Стас Свобода
Черное Солнце. Клуб Пяти

Глава 1. Огни большого города

За гранью.

Темнота расползалась, вытягивая длинные черные щупальца, обволакивала и дышала собой, уговаривала и успокаивала. Темнота ждала, она умела ждать.

Он же ждать не умел, застывший в клочке пространства за Гранью всех миров, неспособный вернуться ни туда, откуда пришел, не туда, куда он хотел.

Если просто ждать, рано или поздно темнота вырвется, и он выйдет наружу. Госпожа позовет его, если просто ждать.

Госпожа его бог, его мать, его жена и любовница, она смысл его жизни, который сейчас далеко. Интересно, на что похож ее нынешний мир?

На его губах растеклась небрежная улыбка. Пустая, как и его жизнь без госпожи.

Сверху стекла длинная черная капля, незаметная в темноте. Она растворилась безобразной кляксой, а он прислонился к сгустившейся стене. Время придет. Он ощущает свет, ее свет, свет Чёрного Солнца… и тогда все изменится.

Он вернется к ней. Тогда она улыбнется, обнимет его и скажет: «Добро пожаловать домой». От этой мысли в груди потеплело, и он дотронулся до рубашки кончиками пальцев, соглашаясь со своей фантазией.

Добро пожаловать…

Добро пожа…

Добро?

***

Эта зима выдалась особенно снежной и прохладной. Снег постоянно падал, слетаясь хлопьями, стекая по окнам высоких однообразных домов, застывая на чужих волосах и одежде. Газовые фонари освещали дороги, как гирлянды магазинов, готовящихся к Новому году. Прохожие торопились в дома, на ходу доставая из тяжелой верхней одежды ключи, перчатки и носовые платки.

Даже машины торопились, боясь попасть в пробку, в которой пассажирам останется лишь наблюдать за тем, как сверкают снежинки в свете фонарей, как искрится серебром снег на неубранных дорогах.

По залитой тусклым светом дороге шла высокая девушка, то и дело подбирая непослушные волнистые волосы под шапку. На несколько секунд ее накрыла огромная тень. Девушка подняла голову, разглядывая массивный дирижабль, который неторопливо скрылся за верхушками высоток. Вздохнув, она продолжила путь, споткнулась и ойкнула, уронив муфту на землю. Та моментально пропиталась сырым холодом, поднимать ее не хотелось совершенно. Нина и не стала. К счастью, она не хранила в муфте важных вещей, да и не важных тоже.

Выудив из кармана сумки ключ от домофона, Нина подошла к подъезду, довольно чистому по меркам Нижнего Ростова, и юркнула в теплоту. Когда она уходила из дома, мама сказала, что или дочь остается, или позволяет купить себе что-то приличное для жилья. Нина сдалась, пока еще ни разу не пожалев об этом.

– От сессии до сессии живут студенты весело, – проворчала Нина, заходя в свою квартиру и снимая сапоги. Те не были рассчитаны на тридцать градусов мороза – сырость заползла даже в колготки, отчего настроение Нины ухудшилось.

– Добро пожаловать, госпожа, – раздался механический голос. Из кухни потянуло струйкой пара, это закипел чайник, поставленный на печку.

– Полина, включи подачу горячей воды, – приказала Нина, снимая шубу и стряхивая с себя остатки ледяной роскоши. Зиму Нина ненавидела всем сердцем, а тут ещё такая холодная и снежная.

Полина, домашний робот-помощник, выкатилась из кухни, застыв рядом с хозяйкой в ожидании дальнейших распоряжений. Нина даже захотела ее потрепать по металлической макушке, но одумалась. Если кто-то узнает, что она нежничает с помощницей, то умрет от смеха. Ей графская кровь не позволит терпеть подобное.

– Включи телевизор и можешь входить в спящий режим, – Нина исчезла в ванной комнате, приводить себя в порядок и отогреваться. Ей нужно выпить горячий чай, сесть и подумать под ненавязчивый фон телевизора.

Потому что день полетел сегодня в тартарары, начиная со сломавшегося компьютера и заканчивая издевательствами в университете. Тоскливо скривившись, Нина выкрутила горячую воду до отказа. Она вспомнила учительницу уголовного права.

– Вам, милочка, грозит недопуск к экзамену, – передразнила Нина возмущенно и хлопнула по крану, чуть не содрав кожу с ладони. – Пошла бы ты, а?

Графские дети так не ругаются, но может ли она считаться графиней, если ушла из дома ради того, чтобы жить в Нижнем Ростове? Нина подняла голову и посмотрела на себя в зеркало. В глазах вместо привычной синевы отражалась непроглядная усталость, словно она умирала вместе с годом.

Теперь, чтобы получить этот проклятый допуск, она должна обеспечить сценку, импровизируя судебный процесс. Нина вздохнула и вытерла лицо, повесив полотенце. Ладно, она сделает это, даже если ей придется таскать остальных должников на своей спине в университет.

Зазвонил телефон. Включилась Полина и ответила. Нина притихла. Она пожалела, что не хотела оплачивать дополнительный пакет услуг, в которые входил автоответ помощника. Теперь приходится отвечать на каждый незначительный звонок самой.

– Добрый вечер. Да, госпожа уже вернулась, я сейчас ее позову.

Полина покатилась к ванной и протянула трубку Нине. К сожалению, в стандартный набор помощника не входила возможность спросить у госпожи, будет ли она говорить.

– Да? – Нина закрыла за собой дверь и почти неслышно прошла к кухне, где налила себе воды из закипевшего чайника.

– Нин, привет! Это Васька, помнишь лучшего друга с пати? – жизнерадостный голос одногруппника резал по ушам. И как он, такой неуч, умудрился вообще получить допуск? Нина не понимала, ведь Вася был так беден, что питался исключительно лапшой, заваренной в термосе.

– Я тебя в кошмарном сне не забуду, – пообещала Нина, поставив чашку на стол и сев. – Что случилось?

– Скоро суббота. Твоя история готова? – в голосе Васи было столько счастья, что Нине захотелось взять что-нибудь тяжелое и ударить его. Она полагала, что в этот вечер всем полагается быть мрачными и не портить ее без того гадкое настроение.

Суббота была особенным днем для Нины и четверых ее друзей. Суббота называлась днем Клуба Пяти. Обычно в этот день у них было всего две пары, никаких домашних заданий, и Клуб Пяти мог собираться вместе. Об этом договаривались заранее, выбирая какое-нибудь заброшенное место. Один из них должен был за неделю сочинить историю, связанную с этим местом. Они делали так только для своей маленькой компании и никого в этот клуб не пускали.

Они…

Сама Нина, Вася, Дима, Катя и Георгий, для друзей Жорик.

В эту субботу договорились встретиться на незавершенной стройке. Нина искала информацию о заброшке, но было до обидного мало фактов, пришлось выдумывать историю буквально с нуля. Она уже предвкушала, как самый пугливый из них, Жорик, будет прятаться за спину Васи и просить дрожащим голосом в следующий раз так не издеваться. Но смысл тогда в этих историях, говорила сама себе Нина, они и должны вызывать мурашки!

Выйдя в светлую гостиную, единственную комнату ее маленькой квартиры, Нина села в массивное кресло, держа чашку с горячим чаем. Она вдыхала пар, согревая горло и лицо, пока не делая глоток.

– Полина, зажги свет, – в комнате стало сумрачно, и Нина почему-то ощущала себя неуютно. Ночи становились все более темными, и уже в пять вечера солнце пропадало с горизонта.

Полина отозвалась тихим шорохом и поползла к выключателю. Иногда они не срабатывали на расстоянии, поэтому роботу приходилось делать все самой. Нина в такие моменты уныло наблюдала за тем, как ползает паровая машина, и мечтала о будущем, где можно будет избавиться от неуклюжих созданий и делать все по щелчку пальцев.

Вася продолжал что-то говорить, золоченая телефонная трубка нагрелась, словно заражаясь пылом говорящего. Нина знала, что он лжет, вся его веселость фальшивая насквозь. Но она не могла злиться на Васю, у него были причины так поступать.

– Как Федя? – спросила она.

– Хуже, – Вася помрачнел, приоткрывая ей настоящего себя. – Брат уже почти не ходит.

– Хочешь, я поговорю с родителями, вдруг они помогут?

– Брось, даже в Верхнем Ростове не лечат такое, – Вася вздохнул, теряясь в собственной боли, Нина остро это ощутила. Но чем она могла помочь?

– Приходи на заброшку, я постараюсь вас развлечь. Будет жутко до дрожи, – пообещала она, кусая губы.

За спиной что-то щелкнуло. Нина повернула голову – Полина выключала свет на кухне. Странно, разве Нина не сделала это сама, когда уходила? Нина покачала головой, кляня себя за рассеянность, и попрощалась с Васей. Скоро суббота, а ей надо отшлифовать детали истории.

Глава 2. История заброшенной стройки

Северный жилой массив Нижнего Ростова отличался от других не только молодостью, но и тем, что там было больше всего высоток. Нина не любила это место, оно казалось ей какой-то декорацией к антиутопии. К тому же именно здесь находилось самое крупное кладбище в Европе. По крайней мере, так поговаривали люди, а старожилы утверждали, что на кладбище начали появляться призраки. Нина слышала еще в школе историю о том, как двое студентов решили провести ночь на кладбище, доказывая, что призраков не существует. Один сошел с ума, второй умер от разрыва сердца. Что они там видели, никто не знал. Нина тогда так испугалась, что три ночи не могла спать, ей все время мерещились фигуры студентов, стучащиеся ей в окно. Напрасно мама убеждала, что покойникам не добраться до Верхнего Ростова, Нина не верила.

Потом страхи улеглись, но кладбища она так и не полюбила. И сколько бы ей не предлагали устроить сходку клуба в подобном месте, Нина всегда отказывалась. Пусть говорят что угодно, там водятся маньяки. Это не призраки, но более существенная опасность, утверждала Нина, с ней соглашались все, кроме Димы. Дима поспорил, что проведет там ночь, и ничего с ним не случится. Его спор никто не поддержал.

Но кладбище все равно будоражило умы членов клуба, и Нина пошла на небольшой компромисс. Недалеко от кладбища была заброшка. Когда-то здесь хотели построить еще одну высотку, но то ли закончились деньги, то ли желание, и стройку забросили; построенное не разобрали, так и оставив стоять зловещим силуэтом. На этой заброшке погиб один из одноклассников Нины. Что он делал в Нижнем Ростове, осталось загадкой, его друзья упорно молчали, боясь ответственности.

Нина вспомнила худенькую невысокую женщину в черном, его маму, и решила – она расскажет историю об этом мальчике.

И если Жорик не будет орать от страха, то она перестанет быть председателем клуба Пяти. Нина твердо пообещала себе это и взяла сумочку, спрятав в нее блокнот с ручкой. Разумеется, туда же попал кошелек и зеркальце, на всякий случай. Вооружившись всем необходимым и надеясь, что Дима или Катя запасутся фонариками, Нина попрощалась с Полиной, приказала закрыть дверь и ушла.

Рядом с высоткой пролетел один из островов Верхнего Ростова. Нина, посмотрев на него, вздрогнула. Этот остров был ее бывшим домом. Элитный жилой комплекс "Надежда" обещал не только комфорт, спокойствие и охрану, но и дорогие магазины, недоступные жителям Нижнего Ростова. Скучала ли по этому Нина?

Она не знала.

