вывести их всех из замка драконьим огнем.

Отлично помню эту сцену: красавица держала в руках факел и угрожала их спалить. Наглые маленькие арахны только ехидно хихикали, но стоило заикнуться о покровителе-драконе, и они предпочли пойти на компромисс.

С таким другом, как дракон, земная королева могла чувствовать себя в большей безопасности, чем за каменной стеной. Некоторые новички, прибывшие недавно ко двору, до сих пор заблуждались и считали, что это я плут и мошенник, который пользуясь очаровательной внешностью, выгодно устроился под крылышком у королевы. Ходили слухи, что по ночам я тайком оказываю ей интимные услуги, а за это имею наряды, экипажи, породистых лошадей и даже деньги на карманные расходы. Послушать сплетников, так все, включая запонки из двух сапфиров, досталось мне лишь по милости королевы. Почему-то глядя на мое юное и довольно привлекательное лицо, многие делали вывод, что у самого у меня за душой ни гроша. О сокровищницах дракона слухов при дворе Атанора не ходило, потому что здесь моих богатств никто не видел. А я мог при желании принести сюда золота больше, чем вместилось бы во всем королевстве. Стоит лишь повернуть на пальце кольцо с печаткой, и на Фаллот хлынет дождь золотых монет, который не прекратится, пока звонкие червонцы не засыплют самые высокие башни замка и не погребут все шпили областных ратуш. Тогда по золотым грудам можно будет ходить, как по мостовой, только живых людей под золотой тяжестью уже не останется. Зато все, кто посмотрят, как золотой дождь засыпает улицы, поймут, что я все-таки богат. Так может устроить им такую подлянку? Искушение было велико. Я дергал кольцо на пальце. Пусть на королевство хлынет град из драгоценных камней и монет, а вместе с ним по испуганной толпе начнут скакать озлобленные гномы и лепрехуны. Они всегда прибегают туда, где есть возможность наживы. Их ехидство и смех заполнят погибающий город так же быстро, как и жесткий драгоценный град. Золото радует глаз, но оно может и стоит жизни. А я вполне могу истратить тысячную долю своих богатств на то, чтобы Фаллот был погребен, а красивую королеву унести с собой в качестве трофея. Пусть поживет в моем драконьем замке среди вечной зимы, посмотрит на галерею статуй, которые все когда-то были ее живыми соперницами. Ей даже придется подраться за мое внимание с королевами осени, зимы, весны и лета, которые наверняка нагрянут в гости, чтобы ее извести. В общем жизнь уже не покажется ей сахаром.

Минуту я порывался повернуть кольцо, но сгорбленная долговязая фигура, мелькнувшая в нижнем помещении, как тень, меня остановила. Королевский казначей был сверхъестественным существом, которое хорошо замаскировалось под дворянина, искалеченного на войне. Поэтому вопросов о его необычной внешности ни у кого не возникало. Ловкач все списывал на травмы, полученные в бою еще при покойном короле Аларике. Даже будучи еще зрячей Серафина, которая обожала отлавливать волшебных существ и сажать их по клеткам, не смогла разоблачить пройдоху. А все потому, что он в идеале освоил придворный этикет, умел вовремя кланяться, молчал, пока не спросят, угождал сверх всякой меры. И вот на службе ему отлично жилось. Его собратьев ловили, сажали по зачарованным клеткам, даже сдавали в цирк, а он тем временем приворовывал для себя потихоньку денежки из королевской казны. Ровно столько, чтобы не попасться. Нужно отдать ему должное, он во всем знал меру. Я был уверен, что бывшего хозяина титула, коим теперь прикидывался, он сам загрыз на войне. Многие сверхъестественные существа обожали мародерствовать и пить кровь раненных на полях сражений. Но только этот плут умудрился присвоить должность и имя растерзанного им человека. Я навел о нем справки. После того, как его нашли на траве, израненного, он долго болел, подцепил какую-то редкую болотную лихорадку, которую наколдовали в тех местах враги-кудесники, после этого его и без того искалеченное тело обросло шерстью и уродливыми наростами в виде бородавок, шипов и рогов. Бедняга во всем винил колдунов из вражеского стана. А я мысленно аплодировал его находчивости. Нужно будет пообщаться с ним как-нибудь на досуге. Главное, подойти к нему со всей осторожностью, чтобы его не хватил инфаркт от того, что я интересуюсь его скромной персоной. В конце концов, он предатель своего народа, а я его император. Я следил краем глаза, как он шастает по мансардам, располагавшимся чуть ниже верхних башен, и пересчитывает горсть добытых из казны монеток. Обычно он каждый день что-то оставлял на собственные нужды, потому что жалованья ему не хватало. Если б казна была моей, а не Серафины, то я бы давно его приструнил.

– Ты знаешь, что на нас идет с войной король.

– Который?

Серафина не оставила манеру говорить о каждой новой грозе так, будто она в нашем списке первая.

– Особенный король.

– Особо сильный?

– Нет. Духи говорят о нем, что он опасен. Дело тут не в силе, в астрологических расчетах. Любой звездочет сказал бы то же самое.

– Я не встречал еще таких звездочетов, которые могут верно что-то предугадать. Хотя все они рьяно утверждают, что способны читать будущее по карте из звезд.

– Эдвин, – голос Серафины дрогнул. Такое с ней впервые. Обычно она дьявольски самоуверенна и высокомерна. Сейчас она нервно поправляла горностай на плечах. Недавно она стала предпочитать наряды с горностаевым манто и меховой оторочкой на рукавах. Наверное, чтобы подчеркнуть повыгоднее свой королевский статус, ведь горностай имеют права носить только короли. Прическу Серафина тоже изменила. Раньше она любила укладывать волосы в причудливое сооружение из множества жгутов и кос, перетянутых жемчужными нитями. Теперь все косы были расплетены. На лбу сверкали не тиары и фероньерки, а роскошная зубчатая корона, предназначенная для торжественных церемоний. Каштановые локоны королевы струились ниже талии почти до колена. Они напоминали завитую пряжу или ковер осеней листвы. Хотелось запустить в них пальцы, ощутить их мягкость, запутаться в курчавых прядях, как в паутине. Мое сердце в них уже запуталось. Именно поэтому я гостил здесь. Серафина воспринимала мое присутствие в замке, как должное, потому что знала, что я ею пленен. Любопытно, она пыталась меня приворожить или все вышло само собой?

Я с трудом удерживался от того, чтобы ее обнять. Какая тонкая у нее талия! Кажется, принято говорить осиная. А ее губы напоминают лепестки алых роз, и мрачная черная повязка на пустых глазницах совсем меня не отпугивает. Разве можно чем-то напугать дракона? Я уже протянул к ней руку.

– Его зовут так же, как звали моего супруга, – вдруг выпалила Серафина.

– Кого? – я с трудом очнулся от любовных грез.

– Молодого короля, который идет на нас войной.

– Не на нас, а на тебя, – шутливо поправил я. – Может, сама от него и примешься защищаться своими женскими чарами. Представляешь, как быстро он попадется в сеть и пожалеет о том, что вообще на тебя пошел, а я приживусь при вас, пока ты будешь его тиранить, и сыграю роль королевского прихлебателя.

– Не издевайся, Эдвин! Это все не шутки. Имя одно и то же. Это плохой знак! Близится трагедия. Как будто мой покойный муж восстал из гроба и пришел мстить с новыми армиями и тебе, и мне.

– Что сразу нам обоим? Неужели лишь за то, что мы заняли его замок и спальню.

– Тебе за то, что ты его коварно убил, а мне за то, что я с тобой спуталась.

– Нельзя осуждать женщину лишь за то, что она выбрала победителя. Ты ведь была вынуждена, иначе бы я и тебя убил. Так и скажи своему покойному мужу, если это действительно он идет на нас со свежими силами. Хотя на моей памяти мертвые не встают из-под земли, а вот разной нечисти, которая способна ими притвориться, в подземном царстве полным-полно, – я вспомнил про Анри. – Кстати, разве молодой и воинственный король объявлял себя твоим воскресшим супругом? Помню, Аларик, женатый на тебе, был не слишком-то молод. Лет сорок?

– Всего тридцать семь. Столько ему было, когда ты, дракон, его растерзал прямо в его военном шатре.

– Все было не так! И, выходит, он был почти вдвое тебя старше.

– Но ты-то вообще старше всех на много столетий.

– Зато внешне я остаюсь всегда молодым.

– Когда не превращаешься в злого и огнедышащего дракона.

– Но тебе ведь повезло, что этот дракон на твоей стороне?

Наша обычная перепалка! И так день за днем! Общение с Серафиной порой утомляло.

– Одно и то же имя это дурной знак, – уже в сотый раз повторила Серафина, тряхнув длинными локонами. Они засверкали в закатном солнце, как нити волшебных прях. Каштановое руно! Я все-таки коснулся их пальцами. Действительно мягкие, как пряжа.

– Духи предрекают, что тот, кого звали так же, как моего покойного супруга, способен меня уничтожить.

– Не переживай! Я тоже смыслю в магии. Если бы опасность была такой большой, я бы это мог предвидеть.

– Тебе тоже снятся пророческие сны, которые каждый раз сбываются?

Нет, такие мне не снились. Но я не стал ее разочаровывать и кивнул.

– После этих снов очень тяжелое ощущение. Через них говорит судьба, и она будто заковывает тебя в цепи, потому что изменить уже ничего нельзя. Мы смотрим сны, как пророчество, и можем лишь с ним смириться.

– Тебе это тоже духи твердят?

– Они говорят, что ты сжульничал и превратил короля Аларика в отвратительного болотного дракона, чтобы его же собственная армия забила его копьями.

– Воины, которые принесли тебе тело мужа, наверняка, доложили о том же самом. Не только духи витают везде и видят все.

– Ты поднес ему зеркальце, и он начал превращаться.

– Он сам меня попросил.

– Да, неужели? – она сжала кулачки, хрустнув дорогими перстнями.

– У нас зашла речь о том, как хорошо быть могущественным драконом. Он как раз очень сильно переживал в тот момент из-за того, как запросто я разгромил его войска. Ну, какой поверженный правитель не мечтает ощутить себя в шкуре огромного и сильного дракона? Вот я и оказал ему услугу, помог превратиться.

Это была ловушка. Его приближенные увидели, как дракон выползает из королевского шатра, и накинулись на него с копьями и булавами. Ошеломленный превращением король не знал, как защититься.

– Ты оказываешь услуги, как хитроумный джинн.

– Общаться с джиннами это твое призвание, – я искоса глянул на духов. – Они слушаются лишь красавиц.

– И лишь слепых, – она сделала ударение, и почему-то стало жутко. Неужели быть ослепленной когтями дракона это значит, в жаргоне, обладать какой-то особенной властью над потусторонним миром. Серафина была почти полностью бездарна в колдовстве, пока не лишилась зрения.

– Ты хотела посадить меня на цепь, – напомнил я, но чувство вины от этого не уменьшилось. Не стоило ее обижать.

– Не на цепь, а на ленту.

– Лента была заговорена. Ее и титан бы не порвал.

Королева от досады снова сжала кулачки. Как легко дракон мог раскусить все ее женские хитрости! Ей повезло, что этот дракон решил стать ее кавалером, а не врагом. Хотя ухаживать за ней порой было чертовски сложно. У нее характер дьяволицы. Вероятно, поэтому я к ней так привязался. У Розы был такой же характер, разве еще чуть более буйный. Почему все красивые женщины такие же колючие, как розы? Об этом можно спорить так же долго, как о том, зачем розам нужны шипы.

– Я все равно тебя люблю, – заверил я. – Хоть ты и мерзавка.

– Не издевайся!

– Я серьезно.

