Эльвира Еникеева
Ни пуха ни пера

Ни пуха ни пера,

или Вместо пролога

Петух Гриша Гребешков, блогер-путешественник, не любил зиму, но Новый год уважал – за мандарины, за ёлки и особенно за подарки. Главное, чтобы подарком не становились мандарины и ёлки, не то праздник будет испорчен.

Так думал Гриша, прогуливаясь по белой от пушистого снега улице и любуясь праздничными вывесками и украшенными к Новому году витринами магазинов – всё было в разноцветной мишуре, манекены примерили красные шапочки с белыми помпонами, а около красивых столов и кресел стояли фигуры козликов-Дедов Морозов с подарками в копытах.

Вдруг к Грише подошёл живой Дед Мороз в синей шубе (наверно, рекламщик, решил Гриша) и потряс своей длинной белой бородой:

– С наступающим!

– И вас, – вежливо отозвался петух.

– А рюкзак-то за спиной, небось, полон подарков? – лукаво прищурился Дед Мороз.

Гриша насторожился: странный какой-то рекламщик.

– Нет, я путешественник, и там мои вещи…

– Ах, путешественник?

– Да, я скоро уезжаю в…

– Ну, ни пуха ни пера!

И ушёл. Снег захрустел под его валенками.

Гриша стоял с минуту, ничего не понимая, и смотрел козлу в спину. Когда же Дед Мороз скрылся за углом, петух помотал головой в красной шапочке и пошёл своей дорогой, бурча:

– Ни пуха ни пера… Это он, что, выщипать меня хотел? Эпиляцию мне посоветовал? Так это летом хорошо… Когда жарко… И все того… на пляж… А не перед Новым годом… Но, поломав над его словами голову так и этак, записался на эпиляцию перед самым отъездом. Пока сидел в очереди, познакомился с одним престарелым медведем, который пришёл на педикюр. Оказалось, он всего неделю назад вышел на пенсию, а раньше работал в колледже в другом городе.

– Вы не представляете, какой мне сделали рождественский подарок на прощание… – даже прослезился он.

– А вы не знаете, какие мне истории про Новый год в путешествиях рассказывали! – перебил Гриша. – Вот одна утка из Кэтбриджа поспорила с сосе…

– Всё началось с одной лекции, – вдохновенно продолжал медведь. – Я описывал двадцатый этап становления птиц как полноценных граждан мира… Вы, конечно, знаете, о чём я?

– Разумеется, – серьёзно ответил петух, хотя понятия не имел, о чём вообще речь.

– Молодец, юноша, свою историю надо знать. Так вот, я стоял на кафедре и говорил: «Птицам тоже ничто звериное…»

Душка-Какадушка, или история про урок истории

– …Птицам тоже ничто звериное не чуждо. Какаду Карла, вы записали?

Какаду оторвалась от прочтения жизненно важной записки воробья с передней парты и кивнула:

– Да, конечно!

– И про что я говорил?

– Про историю птичьей культуры.

– Нет, это предмет наш – история птичьей культуры. А тема какая?

– Птичья культура.

– А что мы сегодня проходим?

– Птичью! Культуру! Профессор Буревестник, вы страдаете амнезией?

Группа взорвалась хохотом. Учитель – никакая не птица, а престарелый бурый медведь по фамилии Буревестник, задрожал от гнева. Карла невинно похлопала глазами с крашеными ресничками и принялась за написание ответной записки.

С тех пор, как красавица с белыми перышками стала частью сплоченного коллектива первого курса колледжа (семейство какаду из-за работы отца переехало аж из Новой Гвинеи в этом году), недостатком внимания Карла не страдала. Какадушку стали называть «душа компании». Записочек она получала столько, что даже подумывала заняться сдачей макулатуры. А сейчас, под Рождество, их количество увеличилось раз в пять. И потому гнев преподавателей казался и ей, и одногруппникам сущей мелочью.

Обстановка в колледже итак не способствовала учебе: аудитория вся сверкала от разноцветной мишуры и гирлянд, а с уголка маркерной доски, как раз над грозной надписью «ВОПРОСЫ К ЭКЗАМЕНУ» оптимистично свисал елочный шарик.

– Кар-р-рла! – взревел медведь. – Я задам вам вдвое больше вопросов на экзамене, и ваши праздники будут наполнены пересдачами!

И хлопнул лапой по столу.

Вот тогда-то какаду и поняла, насколько все серьезно.

– Плохи твои дела, – шепнул Карле воробей после занятий.

– И не говори, – вздохнула та. – Что же делать?

– Задобри его хорошим рождественским подарком, – посоветовал воробей. – Он и простит.

– Что, интересно, может быть хорошим подарком для такого брюзги?

– Понятия не имею. Мне третьекурсники рассказывали, что проще голодать все Рождество, чем сдать Буревеснику с первого раза.

