Анна Маэкса
Из пустого в порожнее

Глава 1

О том, что Ксюша Окунёва безнадёжно и беззаветно влюблена в Стаса Бережного, знали все, включая самого Стаса. Его это немного смущало, но в целом устраивало, потому что льстило. Он-то к Ксюше сильных чувств не испытывал, разве что распространял на неё своё обычное дружелюбие, приправляя оное лёгкой неловкостью и благодарностью. Его девушка Галя чисто по-женски Ксюшу понимала и где-то жалела, но строго следила, чтоб платоническая любовь ни на миллиметр не приблизилась к чему-то более реальному. Стас подшучивал над Галиной ревностью, ему это нравилось. Галя подшучивала в ответ. Она не видела в Ксюше соперницу, однако ощущала себя супердержавой, постоянно живущей в ожидании войны с соседней мелкой страной, – вроде и ясно, что тебя не одолеют, но ситуация нервирует.

Все трое были однокурсниками в Молочнохозяйственной академии, и Галя вздохнула с облегчением, когда четвёртый – последний – год обучения подошёл к концу. Надеялась, что она и Стас никогда больше не увидят Ксюшу. Но они увидели, через несколько месяцев. На первые зимние выходные приехали в Белозерск, навестить бабушку Гали, немного отдохнуть. И столкнулись с Ксюшей – та снимала комнату у соседей бабушки.

Стас и Галя собрались покататься на лыжах. В Белозерске и его непосредственных окрестностях полно подходящих мест, но хотелось углубиться в природу, посему решили доехать до одной деревни, а оттуда пойти в лес. Ксюша попросила подвезти и её. Объяснила, что не собирается кататься вместе с ними, а хочет устроить себе лыжный марш-бросок до соседней деревни, тоже через лес, только другим маршрутом.

Машину вёл Стас, Галя сидела рядом, Ксюша скромно примостилась на заднем сидении, впритык к двери. Поездка предстояла недолгая, от силы минут пятнадцать, но Стасу казалось, что время растянулось до невозможности. Он и Галя разговаривали, Ксюша не претендовала на участие в их беседе и молчала, но они ни на секунду не забывали о её присутствии, словно в спины им что-то упиралось. Разговор клеился неважно. Стас попробовал вовлечь в него Ксюшу, понадеявшись, что это разрядит атмосферу.

– Ксень, что такого ты в рюкзак натолкала?

Походный рюкзак Ксюши высотой был почти с неё – а Ксюша была добротного среднего роста, на полголовы выше Гали, – да и весом, наверное, тоже. Стас, ещё когда уталкивал его в багажник, подивился, но тогда спрашивать не стал.

– И зачем тебе такой рюкзачина? – подхватила Галя. – Как с ним на лыжах будешь кататься?

– Как-нибудь, – хихикнула Ксюша. Она часто так хихикала – миленько, но глупенько.

Собственно, двумя данными эпитетами можно было описать всю Ксюшу. Симпатичная и безобидная, своей недалёкостью она иногда забавляла, иногда раздражала. Удивительно, что училась на отлично. Мало кто воспринимал её серьёз, и Ксюша не возражала. Иногда Галя думала, что это маска, камуфляж, но списывала предположения на разыгравшуюся ревность.

– Нет, правда, зачем такой огромный рюкзак? – спросил Стас.

– Никогда не знаешь, что тебе понадобится, и я на всякий пожарный прихватить всё.

Галя не сомневалась, что, если чуток передвинется, через зеркало увидит, как Ксюша обожающе пялится на Стаса. Но передвигаться не собиралась. Ещё не хватало ёрзать туда-сюда, чтоб увидеть глаза пришибленной любовью девицы. К неудовольствию Гали, глаза у Ксюши были большие, синие, с длинными тёмными ресницами, к удовольствию – рот тоже большой, широкий, с крупными зубами. Сама Галя, как многие натуральные блондинки, обладала тонкими чертами лица, и как немногие люди – полной правильностью этих черт. Тоненькая хорошенькая Галя и высокий плечистый Стас были изумительно красивой парой.

Они остановились на окраине деревни. От дороги отделялась протоптанная тропа, ведущая к лесу. Туда все трое и навострили лыжи, буквально.

Снег был чистым, но не выглядел свежим, лежал на земле, но не на деревьях – снегопадов не было уже пару недель. Впрочем, пухлые сизые тучи сулили исправление ситуации.

– Наверно, скоро снег пойдёт, – Галя поглядела на небо.

Ксюша, уже на лыжах и при палках, тоже посмотрела вверх и произнесла, будто не в ответ, а для себя самой:

– Обязательно пойдёт. – Она встряхнула-поправила рюкзак, который Стас помог ей надеть на плечи полминуты назад. – Должен пойти.

– Пойдёт-пойдёт. Я прогноз смотрел.

Не отпуская палок, Ксюша затолкала чёлку под вязаную голубую шапку, улыбнулась Стасу и Гале. Галя подумала, что цвет волос у Ксюши хороший – насыщенно-каштановый, и волосы неплохие – прямые, зато густые, блестящие. И фигура ладная – не хрупкая, но подтянутая, ноги ровные, осанка что надо. Благодушно предвкушая скорое расставание, Галя готова была найти в Ксюше уйму достоинств.

– Спасибо, что подвезли, ребята! – Улыбка у Ксюши была искренняя и добрая. – Прощайте!

Проехав вдоль дороги метров сто, Ксюша свернула в лес, напоследок помахала палкой. Галя ожидала, что вздохнёт с облегчением, едва гипотетическая – очень гипотетическая – конкурентка скроется. Но когда та исчезла, на душе сделалось нехорошо. Девочка-ромашка в одиночку покатит по лесу. А если с ней случится что-нибудь плохое?

– Может, зря мы её отпустили одну?

– Самому не по себе, – признался Стас. – И это «Прощайте!» мне не понравилось.

Галя вздохнула.

– Догонять будем?

– А ты не против?