– Тогда принеси мне голову Аларика.

– Которого из двоих? Мертвого или живого?

Серафина призадумалась.

– А можно и ту, и другую для надежности.

– Ну, одну ты можешь добыть сама из саркофага в королевской усыпальнице, а вторую, так и быть, достану я. Тебе она нужна в отсеченном, но живом виде? Хочешь задать отрубленной голове короля вопрос о том, зачем он шел на тебя с войной, – это я мог устроить. Только головы я обычно отрывал когтями, а не рубил. Как бы Серафина не поймала меня на красном словце и не потребовала потом компенсации за ложь. Лучше быть конкретнее, я слишком долго вертелся при разных королевских дворах и слишком привык к витиеватым фигурам речи. Нужно говорить напрямую, но иногда я не мог удержаться и дразнил строптивую красавицу.

– Просто принеси голову, – велела она. – Если будет нужно, духи оживят мне ее магией, и я обо всем спрошу сама.

– Как пожелаешь!

Я оставил ее любоваться закатом. Хотя можно ли так сказать о слепой? Серафина уверяла, что видит, как солнце садится. Или духи видели за нее?

Уже спустившись в покои замка я вспомнил, что забыл доложить ей о новеньком музыканте. Главное, чтобы королева не обнаружила его в мое отсутствие и не отправила на плаху лишь за то, что он, мягко говоря, необычен.

На сегодня мне еще предстоял визит к королевскому казначею. Сгорбленное существо в кафтане и бриджах из шелка поверх поросшего шерстью тела весьма нелепо смотрелось за конторкой в заваленном отчетами кабинете. Бухгалтерские книги и счета велись лишь для отвода глаз. На самом деле бюджет королевства от всего этого не зависел. А ловкому сверхъестественному казначею хватало лишь щепочки чар, чтобы скрыть даже в записях недочеты и незаметно положить побольше денег себе в карман.

Только вот на что он тратил деньги? На выпивку? Точно не наряды. Кафтан был снят еще с прежнего владельца и местами залатан. А поместье, доставшееся ему от казначея, личность которого он присвоил, давно разорено.

При виде меня беднягу чуть не хватила кондрашка. Я зашел, даже не постучавшись. Задвижка, державшаяся на дубовой двери, исключительно с помощью магии, отлетела сама и теперь валялась на полу. Ее давно не смазывали и не чинили. Удивительная небрежность для казначея.

– Надеюсь, что в королевской сокровищнице замки получше, – строго заметил я.

– Вы можете сами пойти и проверить, – казначей тут же передо мной залебезил, вскочил с обитого шелком стула, отвесил поклон. Его долговязое поросшее жесткой шерстью тело согнулось чуть ли не в четыре раза. Круглые стекла очков прятали желтый блеск сверхъестественных глаз. Раньше он носил лорнет, но времена изменились. Под жилетом из парчи бугрились жуткие наросты. Хвост и копыта он умело прятал, но черные когти было не скрыть. И его до сих пор не заподозрили в том, что он разносит по замку грибок или бубонную чуму? Вероятно, лишь потому, что никто пока не заразился. Интересно, как он вывернется, если к нему пригласят лекаря, чтобы обследовать и лечить его недуги. Околдует врача?

Меня магией было не пронять, поэтому он серьезно опасался за свою шкуру.

– Я беру лишь чуть-чуть, – принялся оправдываться он. – Я с вами поделюсь.

– Охотно верю, – нужны мне были сокровища Серафины, раз у самого золота хоть отбавляй. Но чтобы не разочаровать мошенника я делал вид, что не против и сам себе что-то присвоить. Не выдавать же сразу все свои намерения существу, которое сбежало, либо давно изгнано за провинность из моей Империи.

– Ты удобно устроился, – отметил я. В кабинете сверкали дорогие предметы: глобус, компас, лупа, кварцевые счеты, несессер для письменных принадлежностей, даже подзорная труба на штативе. Что-то ему требовалось для профессиональных занятий, что-то было уж точно лишним. Но он собирал и коллекционировал все. Даже ракушки с побережья.

– Мне повезло, – он быстренько закрыл ларец, в котором сверкали самородки. – Получаю жалованье, сам забираю проценты от всего, что тут есть, коплю на старость.

– А ты разве еще не стар?

– Смотря, с кем сравнивать. Уж вы, милорд, точно знаете, что не всегда нужно судить по внешности.

Вот оно! Обращение милорд вместо общепринятого монсеньор. Он точно не из моей Империи. Проходимец!

– Давно тебя прогнали с моих земель? – оставив деликатность, перешел я к сути. Он тут же стушевался.

– Так давно, что вы и не припомните, – честно признался он.

– Что за провинность?

– Слишком буйно себя вел.

– Но сейчас ты успокоился, сидишь тихо, считаешь, даже профессию освоил. Может, хочешь вернуться назад?

Казначей почесал рогатый затылок.

– Под крылом дракона всегда обитать надежнее, чем вне пределов Империи, – сделал разумный вывод он. – Но мне сдается, вы сами собираетесь остаться здесь.

– Почему ты так решил?

– Все, даже духи стенных щелей, сплетничают о свадьбе дракона с королевой.

Вот оно что! Я жертва сплетен! Бывает же!

– Вы разве не собираетесь на ней жениться? – извиняющимся тоном пробормотал он, заметив, каким мрачным вдруг стало мое лицо.

– Я же не дурак!

Даже если духи в стенных щелях это слышали, они явно мне не поверили. Из щелей раздался тихий смех, подобный свисту ветерка. Значит, сплетни о моем скором бракосочетании с королевой еще долго не умолкнут. Скорее всего, до тех пор, пока сам я ошиваюсь при дворе в Атаноре.

Казначей уже вел в уме подсчеты, сколько он сумеет вынести казны, когда я сброшу нахальную королеву с ближайшего обрыва, и этим окончу наш роман. До чего еще, в конце концов, может довести даму роман с драконом?

Мой новый знакомец, как умный и знакомый с правилами математики человек, умел делать в уме подсчеты. Ну вот, я уже называю его человеком, хотя и знаю, что он таковым всего лишь ловко притворяется. Ему бы дар оборотня и сам бы стал королем. Талантливый малый!

– Кстати, зачем тебе столько денег? – я обратил внимание, что одежда на нем не новая, а снята с прежнего владельца, да и драгоценных перстней на пальцах у него не сверкает. – Ты пьешь? Играешь?

Он сильно смутился.

– Не стесняйся! Кто, прожив год с порочными людьми, не станет предаваться смертным забавам? А ты тут точно уже больше года, – я помнил, как увидел его в первый раз, запуганного и остерегающегося не только магических капканов, но и собственной тени. Ведь он служил не где-нибудь, а при дворе суровой королевы, которая отлавливала и сажала по зачарованным клеткам не каких-нибудь диковинных зверушек, а опасных сверхъестественных существ. Нужна была отвага, чтобы жить под носом у такой злодейки и не норовить сбежать. Он каждый день рисковал, что его обличат и запрут в подвале с остальными. Так почему же он не уходил? Что держит его при дворе? Неужели только деньги? Такой ловкий мошенник не может разжиться ими при более безопасном королевском дворе? Тут что-то не сходится.

– Я… знаете ли… ваше императорское величество, – у казначея сильно дрожали когти.. Он не знал, как вывернуться и что наврать.

– Тише! Мой императорский титул не для этого дворца. Здесь я просто прихвостень королевы, а ты всего лишь ее счетовод. Легче жить под личиной, чем без нее, – я не стал добавлять, что иногда под личиной обитает разъяренный дракон. Бедняга и так был запуган.

– В Атаноре есть тигли, – заминаясь, пробормотал он. – Знаменитые инструменты по добыче драгоценных камней. Вы осведомлены, как они работают?

– Печальное было дело для нашей расы.

– И прибыльное для людей, – закивал он. – С наших младших собратьев сдирали золотую чешую и выковыривали у них изо лбов драгоценные камни.

– Но сейчас таким способом сокровища уже не добывают. Серафина уничтожила все тигли. Я сам при этом присутствовал, – проще говоря, я ее заставил, хоть она и сопротивлялась, обвиняя меня в том, что я лишаю страну источника обогащения.

– В городе еще остались тигли, – поправил он.

– Где?

– Иногда сложно установить. Они всплывают то здесь, то там. Я даже изобрел специальный компас, чтобы устанавливать их местонахождения.

Так он их разыскивает! Любопытно все же, чем именно он занимается, кроме казначейского дела. Ответ выполз сам собой в виде миленькой маленькой саламандры с крупным янтарем, сверкающим во лбу. Насколько можно было догадаться по крошечной трещинке на виске, этот самый янтарь у нее недавно пытались выковырять. Естественно сама саламандра после этого могла погибнуть.

– Так ты спасаешь их! – будь я кем-то попроще императора всей нечисти и снял бы перед ним шляпу. Ну и доброхот! К тому же выполняет свой долг перед моей страной, даже будучи оттуда изгнанным. А я еще считал его мошенником.

– Не совсем! Я их выкупаю, – пояснил он.

Так вот зачем ему столько денег.

– А просто отнять их у местных алхимиков тебе не по силам?

– Не всегда выходит, – стал оправдываться он. – Не то, чтобы у меня совсем не хватало сил, но их своеобразные познания создают разные преграды.

– Я это улажу, – пообещал я. Давно нужно было навести порядок в городе и уничтожить последние тигли. И почему мои разведчики мне ни о чем таком не донесли?

– Можешь оставить торговлю, тут лучше применить мою драконью силу, – обнадежил я его. Только он почему-то не заскакал от радости. Наверное, научился сдерживать свои эмоции, служа при дворе.

– Будьте осторожны!

Его прощальный окрик я принял за обычную формулу вежливости. С чего мне при моей силе осторожничать. Лишь позже мне пришлось понять, что не все проблемы удается решить с налета даже дракону.

ВОССТАНИЕ

По Фаллоту разнесся слух о королеве духов, ее темных спутниках и убийствах. Кто бы не был зачинщиком, но свою работу он исполнил мастерски. Людей удалось возмутить. Порой неосторожные слова похуже спички, брошенной в скирды соломы. Уж я-то знал. Сам не раз выступал в роди оратора, чтобы усмирить бунтующих или напротив спровоцировать. Обычно мне это хорошо удавалось. Только на сей раз у меня нашелся конкурент.

Со своей задачей он справился. А его задачей было именно возбудить народные массы на борьбу с существующим строем власти – то есть с королей, управляющей стаями духов.

В королевстве тревожно шептались. Я навострил свои сверх чуткие драконьи уши, улавливая распространившиеся шепоты всех сплетников даже в самых отдаленных уголках государства. Мой слух чуть не взорвался от какофонии жалоб и протестов.

– Королева пьет кровь из народа! И все для того, чтобы накормить живой энергией людей стаи духов, обитающие в ее дворце.

– Там, где проезжает ее карета, остается вереница трупов.

– Духи душат людей по ее приказу! Они витают за ней черными вихрями повсюду, и выпускают когти, когда им это удобно.

– Жертв уже очень много! Посмотрите сколько мертвых кругом, которые невесть как погибли, и у всех у них отпечатки когтей на шеях. Стража сваливает все на пьяные драки, но в какой пьяной драке тебя могут задрать когтями!

– Королева занимается черной волшбой! Челядь исчезает из ее замка, ей все время требуются новые люди в услужение.

– За кораблями неугодных ей послов она посылает колдовские силы, чтобы потопить их или сжечь в открытом море. Портовые работники это видели.

– А кареты сгорают прямо по дороге из замка!

– Хоровод черных духов кружится над башнями!

– По всей стране людям являются призраки!

– Скоро мертвые начнут вылезать из могил!

