Елена Петрова
Любимый, кажется я робот…

Первая глава

Я стояла на остановке возле дома и ждала трамвай, чтобы ехать на занятия в институт. Шум улицы звучал непрерывным фоном. Туда-сюда носились автобусы, маршрутки и машины. Люди бежали с сумками через пешеходный переход, таща за собой собак, велосипеды, коляски и детей. Раздавались сигналы водителей, которым уж очень не терпелось сорваться с места. Бабушки, едва ковыляя по улице, грозно махали палками нетерпеливым водителям.

Трамвая долго не было. Туда шли один за другим, а назад – нет. «День рождения, что ли, чей-то отмечают в депо?» – мрачно подумала я, переминаясь с ноги на ногу. Следующая остановка была конечная. Я поправила сумку на плече и наклонилась почесать правую коленку. С удивлением обнаружила огромный прыщ на ноге, чуть ниже коленной чашечки. «Ого» – удивилась я мысленно, – «вчера его ещё не было». Я это точно помнила, потому что вечером принимала ванную и хорошо видела свои колени, торчащие из воды. Прыщ снова зачесался, я наклонилась, почесала его своим ногтем на указательном пальце и сковырнула его! Тут же нагнулась ещё ниже, чтобы посмотреть на этот странный прыщ. Я была уверена, что сейчас увижу белую отвратительную головку гнойника, и меня уже передёрнуло от отвращения, но к моему удивлению, гноя не было. На ноге был такой выпуклый бугорок из кожи как маленький вулканчик, величиной со спичечную головку. В нём не было ни крови, ни гноя, просто как будто срезанный верх.

Я ещё раз ковырнула его ногтем, пытаясь понять, что это. И вдруг, мне на палец выпал маленький шуруп, совсем крошечный, он был такого размера как винтик в наручных часах. Я смотрела на этот шуруп и не могла понять, откуда он там взялся. Как мне под кожу мог попасть шуруп? В голову полезли мысли из страшилок, которые мне рассказывала в детстве бабушка. Например, если иголку загнать в палец полностью, то она будет циркулировать вместе с кровью по телу и в конце концов она попадёт в сердце, уколет его, и человеку конец. «Может быть шуруп попал ко мне в организм давным-давно, и всё это время просто циркулировал по крови?», – пыталась здраво рассуждать я, – «это ещё счастье, что он не попал в сердце, а то мало ли что могло произойти».

«Хотя в общем-то он не острый», – я рассматривала его, прихватив подушечками указательного и большого пальца. Не решив, что с ним делать – выбросить или сохранить на всякий случай, я посмотрела налево, выглядывая трамвай. К счастью, из-за поворота показалась красная голова трамвая-гусеницы. Мне трамваи с детства напоминали таких огромных железных гусениц. Эта гусеница, набирая ход, поползла в моём направлении. Я перевела взгляд на щуплого старичка, который стоял рядом и жалостливо пялился на мою ногу. Как раз на ту, на которой вскочил прыщ, из которого я выковыряла шуруп. Я раздражённо посмотрела на свою ногу, ожидая увидеть там кровь, вытекающую из раны, и думая о том, что у меня нет ни салфетки, ни носового платка, чтобы вытереть её. Но моё внимание привлекла какая-то странная царапина, которая виднелась на той-же ноге, но чуть выше колена. Одета я была в чёрную юбку, расширяющуюся книзу, которая мне была ровно до середины колена по современной моде, но ветер немного сместил складки назад, и я с удивлением увидела эту длинную царапину, покрытую коричневой коркой, шириной почти полсантиметра. Она пересекала ногу от внутренней стороны до внешней и была такой, как будто меня порезали чем-то острым, типа ножа, но с широким лезвием. И это произошло уже несколько недель назад, так как царапина была уже тёмно-коричневая, засохшая, кое-где отстающая от кожи.

«Странно», – снова подумала я, – «ведь я купалась вчера и точно не видела никаких царапин. Недолго думая, я подцепила её ногтем и сорвала. Думала, будет больно, но нет. Я наклонилась разглядеть поближе рану, ожидая, увидеть капельки крови, но края раны были ровного розового цвета, а в просветах между этими розовыми краями, я увидела проблески серебристого металла и микросхем! У меня перехватило дыхание от ужаса. «Как такое может быть?», – мысли лихорадочно метались в голове. «Я, что – робот? Этого не может быть!».

Я снова поймала пытливый взгляд старичка и постаралась прикрыть юбкой свою ногу. Подъехал трамвай, я посмотрела на номер – мой. Но ехать на занятия я в таком состоянии не могла. Я позволила трамваю уехать. К счастью, любопытный старичок сел в этот трамвай и уехал, настороженно поглядывая на меня из окна.

Я медленно, стараясь не делать лишних движений, чтобы не колыхать юбку, направилась к супермаркету. В голове теснились тысячи мыслей, и от этого внутреннего шума я шла, почти не видя дороги. «Я – робот? Но как такое могло случиться?». Я начала вспоминать всю свою жизнь. «Могло ли быть такое, что мои родители не заметили, что я робот?», – думала я. «Но нет, я ведь родилась в роддоме как все. Врачи должны были увидеть, если бы со мной что-то было не так». Я вспомнила, как лежала в больнице, когда поломала руку, как мне лечили зуб. «Нет, я была обычным ребёнком», – я была в этом абсолютно уверена. – «А когда со мной это произошло?». Хотя, что именно произошло, я не знала. Всё было как обычно, до сегодняшнего дня. Хотя даже сегодня всё было как обычно, если бы не эти царапины.