– Нет. Мне без разницы, куда ехать – просто по лесу или по лесу до соседней деревни. Проводим это чудо в перьях, потом двинемся обратно. Не сто же километров крюк получится.

Вскоре начался снегопад.

– А Ксенька та ещё лыжница, – пропыхтел Стас.

С небольшой форой Ксюша уехала далеко вперёд, если б не тропа, к которой плотно подступали деревья, то есть если б не отсутствие других путей, неясно было бы, где её искать. На их оклики она не отвечала. С неба сыпались и сыпались белые хлопья, превращаясь в мельтешащую пелену. Наконец, в пелене мелькнула синева Ксюшиного пуховика. Стас и Галя дружно выкрикнули её имя, но Ксюша не услышала. Снегопад словно поглощал громкие звуки. Для полного счастья «та ещё лыжница» съехала с тропы – юркнула промеж деревьев.

– Чего ей в голову взбрело? – удивился Стас.

– Да кто её знает? – Галя уже жалела, что они отправились следом.

Вдруг у Ксюши планы, о которых она умолчала? Не зря же такой баул с собой тащит. Может, там палатка, спальный мешок, консервы и горелка – захотела девушка пожить пару дней в лесу, отдохнуть от цивилизации; странно, конечно, что при пятнадцати градусах ниже нуля, так ведь у чудиков своя логика. Но поворачивать обратно будет обидно, получится, что проехали впустую несколько километров. И Ксюша ведь не знала, насколько сильным будет снегопад, возможно, сейчас вовсю ругает себя. Надо догнать, убедиться, что она в порядке и не передумала.

Рассекать на лыжах между деревьями сложнее, чем по тропе, зато ветки задерживают часть снега. Видимость улучшилась, расстояние между Ксюшей и Стасом с Галей сократилось. Тут снег повалил с утроенной силой, и даже под прикрытием деревьев ничего вокруг нельзя было толком рассмотреть. Но это длилось меньше минуты, после чего снегопад почти сошёл на нет, остались лишь редкие хлопья.

– Ксеня!

Наконец, она услышала их, остановилась и обернулась. Не то что на лице – во всей позе читалось удивление.

– Ребята, вы чего?.. – пролепетала Ксюша, когда они подкатили. – Как вы здесь?.. За мной ехали?

– Ага. – Галя вдруг поняла, как глупо прозвучит объяснение: «Нам что-то стало за тебя тревожно».

– Зачем?

– За компанию.

Секунды три – четыре лицо Ксюши не выражало ничего, кроме беспомощности с примесью отчаяния. Она цокнула языком.

– Ой зря, ой зря. – Вздохнула. – Но что уж с вами делать… Поехали.

Странная реакция. И ещё страннее были Ксюшины вопросы.

– Галя, у тебя ведь бабушка дома не одна осталась, за ней есть кому присмотреть, поддержать? – Она ехала впереди, ей приходилось повышать голос и часто оборачиваться.

– С ней моя тётя.

– Стас, а у тебя как – родители сильно нервные?

– Нормальные у меня родители.

– Мама к сердечным приступам не склонная? А папа?

Приостановившись, Стас вытащил из кармана сотовый. Пока он не собирался никуда звонить – если Ксеня начнёт буянить, он с ней справится; но для спокойствия стоило убедиться, что в любой момент можно связаться со скорой или с полицией.

Убедиться не удалось – сети не было.

Галя притормозила, они со Стасом переглянулись. Ну её, эту Ксюшу? Ксюша, кстати, тоже остановилась.

– Мы, пожалуй, поедем назад.

– Не поедете, – Ксюша печально покачала головой.

На такую странную наглость – или наглую странность – двое не нашли ответа, да и не заморачивались с поисками. Развернулись да поехали обратно.

– Стойте! – Ксюша стала разворачиваться, но из-за спешки получалось смешно и неуклюже. – Стойте! Подождите! Ребята! Стас, Галя! Тьфу! Вы хотя бы езжайте осторожнее! – Наконец, совладав с лыжами и палками, Ксюша устремилась в погоню.

Стас и Галя ехали быстро, маневрируя среди высоких сосен. Внезапно сосны самым подлым образом закончились – лыжники оказались на обрыве. Едва успели остановиться.

– Уф! – Появилась Ксюша. – Не упали! – Она основательно воткнула палки в снег. – Не зря я вам орала. Вы меня вообще слышали, а? Ребята? Ребята?

Они не ответили, даже не обернулись в её сторону. Они во все глаза смотрели на пейзаж. Под обрывом текла река, неглубокая – видны были камни, по которым весело перекатывалась вода. После узкого заснеженного берега начинались стройные ряды сосен, за этой полосой леса высились пепельно-серы скалы, частично прикрытые белизной. А за скалами стояли горы. Не горушки, не холмы, а горы – огромные, беззастенчиво перекрывающие горизонт и смело тянущиеся к небу. Пейзаж великолепный, но никак не вологодский.

– Ё-моё, – изрёк-таки Стас.

– Не то слово. – Галя повернулась к Ксюше, но сформулировать вопрос не сумела. Вернее, сумела – «Где мы?», да побоялась показаться смешной.

Но Ксюше и без слов нетрудно было догадаться.

– Всё нормально, – первым делом постаралась успокоить она. – Просто Вы теперь в другом лесу. – Ксюша пошевелила кончиком носа. – И в другом мире.

Глава 2

– Как в другом? – Галя моргнула. – В каком другом?

– В моём. – Ксюша не знала, как лучше растолковать. – Полно же фильмов про параллельные миры, вы наверняка смотрели, должны представлять идею в общих чертах. – Она потёрла лоб. Для неё всё было ясным, естественным, и она не воображала, насколько это сложно для человека, который о подобном прежде и не догадывался. – Так… Есть ваш мир, а есть мой. Может, миров больше, но мы знаем наверняка только про ваш, так что, чтобы было проще, давайте условно считать, что мира лишь два и говорить лишь про них.