Каждое предположение было одно невероятнее другого, но все бунтующие сходились во мнении:

– Во всем виновата королева!

Лишь кто-то подходил в рассуждениях близко к истине:

– Говорят, дракон вырвал ей глаза, и вместо них на лице королевы прижились два могильных блуждающих огонька. Она способна теперь видеть мир мертвых, а духи прилетают из него. Но зачем они ей, если дракон все еще ей служит?

Откуда доносился этот голос? Я пытался определить месторасположение говорившего, но мне это никак не удавалось.

А между тем вдали под Атанором уже раздавались крики:

– Долой королеву! Вперед на замок!

Крестьяне с вилами и граблями двигались с полей, но от них сильного вреда не будет. Скорее всего, часовые закроют перед ними ворота столицы, вот и все. А если кто-то подумает в них ломиться, то лучники начнут стрелять. Оборонительные позиции Атанора не так уж плохи, к тому же пока речь идет о безграмотных работниках с пастбищ, полей и мельниц. Но ведь кто-то же умный и грамотный их подстрекает. Кто-то из дворянства? Остались ли у Серафины еще живые родственники среди подданных Фаллота? Помнится, один такой сородич пытался подстроить ее убийство прямо во время королевской охоты. Тогда, чтобы спасти ее, вмешался я. Для злоумышленника вмешательство дракона стало крупным сюрпризом. Но сейчас многие предупреждены так или иначе о том, что королеву, по всей вероятности, оберегает дракон. И они нападают, несмотря на это? Как Серафине так легко удается настроить против себя всех? С тех пор, как мы с ней познакомились, мне только и приходится ото всех ее защищать. Хотя поначалу это ее нужно было защищать от меня, ведь я принадлежал к лагерю ее врага – молодого короля Корнела. И все в один миг изменилось! Вместо того, чтобы испепелить женщину, угрожавшую моему подопечному, я страстно ее полюбил. Моя любовь оказалась в противовес ненависти к Серафине абсолютно всех и каждого. Такой королеве воистину нужен был личный дракон для самозащиты. Так что отлучаться по другим делам мне пока не приходилось. В государстве Фаллот и так было слишком много проблем. Всех сразу и не уладишь. К тому же новые множатся, как волны прилива, накатывая одна за другой. Покоя ни на секунду!

Хоровод черных джиннов действительно танцевал в пасмурном небе над Атанором, столицей Фаллота. И это посреди бела дня! Пусть погода сегодня и дождливая, но силуэты джиннов все равно слишком четко выделяются на фоне серых небес. Стоит горожанам на площади поднять глаза, и они их увидят, примут за чертей и начнется такой переполох, что даже я буду бессилен его усмирить чем-то кроме сожжения всего города.

Джинны, будто уловив мою мысль, повернули свои дымчатые рогатые головы ко мне. Их продолговатые тела состояли целиком из черного тумана. Глаз на темных лицах не было, и казалось, что все они так же слепы, как сама королева Серафина. Причем в тон ей они все видели и слышали и без органов осязания. Миг, и все они захихикали, безошибочно прочтя мои мысли о выведении греха из города огнем. Молча они сообщали мне, что если весь Фаллот превратится в одно сплошное пепелище, то им это понравится. Миг, и их силуэты в воздухе вспыхнули огнем.

Кто-то с площади заметил и перекрестился. Вряд ли крестное знамение им поможет. Джинны, как я посмотрю, к виду святынь весьма выносливы. Мне самому было сложно понять восточную магию и всех ее порождений.

Серафина настояла, чтобы, когда я не летаю, то разъезжал бы по городу на одном из ее лучших экипажей с королевскими гербами. Не удивительно, что после такого благоволения меня принимают за любовника королевы. С кем еще можно так охотно делиться собственными удобствами? Всех других придворных, Серафина держала в черном теле. А какого-то молчаливого юношу, чьи титулы даже ни разу не назывались, холила и лелеяла. Вот слухи и пошли. Не все же видели своими глазами, как я превращаюсь в дракона и защитника королевства. Большинство элиты Фаллота навели справки о моих владениях и теперь считали меня ловким авантюристом, влезшим в постель к ее величеству. Ведь им удалось выяснить, что никакими землями и богатствами в Фаллоте я не владею. К тому же родовитой семьи у меня нет. А о том, кем я являюсь за пределами страны, порасспросить они забыли. Да и не всякий мог дать им нужную информацию.

Так что слухи обо мне тоже были весьма нелестными. Но то, что сейчас говорили о королеве, провоцировало бунт. Очаги ненависти вспыхивали то здесь, то там, где собирались компании разъяренного народа. Их озлобленные лица были похуже любых джиннов. Люди сбивались группами и шумно обсуждали услышанное.

Я проезжал мимо, а кто-то проповедовал на площади, что королеве нечисти не место на людском троне. Святоша! Еще один Августин! Я бы мог снести ему голову когтями прямо сейчас. Так чего мне ждать? Если все это не остановить за секунды, то к вечеру начнется настоящая революция.

Я помнил, как легко Августин перевернул строй правления в Рошене. Ему и нужно-то было всего лишь прочитать несколько проповедей, и все местная аристократия вдруг оказалась под каблуком у безродного прислужника инквизиции. Августина можно было бы счесть великим лидером, если бы я не прознал, что за его скорым возвышением на самом деле стояла Роза – императрица всей нечисти и моя сбежавшая жена. Не знаю, кто стоял за пареньком, проповедовавшим сегодня. И выяснять это было не слишком важно. Главное, что за королевой Серафиной стоял я – дракон! И все ее противники должны об этом узнать еще раньше, чем я узнаю, кто они такие.

Я вышел из кареты. Как ни странно проповедовавший парень сразу заметил меня, и от чего-то забеспокоился. Если он наслушался легенд о святом Августине, то должен был слышать и о красивом демоне, который того искушал. Но нервный тик на лице парня явно подсказывал о том, что он признал во мне дракона. К тому же подходя к возвышению, на которое он забрался, я демонстративно выпустил когти. Толпа расступалась передо мной не из уважения к дворянину, а от ощущения жара. Немногим приятно оказаться рядом с раскаленной печью. А рядом со мной именно так каждый себя и чувствовал, ведь я сейчас был в гневе. Святоша как следует и обеспокоиться не успел, а я уже снес ему голову одним ударом золотой клешни. И все, моя рука тут же стала прежней, а кровь подстрекателя струилась по ней, как густой красный сок. Никто из толпы не посмел вмешаться. Передо мной даже расступились, чтобы я скорее ушел. А стаи джиннов, танцующих в небесах, огласили площадь раскатами зловещего хохота. Едва всем кругом стало жутко, как им сделалось весело.

Труп проповедника остался истекать кровью на площади, а его голову я принес Серафине. Она ощупала ее без особого любопытства. Кстати, трогать предметы ей совсем было не надо, потому что слепой она не была. Джинны нашептывали ей на уши, что происходит кругом, но видела она и без их помощи. Например, зеркальце с сиреной внутри, уже было привешено к ее поясу. Каким-то образом она сумела вытащить его у меня еще до того, как я ей его подарил. Никогда еще не встречал королев более ловких, чем карманные воровки. Или это джинны крадут для нее? Они, как темные столбы дыма вечно вьются рядом с ней.

Оказавшись в ее власти, даже забавная сирена в зеркальце вдруг затянула какие-то траурные песенки. Видимо, ее величеству они нравились.

– Всего лишь еще один заговорщик! – королева небрежно пнула мыском башмачка голову, скатившуюся к подножию трона.

– Я бы не сказал, что он из списка наших обычных повседневных заговорщиков, – при дворе Атанора заговоры с целью свергнуть королеву давно стали повседневной рутиной. – Посмотри, у него тонзура!

Я сказал «посмотри»? Как это бестактно! Но Серафина вдруг повернулась лицом к лежащей на полу голове. На ее пустых глазницах была черная кружевная повязка, но ощущение того, что она все видит острее окружающих, от этого только усиливалось. Оставшись без глаз, она приобрела какой-то особый дар заглядывать вглубь миров. Хорошо, если она умеет провидеть будущее и сама знает, когда в следующий раз придется защищаться от поджидающего ее стилета или пущенного налету дротика.

– Ты хочешь сказать, что обезглавил ради меня монаха?

– Такое произошло в первый раз. До этого твои враги предпочитали подсылать вооруженных вояк.

– А этот монах тоже прокрадывался ко мне с ножом или секирой? – в ее голосе прозвучала издевка.

– Нет, он настраивал толпу против тебя на главной площади.

– Ну, так и нужно было спалить их всех. Ты непредусмотрительно сделал, что отнял голову лишь у одного.

Еще никогда женщина не учила меня, как воевать и править государством. Но Серафина оказалась права. Я понял это лишь ближе к вечеру, когда возбужденная подстрекателем толпа все же двинулась на дворец.

– Он был не местным! – я изучал отсеченную голову, краем уха ловя гам и шум на подступах к замку. – И он не из свиты тех епископов и кардиналов, которых ты пригласила в Атанор свершить торжественную мессу. Любопытно, кто его послал?

– Слетай, да посмотри! – Серафина тоже слышала, как шумит толпа, двигавшаяся на замок. Ее слух очень обострился с тех пор, как она начала общаться с черными джиннами. Теперь она, как и дракон, могла улавливать звуки издалека. – Почему ты утром не мог спалить пару десятков горожан для острастки? Тогда другие испугались бы кидать нам вызов.

Кто их знает? Судя по звукам, толпа была настроена серьезно. Хорошо, что гвардия, пока не перешла на их сторону и преданно охраняла замок. Часовые тоже не покинули своих постов. И все же атмосфера накалялась. Это один из тех моментов, когда стражи тоже думают, а не перейти ли им на сторону восставших. Караульные в замке ночами тоже натерпелись страху. Они, наверняка, разделяли мнение толпы о том, что королева ведьма. Единственное, что не позволяло им против нее взбунтоваться, это особые знаки, которыми ее джинны клеймили каждого военного и охранников в Фаллоте.

– Если ты не выйдешь и их всех не спалишь, то я велю заряжать пушки ядрами, – пригрозила Серафина.

Смело и дерзко! Только интересно, станет ли хоть кто-то из дежурных на крепостных стенах исполнять ее приказ?

– Ты так жаждешь уничтожить собственный народ?

– Это он жаждет уничтожить меня! – она сжала кулачки, посверкивая драгоценными перстнями.

– Ну, так нужно было вести себя приличнее.

– То есть не знаться с драконом?

Меня это не задело, хоть она и хотела обидеть. Часто ее слова подобны ядовитым стрелам.

– Не нужно было так демонстративно выставлять напоказ свое новое черное окружение, – я кивнул на оскалившихся джиннов, круживших над троном.

– А может это тебе следовало вырвать глаза сразу всем, чтобы они лишнего не видели. Почему бы не сделать Фаллот королевством слепых?

– Они все не пытались посадить меня на цепь.

– Попытаются, когда узнают, кто ты.

– Они знают.

– Догадываются, а не знают. Это не одно и то же.

Королевство слепых! Не плохо! Ощутив себя, как в раскаленной печи от моего присутствия рядом, они даже не поймут, что надо бежать.

Серафина каким-то образом прочла мои мысли.

– На твоем месте я бы уже пошла и спалила их всех. Ты же можешь сделать это одним дыханием! Так зачем же пасовать перед толпой?

– Вот почему они бунтуют против такой королевы. Кому нужна правительница, которая готова пережечь всех своих подданных?

– Тебе! – тут же ловко парировала она. – Даже если их всех не станет, то рядом со мной все равно останешься ты. И даже на цепь тебя сажать не придется. Ты, как и положено верному псу, ой, прости, я оговорилась, верному дракону будешь сторожить меня даже, когда я останусь в горьком одиночестве.

