# Книжный магазин чудесницы

Ольга Ананьева

Евдокия Лаптинская привыкла, что ей всегда не везет. Мало того что она робкая до невозможности, так еще и безответно влюблена. Но все меняется, когда в ее жизни появляется книжный магазин «Под звездами», где принято ходить в пижаме и можно встретить героев из самых разных книг. Евдокия заводит друзей, среди которых – настоящие тургеневские девушки, встречает современного мистера Дарси, а также оказывается втянута в детективную историю: ее любимая детская писательница выходит на дорогу среди ночи и бесследно исчезает…

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.


© Ананьева О., 2025

© Оформление. ООО «МИФ», 2025

* * *

> Посвящается моей семье, открывшей мне дверь книжного магазина «Под звездами».

> И коту Дымку, который лежал на клавиатуре, – без его помощи эта история могла быть закончена гораздо раньше


> – Дося! – воскликнула Соня. – Это же Снежин! И он… у тебя на кухне! Что он там делает, святые небеса?

> Евдокия, стоя с подругами в коридоре, прислушалась к звукам, которые раздавались на кухне, – это открывались и закрывались шкафчики. Соня смотрела на нее, как на безумицу, не осознающую смертельную опасность. Аврора же, сначала тоже удивленная, загадочно улыбнулась. Той самой улыбкой Гермионы Грейнджер, которая говорила что-то вроде: «А если бы вы тоже прочитали ту главу, вы бы поняли задание профессора Флитвика. Я предугадала все эти события с самого начала».

> – Что Снежин делает на твоей кухне? – снова спросила Соня.

> – Кажется, ищет чай, – мирно ответила Евдокия.

> – Снежин, – повторила Соня.

> – Знаю.

> Фаина нервно хихикнула. Соня продолжала пораженно разглядывать лицо Евдокии, словно не могла понять, слышит та ее или нет. Фаина хлопнула себя по лбу, выдрала листочек из блокнота, написала «Снежин» и вручила его Евдокии.

> – Снежин, Дося, – упорно повторила Соня, тыча пальцем на бумажку и в сторону кухни. – Он у тебя там.

> – Да, так и должно быть. Я вам сейчас всё объясню, – сказала Евдокия.

> – Я предугадала все эти события с самого начала, – просияла улыбкой Аврора.

> Но всё это произошло уже потом…

## Глава 1. Евдокия

> При любимом человеке грустно и трудно быть нелюбимым.

> (Одна ночная мысль Евдокии)


Есть много историй о людях, которые создали что-то великое, пережили удивительные приключения или нашли свою любовь. А что же делать тем, кто очень застенчив, неуклюж и старомоден? Что делать тургеневским девушкам? Ведь они совсем не вписываются в этот мир, да и сам он словно не хочет их замечать. Евдокия Лаптинская всегда чувствовала себя так, будто топталась на станции метро, где остальные пассажиры встречали своих близких и обнимали друг друга, а она пыталась найти свое место, но не могла – и с задумчивой улыбкой проходила мимо остальных.

– Девушка, не подскажете, где тут выход на такую-то улицу? – спросили у Евдокии на станции две незнакомые старушки-подружки.

Евдокия застыла и серьезно задумалась, несмотря на то что много лет ездила сюда на работу и, казалось бы, должна была уже знать выходы и входы. Впрочем, она всегда очень плохо ориентировалась в пространстве. Не факт, что смогла бы объяснить дорогу, даже если бы сама только что пришла с этой улицы.

– Туда, – наконец неуверенно произнесла она.

– Спасибо!

– Не за что!

Бабушки встали на эскалатор. Евдокия некоторое время смотрела им вслед, а потом, помешкав, пристроилась за ними. Теперь ей нужно было лично удостовериться, что она отправила их верным путем, а не куда-нибудь в Бразилию. Евдокия надела капюшон джинсовки и спрятала непослушные рыжие локоны – со стороны, должно быть, выглядела неловкой шпионкой. Самая провальная миссия в ее жизни. Даже более провальная, чем в позапрошлый четверг, когда ей показалось, что за хрупкой прохожей на улице идет подозрительный тип, и Евдокия на всякий случай отправилась следом за ними. В этом была вся Евдокия – просто шла по улице за человеком, которому, вероятно, нужна помощь, и не решалась эту помощь предложить.

Утреннее метро жило своей жизнью, люди вокруг спешили на работу, и у каждого из них была своя история. Если бы стены вагонов умели говорить, сколько бы они рассказали! В первую очередь – о том, что любовь – существует. Вот бабушка с дедушкой с авоськами и в масочках; он, опираясь на палку, трогательно помог ей сесть в вагоне. Вот уставшая интеллигентная женщина с добрым лицом читает книгу вместе с дочерью – девочкой-подростком в круглых очках и с косичками. Вот мальчик держит на коленях переноску со щенком и постоянно обеспокоенно заглядывает внутрь, желая убедиться, что его питомец не боится шума и движения поездов.

Порой смотришь на эти лица, и так хочется узнать их истории в деталях. А если выйти из вагона или ступить с эскалатора именно сейчас – такое ощущение, будто теряешь нечто ценное. Не увидишь, как бабушка и дедушка будут, улыбаясь, что-то говорить друг другу на ухо. Не узнаешь, что ждет маму с дочкой, когда они перелистнут новую страницу увлекательной книги.

– Евдокия! – крикнул кто-то на эскалаторе.

Евдокия обернулась, но радостно машущего ей юношу-подростка не узнала. Однако улыбнулась и помахала ему тоже. Тут мимо нее пробежала девушка и бросилась к нему в объятия.

– Евдокия, наконец-то ты пришла! – сказал он той девушке.

А наша Евдокия натянула капюшон еще ниже и сделала вид, что не махала рукой, а просто почесалась.

«Главное – не подавать виду, – подумала она. – И бочком-бочком двигаться по эскалатору».

Она надеялась, что за женщиной, держащей на руках собаку в бальном платье, ее не особо видно. Тут стоящая неподалеку девушка в костюме пирожного засмеялась и улыбнулась ей. Она перепрыгнула через несколько ступенек и оказалась рядом с Евдокией.

Со стороны они выглядели, должно быть, как две планеты из разных вселенных, которые случайно столкнулись и поразились разной природе друг друга. Евдокия – высокая и не очень стройная, а незнакомка – низенькая и хрупкая. У Евдокии – большие голубые глаза, нос картошкой, веснушки, и при одном ракурсе она казалась красавицей, а при другом – совсем нет. У незнакомки же – маленький нос, круглые очки, каре на темных волосах. Из-под волос выбивались довольно большие уши, но они ее никак не портили, а только казались гармоничным дополнением к искренней улыбке и веселому взгляду. Ну и, конечно, главное – девушка была в костюме выпечки с кремом, а Евдокия – обычного офисного работника. Пиджак и брючки серого цвета в крупную клеточку и блузка, которую мама называет «Ой, а что это на тебе надето?».

– Привет, – сказала девушка-пирожное. – Как продвигается расследование преступления?

– Что? – опешила Евдокия.

– Я заметила, что ты следишь за теми бабушками, – заговорщически зашептала незнакомка.

– О нет. Просто они спросили у меня дорогу к театру, а я их отправила, наверное, не туда.

– Ясно. Не волнуйся, они идут в правильную сторону.

– О, спасибо, – пробормотала Евдокия.

– Да не за что. Если не трудно, помоги достать у меня из костюма бутылочку воды. Ты даже не представляешь, как летом в нем жарко. И вообще, я говорила дедушке и Лидии, что костюм пирожного ни к чему. Ну кто будет рекламировать книжные магазины в костюме пирожного? Но Лидия сделала надменное лицо в своем стиле и сказала: «Надевай что есть, другого я пока не нашла». Вон там бутылка, под кусочком шоколадного печенья.

Опешившая из-за этого длинного рассказа, Евдокия даже не сразу поняла, что от нее хотят. Потом стала искать на костюме шоколадное печенье – как оказалось, это маленькая коричневая подушка торчала сбоку.

– Там потайной карман, – сказала девушка. – Ну же, тяни бутылку.

Евдокия засунула туда руку.

– Осторожнее, – предупредила незнакомка. – Там еще флаеры, моя карта «Тройка» и кошачий корм.

Другие пассажиры уже начали с интересом наблюдать за происходящим. Евдокия наконец выудила бутылку и протянула ее собеседнице. Девушки сошли с эскалатора.

– Ух, спасибо, – сказала незнакомка. – А ведь я говорила Лидии, что лучше было выбрать костюм Гэндальфа. Кстати, я Соня Коробейникова.

– Евдокия Лаптинская, – ответила все еще удивленная до глубины души Евдокия.

– Очень приятно. О, смотри, собака в бальном платье!

Евдокия посмотрела на женщину и собачку, которые гордо вышагивали рядом с ними, и улыбнулась. Почему-то создалось впечатление, что они с Соней знакомы уже миллион лет и три года. Наверное, если бы с Евдокией заговорила другая незнакомка в метро, она бы слегка испугалась и на всякий случай крепче бы держала свою сумку.