По непонятной ей самой причине Галю словосочетание «условно считать» насмешило до нездорового хохота. То ли оно прозвучало наивно-заумно, то ли банально коряво, то ли не вязалось в её сознании с образом Ксюши. Стас позавидовал – и он бы не отказался от разрядки, даже малость истерической. Параллельные миры. Как в кино. Ха! Да, фильмов про параллельные миры полно, но это ж выдумка! А Ксеня говорит так серьёзно, будто ждёт, что они поверят. Ха-ха! Она их разыгрывает. Точно, это либо шутка, либо у них галлюцинации. Ха-ха-ха!

– Ребята, вы меня пугаете, – Ксюша опасливо покосилась на хохочущую парочку.

– Мы – тебя? – Галя сняла перчатку, вытерла глаза. – Ох. Мы – тебя? Это ты нам только что сказала, что мы в параллельном мире!

– Наверное, для вас это звучит дико. Я всегда представляла, что, если когда-нибудь кому-нибудь всё расскажу, мне придётся долго убеждать и доказывать, и только потом у человека случится срыв. Опять же, как в фильмах: поверил – психанул – успокоился – принял. А вы что-то подозрительно быстро поверили.

– Мы не поверили, – Стас вдохнул и выдохнул. – Но ты рассказывай дальше, нам всё равно интересно.

– Рассказывай-рассказывай. – Галя прикидывала, где может быть установлена скрытая камера.

– Есть ваш мир, есть наш. Я из нашего, то есть из этого, в котором вы и я сейчас. В нашем мире про ваш все знают, в вашем про наш – почти никто. Мы к вам наведываемся тайно. Учимся. У нас-то ни академий, ни техникумов, ни колледжей, ни училищ, ни институтов. Университет есть, но там непонятной ерундой занимаются, неясно, зачем его открыли, видимо, слово понравилось.

– И как вы живёте, если у вас никого не обучают профессиям? – ухмыльнулась Галя.

– Обучают, но не так, как у вас. У нас всё в основном делается магией.

– В вашем мире есть магия? – наигранно восхитился Стас.

– Полно, везде, всюду и у всех.

– Типа вы все тут сплошь волшебники?

– Не совсем волшебники, но магические силы есть у каждого. У одного одни, у другого другие.

– И у тебя есть?

– У меня нет.

– Ты же сказала – есть у каждого.

– Я имела в виду «почти у каждого».

– Так и надо было говорить.

– Я не люблю вдаваться в эти детали. У нас, знаете ли, отсутствие магических способностей считается большим несчастьем для человека, это всё равно что родиться калекой.

Вид у Ксюши был какой угодно, только не несчастный, и Стас с Галей уверились, что происходящее – розыгрыш, правда, пока непонятны его методика и цель. Однако пришлось поехать за Ксюшей, потому что лес вокруг действительно был – или казался – незнакомым, без неё они, вероятно, заблудились бы.

Гале пришло на ум подыграть Ксюше и посмотреть на реакцию.

– Ты ведь поможешь нам вернуться в наш мир?

– Обязательно. Но надо подождать. Понимаете, переход – дело хитрое, нельзя шататься туда-сюда, когда вздумается. Нужны условия.

– Какие?

– Во-первых, есть даты и часы, когда переход возможен, их высчитывают примерно на год вперёд, на более долгий срок вычисления получаются неточными. Во-вторых, на той стороне, с которой ты переходишь, обязательно должен быть снегопад. У нас это не проблема, наши умельцы снег когда хочешь наколдуют. А у вас приходится ждать холодов. Некоторые другие здешние обитатели умеют переходить в любое время, но людей забирать с собой не могут, так что толку от них в этом плане нет.

– Другие здешние обитатели – это кто?

– Кого только нет. Весь фольклор: кикиморы, русалки, лешие, индрики, хухлики…

– Хухлики? – Галя помотала головой, тщетно борясь со смехом. – Хухлики. Какая прелесть!

– Не всегда, зависит от настроения. – Голос, не принадлежащий никому из троицы, заставил ребят вздрогнуть.

Но если Ксюша просто вздрогнула, то Стас вслед за этим окаменел, а Галя завизжала. На толстую нижнюю ветку одного из ближайших деревьев села птица. Очень крупная птица со светлыми золотистыми перьями. С большими мощными крыльями. С человеческими руками. И с человеческой – девичьей – головой, на которой блестела небольшая корона. Шею украшали многочисленные бусы из жемчуга.

– Никому бы не посоветовала попадаться хухлику, если у него плохое настроение, – как ни в чём не бывало завершила свою мысль девушка-птица, когда Галя закончила вопить. Посмотрела на Ксюшу. – Чего это она?

– От неожиданности. Не сердись на неё, она таких, как ты, раньше не видела. И он тоже. Они оба из Пустого мира.

Девушка-птица воззрилась на пару с резко возросшим любопытством. Стас автоматически загородил Галю собой, а Галя, остатками здравого мышления, удивилась, что ещё не упала в обморок.

– А-а-а, вон оно что. – Диковинное создание понимающе кивнуло. – Верно, вам не до болтовни. Помощь какая-нибудь нужна?

Ксюша вежливо отказалась.

– Ты приходи потом, поболтаем. Про Пустой мир порасскажешь. – Взмахнув крыльями, девушка-птица и плавно, и быстро поднялась в воздух, напоследок бросив: – С возвращением, Ксения!

– Спасибо, Арина!

До обморока Галя так и не дозрела, но голос стал подрагивать и сбиваться.

– Кто это был?

– Алконост.

– Алко-кто?.. – Стасу захотелось опять расхохотаться, громче и раскатистее прежнего, но он подавил панический порыв.

– Не надо подшучивать над названием. Алконосты – прекрасные, дружелюбные создания. Главное не путать с сиринами и гамаюнами.

– Что будет, если перепутать? – Галю не волновал ответ, но выбор был небогатый: либо как-то поддержать разговор, либо сорваться и удариться в истерику.

– Ничего. Просто они расстраиваются, когда их не отличают друг от дружки.

– И чем они отличаются?