«Как я могла стать роботом? Это невозможно», – думала я. Нет, я, конечно, смотрела фильмы про роботов, прочитала множество книг про роботов, и знала, что есть уже роботы, которые даже музыку сочиняют и выступают с концертами, но это были другие роботы, они отличались от людей. А я была совсем как человек, я оглядела себя со стороны. Ничего не изменилось. Я выглядела как обычно: черные туфли с маленькими золотыми пряжками, юбка, черная кожаная короткая куртка. Я на секунду решила, что мне это всё показалось. Вот сейчас я подниму юбку слегка и посмотрю на свою ногу, а там ничего не будет или будет царапина. Пусть, возможно, я не заметила и где-то поцарапалась, но это будет царапина с кровью. Вот я расскажу потом своим подругам и Юре, и мы здорово посмеёмся.

Я остановилась возле входа в супермаркет, оглянулась по сторонам, никто не смотрел на меня. Я согнула правую ногу в колене и слегка приподняла юбку. Ужас! Через розовые края раны ещё сильнее проступал метал. Кожа ещё больше разъехалась, и стали видны какие-то проводочки и соединения металлических частей. Я моментально дернула юбку вниз и воровато огляделась вокруг. Люди сновали по своим делам, входя и выходя через разъезжающиеся двери. Я на автомате зашла вместе с остальными внутрь. Меня овеяло теплым воздухом, смешанным с пылью. Хотя на улице было не холодно, сентябрь, но оказаться в тёплом помещении мне было приятно. В голове шумело, мне хотелось упасть в обморок, чтобы больше ни о чём не думать. «Но падать в обморок опасно», – подумала я, -«ведь тогда кто-нибудь может увидеть мою ногу и понять, что я робот». В голове опять зашумело. Я начала думать, что будет со мной, если кто-то обнаружит это. В голове мелькали идеи, что меня положат в больницу, запрут в психушку или разберут на запчасти. Я даже вяло улыбнулась этой идее, что меня могут разобрать на запчасти, бродя по супермаркету и рассматривая полки с продуктами. Вдруг я остановила свой взгляд на кетчупе и застыла на одном месте. Меня как будто прошибло: «Мне подменили тело!».

Эта мысль показалась мне единственной здравой мыслью за последний час. Конечно, иначе как бы это могло произойти? Мне просто подменили тело. Я почувствовала небольшое облегчение от того, у меня появился какой-то ответ на то, что со мной случилось. Но в голове возникли множество других вопросов. Когда это произошло? Кто это сделал? Зачем?

Напрашивался единственный вариант, что это случилось в больнице. Я лихорадочно вспоминала, когда я последний раз была в больнице. Зубы делала – не то, не то. Нужен был случай, когда я была совсем без сознания. Иначе я бы заметила, как мне подменили тело. Я вспомнила, случай, который был полгода назад, когда я поломала руку, она срослась неправильно, и мне пришлось ложиться в больницу на неделю, чтобы снова её поломать и соединить правильно. Тогда мне делали общий наркоз, и несколько часов моей жизни просто выпали из моей памяти. Мне немного полегчало. Я хотя бы нашла ответ на вопрос: когда. Теперь осталось найти ответы на другие вопросы.

Какая-то тётка, с тележкой набитой всякой всячиной, зацепила меня. Я подошла ближе к полкам. Она что-то буркнула и поехала дальше. Я представила себе, как я выгляжу: девушка, остолбенело глядящая на бутылку с кетчупом уже в течение десяти минут. Кому угодно такое покажется странным. Я решила не шататься больше по супермаркету, привлекая внимание покупателей и видеокамер, ещё за воришку примут, а пойти и присесть в кафе, чтобы выпить кофе. Я вспомнила, что я ничего не ела с самого утра, а уже было почти двенадцать дня. В голове тут же всплыла мысль насчёт того, нужно ли мне теперь есть или роботы не едят ничего?

С утра я пила чай, я это помню. И все эти полгода я ела и ходила в туалет, всё как обычные люди. «Значит, у меня есть пищеварительная система, как у людей», – подумала я.– «Но это, если мои расчёты верны, и, если мне тело подменили полгода назад, а если нет? Если это произошло сегодня утром в промежутке между тем, как я попила чай и пошла на трамвайную остановку?». Я начала вспоминать последовательно, что было с того момента, как я допила чай и помыла чашку, до того момента, как я сковырнула прыщ у себя на ноге. «Так, я оделась, взяла сумку, обула туфли и вышла. Дома никого не было. Во сколько это было? Я смотрела на часы перед выходом. Было без десяти девять. Отец ещё не пришёл с ночной смены, мама уже убежала на работу, ей – к девяти. Сестра ещё раньше ускакала в школу», – я проматывала момент за моментом, как я закрыла дверь на ключ, потом вторую дверь, затем вызвала лифт и спустилась на нём вниз. Собака тёти Майи лаяла как ненормальная на меня, впрочем, как и всегда. Грузная высокая тётя Майя с длинными крашеными чёрными волосами, уложенными в тугой узел, держала свою Фенечку за поводок двумя руками, пока та меня облаивала с ног до головы. У подъезда, как всегда, сидел дядя Игорь и курил, туманно глядя в даль. Я поздоровалась с ним и пошла дальше.

