Таисия Солопова
Я всё помню. Лето. Детство. Любовь

«Привет! Можно мне с вами играть?» Вот так просто. Хочу. Можно? Или «мирись, мирись, мирись…», и мизинчики сцеплены. Дети открыты миру, а мир открыт детям. Крутая опция. Жаль, не сильно совместимая с нами – взрослыми и важными. Но всё просто: нужно раз и навсегда забрать у других право решать, кто ты. Какой ты. Зачем ты.

Ты есть. Этого достаточно.

Говорят, дети пахнут тем, что создал для них Бог: молоком и счастьем. А взрослые… взрослые пахнут тем, что создали сами: парфюмом, иногда коньяком и грустью. ⠀

Я иду по всё ещё летнему парку. Так мне хочется. Потому что календарь сорвал последние летние дни и уже унёс их в закрома прошлого. Но я опаздываю и никак не хочу отпускать лето. ⠀

От неосторожного движения полы кофты распахиваются, и до кожи в глубоком вырезе тонкой майки дотрагивается прохладный ветер. Он будто шелестит: «Осень пришла. Ты не заметила». Я ёжусь, глажу оголившееся место рукой, хочу накрыть его тёплой ладонью, согреть, спрятать. Но ладонь тоже холодная.

Парк залит солнцем, а я мёрзну. Играют дети, прогуливаются влюблённые, старики сидят на лавочках. Ветер треплет мои волосы. Я тихонько иду по витиеватым дорожкам, хрустят под ногами мелкие камешки. Мне всегда страшно прощаться. Как тогда.

***

Последнее лето в родных краях. Глаза, полные бессилия и любви. Странный коктейль, состав которого я фильтрую только сейчас, в сорок. А тогда, в семнадцать, душа сделала снимок на память и вложила в копилку важных воспоминаний. ⠀

Чух-чух-чух. Платформа начинает движение, едут куда-то дома и густые зелёные деревья. А я все ещё тут, потому что он рядом. Смотрит, будто сомневается: может, шутишь? Нет, нить молчаливой игры обрывается, как и перрон.

«Куда ты, глупая?!» – бессилие в его глазах вырисовывается крупными мазками. Он не может привязать меня к ноге, руководить моими мыслями и тараканами, проживать мои ошибки и ловить мои грабли. Да, он хотел бы собрать на себя все шишки мира. Но это не его шишки. Это мой опыт. ⠀

Слёзы текут по щекам, едкий запах дыма в тамбуре вгрызается в лёгкие. Я припечатываюсь лбом к грязному окну и жадно всматриваюсь в его лицо. Но вместо бессилия вижу любовь.

«Не волнуйся, слышишь?!» – беззвучно кричу ему глазами. Я тоже боюсь. Но я должна. Так просто не сворачивают жизнь в чемодан и картонные коробки. Всё, что было, разбилось вдребезги. Мы сидели на осколках моей жизни и сначала молчали. А потом говорили. Долго-долго…

Живя в разных домах, мы уже не делились личным и сокровенным, но ты почувствовал звенящую пустоту за моей улыбкой и заставил меня оттаять. Ты вернул мне детство, ты вернул мне лето.

Я всё помню. ⠀

Через десять лет ты скажешь: «Дочь, молодец, что уехала. Правильно сделала». Посмотришь на меня, и я снова вспомню, как боролись в твоих глазах бессилие и любовь. Но любовь победила. ⠀

***

Всё движется, и все движутся.

Парк отражает это движение особенно ярко. Здесь явлен глазу живой срез поколений, словно отпечаток годичных колец у деревьев. На соседней лавочке пожилой мужчина разговаривает с девушкой. Судя по выражениям лиц, явно обсуждают острую личную тему. Интересно, какую?

Девушка рассматривает свои белые потрёпанные кроссовки и чертит на земле палочкой незамысловатые узоры. В какой-то момент на кроссовки начинают капать слёзы. Она поднимает глаза на собеседника, хочет ему что-то сказать, но не может справиться с эмоциями. Несколько секунд я наблюдаю за немой сценой. И вдруг мужчина крепко прижимает девушку к груди.

Иногда это самое важное. Важнее любых слов. Самое правильное.

Спустя несколько минут они встают и проходят мимо. Мне неловко, но я изо всех сил пытаюсь услышать, о чём они говорят. «Это нормально». – «Спасибо, папа». Вот и всё, что доносит жадный ветер.

Папа. Ну конечно же. Отец и дочь.

С годами мы обретаем коллекцию масок, возводим высокие заборы и умело прячем себя за «всё в порядке» и «я сильная». Но пока живо старшее поколение, мы всё ещё дети. С ними можно забыть про возраст. Можно быть собой. Много говорить или вместе молчать. Делиться радостями и тревогами, смеяться и плакать. И знать, что тебя любят.

Папа

Именно таким я представляю себе Гавроша. Счастливая мордашка на фотографии точно принадлежит сорванцу в кепке. Но нет – это мой папа. На чёрно-белом выцветшем снимке ему от силы лет пять. Искорки озорства и непослушания пляшут в его глазах. Такие же улавливаю в глазах моего сына. Наша семья. Род.

– Пап, какие переживания ты помнишь из детства?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.