Скорее всего, нет, она не хотела возвращаться в Верхний Ростов, здесь ей было хорошо. Нина вызвала такси,маячившее бесформенной темной тенью, села на заднее сидение и назвала адрес. Такси было не так уж много, далеко не все могли позволить себе подобную роскошь, предпочитая тяжелые автобусы, в которые люди набивались так, что даже дышать становилось больно. Нина один раз попробовала этот вид транспорта, потом сильно пожалев. Мало того, что ей отдавили ноги, чуть не размазали по соседям, так еще порвали сумку. Кроме того, пар от автобуса по какой-то странной причине не тянулся шлейфом за ним, а врывался в кабину, окутывая белым облаком хмурые фигуры пассажиров, массивные поручни и жёсткие спинки сидений.

Заброшка находилась в стороне от других домов, рядом с ней не было фонарей, освещавших ее, а значит, фонарщики не появлялись, внушая чувство спокойной обыденности; после захода солнца сюда не заходили. Нина пообещала себе, что члены клуба будут осторожны и ничего не случится. Не должно случиться.

Вскоре со стороны небольшого то ли парка, то ли пустыря, в котором стояли качели, турники и столик для тенниса, появился Вася. Он поправил красный шейный платок, потер бородку и снял очки, все равно они были сейчас бесполезны.

– Нина, радость моя, – он раскрыл руки, пытаясь ухватить ее в объятья, но Нина привычно увернулась.

– Ты без Жорика? – удивилась она.

– Жорик придет, ему нужно заскочить в магазин и купить себе топлива. Он такой, да, – отозвался Вася, улыбнувшись так, что все неприятности разом отступили. Нина невольно улыбнулась в ответ.

– Ждем остальных, потом пойдем туда, – пообещала она, переводя взгляд на горящие вдалеке фонари. Снова начался снегопад, и ей померещилось, что снег так и будет идти, пока не отрежет город от остального мира. Фантазия оказалась настолько яркой, что Нина помотала головой, отгоняя глупые мысли. В Ростове такое невозможно, да у них снега отродясь не бывало! Возможно, были сильные снегопады, но не при ее жизни.

– Эй, народ, славьте меня, цирк приехал! – раздался звонкий голос Димы, рядом шла Катя. Она выглядела так, словно спрашивала себя, почему еще водится с этим идиотом. Наверное, только из-за подруги связалась.

– Кать, смотри, тебя можно здесь сфоткать! Хочешь? Подкатим твой байк, вытащим фотоаппарат, установим. И…

Дима замолчал, Катя ударила его по затылку, требуя заткнуться, и подошла к остальным. Нина в который раз поежилась, не представляя, как можно ходить в кожаной куртке в такой холод. Катя точно ростовчанка? Однако вслух спрашивать не стала.

– Что, все готовы? Тогда, идем.

Вася, привычно взяв на себя роль балагура, поправил шейный платок, воображая себя цыганом, поднял фонарик и шагнул внутрь, Но Катя ухватила его за рукав и покачала головой. Из-под идеально ровной черной челки на Васю смотрели темно-карие глаза, напоминающие кору дорогого красного дерева. Вася в который раз не выдержал этого взгляда и отвернулся.

– Что такое, бэйби? – поинтересовался он, оскалившись в подобии улыбки. – Мы все горим желанием идти.

– Не сомневаюсь, – холодно отозвалась Катя, стянув кожаную кепку и отряхнув ее от снега. Волосы, подстриженные ровным каре, взметнулись, с них тоже осыпались не успевшие растаять снежники. – Жорик не пришел.

– А… точно, где же он пропал? Без него все как-то не так, – Вася шумно вдохнул. Он бросил взгляд на дорогу, но вскоре на ней, слегка подсвеченный лунным светом, появился Жорик. Плотный,но не дотягивающий до толстого, Жорик медленно шел к друзьям, прижимая к груди две упаковки чипсов и одну сухариков. Нина досадливо поморщилась. Она не любила еду Нижнего Ростова, сплошные суррогаты и дрянь, которой даже скотину кормить стыдно. Но люди Нижнего Ростова ели, на другое денег не хватало.

Жорик поравнялся с ними, шумно отдуваясь, и с опаской посмотрел в сторону заброшки. Он не хотел туда заходить. К тому же они собирались подняться на второй этаж, и неизвестно, выдержат ли их лестницы и пол. Особенно Жорик боялся за себя. Остальные не так много весят, думал он хмуро, разрывая упаковку с чипсами. В ноздри ударил острый запах специй и зелени. Разумеется, никто не оценил его ужин, который на самом деле был попыткой заглушить страх.

Первой в дом вошла Катя, Жорик встревоженно посмотрел ей в спину. Катя никогда не была такой молчаливой, и он беспокоился за подругу. Вася тоже изменился, один только Дима оставался прежним собой. Вот и сейчас он полез следом за Катей, не желая уступать ей в храбрости. Вскоре оттуда раздался крик, Жорик вздрогнул, чуть не рассыпав чипсы. Крик сменился смачным шлепком и клятвенными уверениями Димы больше не делать так.

Сглотнув, Жорик протиснулся в дверное отверстие, не желая заходить последним. Тот, кто последний, всегда умирает, вспомнил он непреложный закон ужастиков. Кто его придумал, Жорик не знал, но почему-то верил.

В доме что-то скрипело, шуршало и пыхтело. Здесь останавливались на ночь кошки и какие-то другие мелкие животные. Теперь, увидев людей, они начали убегать. Жорик заметил пару теней, прошмыгнувших мимо них. Ему стало не по себе, а по щекам поползли капли пота. Вроде бы и не жарко, но он хотел снять с себя черный пуховик и сбежать.

Но он шел за Димой и Катей, освещающими себе путь. Сзади шагал Вася, помахивая фонариком так, словно они на развлекательной прогулке, а не на стройке.

Застыв на лестничной площадке и глядя в провал вместо пола перед ними, друзья переглянулись. Нина взяла фонарик у Димы, подсветила свое лицо снизу. На ее губах растеклась милая улыбка Снегурочки, способной заморозить насмерть.

– Эта история о том, как один маленький мальчик убил мир, – прошептала она, растягивая губы еще сильнее. Жорик сглотнул и опустился на одну ступеньку, поближе к Васе. Тот ухмыльнулся и похлопал его по плечу.

– Говорят, он упал, когда играл с друзьями. Те испугались и убежали, не проверив, жив он или нет. Мальчик умирал долго и мучительно,а его душа осталась в этой заброшке, которую теперь никогда не достроят.

Жорик воочию увидел ребенка: невысокого темноволосого мальчика, сидевшего на перилах. Он смотрит на них невидяще, а из глаз текут черные слезы.

Нина умела рассказывать – когда нужно добавляя паузу, понижая голос и помогая себе руками. Она знала, как играть с эмоциями, и Жорик повелся. Он расстегнул пуховик, забыв о чипсах, и молился, чтобы история скорее закончилась.

Именно эта история ему не нравилась совершенно.

Между тем, Нина продолжала рассказывать, как мальчик являлся рабочим, дотрагивался до них холодной рукой, и на этом месте у людей начинала растекаться черная метка. Она проникала в людей, захватывала их разум и заставляла меняться. Люди сходили с ума, бросались из окон, нападали на других людей. Мальчик мог быть доволен, он навел ужаса на всех больше, чем своей смертью.

– Говорят, что он так и ходит здесь, а по его рукам стекают черные капли пота. И слезы у него черные, – шептала Нина, показывая куда-то пальцем.

Все невольно повернулись, затаив дыхание. Даже Катя вскрикнула, увидев тень от невысокой фигуры возле стены.

Жорик же попятился и побежал с громкими ругательствами. Следом ему неслись крики. Особенно громко кричала Катя, требуя, чтобы идиот остановился. Идиот не мог, он боялся застыть хотя бы на секунду. Ему мерещились детские глаза, из которых стекали слезы черного цвета. И это заставляло его бежать еще быстрее.

Очнулся он лишь на улице, тяжело дыша и опираясь на колени. Физкультура никогда не была его любимым занятием, теперь это дало о себе знать.

Скоро за ним выскочила Катя, как самая спортивная из компании, и, зачерпнув снега с земли, кинула в него. Жорик не увернулся, позволяя холодному комку размазаться по лицу, а потом упасть.

– Дурак, – беззлобно буркнула Катя, – если бы ногу себе сломал, или шею?

– Было бы неприятно, – прохрипел Жорик, потеряв голос.

Катя пнула его по ноге, несильно, чтобы привести в чувство. Она сама понимала, что не надо было пугать Жорика. Но кто мог подумать, что член клуба Пяти окажется таким трусом?

– Трусишка зайка жирненький, – пропел Вася, пихнув Жорика в бок, и растянулся в неприятно кольнувшей ухмылке. – Чего боишься? Ван момент, сейчас все исправлю и подниму тебе настроение.

Вася замер, выдыхая морозное облачко пара, развел руки в стороны, словно имитируя что-то большое.

– Вот, видишь? Это твои страхи. Они слишком биг, а потом я их все меньше и меньше, – Вася ухмыльнулся, сужая пространство между ладонями. Как ни странно, но эта тупая шутка взбодрила Жорика.

– Дурак ты, – беззлобно проворчал Жорик, отряхивая пуховик от снежинок, попавших на него.

За Гранью.

Ноэль ждал. Он стоял, закрыв глаза, и прислушивался к дыханию, шороху и дуновению ветра. Он искал прореху именно тогда, когда грань между мирами непозволительно тонкая. Близилось зимнее солнцестояние, когда приходила пора умирать уходящему году. Именно в это время Ноэль мог выйти в полуоткрытую дверь. Осталось дождаться, пока кто-то ее приоткроет.

Время еще пока есть, до Нового года.

Чье желание бьется так ярко, что готово переступить любые моральные границы? Ноэль разглядывал их и видел много разных сердец. Все они бились, каждый в своем ритме, но одно особенно выделялось.

Ноэль мягко улыбнулся. Мало того, что кто-то рискнул рассказывать страшилки под Новый год, когда все особенно уязвимо, так еще можно легко добраться до человека, чья душа привлекла его.

Он снова улыбнулся, облизнувшись.

Глава 3. Старший брат

Вася попрощался с ребятами и пошел к остановке. Жорик молча шагал рядом с ним, поглощая чипсы горстями. Некоторые кусочки падали на снег, словно бы Ганс и Гретель отмечали дорогу к своему дому. Только вот Вася возвращаться туда не хотел, как и признаваться в том, что испугался недавней истории. Если бы Жорик не сбежал первым, это сделал бы Вася. Он то и дело косился в сторону лучшего друга, тихо радуясь, что они все-таки встретились и подружились.

Именно Жорик был первым, кто подошёл к Васе после получения зачеток и студенческих билетов. Именно он протянул ему печенье с кусочками арахиса и предложил дружить…

Остановка встретила их пустотой и тишиной. Возможно, автобусы уже не ходили. Люди пропали, лишь мерно шипела паром платформа, ведущая к Верхнему Ростову. Вася бросил на нее задумчивый взгляд. У него возникло искушение подняться по ней наверх. Но чего он этим добьется, непонятно, ведь ни одного острова сейчас здесь нет. Верхний Ростов жил по своим законам, и законы эти известны лишь тем, у кого есть деньги со статусом. Вася вздохнул и пихнул Жорика в бок локтем.