– Да ладно? – присвистнула Карла.

– Ага. Так что удачи тебе! – развел крыльями воробей.

– Эй-эй! Куда пошел?

– А что?

– Ты мне помогать будешь. Подарок выбирать. Твоя же идея.

– Да в смысле?

– Инициатива наказуема! Давай, идем в магазин! Не бросишь же ты даму в беде?

– А у меня есть выбор? – с надеждой спросил воробей.

– Вообще-то нет, но ты можешь согласиться.

И какаду потащила его в ближайший торговый центр.

– Сначала посмотрим сладкое, – заявила Карла. – Все любят конфеты!

Продавщица-кошечка в костюме эльфа любезно предложила упаковку ярко-красных лакричных трубочек:

– Вот, отличный вариант для подарка! Коробка очень красивая, с золотой ленточкой. В подарок чашка с Сантой Страусом!

– Эти трубочки я-то прожевать не могу, – пробормотал воробей. – А прикинь, Карла, профессор попробует – ему ведь пасть склеит.

– Тогда карамельные трости! Пакетик очень интересно оформлен. В подарок кружка с оленем!

– Зубы сломает, – сказал воробей. – Он все-таки старенький.

– Отличный вариант – зефир! – не сдавалась кошка. – Зефир в металлической коробочке! В подарок сухое растворимое какао!

– Ну как? – спросила Карла.

– Я зефир вообще не люблю, – пожал плечами воробей. – Кстати, этот по дате просроченный.

– Да что ж такое! – пробурчала под нос продавщица, но с очаровательной улыбкой протянула медовые пряники в шуршащей фольге: – А это?

– А что идет в подарок? – оживилась какаду.

– Ничего не идет. Но они почти свежие. Срок годности только завтра вечером выйдет.

– Но завтра только двадцатое, – напомнил воробей.

– Да неважно, я беру! – махнула крылышком Карла.

Дело было за несладким подарком. Тут все было намного сложнее. Птицы пересмотрели с десяток деревянных щелкунчиков, пластиковых балерин и глиняных колокольчиков. Воробей устал, хотел есть и уже начал грозиться избавиться от пряников, из-за чего Карле пришлось скупить все, что было, по одному экземпляру. А заодно праздничный пакет. Обошлось ей это недешево, но – что не сделаешь ради легкой сдачи экзамена!

На следующий день (пока не испортились свежие пряники) какаду постучалась в кабинет профессора Буревестника и весело произнесла:

– Здравствуйте!

Мрачный медведь сидел над какими-то бумагами. Увидев Карлу, он спустил на нос очки и сухо поздоровался:

– Добрый день. Что вы хотели?

– А я пришла поздравить вас с наступающими праздниками!

И сунула ему в лапы пакет.

Буревестник посмотрел на какаду так, как будто она резко позеленела, но все-таки глянул внутрь.

– Пусть этот год будет для вас наполнен радостью, счастьем, здоровьем! Простите меня, что я такая неусидчивая.

Медведь медленно снял очки и промокнул глаза большим клетчатым платком. Потом громко высморкался и поблагодарил:

– Это самое милое, что мне когда-либо говорили мои студенты! Спасибо вам большое!

Карла, окрыленная успехом, одним духом выпалила:

– Пусть ничто не омрачает вашего настроения! Даже такие нерадивые студентки, как я!

– Не волнуйтесь, – растроганно улыбаясь, успокоил Буревестник. – Вам это точно уже не светит.

– В каком смысле?

– Я ухожу на пенсию с завтрашнего дня, дорогая Карла. И мне очень приятно осознавать, что наш с вами конфликт позади.

– А… А экзамен?

– А экзамен у вас будет принимать другой педагог, один молодой буревестник по фамилии… Сейчас-сейчас… Точно! Бурый!

Какаду вышла из кабинета с таким видом, словно вот-вот расплачется. Поджидавший подругу в коридоре воробей немедленно к ней подскочил:

– Выгнал? Наорал? Не принял? Ну, Карлуш, не молчи!

Карла бросила на него долгий, серьезный взгляд и гробовым голосом пообещала:

– Спасибо тебе, дружище. Я никогда не забуду, какую ты мне оказал поддержку в столь непростое для меня время. И я тебе на Рождество подарю самую большую упаковку просроченного зефира, какую только найду.

Голубь в небе голубом, или история о новогоднем чуде

Нет ничего лучше рождественских распродаж.

Галка по имени Галка обожала эту неделю или две перед праздниками, когда улицы укрывают пушистые сугробы, а в магазинах такая суета!

Зайдя на распродажу, можно возненавидеть окружающих. Ведь примерно за неделю до заветного дня все надевают толстые пальто и куртки, застегиваясь не на те пуговицы, и бегут за подарками, угощениями…

А Галка хотела насладиться праздничной атмосферой.