– Приходи к нам в книжный магазин, – между тем продолжила Соня. – Называется «Под звездами». Мы там рады всем. Сейчас флаер достану.

– С удовольствием приду. Но сейчас на работу опаздываю.

– Понимаю. Шеф строгий?

– Шефиня.

– О, ужасная ситуация.

Евдокия улыбнулась.

– Спасибо. Но у меня на работе есть и поужаснее ситуация – я там безответно влюблена, – неожиданно для себя самой выпалила она.

Соня посмотрела на нее и похлопала ее по плечу. Для этого ей пришлось встать на носочки.

– Тоже понимаю. Почему-то теплые люди часто тянутся к холодным, – мягко сказала она. – Это не моя фраза, ее придумала одна знакомая мне девушка из МЧС. А ты обязательно приходи к нам в книжный. Там всегда рады тургеневским девушкам. До встречи, Евдокия Лаптинская.

Они как раз вышли из вестибюля. Соня протянула Евдокии руку, и та пожала ее.

– До встречи, Соня Коробейникова.

И Соня, подмигнув Евдокии, ушла в другую сторону с толпой пешеходов. Только белые плюшевые сливки еще долго плыли над головами людей. Евдокия некоторое время смотрела им вслед, а потом отправилась на работу.

«Буду знать, что ответить, если меня однажды вдруг спросят: “Вели ли вы когда-нибудь душевные разговоры с пирожным?”» – подумала она.


Надо сказать, что Соня была полностью права насчет Евдокии – та действительно могла бы назвать себя тургеневской девушкой. С чего всё началось? Наверное, с детства. Евдокия всегда была очень высокой и сверстницам очень не нравилась, поэтому привыкла проводить время одна в своей комнате с горами книг. Ее первое воспоминание о детском саде – это то, как воспитательница просит ее не участвовать в выступлении, потому что она выше всех девочек на две головы.

Впрочем, папа Евдокии – еще больший социофоб, чем она. А вот мама, несмотря на то что скромный человек, больше всего обожает общаться. Для нее – как, должно быть, и для Сони Коробейниковой – вполне нормально на светофоре в ожидании зеленого света увидеть женщину со знакомым лицом, поздороваться и тут же за оставшиеся секунды обменяться с ней историями семей до седьмого колена. И расстаться лучшими подругами. Обычно эти встречи мама пересказывает так:

– Дося, я сегодня встретила на светофоре сестру матери твоей одноклассницы, которая училась с тобой в третьем классе. У нее такие же проблемы, как у меня, – ее дочь тоже в двадцать шесть лет еще не нашла себе мужа.

Поэтому порой кажется, что эти диалоги выглядят так:

– Здравствуйте, – говорит мама. – У вас знакомое лицо. У меня дочь не замужем, а у вас?

Наверное, мама не переживала бы так по поводу незамужней дочери, если бы ее не заставляли волноваться разговоры с тремя тетями – Ташей, Глашей и Пашей. Но самое интересное в том, что все три, по мнению Евдокии, сами не кажутся примерами счастливой семейной жизни. Тетя Таша – деятельная и активная женщина, которую в молодости бил муж, милейший на вид мужчина. Тетя Глаша – веселая и общительная, любящая обсуждать знакомых, а ее муж странно ведет себя на праздниках, когда видит молоденьких дам. А тетя Паша – мрачная и неразговорчивая женщина, которая никогда не была замужем. Она любит молча сидеть в углу, читать что-нибудь и курить.

В общем, для Евдокии тетушки Таша и Глаша с их советами насчет брака порой выглядели как люди, которые вышли из горящего дома и приглашают туда тебя: «О, привет, заходи. Почему ты еще не зашла? Не обращай внимания на то, что стены падают».

Недавно тетушка Таша подошла к Евдокии в ресторане в мамин день рождения.

– Дося, – авторитетно начала она. – Как с личной жизнью?

– Отлично, – бодро отозвалась Евдокия.

Тетушка проницательно уставилась на нее.

– Ты знаешь, что я тебя никогда не осуждаю и никогда не лезу в твою жизнь, но ты ведь понимаешь, что женщина без детей вряд ли может называться полноценной.

Это был первый камушек в огород Евдокии. Тетя Таша все время произносила речи с мудрым и спокойным видом, так что порой Евдокии было трудно понять, почему слова тетки ей неприятны. Первые годы юности Евдокия чувствовала вину за отсутствие расположения к ней, пока не поняла, в чем проблема.

Вообще, Евдокия еще некоторое время назад догадалась, что это не очень удобно – расти хорошей девочкой. Точнее, окружающим удобно, а тебе самой – нет.

– Конечно, жизнь современной молодежи мне не понять, и я никогда не жила так долго с мамой (камушек), – продолжила тетушка. – Ты, конечно, совершенно особенный человек (камушек)… Но в твоем положении (камушек) я бы…

Евдокия улыбнулась и огляделась в поисках способов побега. Но тут ее и Ташу настигла тетя Глаша.

– О, ты здесь, отлично, – громко и жизнерадостно сказала она Евдокии. – Какой у тебя рост?

– Сто восемьдесят, – немного удивилась Евдокия.

– Отлично! – победно воскликнула тетя Глаша. – Мы с Ташей и Пашей уже нашли тебе мужчину. С небольшой разницей в росте – у него сто шестьдесят пять. Таша, ты ей уже сказала? Нет? А что ты молчишь? Дося, я считаю, что ты должна всё бросить и немедленно начать налаживать личную жизнь. Замужество – главное в жизни женщины.

Евдокия бросила взгляд из-за спины тети Глаши на ее мужа дядю Валю, который, выпив, в этот момент как раз обнимал совсем юную девушку в танце. Та покраснела и убежала в угол зала. Евдокия забеспокоилась о том, не нужна ли ей помощь.

Таша снова авторитетно посмотрела на внучатую племянницу.

– Толик – племянник сестры нашей соседки. Ты знаешь, вы с ним в одинаковом положении (два камушка). Такие, как вы (камушек, можно уже дальше не считать), в жизни бы никогда не встретились…

– Еще Толик только что взял ипотеку в Мытищах, ему тяжело оплачивать ее одному, – вставила Глаша. – Вы сможете сделать это вместе! И потом, он как раз недавно…

«Вышел из тюрьмы», – появилась у Евдокии мрачная догадка.

– …сетовал на то, что ему приходится в одиночку заниматься бытом. Ну не дело это для мужчины!

– Толик почти согласен с тобой познакомиться, – снисходительно объявила Таша.

– Если что, есть еще Аркаша, – бодро добавила Глаша. – Правда, он сейчас не сможет с тобой часто встречаться – он не в Москве, скрывается от судебных приставов.

– Подумай насчет Толика, – сказала Таша и даже слегка прикрыла глаза с видом мудрого буддийского монаха, раскрывающего суть жизни ребенку. – Хоть он и пониже тебя, но в ширину его больше, так что тебе не придется переживать из-за своих толстых бедер.

– Что же, – натянуто улыбнулась Евдокия. – Спасибо. А сейчас извините, мне и моим бедрам… э-э-э… надо пойти перекинуться парой слов с кошкой.

Евдокия порой думала: интересно, почему незамужним девушкам всегда ставят в вину именно их семейное положение? Ведь можно найти еще тысячи причин для упреков. Например, спросить, почему это девушка до сих пор не полетела в космос и не изобрела лекарство от рака? А у Евдокии можно поинтересоваться, почему она никак не напишет хорошую книгу, хотя с детства живет литературой и своими фантазиями? А также полюбопытствовать, как она при всех особенностях своей личности умудрилась устроиться автором в журнал и, главное, – как до сих пор не вылетела с работы?

В общем, если бы Евдокии кто-то сейчас предложил заполнить «Анкету для друзей», которые были популярны в ее детстве, то у нее бы получилось примерно следующее:

> Имя – Евдокия Лаптинская.

> Родственники, которые вечно лезут не в свое дело, – три.

> Вторая половинка – нет.

> Мысленная вторая половинка – много лет безответно влюблена.

> Лучшие друзья – Оля переехала во Францию, Павла нашла работу в Италии, поэтому общение идет в основном по переписке. А Настя вышла замуж, родила близнецов и взяла ипотеку, поэтому встречи с ней стали еще более редкими, чем с Олей и Павлой.

> Количество выходов из дома за последнюю неделю, не считая работы, – 0, но сейчас пандемия коронавируса, это уважительная причина.

> Перспективы по жизни – пока нет.

> Поводы для оптимизма – Бенедикт Камбербэтч существует.


Когда Евдокия все-таки дошла до редакции журнала необычных новостей «Удивительное рядом», на первом этаже была толпа людей, многие из которых – с фотоаппаратами. Она приподнялась на носочки, желая понять, что происходит. И тут ее сердце екнуло – из толпы к ней направился высокий молодой мужчина. Евдокия знала его со школы, но до сих пор не могла привыкнуть к красоте, которая каждый раз открывалась ее глазам: светло-рыжие волосы, карие глаза, правильные черты лица с трогательными веснушками. Девушки в толпе начали оборачиваться в его сторону.