Я чуть не ударил кулаком о стенку, но сдержался. Если я со всего размаху хлопну по стене, то она, скорее всего, рухнет, и в тронный зал ворвется холодный морской ветер. Не говоря уже о том, что конструкция замка будет безнадежно нарушена. Так легко остаться на груде камней и стать вообще беззащитными перед идущей сюда толпой.

До чего порой доводят семейные сцены? Мы с Серафиной часто ссорились, как муж с женой, а не как королева с охранявшим ее драконом. Мне следует помнить, что я все еще не муж Серафины, и если повезет, то мне не придется охранять ее вечно. А это значит, что можно стерпеть все ее придирки и сохранить трезвость мышления. Искушение спалить ее саму вместе со всем замком вместо толпы под стенами было велико, но я четко помнил, что я джентльмен, и что перед знатными дамами надо расшаркиваться, даже если они ведут себя излишне высокомерно. Хотя порой это было очень уж сложно. Я даже начал подумывать, что пора забыть об аристократических манерах и стать варваром. Дракону это больше пойдет.

– Кстати, откуда ты можешь знать о том, как правитель должен вести себя по отношению к своим подданным, – продолжала приставать Серафина. – У тебя они разве есть?

У меня их было больше, чем может уместиться в одном Фаллоте, но зачем всех и каждого об этом просвещать.

– Я потом тебе расскажу, – отмахнулся я.

Она, разумеется, не придала моим словам особого значения. Серафина считала, что весь мир вертится исключительно вокруг нее. Вероятно поэтому все дураки вроде меня, так сильно ею увлекались. До нее естественно, хотя бы со стороны одних духов, долетали сплетни о том, что я управляю целой империей, но она не особо в них верила. Или считала, что империя волшебных существ может быть исключительно эфемерной, как и стаи ее бесплотных джиннов. Но моя империя и мои подданные были очень даже материальными. Хотя и духов среди моих слуг тоже хватало. В основном они занимались шпионажем, так как были бесплотны и незримы, им не стоило труда просочиться в любую щель, все услышать и увидеть, но при этом остаться незамеченными самим.

Пока мы пререкались с Серафиной, толпа под окнами становилась все более агрессивной, да и в самом замке ситуация накалялась. Краем своего сверх чуткого драконьего уха я уловил бряцанье оружия и зловещие перешептывания. В замок, разумеется, пока никто проникнуть не успел, но как выяснилось, и тут, прямо под носом, у королевы тоже полно недоброжелателей.

Рано она распустила ассасинов, хотя чем они могли помочь. Людей слишком много. Они все сносили на своем пути. Рыночная площадь под окнами замка уже была распотрошена. Подъемный мост, который не успели вовремя поднять, тоже пострадал, а чудовище, которое я поселил во рву замка, чтобы оно охраняло королеву, даже не думало выныривать. Видимо, злоязычная Серафина уже успела испортить отношения и с ним.

И почему я только ее терплю? Почему не даю толпе ворваться сюда и разорвать ее на части? Любой любовник, уставший от ее прихотей, так бы и поступил – собрал бы драгоценности короны в мешок и удрал, а ее бы оставил на растерзание врагам. Но я был драконом. И, кажется, во мне, в самом деле, начали просыпаться собачьи инстинкты по защите хозяйки.

Я дохнул огнем в лицо какому-то акробату, который сумел добраться до окна замка по канату, очевидно предварительно наброшенного петлей на кронштейн одного из флагов. Он с криком полетел вниз к тому самому обитателю рва, который, кстати, зашевелился, почуяв, что добыча сама идет в пасть. Пока не долетел до мутной воды, нахал напоминал горящий факел. Ему даже повезло, что он не выжил. Уж я- то успел насмотреться на несчастных, которые вынуждены были доживать свой срок в обожженной ядовитым огнем шкуре. Страдали они куда больше, чем прокаженные, да еще у них открывался особый дар видеть и слышать нечисть, что лишь усугубляло их мучения. Для многих людей вид и голоса нечисти куда страшнее, чем даже ожоги.

Но не для щуплого смазливого паренька, который неуверенно терся у входа в тронный зал. Он что-то тихо наигрывал на свирели, от чего стража на посту начала мирно похрапывать, опершись на собственные алебарды.

Такое воздействие на людей мог производить только Нолан. От его музыки стражники моментально засыпали, а прямо на полу меж мраморных плит расцветали необычные вьюнки незабудок. Они вились вверх аж до терракотового потолка, а по цветам порхали дивные пикси. Разве такая музыка не волшебство?

– Нолан! – строго окликнул я его, хотя на самом деле был восхищен. – Что ты тут делаешь?

Он тут же оторвался от свирели. И как не странно незабудки почти сразу же увяли без его музыки, а стражники начали просыпаться. Я поспешно отвел его в узкий тамбур за тронным залом, но зло уже успело свершиться. Нолан успел заглянуть в двери и увидеть Серафину, болтающую с духами. Глаза у него загорелись, как у бестолкового влюбленного мальчишки. Серафина на всех молодых и наивных людей влияла одинаково. Это взрослые опытные мужчины устраивали против нее заговоры, а вот их сыновья были не прочь стать ее ручными собачонками. Если она хочет править и дальше, то ей надо сделать ставку на население помоложе, а всех людей среднего возраста вырезать под корень. Нужно будет ей это посоветовать, если, конечно, после сегодняшней ночи она останется жива. Я ощущал негодование советников-заговорщиков, которые уже направлялись сюда. Так получалось, что я улавливал их голоса издалека. Как так вышло, что почти все советники Серафины приняли участие в заговоре против нее. Они серьезно настроены, а мне еще нужно разбираться с Ноланом. И зачем этот дуралей вылез сюда в такой горячий момент?

– На кухне с тобой плохо обходятся? Или в корпусе для слуг, где ты спишь, тебя чем-то обидели? – я схватил парня за шкирку и неприятно удивился, нащупав у него под ветхим кафтаном какие-то бугры, напоминавшие металлические крылышки.

– Я хотел посмотреть на королеву. О ней столько всего говорят.

– Ты очень вовремя.

Нолан не уловил сарказма в моем тоне.

– Она действительно слепая или ясновидящая? – начал бойко интересоваться он.

– А ты сам как думаешь?

– Я знаю, что ясновидящие носят повязки на глазах, потому что от собственного прозрения и созерцания мира духов у них появляется жгучая боль в глазах, – признался он.

– Ты называешь прозрением способность людей увидеть бесплотных созданий, а также тебя, меня и духов?

– А разве это не прозрение – жил и видел только людей, а потом заметил, что есть еще и другие. Целый мир других! Прямо у нас под носом! Я впервые опешил, когда увидел, как золотистые духи из песка танцуют под мою музыку, хотя был ребенком. Кругом был безлюдный берег и море, и вдруг появились они, закружились хороводом вокруг моего костра, выкинули мне на ужин из волн рыбину, больше похожую на монстра. Как оказалось, она способна разговаривать и выполнять желания. Я этим злоупотребил, и из прибрежной деревеньки, где я жил, меня, разумеется, прогнали. Люди нас боятся, как и всего, что мы приносим с собой. А также всех, кто появляется рядом с нами.

– Я тебя понимаю, но сейчас не время для задушевных бесед. Слышишь, какой гам под воротами.

– Люди требуют хлеба?

– Что?

– Ну, такие массовые нашествия случаются в странах, где народу приходится много голодать. Они обычно собираются толпой и идут в замок местного феодала с требованиями их накормить.

Я и забыл, что Нолан много путешествовал и насмотрелся на всякие ситуации. Как объяснить ему, что королева не отнимала урожай у народа для собственных закромов, а всего лишь припугнула толпу черными духами и своей романтической связью с ручным драконом.

– Шел бы ты к себе, а то вдруг и тебя побьют за то, что ты сегодня сытно поужинал, а другим приходится жить впроголодь, – в тон ему подпел я и деликатно подтолкнул его к выходу.

– Я могу сыграть для них, чтобы усыпить их голод, – охотно вызвался наивный донельзя Нолан. – Я умею музыкой делать так, чтобы люди переставали чувствовать боль, жажду, голод, тоску. Поэтому меня часто приглашали играть на похоронах, чтобы печаль проходила. Но эффект держится лишь до тех пор, пока я не умолкаю.

– Боюсь, здесь ты этим ничем не поможешь, разве только зарастишь подходы к замку незабудками.

Нолан и не подумал, что я над ним смеюсь.

– Иди, а то ты меня отвлекаешь.

– Я, правда, могу помочь.

– Я разберусь как-нибудь и сам.

Я не учел, что юноши, однажды увидевшие королеву, уже не хотят от нее отходить. Видно, что я не один попался в ее сети. Нолан жутко нервничал и ежесекундно порывался прошмыгнуть обратно к дверям тронного зала. Я удерживал его с трудом.

– Давай ты пойдешь и выспишься. Надеюсь, кровать тебе предоставили удобную?

– Жесткую, но удобную, – он помялся, – знаешь, а на траве в лесу спать комфортнее, чем в замке.

– Хочешь вернуться назад в лес?

– Нет, но…

– Тогда подожди с болтовней до завтра. Я найду тебя утром, и мы поговорим.

Зря я вообще на него отвлекся. В тронный зал успели проскочить несколько советников-заговорщиков. Кто-то из них подставил кинжал к горлу слепой Серафины, хотел снять ожерелье, но его рука внезапно загорелась. Я сам был удивлен этим зрелищем, когда ворвался в зал. Его руку я поджечь не успел, даже не дышал еще огнем. Но его ладонь уже обратилась в пепел. Кинжал валялся на полу у трона, так и не отпив крови Серафины. А он хотел именно ее крови. Этот кинжал был живым, как и мой особенный меч, хранившийся в Империи. Есть сталь, которую называют живой, потому что она сама рвется резать и колоть, и напоить ее кровью досыта невозможно. Такую сталь способен контролировать только очень умелый маг. Откуда такой кинжал мог взяться у заговорщиков? Какой колдун им его дал? Он должен был по силам быть равен мне. И почему кинжал сам не напал на королеву, когда сгорела державшая его рука? Вместо этого он взлетел с пола, как стальная птица, и принялся резать и колоть предавших королеву советников. Всех, кроме нее самой. Последний выживший с обгоревшим остовом руки молил о пощаде, но кинжал рассек и его глотку. А затем послушно лег у трона королевы.

Ну и ну! Моя помощь даже не понадобилась. У меня не было особого времени разочароваться, так как снаружи долетали шум и крики.

Кажется: «На костер королеву!»

Какое совпадение! Она тоже хотела отправить на костер всех их. А костер должен был разжечь я, ее верный дракон.

Для первого раза я слегка дохнул огнем, и трупы заговорщиков за секунды сгорели дотла. Причем свое пламя мне приходилось контролировать с большой тщательностью, ведь если я прожгу мозаичный пол у трона, то Серафина житья мне не даст своими придирками.

У нас все, как у образцовых мужа с женой. Сделаешь какую мелочь не так, и добрая женушка будет тебя потом пилить в течение месяца. Поэтому я старался проявлять аккуратность.

Серафина ничуть не испугалась напавших на нее. Но ее нежные ушки точно раздражал шум, доносившийся с улиц.