– Алконост – птица радости, сирин – птица печали, гамаюн – птица пророчества. Но это всё условно, сирины, например, сами пророчат беды…

Слово «условно» вновь сыграло с Галей непонятную шутку. И почему она стала так на него реагировать?

Целую минуту Ксюша и Стас ждали, когда Галя отсмеётся. Уже подумывали аккуратненько её потрясти, но она сама успокоилась. Стас охотно последовал бы примеру своей девушки, но не мог – кто-то из них должен сохранять если не спокойствие, то видимость спокойствия. Поэтому Стас держал в руках себя и заодно Галю. Он обнял её, она прижалась к нему и всхлипнула. Ксюше не хотелось нарушать идиллию (и заодно Галино душевное равновесие, еле-еле обретённое и пока крайне хрупкое), она деликатно ждала, пока влюблённые выйдут из оцепенения.

Снегопад совсем иссяк, теперь снег в воздухе появлялся, лишь когда его взметал с земли ветер. Галя поёжилась и отлипла от Стаса.

– Что нам делать?

– Идти ко мне домой. Не в лесу же оставаться. Давайте, тут недалеко, доедем за полчаса. – Ксюша просияла, что-то заметив. – Или доберёмся намного быстрее.

Чем-то замеченным был очередной, вроде непримечательный снежный «всплеск». Однако непримечательным он оставался ровно до момента, когда во взвившемся облаке снежинок проступил человеческий силуэт. Снежинки опали, человек остался. Парень лет двадцати – двадцати пяти, в серо-коричневом тулупе, чёрных сапогах, без шапки и без рукавиц.

Галя всегда инстинктивно схватывала внешность любого нового знакомого, моментально рассматривала с головы до пят. И сейчас принялась рассматривать нарочито тщательно, чтобы отвлечься и не потерять самообладание снова. У парня тёмно-русые волосы, стриженые, но не настолько короткие, чтобы не ерошиться. Широко расставленные карие глаза. Брови почти прямые, щёки худые, но не впалые, нос вздёрнутый, губы полные. Ростом со Стаса, в плечах уже (это понятно, несмотря на тулуп), вроде жилистый.

Парень растерялся, обнаружив, что Ксюша не одна, но улыбнулся и шагнул к ним.

– Привет.

– Привет. – Ксюше неудобно было шагать в лыжах, но она протянула парню руку, которую он тут же взял.

– Как добралась?

– Благополучно.

– Смотрю, и гостей привела.

– Случайно получилось.

– Ну, знакомь.

– Ну, знакомлю. Это Галя, это Стас. Мы с ними вместе учились в академии. – Она обратилась к бывшим однокурсникам: – А это Егор, мой жених.

– Кто-кто? – У Гали отвисла челюсть. Из всего, что приключилось сегодня, наличие у Ксюши жениха показалось ей самым фантастическим и невероятным. Стало капельку обидно за Стаса.

– Жених, – повторила Ксюша.

– Тот самый Стас, в которого ты якобы влюблена была? – недовольно осведомился Егор.

– Ты ж мой ревнивый!

– Якобы? – ожил Стас. Хорошо, что он подал голос, Галя уже начинала за него волноваться. Кто знает, какие переживания кроются за этим волевым, мужественным, лишь слегка перекошенным лицом?

Ксюша виновато скуксилась.

– Я не могла сказать, что у меня жених в другом мире, а нужно было объяснить, почему я не хочу ни с кем встречаться. Я и придумала изображать безнадёжно влюблённую. Пусть меня считали пришибленной, но относились с пониманием.

– А сказать, что у тебя жених в другом городе, было нельзя? – вспыхнула Галя, припомнив, сколько у неё набралось неприятных ощущений из-за Ксюшиной «влюблённости».

– Можно, но этому рано или поздно перестали бы верить. А в мою безответную любовь к Стасу верили и верили, потому что я поддерживала легенду наглядно.

– То есть вечно пялилась на моего парня?!

– Пялилась, тихонько вздыхала, полунамёками давала понять знакомым, как он мне нравится.

– Н-ну-ну, – Егор выразительно глянул на Стаса.

– Только без разборок! – взмолилась Галя. – Иначе я за себя не отвечаю. Скажите спасибо, что я до сих пор в обморок не грохнулась. Я устала, я перепугалась, я не понимаю, что происходит, я, в конце концов, начинаю замерзать!

– Да, холодает. – Ксюша радостно ухватилась за повод сменить тему. – Нам бы домой поскорее. Егор, а? – Она заискивающе посмотрела на жениха, который всё это время не отпускал её ладонь.

Тот с притворным недовольством закатил глаза и велел:

– Возьмитесь все за руки.

Предвкушение чего-то поистине волшебного перебило даже шок. Галя представила, как сейчас они телепортируются, словно в произведениях про магию. Одну руку она подала Стасу, другую Ксюше. Получилась живая цепь из четырёх звеньев. А больше не получилось ничего. Они стояли на прежнем месте, не двигаясь. Пару минут спустя у Гали лопнуло терпение.

– Чего мы ждём?

– Ветра, – коротко ответил Егор.

– Он ветровик, – полушёпотом пояснила Ксюша.

– Как будто мы знаем, что это такое, – фыркнул Стас, опять порадовав Галю тем, что не окончательно впал в ступор.

– Ветровики – люди, которые умеют перемещаться вместе с ветром. Без ветра – магически вообще никуда, зато с ветром – куда…

Странная, неестественная лёгкость разлилась по всему телу Гали, а в следующий миг она вовсе перестала его чувствовать. Зрение и слух остались, но как бы смазались-рассеялись. Снег, лес, скалы, горы замелькали под меняющимися, непривычными углами.

– …угодно, – договорила Ксюша, когда четверо оказались на улице возле большого дома.

Их появление не укрылось от прохожих, но никто не вскрикнул, не охнул, даже глаза не выпучил, точно такие штуки здесь – привычное дело. «А ведь так и есть», – смекнула Галя.