– Кто это? – шепнула одна из стоящих рядом девушек-фотографов другой. – Кто этот рыжий диснеевский принц?

– Петр Милашенков, – тихо ответила та. – Ведущий YouTube-канала «Удивительное рядом».

– Да он же просто… голливудский актер. Муж Барби.

Трудно было сказать, слышал ли «диснеевский принц» и «муж Барби» их разговоры. Он направился прямиком к Евдокии и оглядел ее с ног до головы.

«О боже, он тут, совсем рядом».

Вот как, скажите, можно подготовиться к таким случаям? К тому, что человек, в которого ты тайно влюблена, может внезапно столкнуться с тобой в коридоре? И как в этот момент осторожно проверить, не слишком ли топорщатся у тебя кудри, не задрался ли пиджак, на месте ли брови?

– Привет, – сказал Петя своим привычным полушутливым тоном. – Что это с тобой случилось?

Евдокия пощупала брови, оглядела пиджак и, спохватившись, принялась отряхиваться.

– Ой, это мука, – робко ответила она. – Я сначала разговаривала с девушкой-пирожным, и беседа прошла очень мило, а потом проходила-мимо-ресторанчика-и-там-повариха-потрясла-фартук-из-окна.

Петя пару секунд моргал, пытаясь понять эту сбивчивую речь.

– Что потрясла?

– Фартук, – выпалила Евдокия.

– Девушка-эклер?

– Нет, повариха.

– Ни дня без беды. Из всех проходящих мимо людей она потрясла его именно над тобой?

– Да.

– Круто. И ты не заметила, что вся в муке?

– Я же бежала. Оп-п-паздывала на работу.

– Конечно, ты опаздывала! Пять минут осталось до начала твоей смены. У тебя все волосы белые! Повернись.

Они отошли подальше от любопытных глаз, и Петя, хмурясь, принялся отряхивать ее пиджак. От него притягательно пахло парфюмом и кофе с корицей. В этом был весь Петя – умудрялся совмещать увлечение дорогими вещами и модными тусовками с нежной любовью к Моцарту и классической литературе.

Евдокия чуть на шпагат не села, чтобы спрятать от его глаз свои любимые старенькие кроссовки. Но на самом деле Петя, конечно, опекал ее не ради нее самой. Дело в том, что на канале журнала «Удивительное рядом» было двое ведущих, и они работали посменно, зачитывая в эфире самые удивительные новости, которые писала команда, которая занималась текстами для сайта и журнала. Точнее, две команды. Одна работала для Пети, а другая – для другого ведущего. Вот и считалось, что у каждого своя команда. Евдокия была как раз в Петиной.

– Ну все, пошли, – властно сказал Петя. – Мы повысили твои шансы на то, что охранники пустят тебя на работу.

– Спасибо большое, – произнесла Евдокия. – И-и-извини. А что это там за толпа?

Они благополучно прошли через турникеты, но людей на первом этаже было еще больше. Все они толпились вокруг стеклянной витрины мини-музея журнала.

– Наши корреспонденты отыскали в Воронежской области старинный артефакт, предположительно четырнадцатого века. Это подвеска Лесной Девы, воительницы из легенды. Согласно мифам, она жила в лесу и заступалась за людей, которым нужна помощь. Сегодня ночью подвеску привезли в музей нашего журнала, но уже на днях ее должны забрать ученые. А это фотографы разных изданий, историки и просто любители мистики. Приехали посмотреть.

За витриной на бархатной подушечке лежало маленькое кованое украшение в виде цветка. Присмотревшись, Евдокия поняла, что это подснежник.

Удивительно. Сердце почему-то быстро застучало.

– Значит, Лесная Дева действительно существовала? – решилась спросить Евдокия. – Ты веришь в это?

– Кто знает. Я думаю, что многие персонажи мифов могли быть реальны, просто людская фантазия их немного приукрасила. Жаль, что до нас дошло совсем немного мифов о Деве.

– Мое литературное воображение уже вырисовывает ее историю, я уже мысленно на второй главе, – робко улыбнулась Евдокия.

Петя, к большому удовольствию Евдокии, хмыкнул. Но тем не менее, когда он продолжил, голос его был строгим. Евдокия давно заметила: когда он позволял себе немного расслабиться и пошутить с командой, он вскоре мог резко посерьезнеть, чтобы люди, видимо, не расслаблялись. Даже их общее школьное прошлое Петя никогда не вспоминал – словно и не было его.

– Как бы тебя не подвело твое литературное воображение, – произнес Петя. – Я на неделе исправил много ошибок в твоих текстах. Первая из них: «Сыр итальянского города» вместо «мэр итальянского города».

– Ой, мама. Это от невнимательности. Видимо, в спешке опечаталась, а «Ворд» исправил.

– «Краснопердонский переулок». Вместо «Красноперекопский».

Евдокия чуть не споткнулась.

– Несколько опечаток наехали друг на друга, – пролепетала она. – Прости, пожалуйста.

– «Алиса на фото Фрейндлих». Вместо: «На фото – Алиса Фрейндлих».

– Т-т-торопилась. Извини.

– Слово «собака» было написано с большой буквы.

– Это про бездомного пса, который переводит детей через дорогу на Кубани? Видимо, это Т9, я писала ту заметку с телефона – комп зависал.

– Перепутала братьев Запашных.

– Р-р-р-роковое стечение обстоятельств.

– Ладно, садись на место. Будь внимательнее, не ошибайся больше. Постарайся не попадаться на глаза Наталье…

При упоминании начальницы Натальи Зверевой Евдокия дернулась.

– …И спасибо, что пришла не в этом своем перуанском пончо.

– Оно у меня в ящике на случай, если замерзну, – машинально ответила Евдокия.

Петя и коллеги, услышавшие две последние реплики, рассмеялись. После этого он отошел в сторону к незнакомому Евдокии мужчине, который выглядел очень серьезным и строгим, хотя явно был его ровесником. Постаравшись незаметно пройти мимо Пети (а то вдруг она плохо выглядит сбоку), Евдокия поспешила приземлиться на место. Петя и его собеседник вскоре ушли.

В отделе уже все сидели на своих местах и печатали, занятые делом. Издание называлось «Удивительное рядом», поэтому нетрудно догадаться, что оно освещало необычные и удивительные события, занималось расследованиями мистических и загадочных происшествий, изучало мифы и легенды. Но встречались и другие темы – социально-общественные, про природу и окружающий мир, про научные открытия, криминальные происшествия, а также про шоу-бизнес и природу. Даже детская страничка была.

– О, привет, Масло, – громко сказал местный юморист, бильдредактор Ваня Хохольков.

Масло – это была нелюбимая кличка Евдокии, данная Ваней за то, что она любила периодически сползти по спинке рабочего кресла, словно растекшийся кусочек масла. Ну а что поделать, если рабочая смена – 9 часов без обеда? За это время хочется сменить много поз – выпрямиться или растечься, сесть на шпагат или встать в березку.

– Маслице, что это на тебе надето? – весело продолжил другой юморист, Геннадий Шапошников.

– Рубашка оверсайз, – кашлянув, ответила Евдокия.

– Знаешь, родная, ты в ней немного похожа на старовера.

Гена и Ваня оба отлично шутили. Но если шутки Вани все же казались немного недобрыми, то со стороны Гены Евдокия чувствовала расположение. Он почему-то все время называл ее «родная» и вообще проявлял заботу о девушках в коллективе.

Нинель и Инесса Быстровы, сестры-близняшки, выпускающие редакторы, демонстративно захихикали. Тут надо сказать, что Евдокия измеряла свою антипатию к людям количеством отрицательных персонажей, которых срисовывала с них. Так вот, с Инессы она срисовала уже двух героинь для трех различных историй.

И вот Евдокия услышала, как близняшки привычно шепчутся в шутливом споре:

– Инесса, как ты думаешь, может, наша Масло пытается следовать за модой?

– Да, конечно, Нинель. И я тут не вижу поводов для шуток. Она действительно следует за модой и даже почти наступает моде на пятки. Я имею в виду моду восьмидесятых.

– Зачем ты так говоришь, Инесса? – притворно сделала замечание сестре Нинель. – У Евдокии даже есть страницы в соцсетях.

– Надо же, какая она молодец. Идет в ногу со временем.

Сергей Сморщук, корректор, заинтересованно обернулся и откровенно уставился на Евдокию. Этот сорокалетний мужчина, женатый и с детьми, часто был предметом шуток из-за того, что имел не совсем нормальное в его положении увлечение юными девушками. Его поведение часто выходило за рамки приличий, но руководство его не останавливало, потому что он хорошо работал. Единственными девушками, кого он никогда не беспокоил, были близняшки Нинель и Инесса, что неудивительно – иначе бы ему тут же пришлось попрощаться с работой и жизнью.