– Сожги их всех! – прошептала она одними губами. Как она любит отдавать приказы! Темная кружевная повязка на глазах делала ее похожей на предсказательницу, которая слепа физически, но внутренним оком видит все наперед. Я не хотел сжигать тут всех! Зачем мне это нужно? Я и так спалил слишком много городов! У меня совесть нечиста! Не знаю, как раскаяться за все, что уже сделал, не то, что палить следующий город или все государство, как она того от меня хочет. Если так и дальше пойдет, то ради ее прекрасных глаз мне и весь мир придется спалить. Поправка! Глаз ведь у нее нет! Тогда ради чего же? Обычно порывы безумия принято оправдывать тем, что мужчины делают что-то ради прекрасных женских глаз? А если у твоей избранницы глаз нет? Чем оправдаться тогда? Тем, что я сделал это ради толпы ее духов? Можно подумать они могут меня на что-то подговорить или заставить.

Да, ладно, пропело что-то внутри меня, как назойливый дух. Разве у Серафины не самый стройный стан, не самая высокая грудь, не самая лилейная кожа. Зачем ей еще и глаза. Они и так прекраснее всех!

Даже прекраснее Розы? Я точно начал свихиваться. Думаю, без участия ее духов не обошлось. Восточная магия кого хочешь сведет с ума. Наверное, скоро из-за Серафины я сам себя сожгу.

Кто-то из ее темных духов уже надевал ножны на кинжал. А зря! Этому волшебному оружию не мешало бы сейчас пролететь по толпе и порезать всех, кто встретится по дороге. Будто уловив мою мысль, кинжал вырвался из ножен и метнулся в распахнутое окно, попутно порезав портьеру, расшитую гербами. Снаружи тут же раздались визги и всхлипы. Кинжал точно кого-то искромсал.

Я сам спрыгнул из окна вслед за ним и крайне удивился, обнаружив, что Нолан стоит уже рядом со мной. Как он за мной успел? Сложно ли свернуть себе шею, когда спешить за драконом? Но Нолан был хоть перепуганный, зато живой и невредимый. А вот кинжал стальной птицей витал над толпой, то и дело пикируя вниз, и раня то одного, то другого бунтаря. Со стороны казалось, что им управляет рука летающего невидимки. Но я- то знал, на что способна такая сталь и без помощи духов. Ее не напоишь кровью даже легионов. Может мне остаться в стороне и предоставить работать кинжалу. В многолюдной массе людей его жертв было как-то не слишком заметно. Быстро кинжал со всеми не справится. То есть в итоге- то он всех перережет, потому что обороняться против него бесполезно. Как защититься от лезвия, которое никто не держит? Его не у кого выбить или выхватить, об него можно только пораниться. Поэтому благоразумные люди от него уворачивались или бежали, но и прочих было достаточно, чтобы разнести по камешку весь замок. Придется вмешаться.

Восставшая толпа шла, круша все. Как беспощадны могут быть люди, возбужденные слухами. Слово, как спичка, чтобы кинуть его в толпу и поднять пожар. Нолан прятался за моей спиной.

– Что делать? – беспокоился он. – Что будет с королевой? Ей нужно бежать морем.

Похоже, в побегах у него уже была практика.

– Не нужно! – я превратился в дракона прямо перед воротами замка, которые готовились осаждать, и толпа подалась назад. Дышать огнем даже не пришлось, я занес когтистую лапу размером больше, чем подъемный мост, и большинство собравшихся с криками разбежались. На оставшихся я слегка дохнул, они занялись, как факелы и обратились в пепел. Фигуры из пепла осыпались на мост и в ров, будто их сдувало ветром. Все похоже на ту войну, в которой я помог выиграть Серафине. Только там рассыпались воины, а здесь восставшие мещане и лавочники. Кто-то разбежался, кто-то погиб, но вскоре кругом нас образовалась сосущая пустота. Даже стражники со стен куда-то подевались. Рыночная площадь далеко за воротами замка была безлюдна, как пустыня.

Я превратился назад и сел на цоколь рядом с Ноланом, который с ужасом и потрясением наблюдал за сказочным происходящим. Трубадур положил бы все на балладу, но Нолан умел лишь играть. Ни одной песни, насколько я заметил, он не знал.

– А теперь сыграй мне свою музыку из чар еще раз! Заставь незабудки с пикси зацвести прямо на этом пепле! – попросил я, но он отнесся к этому, как к требованию и заиграл с невероятным старанием.

От его музыки росли до невероятной высоты цветы, русалки выныривали из рва, а феи так и рвались водить хоровод под его мелодию. Откуда только все взялись? Еще недавно на территории Фаллота не было ни одной феи. Они опасались сюда забредать. Слухи о жестоких нравах Серафины, которая в прошлом отлавливала волшебных созданий и сажала их в зачарованные клетки, из которых невозможно сбежать, отпугнули бы от страны любых сверхъестественных существ. Но сейчас я видел здесь фей всех четырех сезонов года. А еще фей рощ, лесов и полей. Они водили хоровод над пеплом, взвихрившимся под их стопами, а над их головами кружились листья: пестрые – осенние, зеленые – летние, весенние лепестки цветов и немного снега с той стороны, где в круг вошла фея зимы. Все они примчались сюда послушать музыку Нолана? Я в это даже не верил, хотя видел своими глазами.

А Нолан все наигрывал, и незабудки вырастали прямо из пепла, свивались в столбы, тянулись к небесам. Солнце вдруг стало светить ярче. Какие-то несчастные бродяжки, спрятавшиеся за разоренными толпой лавками, бросив осторожничать, вылезли из своих укрытий и тоже пошли в пляс по пустой площади. Они были босоногими и плясать по булыжникам им наверняка было больно, но о мозолях на ступнях они забыли. От музыки Нолана радостно смеялись все: и феи, и люди.

Не смеялась лишь одна женщина – королева Серафина. Она стояла на балконе тронного зала, и ощущение было такое, что она смотрит прямо на нас. Повязка на глазах не мешала считать ее зрячей. Нолан тоже смутился, безошибочно ощутив, что она на него смотрит, если только так можно сказать о той, у кого нет глаз. Он обернулся на нее и прекратил играть.

Вместе с музыкой тут же кончилось волшебное мгновение. Хоровод фей рассыпался. Люди пришли в себя и изумленно озирались по сторонам. Незабудки вмиг завяли.

– Да ты и впрямь кудесник! – я потрепал Нолана по плечу. А прелестная фея весны в нарядном зеленом платье подлетела и надела юноше на голову венок из мирта – своего любимо цветка. Кстати, саму ее тоже называли Миртой.

– Спасибо, милый юноша, – прощебетала она, и кокетливо улыбнулась еще и мне перед тем, как улететь. -Заходите ко мне на досуге, господин дракон, отведайте моего вина.

Ну, уж спасибо. Усыпляющее разум действие ее вина я отлично помнил. Другие феи тоже одарили Нолана влюбленными взглядами. Какие-то из них поспешили преподнести ему свой любимый цветок, какие-то яркий осенний лист, даже фея зимы дала ему на память острую льдинку, которая не таяла, но могла послужить стилетом.

– А ты талантливый парень! – похвалил его я. – Другого они бы разодрали живьем, встреться он им по пути. А ты до сих пор невредим, да еще и награжден вниманием.

Серафина была этим фактом так недовольна, что резко хлопнула высокой балконной дверью. Ее вездесущие духи витали у нее над ушами и доносили обрывки нашего разговора. То, что она не могла услышать сама, слушали и пересказывали ей они. Почему она так разгневалась, что в стране появился любимчик фей?

Я тоже не знал, как мне относиться к юноше, которого я изначально собирался взять под свою опеку, а теперь вдруг выяснялось, что ничья помощь в общении с волшебным народом ему не нужна. Да и людей он мог легко заставить плясать под свою дудку. Причем как в переносном, так и в буквальном смысле. Смертные дурели от его музыки и начинали вытворять то, чего ни за что бы не совершили в здравом уме, даже недооценивать опасность. Минуту назад плясавшие под его дудку бродяги, снова попрятались кто куда.

– Кстати, как она называется? Твоя дудка? В ней угадывается то мелодия свирели, то флейты.

– Я сделал ее сам, – Нолан погладил молчавший уже инструмент, по бокам которого мелко были высечены крылья и конечности какого-то неземного существа. – В ней есть кое-что и от свирели, и от флейты, и от дудки. Так что можно использовать для нее любое из названий. Но я дал ей имя Акте.

– Имя? Для свирели? – это было сумасбродство.

– Это в честь самого красивого ангела, когда-то павшего с небес, чей голос и внешность пленяли крылатые легионы.

Необычно? Разве самым красивым ангелом был не Люцифер. Вслух я ничего не сказал. Лишь сухо кивнул Нолану.

– Пусть будет Акте, если хочешь.

Сам Нолан был еще удивительней, чем его чарующий музыкальный инструмент. Юноша едва появился в Фаллоте, а уже стал для меня загадкой. Никогда не видел, чтобы кто-то нравился моему народу больше, чем я сам.

ДУДОЧНИК ИЗ РОДА ФЕЙРИ

– Идем! – я проводил Нолана не на кухни к прислуге, а в свои собственные дворцовые покои. Хоть я в них ни разу и не ночевал, но официально они мне полагались. Они располагались в восточном крыле замка, недалеко от покоев самой Серафины, находившихся в центральных башнях. Хорошо, что покои не были смежными.

Я усадил Нолана на кушетку и стал осматривать. Не осталось ли на нем травм? Он сиганул вслед за мной с такой высоты! Наверняка, должны обнаружиться хоть ушибы.

Мои пальцы наткнулись на какую-то шероховатость у него на спине. Это точно были уже не просто чешуйки на коже. Какие-то зазубрины, явно металлического происхождения, выпирали у него на лопатках по обе стороны от позвоночника. И они росли прямо из кожи.

– Эдвин! Меня осматривал ни один дворцовый лекарь, и никто не смог ничем помочь.

Я пропустил мимо ушей фамильярность. Бедный парнишка обращался прямо по имени к приближенному королевы, как если бы мы и впрямь были братьями. Главное, чтобы он не повторил этого на публике.

– Посиди тихо! – скомандовал я. – У тебя точно ничего не болит.

– У меня вечно что-то болит, когда я не играю. Музыка все лечит.

Смотря какая музыка. Его музыка могла не только заживлять, но и губить. Я помнил, как толпа придворных чуть не сиганула с обрыва, загипнотизированная его мелодией. А еще мельком видел, как какая-то горничная расшибла коленку. Нолан всего лишь сыграл пару нот, а травмы на ней зажили. На нем самом они не проходили. Если только их можно было считать травмами. Драконьи чешуйки, прорастающие в человеческой коже, это, скорее, уродство, чем травма.

– Они у тебя с рождения? – я хлопотал над ним, как заботливая мамаша. Сам Нолан относился к этому безучастно. Видимо, он действительно привык к тому, что его подвергают многочисленным осмотрам. Если он часто останавливался в феодальных владениях и крепостях, то, местные лекари, наверняка, интересовались его необычностью. Вероятно, даже ставили над ним какие-то опыты. Я заметил, что пара чешуек с кожи содрана. Вполне возможно докторским ланцетом.

– Надеюсь, ты не застенчив, – я порвал на нем ветхую рубашку. Она была ношеная, но из чистого шелка. Наверняка, кто-то из тех, для кого он играл, ему подарил.

– Не беспокойся! Я распоряжусь, чтобы тебе принесли новую одежду получше старой, – я осматривал странные золотые борозды, растущие у него прямо из кожи на обеих лопатках. Очень похоже на маленькие металлические крылышки, которые только начали еще прорезаться у него в спине. Они были рельефными и очень красивыми, но абсолютно не приспособленными для полета. К тому же кожа вокруг них позеленела, как болотная тина.