«Пока вроде всё нормально», – думала я, – «затем я пошла на остановку и долго ждала трамвая. Единственным подозрительным моментом в сегодняшнем утре было то, что долго не было трамвая. В такое время трамваи должны ходить часто. Вот после двенадцати у них перерыв. Но можно ли считать это зацепкой?».

Пока я рассуждала сама с собой, я дошла до кафе и присела за столик на высокий табурет. Это было не отдельное кафе, а такой отгороженный уголок в супермаркете, где можно было выпить чай или кофе и съесть сэндвич или пирожное. Я тоскливо смотрела на прилавок и на кофе-машину, мне очень хотелось выпить кофе и съесть чизкейк. Но мне было страшно. «Если мои расчёты не верны и моё тело подменили сегодня утром, то что может произойти, если в меня попадёт еда или жидкость? Не закоротит ли меня как обычный электроприбор?». Я представила себе, как делаю глоток кофе, вдруг из меня вылетает сноп искр, я падаю со стула на пол, дрыгаю ногами и постепенно затихаю. Весь супермаркет сбегается смотреть на меня, а потом меня всё-таки разбирают на запчасти, а волосы и кожу хоронят, как положено.

«Кстати, а где мой шуруп из колена?», – внезапно вспомнила я. – «Я помню только, как держала его пальцами, а потом куда он делся?». Сколько я не напрягала память, я не могла вспомнить, куда делся шуруп. Я посмотрела в карманах куртки – ничего. В сумочке тоже его не было видно. Я пришла к выводу, что я его выронила там, на трамвайной остановке, когда смотрела на подозрительного старичка. Или это он на меня смотрел?

К прилавку с той стороны подошла женщина продавец и вопросительно на меня посмотрела. Я решила взять себе кофе, чтобы не привлекать внимания. Потом, подумав минутку, взяла ещё чизкейк. «Возможно, мне нельзя ни пирожное, ни кофе, но я хотя бы посмотрю на них. Смотреть-то мне можно?».

Несколько минут я гипнотизировала горячий ароматный латте в коричневом стаканчике с надписью «Вам обязательно сегодня повезёт» и жалко усмехалась такому везению. В конце концов, мне снова стало казаться, что я всё это придумала, и я решила приподнять юбку и посмотреть опять на ногу. Так я и сделала. Когда я приподняла край юбки, я ахнула. Кожа разъехалась ещё больше, возможно, от того, что я сидела на стуле, согнув колено. Я быстро выпрямила ногу и прикрыла её юбкой. Потом зажмурилась и сделала глоток кофе. «Пусть это будет мой последний глоток», – подумала я, – «но я хотя бы избавлюсь от всех этих проблем одним махом». Кофе проник горячим ручейком в желудок, но ничего не произошло. Меня не закоротило, искры не посыпались. «Обычные ощущения», – подумала я, – «кофе как кофе, только слишком горячий». Следующим движением я взяла чизкейк и откусила его. Храбро прожевала и проглотила. «Ничего», – отметила я, – «ничего необычного пока, по крайней мере. То есть я – робот с пищеварительной функцией. А разве такое бывает?». Я попыталась вспомнить все прочитанные книги по фантастике и фильмы – там роботы не ели точно.

«Я – какой-то неправильный робот», – думала я, жуя пирожное и запивая его уже остывшим тёплым кофе. Когда я доела, настроение у меня улучшилось, и я начала думать над другими вопросами. «Как вообще возможно было подменить мне тело? Это же перенос сознания. Разве такое возможно?». Нет, я, конечно, в книгах читала про это и в фильмах смотрела, но на практике, как это возможно, я не представляла. «Как можно взять, вытащить меня из моего тела, в котором я находилась с рождения, а потом поместить в другое точно такое же, только тело робота?», – голова у меня пухла от вопросов. – «А где они взяли это второе тело, вырастили? А может быть, это тоже самое тело, только они его модернизировали, начинили механическими составляющими?».

Так и не придумав ответы на эти вопросы, я решила пойти поискать шуруп из своего колена на трамвайной остановке. «Шансов, конечно, мало», – думала я, – «но нужно поискать, вдруг найдётся. Мне необходимо заботиться теперь о своём механическом теле или частично механическом, а то так можно постепенно полностью рассыпаться».

Я выбросила в ящик для мусора стаканчик и коробочку от чизкейка, аккуратно расправила юбку и встала с табурета. Взяла сумку, рассчиталась, поблагодарила продавщицу и вышла на улицу. Медленно, стараясь, чтобы юбка не поднималась, я дошла до остановки и стала вспоминать, где именно я стояла.