Евдокия приступила к делам. Прошли час, два, но внутреннее напряжение оставалось. Вспотела, но ей было неловко встать на глазах у всех и открыть окно. Казалось, Инесса обязательно придумает смешную или уничижительную историю даже про такую мелочь.

«Боже, помоги нам, слишком застенчивым людям и социофобам».

Анатолий Мрачноватых, медлительный монтажер с вечно печальным лицом и большими очками, взглянул на лицо Евдокии и вздохнул. Он придвинулся поближе к Иннокентию Кошкину, их странноватому коллеге из тех, которые есть в любом коллективе. Сейчас Кеша лазил у себя под столом и что-то бормотал себе под нос.

– Что ты там делаешь? – с подозрением спросил Ваня.

– Ищу, куда спрятать степлер.

– Степлер?

– Степлер! – сердито пробухтел Кошкин. – Он стоит на самом видном месте на моем рабочем столе и раздражает меня. Не могу сосредоточиться.

Хлоп! Евдокия дернулась, но это был всего лишь бильдредактор Витечка, стукнувший кулаком по столу из-за конфликта с плохо работающей мышкой. Он вообще человек эмоций, часто кричал на всех, в том числе с нецензурными выражениями.

Эх, а в детстве было проще: сядешь на заднюю парту подальше от своих недругов, и общаться не нужно. А во взрослой жизни уже так не сделаешь.

– Дось, займись статьей про пропавшую в Подмосковье бабку, – повелительно обратился к Евдокии редактор Антон Тихий.

Он всегда считал себя ее руководителем, хотя пришел на эту работу на два года позднее ее и занимал такую же должность.

– Ага.

Евдокия попыталась не раздражаться – мысленно и с интонацией персонажа одной из своих сказок, чудаковатого мудреца по прозвищу Белая Борода, убеждала себя, что на людей злиться не надо.

– Старушка исчезла прямо посреди дороги, – продолжил Антон. – Довольно интересно. Есть небольшая заметка в воронежском СМИ, и наши корреспонденты уже на месте. Опрашивают соседей и знакомых.

«Исчезла посреди дороги?» Евдокию вдруг передернуло, и она выронила мышь.

– Можно потише стучать мышью? – воскликнул Витечка, словно не он только что делал то же самое. – Я тут пытаюсь работать! Гена, ты тоже мешаешь мне!

– Я мешаю? Чем? – бодро спросил Геннадий.

– Тем, что ты на меня уставился! Отвернись!

Но тут все коллеги резко замолчали – стеклянная дверь на этаже открылась, и в опенспейсе торжественно появилась она – женщина тридцати восьми лет с короткими темными волосами и в прямоугольных очках, тащившая за собой по пятам огромный чемодан. На руках у нее сидела маленькая длинношерстная такса по кличке Плакса, каблуки звонко стучали, а взгляд не предвещал ничего хорошего.

В редакции раздался дружный вздох. А потом Инесса и Нинель Быстровы, Сергей Сморщук, Гена Шапошников, Ваня Хохольков и даже Витечка – все притихли при виде главного редактора «Удивительное рядом» Натальи Зверевой.

– Ну что, – возвестила она под стук лихорадочно печатающих на клавиатурах сотрудников, по уши заваленных делами. – Я вижу, что вы опять ни черта не работаете.

Петя, который с пачкой бумаг шел к студии, остановился.

– Они работают, – спокойно сказал он. – Все заняты.

– Заметки про избитую модель на сайте не вижу, – заявила Наталья, хотя еще не включила компьютер. – А не успели выкатить на сайт – не успеете и в журнал!

– Избитая модель есть, – сказал Петя.

– Поезд, сбивший корову, которая отлетела в лес и вырубила там мужчину?

– Корова есть.

– Привидение в доме священника?

– Привидение есть.

– Не пытайтесь меня обмануть! – Наталья явно была сегодня не в духе. Она выудила из кармашка на сумке большой картонный стаканчик с надписью «Утренний кофе» и бросила его в мусорное ведро. – Когда я шла к лифтам, привидение еще не стояло.

– Мы не обманываем тебя, – спокойно возразил Петя. – Привидение поставили на сайт еще несколько минут назад. А для журнала и канала уже пишут.

– Значит, долго ставили! Оно уже разошлось по всем другим СМИ, даже в «Серьезные новости столицы» попало! – Наталья начала запихивать чемодан под свой рабочий стол. – Что вы на меня смотрите? Поссорилась с мужем, решила от него съехать, что тут такого? И уберите, пожалуйста, чьи-то кроссовки из-под стола. Нехорошо, что ваши вещи занимают так много места. Под столом должно быть свободное пространство, чтобы все могли вытянуть ноги. У меня больные ступни, между прочим.

С этими словами она задвинула чемодан под рабочий стол, и все сотрудники, сидящие напротив нее, были вынуждены убрать оттуда ноги. Они замерли в странных позах, словно только что играли в «Море волнуется раз». Мудрец Белая Борода покачал головой. Наталья плюхнулась на свое рабочее кресло так громко, что резиновая «свинья позора», поставленная ею на рабочий стол несчастного Кошкина еще в прошлый четверг, с грустным звуком упала на пол. Кошкин разумно предпочел остаться под столом.

Евдокия воспользовалась этой возможностью, чтобы, пока никто на нее и ее рубашку не смотрит, подлить себе горячей воды в термос. Ей пришлось согнуться под столами по пути к чайнику, чтобы не привлекать внимания Натальи: в прошлый раз, когда Евдокии вздумалось сходить за чаем, Наталья громко крикнула, что «никто не работает, все только гуляют по отделам». Поэтому у Евдокии теперь был термос, а не кружка.

Иногда создавалось ощущение, что Наталья с ее необычным взглядом на мир, где всё происходит почему-то не так, как видят остальные, пребывает где-то в параллельной вселенной. В общем, «Анкета для друзей» Натальи выглядела бы так:

> Должность: главный редактор.

> Обязанности: никто не знает. Вроде как кричать на людей, каждый раз раздувая из мухи слона.

> Хобби: кричать на людей, каждый раз раздувая из мухи слона.

Когда Евдокия прокралась на место с чаем, работа уже вошла в привычный ритм. Кошкин вернулся за стол, а Наталья прекратила ругаться с бильдредакторами, которые «слишком громко дышали», отвлекая ее от дел. Петя сел за закрепленный за ним компьютер и печатал со скоростью света, его нос был слегка розоватым. Наверное, он сам не замечал, что когда он сосредоточен, то часто начинает задумчиво тереть переносицу.

«Свинья позора» все еще лежала на полу.

«Это наш шанс», – подумала Евдокия и тихонько пнула ни в чем не повинное резиновое животное подальше от их отдела. Свинья пролетела несколько метров, остановилась у стола кого-то из корреспондентов и каким-то образом снова умудрилась встать на две ножки. Держа руки в боки, она смотрела как раз на Евдокию.

«Ну и чего ты добилась?» – словно спрашивала свинья.

«Прости, – мысленно развела руками Евдокия, – но пока что я могу только это».

– О, какая прелесть. – Свинью заметила и подобрала корреспондент из отдела культуры Анна Терентьева. – Будешь мне помогать с вдохновением.

Евдокия уселась за стол и заметила, что такса Плакса все это время на нее смотрела. Собака и Евдокия уставились друг на друга не моргая. Потом Плакса повернула мордочку в сторону, словно говоря: «Ну, допустим, я ничего не видела».

Наконец-то можно было в тишине заняться историей бабушки, пропавшей в Подмосковье. Евдокия прошла по ссылке новости в местном издании и уставилась в монитор.

> Инцидент произошел накануне. Валентина Анисимова пропала среди ночи из дома престарелых в районе деревни под Москвой, – прочитала Евдокия и вздрогнула, так как имя было знакомо. – Предположительно, она вышла подышать свежим воздухом, но заблудилась. Как было установлено благодаря записям с камер видеонаблюдения, Валентина Анисимова стучалась в двери нескольких домов, но ей никто не открыл. По данным источника, некоторые местные жители слышали стук, но не стали открывать бедно одетой бабушке. Валентина Анисимова воткнула букет собранных по дороге колокольчиков в ручку последней двери и двинулась в сторону деревенского магазина. Однако после этого ее никто не видел. Камера видеонаблюдения засняла, как она шагнула в туман и исчезла. Пока неизвестно, что могло произойти с бабушкой. Полицейские, спасатели и волонтеры ведут поиски.

«Исчезла посреди дороги, – мысленно повторила Евдокия. – Как это возможно?»

Она хорошо представила колокольчики, оставшиеся на ручке двери. Как удивительно добры и удивительно жестоки бывают люди. А самое пугающее – Евдокия не была уверена в том, что открыла бы дверь.

На работе у нее был отдельный блокнот «Беспросветные темы», в который она записывала имена героев новостей, историями которых не смогла заняться по разным причинам – кому-то не дозвонились, кто-то отказался давать комментарии, а с кем-то сама Евдокия не набралась смелости выйти на связь. Этих людей объединяло одно – их истории были очень печальны, и Евдокия считала, что все могло повернуться по-другому, если бы она могла помочь как журналист. И последний список в блокноте выглядел так:

> 1. Владислав Копайогородский, отец многодетного семейства, бьет детей жены.