– Тебе точно не больно? – я коснулся их пальцем и поранился. Моя пламенная кровь капнула прямо на спину Нолану, и к моему немалому удивлению, вообще его не обожгла. Обычно от моей крови обжигались даже все сверхъестественные создания. А на коже Нолана она мигом погасла, не причинив ему ровным счетом никакого вреда. Да он и впрямь еще один сын Мадеэля! Жаль, что я не имел прямого контакта с отцом, чтобы вызвать его в любой момент из ада и спросить, с какой Рианон он еще переспал, пока бродил по земле смертных. Или это был не он сам, а один из его приближенных? Мало ли его знаменосцев и военачальников стали демонами вместе с ним. У Нолана бесполезно было спрашивать о его происхождении. Он сам ничего не знал.

– У тебя есть еще такие наросты на теле?

Он кивнул.

– Пальцы на ногах больше напоминают зеленые ростки, поэтому я ношу обувь на несколько размеров больше своей ноги.

Я обратил внимание, что в его матерчатых дырявых сапогах, действительно, пробиваются какие-то зеленые листики.

– Да, ты диковинка!

– Спасибо, что напомнил. За это меня отовсюду и гонят. Даже тогда, когда сами зовут в замок, зная, кто я. Один барон так позвал меня исцелить музыкой его умирающую дочь. Едва девушка села на смертном одре, сказала мне спасибо и заметила, что у меня по шесть пальцев, зеленые ногти, да еще и зеленые ростки в коже, из замка меня прогнали с позором. Даже вознаградить за исцеление забыли.

– И ты сыграл на прощание так, что у них рухнул весь замок?

Я всего лишь пошутил, но Нолан вполне серьезно ответил:

– Нет, вначале я отошел на достаточное расстояние от замка, чтобы самому остаться невредимым, и только потом сыграл.

Я тихо присвистнул. А он не так прост, как кажется.

– Мы, дудочники из рода фейри, созданы для того, чтобы наказывать своей музыкой зазнавшихся людей или, напротив, награждать тех, кто отнесся к нам с симпатией и пониманием.

В его философии был определенный смысл.

– Очень хорошая мораль! Я и сам так делаю.

– Говорят, такова мораль всех фейри.

– Ну, не совсем, – я знал, что мораль фейри намного более сложна и многогранна, но не стал сразу его разочаровывать. Под названием фейри в данном случае имелся в виду весь наш волшебный народ. В некоторых странах нас так прозвали, какие-то суеверные крестьяне даже подносили нам дары. Они оставляли их на лугах и полях, будто взятку, заодно не забыв попросить, чтобы не вытоптали их урожай и не наслали на их села голод и чуму. А мы это могли. Я сдерживал буйный нрав своего народа, как мог, но мне не всегда это удавалось.

– Как ты себя назвал? – я нахмурил брови. – Дудочник из рода фейри?

– Я не один такой. По крайней мере, я слышал и о других. Иногда видел, но они все необщительны. Изгои и одиночки, как я. Наполовину люди, наполовину бессмертные. Выродки от союза людей и нелюдей. Мы никому не нужны, но мы многое умеем, и нас лучше не злить.

– Я тебя злю? – усмехнулся я, с трудом сдержав огненный вздох.

– Не ты! – поспешно возразил Нолан. Какой он все-таки наивный и искренний. Даже шуток не понимает. – Ты вообще какой-то особенный. Не такой, как все. Когда я встречал других волшебных господ, они давали понять, что я им в подметки не гожусь и вообще зря мешаюсь под ногами. А ты отнесся ко мне по-доброму. Не всем дудочникам из рода фейри повезло найти себе понимающего друга. Волшебного друга!

– Только тихо о том, что я волшебный! В замке меня и так побаиваются.

– Зачем ты здесь? Разве нет какой-то волшебной страны, где живут такие, как ты? Я слышал о целой Империи, но ты почему-то не там.

– Я опекаю королеву.

– Ей нужна опека? – он искренне изумился. – По-моему это от нее и ее темных духов надо оберегать других.

А он очень проницателен!

– И это я тоже делаю, – охотно кивнул я. – Королеву Серафину нужно защищать, как от других, так и от нее самой. Она сложная личность, но интересная.

– Как она тебя пленила? Призвала с помощью какого-то заклятия?

– Пленила? – я чуть не поранил его когтями, так был удивлен.

– Ну, да! Не стал же бы ты вертеться при местном убогом дворе, когда где-то есть целая волшебная Империя, если бы не был привязан здесь каким-то колдовством. Королева, насколько я успел заметить, колдунья. При чем очень могущественная.

– Ну, не такая могущественная, как ей бы хотелось.

– То есть ты можешь отсюда улетать на время, даже когда она тебя не отпускает?

– В любое время, а не только на время. Я свободен.

– Нет, – Нолан искренне изумился. – Ты чем-то с ней связан. Я не ошибаюсь в таких вещах.

– Только клятвой, – припомнил я. – Я как-то обещал, что помогу ей в случае опасности. И зря обещал! Никогда не следует проявлять великодушие раньше, чем наведешь справки. Оказалось, что Серафине опасность грозит вечно и абсолютно со всем сторон: и с моря, и с суши, и из лесов, и из дальних стран, и от ближайших соседей. В общем каждую минуту нужно быть настороже. Таким образом я и попался ей в услужение. Сам пообещал ее защищать! А защищать ее надо ежесекундно.

– Я могу освободить тебя от повинности, – почти радостно отозвался Нолан, по которому было видно, что ему в голову пришла какая-то остроумная затея.

– Каким же образом?

– Я могу сыграть так, чтобы королева в меня влюбилась.

– Примешь удар на себя? – я насмешливо хмыкнул.

– Я серьезно! Мне это под силу. Я могу играть так, чтобы возбуждать в людях светлые чувства, нежную любовь. Мне ничего не стоит заставить королеву полюбить меня. Лишь устрой мне возможность сыграть для нее наедине. Клянусь, что после этого она станет увлечена лишь мной и уже о тебе не вспомнит. Ты сможешь свободно улететь.

– Не вздумай! – предупредил его я, поняв, что он не шутит. – Она же сумасшедшая. Никогда не знаешь, что ей придет в голову. Заставит тебя сыграть так, чтобы наслать мор и голод на всех людей в собственном королевстве, а не сможешь, так отправит тебя на плаху.

– Но мои мелодии любви заставляют людей быть не в состоянии жить друг без друга, – робко возразил Нолан.

– Серафине вполне хватит твоей отсеченной головы, чтобы любоваться тобой всю жизнь. Она собирает головы своих врагов в арсенале, то ли бальзамирует их, то ли находит какой-то еще способ сделать их нетленными. В магии она тоже сильна. Так что не нарвись!

Проходя мимо арсенала, я сам порой слышал, как королева говорит с отсеченными головами, и если не бредил, то они ей отвечали. Хриплые натужные голоса доносились, как из загробного мира. Любопытно, почему она хранила эти головы именно в арсенале, а не в зачарованных клетках в своем зверинце. В арсеналах обычно хранят оружие, но у Серафины кроме алебард и секир там появились еще причудливые металлические флаконы, явно восточного происхождения. Изысканные сосуды с резьбой и арабесками словно прятали внутри джиннов или какие-то опасные взрывчатые вещества. Вероятно, если искусственно сохраненные в не тлеющем состоянии головы врагов станут чем-то опасны, то она может тут же уничтожить их какими-то химическими составами, от которых ломится арсенал. Кроме голов поверженных захватчиков Фаллота и заговорщиков, она сохраняла еще и головы тех, кто ей особенно понравился. Иногда она могла казнить кого-то лишь из симпатии к нему, чтобы сберечь его голову, как украшение.

– Все мужчины изменники, – любила повторять она, – их можно сделать верными лишь принудительно.

Таким образом, пока тело понравившегося ей парня гнило в могиле, она наслаждалась обладанием его головой. Под топор палача из-за смазливой внешности попали сыновья мелких дворян, трубадуры, фокусники, сказители, актеры из плавучих театров, причаливавших к берегам Фаллота. Когда она станет достаточно опытной колдуньей, чтобы защищать свое королевство сама без помощи дракона, то ее коллекция пополнится и моей головой. Нужно бежать от этой безумной! Пусть забирает Нолана. Добровольная жертва все-таки вызвалась сама. Я должен представить королеву и менестреля друг другу, и пусть остаются вместе. Но именно Нолана мне было жалко. У него пригожая голова, Серафина точно захочет снять ее с плеч, а он все-таки волшебное существо. Я чувствую с ним такую близость, как если бы он был моим родным братом.

– Она точно отправит тебя на плаху! – шепотом предупредил я, что б даже джинны, затаившиеся в стенах, не могли подслушать.

– Ну и пусть! – Нолан тоже вел себя как безумец. Отличная пара для сумасшедшей королевы.

– Ты рехнулся!

– Меня топором не убьешь. Люди уже пытались.

– Любопытно за что? Ты воровал?

– Нет, отшил королевскую дочь, которая была безобразна. Ей в лицо когда-то дохнул дракон.

Похоже, он говорил про Идейну. Мне тут же стало неловко. Я даже залился легким румянцем стыда. Ну, было дело! Я как-то не сдержался, дохнул огнем прямо в лицо принцессе, которая под предлогом свидания пыталась заманить меня в ловушку. Ей еще повезло. Другие девушки, которых я целовал, просто погибали от моего огня. Пламя легко перетекает с дыханием через мои губы в женские уста. И мои избранницы либо гибнут в огне сразу, либо мучаются какое-то время от внутренних ожогов. У них обычно выгорают все внутренности, и даже лучшие лекари, знахари и маги уже не могут их спасти. Так случилось с дочерью лунной феи и короля Луэллой. Она занемогла и превратилась в тлеющие мощи спустя неделю после нашего первого поцелуя. Вся магия ее матери ничего с этим поделать не смогла. Поэтому в последнее время я старался держаться как можно дальше от добропорядочных дев, которых жалко отправлять на тот свет своими ухаживаниями. Серафина не в счет. Если я и поцелую ее огнем, то так ей будет и надо. Сама нарвалась! За такой взрывной характер, как у нее, давно стоило казнить!

Перед Ноланом мне было стыдно. С Идейной согрешил я, а расплачиваться должен был он. Осталась бы Идейна красива и, вероятно, не стала бы вешаться на шею нищему менестрелю.

– Как ты уцелел? Сбежал, околдовав стражей своей музыкой? Или заиграл прямо на плахе, чтобы одурманить толпу и палача?

– Ни то, ни другое, – почти весело возразил он. – Хотя признаться, вначале у меня была такая мысль – использовать последнее желание, которое предоставляют приговоренным, для возможности сыграть. Но возможность высказать последнее желание почему-то не предоставили. И… топор всего лишь скользнул у меня по шее. Он не смог ее обрубить!

– Он напоролся на эти зазубрины у тебя на спине? – я провел по ним рукой и чуть не поранился сам.

– Нет, оказалось, что лезвием меня не поранить. Кожу ничем не разрежешь, кровь не идет. Ты можешь это проверить, если хочешь.

Я бы не решился его порезать, хотя можно было прямо сейчас выпустить когти и проверить. Но Нолан производил впечатление честного парня. Стоит поверить ему на слово. К тому же он и сам удивлялся тому, что с ним произошло.

– Меня отправили на костер, как колдуна. И тут не сработало! Я не горел! Пламя вообще не горячее, когда я касаюсь его. Представляешь?

В это я охотно верил. Ведь этим легко можно было объяснить то, почему рядом со мной Нолан не чувствовал опасности или нестерпимого жара.

– И что было потом?

– Король с позором выгнал меня из страны. В Ориании я теперь персона нон-грата.

– А утопить тебя там не пытались?

– Пытались. Тоже не вышло, – Нолан обреченно вздохнул. – Похоже, из этой жизни мне никак не уйти. Придется мыкаться в одиночестве и нужде веками.

– Как много тебе лет? – на вид он был юноша лет семнадцати, но для нашей волшебной расы внешний вид ничего не значит.