Она огляделась кругом. По мостовой ехали кареты, повозки и коляски, некоторые – благодаря лошадям, некоторые – сами собой. По широким тротуарам шли люди, одетые так, словно здесь снимали фильм про некую историческую эпоху, но про какую именно – создатели не определились. Одни наряды почти не отличались от привычных для Гали, другие будто сошли со страниц книг про средние века, третьи напоминали о моде девятнадцатого – двадцатого столетий. Дома были в основном двухэтажные, каменные (на вид), выкрашенные в разнообразные, но спокойные цвета; ухоженные, насколько Галя могла судить. Цоканье копыт и звон бубенцов смешивались с покрикиваниями, болтовнёй, смехом. По солоноватой влажной тяжести воздуха Галя догадалась, что недалеко отсюда море.

– Добро пожаловать в Стратимград, – улыбнулась Ксюша.

Глава 3

Когда Ксюша родилась, она не отличалась от других младенцев, родители и подумать не могли, что с ней что-то не так. Девочка росла и развивалась, но не демонстрировала никакого волшебства. Поначалу Людмилу и Сергея это не пугало, способности ведь проявляются не сразу, а на втором – третьем году жизни. Когда Ксюше исполнилось два, они удивлялись, что у неё до сих пор нет сил, но лекарь успокоил – такое иногда бывает, кто-то созревает для волшебства раньше, кто-то позже, нет повода паниковать. Но вот Ксюше три года, вот четыре, а собственных чар по-прежнему нет. Под Новый год для детей принято устраивать праздники, собираются ребята примерно одного возраста. Веселятся, водят хороводы, поют песни. И показывают, какие умеют творить чудеса. Четырёхлетней Ксюше показать было нечего, она так разительно отличалась от сверстников, что родители уже не могли закрывать на это глаза. Пришлось признать, что их дочь пустая; пустыми называли людей, не имеющих никакого волшебного дара. Дома Людмила расплакалась, а Сергей встал у окна и стоял там полночи, не двигаясь.

«Жалко, жалко очень, – шептались между собой родственники, друзья, соседи. – Бывает же… Семья хорошая, родители – приличные люди, с волшебством у них порядок. Что ж дочке-то не повезло? Бедная девочка. Хотя родителям, верно, хуже, по крайней мере, сейчас, пока она ничего не понимает. Бедные Люда и Серёжа. Интересно, они рискнут ещё ребёнка завести? А вдруг и тот пустым получится? Ужас! Врагу не пожелаешь!» Они представляли себя на месте Сергея с Людмилой или на месте Ксюши, передёргивали плечами, отряхиваясь от тяжёлых, мрачных, беспросветных образов. И радовались, что беда случилась не с ними и не с их детьми. Кто-то от такой радости получал удовольствие.

На второго ребёнка Окунёвы отважились, когда Ксюше было пять. У неё появился братик Андрюшка. Людмила ночей не спала, молилась всем известным ей божествам, чтобы мальчик был полноценным. До невозможности страшно было думать, что случится, если и Андрюша пустой. Что тогда делать, как жить? И что делать сейчас, как перенести ожидание, которое хуже любой пытки? К счастью, Андрей не заставил родителей долго ждать – на празднике в честь своего Дня Рождения годовалый мальчик вызвал пламя, устроив огненный фонтан. Обезумевшие от счастья родители и не подумали ругать сына за стол, спалённый дотла вместе с угощениями; никто не пострадал, пожар быстро ликвидировали. Воодушевлённые супруги решили завести третье чадо, которым стала Таисия, она же Тася. Тася тоже не подвела, наоборот – она оказалась целительницей, а это даже в волшебном мире редчайший дар. Теперь про Людмилу и Сергея говорили, что судьба вознаградила их за муки со старшей дочерью. А Людмила и Сергей говорили, что такие дети, такие люди, как их Ксюша, тоже важны и нужны – чтобы научить окружающих состраданию.

Впрочем, Ксюша скорее могла научить окружающих чувству юмора. Трудно было отыскать более весёлого, озорного и жизнерадостного ребёнка. Девочка и не заподозрила бы, что она неправильная, но, разумеется, нашлись «добрые» люди, которые ей это растолковали. Много «добрых» людей. Ладно бы только дети, для них такое поведение хоть не простительно, однако объяснимо (особенно если им самим никто не объяснял, ни словами, ни примером, что такое понимание и милосердие). Но воистину поражали некоторые взрослые. Находились те, кто в глаза Ксюше и Ксюшиным родителям заявлял, что она уродец, что её надо было бросить в прорубь или оставить умирать в лесу. Те, кто демонстративно забирал детей либо внуков с уличной площадки для игр, если туда приходила Ксюша. Однажды её довела до слёз девочка-ровесница, дразнившаяся и нараспев декламирующая, что Ксюша никогда не выйдет замуж, потому что пустая. В пять лет замуж не так уж хочется, но это была последняя капля, переполнившая чашу. Ксюша убежала за сараи, плюхнулась на бревно, приспособленное под лавочку, и горько разрыдалась.

Она не видела, как появился Егор, но давно привыкла к его неожиданным возникновениям и совсем не испугалась, когда обнаружила, что он рядом. Они дружили. Шестилетний Егор, недавно пошедший в школу, считал себя ужасно взрослым и с наивной детской непосредственностью благодушно зазнавался. Он пока мало что смыслил в жизни, но уже соображал, что Ксюша – самая весёлая и самая умная из всех детей, которые ему знакомы, включая тех, кто постарше; плевать ему, что у неё нет волшебства, он злится только, что её постоянно обижают. Дать в нос сверстнику Егор мог, но против больших дядь и тёть был бессилен.

– Ксюша, – он сел подле неё. А дальше что делать? Не обниматься же, такими глупостями взрослые занимаются; если кто увидит – засмеют.

– Чего? – всхлипнула она.

– Машка – дура.

– Дура она, а смеются надо мно-о-о-ой, – Ксюшу подхватило новой волной рыданий.

Егор совсем растерялся.

– Ну чего ты, Ксюша? Ну не плачь!

– Хорошо тебе говорить: не пла-а-а-чь! А у меня мужа не бу-у-у-удет!