> 2. Молодая мама Мария Кулемина уходит на целые дни из дома, запирая там одних трехлетнюю дочь и собаку.

> 3. Начинающая модель получает угрозы от своего бывшего парня по имени Ефрат Черный.

Евдокия сама не знала, зачем записывает имена – может быть, надеялась еще что-то придумать, а может, ей просто нужны были напоминания о том, чего она не смогла сделать. И ей бы очень не хотелось, чтобы там оказалось имя Валентины Анисимовой. Во многом – из-за того, что она хорошо знала Валентину Андреевну, хотя Валентина Андреевна не знала ее вообще.

Евдокия потрогала наудачу свой рабочий талисман – маленькую фарфоровую куколку, подаренную любимой преподавательницей из университета, – открыла присланные корреспондентами видео и начала писать. Она не заметила, что ветерок из приоткрытого окна играет с флаером книжного магазина «Под звездами», лежащим у нее на столе.


«О нет», – снова и снова думала Евдокия.

С фотографий на нее смотрела старушка с печальными добрыми глазами и белоснежными волосами. Валентина Анисимова была известной в прошлом детской писательницей, про которую сейчас мало кто помнил.

«О нет, нет, нет».

«Веселый енот и его друзья», «Космические приключения» – Евдокия в детстве взахлеб читала эти книги под одеялом с настольной лампой. А в ее собственном блокноте еще только зарождались очертания Белой Бороды и других героев.

И теперь, пока Белая Борода стоял за ее плечом, Евдокия слушала рассказ местного жителя о пропаже кумира ее детства. За другим плечом, надо сказать, периодически стоял реальный человек – корректор Елена Неупокоева – и держала руку на пульсе по поводу запятых. И цены бы ей не было, если бы каждое обсуждение синтаксиса действительно было бы обсуждением, а не началось бы как поединок на мечах в самый неподходящий для этого момент. Но это уже совсем другая история.

– Она уже давно не появлялась у себя, – сказал на видео сосед Валентины Андреевны, показывая на деревянный домик с синими резными рамами. – В последнее время была в «Грустном доме».

– «Грустный дом»? – спросил корреспондент.

– Это мы, старики, так приют называем. Он неподалеку находится.

Корреспондент встал на носочки, заглядывая в окно дома Валентины Анисимовой. Дедуля при виде этого вздрогнул. Евдокии стало так неловко, будто это она совала нос в окно. У нее вообще часто такое было: когда она прослушивала присланные корреспондентами аудиокомментарии, в которых спикеры кричали или ругались, Евдокия смущалась так, словно сама разговаривала с ними.

– Раньше Валентина Анисимова уже выходила из дома?

– Насколько я знаю, нет, милок.

– Вы не знаете, куда она могла пойти?

– Не знаю… Да куда уж пойдешь в одной ночнушке? Авось много куда и не сходишь.

– Значит, в момент пропажи она была в одной ночнушке?

– Да, так говорят.

– И вы не знаете, куда она могла пойти?

– Говорю же, нет.

Белая Борода утешительно погладил Евдокию по плечу.

«В одной ночнушке», – записала она.

– А домой она не приходила?

– Думаю, нет, вы же видите, что дверь-то авось заколочена.

– Местные жители ее не видели?

– Авось нет. Только на тех улицах была, что рядом с «Грустным домом». Там и цветы оставляла в дверях людей.

Корреспондент задумался. Евдокия тоже.

– А родственники у нее были? – наконец спросил корреспондент.

– Да какие же у нее родственники, милок? Раз она оказалась в «Грустном доме».

Корреспондент, слегка оттолкнув дедулю, снова заглянул в окно. Но… стоп. Евдокия остановила видео и увеличила кадр, с гулко бьющимся сердцем вглядываясь в окно. Там виднелась стена с иконами, старинными фотографиями и копиями старых книг. Но было среди них еще кое-что, на что Евдокия не могла не обратить внимания в свете последних событий. Она заметила, казалось бы, обычный на первый взгляд рисунок, сфотографировала на телефон прямо с экрана и быстро отложила гаджет в сторону, торопясь закончить текст.

За ее спиной кто-то встал, но Евдокия в спешке не обратила на это никакого внимания, пока корректор Муза Малинина, кашлянув, вдруг не сказала тихо:

– Подруга.

Подруга – это основное прозвище Натальи Зверевой, данное ей коллегами для того, чтобы можно было спокойно обсуждать ее. И, конечно, теперь Подруга стояла за спиной Евдокии, внимательно наблюдая за тем, что она делает. У Евдокии от напряжения вспотела спина, а окружающие стали бросать на нее сочувственные взгляды.

«Если не обращать на это внимания, оно исчезнет, – отчаянно подумала Евдокия. – Исчезнет…»

– Экран твоего телефона включен – значит, ты не работаешь! – победоносно объявила Наталья. – Ты сидишь в соцсетях!

– Нет, я работаю, – пискнула Евдокия и от волнения сжала в руке флаер книжного магазина. – Материал как раз пишу.

– Она действительно оканчивает, – встрял Гена и взлохматил свои волосы.

Он все время лохматил волосы, когда волновался. А лохматились они хорошо – темные, длинные – почти до плеч.

– Заканчивает. – Елена Неупокоева подняла палец. – Оканчивать можно только учебные заведения.

– Не пытайтесь меня обмануть! Вы постоянно пытаетесь меня обмануть, – заявила Наталья.

– Но я не заходила в соцсети, я работала.

– Петя, ты слышал? Она со мной еще спорит. Я буду штрафовать вас за пользование соцсетями…

– Использование, – на всякий случай исправила Елена.

– Сядьте! Уже сил нет это терпеть. Начните все, наконец, работать! Берите пример с соседней смены или с Инессы и Нинель.

Близняшки приосанились, хотя тоже не выносили Подругу. Говорят, до того как Евдокия устроилась на эту работу, Подруга не слезала с Инессы, а потом, очевидно, решила переключиться на более подходящую и слабую рыбешку, запутавшуюся в глубокой тине.

– Но я не сидела в соцсетях, – произнесла Евдокия, надеясь, что ее голос не слишком дрожит. – Это легко проверить – на всех моих страницах написано, что я заходила в последний раз ночью.

По опыту Евдокии, в такие моменты главное – найти на лице собеседника точку, в которую будешь смотреть во время своих объяснений, чтобы не сбиться от волнения. И Евдокия нашла. Правда, не на лице Натальи, а на руке – уставилась на вызывающе красный браслет с камнями разного размера и приводила ему свои аргументы.

Наталья резко замолчала, словно кто-то остановил время, как в «Зачарованных» (жаль, что это нельзя сделать на самом деле). Но ее лицо все еще было перекошенным от ярости, брови подняты, взгляд безумный – как у кошки Евдокии перед нападением на ногу хозяйки под одеялом. Елена Неупокоева быстренько села на место.

Евдокия мужественно попыталась закончить предложение, но у нее не получилось. Сложно работать, когда кто-то стоит над душой. Руки начали слегка дрожать, и вместо «Полиция проводит проверку» получилось «Полция проводит провреку».

Подруга вслух прочитала это. Елена Неупокоева сглотнула.

– Десять опечаток, Петя, десять! – завизжала Наталья, давно известная любовью сильно округлять числа. – И ты держишь таких людей на работе? И знаешь что? Мое терпение не бесконечно. А вы куда смотрите, Елена? Я всегда знала, что в издании «Удивительное рядом» пишут идиоты, но это уже переходит всякие границы.

Она резко замолчала, втянув воздух. Посмотрела на Евдокию так, как будто хотела ударить. Но потом неожиданно произнесла уже более спокойным тоном:

– И да, не забудьте пройти опрос от отдела кадров по поводу работы в издании. Плохо – это не только то, что у вас нет мозгов, но и то, что вам абсолютно наплевать на эту работу.

Подруга ушла, грохоча каблуками так громко, что Витечка чуть не упал со стула. Коллеги проводили ее взглядами – кто-то закатил глаза, кто-то печально вздохнул. Гена и Ваня нагнулись друг к другу, обмениваясь, несомненно, лучшими новыми шутками про Подругу. Хотелось бы их услышать, но сейчас было не то настроение – Евдокия выдохнула, пытаясь успокоиться.

Ситуация на работе уже сложилась так, что хотелось оборачиваться к воображаемому оператору, как в сериале «Офис», и качать головой.


> Опрос по поводу работы в издании

> Ваше имя: Елена Неупокоева

> Должность: корректор

> Вопрос № 58: Уровень Вашего удовлетворения работой в издании от 1 до 10?

> Ответ: 1

> Вопрос № 59: Уровень Вашего удовлетворения коллективом от 1 до 10?

> Ответ: 1

> Вопрос № 60: Ваши пожелания?

> Ответ: Вы знаете, я не поняла, почему вы ставите двоеточие после каждого номера вопроса и вопросительный знак на конце каждого вопроса. Буду рада получить разъяснения. Спасибо!