– Эй, френд, могу я тебя о чем-то спросить? – Вася улыбнулся, пряча тревогу за белозубой улыбкой.

– М? – друг доел чипсы, вытер рот рукавом и уставился на Васю, – Заколебал ты своими английскими словечками!

Жорик выкинул в урну пакет из-под чипсов. Дешевая яркая упаковка с тихим шелестом опустилась на дно, сверху тут же присыпало снегом, который взметнул ветер. Вася прикрылся рукой от его порыва, пряча кислую улыбку, но Жорик ее заметил. Он вообще был наблюдательным парнем, пусть даже и скрывал это за не слишком симпатичной внешностью.

Он прекрасно знал, что полнота, прыщи и вечная отрыжка у него из-за условий жизни. Нижний Ростов не изобиловал зеленью. Хотя, если сравнить с другими городами, то здесь было еще не так уж плохо… и все же, Жорик знал, что живи он в Верхнем Ростове, у него было бы все самое лучшее. Так почему он этого лишен?

– Прости, друг, – Вася миролюбиво задрал ладони. – Я постараюсь не ранить твой слух варварскими словесами.

– Не ёрничай, – Жорик потер лицо, которое горело от колючего снега, выпрямился, вглядываясь в дорогу. Сквозь пелену снега и свист ветра сложно было что-то разобрать. Автомобили еле плелись по дороге, застревая в сугробах. Пар, на котором они работали, то и дело замерзал, как и сложные механизмы под капотом; регулировщики сбежали туда, где теплее, рассудив, что вряд ли кто-то захочет лихачить в такое время, луна почти не пробивалась сквозь облака. Только вдали виднелся силуэт одного из Верхних островов, недосягаемая мечта Жорика.

– Знаешь, у меня предки графьями были, – сказал Жорик, вздохнув. – Но мама вышла замуж за крестьянина, и все, я теперь бастард.

– Не бастард, а плод мезальянса, – поправил Вася, которому даже было немного жаль друга.

Сам Вася знал, что он из пролетарской семьи, его предки были крепостными крестьянами. Но он не забивал голову происхождением. Сейчас все иначе, каждый имеет право выбирать себе судьбу сам. Вася решил воспользоваться этим благом сполна. Лучше уж жить внизу, зато свободным.

И он раскинул руки, пока ветер трепал рукава, красный платок на шее и длинные волнистые волосы, дергал за короткую бородку, пытаясь сбить с ног.

Вася стоял непоколебимо.

– Дурак ты, – беззлобно сказал Жорик, сунув руки в карманы. Перчатки он не надел и теперь пожалел об этом. Но кто знал, что в эту зиму будет столько снега? – Что-то транспорта нет.

– Ты прав. Но пока мы его ждем, можно покататься на платформе, – Вася ткнул пальцем в сторону платформы .Та зажужжала, словно услышала его призыв, из-под нее вырвалась струйка пара. Жорик отодвинулся. Он испугался, что платформа всосет его и утащит наверх, а там будет неуютно. Ветер, холод… И как люди вообще там живут? Но все же он бы согласился вытерпеть что угодно, лишь бы получить это право – быть как все те, кто сейчас находится в домах Верхнего Ростова.

– Но автобус не приедет, – Вася опустил руки, стряхнул с себя снег и сел на лавочку под навесом. Он предвкушал перспективу ждать автобус до утра, потом какое-то время трястись на жестком сидении, уставший больше некуда. Задремать под шорох колес, свист и хлопки паровых струй, а также мерную ругань пассажиров. И все же он бы смирился с этим, все лучше, чем ночевать на улице в тридцать градусов мороза.

– Холод собачий, – Жорик попытался ходить по остановке, утрамбовывая снег и злясь на мир вокруг. – Когда он закончится?

– Может, никогда, – философски предположил Вася, подув на ледяные пальцы. – Может, это конец света, как думаешь? Будет один только снег, никакого тепла. Мы все замерзнем, а кто не замерзнет, тот станет словно неандерталец.

Жорик бросил на него скептический взгляд, выражая этим все свое презрение. Идиот, можно было прочитать в его глазах. Вася согласился.

– Гуфи, я гуфи, – рассмеялся он и со стоном поднялся. Сидеть было хуже, чем стоять, а стоять хуже, чем ходить – Друг, у тебя есть деньги? Я нищ, как крыса. Хотя…

Вася порылся в карманах и достал смятую бумажку. Этого бы хватило на половину оплаты такси.

– Если ты пустишь меня переночевать, я готов оплатить, – Жорик сунул руки в карманы и вытащил мелочь. Они подсчитали, и выходило, что у них ровно на одну поездку до дома Васи. Жорик жил дальше, каким-то чудом попав в Западный микрорайон, считавшийся весьма неплохим.

– Только будь осторожен, – попросил Вася, натягивая на глаза берет и отправляясь на поиски средства передвижения. – Брат совсем плох.

Жорик промолчал. Он знал Федю. Да и кто его не знал? Федя, старший Васин брат, умный и веселый человек. Таких, как он Жорик называл батарейками – там, где они появлялись, все начинало бить ключом и у всех возникала откуда-то энергия, желание что-то делать.

Жорик помнил, как на первом курсе увидел Федю, похожего на Васю, только гладко выбритого, элегантно одетого и с вечной улыбкой на губах. Он бросал теплые взгляды из-под длинных ресниц, дергал себя за мягкие пряди каштановых волос и всегда делился конфетами с одногруппниками брата. Вася его не ревновал, что удивительно.

А потом Федя перестал приходить.

– Это он тебя устроил в университет? – не утерпел Жорик, выискивая огоньки такси. Но пока что Ростов казался вымершей снежной пустыней.

– Да… я не думал, что смогу попасть сюда, ведь это место для привилегированных. Не все же такие, как ты.

– Лучше бы радовался, что хотя бы по учебе можешь подниматься, – буркнул Жорик, первым заметив такси.

Оно стояло рядом с фонарным столбом, окно передней дверцы было опущено, словно водитель не боялся ветра и снега. В машине почему-то было темно, лишь изредка вырывались струйки дыма. Возможно, водитель курил. А, возможно, был неисправен какой-то механизм.

– Сколько возьмете? – спросил Жорик, заглядывая в окно и называя адрес.

За окном еле виднелся силуэт водителя. Он опустил сигарету, посмотрел внимательно на Жорика, словно сравнивая его с кем-то, и хриплым голосом назвал цену. Жорик и Вася переглянулись. Это было ровно столько, сколько у них нашлось. Ни копейкой меньше или больше. Странный водитель, он их напугал.

Но перспектива остаться в пустоте посреди снега, оказалась страшнее, и они кивнули друг другу.

– Едем, – Вася открыл дверцу заднего сидения и с радостью плюхнулся внутрь. Разом стало тепло, и он расслабился. – Го, дьер драйвер, страна зовет!

Жорик влез следом, шумно отдуваясь, пихнул друга и захлопнул дверцу. Над ними зажегся свет, и такси перестало выглядеть мрачным. Вскоре оно тронулось, машина ехала так мягко, что пассажиры не замечали ни ухабов, ни бугорков.

– Вот это рессоры, – восхитился Жорик, даже забыв о друге. Вася поджал губы, но промолчал.

Ему было не по себе.

Такси мягко и бесшумно двигалось по заснеженной дороге, не застревая колесами в белом месиве, его не заносило на поворотах. Даже скорость была неприлично высокой. Водитель молчал, не пытаясь разговаривать обо всем на свете, он не включал радио, не шевелился больше необходимого. Васе даже казалось, что водитель не дышит. Но это, разумеется, всего лишь фантазия, которая могла прийти за две недели до Нового года.

Машина остановилась. Вася протянул деньги, вложил их в холодную ладонь и ойкнул, поцарапавшись о кольцо таксиста. Тот извиняться не стал, спрятав деньги в бардачок, и дождался пока пассажиры вылезут.

Вася и Жорик переглянулись, но почти сразу забыли о странном водителе. Сейчас главное пойти в дом и согреться. Вася жил на шестнадцатом этаже, куда их довез лифт, натужно хрипя и пыхтя разноцветными струйками пара. Вася знал, что это нехорошо. Если пар переставал быть белым, значит, лифт на грани, и его нужно чинить. Но когда дождешься этих ребят из служб?

Отодвинув решетку лифта, а потом и саму дверцу, Вася вышел первым. Он не любил эти странные механизмы, ощущая себя в них, как в клетке. Дурацкая решетка лишь добавляла сходства. Покачав головой, он достал ключ и зашагал по длинному коридору, в котором ютилось больше десяти квартир. Маленькие, неудобные, с общей кухней, – они были больше похожи на общежитие. Но на другое жилье у Васи и его брата не было денег. Возможно, если бы Федя не заболел, они перебрались если не на Западный, то хотя бы в Ворошиловский район, там жилось свободнее.

В квартире их встретила тишина, мрак и неприятный запах. Жорик деликатно не стал морщиться, за что Вася был ему весьма благодарен. Щелкнув выключателем, он потянул с себя старенькое пальто, почти не защищавшее от холода. И услышал, как шумно сглотнул Жорик.

– Что стряслось, мой друг? – спросил Вася, и слова сами застыли в горле.

На пороге между тесной прихожей и комнатой, стоял очень худой человек с лицом, больше напоминающим скалящийся череп. Существо немигающе смотрело на друзей. Оно пошевелилось, и Вася выдохнул с облегчением.

– Брат, я же просил тебя не ходить без света, – жалобно сказал Вася, которому стало стыдно, что Жорик это видит.

– Темно… страшно, – Федя отвернулся и, спотыкаясь, побрел к своему месту в комнате, состоявшему из кресла и кровати. Вася отдал ему свою, а сам спал на раскладушке. Теперь он уступил раскладушку Жорику и перебрался в ванную .К счастью, хотя бы ванная комната была в каждой квартире отдельно.

В какой-то момент он остро пожалел, что согласился привезти Жорика к себе домой. Ему не хотелось, чтобы друзья видели его брата таким. Только не сейчас, когда он совсем плох.

– Много ему осталось? – шепотом спросил Жорик, ободряюще похлопав Васю по плечу.

– Врачи говорят, что не больше трех месяцев, – Вася поджал губы, не позволяя себе кричать или рыдать. Он справится… ради старшего, он постарается.

– Если б я мог тебе помочь, – Жорик вздохнул и сел на раскладушку, стараясь не смотреть на Федю.

В памяти мелькнуло, как Федя сидит рядом с ним и водит пальцем по учебнику "Теория государства и права", объясняя сложные и запутанные термины. Жорик озадачен и спрашивает, не юрист ли Федя, а тот со смехом отвечает, что он вообще-то будущий скульптор, и хочет стать свободным, как птицы. Нет ничего хуже, чем лишиться крыльев, говорил он, а наш разум, это наши крылья, береги его.

Береги его…

Жорик дождался, пока Вася уйдет в ванную, отвернулся к стенке, закусив губу и начал думать.

Это несправедливо, что такие люди должны быть заперты в клетке своего разума. Нет, они должны жить полной жизнью и приносить людям то, что могут дать. Федя многое мог дать этому миру. Поворачиваясь, Жорик решил, что заглянет к Нине или Кате. Да, они обе когда-то жили в Верхнем Ростове. Наверняка что-то придумают. Только Васе он пока не скажет. Не потому что хочет сделать сюрприз, а потому что боится дать ложную надежду.