– Зачем тебе муж?

Ей пришлось приостановить рыдания.

– Не знаю. – Она шмыгнула носом. – Наверное, он будет мне конфеты дарить. Сейчас папа дарит, а когда я замуж выйду, муж будет дарить… Ой, нет, не будет! Не будет у меня мужа-а-а-а!.. – Она прервалась на вдох и довыла: – …А-а-а! У всех взрослых тётенек есть муж!

– Неправда. У некоторых нету.

– И сидят они без конфе-е-е-е-ет! И я буду без конфе-е-е-е-е-ет! – Она не сомневалась, что жизнь кончена.

Егору очень хотелось утешить Ксюшу, и он предложил:

– Хочешь, я тебе конфеты дарить буду, когда вырасту?

Ксюша замолчала секунды на три и разревелась снова.

– Не бу-у-у-у-у-де-е-е-ешь!

– Почему? Раз сказал – буду, значит, буду!

– Не бу-у-у-дешь! Тебе твоя жена не разрешит!

Егор представил страшную картину: непонятная грозная тётка, называющаяся женой, запрещает ему делиться конфетами с друзьями и забирает у него все сладости, чтоб не раздавал. Сладкое Егор не любил, но обиден был сам факт. Зачем вообще жениться, если у тебя всё будут забирать? Разве что…

– Давай я на тебе женюсь! – Точно! Ксюша не станет зажимать конфеты. Ничего не станет зажимать, потому что Ксюша добрая.

От удивления у Ксюши иссякли слёзы.

– Ты? Женишься на мне? Зачем?

– Конфеты тебе буду дарить.

– А обзываться не будешь?

– Не буду.

– Честно?

– Честно-пречестно.

– Тогда давай.

Торжественно взявшись за руки, они отправились объявлять о своём решении пожениться.

Единственными, кто это решение воспринял всерьёз, были дети на игровой площадке. Взрослые лишь умилённо посмеялись. Семья Егора жила по соседству с Окунёвыми, его родители приятельствовали с Людмилой и Сергеем, сердечно жалели Ксюшу и ничего не имели против её дружбы с их сыном. Будь Егор и Ксюша взрослыми, их помолвка стала бы ударом, но они же малыши, ничего серьёзного, сами скоро забудут.

Но не забыли ни они, ни родители – «женитьба» регулярно становилась предметом добродушных шуток и фигурировала в списке забавных воспоминаний. Её долго считали ребяческой фантазией, но к этой фантазии привыкли и подспудно примирились с нею. Окунёвы – семья уважаемая, обеспеченная, да ещё и с собственной целительницей, это дорогого стоит. Жутко подумать, что внуки могут родиться такими же калеками, как мать, – без волшебства, тяжело им придётся. Но уже было ясно, что никто не застрахован от пусторождённых. Если раньше за одно поколение рождалось два – три таких ребёнка, то теперь они появлялись как грибы после дождя, даже в семьях с сильнейшим волшебством, где подобного прежде не случалось никогда. Никаких гарантий, что, женись Егор на кладезе волшебных сил, это спасёт его детей от пустоты. И неизвестно, какой характер будет у кладезя. Ксюшу же Михаил и Анна знали с самого её детства – добрая, порядочная, умная девочка, и помочь всегда готова, и рассмешить умеет.

Ксюша действительно была созданием беззлобным. В основном. Она органически не могла кому-то нахамить, если кто-то не начинал первым. Но постоять за себя умела. У неё отсутствовали волшебные способности, зато с умственными был полный порядок. Сначала дети, а потом и взрослые в её окружении поняли, что лучше не попадаться на Ксюшин острый язычок. Уже в десять лет она без всякого волшебства, одними словами, легко превращала обидчиков в предмет насмешек для себя и окружающих. С годами навык креп.

Однажды Ксюшу облаяла торговка украшениями. Было это на летней ярмарке. Ксюше приглянулись серьги, лежащие в дальнем углу уличного прилавка.

– Можно поглядеть? – Она потянулась к ним.

– Руки убери! – взвизгнула торговка, дородная и бесформенная, неопределённого возраста и определённых взглядов. Она не была знакома с Ксюшей лично, но знала, что это пустая девочка. Даже потенциальная прибыль не перекрыла отвращение, плюс, надо думать, торговка рассудила, что если Ксюша прикоснётся к товару, это отпугнёт других клиентов. – Загадишь всё своими лапами!

Пятилетняя Ксюша непременно расплакалась бы, а семнадцатилетняя лишь недоумённо-небрежно поглядела на торговку.

– Милая женщина, – произнесла Ксюша с аристократическим достоинством (непонятно откуда взявшимся, ибо аристократов у неё в роду не водилось), – я бы послала Вас сами знаете на что, но боюсь, не найдёте дорогу – видно же, что Вы там давно не были. Если вообще бывали.

После короткого ступора торговка заголосила так, что у окружающих едва не полопались барабанные перепонки. Кошмар, караул, бардак!!! Да что ж творится-то, люди добрые?! Да как же так можно, чтобы всякая пустотень кого вздумается обругивала?! Стража! Стража!

Два стражника из расчёта, следившего за порядком на ярмарке, и так прибыли на шум – узнать, что творится. По рассказу торговки выходило, что Ксюша её чуть ли не прирезать пыталась, но слова остальных присутствующих были ближе к истине.

– Арестуйте её! – требовала торговка. – Заберите, в тюрьму бросьте! Пусть там сидит!

– За что? – невозмутимо поинтересовалась Ксюша. Рядом стоял Егор, и не в последнюю очередь благодаря этому получалось сохранять спокойствие. Она перевела комично-серьёзный взгляд на стражников. – За то, что я НЕ послала сию чудесную женщину? Если её это столь сильно расстраивает, я могу послать, мне не жалко, но будьте, пожалуйста, свидетелями, что всё по обоюдному согласию.

Торговка стала пунцовой, окружающие, включая стражников, расхохотались.