> Ваше имя: Валерий Вяземский

> Вопрос № 60: Ваши пожелания?

> Ответ: Сократить должность главного редактора, а на его рабочее место поставить горшок с пальмой.

Евдокия смогла спикировать на первый этаж, к подвеске, только после работы – за весь рабочий день у нее не было и десяти свободных минут. К счастью, бегать было удобно – она же не надела те жуткие белые туфли из 90-х, которые ей недавно всучила на день рождения тетя Таша. Даже Глаша тогда сказала:

– Таша, это же туфли из 90-х, у тебя на свадьбе такие были.

– Ну и что? Те старые, а это новые, – ответила Таша.

На первом этаже Евдокия попыталась сквозь толпу пробраться к витрине с подвеской. Она осталась верна своей неуклюжести и по пути случайно стукнула незнакомого рыжего парня прямо в интимное место – не надо было ей так сильно размахивать руками.

– Ой, извините, – выпалила Евдокия.

– Ничего, – усмехнулся он. – Можно еще.

Она моргнула, но он за это время успел исчезнуть среди людей. На его месте возник Петя в обществе нескольких коллег и того незнакомого высокого шатена в черном костюме, с которым Евдокия его уже видела. Это странно, но незнакомец выделялся среди остальных, и Евдокия даже не могла объяснить, чем именно. Наверное, дело в проницательном, умном взгляде с оттенком какой-то печали. Нос сильно выделялся, хотя явно был не восточным. В целом его внешность трудно было назвать красивой, но и «некрасивая» – это тоже не то слово.

Просто она… необычная?

– Все знакомьтесь, – начал Петя. – Это мой старый друг, Марк Снежин. Он ученый и приехал посмотреть на подвеску.

– Ну конечно на подвеску, – встрял Ваня. – Что еще у нас тут можно увидеть?

– Спасибо, Ваня, – очаровательно усмехнулся Петя. – Марк будет изучать подвеску, принимать участие в съемках и консультировать вас по поводу текстов, а потом заберет ее в музей. Не обижайте его. И прекрати на него так жадно смотреть, Сергей.

Раздались смешки, а Сергей Сморщук с досадой фыркнул, отвернулся и не забыл глянуть на ножки стоящей неподалеку девушки.

– Добро пожаловать в нашу редакцию! – весело сказал Гена Марку. – А ты правда ученый? Скажи что-нибудь по-ученовски. Знаешь латинский?

Ваня, Петя, Муза, Валера и Евдокия засмеялись, но Марк Снежин уставился на Гену, словно увидел сумасшедшего.

– Да, я действительно человек из мира науки, – наконец сдержанно отозвался он.

– Может, тусанем вместе? – Гена хлопнул Марка по плечу.

Тот слегка дернулся с таким видом, будто в него кинули птичьими экскрементами. А потом осторожно отодвинулся от Гены.

– Благодарю, – прохладно произнес Марк. – Но меня интересует в первую очередь подвеска. Петр, можно тебя на пару слов?

Коллеги переглянулись под впечатлением от его холодного тона. А Евдокия решила пробираться дальше к подвеске. Но кто же знал, что ей и Снежину придет в голову одновременно сделать шаг в одну и ту же сторону.

– Ой, простите, – выпалила Евдокия.

Снежин быстро протянул руки, словно боялся, что она упадет. Они уставились друг на друга – она, покрасневшая и смущенная, он, серьезный и холодный. Но Евдокию снова удивили его глаза – синие, с какой-то спрятанной в них тревогой и мягкостью, они совсем ему не подходили. Она удивленно моргнула, а Снежин быстро отпустил ее с таким видом, словно случайно схватился голыми руками за раскаленную сковородку.

– Простите, – снова сказала она.

– Ничего, – холодно отозвался он и взглянул на нее без всякого интереса. – Ничего страшного, что вы не стоите на ногах. У вас же сидячая работа.

Снежин отошел к Пете. Некоторые стали переглядываться. Нинель и Инесса оценивающе уставились на Марка, а потом подошли и присоединились к их с Петей разговору. Евдокия немного полюбовалась улыбкой Пети и заметила, что Инесса бросила на нее ехидный взгляд, а потом быстро начала что-то рассказывать сестре, Пете и Марку. Остальные трое бросили взгляды на рубашку Евдокии.

«Отлично, Марк Снежин появился здесь всего несколько минут назад, но Инесса уже выставляет меня перед ним клоунессой, – мрачно подумала Евдокия. – Я вообще считаю, что это очень некрасиво – поднимать свою популярность у мужчин за счет какой-нибудь несчастной вроде меня».

Она решила, что, даже если у человека куча комплексов и уровень самооценки настолько низкий, что нужно рассматривать с лупой, этот человек все равно достоин счастья и может его построить. Хотя действительно очень жаль, что ее вторая половинка не может проявиться у нее прямо в шкафу.

Когда Евдокия уже продвигалась к витрине, она заметила взгляд Пети, показавшийся странным. Он словно хотел в чем-то признаться, но не решился. Но это продлилось всего мгновение, и Петя, мягко улыбнувшись, отвернулся.

Подвеска лежала на черной бархатной подушечке. Вроде бы в ней не было ничего необычного, но в то же время она казалась предметом, который словно попал сюда из другого мира. Евдокия представила, как к подвеске прикасались руки мастера и как затем женские пальцы нежно играли с ней на ладони. Могла ли действительно существовать Лесная Дева? Могла ли быть с ней связана какая-то мистика? Евдокии хотелось верить в мифы, легенды, старинные предания, нашептанные бабушками любимым внучкам у печи под стрекот цикад за окном.

– Смотри-ка, – сказал Валера, – а витрина-то не закрыта.

Он открыл стеклянную дверцу, протянул руку и осторожно потрогал подснежник.

– Ой, Валер, – заволновалась Муза. – Осторожнее, увидят.

– Все нормально, я знал, что нет сигнализации. Между прочим, Подруга еще уже трогала. Даже специально приезжала сегодня утром на работу в черных очках.

Евдокия и Муза медленно переглянулись.

– Как это? – спросила Евдокия.

– Вы же помните, что моя смена на этой неделе с шести утра? Так вот, кофейный автомат у нас на этаже был сломан. Я спустился вниз в свободную минутку, к этому. Смотрю – в редакцию входит Подруга в черных очках, с пучком. Выглядела так, будто не хотела, чтобы ее узнали.

– А ты что? – спросила Муза.

– А я спрятался за пальмой. Не хотелось мне слушать ее крики: «Почему ты спустился за кофе среди рабочего дня? Почему ты пошел в туалет? Как ты смеешь дышать?» И я увидел, как она быстро прошла к витрине, открыла дверцу в красных перчатках, прикоснулась к подвеске. И…

Евдокия и Муза замерли, глядя на него.

– И что? – нетерпеливо переспросила Евдокия.

– И ничего. Быстро отдернула руку, словно обожглась, закрыла дверцу и пошла обратно. Как ни странно, на выход из редакции. Через несколько часов она пришла к своему рабочему времени, но уже в другой одежде, с чемоданом и таксой Ваксой.

– Плаксой, – машинально поправила Евдокия.

– Как странно, – отметила Муза. – Зачем приезжала дважды?

– А знаете, что еще странно? – сказала Евдокия и потянулась к мобильному телефону. – Пропавшая детская писательница Валентина Анисимова тоже интересовалась подвеской. По крайней мере, дома у нее на стене висел рисунок. Очень похоже на этот подснежник. Правда, изображение схематичное.

Евдокия открыла фотографию с рисунком. Она волновалась. Для верности схватила из сумки салфетку и, глядя на подвеску, попыталась изобразить ее в нескольких линиях и кружочках. Потом сравнила с рисунком на фото и вздрогнула.

– Одно и то же! – воскликнула Муза. – Ребята, мне как-то страшно стало. Пойдемте отсюда.

Пришлось уйти. Но Евдокия уже не могла об этом не думать. После работы она снова подошла посмотреть на подвеску. Подснежник лежал на подушечке как ни в чем не бывало, а стеклянная дверца на этот раз была закрыта. Евдокия сделала несколько фото подснежника, но потом ей показалось, что кто-то за ней наблюдает.

Погруженная в свои мысли, она зашла в буфет за кофе, хотя пила его редко. После оплаты сказала девушке-продавцу спасибо и пошла к выходу, забыв про напиток.

– Стойте! – окликнула ее девушка. – Кофе забыли!

## Глава 2. Праздник редакции

> Даже если со мной что-то случится, все равно произойдут две вещи:

> 1) на работе спросят, точно ли я не приеду на смену;

> 2) мой папа спросит, какая у него электронная почта.

> (Одна ночная мысль Евдокии)


– Евдокия, убери слово «поведал» из заголовка, – сухо сказал Петя. – В МЧС не могут «поведать» о погоде.

– Хорошо, – робко ответила она. – Извини.

Петя подошел к Гене и шлепнул на его рабочий стол стопку бумаг.