Уж лучше сначала уточнить у девочек. Начать с Нины, она с родителями дружит, те ее не выгоняли хотя бы. Приняв такое решение, Жорик вздохнул с облегчением и заснул, погружаясь в теплый мир, в котором Вася был на самом деле счастлив, а Федя продолжал заряжать всех вокруг себя.

Катя брела по улицам Ростова, не обращая внимания на сильный ветер, чуть не сбивший с нее кожаную фуражку. Она немного жалела, что не может сейчас прокатиться на байке. Тот бы не выдержал погоды, не говоря уже о том, чтобы мчать ее со скоростью ветра по пустым улицам куда-то, где живет вечность.

Свернув за угол, Катя вздрогнула. Она не боялась мороза и могла в тридцать градусов довольствоваться обычной курткой с теплым свитером, но ее душа не была так закалена. За углом был гараж, принадлежавший одному из ее друзей. Катя оставила там на зиму свой мотоцикл. Но сейчас она видела распахнутые двери и пустоту внутри. Все еще не веря своим глазам, Катя влетела в гараж, оглядываясь в безумных поисках.

Мотоцикла не было, он пропал. Лишь на стене висела записка, пришпиленная ножом. Катя медленно подошла, разглядывая надпись.

У тебя месяц, чтобы отдать долг.

Месяц… перед глазами все поплыло, и Катя прислонилась к стене, сдерживая сдавленные рыдания. Она бы по человечеству так не убивалась, как по своему железному коню. Мотоцикл жил у нее уже третий год, и Катя знала, что даже когда он устареет в хлам, не сможет расстаться с ним. Словно бы похитили ее лучшего друга.

Он и был другом.

– Ублюдки, – прорычала она,придя немного в себя и отшвырнув записку, а нож вытерла об штаны, сложила и спрятала в карман. Еще пригодится.

Хотя ей было плохо от ярости, бушевавшей в груди, Катя выглядела спокойной. Тряхнув волосами, она вышла из гаража, зная, что ругать друга глупо. Он и так не требовал с нее денег за постой мотоцикла, за что Катя была благодарна. Но она найдет тех, кто это сделал. Впрочем, чего их искать, она прекрасно знает каждую тварь в лицо.

Шаг, другой…

Катя вышла на Большую Садовую, покрытую снегом. Даже знаменитые кленовые скамеечки сейчас были припорошены. Возле одного из столбов стоял фонарщик, воюя с огнем, но тот никак не зажигался.

Катя прошла мимо, сунув руки в карманы и подняв воротник куртки. Она остановилась только один раз, перед высоким непонятным цилиндром, на котором развешивали рекламные афиши. Катя так и не удосужилась узнать, как эти штуки называются, и предпочитала считать их досками объявлений. Совсем как в школе, разве что не плоскими.

Объявлений почти не было, лишь одиноко светлели клочки оборванной бумаги. Но одна афиша, строгая и даже несколько мрачная, еще оставалась – приезжало трио «Пророчество», самая известная группа России, выходцы из Таганрога. Катя легко могла сказать, что вот этот парень есенинской наружности и с такой же обаятельной улыбкой, Лёлик, а этот мрачный светлокожий брюнет Вольф. Третий, рыжий шкодливый Лис. Такие непохожие, они как-то умудрялись гармонично смотреться в одной группе.

«Пророчество» приезжает в Ростов?

Катя все еще смотрела на афишу, на дату. Они приезжают первого января, и вечером третьего будет их первый в городе концерт. Пригласить что ли Нину и Димку? Хотя Димка вряд ли пойдет, он слушает исключительно джаз и блюз. Но Кате нравилось, что он не боится раскрывать свои предпочтения…

– «Пророчество», значит, – задумалась Катя и на пять коротких минут забыла о своих проблемах.

Глава 4. Просьба

Жорик проснулся среди ночи, глядя на то, как медленно скользят по стене светлые полосы от огней дирижабля. Он летел по своим делам, и Жорик лениво думал о том, куда могут торопиться люди в такую ночь.

Иногда свет исходил от островов Верхнего Ростова. Они играли красками и казались новогодней елкой, отчего томительно сжималось сердце. Жорик знал, что там весело, он один раз был на празднике, когда его пригласили дальние родственники матери. Всего одна ночь, но она врезалась в память на всю жизнь. Жорик даже видел казино, запрещенное в Нижнем Ростове. Он держал на ладони фишки, видел, как смеются люди, бросая деньги на зеленые столики, ощущал и впитывал в себя музыку и запахи, успех. Этот успех преследовал его воображение. Жить в Верхнем Ростове просто потому что ты один из них, успешных и счастливых людей, перед которыми открыты все двери, это ли не есть счастье?

Хорошо, что родственники помогли ему, устроив в университет, который положен богатым людям. Ему не пришлось платить ни за обучение, ни за форму, ни за еду в буфете. Но расплачиваться пришлось насмешками со стороны окружающих. Быть толстым в Верхнем Ростове считалось чем-то вроде мове тона. Об этом не написано в правилах, но это знал каждый. Ты мог быть бедным, это не считалось пороком, но некоторые вещи не прощались.

Людей Верхнего Ростова уважали, Жорик это ощущал, но и бедных не презирали. Не в Верхнем Ростове. Если бы не его полнота… если бы только он был стройнее.

И Жорик решился.

В эту ночь, глядя вслед улетающему острову Верхнего Ростова, Жорик поклялся, что похудеет. Он станет стройным и мускулистым, вылечит зубы и тогда его там примут, как своего.

Рядом надрывно закашлялся Федор. Жорик обмер, прислушиваясь к этому кашлю, и забыл о своих проблемах. Васе намного хуже. Как ему тяжело, наверное, жить рядом с братом и бояться каждую минуту, что тот перестанет дышать. Уткнувшись в подушку, чтобы не слышать кашля и не видеть изможденного лица некогда любимого друга, Жорик провалился в сон.

Но прежде чем заснуть, он мысленно положил себе позвонить Нине. Обязательно не забыть, набрать ее номер, как только вернется домой, и спросить, можно ли как-то помочь. Если не выйдет, то он будет знать, что хоть что-то сделал для того, чтобы помочь брату друга. Сам Федя тоже ему нравится.

Вася тоже не мог заснуть. Он положил в ванную матрас, взял с собой ветхое одеяло, но все равно не мог заснуть, хотя ванная комната была самым теплым местом в квартире. За стенкой чихал и сопел сосед, он глухо плакал и жаловался на работу. Вася поежился, он не хотел думать, что через пару лет станет таким же. Вот он закончит учебу, кем он пойдет работать?

Федя, конечно, постарался… говорят, что он крутил интрижку с госпожой деканом. Вася сначала не знал, правда это или нет, но неожиданно получил персональное предложение из деканата учиться в престижном университете. Это место мог бы получить какой-нибудь гений, но оно досталось такому бездарю.

Всего лишь потому что Федя сумел понравиться кому-то важному…

В это пришлось поверить, когда Вася зашел в деканат по поводу пересдачи и застал там брата с деканом. Декан улыбалась Феде, гладила его волосы и говорила что-то глупо-романтичное. От этого Васе стало не по себе, он решил зайти позже. Тогда он был очень зол на брата, а сейчас отдал бы все, чтобы тот продолжал ухлестывать за женщинами старше себя.

По стене проползло нечто черное, размером с ноготь большого пальца.

«Таракан», – вяло подумал Вася, провожая черное пятно взглядом. В желудке неприятно скрутило. Вася затих, прислушиваясь к ощущениям, и решил, что померещилось. Наверное, от голода. Пойти и поискать кусочек хлеба? Его можно посолить и смазать подсолнечным маслом, оно хотя бы доступное…

Но Вася постепенно проваливался в сон, не заметив, как тень упала на его руку, различимая даже в такой темноте. Тень скользнула по запястью и пропала. А сам Вася погружался в сон, словно пробиваясь сквозь черные облака. И первым, кого он увидел, был он сам, только почему-то с седыми волосами и светлыми белесыми глазами. Растерянный и растрепанный, он шептал:

– Это из-за тебя брат стал таким. Понимаешь, из-за тебя! Ты во всем виноват!

– Неправда! – Вася шагнул назад, чудом не упав. – Врешь ты все, старикан!

Старикан рассмеялся, ударив в стенку, и в ней раскрылся глаз, потом еще один и еще. А постаревший Вася продолжал смеяться, пока его не вырвало чем-то черным.

– Твою…

Вася открыл глаза – голова гудела, да и сам он ощущал себя паршиво. В теле растеклась слабость, он еле понимал, где находится, в висках пульсировало. Вася вспомнил сон и зарылся пальцами в волосы, считая мысленно до ста. Надо помочь брату… надо ему помочь… обязательно… если понадобится, отдать свои органы…

Потому что это он причина болезни Феди.

***

Утро ворвалось в окно солнечными лучами и струйками дыма. Где-то горело, к счастью, не в доме. Нина проснулась с головной болью, выбралась из кровати, разглядывая валяющиеся на полу листы бумаги. Недостойно истинной леди, это могло бы поставить ее в неловкое положение. К счастью, свидетелей такого поведения не было.

Пихнув ногой лист, на котором виделись помарки, Нина вздохнула и присела на корточки, разбирая бумаги. В глаза бросились имена студентов, которым тоже грозил недопуск, а скорее они просто не могли заплатить.

«Когда-нибудь эту крысу застукают», – подумала Нина мстительно, но это не спасало ее от необходимости заниматься и выворачиваться наизнанку, лишь бы только получить допуск. Если родители узнают, они замнут это дело, но Нина не хотела такой помощи. Пусть поймут, что она способная девушка и пройдет все обучение самостоятельно.

А для этого нужно как-то завлечь неудачников на постановку. Допуск, для которого нужно изобразить судебный процесс, казался несложным. Но лишь на первый взгляд. К тому же остальные студенты не желали принимать в этом участие. Исключение составлял Никита, умный мальчик, получивший место за счет бюджета. Но он и впрямь был умным, Нина не могла не оценить его возможности. Он попадал в тройку сильнейших студентов, наравне с ней и Катей.

Никита… Он очень хотел попасть в клуб Пяти. Нина была против, ведь это их клуб, посторонним, даже очень умным, здесь не место. Хотя… он ведь тоже живет в Нижнем Ростове…

Пока Нина размышляла, зазвонил телефон. Полина включилась и медленно поползла, обдав Нину струйкой пара. Нина помахала рукой, разгоняя дым, и с сожалением взяла трубку, услужливо поданную машиной.

– Да? А.. Жорик, привет. Что случилось? – Нина удивилась, ведь у Жорика дела складывались лучше, чем у остальных.

– Нин, тут такое дело, – голос Жорика звучал напряженно и мрачно, почти торжественно.

– Ты кого-то убил? – озадачилась Нина, прикидывая, есть ли у нее связи в полиции.

– Нет, но… я ночевал сегодня у Васьки. Его брат совсем плох. Ему можно как-то помочь? – Жорик сглотнул, Нина это отчетливо услышала.

Задумалась, вспоминая Федю, и призналась сама себе, что была немного влюблена в него. А может быть, и не немного. К счастью, она не видела, в каком тот состоянии, но теперь ей пришлось взглянуть правде в глаза. И от этого у нее побежали мурашки по коже, заставляя холодеть все тело. Федя казался вечным и непоколебимым, теперь он превратился в развалину, если судить по словам Жорика.

Жорик молчал, Нина тоже.

Полина сдвинулась с места, вкатываясь на кухню и поставив чайник на печку. Она терпеливо ждала, пока чайник закипит, чтобы сделать утренний чай для хозяйки. Нина принципиально не начинала день с кофе. Кофе в Нижнем Ростове был хуже мусора, повторяла она, морщась от собственных вульгарных слов. Чай, хоть и похож на заваренное сено, все же казался съедобным.

Но сейчас дело не в чае или кофе.

– Жорик, так сразу я не скажу, – призналась Нина, зардевшись от подступившего жара. В квартире стало душно, несмотря на зимний холод снаружи. Скорее всего, нервное.

– Ты можешь подождать день или два? Я поспрашиваю.

– Спасибо, Нин, ты чудо! – не выдержал Жорик, скупой на похвалы. Но сейчас Нина сняла с его души огромный груз и он был ей за это благодарен.

– Не за что, – строго ответила Нина и положила трубку на стол. Надо будет потом позвонить в Верхний Ростов. Дозвониться туда непросто, но у нее есть каналы связи.

А пока Нина пойдет и сделает себе чай… точнее, Полина уже сделала. Она вкатилась в комнату с подносом и застыла, дожидаясь, пока хозяйка возьмет дорогую чашку, наполненную дешевым чаем. От такого контраста у Нины порой наворачивались слезы.

– Полина, спящий режим, – приказала Нина, допивая горький чай, но не осмеливаясь взять конфету или пирожное. Все это будет в пять часов вечера, как положено.

А пока ей нужно завершить утро завтраком и заняться звонками.

Глава 5. Лицом к тени

К обеду снова пошел снег, заметая протоптанные и убранные дорожки. Жизнь в Нижнем Ростове застыла, огромные фуры с едой и вещами не могли пробраться через сугробы, которые так никто и не разгреб. Отовсюду слышалось раздраженное гудение и выкрики.

Нина торопилась, она держала расписание родного острова, который должен был быть недалеко от остановки. Нина боялась, что механизм не сработает, и она не поднимется. Однако платформа оказалась рабочей. Ступив на землю острова, Нина поежилась. Она давно не была дома. «Надежда»… остров ей нравился, люди здесь жили культурные и спокойные, но при этом не старомодные. Нина улыбнулась, вспоминая любимые прогулки верхом, и пошла по улицам, отыскивая улицу Сен-Тропе, на которой находился дом ее родителей. Дом был двухэтажный, с небольшой оградой, не выделяющийся на фоне других.

Нина ощутила, как в груди что-то глухо стукнуло. Сердце вспоминало дороги детства.

Она подошла к воротам, закусила губу. Ей было неловко в своей простом платье и обычной шубе, словно не леди, а какая-то бродяжка из Нижнего Ростова. С другой стороны, если так оно и есть, зачем этого стесняться?

Ворота открылись, Нина прошла по тропинке к дверям, зная, что ее ждут. И действительно – скоро выпорхнула мама, обняв дочку, и пригласила в гостиную.

– Решила одуматься? – поинтересовалась она, добавив сокрушенно, что ей пришлось отложить визит к парикмахеру. Нина покачала головой. Сейчас должно начаться самое сложное. Или оно уже прошло?

Глубоко вдохнув, Нина села за столик, терпеливо дожидаясь, пока мама распорядится подать чай. До обеда еще нескоро, хотя в нижнем Ростове Нина уже бы поела.

– Если нет, тогда что тебя привело? – спросила она дочь. Нина смутилась. Она попыталась вспомнить, сколько у нее личных средств, и пришла к неутешительному выводу, что этого не хватит на хорошего врача для друга.

– Мне нужны деньги, чтобы помочь кое-кому, – начала Нина и осеклась, увидев холодный взгляд матери. Та поджала губы. Стоящий за ее спиной молодой человек вздрогнул и отодвинулся. «Наверное, домработник», – вяло подумала Нина, жалея, что сказала все именно так.

– Твой молодой человек увлекается скачками или азартными играми? – холодно спросила ее мать.

– Нет… нет-нет, – Нина помотала головой, недоумевая, как вообще можно было прийти к подобному выводу. – Он болен. Но в Нижнем Ростове нет врачей, которые бы помогли.

– В Нижнем Ростове вообще есть врачи? – голос матери смягчился, она даже откинулась назад, позволяя себе более небрежную позу. – Почему ты так за него волнуешься? Вы давно встречаетесь?

Нина замерла. Она могла сказать правду, но тогда бы ее выставили за дверь. Вряд ли родители будут заниматься благотворительностью. Однако уйти так просто нельзя, и Нина решилась.

– Да.

Надежда Васильевна приподняла бровь, ее тонкие пальцы в кружевных перчатках дрогнули, а потом она резко поднялась, прошлась по начищенному до блеска полу, остановилась и посмотрела на дочь.

– Хорошо, мы тебе поможем.

Нина вздохнула с облегчением, небольшая ложь пошла во благо. И кто вообще сказал, что врать это плохо?

– Спасибо, мама, я пойду узнать подробности.

– Но ты вернешься домой, – холодно добавила Надежда Васильевна, и Нина, ощущая, как пол уходит из-под ног, осела назад. Она не верила ушам. Вернуться домой… тогда она проиграет… все это ради того, чтобы помочь Феде, который на самом деле…

Не ее парень?

***

В Нижнем Ростове утро выдалось пасмурным, вся тень дня досталась им, пока острова Верхнего Ростова утопали в ярком солнечном свете и хорошей погоде. Иногда Васе даже казалось, что там, наверху, могут по желанию сделать лето посреди зимы, а то и наоборот. Он немного завидовал жителям Верхнего Ростова. Те никогда не болеют, они всегда счастливы. Вася бы не страдал от того, что рядом сидит брат. Точнее, сидит с пустым взглядом, не узнавая никого.

– Завтракать будешь? – Вася заставил себя подняться и поплелся на кухню. Ему пришлось обогнуть статую Давида. Когда-то ее притащил Федя, пообещав, что это первая ласточка в их новой жизни. Первая ласточка начала покрываться пылью, кое-где появились трещины. Вася застыл, разглядывая Давида, на котором болталось теплое пальто, его собственное. Но приходилось экономить. От этих мыслей на душе становилось так тошно, что Вася порой хотел выть в подушку, но боялся напугать Федю.

– Нет, – раздался скрипучий тихий голос, – не буду.

– Тебе надо есть, как ты поправишься? – Вася пнул Давида, словно это он украл его счастье. Но Давид лишь смотрел куда-то перед собой пустыми глазами.

Вася отвернулся и пошел на кухню. Из-за печки юркнуло что-то черное, Вася попытался раздавить его, но черное оказалось быстрее.

«Развелось тут тараканов», – Вася раздраженно заваривал овсяную кашу. Единственный полезный продукт, который можно было купить недорого.

Таракан исчез в ванной, оттуда начало капать. Вася вздохнул, оставив кашу набухать, а сам пошел в ванную – выключить воду. Но как он не крутил тяжелый вентиль, тот не проворачивался.

«Очень странно», – подумал Вася, наблюдая за тем, как набухают капли воды на носике крана. Одна, другая, третья – они падали, разбивались и стекали в слив. На миг Вася подумал, что хорошо бы набрать полную ванну воды и покончить со всем.

Но тогда брат останется совсем один.

Вася не мог так поступить. Он вздохнул, сев на край ванны и зарывшись пальцами в волосы. Помощи ждать неоткуда, на что он вообще надеется, пытаясь оттянуть неизбежное? Что и кто ему поможет… кто… Вася закусил губу, пытаясь не заорать. Нельзя, в соседней комнате Федя, а он пока еще слышит. Кто знает, как эта болезнь будет развиваться дальше?

Под ногами образовалась лужа, видимо протекал слив.

Вася глубоко вздохнул, это стало последней каплей, и он рывком поднялся, вывернув до отказа все вентили.

– Я так больше не могу, – свистящим шепотом выдохнул он, ударив по стене. – Когда же это закончится?!

На его руке расползлось пятно. Вася притих и испуганно ткнул в него пальцем. Потер, потом начал тереть сильнее, но пятно не исчезало.

За гранью мира

Ноэль дождался, пока один из обитателей его мирка превратится в кресло, и сел в него, закинув ногу на ногу. Он с теплом посмотрел вдаль, выхватывая стройную фигуру Нины, и мечтательно улыбался. Повязка на его глазу выделялась в полумраке сильнее остальной одежды, напоминающей о крови, припорошенной снегом.

Из темноты вышла очень высокая девушка, рядом с ней даже высокие мужчины ощущали бы себя неуютно.

Однако Ноэль не волновался, он привык к ней.

– Ноэль, – девушка скрестила руки на груди, сощурив ледяные глаза. – Ты снова увлекся?

– Это она, я готов поклясться в этом, – Ноэль улыбнулся, опершись одной ладонью о щеку и вытянув вторую. Рядом с ним появилась тень, превращаясь в кубок, наполненный красной жидкостью. – И я нашел того, кто в этот раз откроет мне врата.

– Приоткроет, хочешь сказать, – поправила девушка, откинув с плеча толстую светлую косу. – С каждым годом таких добровольцев все сложнее найти.

– Ты права. Но всегда находятся те, кто готов на все ради своих желаний. Посмотри на этого мальчика, Асгерда, – Ноэль подманил к себе кого-то. Из темноты, шурша крыльями, вылетел глаз, странное крылатое создание этого мира. Он оскалился, садясь на протянутую ладонь Ноэля и почти ощутимо заурчал. Ноэль погладил его. Под ним пошевелилось кресло, тоже желающее ласки. Ноэль погладил и его.

– Покажи нам этого ребенка, – попросил Ноэль с мягкой улыбкой.

Глаз крутанулся, сложил крылья и будто выплюнул картинку – на ней Вася воевал с кранами.

Асгерда склонила голову набок. Она видела квартиру, видела больного паренька, и поняла, о чем говорил Ноэль. Этот парень и впрямь может им помочь. Достаточно лишь отдать желание за желание. А желанием Ноэля всегда была только пища для его детей.

Чем больше жертва, тем больше вероятность того, что врата приоткроются и выпустят его. И тогда Печать Бездны рано или поздно падет, а этот мир погрузится в хаос. Его пожрет темнота и пустота.

Ноэль не радовался этому и не огорчался, он философски замечал, что даже миры движутся к своей смерти, но потом они становятся пищей для новых миров. И все повторится. Асгерда соглашались с этим, но продолжала следить за Ноэлем – тот постоянно находил странные ситуации, в которых оказывался беспомощным.

– Ноэль, ты уверен, что он подойдет? Может, он лучше похоронит брата, чем приведет кого-то.

Асгерда всегда так говорила, и Ноэль не раз ошибался. Но сейчас он был уверен в этом, как и в том, что рано или поздно его Черное Солнце будет с ним.

– Да. Я даже нашел место, где мы встретимся.

Ноэль улыбнулся, подошел к зависшему в воздухе глазу, протянул руку, давая ему сесть на палец, и тихо сказал:

– Хочешь спасти своего брата? Тогда доверься мне.

Голос мягкий, вкрадчивый, как подкрадывающийся к мышке кот, обволакивал, предлагал и заманивал. Ноэль знал, как общаться с попавшими в тяжелую безвыходную ситуацию – немного ласки и надежды все исправить. Большего людям не нужно.

И можно делать из глупых мальчиков и девочек что угодно.

Глава 6. Уговоры

– Как твой брат?

Жорик протянул Васе пакет с чипсами. Тот отказываться от угощения не стал, схватив сразу горсть хлопьев и отправив в рот. На его бледных губах расползлась ухмылка, Вася стряхнул с себя оцепенение и развел руками в стороны.

– Живет, что с ним станется! – Вася рассмеялся, и Жорик даже почти поверил его смеху. – Знаешь, вчера такой случай был… о, Кать, как дела?

– Могло быть и хуже, – Катя натягивала на ходу кожаную фуражку, под мышкой она несла бутылку с водой. По ее лицу скользнула бледная тень, которую никто из парней не понял. Какое-то время Катя колебалась, потом все же спросила:

– Ребят, у кого можно перекантоваться неделю? Срочно надо, – Вася и Жорик знали, что у Кати постоянные проблемы с жильем. Но чем они могли помочь? У одного больной брат, второй жил со строгой матерью, и та посторонних не жаловала.

– Ты же вроде нашла подружку, – неуверенно предположил Жорик, осознав, что не только Вася нуждается в помощи.

Катя скривилась. Казалось, что она вот-вот заплачет, но у нее лишь дрогнули уголки глаз, ставшие подозрительно влажными. Катя провела пальцами по лицу, видимо, смахивая непрошеную слезу.

– Мы с ней поссорились, она сказала, чтобы я убиралась. Куда угодно. Нашла себе парня, а я ей мешаю.

– Подруга называется, – проворчал Жорик, протянув и Кате чипсы, та взяла одну штуку и начала грызть. – Нине звонила?

– Да, звонила. Она не берет трубку. Видимо ушла в Верхний Ростов. А мне срочно надо.

Жорик и Вася переглянулись. Вася почесал подбородок, но не успел ничего сказать – рядом словно из ниоткуда появился Дима. Он показал большой палец и хлопнул Катю по плечу.

– Давай ко мне? – предложил он весело и подмигнул. Вася ухмыльнулся и подмигнул в ответ.

Катя пихнула Диму локтем в бок и пронзила сердитым взглядом Васю. Парни притихли, не рискнув продолжать веселиться.

– Спасибо, Дима, но что скажут твои родители? – Катя знала, что Дима живет с родителями, и это могло их напрячь.

– Они у меня классные. Знаешь ли, мои предки ни разу меня не ставили в дурацкое положение. Разумеется, я у них спрошу. Подождешь пару минут?

Катя кивнула и открыла бутылку, делая глоток. Она все ещё не могла прийти в себя после пропажи мопеда и не стала говорить, что сбежала от подруги, чтобы не подвергать ее опасности. А если она таким образом подставит Диму? Катя не была уверена, что это хорошая идея. Но Дима хотя бы жил не один. Кто осмелится ворваться в квартиру, где живет семейная пара…

Это ее немного приободрило, а там и Дима подошел, сказав, что все уладил. По его виду было ясно, что он безмерно доволен утащить Катю к себе. Вася и Жорик переглянулись, но промолчали и вскоре попрощались. Васе нужно было зайти в магазин и купить хлеб.

«Все тихо», – подумал он, отправляясь в магазин. Уже начинало темнеть, по улицам шел человек, зажигающий фонари. Было странно видеть в начале двадцать первого века фонарщика. Но почему-то автоматические фонари никто не изобрел.

– В Ростове все спокойно, – пробормотал Вася, шагнув из освещенной полосы земли в темную. По его руке пробежались мурашки. Вася вздрогнул, словно ощутил чье-то прикосновение, и повернул голову, глядя на заброшенный дом рядом с магазином. Пятиэтажная заброшка была из прошлого века, в подвальном помещении раньше находились ритуальные услуги, работники которых выехали самыми последними, а сам дом уже давно радовал выбитыми окнами и трещинами по стене.

Непримечательный серый дом, слишком маленький на фоне уродливых многоэтажек, он выглядел заброшенным, и манил к себе Васю. Вася не удержался, хлеб он купит позже, а сейчас зайдет внутрь, интересно же. Он шагнул в гостеприимно распахнутые двери. Внутри было тихо и гулко, свет разом пропал, даже фонари не могли разогнать здешнюю тьму. Бомжей и мелких животных Вася не увидел. Впереди на лестничной площадке зашевелилась темнота, и Васе стало не по себе. Он хотел было спуститься вниз, но его что-то толкнуло дальше, и он покорно пошел по ступенькам, держась за чудом уцелевшие перила.

Шаг за шагом, он поднялся на третий этаж, остановился перед квартирой с бледной дверью, все еще закрывающей вход. Вася подошел к ней и толкнул. Дверь медленно открылась, скрипнув неожиданно громко и прогоняя темноту внутрь. Вася шагнул следом, пройдя через маленькую прихожую, и попал в комнату, пустую, с заколоченным окном. Сквозь прорехи пробивался слабый свет фонарей. Вася озадаченно огляделся. В сумерках можно было увидеть очертания письменного стола, старого кресла, древнего торшера с висячим выключателем, недалеко от окна стоял шкаф с открытой дверцей. Словно чудовище, которое зевнуло, да так и застыло.

Вася поежился. Он шагнул назад. Темнота подбиралась, сгущаясь рядом с ним, и беззвучно смеялась.

– Это невозможно, – тихо сказал он, – не может быть.

Дверь сзади скрипнула, и Вася повернулся, ощущая, как волоски на его шее становятся дыбом.

«Это поганое место, отсюда надо убираться», – подумал он и бросился к выходу, но врезался в стенку. Ойкнув, он осел на грязный пол и прижал к груди ушибленную руку. Та болела так, словно бы он не ушибся, а вывихнул ее.

Скривившись, Вася задрал рукав и посмотрел на черное пятно. Даже в полумраке оно было отчетливо видно, к тому же шевелилось, словно в такт дыханию темноты. Как живое…

Как живое…

Вася побледнел, чуть не закричав.

– Ты хочешь спасти брата? – услышал он у себя в голове. – Хочешь помочь ему?

– Кто ты? – глухо спросил Вася, боясь этого голоса, точнее того, кто за ним стоял.

– Я тот, кто приходит в конце года. Я выполню твое желание, если ты готов.

Голос звучал безлико, он был везде и просачивался в уши вместе с темнотой. Та подбиралась к его ногам, поднималась выше колен, мягкая, как касание шелка.

– Как мне его получить? – Вася понимал, что сходит с ума, но ему нравилось это сумасшествие.

Ответ напугал его. Вася побледнел и выбежал за дверь, разом найдя выход. Он долго спускался по лестнице, мотая головой и напоминая себе бестолкового черного козла.

Но ведь это непостижимо!

То, что потребовал этот проклятый Дед Мороз, или кем он там себя возомнил… это ужасно… привести сюда своего друга?

Вася остановился возле фонаря, дыша надрывно и со всхлипами, он никогда не был хорош в физкультуре. А сейчас бежал с третьего этажа в полной темноте, и чудом ничего себе не расшиб. Вспомнил почему-то мальчика с черными слезами, повернулся и увидел лицо в окне третьего этажа. Тот самый мальчик.

Это он… он требовал жертву?

Вася отвернулся от окна и побрел в магазин за хлебом. Слишком тяжелый вечер, у всех проблемы, всем нужна помощь.

Кто бы ему помог…

***

Ночь спускалась на город, зажженных фонарей становилось все больше, они освещали дорогу дирижаблям и автомобилям, неспешно преодолевающим большие расстояния, пешеходам, припозднившимся с работы или гулянок. Нина тоже брела по улице. В этот раз ее остров отлетел довольно далеко от нужной остановки, пришлось идти пешком, лишь бы только не лезть в переполненный людьми пыхтящий автобус.

Остановившись под деревом, Нина подняла голову, закрываясь от света фонарей, и пыталась увидеть еще какой-нибудь остров. Она вспомнила, что сказала ей мама:

– Этого человека можно вылечить… даже тяжелая стадия поддается коррекции, главное, хорошая пища и тепло.

Мама у Нины не была медиком, но некоторые вещи она знала.

Или же пыталась успокоить дочь? Нина стряхнула снежинки, наблюдая за обрушившимся на город апокалипсисом, все меньше машин могли прокладывать себе дорогу по улицам, и все меньше людей рисковали выбираться из домов посреди ночи. Но у нее не было выбора.

– Эй, крошка, хочешь со мной прокатиться? – услышала она из чьей-то машины, и фыркнув, пошла мимо.

Вслед ей донесся протяжный свист, но Нину не волновало, что это значит. Она размышляла о том, нравится ей Федя настолько, чтобы считать его своим парнем… себя влюбленной в него, или нет. Задумавшись, Нина чуть не прошла свой дом. Какой-то сегодня темный подъезд, даже привычные старушки не сидят на лавочках и не ругают всех подряд.

В квартире она стянула свою шубу и бросила на спинку дивана. Полина, возможно, уберет ее на место. А сейчас нужно сделать другое. Нина подошла к телефону и сняла трубку, набирая номер. К счастью, она не все контакты потеряла.

– Алло, Геннадий Викторович, это Нина. Да, спасибо, у меня все хорошо. Вы не подскажете, какие болезни обладают такими симптомами… оно лечится?

Нина выслушала ответ и положила трубку, попрощавшись. Лечится, но только в Верхнем Ростове. Что ж, есть над чем подумать, а пока она займется обзвоном неудачников из университета.

***

Вася вернулся домой с головной болью. Он открыл дверь квартиры, замер, тяжело и сипло дыша. В квартире было тихо, но он к этому уже привык. И все равно, каждый раз боялся, что включив свет, увидит труп брата. Этот страх въелся в его мозг, кровь и душу. Вася порой просыпался посреди ночи, тихонько подбирался к брату и прислушивался: дышит или нет.

Дыхание, хриплое и почти неслышное, всегда успокаивало. Но потом начинался очередной круг ада. Вася понимал, что так долго продолжаться не может, или он сойдет с ума или убьет брата. Тогда будет уже все равно.

В этот раз брат не встречал его на пороге.

Вася вздрогнул, обмерев так, что сам забыл, как дышать. Он медленно поплелся в квартиру, захлопнув за собой дверь. Осторожно, шаг за шагом, в черную пасть комнаты. Никаких признаков жизни… неужели это случилось именно сегодня?

Сглотнув, он схватился дрожащей рукой за косяк двери, заглядывая внутрь. Брат лежал на кровати, на спине, и не понять, дышит или нет. Возможно, придется вызывать скорую… но это уже слишком. Вася вздрогнул, кусая губы, заставляя себя подойти. Включил свет и взглянул на брата. Тот лежал спокойно и даже почти умиротворенно.

Умер!

Вася судорожно дернулся, сползая на пол. Это он виноват, если бы не его дурацкая выходка, брат бы не заболел. Что ж теперь… вызвать скорую? И рука медленно потянулась к столику с телефоном.

Кашель. Федя открыл глаза, не узнавая младшего, и заходясь в кашле так, что от этого у самого Васи начинала болеть голова и стискивались руки. Но он хотя бы жив.

– Федя, тише, тише… все хорошо, – хрипло прошептал Вася, схватив брата за руку и не замечая, как по щекам текут слезы. – Пожалуйста, поверь. Я помогу тебе.

Федя ему не ответил, продолжая кашлять. Потом, измученный, он повернулся на бок и заснул. Или провалился в беспамятство.

Вася поднялся, вытирая пот со лба и сел на стул, зарываясь лицом в ладони.

Всего один шаг… один-единственный…тебе даже не придется его убивать самому… понимаешь? Одно желание в обмен на друга. Что выберешь?

Тебе даже не нужно смотреть. Разве это сложно?

В голове раздался детский смех, множество маленьких бесенят резвились в его мыслях.

И Вася терпел это в обмен на надежду.

Глава 7. Отчаяние

Тени медленно стекали по стене на пол, забивались под кровать, ложились на тело и сдавливали его. Жорик ощутил неприятную тяжесть и приподнялся на локте, пытаясь понять, что происходит. Никогда еще темнота не казалась ему столь осязаемой, имеющей собственный вес и волю. Выбравшись из-под одеяла, Жорик подошел к окну и выглянул – снаружи снова шел снег. Он подумал, что когда-то землю сорок дней и ночей заливали дожди. А теперь сорок дней и ночей будет идти снег. Интересно, во что превратится этот мир, если его затопит?

Перестанут приезжать машины, еды не будет. Хватит ли воды Ростова для того, чтобы помочь городу? Жорик не знал, но подозревал, что если понадобится, то в первую очередь будут избавляться от бедных.

– Бедность не порок? – спросил он хмуро у пустоты. – Вовсе нет, порок и еще какой.

Вздохнув, он отошел от окна, не желая видеть это белое безмолвие, пугающее его так, что он хотел задернуть штору, если бы та была. В следующий раз надо определенно повесить новую и пойти купить другие обои. Мама говорит, что по фэншую здесь обои не нужны, но Жорик не верил в фэншуй, он верил в здравый смысл. А здравый смысл требовал сделать комнату приличнее, чтобы в нее хотелось возвращаться.

После того как Федю поставят на ноги, можно будет пригласить его к себе пожить пару дней. Жорик хмыкнул, он уже предвкушал совместные пирушки, игры и болтовню за чашкой кофе. Но, на что больше всего надеялся Жорик, из-за Феди к нему зайдет Нина. Жорик вздохнул, прогоняя эту часть фантазий. Нина слишком красивая и яркая девушка, она не для таких, как он.

– Хоть буду помнить, что она была у меня, – сказал он сам себе, предаваясь бесплодным мечтам.

Из размышлений его вырвал тихий шорох. Жорик повернулся, вглядываясь в темноту за спиной. Он не включал свет, уверенный, что подсветки от соседних домов будет достаточно. Да и дирижабли то и дело пролетали, тоже светили огнями. Но все равно темнота над его кроватью выглядела довольно пугающе. Почему-то у Жорика закололо в кончиках пальцев.

Он сделал неуверенный шаг к кровати, сглотнул и остановился. Он боялся пауков и других мелких животных. Вдруг это скорпион? Нет, откуда в Ростове скорпионы посреди зимы, да и пауков быть не должно. Но что если ему попался единственный зимний паук не сдохший осенью…

Пятно на стене пульсировало, жадно глотая ауру страха, окутавшую Жорика. Тот разом взмок, вытянув дрожащую руку. И попытался потрогать пятно. Пальцы ослабели, а сердце колотилось так, что вот-вот выпрыгнет из груди. И все же Жорик решил перебороть свой страх и прибить существо, кем бы оно не оказалось, хоть сколопендрой.

Пятно пульсировало, Жорик тянулся. Вот-вот коснется кончиками пальцев и отдернет. Или схватит это существо и будет его сжимать, пока не потечет кровь. Она будет течь, сочась сквозь пальцы, пачкая новую пижаму…

Зазвонил телефон.

Жорик вздрогнул и подошел к телефону, мысленно благословляя того, кто звонит. Спасителем оказался Вася.

«Неужели что-то с Федей?» – испуганно подумал Жорик, и его пальцы задрожали от настоящего страха.

– Федя, он…он.. – Жорик не договорил, но через силу закончил. – С ним что-то случилось?

– Нет, – Вася вздохнул, на той стороне послышалось шуршание, что там происходило, непонятно. – С Федькой пока еще не кончено. Но… Жорик, мы так и не выбрали место для следующей встречи. Звоню, пока помню.

– В двенадцать ночи? – возмутился Жорик, но Вася был верен себе, и злиться на него все равно, что на дождь или ветер.

– Пока вспомнил, Нинка ведь тоже сейчас на нервах из-за своего допуска, – Вася кисло улыбнулся. – Один я, как дурак, со своими проблемами.

– Тогда… – Жорик задумался, стараясь деликатно обойти эту тему. – Может, кладбище поездов?

– Не, далеко, и зимой не то. Не уверен, что мы доедем туда, – признался Вася. – Как насчет заброшки на Мечникова?

Жорик задумался. Мечникова он не знал, но недалеко оттуда жил Вася, так что можно зайти к нему, а уже потом пойти в заброшку. Жорик обдумал эту идею со всех сторон.

– Хорошо, я возьму фонарик. Чья очередь рассказывать историю? – Жорик не помнил, кто шел после Нины.

– Моя, нот вари, – Вася хмыкнул в очередной раз и попрощался. Больше им не о чем было говорить, Жорик и не стал.

Положив трубку на телефон, он сел на кровать. Заброшка на Мечникова. В доме недалеко от кладбища они нашли призрак мальчишки, который им померещился. Конечно померещился, они же не из тех глупцов, которые верят в существование призраков и фей. Но такое чувство, что скоро они поверят и в танцующих крылатых единорогов. От этой мысли Жорику стало тошно.

И все же стоит пойти. Хотя сейчас комендантский час, он возьмет свой паспорт, и его не остановят. Решившись, Жорик вышел на улицу, нырнул в снегопад туда, где остановка. Автобусы уже не ходили, это он не предусмотрел. Сев на лавочке, под светом фонарей, он уставился на дорогу, по которой медленно брела согбенная фигура. Какая-то старушка вышла на ночь по своим делам, и теперь пытается вернуться домой. Жорик мысленно посочувствовал, но не поднялся, полагая, что есть проблемы, с которыми лучше справляться самому.

А Федьке он поможет.

За гранью

Кресло извернулось, подставляя подлокотник под руку Ноэля, и тот погладил своего ребёнка. Ноэль любил их одинаково, всех детей, больших и маленьких, вечно голодных, вечно жаждущих чужого тепла с плотью. И если они доберутся до этого мальчика, Ноэль сможет их снова покормить. Как жаль, что одного человека надолго не хватает.

– Ноэль, ты снова не позавтракал, – Асгерда появилась откуда-то из мрака, единственное светлое пятно в этом месте: белокурые волосы стянуты в толстую косу, синие глаза напоминают о северном холоде, а светлая рубашка и брюки слишком легкие для зимних прогулок. И все же Асгерда ходила в этот мир легко одетая, чего Ноэль никак не понимал.

– Мне совсем не нужна еда, – напомнил он, и на его руку протестующе пища упал крылатый глаз. Ноэль вытянул ладонь, позволяя глазу ползти по руке к шее и выше, и зарываться в волосы, добравшись до них. Оттуда выглянул еще один глаз, и с яростным писком вытолкнул пришельца.

– Да неужели? – Асгерда сунул ему в руки дымящуюся коробку, в которой плавало что-то длинное и бледно-желтое. – То-то ты все детство клянчил подаяния.

– Тогда еда была нужна, – Ноэль снял с себя два глаза, яростно вырывающих куски друг из друга, и посадил на подлокотник. Его правила были просты – не драться, иначе наказание. И наказание последовало – подлокотник обволок их, как амеба будущую жертву, и скоро глаза исчезли в непроглядной тьме.

– Она и сейчас тебе нужна.

Асгерда уперла руки в бока, и Ноэль сдался. Он взял палочки, которыми умел пользоватсья, подцепил лапшу. Да… это называется лапша, вспомнил он, улыбнувшись своим воспоминаниям. Еда из его детства, в котором было все – и мать, и отец, и большой мохнатый пес. А потом город был уничтожен. Ноэль не знал, его ли вина в этом или нет. Возможно, что его сила Бездны притянула к себе несчастье. Асгерда соглашалась, ведь она была одной из защитниц от Бездны.

А теперь работает на него… как иронично.

– Вася … он точно поможет? – Асгерда качнула головой, выдавая свое мнение об этом сопляке.

– Он приведет своего друга. Брат для него важнее.

Ноэль обжегся и удивленно посмотрел на лапшу, словно она его предала. Возможно, зря он поторопился.

Главное, не поторопиться в другом деле.

Он не имеет права упустить госпожу еще раз. Только не сейчас, когда он первым ее нашел.

***

Времени все меньше, Василий, докажи, что ты готов исправить свою ошибку, докажи это.

Это…

Докажи…

Вася открыл глаза, дыша, словно только что вынырнул из воды. По его лицу тек пот, а может быть и слезы. Он потер лоб, стиснул ткань на груди и посмотрел в окно. Снегопад уже прекратился, но неизвестно, сколько он еще будет длиться.

Выбравшись с раскладушки, Вася включил телевизор. Федя успел встать и теперь сидел в ванной, оставалось лишь надеяться, что он не закрылся там. В прошлый раз Васе пришлось выкручивать замок, чтобы вытащить старшего брата.

По новостям передавали, что Ростов завалило снегом, теперь подъехать к нему сложно. Уже начали отменять рейсы. Вася скорчил гримасу, значит, из города не уехать. Единственным средством передвижения остаются дирижабли. Возможно, что еду тоже придется пересылать с ними.

– Велика вероятность, что губернатор объявит режим ЧС, – сказал он сам себе, но выступил губернатор и пояснил, что причин для тревоги нет. Все в порядке, службы со всем справляются. Просто нужно немного потерпеть.

В ванной грохнуло.

Вася забыл о телевизоре и побежал к брату – тот лежал возле раковины, по виску стекала тонкая струйка крови. Испуганно попятившись, Вася глотнул воздух и тут же бросился к телефону. Он боялся, что скорая не доберется до его дома в такой снегопад.

– Вы с ума сошли? – услышал он страшные слова. – Кто сейчас поедет?

– Но… мой брат… он умирает!

Вася перестал себя контролировать, он заорал в трубку, надеясь докричаться до сидевшего по ту сторону человека. Но этот человек объяснял, что выбор между одним человеком и десятью очевиден. И что не стоило бы ему звонить в такое время…

Он что… ошибся номером? Куда он попал?

Вася стиснул трубку, потом позвонил еще раз. Там были более коректны, пообещав приехать так быстро, как можно. Но что если они не успеют, что если все будет напрасно?!

Вася сел на кровать, сторожа трубку. Вдруг перезвонят.

Пока брат лежит на холодном полу… Вася поднялся, но слова врача снова обожгли его:

– Не двигайте его, будет хуже. Еще хуже.

– Что я могу сделать, чтобы помочь ему? – спросил он сам себя.

Зачесалась рука. Вася машинально поскреб ее и вздрогнул, увидев, как на тыльной стороне ладони растекается черное пятно.

– Иди…

Куда идти, зачем? Вася сглотнул, сообразив. Ему нужно заманить Жорика в заброшку, и уйти. А что будет дальше, это уже чужие проблемы. Он не станет убийцей, это же так просто.

Совсем просто.

Это даже проще, чем в игры играть.

Но почему-то ему было жарко, он задыхался, а рядом что-то тихо шевелилось. Вася поднялся, осторожно подошел к кровати и увидел, как оттуда медленно вытягивается черная рука.

Отойдя на шаг, Вася рухнул на пол, рука медленно втянулась назад.

Померещилось.

Глава 8. Близко

Жорик стоял перед дверью, пытаясь отдышаться после долгого бега. Как только Вася позвонил, сказав, что его брата госпитализировали, он сразу помчался к нему. Откуда-то появились Катя и Дима. Нина запаздывала, но она обещала прийти как можно скорее – ей нужно было уладить важное дело.

«Неужели есть что-то более важное, чем смерть твоего друга?» – с горечью подумал Вася, выслушивая объяснения Нины. Но он не стал ее упрекать, в конце концов, она дочка богатых людей, она знатного происхождения, так что от нее ожидать. Что она сразу начнет понимать простых грязных людей?

Вася сидел на раскладушке, зарывшись пальцами в волосы.

– Меня не взяли, сказали, чтобы я оплатил возможность быть с ним в реанимации. Или в коридоре, ждать результатов. Они даже не сказали, что позвонят, – пожаловался он Жорику, вошедшему первым. Жорик сел рядом, не зная, что сказать, и молча похлопал его по спине. Вася этого не заметил, маленький жест одобрения пропал втуне.

– Эй, чтобы не случилось, мы все еще члены клуба Пяти, – Дима пропустил Катю, и закрыл за собой дверь. Когда придет Нина, она обязательно позвонит.

– Если я умру, то он останется Клубом Пяти? – спросил Вася горько, – Или вы легко его переименуете в клуб Четырех?

– Без тебя этот клуб не имеет смысла, – Жорик поднялся и тяжело прошелся по комнате. Даже его собственная комната была больше, хотя Жорик всегда считал ее маленькой. Но у него было две комнаты, в одной из которых жила его мать. А они тут ютились с братом.

Ютились?

Жорик поймал себя на мысли, что думает о Феде в прошедшем времени. Неужели Нине так и не удалось ничего сделать, чтобы помочь? Он не хотел пускать эту мысль в свое сознание, но она лезла, упрямая и непрошенная.

– Вась, не отвергай нашу заботу, – Катя открыла окна, пуская морозный воздух. – Здесь надо проветрить. Такое чувство, что мы в склепе сидим.

– Верно мыслишь, – Дима улыбнулся, пихнув Васю в бок. – Что с тобой, приятель?

– Голова болит. Вэри мач, – проворчал Вася, с удивлением отметив, что оно так и есть, болит и сильно.

А еще он понимал, что времени остается все меньше и меньше. Казалось бы, еще чуть-чуть, и он лопнет. Помассировав виски, Вася вздохнул и подошел к вешалке, снимая свое потрепанное пальто.

– Сорри, ребята, спасибо, что пытаетесь мне помочь. Но я сейчас ощущаю себя персонажем отвратной мелодрамы. И Нинка не пришла.

– Нина занята, – Катя закусила губу. Она хотела рассказать о жертве, на которую собиралась пойти подруга, но не имела права. Нина сказала лишь ей. Пусть будет приятным сюрпризом, попросила она на счет первой части признания. А вот вторую она решила рассказать много позже.

Вася улыбнулся, блекло и жалко, но он честно старался показать друзьям, что с ним все в порядке. Что не будет совершать глупости и нырять в Дон с разбегу, к тому же речка наверняка покрылась льдом.

– Не забудьте захлопнуть дверь, когда уйдете, – добавил он к своей улыбке и ушел вызывать лифт.

Жорик остановился, оглядывая жалкую комнату. Кровать, раскладушка, телевизор, настолько маленький, что коробка из-под пиццы и то больше будет. Стол со стульями, даже радио нет, не говоря уже о домашней помощнице Полине. Пустые серые стены, в прихожей вместо вешалки – статуя Давида. Жорик всегда поражался, откуда у Васи эта статуя, он же юрист будущий. Но Вася пояснил, что Федя учится на скульптура, поэтому ему нужно. Где он откопал эту статую, непонятно, возможно, снова получил подарок.

Как всегда, горько добавлял Вася, все его любят, один я никому не нужен.

Жорик не знал, как его утешать, ведь Вася по всем статьям проигрывал старшему брату. Но при этом Жорик все равно считал именно Васю лучшим другом, а не Федю. Тот и без того в шоколаде, бурчал он, делясь с Васей последней шоколадкой. Вася смущался, но подарок принимал.

– Мы же друзья? – спрашивал он.

– Еще сомневаешься? Тогда отдай шоколадку, – сердито шипел Жорик, но Вася со смехом ее доедал, пачкая пальцы.

Жорик дернул кончиком носа, у него защипало в глазах, он раздосадованно вытер их, и пошел к выходу. Что толку разглядывать жилище, когда хозяина нет?

А Нина так и не увиделась с другом. Куда она пропала? Неужели для нее этот чертов допуск и впрямь важнее друзей? Жорик поджал губы, он ведь был лучшего мнения об этой девушке.

Вася узнал адрес больницы, куда отправили его брата.

«БСМП, это довольно далеко», – уныло подумал он, пытаясь наскрести мелочь на проезд. Потом ему пришлось пережить давку в автобусе, где люди не только сидели, но еще и стояли, напирая друг на друга так, что ему чуть не стало плохо.

«И как только дорожная полиция игнорирует подобные выходки водителей, набивающих автобусы?» – мысленно ругался он, выходя на нужной остановке.

Серое неприветливое здание его напугало, но он храбро пошел на поиски регистратуры с медсестрой, и спросил, где ему найти брата. Та задумалась, видимо, Вася каким-то чудом угадал нужную девушку, и покачала головой:

– Брат, говоришь? А родители у вас где?

– Нет у нас родителей, – буркнул Вася, позеленев.

Да и как он мог сказать, что родители бросили их и уехали за границу. Дети взрослые, сами выкарабкаются, говорили они, а там, в солнечных странах хорошо.

Они имеют право расслабиться, пока он мучается с Федей.

– Очень жаль, надо будет им сообщить, – в глазах медсестры промелькнула грусть.

– О чем? – Вася не договорил, не задал больше вопросов, он лишь ощущал, как сердце бьется, потом замирает, беспомощное перед этой новостью. Что случилось… Что случилось с его братом?

– Не думаю, что он выживет. Все что мы можем, это поддерживать его жизненные показатели, пока он не умрет.

– Я… я…

Вася попятился. И, развернувшись, бросился прочь. Он бежал и бежал, не разбирая дороги, а слезы хлестали по щекам, превращаясь в колючие снежинки. Это невозможно было принять сразу, слишком огромное, слишком оглушительное, слишком болезненное.

Невыносимое.

Вася остановился, когда легкие начали гореть, а грудь буквально распирало от боли. Все же он никогда не был спортивным, очень зря. Кончит так же, как брат, в чьей смерти он виновен.

– Ненавижу, – прошептал он, хватаясь за ткань пальто и стискивая ее до боли. – Ненавижу. Это нечестно… нечестно…

Значит, ты пойдешь туда, человек? Пойдешь же? Твое желание, большое желание и ненависть. Что может быть лучше?

Открой их, открой Врата, хоть немного. И ты этого даже не увидишь. Согласен пойти на сделку, а?

Согласен?

Вася провел рукой по лицу, шумно сглотнул и кивнул. Он согласен.

***

Нина обняла себя за плечи, глядя на телефон. Позвонить или не позвонить? Она ощущала себя Гамлетом, пытавшимся просить совета у Йорика, и знающего, что не получит его. Но она же решилась, верно? Так зачем медлить?

Прикусив губу, Нина взяла трубку телефона и набрала номер. Прислушалась к мерным гудкам. Все же она должна сказать об этом Васе. Сначала так, а потом, прийти к ним всем и отпраздновать это событие. Нина глубоко вдохнула. Да, лучше она скажет заранее.

А то умрет от распирающей грудь радости. Ведь она нашла способ помочь Феде. Даже сейчас, даже на последней стадии, все равно есть лекарство. Пусть это и долго, но в клиниках Верхнего Ростова возможно и не такое. Нина видела чудеса, о чем уже говорить, когда она сама была на грани жизни и смерти. Ее выходили, буквально за хвост вытащив с того света.

И Федю вытащат. Нина это знала. потому что они лечили людей с похожими заболеваниями. Нужно лишь тепло, хорошая еда и профессиональный уход, говорил ей врач. А то, что после этого ей придется выйти замуж за назначенного матерью мужчину, это ерунда. Не слишком много ради спасения чужой жизни.

Нина улыбнулась, но потом перестала улыбаться, озадаченно глядя на трубку.

– Где ты, Вася? – спросила она ,рассердившись, что тот не дождался ее звонка.

Или же он наплевал на все и сбежал?

Нина с досадой бросила трубку на место и откинулась на спинку дивана. Хорошо же, сам виноват, тогда узнает об этом завтра. Завтра непременно надо будет до него дозвониться, чем скорее они Федю положат в больницу, тем лучше.

На кухне с щелчком включилось радио. Приятные голоса мальчиков из «Пророчества» запели о том, как изменится мир после конца света. Музыка ей не нравилась, как и сама группа. Но что делать, если вся страна с ума сходит от этих красавцев?

«Прямо истерия какая-то», – подумала Нина, заснув в кресле.

Глава 9. Жертвоприношение

Вася долго стоял над телефоном, Приятный голос сказал, что ему звонили, и он даже догадывался, что это была Нина. Но что она могла ему сказать, снова попыталась бы успокоить? Нет, для него это уж слишком. Вася сейчас не хотел видеть жалости в глазах девушки, которая ему когда-то нравилась. Он и подумать не смел, что она обратит на него внимания, а ее жалость болезненна. Но может ей позвонить и притвориться, что все хорошо? Он бы с радостью услышал ее голос.

Мысли беспорядочно скакали, Вася безучастно смотрел по сторонам, его рука то тянулась к телефонной трубке, то отдергивалась. Всего один номер.. он наизусть знал эти несколько цифр, и он услышит ее. Пусть Нина будет его жалеть, но… нет, он не может.

Опустившись на пол и прижав к себе трубку, Вася разглядывал черное пятно под столом. Оно словно бы дышало, резонируя в такт с его сердцем. Такой же мерный вдох и выдох, вдох и выдох… или… нет, это не его сердце, оно не так бьется, оно быстрее. Тогда… с чем тогда резонирует это пятно?

Сглотнув, Вася задрал рукав рубашки и посмотрел на пятно, выступившее на его коже, выше запястья. Оно тоже дышало, в такт тому, что под столом.

«Паранойя», – думал он, ощущая, как начинает болеть голова. Это паранойя, этого не может быть. И все же оно пульсировало, как и пятно на руке, словно кто-то очень сильный убеждал его не делать глупостей, не звонить Нине. Да… это будет большой ошибкой.

Решившись, Вася поднялся и набрал другой номер. Его брат сейчас умирает в больнице, ему осталось не больше трех дней, или сколько там сказала эта медсестра. Да и была ли она вообще? Может, она привиделась, он поверил глюку и ушел, лишь бы не встречаться с умирающим братом. Да, он придумал все это чтобы успокоить свою совесть. Какой же он негодяй. Ведь брат…

Брат погиб из-за него…

Заболел, и теперь умирает.

Трубка выскользнула из его пальцев и повисла на шнуре, а Вася испуганно смотрел на стол. Он вспоминал… вспоминал под звуки «Пророчества», поющих о том, что настало время первой жертвы. Время первой жертвы… первой жертвы…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.