Когда все разошлись, Михаил, отсмеявшись, сказал сыну:

– Егорка, правда, женись-ка ты не ней. С такой не пропадёшь, а если пропадёшь, хоть не соскучишься.

– Да вот сам думаю, что надо бы жениться, – улыбнулся Егор.

Ему недавно исполнилось восемнадцать. Традиционно в этом возрасте молодым людям полагалось обзаводиться невестами, а девушкам – женихами, хотя от помолвки до свадьбы обычно проходило несколько лет.

– А моё согласие совсем не требуется? – наигранно возмутилась Ксюша.

– Ты своё согласие дала двенадцать лет назад, – напомнил Егор.

– Может, я уже передумала.

– Ничего не знаю. Ты замуж согласилась? Согласилась. Конфеты от меня получала? Получала.

– Так это была предоплата?

– Конечно! Думаешь, я задаром тебе столько лет конфеты таскал?

– В супружеский долг меня вгонял?! Коварный, коварный Егор!

– Мальчики и девочки, давайте-ка посерьёзнее, – вмешался Михаил. – Жениться будем или нет?

Егор с Ксюшей обменялись взглядами, одновременно улыбнулись, синхронно сказали:

– Будем, – и дружно рассмеялись.

Решение далось им чрезвычайно легко, ведь они были лучшими друзьями, сколько себя помнили. И ни у кого из них сейчас не имелось другой кандидатуры на примете; Ксюше иногда нравился кто-то из мальчиков, Егор заглядывался на разных девочек, но ни одна влюблённость не продлилась долго.

На помолвку Егор подарил Ксюше оберег. Близкие частенько дарили ей обереги, амулеты, зелья, заговорённые вещи и прочие магические прибамбасы, дабы частично компенсировалось отсутствие личного волшебства. С этими вещами Ксюша чувствовала себя увереннее, но вместе с тем они подчёркивали её неполноценность. Она с нетерпением ждала отбытия в Пустой мир, где магии нет ни у кого, где не придётся ощущать себя ущербной.

О Пустом мире знали с незапамятных времён, с ним контактировали (некоторые учёные даже утверждали, что первые люди пришли именно из Пустого мира пару тысяч лет назад, ещё не обладая волшебством, и только здесь напитались чарами), иногда совершали туда вылазки, но ничего интересного не находили. Чем может удивить мир без волшебства? Однако последние лет двести он начал удивлять, с каждым годом всё сильнее. Он почти поравнялся в развитии с колдовским миром без всякого колдовства!

Созрела инициатива сплавлять в Пустой мир всех пустых детей, когда они достаточно повзрослеют. В здешнем мире нет профессий, где не используется волшебство, и пустых не могут обучить ни одному ремеслу. А в Пустом мире подходящих учебных заведений пруд пруди! Пусть отправляются туда, учатся полезным ремёслам, овладевают каким-нибудь мастерством. Авторы инициативы прежде всего надеялись, что пустым юношам и девушкам так понравится в Пустом мире, что они решат там остаться, дабы быть среди равных; но эта задумка не афишировалась, к таким мыслям подталкивали исподволь. Ксюша сама не раз думала: здорово бы постоянно жить там, где никто, никто и никогда не попрекнёт её отсутствием волшебного дара. Только как же расстаться с семьёй? Ей и так тяжело давались разлуки по несколько месяцев подряд, но она знала, что это временно, что однажды она вернётся навсегда. Мысль о том, чтобы отказаться от родного мира и до конца жизни видеться с близкими людьми два-три раза в год, разрывала сердце. Лучше уж иметь дело с насмешками, тем более что Ксюша прекрасно их отражала. Нет, она выучится и вернётся. Будет работать и приносить пользу по мере своих сил.

Отец Ксюши был растителем. Мог за два часа вырастить на пустом клочке земли богатейший урожай фруктов, ягод, овощей. Ксюша ещё маленькой млела от восторга, смотря на это; мечтала, что однажды случится чудо и она тоже так сможет. Чуда не случилось, но Ксюша узнала о науке агрономии. Ей и стала учиться в Пустом мире. Старалась не думать, что все её знания и навыки, добытые трудом, добросовестностью и упорством, легко переплюнет любой посредственный раститель, коему хватит нескольких часов, чтобы организовать урожай, который в Пустом мире назвали бы рекордным, феноменальным, невероятным, фантастическим.

Глава 4

На вечерних улицах горел свет – не фонари, а оранжево-красные шары, парящие в нескольких метрах над землёй, не огненные, а сияющие без тепла. Засмотревшись на них, Ксюша отвлеклась, но тут же отошла от окна и вернулась за стол. Андрей с Тасей помогали Гале и Стасу обустроиться в выделенной гостям комнате. В столовой остались Ксюшины родители, сама Ксюша и Егор. Назревал серьёзный разговор,

– Что-то происходит, да? – Ксюша села рядом с мамой. – Весь день такое ощущение, будто все что-то не договаривают.

Ксюша посмотрела на Людмилу, Людмила посмотрела на Сергея, Сергей посмотрела на Егора, а Егор посмотрел на Ксюшу и сказал:

– Неважные дела у нас творятся. С волшебством всё хуже и хуже.

– Ещё больше пустых детей?

– Если бы только это, – вздохнула Людмила. В её больших синих глазах – таких же, как у Ксюши, – читалось беспокойство. На светлой коже и заплетённых в косу льняных волосах плясали блики от комнатного освещения – нескольких шаров под потолком. Почему-то сегодня оно подчёркивало морщинки вокруг глаз.

– Силы стали пропадать и у тех, у кого они были всегда, – пояснил Сергей. – И у детей, и у взрослых.

– Не то чтоб совсем пропадать, – уточнил Егор, – а барахлить.

Ксюша нахмурилась.

– У тебя тоже? – Подумать страшно! Егор ведь переносится по ветру, как бы становится его частью и может перепрыгивать с одного потока воздуха на другой. А некоторые потоки взмывают очень, очень высоко, и если силы сгинут, скажем, в километре-другом от земли… Спокойно. Егор сидит здесь, живой, здоровый, значит, подобного у него не была. Да?