– Не знаю! – Нолан нахмурил лоб. – Не помню! – уточнил он. – Вообще не помню, сколько живу и скитаюсь по свету. Но больше столетия точно. Я вычислил это лишь потому, что люди, которые были молоды, когда принимали меня при своих дворах, уже давно состарились, умерли и покоятся в мавзолеях, а я все еще жив.

– И молод!

– Да? – он задумался так, будто не придавал этому значения. Интересно, он хоть в зеркало-то в своей жизни смотрелся?

– Думаешь, я неплохо выгляжу? – неожиданно спросил он, и щеки у него залились ярким румянцем. С чего бы это вдруг он интересуется у меня вместо того, чтобы посмотреться в зеркало. На стенах в коридорах замка зеркал полно: круглых, овальных, квадратных, в рост человека и ровно в размер лица, в богатых рамах и бордюрах из цветов в помещеньях для прислуги. Он разве не отражается в зеркале, если спрашивает у меня? Или вместо него там отражается какое-нибудь чудесное существо с зеленой кожей. Я слышал о двойниках из зазеркалья. У некоторых раздвоенных личностей типа Нолана такие были.

– Когда нарядишься, станешь красавчиком, – я потрепал его по пшеничным кудрям и наткнулся на такие же острые чешуйчатые насечки, как на спине, у него на затылке. Там что рога растут? Благо со стороны под густой шевелюрой это было не заметно.

– А я смогу понравиться знатной даме? – его голос все больше робел. Нолан перешел почти на шепот.

– Думаю, да. Если хочешь заключить с кем-то из них брак только из-за выгоды, то лучше подожди. Прибереги свои чары! Будет время, я отнесу тебя в Волшебную Империю. Вдруг там тебе понравится больше, чем здесь.

Не хватало еще повесить себе на шею второго Августина. В моей империи меня уже ждал один названный брат, который в прежние времена на земле смертных молился, теперь активно колдовал, и скандалил со мной по каждому поводу. Но Нолан вряд ли со временем таким станет. В нем нет агрессивности Августина. Кстати, самого Августина он мог бы приструнить, зачаровав своей музыкой. Вдруг тот тогда станет более покладистым.

– А ты… – Нолан мялся, явно собираясь с духом, чтобы попросить о чем-то важном для него.

– Могу ли я забрать тебя в Волшебную Империю прямо сейчас? – помог ему я. Обычно об этом все просили. – Ну, не прямо сегодня, придется обождать…

– Нет, – он резко дернул плечами, от чего рельефные металлические наросты на его лопатках тоже дернулись, даже звякнули, а кожа вокруг них завибрировала, как зеленая жижа.

Я отпрянул, а Нолан уже натянул обрывки рубашки себе на плечи и повернул ко мне свое симпатичное лицо.

– Не мог бы ты представить меня королеве? Пожалуйста!

Вот это да! Парень сам лезет на рожон.

– Это еще опаснее, чем лезть прямо в разинутую пасть дракона, из которой вот-вот дохнет огнем, – предупредил я.

– Пускай! Мне все равно интересно посмотреть на нее близко.

– Ты уже ее видел, – напомнил я.

– Только мельком. Я хочу посмотреть на нее вблизи, может сыграть для нее.

– Тебя интересует, есть ли у нее глаза?

– Нет, – он смутился. – Не это. Просто, она какая-то… невероятная! – он долго подыскивал слово. – Не такая, как все!

– Она опасна!

– Ты уже говорил. Спасибо, что обо мне беспокоишься, но я уже встречался с опасными женщинами, даже с ламиями. Мне удавалось укротить их норов своей мелодией. Однажды я сыграл женщинам-оборотням в зимнем лесу, которые были голодны, как положено волкам и хотели меня задрать. Они так расчувствовались, что меня отпустили.

– Они были явно не из стаи Батиста.

– Что?

– Ничего, – с Батистом, насильно обращенным в волка и теперь собирающим вокруг себя дикие стаи, он был явно не знаком. Да и в Рошен, в котором они орудовали, он не собирался. К чему его просвещать.

– Моя музыка успокаивает даже самые расшалившиеся нервы.

– С королевой этот фокус не пройдет.

– Я и не хочу с ней фокусничать, просто познакомиться. Даже если это знакомство будет стоить мне шкуры.

– Да ты влюбился!

– А что значит влюбиться?

– Ты, правда, не знаешь?

Нолан даже не смутился. Похоже, в самом деле, не понимал.

– Ну, я играл на свадьбах, видел влюбленных людей. Знаю, как сделать девушек влюбленными в меня с помощью музыки. Тогда они будут от меня не отставать. Но что они чувствуют? Что значит кого-то любить?

Что можно ответить на такое искреннее признание? Бог мой, я ведь ему не отец! Роли старшего брата мне вполне хватает, а она не подразумевает таких задушевных бесед.

– Любить это значит не отходить от кого-то, как ты не отлетаешь от замка королевы?

А он попал в точку! Заглянул в наши отношения чуть глубже, чем я сам! Неужели я действительно не могу жить без Серафины? И есть крылья, а я от нее не улетаю. И терплю каждодневно ее скверный характер, лишь бы только видеть ее красивое личико.

– Хорошо, что ты не знаешь, что такое быть влюбленным, – сделал единственный разумный вывод я. – Лучше тебе и дальше избегать этой напасти. Похоже, ты чем-то зачарован, раз до сих пор от нее уберегался. И было бы полезно на будущее изобрести какую-нибудь особую мелодию, чтобы не влюбляться в женщин вообще. От них одни беды. Еще попомнишь мои слова, если сам влюбишься.

Его явно не радовала такая перспектива. Нолан задумчиво закусил губу.

– Можно мне еще раз хотя бы издалека взглянуть на королеву, – немного изменил свою просьбу он. – Позволь подойти к дверям тронного зала и взглянуть из-за твоего плеча, ну то есть из-за твоего крыла.

Он заметил, что под коротким бархатным плащом у меня поблескивают золотые крылья. Его это ничуть не удивило. Видимо, он успел пообщаться с крылатыми созданиями и до меня.

– Ладно, пошли! – я не мог отказывать, когда кто-то так настойчиво у меня что-то выпрашивает. Если он всего лишь глянет на нее из-за приоткрытых дверей, то особого зла не случится. Серафина, скорее всего, уделит ему внимание не больше, чем псарю или поваренку, случайно забредшему не на тот этаж. Главное, чтобы она не спустила на него своих джиннов, и очень важно, чтобы он не начал играть для нее, показывая, как охотно люди подчиняются его мелодии. Кто знает, как Серафина захочет использовать такую его способность? Внезапно мне пришла в голову мысль. А что если он своей музыкой сможет подчинить себе и саму Серафину? Это будет феномен. Джинны и черные духи охраняют ее, как сторожевые псы. Она тут же спустит их на паренька, если ощутит, что он хочет ею повелевать.

Мы прошли по пустынным галереям дворца. Почему-то от королевы все старались держаться подальше. Исключая те случаи, когда спешили на торжественный прием. Их в замке устраивали лишь в честь послов, которые регулярно прибывали то из одной заморской страны, то из другой. В итоге визит каждого кончался либо разрывом шаткого дружеского союза, либо прямым объявлением войны, но гости на приеме успевали повеселиться. Придворные чувствовали себя в безопасности лишь, когда знали, что внимание Серафины отвлечено на кого-то другого. Поэтому в обычные будние дни все куда-то прятались. Замок производил впечатление пустого. Не держит же Серафина их всех в клетках, как до этого держала сверхъестественных существ. Скорее всего, каждый сам добровольно заперся в своих апартаментах. Если королева не позовет, никто и не выйдет. А если позовет, то придут, дрожа. Но она редко кого-то к себе приглашала, и только в тех случаях, когда хотела наказать. Я один раз видел, как ее джинны черным паром вошли в тело провинившегося сенешаля. У него под кожей начали расплываться пепельные черные пятна, и через минуту он сам рассыпался прахом. Этому событию нашлись несколько свидетелей, которые разнесли сплетни, поэтому попадаться лишний раз на глаза ее величеству опасались все.

Мне это было только на руку. Никто не заметит, как я веду какого-то бедолагу-музыканта, кое-как одетого и весьма запуганного, к покоям самой королевы.

– Ты просто посмотришь на нее с порога, и мы уходим, – назидательно прошептал я Нолану. – Думаю, подзорная труба, чтобы лучше рассмотреть ее с большого расстояния, тебе не нужна. Если ты такое же создание, как я, то отлично видишь все и за милю.

Он молча кивнул.

– Королева тоже все видит даже с повязкой на глазах, – робко проговорил он, когда мы приблизились к знакомому маршруту. Коридор с бардовыми портьерами и рыцарскими латами в нишах вел к тронному залу.

На это я не мог ответить, потому что сам точно не знал. Но едва мы остановились у дверей тронного зала, как оказалось, что Нолан попал в точку. Серафина каким-то образом узнала, что я здесь, даже раньше, чем я оказался у проема дверей.

– Какие дела у тебя с принцессой Изольдой с островного королевства Луэ? – почти что крикнула она. Ее голос звенящим эхом рассыпался по просторному тронному залу. Вместе с эхом откуда-то вынырнул один из ее ловких джиннов и чуть ли не вцепился в меня.

Серафина что-то разбила, кажется, норовя, швырнуть этим предметов в меня. Нет, так только показалось. На самом деле это стайка ее духов сшибла с постаментов большие расписные амфоры, и те осколками разлетелись на пороге зала. Я еще секунду назад заметил, как они мельтешат над нишами, а теперь роскошные вазы разлетелись вдребезги. Причем ощущение было таким, что это именно Серафина их сбросила, что она стоит рядом. Но она восседала на троне и гладила по голове какое-то жуткое существо, отдаленно напоминавшее небольшого черного дракона у ее ног. При ближайшем рассмотрении это оказался джинн. Он оскалил на меня свою уродливую морду, когда я пересек зал и подошел к ступенчатому подножию тронного возвышения.

– Не припомню такой принцессы, – в моей голове вертелись тысячи имен девиц, которых я когда-то сгубил. Я почти уже ничего о них не помнил, но Серафина где-то раскопала старый компромат на меня и отнеслась к нему так, будто это не было событием вековой давности. Если эта принцесса Изольда зналась со мной, то от нее еще больше века назад, скорее всего, не осталось и пепла.

– А она вот тебя помнит! И драконий ожог у себя на груди считает чем-то вроде почетной медали. Специально носит платье с таким вырезом, чтобы все его видели. Ее считают сумасшедшей.

– Вероятно, так оно и есть, – не помню, чтобы кто-то долго выживал после моих ожогов. – Скорее всего, девушка поранилась как-то еще.

– И обзавелась золотой драконьей чешуйкой внутри своей раны? – придирчиво хмыкнула Серафина.

При упоминании о чешуйке я кое-что вспомнил. Да, была принцесса. Она сама пошла за мной после того, как я побывал на пиру у ее отца. Ее не трогало, что я поджарил своим дыханием большую часть гостей. Ей хотелось побыть со мной наедине. Я хлестнул ее драконьим хвостом, когда превращался. Едва не зашиб до смерти. У нее на шее был какой-то магический амулет, который не дал ее убить, но поранились тогда и она, и я. У нее остался сильный ожог, а я недосчитался одной чешуйки. Это было довольно давно.

– Так ее звали Изольдой? И она до сих пор жива? – в уме я подсчитывал, сколько же лет прошло. Для бессмертного время имеет мало значения, поэтому я часто упускал такие детали, как даты.

– Не только жива! В ней просыпаются магические способности. Вместе с драконьей чешуйкой, разросшейся в ожоге, она начинает совершать разное волшебство.