«Я обычно сажусь во второй вагон», – прикидывала я, – «значит я стояла чуть дальше». Я отошла от остановки на пять шагов и стала рассматривать тротуар под ногами. Тротуар был потрескавшийся, кое-где с клочками зелёной травы, выросшей прямо из трещин. Я наклонила голову и внимательно смотрела вниз. Ничего. Я походила вокруг, ища проблеск металла – безрезультатно. Вдруг мне вспомнился старичок, который на меня так подозрительно утром смотрел. Я оглянулась назад и мне показалось, что его серый пиджак мелькнул за остановкой. Я бросилась за ним. Не знаю, почему он мне был так нужен в тот момент, но я подумала, что есть какая-то связь между ним и тем, что со мной произошло. По крайней мере это была какая-то зацепка для меня. Это был единственный подозрительный момент за сегодняшнее утро. Я ещё не знала, что я ему скажу, когда догоню: «Извините, вы не инопланетянин случайно?» или «Вы не знаете, кто подменил моё тело?» или «Немедленно рассказывайте мне, кто я!». Все эти мысли пронеслись в моей голове, когда я помчалась за старичком, но я продолжала бежать за ним. Мне почему-то казалось очень важным догнать его. Когда я двумя скачками допрыгнула до остановки, я увидела, что серый пиджак сворачивает налево к домам. Я помчалась за ним. Бежать было удивительно легко, как будто я олимпийский чемпион. Я делала огромные скачки и как будто не касалась ногам земли. Выскочив из-за остановки, я понеслась за серым пиджаком к домам.

Увидев, как на меня смотрят люди, я поняла, что нужно притормозить. У бабушки с зелёной сеткой, в которой виднелась капуста и свекла, аж челюсть отпала. Маленький мальчик на синем самокате остановился и начал смотреть на меня с неприкрытым восхищением.

«Вот, дура!», – выругала я себя, – «это хорошо, что меня на камеру ещё не снял никто и не выложил моё фото или видео в какую-то соцсеть». Сколько раз я видела такое в фильмах про супергероев, как на видео снимают человека-паука или ещё кого-то, а теперь сама в такой же ситуации. «И к тому же юбка могла задраться! Вот, растяпа!», – я ещё раз выругала себя и начала бежать медленнее.

Старичок же, не сбавляя темпа, добежал до ближайшего дома, пятиэтажки, стоящей торцом, и скрылся в ней во втором подъезде. Я бросилась за ним. К счастью, дверь подъезда была приоткрыта. Я нырнула внутрь и помчалась по этажам прыгая через две-три ступеньки. В подъезде не было никого, и я решила не стесняться, догнать-таки серый пиджак. Но моя заминка в начале пути дала ему преимущество. Я услышала, как легонько щёлкнула дверь на верхнем этаже, когда я была на третьем, и потом всё стихло. Я всё равно добежала до верхнего этажа и стала прислушиваться. Было абсолютно тихо. Во дворе залаяла чья-то собака, проехал мотоцикл. Я ходила от двери к двери на пятом этаже, пытаясь услышать какой-то звук, который натолкнёт меня на мысль, куда спрятался этот старик, но никакого шума не было слышно. Я уже решила начать обзванивать по очереди квартиры, но моё внимание привлёк звук на этаж ниже. Я посмотрела вниз. Там явно кто-то был.

Держась руками за ободранные перила, раньше бардового цвета, я спустилась вниз. В пролёте между четвёртым и третьим этажом стоял довольно высокий мужчина, засунув руки в карманы спортивных штанов. «Не он», – подумала я. Этот мужчина был совсем не похож на старичка, но я продолжила спускаться. «Не возвращаться же наверх снова, это может привлечь ко мне ненужное внимание», – зашевелились мысли. Я поравнялась с мужчиной и хотела идти дальше вниз, как он резко повернулся и схватил меня за горло двумя руками. Рожа у него была заросшая, изо рта отвратительно пахло перегаром.

– Ага, попалась! – радостно заявил он мне, не переставая сжимать мне шею, давя двумя пальцами на горло. Я попыталась закричать, но не смогла. В глазах потемнело. «Мне конец», – подумала я и приготовилась умереть. «Но кто это? И что ему от меня нужно?», – мелькнула последняя мысль. И тут же ещё одна: «А роботы разве умирают?». В тот же момент я почувствовала, что мне больше не нужно дышать. Мужчина по-прежнему сжимал моё горло изо всех сил, а я перестала чувствовать дискомфорт из-за этого. Я подумала о том, что у меня останутся синяки на горле от его рук, и мне придётся что-то объяснять маме по этому поводу. А мама у меня очень строгая. Я решила, что не хочу иметь неприятный разговор с мамой и двинула правой рукой ему прямо в челюсть. У него что-то там хрустнуло, он отпустил моё горло и схватился руками за свою челюсть. Я хотела двинуть его ещё раз. Но услышала, что подъездная дверь внизу открылась и кто-то поднимается. Я решила оставить его в покое и выйти из этого странного подъезда, пока со мной ещё что-то не случилось. Причём, я боялась даже не за свою жизнь, а за то, что я буду привлекать к себе слишком много внимания, поэтому я просто пошла вниз по лестнице. Мужчина так и продолжал стоять, схватившись руками за челюсть. На втором этаже я столкнулась с угрюмой тёткой, которая, держа в руках огромный сумки, карабкалась, пыхтя, по ступенькам. Я бы даже предложила ей помочь с сумками, если бы это случилось вчера, например. Но сегодня, бросив взгляд на её сердитую физиономию, я решила воздержаться от помощи.