Вокруг столько красивых украшений, разноцветные витрины, прилавки ломятся от всяких гирлянд-шариков-мишуры! А коробок со сладкими сюрпризами! И шоколадные Санта Страусы, мармеладные козлики Деды Морозы, глазированные синицы-Снегурочки! Что может быть забавнее, чем выбор новой фигурки с символом года или разделочной доски с нарисованной елочкой, которую ты выкинешь через два дня после покупки?

– А еще украсим нашу беленькую елочку красной мишурой вот этого оттенка! – галдела Галка, смотря на своего мужа, голубя Гошу.

Гоша стоял мрачный и хмурый, обмотанный несколько раз толстым вязаным шарфиком.

– У нас уже есть мишура, – гнусаво напомнил он. – Ты покупала в прошлом году.

– Да, но она же старая! Мы ею украсим дверь, – решила Галка. – А этой – елочку. Да-да, заверните нам три штуки! И еще вот этого новогоднего голубка из пластмассы – так похож на моего голубка, не находите?

– Не нахожу, – пробурчала корова за прилавком. Она терпеть не могла новогодние распродажи – народ валом валил, а какой-нибудь малыш обязательно разбивал шарик.

– А еще нам надо купить гирлянды, – щебетала Галка, передавая Гоше пакеты.

– У нас дома уже три комплекта!

– Да, но они все разноцветные – две обычные и одна мигает, а я хочу с желтенькими домиками. Понимаешь?

Гоша не понимал, но послушно потопал за женой к большому универмагу. Голубь был уверен, что зайдут они за гирляндой, а накупят пакета три какого-нибудь мусора.

В магазине сувениров Гоша и Галка встретились с сорокой Сарой и ее мужем-вороном Власом. Сарочка, как и Галочка, притащила благоверного за подарками и декором, но у Власа, в отличие от Гоши, вид был далеко не несчастный. Ворон улыбался, безропотно нес пакеты и невозмутимо расплачивался карточкой. Голубь же злился, что все товары нынче китайские, а вот этот вот керамический слоник слишком мелкий, чтобы стоить пятьсот рублей.

– Дорого, Галя, до-ро-го, – ворковал Гоша.

– У тебя все дорого, – дулась Галка. – И за пятьсот, и за пятьдесят! Что ты жизнью вечно недоволен? Ну, скажи, что тебе надо?

– Чтоб мы домой пошли.

– А почему?

– Потому что мне тут не нравится.

– Где, в сувенирах? Ну, хочешь, пойдем в отдел с украшениями? Или с конфетами? Или вообще…

– Нет, мне не нравится находиться во всей этой новогодней суете. Мне и дома в праздники не нравится – все так в глазах рябит, аж бесит. И ночью спокойно в кухню не пройдешь, чтобы поесть – запнешься лапой или крылом за какую-нибудь мишуру, елку опрокинешь…

– Так чего ночью-то есть? Ты ж не вор! У нас холодильник в свободном доступе.

– А чего бы и не есть? Бутербродики с маслом сделать… Только у нас вечно холодильник сладким забит, а у меня от него живот пучит.

Такие разговоры повторялись из года в год. Галке все сложнее было придумывать мужу подарки. Пряники и шоколадки не признает, именной свитер чешется, статуэтки бесполезны.

Последние два года они отмечали у Власа с Сарой, и ворон с завидным удовольствием уплетал пряничный домик, карамельные пирожные и еще кучу всяких вкусностей. И вообще не жаловался. Галочка иногда грешным делом спрашивала себя, почему ее супруг такой обжора, а Сарин вот – нет.

В этом году она даже хотела подарить ему «Рождественскую песнь» с картинками: пусть знает, что праздники надо отмечать, а ближних любить! Но голубь за всю жизнь прочел три книги, и две из них были инструкциями – к телевизору и к кофемолке.

Галка была, в сущности, очень доброй птицей и мужа любила. Ей хотелось, чтобы уж на этот раз Гоша тоже проникся атмосферой праздника.

И ее осенило.

В ночь накануне нового года голубь встал и, как всегда, на цыпочках пробрался к холодильнику, даже – о чудо! – не зацепившись ни за что в темноте. А, открыв холодильник, увидел ослепительный свет, уже ставший родным.

И узрел поистине новогоднее чудо!

Тарелку готовых бутербродов! Гоша аж прослезился, до того жалко было есть огуречные елочки и сырных снеговичков с шапочками из красной икры и помидоров.

Галка, лежа в постели, с улыбкой слушала аппетитное чавканье за стенкой и думала, какая она умная и заботливая.

А еще она думала, что завтра сделает еще такие бутерброды. Чтобы поставить между шоколадными Санта-Страусами и глазированными Снегурочками. Ведь в этом году отмечать уже у Галки и Гоши, и Влас с Сарой придут. Нельзя, чтобы хозяин дома злился.

Так она и сделала. А зря.

За новогодним столом Гоша, облаченный насильно в небесно-голубой костюмчик, дулся. Потому что все бутерброды съел Влас, и, жуя, говорил Саре:

– Возьми у Галиночки рецепт, милая! Ой, вкусно!

– Он у меня вообще не любитель всех этих праздничных пряником и конфеток, – призналась подруге Сара. – Говорит: надо есть что-то солидное. А еще по ночам бутерброды делает, пробираясь на кухню, как шпион! Представляешь?

– Да? – спросила Галя, косясь на своего мужа. – Надо же! Все они, мужчины, одинаковые!

Но новый год оба семейства встретили хорошо. На прощание Сара заметила, что пластмассовый голубь на елочке очень похож на Гошу, только повеселее. Галка ответила, что игрушка бутерброды не ест.

Тукан-истукан, или ирония судьбы наоборот

Тукан Тук работал курьером в интернет-магазине. Перед Новым годом Тук чувствовал себя эльфом – посланником Санты Страуса, или волшебным гномом, приносящим в дома птиц и зверей подарки. И нет ничего прекраснее, чем видеть улыбку незнакомого тебе котенка или попугая, радостно принимающих коробки с долгожданными…

– Я не поняла! – проревела медведица с бигуди, открывая коробку. – Это шо вообще?

Тукан поспешно схватился за телефон:

– Заказ на имя… Пеликана Петра Пиликающего, улица…

– Я похожа на пеликана? – вытаращила глазищи медведица.

– Нет, – честно ответил тукан.

– Тогда шо ты это мне принес? Я, что, буду на праздник заказывать рыболовные сети?! Мне нужны мои модные невидимые босоножки. Я их с прошлого месяца жду!

– А невидимые предметы мы не доставляем, – пробормотал тукан и получил коробкой по лбу.

– Иди и ищи своего Пиликающего, а мне принеси мой заказ! И не стой истуканом! Проход загораживаешь.

И хлопнула дверью.

Тук сверил адрес. Очевидно, это была ошибка: ведь и улица, номер дома, и квартира совпадает. А имя нет!

– А, может, он у вас снимает? – крикнул через дверь тукан.

– Не-ет! – донеслось оттуда.

Тук немножко помялся на одном месте, спустился на первый этаж, вернулся на пятый, постучался и спросил:

– А, может, это ваш друг?

– Нет! – ответили ему.

Тук вышел из дома, свернул за угол, повернул назад и опять постучал:

– А, может, это ваш родственник?

Медведица опять распахнула дверь, да так, что чуть не сбила его с ног, и прорычала:

– Нет у меня родственников-пеликанов. Катись отсюда!

– А вы в этом точно уверены? – настаивал Тук. – Давайте все-таки проясним.

И, пока не поздно, проскользнул под лапой хозяйки в квартиру.

Внутри было уютно, пахло медом и корицей. Из гостиной доносились голоса.

– Мама, кто там?

Тук увидел за столом двоих медвежат, взрослого медведя и трех пожилых.

– Я курьер, – сообщил тукан. – У меня заказ для пеликана Петра Пиликающего.

– Тут таких нет, – сказали ему.

– Вы уверены?

– А я что, – сузил глаза глава семейства, – похож на пеликана?

– Это как посмотреть, – пожал плечами Тук.

Выходить своими двумя из дома ему не пришлось: его любезно выкинули в сугроб.

– Нельзя это так оставлять, – решил тукан. – Они, очевидно, бандиты и скрывают бедного пеликана где-нибудь в комоде!

И вызвал полицию. Сказал, что в квартире медведей держат пленника.

Этот Новый год семья медведей запомнила на всю жизнь. Их квартиру обыскали, перевернули вверх дном, а какой-то щегол в мятом костюме слопал все варенье.

Когда выяснилось, что никаких пеликанов в доме нет, Тука забрали в участок, где он и встретил новый год. Выйдя же на волю, он не отважился возвращаться к медведям и просто поделился данным инцидентом с начальством.

Оказалось, что несколькими часами ранее изумленному пеликану принесли босоножки на имя Марии Потаповой.

– Но как же это могло быть? – недоумевал Тук.

– А у нас в разных районах города, – объяснили ему, – есть две улицы с одинаковыми названиями. Вот и перепуталось.

Первого января тукан отдал злополучную сеть пеликану, который даже угостил его чаем и рассказал пару историй о рыбалке. А потом Тук поехал вручать босоножки медведице.

Когда Мария Потапова увидела тукана в глазок, то упала в обморок. Заказ хотел принять ее муж, но Тук возразил:

– А вдруг она опять возникать станет? Скажет: я не пеликан, а муж мой – не Мария! Нет уж, пусть в себя приходит, распишется о получении, а потом пускай что хочет делает.