– Ты боишься, что она отобьет у тебя твоих джиннов?

– А вдруг Изольда захочет отбить тебя? Давно ты ее навешал?

Навещал? Что за выражение? Видел-то всего один раз! Но как Серафине это доказать. Она даже кулачки уже сжала, будто собиралась кинуться на меня в драку из-за какой-то увечной девчонки! Перстни с крупными каменьями на кулачках королевы сверкали, будто десятки глаз. Ощущение было таким, что они смотрят и видят все за нее. Мне даже показалось, что перстни раскрываются, как веки, и смотрят на меня. У Серафины на каждом пальце, даже на мизинцах, было по нескольку колец. Раньше она не носила их в таком изобилии. Перстни и кольца в большом количестве нанизанные даже на тонкие женские руки начинают напоминать броню. И с этой брони на меня вдруг уставились множество глаз, однотонных, непарных, каждый разного цвета и размера.

Мне стало дурно, а Серафина вдруг снова швырнула в меня что-то. Вернее, не она сама, а ее духи. Просто почему-то казалось, что королева раздвоилась: и сама кидает предметы усилиями духов, при этом стоя далеко от них. Я едва успел послать магический удар, чтобы щит треснул и упал, не долетев до меня. Серафина метила мне в лицо. Нужно отдать ей должное. Все мои соперники хотели меня изуродовать. Но даме такая мысль в голову еще не приходила ни разу.

– Откуда ты вообще узнала об Изольде? Тебе пришло письмо из-за моря? Или кто-то подкинул его в замок с чудесной стрелой, способной пролететь тысячи миль, чтобы достичь адресата? – помню, в замке отца Изольды водились лучники-дуэргары. И стрелы у них были особые. Стоило даже обычному человеку спустить такую стрелу с тетивы, как она могла пересечь моря и океаны, не говоря о селах и городах, чтобы долететь до жертвы, в которую пущена или до человека, которому нужно было передать какое-то послание. И в том, и в другом случае нужно было всего лишь мысленно назвать имя того, кого стрела должна отыскать в безбрежной бездне стран и островов.

Я заметил, что в подлокотник трона Серафины как раз вонзена ржавая старая стрела, на древко которой нацепили окровавленный клочок бумаги. Эту стрелу точно вымочили в растворе волшебного дерева Тиолин, чтобы она могла пролететь громадное расстояние. Я видел такие деревья в восточных странах. Их корни были живыми и выпирали клубком из-под земли, ловя любого, кто близко подойдет. Лишь редкий смельчак мог добраться до ствола, разросшегося в форме человеческих голов и добыть сок, обладающий дьявольскими свойствами. Вряд ли кто-то с острова Луэ был способен на такое. Разве только они заключили союз с каким-то более продвинутым в области магии королевством.

– Твои джинны донесли тебе об Изольде. Верно? – я заметил, как они издевательски корчат рожи и хихикают, спрятавшись за спинкой трона.

– А они сказали неправду? – высокомерный голосок Серафины вдруг сорвался на плач. – Она фокусничает прямо на глазах у придворных. Показывает разные магические трюки. И ей лишь аплодируют. Считают ее колдовство детской шалостью, а чешуйку, которая уже обросла металлическими крыльями и подобно насекомому вгрызлась в ожог, всего лишь живым украшением. А меня за один дар предвиденья хотят убить, как ведьму! Почему за одно и то же кого-то можно обожать, а кого-то ненавидеть? Мы с Изольдой равны. И я, и она пострадали от дракона. И, тем не менее, между нами неравенство. Ее за увечье, нанесенное тобой, носят на руках, а меня с моими джиннами вот-вот отправят на костер.

– Скорее только тебя, джинны улетят, – метко возразил я. На этот раз Серафина, не дожидаясь духов, швырнула в меня собственной рукой, лежавшей на подушечке у трона, скипетр. Я легко увернулся, про себя думая, что она права. К двум разным людям за одно и то же могут относиться очень по-разному, как и к двум сверхъестественным существам. Мы с Ноланом, например, одинаковы, оба выродки от союза человека и сверхъестественного существа, но меня за это сделали императором, а его за то же самое гонят отовсюду с позором.

– Забудь об Изольде, как забыл о ней я, – попытался я утихомирить Серафину, которая уже нащупала скипетр и собиралась запустить его в меня.

– И обо мне ты также забудешь, едва перестанешь находиться рядом со мной.

Это упрек или провокация? На самом деле она хотела спросить, останусь ли я с ней навсегда?

– Как ты права! – вслух лишь съязвил я. – Я живу вечно, а женщины нет. В итоге я всех забываю, едва они умрут или исчезнут с глаз долой.

Почему-то вместо того, чтобы зашвырнуть в меня скипетром, Серафина, вытащили стрелу из подлокотника кресла и бросила ее не в меня, а прямо к моим ногам.

– Прочти!

Мне не хотелось наклоняться. Я всего лишь мысленно велел, и стрела с посланием взмыла вверх, сама попав мне в руки.

– Это даже не объявление войны, а ультиматум, – констатировал я, бросив взгляд на строчки, чуть смазанные от крови какого-то пастуха, зарезанного над посланием у границ Фаллота.

– А по-моему, это шантаж. Этот король Аларик тезка моего мужа и ведет себя не лучше. Он меня шантажирует! Меня, королеву, владеющую джиннами и драконом.

Вот уже! Я ее собственность?! Я деликатно пропустил мимо ушей слово «владеет». Пусть считает, что владеет мной, если ей от этого спокойнее спится. Наверное, тяжело каждый раз засыпать, зная, что дракон бодрствует в соседних апартаментах.

– Я бы не стал называть шантажом брачное предложение. Если выйдешь замуж за этого самого Аларика, то он обещает не уничтожать твою процветающую страну. Галантный парень! Сильно тебе льстит. Фаллот давно уже не процветает. Особенно на границах. Вы с твоим покойным муженьком так долго ставили там капканы на сверхъестественных существ, что вся природа зачахла. Кругом одни ядовитые болота и леса с засохшими деревьями. А этот молодой дурак хочет взять тебя в жены, несмотря на то, что сам он по слухам красавчик и правит сильной державой.

Я успел навести справки о нем, послал духов, они все разведали. Король был юным, рано осиротевшим и очень впечатлительным, потому что слухи о прекрасной вдове его полностью пленили. Невольно я им восхищался. Нужно же было сочетать такой романтический настрой с горячим характером боевого задиры. Такой парень с Серафиной и дня не проживет, как она его отравит или изведет магией.

– На его месте я бы взял тебя в заложницы или посадил бы в темницу. А он благородный, ничего не скажешь. Вместо того, чтобы взять в плен, сразу сватается. Знал бы он, что жениться последнее дело. Все равно в итоге вместо любящей женушки получишь непримиримого врага.

– Ты-то сам откуда об этом знаешь?

Я дипломатично не ответил.

– Только не говори, что успел заключить помолвку с Изольдой. Она ждет тебя так, будто ты ее суженый. Всем рассказывает, что ты ее пометил, чтобы сделать ее своей нареченной и непременно к ней прилетишь. Лекари и мужи науки восхищаются тем, что вместо раны она получила отметину, способную целить других, как стигматы, или выделять странные энергетические потоки. То рядом с ней все светится, то вспыхивает иллюзорное пламя. Говорят, в ее дворце то шумит море, то летают пикси, то расцветают цветочные поля, то ползают маленькие дракончики. И все это иллюзии. А нить магии тянется из ее ожога.

– Ты зациклилась на этой Изольде! Только и твердишь о ней, – я сам с трудом мог припомнить, что эта девушка белокурая, стройная и прехорошенькая, как целая череда принцесс, которых я случайно сгубил или обжег до нее. – Лучше подумай о короле, который идет на тебя со стотысячными армиями отборных и великолепно обученных бойцов. Твоих джиннов не хватит, чтобы перетравить их всех.

– Но твоего огня хватит! – веско возразила королева, привыкшая прочно сидеть на загривке у дракона, как в прямом, так и в переносном смысле.

– А кто тебе сказал, что я не улечу прямо перед началом военных действий, оставив тебя наедине с вооруженными сватами?

– Ты подлец! – Серафина поднялась с трона и сделала резкий шаг в направлении меня.

– Я дракон! – по привычке возразил я, как будто этот факт все оправдывал.

Она угрожающе что-то прошипела, и стая ее духов вдруг мигом слетелась со всех сторон тронного зала и сплотилась рядом с ней. Они точили зубы, навострили уши и когти, ехидно что-то хмыкали, выжидая момент, чтобы кинуться на меня. И тут по залу разлилась чудесная мелодия.

Духи тут же встрепенулись, скорчили удивленные рожицы и неуверенно зависли в воздухе. Серафина тоже остолбенела, даже разжала кулаки, которыми угрожающе потрясала секунду назад. Божественные звуки мелодии не только ласкали слух, они заставляли расслабиться и смягчали все эмоции. В зал будто ворвалось теплое море. Разум окатили золотистые волны упоения и восторга.

Это играл Нолан. Только его сладкозвучная Акте могла издавать такие восхитительные звуки. Ноты лились волшебным потоком. Даже духи в воздухе начали радостно пританцовывать. Они позабыли, что готовились наброситься на меня. Мелодия их пленила.

Я тоже ощутил себя так, будто сознание куда-то утекает. Со мной такого еще не было никогда. Я даже не переживал больше из-за преданной любви. Кругом были только покой и блаженство. Может, стоит заставить Нолана почаще играть для меня, чтобы я забыл о Розе. Его музыка способна на все. Нужно лишь утащить его хоть силой в свою Империю. Пусть подберет такие созвучия, чтобы Роза ушла из моего сердца навсегда. Он это может! Но хочу ли этого я? Наверное, на самом деле не хочу, но когда Нолан играет, все желания становятся другими. Если раньше я сомневался, стоит ли забирать его с собой в свое волшебное царство, то теперь я готов был даже сделать его своим пленником. От такого чудесного менестреля не откажется никто.

Нолан, слегка пританцовывая, добрался до середины тронного зала. Серафина испытала к юноше неподдельный интерес. Я это почувствовал. Какое-то время она не замечала ничего, кроме него. Вот так легко можно решить ссору между партнерами. Нужно всего лишь для них сыграть.

Акте Нолана издавала певучие трели, и джинны, зачарованные музыкой, размыкали хоровод, выстраивались в очередь и спешили за юношей, плавно пританцовывавшим по зале.

Это поистине самое впечатляющее событие за все то время, что я пробыл при дворе Фаллота. Дудочник, сын человека и сверхъестественного существа, пришел в королевство и сыграл для Серафины. А я еще думал не представлять его королеве, из-за риска подпасть либо ей под каблук, либо под топор ее палачу. Не тут то было! Нолан оказался куда сложнее, чем о нем можно было подумать. Его мелодия пленила духов, и они уже не знали, кого слушаться; окликающую их королеву или новичка.

– Назад! – велела им быстро очнувшаяся от гипноза музыкой Серафина. Почему-то на нее мелодия подействовала меньше, чем на всех. Я тоже не ощущал себя скованным и подвластным чужой воле, как другие. Кидаться с утеса из-за игры Нолана я бы не стал, лишь был слегка очарован. Для меня и такое состояние уже в диковинку. А вот джинны нервничали. Они неохотно вернулись к королеве, покружили над ней, и снова обратили все внимание к играющему музыканту.

– Нет, летите ко мне, – окликнула она их. Они обернулись, но устремились к юноше.

– Ко мне! А не к нему, – Серафина даже притопнула ногой, а ее дымной стае это было все равно.

Нолан играл, и они кружили рядом. Но едва он прервал игру, как они повисли в воздухе, не понимая, что в нем нашли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.