– Гена, убери из своей новости про группу BTS сноски на корейском. Я не знаю этот язык.

В течение этих дней с Евдокией на работе не происходило ничего особо примечательного. Новостей по поводу исчезновения Валентины Анисимовой не было, а регулярные пробежки на первый этаж к подвеске результата не дали. Евдокия подписалась на группу дома престарелых в соцсети, но там пока вышел лишь один пост о поисках Валентины Андреевны:

> Друзья, спасибо, что читаете нас и беспокоитесь за Валентину Андреевну! У нас пока нет новой информации. Поиски активно ведутся. Вещи в ее комнате почему-то были разбросаны – так, как будто кто-то специально швырял их в разные стороны. Но, по словам соседок, ничего не пропало. Нам очень жаль, но мы делаем всё, чтобы ее найти.

На работе жизнь шла своим чередом. Подруга орала, как обезьяна-ревун из Коста-Рики. Сергей Сморщук от безысходности приставал ко всем просто проходящим мимо девушкам. Анатолий Мрачноватых мрачно вздыхал. Иннокентий Кошкин снова лазил под столом и задел какой-то провод у компьютера Евдокии, в результате чего ее монитор отключился.

У нее вышел весьма интересный диалог с отделом техподдержки:

– Здравствуйте! Техподдержка?

– Да, здравствуйте.

– У меня отключился монитор. И больше не включается.

Инесса и Нинель, подслушивающие разговор, начали ухмыляться.

– Имя компьютера? – спросил программист.

– Какое имя? – не поняла Евдокия.

– Имя компьютера.

– Я не знаю имя, – растерялась она. – Нас не представили.

Телефонная трубка сдержанно хихикнула и объяснила Евдокии, куда надо смотреть.

Но зато у Евдокии было несколько свободных минут, чтобы пообщаться по переписке с приятными ей коллегами. Муза и Валера угостили ее печеньем, когда Подруга в очередной раз кричала на нее, а бильдредактор Инна даже подарила книгу.

Петя же вел себя с Евдокией в своем стиле – то общался, то игнорировал, то делал замечания в обидном шутливом тоне, то был мягок и интересовался, как идут ее попытки написать работу на писательский конкурс «Молодое перо». Также она старалась никогда не задавать ему вопросы вроде «Как дела?» и «Как отпуск?» – на них он никогда не отвечал. В общем, обычно общение Евдокии с ним выглядело так:

> Евдокия: *Общается с Петей*.

> Петя: *Холод, игнорирование*.

> Евдокия: *Пугается, переживает, отдаляется*.

> Петя: *Внезапно пара теплых фраз*.

> Евдокия: *Радуется, возвращается*.

> Петя: *Холод, игнорирование*.

> Евдокия: *Пугается, переживает, отдаляется*.

> Нервы Евдокии: Все, всем пока!

Поэтому Евдокия и возлагала робкие надежды на праздник редакции – ей очень хотелось сделать шаг в отношениях с Петей, хотя бы просто дружеский. И, глядя на то, как он делает селфи у окна в новых солнечных очках, подумала: теперь или никогда.


На праздник Евдокию собирала вся семья – ведь она жила со своими родителями и бабушкой-инвалидом Дусей. К счастью, мероприятие совпало с ее выходными, поэтому уже с утра она побывала на маникюре и бровях. Правда, новые брови вышли просто ужасными, слишком большими и темными, но мастер смотрела на нее с таким предвкушением реакции, что ей пришлось вместо «О боже» сказать: «О, как здорово получилось!»

И вот теперь Евдокия крутилась в коридоре перед зеркалом в новом голубом вечернем платье. Она скинула фото ужасных бровей Мише, своему любимому старшему брату, чтобы он хотя бы посмеялся. Миша перезвонил ей и поразил ее серьезным ответом:

– Да, оттенок не слишком подходит к твоим рыжим волосам, но он скоро потускнеет, не расстраивайся. Попробуй слегка потереть мицеллярной водой.

– Откуда ты это знаешь? – поразилась Евдокия.

– Ну, я же уже давно женатый человек, – мягко сказал он.

Евдокия почувствовала, как он тепло улыбается ей. Она рассмеялась.

– Я Евдокия, и у меня отключился монитор. А еще у меня брови с половину лба, – пошутила она.

– Не грусти, выглядишь отлично. И я уверен, что тургеневские девушки однажды вернутся в моду. – Трубка снова тепло улыбнулась.

– В воскресенье хочешь в кино сходить? – спросила Евдокия.

– Спрошу у своего начальства.

Начальством Миша в шутку называл жену. Эх, вот так заботишься о брате, пишешь за него школьные сочинения, делишь с ним мечты и переживания, а потом у него появляется начальство. Но Евдокия, конечно, ворчала об этом тоже притворно – жена брата ей нравилась.

Мама зашла к Евдокии и задала вопрос, который озвучивала каждый раз, когда ее дочь куда-то собиралась:

– Может, наденешь то синее платье?

– Мам, оно же с моего школьного выпускного!

– Верно, ну и что? Зато хорошее. Ты была в нем такой хорошенькой на выпускном в школе, на выпускном в универе, на дне рождения тети Таши и поминках пратетушки Марфы.

– Ну мам!

Папа робко слушал этот диалог, сидя на кухне.

– Я уверена, что все будет хорошо, – сказала мама. – Вон ты какая красавица.

– Разве? – слегка дрожащим голосом спросила Евдокия.

Она поставила правую ногу на максимальное расстояние от левой, чтобы случайно не наступить на кошку Мурлыку, спокойно развалившуюся на пути.

– Конечно! – отозвалась мама. – Подожди, я тебе дам на удачу наш семейный талисман.

Евдокия уставилась на кулон в форме белой голубки. Досю терзали противоречивые чувства – она была и тронута, и в то же время ей стало грустно. Мама с таким энтузиазмом относилась ко всем ее выходам на официальные мероприятия, словно после каждого ждала объявления о помолвке.

– Спасибо, мам. Действительно спасибо.

– Не за что, дорогая. Но если после праздника будут звать в ночной клуб, то, наверное, лучше не ходи, да? Ты же можешь и так потанцевать дома, включить музыку на компьютере.

– Прекрасная идея, – пробормотала Евдокия.

– Не забудь взять с собой бутылочку водички, дорогая.

– Ну мам, хватит, я взрослая.

Папа тут же ухватился за возможность побороться за дополнительные очки в отношениях с дочерью:

– Что ты пристаешь к Досе? Она уже взрослая женщина.

– Кто взрослая женщина, она? – Мама чуть не поперхнулась. – Она еще ребенок! Дося, не слушай его. Он не различает возраст женщин и вообще женщин. Я уверена, что отличал меня в молодости только по высокому росту и рыжим волосам.

– Неправда. – Судя по шелесту, папа развернул газету. – По прыщу на лбу и звуку рыданий.

– Ну да, я всегда была сентиментальная, чуть что – сразу в слезы.

– И наша дочь этим пошла в тебя. Миша, с тех пор как ты съехал, я вынужден жить в женском слезном царстве.

Миша рассмеялся по громкой связи.

Евдокия в последние минуты перед выходом от волнения все не могла найти себе места. Она заглянула к бабушке Дусе, но та мирно спала на бочку, забравшись в одеяло, как в норку. Евдокия виновато поцеловала ее в лоб и вышла из комнаты, выключив свет. Ее всегда мучила совесть, что она уделяет бабушке Дусе слишком мало внимания (и слишком много времени бывает уставшая и недовольная), поэтому она обещала себе ближайший выходной посвятить ей.

В коридоре Евдокия подхватила на руки Мурлыку, но та вытянулась в форме колбасы с такой недовольной мордой, словно каждое прикосновение глубоко оскорбляло ее. А потом начала странно дергать усами, что напоминало о том, что она…

– О нет! – крикнула Евдокия. – Мам, держи ее, она опять плюется!

Да, Мурлыка была единственной в мире кошкой, которая умела плеваться в своих хозяев.

– Ох, господи! – Мама с видом спасателя выскочила в коридор.

– Она сейчас заплюет мне новое платье!

– Ох, держу ее, держу!

– Будем считать это событие счастливым предзнаменованием, – заявил папа с кухни. – Кстати, дочь, я опять забыл пароль от своей электронной почты.

– Ты что! – воскликнула мама. – Ей же уже пора выходить из дома!

– Держите кошку, держите! – крикнула Евдокия.

Она прикрылась диванной подушкой и мысленно попросила у своего кулона-голубки удачи на сегодняшний вечер.


Выйдя из автобуса, Евдокия потопталась у отеля «Синий лес», не решаясь зайти, – вовсе не была уверена, что она там к месту. Евдокия была совсем одна – не считая Белой Бороды, тихо идущего за ней в знак поддержки. Она думала о том, что ее нелепые брови видны издалека. Волновалась, не просвечивает ли под платьем замазка, которой она замазывала родинки перед эпиляцией и не успела ее смыть. К тому же вокруг горемычной брови вдруг начала слезать кожа, а на пальце осталась ранка из-за неудачного маникюра в салоне – мастер явно торопилась. В итоге Евдокия разлила на палец йод, и ноготь так и остался коричневым.