«Себе нужно помочь сначала», – рассудительно подумала я и вышла из подъезда. Посмотрела на окна лестничной клетки между четвёртым и третьим этажом, пытаясь увидеть этого мужчину, но там уже никого не было. Я хотела присесть на скамейку, чтобы осмотреть ещё раз свою ногу, но потом решила всё-таки это делать возле соседнего подъезда, подальше от этого ужасного человека.

«Странный тип», – думала я, пока шла к соседнему подъезду, – «и всё, что происходит сегодня – это странно. По факту, меня уже чуть не убили сегодня непонятно за что. И спасло меня только то, что я робот». Я вспомнила про шею, прикоснулась пальцам правой руки к ней: «Интересно будут синяки или нет? Если будут, придётся в шарфике ходить. А что я маме скажу?». Шея была как шея, на ощупь – не опухшая, а зеркала у меня с собой не было. Я решила пока не думать о шее, а посмотреть, что там у меня с ногой. Я присела на облезлую скамейку из четырёх длинных брусков и посмотрела вокруг – вроде ничего подозрительного. Во дворе катались на карусели четверо детей разного возраста. Собака неопределённой породы в бело-черных пятнах, вынюхивая что-то, пробежала по своим делам мимо меня по дорожке. Больше никого не было.

Я посмотрела на окна подъезда, возле которого я сидела: никого не было видно в них. Я хотела уже опускать голову, как вдруг кружевные занавески на втором этаже слегка пошевелились. Я вздрогнула, присмотрелась, но больше движений не было заметно. «Показалось», – решила я. Наклонилась и аккуратно отодвинула край юбки с колена. «Ужас!», – промелькнула мысль. Кожа ещё больше разъехалась, наверное, от моего бега, и я уже могла разглядеть металлические пружинки и ещё какие-то круглые шестерёнки внутри. Я быстро натянула юбку на колено. Потом мне пришла в голову мысль, что мой прыщ на ноге тоже разъехался в стороны и просвечивает металлом, только юбка не закрывает его, так как он находится ниже колена. Я выпрямила ногу, чтобы посмотреть на прыщ. К моему удивлению, маленькая дырочка почти затянулась. Осталось только небольшое розовое пятнышко на том месте, где был прыщ.

«Кожа регенерирует», – подумала я, – «почему же она не регенерирует вверху колена?». Я взяла сумочку и открыла её, чтобы достать телефон. Со всеми этими переживаниями я ни разу его не доставала из сумки с сегодняшнего утра. Я думала, что уже нападало десятка два сообщений, и что меня все потеряли, но нет. Были сообщения от Алисы и Кати, моих подруг по институту, они хотели узнать, где я. И Юра написал, что он заболел и сегодня будет целый день дома.

Я читала сообщение от Юры, и вдруг меня осенило: «Кожа на ноге не срастается, потому что там слишком большая дыра». Я даже не знала как называть то, что у меня на ноге: «рана» или «дыра», но потом решила, что «дыра» будет более правильное название. Потому что слово «рана» – это больше подходит к тому, где есть плоть и кровь, а не к тому, где только проводки, металл и микросхемы, обтянутые кожей. «Нужно её зашить», – решила я и пошла назад в супермаркет за ниткой с иголкой. По дороге я хотела ещё раз посмотреть на остановке винтик из ноги, но потом передумала. «Если бы он был так нужен, я бы уже не смогла ходить», – думала я, – «если я хожу, даже бегаю, значит он не имеет особого значения. А если начну барахлить, как старый дедушкин мопед, всегда можно Юру попросить разобрать меня и собрать снова, у него дома просто уйма этих винтиков и всяких запчастей». Я купила прочную капроновую нить, набор иголок и поехала к Юре в гости.

«Хоть бы у него никого не было дома», – думала я. Я даже не знала, как он отнесётся к тому, что его девушка теперь робот. Осмотрела себя со всех сторон. «В общем-то ничего так себе девушка, симпатичная. А то, что я робот, возможно, даже к лучшему. Вон, как я вмазала сегодня этому странному типу. Теперь со мной не страшно по улицам ходить», – продолжала рассуждать я, – «а то как-то раз к нам пристала незнакомая компания, когда Юра меня вечером провожал, так мы еле отделались от них. А теперь – чуть что, смогу всех раскидать в разные стороны».

На самом деле я не знала, могу ли я раскидать нескольких взрослых парней в разные стороны, но судя по фильмам, которые я смотрела, там человеко-роботы вели себя именно так – со всеми дрались, сражались и всегда побеждали. «Я теперь как Терминатор», – подумала я. И тут же пришёл грустный вопрос в голову, кто это сделал и зачем, и так защемило сердце, так мне стало жалко себя, что я остановилась и заплакала. Порылась по карманам, в сумочке, салфетки не нашла, вытерла глаза тыльной стороной ладони, отчего на них остались чёрные полосы туши, и решила больше не плакать, чтобы совсем не размазать тушь по всему лицу. «Мало того, что я робот, ещё приду к своему парню с размазанной тушью. Тогда он точно испугается», – подумала я, сделала глубокий вздох и попыталась успокоиться.

Юра долго не открывал дверь. Я даже подумала, что он куда-то ушёл. Яростно нажимая кнопку звонка, я вытащила телефон. И начала писать сообщение ему. Но за дверью раздались шаги, дверь открылась, и в проём высунулась лохматая Юрина физиономия.

– А, это ты! – он удивлённо округлил глаза. – Чего не написала? Заходи!

«Разве так встречают любимую девушку?», – сразу начала подниматься обида внутри, но потом я вспомнила про дыру в ноге и решила на такие мелочи, как отсутствие достойного приветствия, не обижаться.

– Мама дома? – я задала вопрос с порога.

– Мама? Нет, на работе, – он неопределённо махнул рукой в сторону, наверно, указывая направления её работы.

– А папа?

– Папа? Тоже нет, – он удивлённо на меня посмотрел, – а зачем они тебе?

– Мне они как раз и не нужны. Мне нужно кое-что тебе рассказать, – я сняла обувь, повесила куртку и зашла в комнату. Компьютер был включен, на экране странной формы экскаватор добывал ресурсы из недр незнакомой оранжевой планеты.

«Понятно, никто ничем не заболел, просто решил прогулять институт», – подумала я. Юрка услышал мои мысли и резко кашлянул. Я оглянулась на него, вздохнула и решила не начинать этот разговор про компьютерные игрушки и прогулы: «Я ему не мама, в конце концов. И у меня сейчас дела поважнее есть».

Я присела на проваленный диван напротив телевизора. Юрка умостился рядом, глядя на меня влюблёнными глазами, обнял за плечи:

– Ну что у тебя, рассказывай!

Глядя в его глаза, я замялась: «Да, он ведёт себя как колхозник, никаких манер, но я уже привыкла к этому. Но любит меня, точно любит! С чего же начать?».

– Кх-кх, – я искусственно кашлянула, набираясь смелости, – любимый, кажется, я робот…

В глазах Юрки светилось непонимание:

– Что ты хочешь сказать?

– Да, то, что и говорю – я робот, – я начинала чувствовать раздражение.

– В смысле, ты действуешь, как робот или ты чувствуешь себя как робот?

– Да, нет же! Я на самом деле робот! Что, трудно понять? – я вышла из себя.

Он отодвинулся от меня и посмотрел, как смотрят на очень больных людей, жалостливо и успокаивающе.

«Только жалости мне тут его ещё не хватало», – подумала я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу, – «плачущий робот, что может быть комичнее?». А потом резко отдёрнула юбку вверх.

Игривый мужской интерес, когда я взялась за край юбки, резко сменился гримасой ужаса.

– Что это? – он трясущейся рукой указывал на мою ногу, где кожа ещё больше разъехалась, и можно было рассмотреть уже всю анатомию строения нижней конечности робота.

– Это моя нога, то есть нога робота, – попыталась уверенно ответить я, хотя внутри я такой уверенности не ощущала.

Наоборот, Юра с вытаращенными глазами и трясущейся рукой, металлические части моей ноги напоминали сцену из фильма ужасов. Мне даже стало казаться, что я вот-вот проснусь у себя дома в кровати. Но сон не заканчивался. Юра тоже, видно, решил, что он спит, потому что начал яростно тереть глаза кулаками.

– Бесполезно, – мягко сказала я, – если это и сон, то очень крепкий, и мы с тобой в нём вдвоём.

Я положила ему руку на колено и мягко погладила. Он вздрогнул и отодвинулся.

– Но как такое может быть? – Юра жалобно посмотрел на меня.

– Не знаю, Юра, я сама об этом думаю с самого утра, как обнаружила, что я робот. Ты не замечал, случайно, каких-то изменений во мне последнее время?

– Нет.., – он задумался, – хотя, возможно, ты была слишком радостная последние три дня.

– Я была радостная, потому что мне контрольную по высшей математике автоматом поставили. А кроме этого, ничего не замечал?

– Вроде нет, – он по-прежнему старался не смотреть на мою ногу.

«Дожили», – подумала я, – «сидишь с голыми ногами и задранной юбкой перед своим парнем, а он даже не смотрит на них. Хотя зрелище не очень приятное, согласна». Но мне всё равно почему-то было обидно.

– Я думаю, мне подменили тело, – сказала я, стараясь отогнать мысли об обиде.

– Кто подменил? – Юра по-прежнему переводил взгляд с телевизора на стол и обратно, чтобы не видеть мою ногу.

– Я не знаю, возможно, в больнице, когда мне ломали руку полгода назад. Я час была без сознания под общим наркозом. Времени было достаточно.

– Ты думаешь, часа времени достаточно, чтобы подменить человеку тело?

– Господи, Юра, не знаю! Я первый раз в такой ситуации! Или ты думаешь, я меняю людям тела каждый день? – вспылила я.

И тут же почувствовала вину: «Ну чего я на него набросилась? Он же не виноват, что со мной такое произошло. Или виноват?», – я подозрительно на него посмотрела. – «А вдруг это Юра сделал? Сдал моё человеческое тело на органы и мне подсунул это. Но зачем ему это нужно?..». Я пристально уставилась на него. «Ради денег», – решила я, – «всё в этом мире делается ради денег». Эти папины слова невольно пришли мне на ум. «Он недавно говорил мне, что хочет новый компьютер, а денег нет. Интересно, сколько ему отвалили за моё тело? Наверное, не только на компьютер и на новую квартиру хватит, а может и не на одну. Но неужели и правда есть такие технологии, чтобы переносить человеческое сознание в тело робота. А может это инопланетные технологии? Тогда что ему пообещали инопланетяне? Вечную жизнь?», – эти мысли проносились у меня в голове и погружали меня в какой-то туман.

Я помотала головой, чтобы рассеять этот туман: «Если я буду думать, что это сделал Юрка, тогда мне больше не к кому обратится за помощью. Ну, просто ложись и умирай! Кстати, а могу ли я умереть, если я теперь робот? Непонятно пока.».

Юра тем временем немного пришёл в себя и во взгляде его промелькнуло беспокойство:

– Больно? – спросил он меня, указывая взглядом на дыру в ноге.

– А, это? Нет, – я махнула рукой, как будто для меня иметь дыры по всему телу, было нормой жизни, а потом вспомнила, – но нужно зашить.

– Что-о?

Но я, не слушая Юру, искала в сумочке катушку с набором иголок. Нашла и протянула своему парню. Он взял трясущимися руками.

– Ты хочешь, чтобы я зашил тебе ногу?

– Нет, попросим твою бабушку, – съязвила я.

«Я даже язвить умею в такой ситуации», – восхитилась я собой, – «вот это сила характера! Хотя может это потому, что я теперь робот, и не в характере дело? Не буду сейчас решать этот вопрос. Нужно ногу зашивать».

У Юрки так тряслись руки, что он не мог вдеть даже нитку в иголку. Посмотрев на его мучения, я отобрала у него нитку, и сама вдела её в самую большую иголку с длинным ушком. Потом попросила парня принести мне табурет с кухни, чтобы положить на него ногу и выпрямить. Судя по тому, что Юрка несколько раз наткнулся на стены, пока донёс табурет, с ним было не совсем всё в порядке. И я решила шить сама.

Иголка вошла в кожу легко, было совсем не больно. Кожа была эластичная, мягкая, как будто сшиваешь нитками тесто на пельмени, но в отличие от теста, кожа не рвалась. Мне пришлось сделать двенадцать стежков, так как дыра была довольно большая, но в конце остался только длинный шов и коричневые стежки на ноге. Капроновой нитки телесного цвета не было, пришлось взять в магазине коричневую.

«Смотрится аккуратно», – я мысленно похвалила себя и посмотрела на Юру. Он уже успокоился, металла на моей ноге не было видно, и его взгляд приобрёл осмысленное выражение.

– Кстати, Юрочка, я потеряла один винтик или шурупчик из ноги на остановке, ничего? – решила я уточнить интересующий меня вопрос.

«Я так до сих пор и не знаю разницы между винтиком и шурупом», – выругала себя я, – «а если чинить себя придётся, а я в технике ни бум-бум?».

– К-какой шуруп? – заикаясь спросил Юра.

Я вспомнила, что он рассказывал, что в детстве заикался и подумала, что я так напугала его, что он снова станет заикой: «Этого мне только ещё не хватало!». Но раздался звонок в дверь.

– Мама пришла? – Юра смотрел на меня вопросительно, открывать или нет.

– Я сама посмотрю, – шепотом ответила я и на цыпочках подошла к двери.

И правильно сделала, потому что из глазка на меня смотрели двое: на переднем плане старичок в сером пиджаке, а за ним возвышался странный тип в спортивном костюме.

– Это за мной, – спокойно сообщила я Юре, отходя от двери, – собирайся!

– Куда? – непонимающе посмотрел он на меня.

Но я уже выскочила на балкон и осматривала местность. «Деревья слишком далеко. На другой балкон не перелезешь, они застеклённые. А если разбить, можно привлечь внимание соседей. Будут жертвы. Единственный выход – прыгать», – я глянула вниз – только погреба и небольшие кусты. «Главное, в погреб не провалиться», – решила я. А за моей спиной в квартире двое уже выламывали дверь. Юрка в домашних штанах, тапочках на босу ногу и в ветровке заскочил на балкон. «Оделся», – грустно подумала я, но времени что-то сказать ему уже не было. Я схватила его за руку и силой заставила перелезть через перила.

– Куда? – жалобно протестовал он. – Мы разобьёмся! Четвёртый этаж! Ты что?

Я, не слушая его, оттолкнулась от края балкона и прыгнула, крепко держа Юрку за руку. В процессе прыжка перегруппировалась и схватила его поперек туловища. Приземлились мы достаточно мягко. Я ухитрилась не провалиться ни в один погреб. Юрка болтался у меня под мышкой правой руки и кряхтел. Я аккуратно поставила его на землю. Одного тапочка уже не было на его ноге. Я посмотрела вокруг, он лежал в двух метрах от нас справа. Я быстро принесла тапочек. Юрка немного пришёл в себя.

– Ну ты даёшь! – он с восхищением смотрел на меня.

– Юра, некогда, – я глянула вверх, но мне было приятно, что он мной восхищался.

На балконе уже виднелись две головы: серого пиджака и странного типа, причём странный тип наставил на меня коричневое ружьё, с которым Юркин отец ходил на охоту. «Мне-то ничего не будет, дырки зашью, в крайнем случае», – подумала я, – «а вот Юру и ухлопать могут».

– Бежи-им, – я схватила парня за руку и потащила за собой.

Только мы скрылись за угол дома, как послышались звуки выстрелов из ружья.

– А у твоего отца ружьё, что ли, заряженное лежало? – спросила я.

– Не знаю, – ухмыльнулся Юрка. Страх у него уже прошёл, и он явно получал удовольствие от нашего приключения.

Больше двух часов мы мелкими перебежками пробирались от дома к дому, стараясь держаться под балконами, и в конце концов вышли к моей многоэтажке. «Конечно, большая вероятность, что они уже поджидают меня прямо в квартире, но деваться некуда. Куда бы я не пришла, они придут за мной». Какая-то уверенность в этом была у меня, что серый пиджак и странный тип охотятся на меня и не отступят. «Почему же этот старичок в сером пиджаке так резво от меня улепётывал на остановке?» – подумала я. – «А! Обманный манёвр. Всё понятно. Они заманивали меня в этот дом, чтобы там схватить. Они, что ли, не знают, что я робот? Или, наоборот, знают?». Но ответить мне никто не мог на этот вопрос, кроме них самих.

Когда мы уже ехали в лифте, где воняло окурками и собачьей мочой, ко мне на этаж, мне пришла в голову одна идея: «Они не знают всех моих способностей, и в этом моя сила!». Это стало для меня как будто просветлением. Я вцепилась в неё и больше уже не отпускала. «Они не знают всех моих способностей, и в этом моя сила! В этом моя сила!», – я повторяла про себя, чтобы отогнать страх.

Наполовину стеклянная дверь в тамбур была приоткрыта. Это уже навело меня на нехорошие предчувствия, но я храбро зашла внутрь и открыла дверь квартиры. Так и есть! На кухне сидели серый пиджак и странный тип и выпивали с моим отцом. «Мой отец не пьет», – мелькнула в голове мысль и исчезла. Я зашла в квартиру. Пахнуло солёными огурцами и жареной картошкой.

Мама выглянула с кухни и вытирая руки о голубой передник радостно сказала:

– А у нас гости! Мойте руки, и к столу!

Я поплелась мыть руки. Юрка сказал, что есть не будет и прошмыгнул в мою комнату. «Парень, называется», – грустно подумала я, – «бросил меня на съедение этим инопланетянам». Почему-то я уже не сомневалась, что они инопланетяне. Я долго мылила руки жасминовым мылом, потом ещё дольше их вытирала их розовым махровым полотенцем с зайчиком. Мне казалось, что пока я мылю руки со мной ничего плохого не произойдёт. Но мама опять позвала меня с кухни. Пришлось идти к ним.

Папа, раскрасневшийся и радостный, чокался коричневой жидкостью с серым пиджаком и его напарником. «Коньяк, наверное», – подумала я. Я присела за стол. Мама поставила передо мной тарелку аппетитной жёлтой жареной картошки с салом и с луком. В другой день я бы набросилась на неё не раздумывая, но сейчас я положила себе только один кусочек картошки в рот, вяло ковыряла вилкой в тарелке ожидая продолжения.

– Мы очень рады познакомиться с твоими преподавателями из института, – начала мама.

«Ах, это мои преподаватели!», – мысленно возмутилась я.

– Мы счастливы, что ты делаешь такие успехи в изучении предметов, и тебя выбрали, как представителя от вашего института для поездки в Корбакию.

«Мама, да такой и страны нет-то», – хотела сказать я, но почему-то не могла открыть рот. Слюна стала вязкая как клей и не давала открыть рот. «Мне что-то подсыпали в тарелку», – поняла я, – «интересно, только мне или родителям тоже?».

Но мама болтала, не переставая, о том, как мне повезло, и как будет здорово мне жить и учиться в этой самой Корбакии.

Я изо всех сил напрягла челюсть и смогла открыть рот:

– Мама, это не преподаватели совсем! Ты что, не видишь? Эти люди хотят меня уничтожить!

Внезапно, мама остановилась на полуслове, папа тоже замер, не донеся рюмку до рта. Серый пиджак достал из кармана брелок и два раза нажал на него, наведя на маму и папу. Их тела сначала поблёкли, а потом стёрлись, развеялись в воздухе как дым.

«Это были голографические изображения», – поняла я, – «но кое-что они не предусмотрели, мой папа не пьёт, а мама никогда не бывает такой ласковой, особенно вечером». Но я даже и себе не хотела признаваться, как ловко они меня провели. Я почти поверила, что это и есть мои родители. Да, что там, поверила на самом деле! Так было приятно видеть счастливую маму и радостного отца, вместо их постоянных ссор.

– Итак, чего вы хотите? – я направила вопрос старику, сцепив руки под подбородком, наверное, чтобы челюсть не тряслась от страха.

– Вы уже догадались, что стали результатом эксперимента? – серый пиджак выражался вежливо, как профессор из университета, не зря мои родители ему поверили. Я вспомнила, что это были не родители, а только их голограммы. «А! Да, ладно!», – с досадой я отмахнулась от этих мыслей и прислушалась к словам старика. Он продолжал:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.