– Один разок. Вдруг собрался из ветра и как ухнул вниз, а лететь было долго – думал, всё, разобьюсь насмерть. – Егор умел в простые слова вложить столько эмоций, что они пробирали слушателя до костей.

Под прикрытием стола Людмила стукнула Егора носком по ступне.

– Но это было всего секунды две-три, – поспешно добавил Егор, – потом силы вернулись. Покрутило меня в воздухе знатно, но спастись я успел. С тех пор высоко не забираюсь.

– У меня в парниках одна треть посадок не взошла, зато другая треть крышу пробила, – рассказал Сергей. Морщинки на его смугловатом, квадратном, чисто выбритом лице тоже были заметнее обычного. И орлиный нос казался особенно острым. Седины в каштановых волосах было немного, но она как будто сделалась ярче. – Никогда прежде такого не бывало.

– У меня пока всё нормально, – сообщила Людмила, – но всё равно не по себе, постоянно жду подвоха.

– А Андрюшка и Тася?

– У них вроде порядок, дары работают исправно. Барахлить, как выразился Егор, стало не у всех.

– Но у многих?

– У многих. Может, и не у половины людей и даже не у трети, но у четверти точно.

– Только в Стратимграде?

– Нет. Кто из окрестных деревень да соседних городов появляется, такое же рассказывает.

В этом мире волшебство не просто прочно вошло в сельское хозяйство, строительство, медицину и другие жизненно важные сферы, оно составляло их основу. Вся работа держалась на чарах работников.

Ксюша ущипнула себя за переносицу. Дела плохи. Настолько плохи, что нужно время, чтобы полностью это осмыслить. Но некоторые вещи напросились на ум сразу.

– Кого назначили виноватым? – Люди Пустого мира охотно обвиняли друг друга в своих проблемах, и здешнее население в этом плане не отличалось от них. Только проблем здесь значительно меньше, ибо большинство трудностей разрешается волшебством. Но уж если беда пришла, перво-наперво надо найти виноватых, потом можно разбираться, что к чему. А можно и не разбираться, виноватые-то уже есть.

Никто не стал притворяться, что не понял, о чём она. Но отвечать тоже никто не спешил.

– Нас? – догадалась Ксюша. – Пустых?

Сергей кивнул.

– Говорят, это вроде как зараза. Передаётся от пустых к нормальным.

– Вы в это верите?

– Нет, Ксюшечка, ты что! – Людмила вскочила и обняла дочь поверх плеч. Ксюша обхватила одну ладонь мамы. – Не верим!

– Не верим, – Сергей потянулся через стол и взял Ксюшу за руку. – А если б и верили, не испугались бы.

– И я не верю, – подключился Егор. – Будь это зараза, чары теряли бы в первую очередь те, кто ближе всего к пустым, кто чаще всего с ними общается. А так теряют без разбору, кто попало, некоторые пустых в глаза не видели.

– Тебе, как жениху, полагалось бы сказать, что ты тоже ничего не боишься и будешь меня обожать в любом случае.

– Это само собой, – слегка вымученно улыбнулся Егор.

Людмила вернулась на своё место, Сергей снова сел прямо.

– Нападения были?

И этот Ксюшин вопрос никого не застал врасплох.

– Массовых не было, – сказал Сергей. – А по отдельности случались.

– Кого-то даже камнями пытались забить, – мрачно дополнил Егор, за что снова получил подстольный тычок от Людмилы. На сей раз не стал притворяться, будто ничего не было. – А что, лучше, чтоб она ни о чём не знала и потопала куда-нибудь гулять одна? Да, на лбу у неё не написано, что она пустая, а в Стратимграде пятьсот тысяч человек, но её же многие знают, поди угадай, на какого знакомого наткнётся и как этот знакомый будет настроен.

Людмила опустила глаза, признавая правоту будущего зятя.

– Так что, Ксюшка, одна по улицам не ходи, – подытожил Егор. – И нигде особо не ходи.

«Вот вам и возвращение домой», – подумала Ксюша.

– Никто ещё не предлагает выгонять пустых из города?

– Были деятели, предлагали, – нехотя признал Сергей. – Но слишком много тех, кто возражает. Не только сами пустые, но их родные, друзья – не всё, но многие. А теперь вот… Теперь вот предлагают пустых выслать в Пустой мир насовсем. Это ж, мол, логично.

– Рьяно предлагают?

– Рьяно. Ближайший проходной день через полтора месяца, к тому времени, думаю, у предложения наберётся достаточно сторонников. Людям-то с каждым днём всё страшнее.

Шумно выдохнув, Ксюша уткнулась лбом в стол. Разум отказывался воспринимать информацию как реальность и пока классифицировал её как набор теоретических данных.

– Много сейчас пустых?

– Неясно. Кто-то насчитал десять тысяч на весь город, кто-то пятьдесят. Это без учёта маленьких детей, с детьми до трёх лет ничего не понятно.

Даже если всего десять тысяч, что будет делать такая толпа (толпища!), оказавшись в чужом мире? И чужой мир наверняка заметит эдакую ораву. Одно дело, если гости наведываются по нескольку человек (причём каждого человека тщательно инструктируют, снабжают документами и средствами к существованию на первое время), а другое – многотысячной делегацией (тут уже речь не идёт ни об инструктаже, ни о снабжении).

– Как говорила Скарлетт О’Хара, я подумаю об этом завтра.

– Кто-кто говорил? – не поняла Людмила.

– Скарлетт О’Хара. Известный персонаж в Пустом мире. Фраза тоже известная. – Ксюша замедленно моргнула. – «Я подумаю об этом завтра». И вещи разберу завтра.

– Тебе правда надо отдохнуть, – Людмила погладила Ксюшу по щеке. Потом взглянула на мужа. – Да и нам уже пора.

Сергей намёк уловил, и через полминуты Ксюша с Егором остались в столовой одни. Ксюша положила локоть на стол, подпёрла кулаком щёку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.