Когда она наконец зашла внутрь, к ней тут же привязалась девушка-промоутер, раздающая бесплатный гель для стирки в маленьких пакетиках. От девушки невозможно было отделаться – видимо, она давно ждала своих жертв в толпе богато одетых или уверенных в себе на вид людей.

– Спасибо, – выпалила Евдокия с полной сумкой этого геля. – Четвертый не надо.

Но девушка, не обращая никакого внимания, попыталась засунуть ей в сумку еще один пакетик. Инесса и Нинель, проходившие мимо в длинных платьях, красном и черном, прыснули.

Евдокия улыбнулась, подошла к пустующей стойке администратора и вывалила пакетики на нее.

– Извините, не подскажете, где пятый зал? – спросила она у незнакомых девушек в блестящих платьях.

Они обернулись в ее сторону, а потом ушли, не ответив.

«Ладно, ничего страшного, надо продолжать идти».

Евдокия завернула за угол и случайно наткнулась на нужный зал. Петя уже был тут (коленки начали дрожать) – рядом с Ваней и сестрами Быстровыми. Своих друзей – Музу, Инну, Валеру и Гену, – увы, она пока не увидела, но зато и Подругу тоже. Марк Снежин стоял отдельно от всех и смотрел в окно.

– Всем привет! – быстро сказала Евдокия и присела на свободное место.

– Привет, – сказал Сергей Сморщук и уставился на ее грудь.

Евдокия инстинктивно постаралась закрыться. Стала взглядом искать, с кем из коллег поболтать. Тут Инесса оглядела ее платье и что-то сказала на ухо Нинель.

«Спокойно, спокойно. Надо держать лицо, будто я член британской королевской семьи…»

– О, Маслице, привет, – весело сказал Ваня. – И вам привет, брови.

Окружающие засмеялись, и Евдокия, не сдержавшись, тоже.

– Привет. И привет от бровей, – не без тоски произнесла она.

– Ты будешь что-то пить? – спросил Гена. – Не обращай внимания на Ваню, он балбес.

– О нет, спасибо.

– Ей завтра в школу рано вставать, – заявил Антон Тихий.

«Британская королевская семья. Британская королевская семья».

– Хватит издеваться, – бросил ему Петя.

Антон Тихий улыбнулся Евдокии и продолжил рассказывать всем сидящим рядом о своих делах и семье. На его монологе Евдокия, продолжающая поглядывать на Петю, мысленно отключилась. В вечернем голубом платье она с непривычки стрессовала и все время поправляла его, опасаясь выреза сзади.

«Я еще долгое время никуда не пойду в костюме этого голубого пирожного».

Петя рассмешил сидящих рядом с ним коллег, без сомнения, невероятно смешной шуткой. Но Евдокия ее, к сожалению, не разобрала, вынужденная слушать нудный рассказ Антона о том, как он удачно оттяпал при разводе квартиру жены и заставил поделить пополам все имущество, включая детскую мебель и игрушки, хотя дети остались с женой.

«Святые небеса, я должна сесть поближе к Пете, иначе никогда себе этого не прощу. Эта сцена будет потом стоять у меня перед глазами, сниться в кошмарах. Возглавит список “Вещи, которые я не решилась сделать в своей жизни”».

Евдокия бочком-бочком двинулась к свободному стулу.

– …Именно благодаря этому я и нахожусь сейчас там, где я есть, – горделиво поделился Антон. – Благодаря тому что я добился справедливости при разделе имущества. Дось, ты за напитками? Принеси-ка мне мохито.

Все посмотрели на нее, и уже неудобно было сказать, что она просто пыталась пересесть… поближе к Пете.

– Хорошо, – растерявшись, произнесла Евдокия.

«Британская королевская семья. Просто кошмар. Неужели он думает, что я его секретарь? И знать бы, что́ это – мохито».

Евдокия направилась к бару, но там наткнулась на Сморщука. Он перегородил ей дорогу с таким видом, что в некоторых странах за это можно было бы вызвать полицию.

– Куда это ты идешь? О-о-у, какое у тебя декольте. Оно не слишком для тебя большое, Досечка?

Евдокия подумала, что при слове «Досечка» от постороннего неприятного мужчины ее лицо, должно быть, перекосило, но Сергей не обратил на это никакого внимания. Он потянул руку в ее сторону, словно желая дотронуться до волос, но она в ужасе отскочила и убрала волосы на другое плечо. Евдокия почему-то не любила, когда к ее волосам прикасаются посторонние, а прикосновение такого человека, как Сергей Сморщук, было бы нестерпимым. После этого ей наверняка пришлось бы побриться налысо.

– Ты похожа на Лолиту Набокова, – продолжил он, источая сильный запах алкоголя (раз он разбирается в спиртном, то, может, и принес бы мохито Антону?). – Ох уж эти юные бессердечные соблазнительницы!

– Уйди! – не сдержавшись, выпалила она.

И сама удивилась. На миг застыла от ужаса, но Сморщук вообще ничуть не смутился, и она начала злиться еще больше. И за себя, и за Лолиту.

– О, какая строгая. Но я ведь знаю, что ты на самом деле хочешь моего внимания. Тебе нужно внимание взрослого мужчины.

Евдокия разозлилась сильнее:

– Дай пройти.

Но ее голос слегка дрожал и, как ей показалось, оставался мягким. Именно это, пожалуй, Сергей воспринял как желание продолжить диалог.

Он выглядел не опасным в ее глазах, а максимально неприятным. И та форма внимания, которую он проявлял, казалась лишь желанием унизить или смутить ее.

– О, какие мы серьезные, – просюсюкал Сморщук таким тоном, будто разговаривал с ребенком, и загородил ей дорогу. – Мы с тобой должны поговорить. В очень личных обстоятельствах.

«Пожалуйста, не обращай внимания», – сказал бы Жизненный Опыт.

«Попробуй сбежать», – шепнула бы Мечта.

«Это слишком сложная ситуация, чтобы действовать на эмоциях, ведь, если что-то пойдет не так, тебя назовут виноватой. Надо хорошо подумать над нашей тактикой, прежде чем предпринимать активные действия», – подсказал бы Здравый Смысл.

– Ну хватит с меня, – громко сказала Евдокия и толкнула его. – А НЕ ПОШЕЛ БЫ ТЫ ЛЕСОМ?!

Не ожидавший этого Сергей попятился. А затем стали происходить какие-то странные вещи. Внезапно у бутылок, которые стояли на столе в красивой пирамиде, повыскакивали пробки. Шампанское хлынуло фонтаном, и пирамида упала прямо на Сморщука, хотя он стоял далеко. Ближе были другие люди, но их вообще не задело. Каким-то невероятным образом столик на колесиках вырвался из рук официанта и откатился к Сморщуку. На Сергея попадали тарелки и железная посудина с чем-то горячим и жидким. Он закричал, окружающие тоже стали вскрикивать.

– Что здесь произошло? – Петя подскочил к Евдокии.

Она пару мгновений ошалело смотрела на его красивое напуганное лицо.

«Ничего», – вертелось на языке.

– Он ко мне приставал, – произнесла Евдокия. – Я на него накричала, толкнула, а он начал пятиться и врезался в бутылки.

Ее голос дрожал, но в то же время в нем был вызов, которого она сама от себя не ожидала. Ее раздирали противоречивые чувства – вина, горечь, гнев и тихая радость.

– Ну и как он к тебе приставал? – спросил Петя. – Он женатый человек.

Пока официанты поднимали Сморщука, откуда-то вылезли, как два гонца с плохими новостями, Инесса и Нинель.

– Я все видела, – наябедничала Инесса. – Он к ней не приставал, просто разговаривал. Надо было нормально ему ответить, а не своим овечьим голосом, и тогда бы он тебя понял. И не толкаться тут. Из-за тебя он упал!

– Ясно. – Петя взял Евдокию под руку и отвел в сторону. – Так, осторожно уходим, как будто ничего не произошло. Твое счастье, что здесь нет Натальи. А что будем делать, если официанты вызовут полицию? Об этом ты подумала? Зачем было орать на него и толкать на столики?

– Но он ко мне приставал. – Евдокия выдернула локоть из рук Пети. – И я не толкала его на столики. Они стояли далеко. Бутылки и еда на него сами упали.

– Бутылки и еда сами на него упали? – приподняв бровь, повторил Петя. Он обернулся к Сморщуку. – Серег, ты в норме?

Евдокия пошатнулась. Она подумала о том, что если бы сердце можно было разбить одним вопросом, то для нее это был бы вопрос: «Серег, ты в норме?»

– Да, – мрачно отозвался Сморщук, потирая кровоточащую бровь. – Но тебе бы приструнить своих неадекватных подчиненных.

Евдокия сжала кулаки, чувствуя, что рассвирепела окончательно. Петя отодвинул ее в сторону и спросил у ненавистного Сморщука: