Наталья Никанорова
Драконьи горы

Глава 1

В просторной герцогской спальне, несмотря на открытые окна, было душно. С утра здесь толпилась куча вельмож. Они изредка шёпотом переговаривались между собой, словно боясь потревожить больного, лежащего на роскошной кровати. Седые волосы поникли, лицо, ещё недавно смуглое, стало бледным. Пожилой придворный врач почтительно держал венценосного пациента за руку, отсчитывая пульс. Принц с тоской посмотрел на серые каменные стены замка, на витые столбики, поддерживающие тяжёлый балдахин, и перевёл взгляд на столпившихся вокруг постели придворных:

– Я не хочу умирать здесь.

На лицах присутствующих отразилось недоумение.

− Ваше высочество, это ваш родовой замок, − рискнул заговорить тучный мужчина в фиолетовом бархатном камзоле.

Больной поморщился, на смельчака шикнули, и он благоразумно спрятался за спины других посетителей, вытирая шёлковым платком шею.

«От судьбы не уйдёшь, – подумал он, – когда-то нужно платить по счетам, а жаль, было бы неплохо обмануть их ожидания, – он посмотрел на разряженных родственников. В окно влетел свежий ветерок, разогнав ароматы мужских и женских парфюмов, дышать стало немного легче. Старик перевёл взгляд на панорамное окно, за которым маячил геликоптер, на молодого загорелого гвардейца, стоявшего у окна. Сердце его неожиданно забилось чаще, а вот это уже интересно… в пряжку офицера вставлен не драгоценный, как полагалось, а неприметный серый тщательно отполированный камень. Умирающий понял, что судьба или везение рода дают ему шанс. На лбу выступила испарина, которую тут же промокнул лекарь.

– Лейтенант, да вы. Подойдите ближе. Как вас зовут?

− Илан, ваше высочество, − отозвался, подходя, офицер и, стараясь не обращать внимания на недовольные гримасы доктора и придворных, склонился над кроватью. – Илан Панголин.

Старик внимательно взглянул на нашивки новенького с иголочки бело-синего мундира.

– Хм, вы врач?

– Будущий, – покраснел лейтенант так, что веснушки слились с кожей, – я только учусь, но амулет переноса тяжелораненых у меня уже есть, – поспешно заверил он. – Если желаете, я могу им воспользоваться, ваше высочество. Куда вы хотите, чтобы вас перевезли? Туда, где вы сражались в молодости? Или поближе к современному театру военных действий?

– Да вы с ума сошли, юноша, – возмутился доктор, щупавший пульс принца – никаких перемещений, ваше высочество, я вам решительно запрещаю!

Он снял пенсне, расстегнул верхнюю пуговицу сюртука и с наслаждением втянул в себя свежий воздух.

− Нет, не туда, в другое место. Лейтенант… – он недовольно посмотрел на врача и тот приняв вид оскорблённого достоинства отпустил руку умирающего и отступил на шаг.

− Лейтенант…скомандовал принц, − возьмите меня за плечи.

Илан бережно обнял его и помог сесть. В толпе, собравшейся у кровати, раздался ропот. Взглядом заставляя остальных посторониться, к кровати больного подошла стройная красавица в шёлковом платье, резко закрыв веер.

− Вы намереваетесь нас покинуть, даже не назначив наследника, дядюшка? К кому же перейдёт корона герцогства после вас?

Старец оскалился и сверкнул глазами на родственницу.

− К тому, кто сумеет взять, племянница.

Вцепился в пояс офицера и нажал на камень. Всех ослепила внезапная вспышка света, а когда она погасла, придворные дружно ахнули: принца и лейтенанта в покоях не было.

− ¡Culo de dragón! − выругался офицер, ощутив под ногами твёрдую поверхность. К его чести, надо сказать, он не разжал рук от неожиданности, крепко держа принца за плечи.

− Грубо, но в принципе верно, − оценил тот, насмешливо смотря, как хлопает серыми глазами худенький смуглолицый офицер. Можете отпустить… Илан.

Лейтенант осторожно опустил принца на пол пещеры? Да видимо так, в полусумраке был виден каменный свод, а под сапогами хрустела каменная крошка.

− Господи, − вырвалось у него, − где мы?

− Оставьте в покое Всевышнего, − раздражённо посоветовал старик, − Он здесь точно ни при чём. Мы в нашем родовом гнезде. Я не ошибся, сказав «наше», вы ведь внук Родерика Панголина?

− Правнук, ваше высочество, − поправил офицер, − но откуда вы…

− Помню, как он выглядел, − слабо усмехнулся принц.

− Это невозможно, − помотал головой Илан. – Да, в нашем замке сохранился портрет и семейное сходство без сомнения есть, но… Он жил в прошлом веке.

− Не так уж давно, − пожал плечами принц, дыхание его стало прерывистым, на лбу блестели капельки пота.

− Ваше высочество!

− Я умираю, Илан. Вы готовы выполнить последнюю просьбу того, кто был вашим принцем?

Лейтенант кивнул. Можно подумать, у него был выбор.

− Тогда отойдите, – попросил больной, задыхаясь, – дальше, ещё дальше.

Илан отошёл к углу пещеры и наплевав на красоту мундира вжался в пыльную стену, отчаянно желая проснуться, спокойное дежурство в спальне герцога обернулось кошмаром.

Через мгновение перед ним лежал огромный чёрный с красными подпалинами дракон. Он с трудом приподнял голову, посмотрел на бледного от ужаса офицера, привстал и пошатываясь двинулся к противоположному углу пещеры.

− Идите сюда, Илан, − нетерпеливо позвал он.

Офицер сглотнул комок, застрявший в горле, и ненавидя себя за трясущиеся колени сделал шаг вперёд.

− Ближе, ближе, я вас не съем, мы всё же родственники − оскалился ящер.

Илан от такой новости споткнулся на ровном полу пещеры. Дракон еле успел поймать его хвостом.

− Осторожней, юноша. Мне не хотелось бы умереть раньше времени.

Отвернувшись к стене, стал водить по ней лапой, что-то ища. Когти зверя скрежетали по камню.

Илан поморщился, каменная крошка оцарапала щёку. Дракон, не прерывая занятия, заговорил:

− Объясняю, мы с Родериком в одно и то же время взбунтовались против своего клана, приняли человеческий облик, ушли в люди. Пришлось его чуточку подтолкнуть, сам бы он к такому решению пришёл не скоро, как же, последний жрец племени! А влюбился в человеческую девчонку, глупец. Знал же, что переживёт её. Я поступил умнее, сумел объединить в одно герцогство несколько знатных родов, правда, из них пришлось взять себе пару, но это был продуманный политический ход, а не эмоции.

Ящер переместился на пару шагов и продолжил поиски.

− Драконий век долог, даже у отступников, но вот проклятие рода ни я, ни мой приятель снять не смогли. Он протянул пару веков. Сейчас – пришла моя очередь. Впрочем, долголетие дарует магия, чем я в отличие от Родерика и собираюсь воспользоваться. Ведь вас никто не просветил об этом? Не оборачиваясь, он продемонстрировал серый камень.

Лейтенант взглянул на пряжку и мысленно охнул – камня на месте не было. Представил себе реакцию полкового командира, весьма тщательно оценивающего внешний вид подчинённых, скрипнул зубами и нехорошо посмотрел на превратившегося принца.

Не дождавшись ответа, тот обернулся и, оценив ошарашенный вид Илана, покачал головой.

− Нелепость – передать по наследству такое и не намекнуть хотя бы словом, как этим пользоваться. О, вот оно!

Илан, собравшийся было возмутиться, открыл рот от изумления. Глухая стена медленно отъезжала в сторону, открывая просторное помещение, в котором располагалась… лаборатория? Пахнуло спёртым воздухом. Очевидно, здесь уже давно никого не было, значит, похолодел он, рассказу принца можно верить? Бурые с вкраплением какого-то чёрного минерала стены тщательно отполированы. На высоких полках колбы с разноцветными жидкостями, старинный тигель, высокое, в рост человека, зеркало с мутно-зелёным стеклом.

«Зачем оно здесь?» – успел подумать офицер.

Дракон собрал все силы и прыгнул к одной из полок. Приземлившись, как кот, он аккуратно снял реторту с голубой жидкостью и, опустошив её, поставил сосуд обратно.

− Так, времени терять нельзя, это зелье поддерживает силы всего полчаса.

− За это время сюда явится королевская гвардия, − предупредил Илан, отчаянно надеясь, что среди собравшихся в комнате герцога были маги, для которых отследить такое перемещение ничего не стоит.

− Не явится, − отмахнулся ящер, − мы в другом мире. В Драконьих горах, что за Пустыми землями, если вам это о чём-то говорит.

Лейтенант мысленно охнул. После катастрофы торговля с другими мирами, находящимися на других этажах пространства, прервалась, так как вместо соединяющей Дороги появились Пустые земли, в которых сгинуло немало смельчаков, рискнувших прорвать блокаду. Магом в герцогстве был каждый второй, но теперь, когда остаточная магия не уходила в другие миры, а начала накапливаться локально, магичить было просто опасно, всё местное население в приказном порядке сливало свои силы в накопители и сдавало в герцогскую казну, за непослушание грозила смертная казнь, но от изменения климата это не спасло. И теперь оказывается, что этому сумасшедшему всё время был известен путь?

У него даже веснушки побледнели от ярости. Сжав кулаки, он следовал за устремившимся вперёд драконом. Тот привёл пленника в соседнюю базальтовую пещеру с круглой платформой, вокруг которой стояли зеркала.

− Ну, что ж Илан, вам туда, – показал его высочество когтем. – Но сначала выслушайте, что я вам скажу и примите дар.

Когда мы уходили из Драконьих гор, нас пытался удержать молодой драконёнок, только-только вставший на крыло. Он старался объяснить, что наш поступок ни к чему хорошему не приведёт, естественно, мы не послушали. Ушли к людям. А когда попытались вернуться, да-да, не смотрите на меня так, на привычном месте нашего клана не оказалось. Видимо, та маленькая струйка благодати, которая сочилась от …, иссякла полностью. Вот моя последняя воля: отыщите если не самого дракона, то его потомков и попросите, чтобы нас не считали изгоями. Это облегчит наш путь за Гранью. Имени его я не знаю, но помню цвет чешуи, она похожа на радугу. А теперь дар. Я отправляю Вас в другой мир, но долго следить за вашим перемещением не смогу, силы покидают меня.

Илан хотел что-то сказать.

− Не перебивайте! У меня мало времени, − раздражённо рыкнул принц. – Путешествие между мирами опасно, неизвестно, когда вы найдёте этого дракона, поэтому я добровольно и без принуждения передаю вам, лейтенант, свой магический Дар. С его последствиями будете разбираться сами. Вы хотите отказаться?

− Подозреваю, я просто не выйду отсюда живым, − горько усмехнулся Илан.

− Точно. Впрочем, − дракон помолчал. − В том мире остался кто-то, кто вам дорог?

− Моя мать.

− Не хочу Вас обнадёживать, но если вы найдёте того дракона, возможно, он сумеет сделать так, чтобы вы снова встретились.

Илан шагнул на платформу, как на эшафот.

− Не держите на меня зла, − попросил дракон, снова перекинувшись в принца. Дыхание его было прерывистым.

− Покойтесь с миром, ваше высочество, надеюсь я ещё вернусь, − сухо ответил лейтенант.

Принц пошатнулся словно его ударили, сжал зубы и дёрнул рычаг. Зеркала завертелись, их сияние образовало плотную полусферу вокруг лейтенанта. А потом раздался взрыв, перемешивающий миры.

Студенты четвёртого курса занимались практической магией в экранированном, зале на цокольном этаже университета, когда защитный купол Лариэли заколебался. Практикум вёл лично ректор – император Лиотар V, а у него поблажки не жди, выпускать из своего университета бездарей его величество не собирался, чревато. Сейчас он зорко следил за учениками, демонстрирующими многоуровневые щиты, студенты на собственном горьком опыте знали, что халявщиков, если такие объявятся, ждёт тяжёлая и изнурительная работа, поэтому старались изо всех сил. В середине занятия ректор обратил внимание на то, что показания приборов, фиксирующих магическую активность вне здания, слишком высоки, он выругался и вместе с учениками выбежал на двор, передавая на бегу по амулету связи коллегам сигнал боевой готовности. Благодаря эльфам в роду император был гибким и подвижным как юноша, несмотря на недавно исполнившиеся сто пятьдесят, и чёрные усы отрастил больше для солидности, чтобы студенты и преподаватели воспринимали всерьёз. На шпилях башен университета зажглись сигнальные огни, видимые даже на дальней границе, предупреждая магов об опасности, грозящей миру. Через две минуты во дворе яблоку было негде упасть. Все курсы в срочном порядке во главе с преподавателями покинули здание. Были задействованы установки, преобразовывающие магическую энергию кристаллов в защитное поле. Ими управляли профессора. Лучи от установок били в прозрачное летнее небо.

– Живее, живее, первый курс, – покрикивал кто-то из магистров. – Рассредоточились! Разбейтесь на тройки! Не мешаем работе старшекурсников, выполняем их указания!

Под руководством ректора и других преподавателей студенты второго, третьего и четвёртого курсов создали сложную конструкцию наподобие ведьминого круга со вписанной в него двенадцатиконечной звездой и треугольником в центре и сейчас вливали в купол сырую магию.

Это продолжалось в течении четырёх часов, все ощущали, что через купол прорывается неведомая сила, что будет, когда ей это удастся, никто представлять не хотел. Когда были истощены все амулеты и собственные резервы защитников были на нуле, неожиданно всё стихло.

– Выстояли, – выдохнул император, утирая пот дрожащей рукой. И сел на цветочный вазон, сминая драколилии. Ноги не держали. Отстранённо он отметил, что огни на башнях университета продолжали гореть.

– В этот раз да, – хмуро кивнул магистр артефакторики, делая знак двум студентам с целительского факульета.

– Оставь, Риал, – жестом остановил подошедших ректор. – Пройдёт. А им сейчас самим плохо.

– Ничего с ними не будет, – проворчал заместитель, – молодые лбы.

– Вот и не превращай их в развалины. Что ты заметил?

Риал насупился.

– Купол истончился. Второй подобной атаки он не выдержит. Надо звать Хранителей, ваше величество.

– Мда, – император всё-таки встал. – Я в башню, переодеться. Погаси огни, собери студентов, преподавателей, успокой. Ну, ты сам знаешь, что делать. Да, свяжись с князем Аграт, думаю, он уже в курсе происшедшего и поможет контролировать другие проявления магии, если они возникнут. А я пока навещу кое-кого.

Магистр хмуро кивнул, благодаря обязанностям проректора ему частенько приходилось бывать во дворце, он прекрасно знал князя. У того слово с делом не расходилось и скорее всего он уже дал команду гвардейцам патрулировать ничейные земли, появившиеся после последней катастрофы, а заодно послал разведчиков вдоль границ узнать, не появилось ли что-нибудь новое.

Живая изгородь всегда вызывала восхищение его величества, обычно для неё используются только кустарники или деревья с густой кроной, а здесь они тесно переплелись с вьющимися цветами. Лиотар подавил желание погладить бархатистую листву, зная, что растения немедленно дадут сигнал тревоги. А очень уж шуметь не хотелось. Хотя о его прибытии хозяин наверняка извещён, но встречать не торопится, ладно. Император сбил несуществующую пылинку с рукава тренировочного костюма и вошёл в дом.

Когда зеркало мира отразило, что во дворе дома открылся портал, сидевший за письменным столом в домашнем халате Мастер даже не поднял головы, лихорадочно набрасывая на бумагу последние показания приборов, кое-что сразу преобразовывая в формулы. Когда дверь кабинета приоткрылась, нетерпеливо указал вошедшему на диван, стоящий за спиной у стены. Когда второй лист был исписан до конца и отправлен телепочтой, повернулся к императору.

– Рад встрече, Лиотар, как прошло?

– Давненько не виделись, – хохотнул император, – вечно я к тебе с проблемами.

Эльф развёл руками, дескать, что поделаешь, но продолжал вопросительно смотреть на императора.

– Плохо, – посерьёзнел тот. – Нет, справились конечно, жертв нет, но…

– ?

– Купол истончился, это зафиксировали все преподаватели, да и приборы у нас хорошие, сам знаешь.

– Значит, я не ошибся, – вздохнул Мастер и помассировал двумя пальцами переносицу, – орден я известил. Тут ещё кое-что, что тебе надо знать, Лиот.

– Говори, – приказал император, подавшись вперёд.

– Во время этой встряски приборы зафиксировали временную составляющую и, вот что странно, сигнал, вызвавший это возмущение, Большая Волна, как говорили раньше, уходит в сторону Драконьих гор.

– Но они уже несколько веков пусты, неужели кто-то решил вернуться?

Эльф пожал плечами.

– Пожалуй, пора отправится в путешествие.

– Как раньше?

Мастер улыбнулся.

– Да, только труппы уже нет.

И предостерегающе поднял ладонь:

– Не стоит её собирать ради меня. Не так уж далеко я отправляюсь.

– Может скажешь куда? – язвительно поинтересовался Лиотар.

– В Варгас. Туда ушло то, что едва не пробило наш купол.

– Поосторожней там, – нахмурился император, – если с тобой что-то случится, вытащить тебя будет, гхм, непросто.

Эльф кивнул.

– Я всё рассчитал. Сбоев быть не должно. Для своего успокоения можешь, пока меня не будет, показать мои расчёты герцогу Иволи, ты же знаешь, мы учились вместе.

– Сам покажешь, когда вернёшься, – проворчал, Лиот вставая, – и не надоело тебе жить в такой глуши столько лет, перебирался бы в столицу.

– Ты же знаешь…, – ссутулился эльф.

– Знаю, – отмахнулся его величество, – знаю и не тороплю, – и активировал амулет, в комнате замерцало пятно портала.

– Ладно, пойду помогу Риалу, а то как бы без меня эти сорвиголовы университет не разнесли.

– По-моему, ты будешь этому только рад.

Мастер выразительно посмотрел на испачканный травяным соком зад друга.

– Ещё бы, – хохотнул император, входя в портал, – можно будет построить новый.

Глава 2

Пегая кобыла не спеша тащила цирковой фургон по растрескавшейся дороге. Брезентовый полог нагрелся, кто-то из новых актёров возмущался необходимостью выступать по такой жаре, старшие товарищи над ним посмеивались, то и дело утирая пот. Естественно, что королевский указ после стихийного бедствия взывал к осторожности, но есть то тоже что-то надо. Поэтому хозяин труппы после долгих уговоров отдал приказ готовиться к выступлению в соседнем городе. А поскольку на все большие дороги наверняка перекрыты, кучеру был дан строгий приказ выбирать окольные пути получше, чтобы не потерять колесо, напоровшись на выбоину. Животным приходилось хуже, они ехали в клетках, привязанных к огромной телеге. Наконец подъехали к лесу, где ждал неприятный сюрприз – на опушке толпились затянутые в сукно гвардейцы.

– Вы кто такие? – рыкнул старший патруля, подъехав к кучеру и обдав его запахом пота. – Немедленно поворачивайте!

Игреневая кобылка под ним нервно плясала. И то, по такой жаре лучше стоять в тенистом стойле, а не таскать на себе кожаное седло и довольно увесистого капитана.

Кучер, утерев лоб, привычно полез в карман за подорожной, выправленной на такие случаи.

– Королевский цирк? Вы спятили? Указа не слышали? А ну, назад!

– Хорошо, – согласился кучер, – я-то поверну, только с его величеством о том, почему не было обещанного выступления в Галейде, будете объясняться сами, хотите?

Капитан поёжился, о любви короля к простым зрелищам было известно всем, следовательно, если арун Галейда доложит, что выступления не было и дворянство было лишено сомнительного удовольствия лицезреть канатных плясунов и фокусников, могли полететь головы, и его в том числе. К разлуке со столь дорогим шарообразным предметом гвардеец явно был не готов.

– Даю вам час, – зыркнул он. – Если за это время вы не успеете миновать этот лес, отдам своим подчинённым приказ поступить с вами как со шпионами.

И натянув поводья отъехал, давая дорогу.

В лес доблестные вояки не сунулись, а фургон и телега, поскрипывая всеми колёсами медленно въехали под спасительную сень деревьев.

Высокий седой человек в расстёгнутом до половины суконном жилете обеспокоенно склонился над молодым рыжеволосым парнем, лежащим на полу. Возле него сидел темнокожий гигант в лиловой мантии, голова больного покоилась у него на коленях.

– Как ты, Рэм?

Правая нога чудовищно распухла и на каждом ухабе парень ощущал всплески рвущей изнутри боли.

Подошедший артист дал отхлебнуть больному из фляжки, прицепленной к поясу.

– Дядя Мунк говорит, кость цела, – вымученно улыбнулся парень, вернув фляжку. – Жить буду, болит вот только сильно.

Раздался шорох, все обернулись в сторону входа, в фургон на ходу вскочил приземистый сорокалетний мужчина в чёрном костюме с блёстками. На поясе у него висел свёрнутый хлыст.

– Вард, принесла нелёгкая, – вполголоса выругался седой. Разговоры моментально стихли.

Хозяин труппы осмотрелся и подошёл к больному.

– Через три часа приедем на ярмарку в Галейд, – сообщил он мрачно.

– Готов выслушать гениальные идеи, кто заменит этого…, – Вард сдержал крепкое словцо, – во время выступления?

– Мадам Кати, как ваши новые питомцы? – спросил седой одну из женщин, сидящих на скамье.

– Их ещё рано выпускать на публику, месье Игнатий, – поджала губы та, опустив на минуту шёлковый веер, – дрессировка и ещё раз дрессировка. Они будут полностью готовы не раньше, чем мы приедем в столицу. Кое-что мы со старичками, конечно, покажем, но выступать больше часа они не смогут.

– Слегка затянем джигитовку, покажем танец с кинжалами, – пожала плечами наездница Жози, утирая длинным подолом пот со лба, – не в первый раз.

Её соседка согласно кивнула, обмахиваясь тонким шарфом.

– У меня тоже пара новых трюков, а через две недели парень сам будет прыгать, как кузнечик – сообщил гигант, сооружая из кусков дерева прочный костыль. Он единственный не жаловался на жару, напротив радовался, что сможет прогреть старые кости.

– Уж ты-то молчал бы, – вызверился на него Вард, поворачиваясь на каблуках, отчего новые сапоги противно заскрипели, – сманил парня! Как же, в кабак захотелось. Да не в абы какой, а в портовый! Два дурня, что старый, что малый. Может, и нам пойти?

Хозяин огляделся, актёры отводили глаза, некоторые угрюмо рассматривали стены фургона.

– Да вы не стесняйтесь, там выпивка слаще и пироги с королевской кухни. Никто не хочет? Странно.

Мунк неопределённо пожал плечами, мол, что зря болтать, отчего хозяин труппы разозлился ещё сильнее и начал ругаться на чём свет стоит. В чём-то он был прав, в такие места любили наведываться королевские вербовщики, да и драки там не были редкостью, а о том, что хозяин того места не побоялся отстроить трактир на ничейной земле, лучше не упоминать.

Дождавшись перерыва в ругани, гигант ответил не хозяину, а Игнатию.

– Прости друг, моя вина, не уследил. Как-то не рассчитал, что наш Рэм, чтобы доказать сопливой девчонке, что он чего-то стоит, с крыши трактира сигать будет.

– Девчонке? – не поверил Игнат, посмотрел на парня и прибавил с осуждением, – совсем дурной?

Вард затих, прислушиваясь к разговору.

– И вовсе я не сигал, – обиженно ответил Рэм. – Просто нога соскользнула. Ну, поспорил с трактирщиком, что смогу обойти трактир по периметру крыши. Так ведь почти выиграл! В самый последний момент под ногу гнилая доска подвернулась. Не кричите на дядю Мунка, он не виноват.

– Что за девчонка? – полюбопытствовал дядя.

Парень улыбнулся,

– Славная такая, Линдой зовут.

Хозяин труппы схватился за голову и выругался на языке жителей взморья, который в труппе понимал только факир Мунк.

Судя по тому, как нахмурился гигант, фраза Варда и впрямь была забористой.

– Всё настолько плохо? – поинтересовался Игнатий, украдкой потерев правую руку над широким кожаным браслетом.

«Что-то разнылась, как бы дождя не было», – озабоченно подумал он.

– Хуже не бывает, если я не ошибаюсь, так зовут дочь хозяина труппы из Виланда. И теперь у них больше шансов выступить в столице. Две недели без акробатов, это ж сколько выступлений псу под хвост?

Вард посмотрел на больного почти с ненавистью.

Рэм насупился и хотел было ответить, но тут фургон ощутимо тряхнуло. Юноша скривился и схватился за ногу, Мунк поддержал его, нашёптывая на ухо слова на своём родном языке. Артисты, до того переговаривавшиеся, почтительно притихли, за спиной о мавре в труппе говорили, как о шамане южного племени, ушедшим на покой. Факир только посмеивался, слыша это, но никогда не опровергал слухов. Но, видимо, что-то из этого было правдой, потому что через минуту Рэм задышал ровнее, боль отступила. Хотя, возможно, это было потому, что фургон не двигался.

– А почему мы стоим, приехали? – поинтересовался парень.

– Действительно, – очнулся Вард, – что там такое? Очень надеюсь, что получу внятное объяснение хоть от кого-то!

Переступая через ноги актёров, направился к выходу из фургона. Впрочем, Игнатий, Жози и мадам Кати откинули полог и наблюдали, как он подходит к кучеру и что-то недовольно говорит, постукивая рукоятью хлыста по ладони. В ответ тот указал кнутом сначала на кобылу, а потом на кусты, растущие вдоль оврага, за которым росли странные деревья с густой кроной, и облезлыми стволами, в местах, где кора была темнее, её края скручивались. Влажный воздух окутывал их как шалью.

Оказалось, старая Лиз, заслуженная цирковая лошадь, заинтересовалось кучей тряпья в кустах. Все знали: если кобыла увидела что-то любопытное, то упрётся и не сойдёт с места. Вард плюнул под ноги и, раздвигая сапогами невысокие папоротники, пошёл разбираться. Куча тряпья оказалась худеньким светловолосым мальчишкой лет одиннадцати, в огромном не по росту армейском мундире и больших брюках. Он подскочил от полученного пинка и изумлённо, иначе не скажешь, воззрился на хозяина труппы серыми глазищами. Попытался сделать шаг и упал, наступив на штанину. Это вызвало смех.

Поморщившись, Вард протянул найдёнышу руку.

Тот ухватился за неё, поднялся, другой рукой ловя готовые упасть штаны.

Хохот стал громче.

Заинтересовавшись происходящим, Рэм с помощью Мунка подковылял к пологу фургона. Солнечные лучи пробивались даже сквозь густую листву, возможно поэтому Рэму показалось, что у найдёныша слегка светились глаза. Старая кобыла пофыркивала, то ли веселилась вместе со всеми, то ли ей активно не нравился запах леса, вместо смолистого и сухого он был какой-то сладковатый и влажный, да и гигант отчего-то напрягся.

– Ты откуда взялся, кто твои родители? – тем временем расспрашивал хозяин труппы.

Мальчишка молчал, испуганно глядя на него.

– Вот же доходяга, свалился на мою голову, – посетовал Вард в небеса. – Ты меня понимаешь? Где твои папа и мама? – повторил он раздельно.

– Понимаю. Я… я не помню, сьер.

– Удивительно, как тебя зовут, тоже не помнишь? – поинтересовался Вард, поворачиваясь к нему спиной. Спасать блаженных в его планы не входило.

– Илан, я – Илан, – ответил мальчишка.

Хозяин труппы неохотно обернулся.

– Хм, странное имя, ты из столицы?

Мальчик тоскливо посмотрел на него, шмыгнул носом и глухо повторил, посмотрев на него неожиданно сверкнувшими глазами,

– Я не помню, сьер,

Вард открыл рот отдать приказ актёрам двигаться дальше, но тут его осенила мысль. Окинув взглядом тощую фигурку, он хмыкнул и потёр подбородок.

– Прыгать умеешь?

Пацанёнок секунду смотрел недоумевая, потом пару раз кивнул.

– Ладно, подбросим до Галейда, на ярмарке отработаешь. У нас актёр заболел, заменишь его во время представления.

Глаза мальчишки стали как две плошки.

– Разумеется, если ты не хочешь, оставайся, Илан-не-пойми-откуда, – ухмыльнулся хозяин труппы.

Оглянувшись на кусты, тот испуганно замотал головой.

– Я с вами.

– Тогда лезь в фургон. Живее.

Путаясь в брюках, найдёныш подбежал к фургону и неловко залез в него с помощью мадам Кати. Следом вошёл Вард. Пока женщины ворковали над ребёнком, сунув ему в руки вчерашний пирожок, нашедшийся в баулах Жози и подбирая одежду по росту, хозяина труппы обступили мужчины.

– Он заменит Рэма? Серьёзно? – спросил Игнатий

– Этот задохлик? Да он одного номера не продержится! – поддержал его Мунк.

Рэм, опираясь на костыль, ничего не сказал, но выразительно посмотрел на хозяина труппы. Идея Варда была абсолютно бредовой, это понимали все.

– А я и не собираюсь ставить его имя в афишу, – огрызнулся тот, не желая признаваться в своём промахе и гадая, кой чёрт тянул его за язык?

– Выступать будет Игнатий, а парень так, для видимости. Уж покачаться на канате и спеть пару песенок сможет, надеюсь.

– А если нет? – спросил Рэм, косясь на тощего щупленького, мальчишку.

– Риск, конечно есть, – неохотно признал хозяин труппы, – но ничего лучше я сейчас предложить не могу, если у вас есть идеи, валяйте. Я слушаю?

Игнатий вздохнул и отвёл глаза. Очень хотелось плюнуть, соломинка, подвернувшаяся им на пути, оказалась не просто хлипкой, а… приличных слов не было.

– Ты так хочешь сохранить выступление акробатов? Зачем? – спросил Мунк.

– Затем, что конкурентов никто не отменял, – раздражённо пояснил Вард. – В Галейде мы пробудем самое меньшее месяц, надеюсь за это время вы все разработаете новую программу, чтобы мы могли выступить в столичном цирке. Всё, хватит разговоров. Рэм, отдыхай, лечись, чтобы через три максимум четыре дня был на ногах. Мунк, проследи. Игнатий, ну ты сам знаешь, что делать.

Игнатий мрачно кивнул.

Глава 3

В Галейд приехали вечером. Город по величине практически не уступал столице Варгаса – Сиране. Различие было только в том, что здесь преобладали деревянные двухэтажные дома с резными наличниками у окон, причём ни одного одинакового, город славился своими плотниками, столярами и мастерами кожевенного дела.

На улицах Галейда не было босоногих детей, все, даже самые маленькие, носили сапожки из мягкой кожи или удобные лёгкие сандалии. А лошадям не приходилось месить грязь, от самого предместья под ноги лошадям ложился удобный деревянный настил из дубовых плах, рядом с которым чуть возвышалась узкая полоса для пеших путников.

На въезде в город усатый стражник в кожаном жилете под бдительным присмотром гвардейцев досмотрел фургон, с интересом глядя на прибывших. Антимагическим жезлом махнул больше для проформы, проверяя нет ли в труппе волшебников. Рэм ощутил волну страха, идущую от Мунка и, очевидно, не он один. Паренёк, которого подобрали, Илан, кажется, прижался к старому фокуснику и испуганно следил за стражником. Гигант покосился на него, но успокаивающе потрепал мальчишку по плечу. Видимо, тент на фургоне прохудился, потому что глаза парнишки снова сверкнули. Жезл начал было светиться, но тут же погас. Стражник привычным жестом встряхнул рабочий инструмент, обозвав негодной клюкой, но никакой реакции не последовало.

– Проезжайте!

– Благодарю, – откликнулся Вард, бросив стражнику монету, которая тут же исчезла, схваченная смуглой рукой бравого усача.

– Подскажите, где остановиться в городе, почтеннейший.

Гвардейцы отступили к стенам сторожевой башни, оставив местного вояку разбираться с приезжими.

Стражник приосанился.

– Самую хорошую корчму держит арун Дейр. Как правило, циркачи предпочитают останавливаться у него. Она находится около ярмарочной площади, помост для представлений строили наши лучшие мастера.

– Арун? – изумился Вард. – Ты ничего не перепутал, почтеннейший? Разве дело аруна содержать корчму или ему нечем заняться в вашем прекрасном городе?

Стражник расхохотался, будто услышал что-то смешное.

– Очевидно ты издалека, гаэн, наш арун, да продлятся его дни, проживает в столице вместе с подобными ему, здесь живёт его управляющий и кроме корчмы содержит постоялый двор и мастерские.

– Понял тебя, уважаемый. Куда нам править?

– Через два квартала сверните налево мимо ратуши, мимо не проедете, там вывеска с грамотой императора.

– Да продлятся дни его, – с почтением промолвил Вард, сложив руки на груди.

– Да продлятся, – откликнулся стражник, пропуская фургон.

Рэм лежал на широкой лавке у бревенчатой стены и тоскливо смотрел в окно, из-за которого доносились взрывы смеха и аплодисменты толпы, высоко оценившей эквилибристику Жози. Хорошо, что фургон с животными прибыл раньше. О, а эти восторженные возгласы наверняка от выступления дяди Мунка. Когда въезжали в город, Рэм шёпотом спросил у гиганта, почему он так напрягся там в лесу, но фокусник только руками развёл, сказав что-то невнятное про запах растений. Крики за окном усилились. Досадливо посмотрев на свою ногу, юноша перевёл взгляд на деревянный потолок, по которому не спеша прогуливалась муха.

Рэма мучило, что он так и не сказал Варду, что тот ошибся. В отличие от дочери хозяина труппы из Виланда его Линда даже не была циркачкой. Обыкновенная белошвейка из предместья Сираны, маленькая и вёрткая, с широко распахнутыми, словно от испуга, тёмными глазищами. Он увидел её в том портовом трактире, в который они обычно ходили с дядей Мунком, когда останавливались близ Рифаза, селения, расположенного неподалёку от Сираны.

Если в столице все дома были из ладно пригнанного камня, иногда желтоватого или розового, смотря по достатку того, кто строил, то деревянные дома можно было увидеть лишь в предместье и то храм там был всё же из дорогого белого камня. Столичный храм тоже был белокаменным, как, впрочем, и королевский дворец. Белый камень везли из-за моря, поэтому цена на него была соответствующей. Линда с подругой, рыжеватой плотно сбитой девицей и с большущей корзиной наперевес, пришла предложить товар в портовый трактир, немаленькое здание в два этажа, сложенное из прочного корабельного бруса. Посетителей по дневному времени было немного, помещение небольшое, но внутри было немного прохладнее чем снаружи, Рэм с фокусником устроились у окна. Обычно лето в этих краях мягкое, но последние два дня жара стояла адская, а из-за близости моря было ещё и душно. Перед каждым посетителем стояло по два-три запотевших графина.

Вёрткий как угорь слуга подал напитки и быстро приняв заказ испарился.

Спор у стойки привлёк внимание юноши. Хозяин заведения, мужик прижимистый, явно пытался сбить цену. У рыжеватой от возмущения звенел голос, а у её подруги в глазах уже стояли слёзы.

– Как вы можете! – уперев руки в пышные бока и позволяя разглядеть крепкий бюст, спрятанный под коричневым платьем, провозгласила рыженькая. – Она же старалась, такую красоту для вас сделала! Линда, покажи!

Тёмненькая худощавая девушка с накинутой на плечи шалью откинула покрывало с корзины и приподняла несколько изделий. Это были обыкновенные холщовые скатерти, со своего места Рэм увидел только край одной из них, но ему этого хватило. На сером холсте был вышит завязанный морским узлами толстый канат, на котором качались чайки, в то время как товарки, перекрикивались между собой, одна из них держала в клюве рыбёшку и вид у неё был предовольный. Но, очевидно, были там и другие узоры. На секунду лицо трактирщика стало задумчивым, но потом его сменило прежнее упрямое выражение.

– Я сказал пять солей, значит пять, и нечего тут реветь, не уступлю. Или продавайте, или выметайтесь, у меня дел полно, скоро корабль из Таргела причалит.

У Рэма сжались кулаки, он начал медленно подниматься из-за огромной бочки, заменявшей стол. Мавр посмотрел на него и чуть заметно покачал головой. Этого хватило, чтобы кулаки моментально разжались, будто сами собой изо рта парня вылетели слова:

– Эй милая, как насчёт двадцати? Возьму у тебя товар для нашей труппы.

Пять солей! Всего пять. Святое мироздание, какой стыд! Сама виновата, нечего было вестись на охи-ахи подруг и скупые похвалы дяди. Дураку ясно, что ничего плохого они подруге и родной племяннице не скажут. Линда пришла сюда, поддавшись на уговоры Тильды. Сейчас та, уперев руки в боки, отчитывала этого ражего детину с хитро бегающими глазками на заплывшем лице. Стараясь, чтобы подбородок дрожал не так явно, девушка подняла голову повыше и по требованию подруги продемонстрировала товар, зачем? И так ясно, что трактирщик медного кона не прибавит. Благодаря дяде они, конечно, с голоду не помирали, работа кузнеца всегда прокормит, но ей так хотелось показать, что она уже выросла и тоже может помогать семье. А помощь была нужна ещё и как. Дядиного молотобойца пару месяцев назад забрали королевские волонтёры и заказов стало меньше в разы. Потому и согласилась сюда прийти, в деревенской лавке такого товара, как у неё, навалом. Правда, Тильда намекала и на другой заработок, но посмотрев, как подруга морщится от липких намёков, посмеялась и согласилась быть посредницей в разговоре с трактирщиком. Отдавать за бесценок свой труд Линда не могла и уже хотела уйти, как чей-то голос озвучил сумму двадцать соленов. Девушка оторопело проморгалась. Из-за бочки у окна поднялся рыжий парень в зелёном трико, его сосед, гигант в лиловой мантии, посмотрев на него, молча покрутил пальцем у виска. Парень упрямо сжал губы, мотнул головой и посмотрел на неё с улыбкой. На душе сразу стало легче.

– Соглашайся, дурочка, – шепнула ей Тильда, ощутимо ткнув локтем в бок.

Линда робко кивнула неожиданному защитнику.

– Ещё чего, для труппы, – возмутился трактирщик. – Сам куплю за двадцать.

– Поздно, – сообщила Тильда, кивнув на Рэма, – он первый предложил.

– Ха, да кто он такой? Циркач, без году неделя? Молокосос, поди и не умеет-то ничего.

Рэм задохнулся от обиды.

– Спорим, что если обойду твой трактир по крыше и не сорвусь, товар забираю я?

– За двадцатку, – напомнил трактирщик. – Согласен. – И обвёл глазами посетителей трактира, в основном это были моряки с торговых кораблей.

– Все слышали?

Народ согласно загудел.

– Тогда айда все во двор, сейчас комедь будет.

Рэм посмотрел на Мунка ожидая поддержки.

– Я здесь подожду, – спокойно сказал он, – что стоишь, иди, раз спорил.

Забравшись на крышу и оценив требующий замены деревянный настил, парень ощутил, как поддерживавший азарт схлынул. Но не отступать же, особенно когда на тебя смотрят, покосился он на собравшихся внизу зрителей. И мелкими шажками, осторожно прощупывая доску перед собой, двинулся вперёд. Шаг, ещё, ещё…

Секунды текли медленно, воздух стал тягучим словно патока, не вздохнуть. Юный акробат продвигался осторожно, ощупывая перед собой доски, словно слепой. Что-то пыталась сказать Тильда, но, когда Линда отмахнулась в третий раз, оставила подругу в покое, кажется ушла вместе с приобнявшим её матросом. Вот циркач показался с другой стороны, осталось чуть-чуть, десять шагов… Пять… Тр… Мама!

Линда испуганно метнулась к корчившемуся на земле парню. Убедившись, что тот жив, но подняться не может, обозвала дураком, разорвала одну из скатертей на полосы и перебинтовала ногу.

– Быстро говори, как зовут твоего громадного, – приказала она.

– Му-унк, – провыл парень.

– Господин Мунк, – заорала Линда во всю мощь своих лёгких, – на помощь!

Тот вылетел из трактира, взял хозяина за грудки и кинул в окно. Моряки угрожающе зашумели, некоторые полезли за ножами, но заставив пару слишком ретивых кататься по земле, старый артист с парнем на руках, без проблем выбрался из толпы. Девушка не отставала от них.

Парень уже не стонал, а тихо скулил.

– Потерпи, Рэмушка, скоро дома будем, – подбодрил гигант и добавил сурово, – скажи спасибо, что жив остался. – Покосился на неё.

– Тебя как зовут?

– Линда.

– Спасибо тебе, Линда, что позвала вовремя.

– Не за что, он же из-за меня. Вот!..

Протянула корзинку с оставшимися скатертями.

– Ему наверно нужно будет, на перевязки.

«Как же будут насмехаться Тильда и дядя. Особенно он. Теперь точно скажет что был прав и у меня ещё молоко на губах не обсохло», она сердито мотнула головой, отгоняя непрошенные мысли.

Мунк посмотрел на девушку потеплевшим взглядом. Свободной рукой потрепал её по голове, поправил сбившийся платок на шее. Рэм наблюдал за другом. Улыбнулся заметив, что гигант спрятал в складках платья девушки монету в двадцать солей.

– Спасибо, – подхватил корзину старый актёр, – беги домой, я за ним присмотрю.

Линда сконфуженно кивнула, развернулась и, убежала не оглядываясь.

Как она там сейчас? Ему внезапно захотелось оказаться рядом с этой загорелой крепкой девушкой, юноша впервые остро пожалел, что из-за профессии вынужден мотаться по дорогам, не зная, где окажется завтра. «Из цирка уйду» – вдруг понял Рэм. О том, чем он будет зарабатывать на жизнь, парень старался не думать. Руки есть, не пропадёт. Решимости придавало то, что Игнатий в его возрасте тоже бросал труппу. Вернулся лишь по прошествии времени, не выдержав оседлой жизни. Юный акробат посмотрел на муху и загадал: если перелетит на другое место, значит, судьба им быть с Линдой вместе. И наплевать, что девушка живёт с дядей, который одновременно является и её работодателем. Станут жить вместе, вести общее хозяйство. Муха, точно услышав его мысли, серьёзно посмотрела на парня фасеточными глазами и неохотно взмахнула крыльями, перелетая на пару сантиметров левее.

Рэм возликовал. Дверь комнаты скрипнула, послышалось сопение, парень обернулся. Вчерашний мальчишка, которого подобрал Вард, нерешительно топтался на пороге, одетый в такое же трико как у него, с той лишь разницей, что на нём были потёртости, искусно замаскированные блёстками. Интересно, кому оно принадлежало раньше? Пацанёнок бледный, краше в гроб кладут. Как он выступать-то будет? Интересно, что за психованный дятел клюнул Варда в темечко, если он предложил подобное? Рэм посочувствовал дяде, которому практически в одиночку предстоит вытягивать номер. Жаль только, что он ничем помочь не сможет. А парнишка славный, тощий, правда, но этот недостаток легко превратить в достоинство, а тренировки помогут найдёнышу окрепнуть.

– Иди сюда, – позвал парень, указав на место рядом с собой.

Мальчишка, Илан, кажется, обрадованно подбежал к нему, забыв закрыть дверь и присел на край лавки.

– Скоро туда? – кивнул Рэм на окно.

Илан вздохнул, побледнел так, что веснушки стали почти чёрными, закусил губу и мотнул головой.

– Боишься?

– Очень. Там куча народу, все будут глазеть.

– А ты на них не смотри.

– Как это?

– А вот так, вспомни кого-нибудь близкого и представь, будто ему одному показываешь.

Илан съёжился, словно от удара, сглотнул, пересиливая себя, несколько мгновений смотрел в пустоту и наконец признался

– Не могу. Ничего, будто стена впереди чёрная, глухая, а я об неё головой бьюсь. Это… больно.

– Вот как, – Рэм помолчал, стараясь вообразить, то что видел малыш, выходило плохо, – тогда представь, что мне показываешь. Это даже лучше. Из окошка всё равно ничего не видно. А так хоть буду знать, что обо мне там кто-то думает.

Илан широко распахнул глаза.

– Я буду… я… спасибо, Рэм.

– Илан, паршивец! На выход! – раздался в коридоре рёв Варда.

– Беги, – подтолкнул Рэм. – Удачи!

Илан порскнул, точно вспугнутый воробьишка, на пороге комнаты обернулся и улыбнулся.

– Выздоравливай, Рэм.

Проводив малыша взглядом, Рэм нашарил под лавкой флягу с сидром, которую оставил Мунк, и с наслаждением отпил глоток.

Мальчик подбежал к помосту как раз вовремя, дядька Игнатий, как он мысленно окрестил артиста, как раз завершал раскланиваться с публикой. Илан старательно представил себе лицо Рэма, взобрался на помост, прыгнул на толстый канат. После нескольких репетиций это оказалось несложно, проще, чем перейти овраг по тонкому бревну. Посидел, раскачиваясь, кувыркнулся, ещё раз, ещё, потом уселся и запел шуточную песню о весёлой компании тараканов и сверчка, которой научила его мадам Жози. Потом замолчал, достал из кармана дудочку и не спеша прошёлся по канату, наигрывая простенькую мелодию. Паренёк словно не слышал шквала аплодисментов, представляя, как обрадуется Рэм. Потом увидел подошедшего Игнатия и понятливо соскочил с каната, уступая дорогу. Когда мальчик уходил с помоста, публика восторженно ахнула, очевидно Игнатий сделал что-то необычное, но Илан не стал оглядываться, протискиваясь сквозь толпу. Мальчик так торопился, что чуть не сшиб с ног хозяина труппы, пришедшего поглядеть на представление. Лицо Варда потемнело и он придержал мальчишку за плечо.

– Простите, сьер, – пискнул Илан.

– Осторожнее, олух, – процедил Вард, окинув мальчишку взглядом. Видимо, ему что-то понравилось, он убрал руку, взгляд смягчился.

– До вечера никуда не уходи, понял?

Парнишка испуганно закивал.

– Ну, иди куда шёл.

Отбежав на значительное расстояние, Илан посмотрел вслед хозяину и сделал жест, будто тянет на себя невидимую верёвку, глаза снова засветились, заломило в висках.

«Ты мне не указ!» – прошипел кто-то в голове. «И не мечтай меня подчинить, сопляк! Я сам знаю, что делать».

Схватившись за голову, Илан еле слышно застонал.

Вард запнулся, выругался и пошёл дальше.

Вечером после выступления артисты были огорошены заявлением хозяина – найдёныш остаётся в труппе дублёром Рэма. Игнатий и другие артисты высказались в том духе, что это уже перебор. Одно дело единоразово выйти на публику и пять минут ничего не делая показать приятную мордашку, а другое дело профессионально выполнять трюки. Но Вард, ухмыльнувшись, сообщил, что Игнатий отвечает за то, чтобы парень стал настоящим циркачом до приезда в столицу. Возражать старый артист не осмелился. Да и что скажешь? Все знали – если что, хозяин может обновить состав труппы, будто мало безработных циркачей бродит по дорогам Варгасе. Сейчас жизнь артистов довольно сносная, если есть работа, но в последнее время во всех странах поговаривают, что его величество при поддержке правительств других государств собирается ввести моду на железные дороги и министерства, которые следят за перевозками. Если это правда, то это означало конец кочевой жизни, но пока вроде всё было тихо. Бродячих трупп у них и в других землях было немало, но почему так сложилось, не помнили даже старожилы. Впрочем, в замшелых архивах королевской библиотеки, возможно и были какие-то сведения, но интереса к ним никто не проявлял.

По давней традиции раз в пять лет циркачи собирались в столице и давали представление на Королевской площади. После этого его величество выбирал труппу, которая понравилась больше всего и дозволял на афишах указывать, что эти артисты принадлежат к Королевскому театру. На пять лет такая труппа была обеспечена всем. Костюмы наиновейшие, от лучших портных, еда сытная, жалование отменное. Но когда подходил срок, избранные циркачи должны были или подтвердить выбор императора, или передать право считаться актёрами Королевского театра другой труппе. Цирку Варда так повезло более тридцати лет назад, пять раз они подтверждали право на звание лучших и вот теперь снова предстояло побороться за славу. Но тогда у них был другой хозяин, старый опытный циркач, не то что сейчас. Стражники Галейда обнаружили у него магический амулет, и утащили в караулку. А через три дня в труппу прислали Варда, один из гвардейских офицеров, сопровождавших его, небрежно сообщил артистам, что это их новый хозяин. На вопросы о том, куда делся старый, отвечать не пожелал, сообщив взявшему под уздцы его кобылу Мунку, что готов проводить его к старому хозяину. Его спутник спокойным голосом, от которого кровь в жилах стыла, разъяснил, что это королевская милость. Труппу, где хозяин маг, следовало бы уничтожить, но его величество слишком добр, а потому им всего лишь заменили хозяина на благонадёжного.

Возле Галейда нашлось большое поле, где и раскинули лагерь циркачи, поставили палатки, соорудили помост для репетиций, конюшню. И началась новая жизнь Илана. Старый актёр приступал к первой репетиции с мальчишкой неохотно. Последний раз он с нуля обучал племянника лет пятнадцать назад и небезосновательно полагал, что его методы устарели. Но выбора не было. Вон мадам Кати тренирует собак. Мавр Мунк крутит огненный обруч. Вард вместе с женихом своей дочери, наездницы Жози, жонглирует булавами. Все при деле.

Украдкой Игнатий потёр оба предплечья, точно будет дождь.

Свист кнута участился, а один раз Илану, не успевшему во время прыжка поджать ноги, прилетело по попе.

− Группируйся лучше, бестолочь нечего сопли на кулак наматывать.

− Так покажи, как. Верёвкой-то махать много ума не надо или забыл, что умел?

Мальчик приземлился, и поспешно сполз с деревянного помоста на землю, ноги не держали. С надеждой посмотрел на вступившегося. Рэм стоял неподалёку в высокой, по колено траве, зажав под мышкой костыль, и крепко держа пальцами левой руки небольшую деревяшку, аккуратно обстругивал её ножом. Заметив взгляд мальчишки, парень подмигнул. Глаза его странно блестели.

– Опять с утра надрался, заворчал старый актёр. − Дать бы хорошенько. Мало тебя в детстве пороли.

– Да уж, от тебя дождёшься, − хохотнул Рэм. − Уж кто-то, а ты всегда готов был добавить, а то я не помню.

− За леность и невнимание, − наставительно сказал дядька Игнат, щелчком сбив с серой куртки приставшую травинку, − я и говорю, забыл ты мою верёвку.

Парень сложил нож, сунул в карман и кивнул соглашаясь.

− Зачем помнить дурное. Вот ты мастерство забыл, только верёвку и помнишь. Что поделаешь старость, а тут ещё молодых обучать.

− Да ты… Да я…

Старый актёр покраснел от гнева. Илан пожалел Рэма. Ведь если дядька Игнат замахнётся на него верёвкой и выбьет костыль… У пьяного-то это легче лёгкого, а сладковато-фруктовый запашок, идущий от парня, сомнений не оставлял. Но неожиданно старый акробат сбросил куртку, оставшись в коричневом трико, поправил кожаные браслеты на руках и легко вспрыгнул на помост.

− Смотри, − шёпотом приказал парень, встав за спиной мальчишки.

Илан во все глаза смотрел, как легко и грациозно наставник прыгает всё выше и выше. Делает сальто, приземляется на ноги, затем мостик, изгибаясь так, что ладони касаются пяток. Распрямился и снова прыжок, разворот в воздухе и приземление в полупоклоне.

− Понял?

− Ага. Только у меня так не получится, − шепотом ответил Илан.

− Получится. Здесь главное не злиться и пробовать снова и снова.

− Ты не обиделся, ну, что меня взяли? − осторожно поинтересовался мальчик.

Рэм покрутил в пальцах деревянную фигурку птицы. Прищурился, рассматривая, нет ли где кривизны. Посмотрел в сторону.

− Да нет, − наконец ответил он. Так даже лучше. Так я смогу уйти. Давно хотел побродить по дорогам Варгаса, посмотреть, что есть на свете, кроме того, что видно из нашего балагана.

− Куда? − ошарашенно спросил Илан.

− Не поверишь, мне тоже интересно, − раздался над ухом голос наставника.

− Ой!

− Так куда же ты собрался, племянничек?

Рэм усмехнулся и махнул рукой в сторону дороги.

− Туда. Только в отличие от тебя, я не передумаю, − с лёгким вызовом сказал он.

Старый актёр усмехнулся в усы и ничего не ответил. Илан непонимающе переводил взгляд, то на одного, то на другого.

Спать пора, − прервал молчаливую паузу дядька Игнат. – Илан, поднимай свой тощий зад и иди в сарай, тебе там угол отгородили, на рассвете репетиция, не опаздывай.

До большого сарая на заднем дворе Ратуши мальчишка еле дополз, не обращая внимание на усмешки цирковых, спросил, где его место, потащился туда и с наслаждением рухнул на соломенный тюфяк, разостланный на земляном полу. Сжевал ломоть хлеба, запив молоком, пожалел, что больше нет, и прикрыл глаза. Во сне не гудели ноги, не болело тело, было темно и хорошо, потому, что можно летать. Но что-то уж сегодня слишком мрачно, Илан помотал головой, и тьма неохотно улетела прочь. Перед ним был зелёный холм с радужными колоннами, образующими правильный круг. Они выглядели заброшенными. Что здесь раньше было дворец, храм? Мальчик опустился на одну из колонн, которая отозвалась на приземление добродушным гудением. Ощутил, что злобная сила, из-за которой он попал в цирк, стихает, словно растворяясь в этом пространстве. Стал перелетать от одной колонны к другой, проделывая все те трюки, которыми сегодня удивил его воспитатель. На последнем самом сложном, выходя из сальто, чтобы приземлиться на ногу на одной из колонн, с ужасом понял, что не рассчитал момент выхода и промахнётся мимо колонны, но та неожиданно выбросила перед собой голубоватый луч, на котором Илан спружинил, словно на батуте, ещё раз перекувырнулся в воздухе и на этот раз приземлился прямо на колонну. С благодарностью посмотрев на неё, мальчик уже хотел произнести слова признательности неведомой силе, что удержала его, как вдруг бок обожгла резкая боль.

Глава 4

Мальчик вскрикнул и открыл глаза. Возле него стоял дядька Игнат, сматывавший верёвку.

– Поднимайся, лежебока, – скомандовал он, – пора репетировать.

Опять? Натруженные мышцы протестующе взвыли. Но, похоже, старый артист всерьёз вознамерился сделать Илана настоящим циркачом.

– Л– ладно, только… есть очень хочется.

Наставник направился к выходу, бросив через плечо:

– В моей палатке на столе ломоть хлеба и кринка молока. Думаю, этого хватит. Через десять минут жду у помоста, так что пошевеливайся.

Есть хотелось безумно, так что до палатки мальчик практически долетел, но кусок хлеба оказался небольшим, а кринки молока мало. Желудок пацана буквально взвыл от негодования, но увы – больше ничего не было.

Подходя к месту тренировок, Илан ждал, что увидит Рэмаи хмурый наставник опять преобразится, но увидел лишь хозяина труппы, ругающегося с Игнатием.

– Думаешь, ты двужильный? Потянешь всё то, что раньше выполнял племянник? Как можно быть таким идиотом?

Когда мальчик подошёл ближе, Вард скривился, точно съел лимон, сплюнул себе под ноги и ушёл, выругавшись на прощание.

– Что глазами хлопаешь? – рыкнул на мальчика наставник. – Пять кругов вокруг помоста, бегом!

Потом пришлось прыгать, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, делать отжимания до кругов в глазах. Затем приседания, снова прыжки, растяжки и лазание по канату.

С тех пор тренировки стали для него привычными, как и ворчание старого артиста, то и дело сетовавшего на мешок с картошкой. По вечерам тоже не было покоя, дядька Игнат заставлял бегать вокруг большого шатра для репетиций.

– А теперь сальто. Я сказал сальто, а не кувырок! Прыгай выше, лентяй! Ещё выше!

Цветистая ругань подкреплялась ударами. Иногда перед сном мальчик убегал в конюшню и там скорчившись на сене плакал, потому что болело всё, даже те мышцы, о существовании которых найдёныш даже не подозревал. Когда цирк приезжал в очередное село или маленький городок, Илан, взобравшись на козлы рядом с кучером, всматривался в прохожих, надеясь найти в толпе родное лицо, и каждый раз жестоко разочаровывался, не видя никого похожего на себя. Снова и снова по вечерам перед тем, как забыться сном, мальчик пытался вспомнить, кто он, откуда, ведь есть же где-то те, кто его ждёт. Но каждый раз натыкался на ту самую стену, о которой рассказывал Рэму. В висках страшно ломило, как после издевательств дядьки Игната, которые он называл растяжками, но попыток пробиться мальчик не оставлял. Иногда, придя в себя, крутил деревянную птаху на верёвочке, последний привет от Рэма, которую тот привязал к пологу, но такое случалось всё реже. Не раз во время тренировок Илан хотел наказать наставника, ведь получилось же с Вардом! Но тут с трудом удалась пара простых подножек, и ощущение было словно мешки с камнями ворочал. Никто из цирковых не обращал внимания на их тренировки, все были заняты своими делами, даже хозяин труппы появлялся всего дважды, хотя репетиции других артистов посещал постоянно. Однажды мальчик в прыжке поймал верёвку дядьки Игната и рванул на себя. Поняв, что мучитель находится в полной его власти, Илан со звериным наслаждением хлестнул старого артиста по заднице. И выполнив кувырок через голову, постарался откатиться подальше, в лопухи.

– Ах ты, щенок! – выругался артист, добавив пару цветистых эпитетов на иностранном языке, но глаза сияли.

– На помост, живо!

Илан помотал головой.

– Илан, работать, кому говорю.

Мальчишка недоверчиво поднял кудлатую голову над лопухами, до сих пор наставник ни разу не назвал его по имени, «доходяга», «мешок с картошкой», «бестолочь неуклюжая» «утроба ненасытная», всё на что он мог рассчитывать. Тайком от наставника найдёныш просился в ученики к Мунку, надеясь, что уговорит старого фокусника. Тёмный гигант, несмотря на свой внушительный вид, казался не таким жестоким. По крайней мере верёвкой не дрался, хватало вида огромных, как арбуз, кулаков. Очевидно, драться он умел, потому что везде, куда приезжал цирк, Мунк посещал кабаки в самых злачных местах, лиловую мантию факира знали даже в портовых кварталах. Илан часто ходил с ним по вечерам в придорожный трактир, чтобы поесть горячего. На мальчишку смотрели косо, но связываться с его спутником никто не хотел. Гигант относился к Илану с какой-то непонятной смесью жалости и осторожности, точно он болен неизвестной болезнью и может умереть в любой момент. Вард ворчал, что фокусник и мальчишку под монастырь подведёт. Хозяин труппы не любил гиганта, но поскольку замены ему не было, терпел. У мавра были особые отношения с огнём. Цирковые знали о факире только то, что он пришёл в труппу через несколько лет после Катастрофы и владеет каким-то тайным знанием, потому что с тех пор сменилось два поколения бродячих актёров, а гигант постарел всего лет на пять.

Но именно Мунк отказал найдёнышу.

– Потерпи, bambino, – сказал он, погладив Илана по голове. – Игнат не злой, поверь, жизнь и его никогда не баловала. Тебе сейчас нелегко приходится, но попробуй не злиться на своего наставника, может, он просто помогает тебе найти свой путь? Вспомни Рэма.

Илан резко мотнул головой, освобождаясь. Вздохнул. С тех пор, как смешливый рыжий акробат покинул труппу, наставник словно с цепи сорвался, удвоив число тренировок, помост воспринимался щуплым пацаном не иначе как место пыток. Мальчик подозревал, что старый артист бы с удовольствием их утроил, но спать-то тоже необходимо. Выступать в простеньких сценках, где не требовалось особого умения, Илан мог уже. А однажды удалось подсмотреть, как тренируются Мунк и его ученики, и тренируясь каждый раз перед сном смог повторить пару простых фокусов. Таинственный холм ему больше не снился, о чём он откровенно жалел. Чудес в жизни катастрофически мало, особенно если знаешь их подоплёку. Илан, как и положено цирковому мальчишке, знал.

Сейчас он недоверчиво, смотрел на дядьку Игната – не послышалось ли ему?

– Иди работать, – устало повторил артист, – не трону.

Мальчишка встал и подойдя к помосту, легко на него запрыгнул. И выжидательно посмотрел на наставника.

– Прыгай!

Илан оттолкнулся от помоста.

– Держи спину! Так хорошо. Теперь сальто, ещё раз, ещё. Кто так группируется? Так, хватит.

Илан опустился на помост и с надеждой посмотрел на наставника, может, уже всё? Но был жестоко разочарован.

– На шпагат, тянись, пока до носков не достанешь. Ниже, ниже нагибайся. Что за бестолочь!

Тренировка завершилась затемно. Дядька Игнат пружинистой походкой направился к фургону, заметив, что там остановился Вард.

Илан нахохлился, яснее ясного, что актёр на него пожалуется. Но, пожав плечами, решил, что лучше скитаться одному, чем вот так. И вздёрнув подбородок, пошёл в палатку.

После того, как из труппы ушёл Рэм, дядька Игнат велел, чтобы Илан ночевал рядом. Постелью обоим служили жёсткие, грубо сколоченные сундуки. Только у Илана он был низенький, из порядком обшарпанной древесины. А у старого актёра большой, весь в наклейках из разных стран. Илан в те редкие минуты, когда удавалось остаться одному, любил рассматривать, что на них изображено. Вот какая-то девчонка в чулках, похожих на рыбацкую сеть, играет в мяч. А на куске афиши рядом с ней рыжий клоун обнимается с морским львом. На крышке был нарисован красавец-усач в пурпурном костюме с золотыми пуговицами. Надпись на афише гласила: гвоздь программы воздушный эквилибрист Игнатий Марчелло. Единственное, что удалось передать художнику, это шикарные усы наставника.

– Неужели вы когда-то были таким? – однажды не утерпел Илан.

– Был, – неохотно буркнул дядька Игнат, – недолго…

– А…

– Хватит лясы точить, спать пора.

Вот и весь разговор. Мальчик провёл пальцем по рисунку и решительно откинул крышку. Раз уж он решил уйти, не стоит мешкать, вот только в лесу нынче холодно, а потому кремень и кресало из запасов наставника явно лишними не будут. Но разочарованно засопел: в сундуке ничего, кроме костюмов, посуды да склянки с согревающей мазью, бережно завёрнутой в тряпицу, не было.

Он окинул взглядом небольшое помещение прикидывая, где могут находиться необходимые ему вещи и хотел было закрыть крышку, но обратил внимание на старый снимок, на нём смешливая пухленькая женщина в белом платье прижимала к себе белый свёрток. Неожиданно цвета на фотографии стали ярче, девушка поправила платок и с любовью взглянула на свёрток, из которого явственно послышался хнык.

– Ш-ш, Рэмушка, всё хорошо. И улыбнувшись, попросила:

– Холодает, Игнат, пойдём в дом?

Илан моргнул. Фотография пожелтела и застыла.

В ушах шумело от прихлынувшей к голове крови, стало трудно дышать. Аккуратно, чтобы не брякнула он опустил крышку сундука. Забрался с ногами на свой и услышав шаги, крепко зажмурился, стараясь дышать как можно ровнее.

Судя по голосам, доносящимся из-за палатки, дядька Игнат шёл не один. Они вошли и увидели спящего Илана.

– Разлёгся, – пьяно взревел наставник, – а ну вставай!

– Тихо ты, – вмешался кто-то, судя по голосу, Рэм.

– Парень ни в чём не виноват, дай ему выспаться, загонял совсем.

Рэм? Рэм здесь? Илан с трудом подавил в себе желание вскочить и облапить юного циркача, вцепиться так, чтобы не оторвали.

– Правда, Игнатий, пойдём отсюда, – поддержал третий голос, Илан узнал Мунка. – Посидим у реки, всё спокойно обсудим.

Дядька Игнат всхлипнул, наклонился над Иланом и, обдав мальчика перегаром, взъерошил ему волосы.

– Эх, ты, ну спи.

Выпрямившись, повернулся к Рэму:

– Пошли!

Слышно было, как поднялся и опустился полог. Дав время компании артистов отойти, Илан крадучись выбрался наружу. Короткими перебежками, чтобы его не заметили, он миновал цирковые конюшни, кухню и наконец зашагал под тенью деревьев, которые густо росли вдоль дороги. Придя к реке, артисты зажгли костёр и стали переговариваться, мальчишка залёг под двумя цветущими кустами боярышника, источавшими пьянящий сладковатый запах.

Далековато, поморщился он, оценив расстояние до костра, но так хоть не обнаружат. Ночной ветер забавлялся, донося обрывки беседы. В конце концов Илану надоело напрягать слух. Паренёк вспомнил то непонятное ощущение, которое испытал на сегодняшней тренировке, посмотрел на говорящих и, прищурив глаза, представил их рядом. Пространство дрогнуло и приблизилось. Говорили о разговоре Игната с Вардом. Хозяин цирка торопился, в столицу приезжал большой цирк с труппой раз в пять больше, чем у них. И откроет гастрольный сезон та труппа, у которой лучше программа. Как Вард нашёл Рэма и что ему посулил, Илан не расслышал, только понял, что родственников решили стравить. Дядьке Игнату было объявлено, что он уже слишком стар и стал обузой для труппы, пора ему уступить дорогу молодым. Ему дано время, чтобы подготовить дуэт Рэма и Илана. Начать тренировать их на трапеции, а как цирк приедет в столицу, старый актёр должен покинуть труппу.

Глава 5

– Спасибо тебе, – обратился дядька Игнат к Мунку, – спасибо, что не испугался и вмешался.

– Не то говоришь, неправильно, – покачал головой Мунк, – если бы не вступился, последним бы человеком стал. Из стариков здесь только мы и остались. Вард – шакал пришлый. У него два страха: император и мы. И, – гигант помолчал, – первый сильнее. Рэм, что будешь делать?

Рэм сидел, сжимая и разжимая кулаки, иногда метко подбрасывая ветки в огонь.

– Уходить надо, дядя Игнат, – решительно сказал он, метнув в костёр очередной сучок, – вместе.

– Куда, – грустно усмехнулся наставник, – кому я теперь нужен?

– Мне, – сказал Рэм. – Ты не бойся. Не пропадём, вместе выступать будем. Создадим труппу. Дядя Мунк, пойдёшь с нами?

Пухлые губы мавра растянулись в улыбке.

– А как же Линда?

Рэм посмурнел, вспоминая.

Появление в предместье юноши в трико произвело фурор.

– Цирк, цирк приехал, – восторженно загомонила ребятня, столпившаяся у колодца. Рэма окружили сразу пять босоногих ребятишек, одетых в рубашки из белёного полотна и такие же штаны.

Самый смелый, с льняными волосами и огромными конопушками, дёрнул Рэма за рукав.

– Дядя, а клоуны будут?

Парень осторожно погладил его по голове и признался:

– Нет, я один.

Но заметив огорчение в ребячьих глазах, торопливо исправился.

– Но если хотите, выступлю только для вас. Есть здесь где-нибудь ровная площадка?

– Есть, мы покажем, – наперебой загомонили ребята, – это там… – и побежали вперёд по пыльной мощёной валунами дороге, вдоль которой щетинились пучки трав, оглядываясь, идёт ли за ними гость.

«Там» оказалось на заднем дворе возле кузни. Разумеется, часть его была занята боронами, требовавшими починки, плугами, старыми наковальнями. Но небольшой утоптанный травянистый пятачок размером примерно шагов в двадцать был свободен. Юному артисту этого хватило. Ребята расселись кто где, кто бухнулся прямо на землю, кто присел на старый плуг или наковальню, и Рэм начал представление.

Для начала он разбежался и прошёлся по импровизированной арене колесом. Потом подпрыгнул так высоко, как только мог, закрутил сальто, снова и снова. Походил на руках, затем изогнулся, сделав мостик, да так, что голова коснулась пяток.

Ребята восторженно заулюлюкали. Посмотреть на представление вышел и кузнец, смуглый детина с короткой бородкой, в шапке густых чёрных волос поблёскивала седина, довольно улыбаясь он несколько раз хлопнул огромными ручищами.

Парень вскочил и элегантно поклонился, как учил Игнатий. Подумал, посмотрев вокруг, по прислонённой к кузне балясине неизвестного назначения, влез на крышу и осторожно как канатоходец пошёл. Обойдя всю кузню, сгруппировался и спрыгнул на землю. Приземлившись, слегка вытянул руки вперёд, потом выпрямился и поклонился публике.

Ребятишки и кузнец хлопали, не жалея ладоней.

– Ну спасибо, паря, потешил, – прогудел кузнец.

– Дядя, а ты к нам надолго? – с надеждой спросил ребячий вожак.

– Как получится, – не стал кривить душой Рэм. – Я одну девушку ищу.

– Какую? – вмешался черноволосый пацан, стоящий рядом с кузнецом. – Мы здесь всех знаем.

Кузнец нахмурился на него.

– Так, ну-ка геть отсюда, малышня, отстали от гостя! Ишь, замотали как. – И взглянув на бисеринки пота на лбу Рэма участливо спросил:

– Голодный поди?

– Немного, – криво улыбнулся артист.

– Заходи в дом, – детина кивнул на ладную избу неподалёку от кузни, – я сейчас.

Рэм поднялся на крыльцо с некоторой опаской. Постучал в дверь, не дождавшись ответа, толкнул. За ней была просторная комната, половину которой занимала огромная печь, на полу лежали свежие половики.

У окна длинный стол покрыт холщовой вышитой скатертью. Парень залюбовался, рассматривая узоры.

– Правильно смотришь, её работа, – прогудел за плечом кузнец.

Рэм оценил то, как бесшумно он подошёл и посмотрел с уважением.

– Ты ведь за Линдой пришёл? – поскрёб бороду тот. – Я понял, когда ты на крышу полез, бедовый ты. В тот-то раз не повезло.

– Ну, раз на раз не приходится, – улыбнулся парень. – Она ваша дочь?

– Племянница, дочь покойной сестры, – спокойно ответил кузнец.

– Да ты проходи, что в дверях стоим?

Накормив гостя, ради этого из печи он вынул тёплый чугунок, полный душистых щей – спросил. – Так Линда тебе зачем?

Парень зарозовел.

– Я подумал… Если она захочет… Мы могли бы вместе… Я буду работать, вы не думайте, я не только сальто делать умею. А из труппы я ушёл.

– Погоди, – поднял ладонь кузнец. – То, что её спросить пришёл, молодец. Коли захотите семью создать, в этом тоже препятствовать не буду. А то что из цирка ушёл, это зря. И не спорь – вы, цирковые, все друг за дружку держитесь, что я, не знаю? Потянет тебя ещё туда, крепко потянет. И тогда нужно будет выбрать, жена или цирк. Говоришь, работать умеешь?

– Умею, – кивнул Рэм. – Дядя Мунк научил по дереву резать.

Глаза кузнеца стали острыми.

– Формы для литья сделаешь?

Парень уверенно кивнул.

– Пошли в кузню, есть там несколько плашек, покажешь своё умение. А вечером и Линда с подругами из соседней деревни придёт. – И добавил, глядя на вскочившего парня, –зови меня Вальдор.

Пришедшая вечером девушка обрадовалась Рэму как родному. А узнав, что он из-за неё ушёл из труппы, испугалась и загордилась одновременно.

– Ну, что егоза, – усмехнулся Вальдор, – пойдёшь за него? Парень хороший и плотник не из последних.

– Пойду дядя, – решительно сказала Линда, и добавила непонятно, – он без меня пропадёт.

Свадьбу играли скромную, а через полгода Рэм с помощью соседей выстроил для семьи небольшой домик. Работы у плотника хватало, так что не бедствовали. То один, то другой сосед обращался к нему с просьбой то посуду вырезать, то наличники, а то и вовсе полочки для домашнего алтаря. А абы к кому с такими просьбами не обращаются. И парень старался, чтобы стать для жителей предместья своим. Вот только, как и предсказывал кузнец, он всё чаще вспоминал цирк, и чтобы не потерять навыков тренировался в небольшом сарае, выстроенном специально для этих целей. Гонец от Варда стал последней каплей. Рэм ничего не сказал жене, но после разговора с ним стал всё чаще задумываться и плотничал без прежнего огонька. Линда не раз слышала, как муж, воткнув нож в деревянную плашку, тихо ругается. В такие моменты она старалась не подходить к мужу, но смотреть, как тот мучается, было ещё хуже. Промучившись несколько дней, Линда как в детстве, побежала в кузницу, за советом.

Вальдор выслушал, опустив тяжёлый молот на землю.

Он и сам не раз видел, как смурной зять проходит по селу, не отвечая на расспросы и отговариваясь головной болью.

– Плохо, –сказал он, помолчав, – разрывается парень. При тебе останется, будет к труппе рваться, туда уйдёт, будет всю жизнь локти кусать, зачем тебя оставил. Тут я ничем не помогу Лидушка. Тут только тебе решать надо. Помоги ему выбрать путь.

Линда умоляюще посмотрела на дядю, затем кивнула и ушла.

Вечером она сама подошла к мужу и, страдая, предложила уйти.

– Иди, любимый, ты там нужен. Ты только вернись ко мне, я ждать буду, слышишь?

Он вспомнил большие глаза Линды, шершавые руки, которые так любил целовать. Вспомнил прощальные объятия. Дотянуться бы до неё и обнять крепко-крепко, чтобы не отпускать уже никогда. Но, встряхнувшись, твёрдо сказал:

– Она подождёт, мы договорились. Может, потом мы и её заберём, но попозже, сначала самим нужно обжиться. Так ты с нами?

Мунк кивнул.

– Парнишку только жаль, опять один останется.

– Нельзя его с собой брать, – качнул головой Мунк, – опасно, он ещё мал, хотя и не так прост. Зря думаешь, Вард на их тренировки, – он мотнул головой в сторону Игнатия, – редко приходит? Есть в мальчишке что-то, – мавр сделал жест открытой ладонью, словно подбрасывая кручёный мяч. – Вы что, не поняли, где мы его нашли?

Рэм удивлённо уставился на него.

− На ничейной земле, там были растения из другого мира.

– Ладно, – дядька Игнат допил бутылку и швырнул в костёр, – пойдёмте спать, сказочники. Встал и широкими шагами пошёл в сторону цирка.

Илан навостривший было уши понял, как влип. Сейчас наставник войдёт в палатку, обнаружит, что ученика на сундуке нет, и… Быть завтра, точнее, уже сегодня, на тренировке козлом отпущения, точно не то о чём мечтается. Нарушителей дядька Игнат не любит. Что же делать? Мальчик бросил отчаянный взгляд на ссутулившегося Рэма, которого прижал к плечу Мунк, и постарался бесшумно подняться с земли. Уф, получилось! Теперь бегом, не забывая пригибаться. И не думать, не думать о том, что колет в боку. Никогда Илан так истово не молил мироздание о чуде, как сейчас. И оно пошло навстречу. Цирковые палатки приблизились, осталось добежать всего десять метров. Когда наставник проходил мимо конюшен, ему под ноги бросился карликовый шпиц. Дядька Игнат пошатнулся от неожиданности.

– Вот, с–собака, – выругался он, – жить надоело? По скорняку соскучилась? Ушанка четвероногая!

Шпиц возмущённо тявкнул, на его голос прибежали товарищи и тоже стали облаивать артиста.

– Пшли вон, я сказал! – разозлился наставник. – Кто вас выпустил?

И накинулся на подошедшую дрессировщицу,

– Вы почему не следите за своими питомцами, мадам?

Мадам Кати наморщила нос, уловив алкогольные пары.

– Назад, мальчики! – приказала дрессировщица. И загнав последнего шпица в конюшню, которую они делили вместе с лошадьми, бросила через плечо,

– Мои крошки хотя бы не пьют. Доброй ночи, мсье Игнатий!

Дрессировщица скрылась в конюшне, наставник скривился и схватился за предплечье.

Благодаря их перепалке Илан успел добраться до палатки первым и поспешно улёгся на сундуке. Наставник вошел, зажёг свечу, посмотрел на мальчика, вздохнул и стал устраиваться в углу. Сундук заскрипел, приветствуя хозяина. Дядька Игнат забористо выругался. До Илана донёсся звук задуваемой свечи. И стало тихо.

На мягких лапах подкрался сон, боднул мальчика в грудь, как игривый котёнок и повалил на поляну. Вскочив на ноги, тот осмотрелся. Узнал колонны, уже виденные в одном из снов. Вновь пришло ощущение лёгкости и свободы, а ещё понимание, что здесь, в этом месте, ему рады, но к этому примешивалось ещё непонятное чувство ожидания, словно от него ждут действия или принятия решения.

Паренёк обругал себя:

«Я совсем уже ку-ку. КТО ЖДЁТ?»

Налетел тёплый, южный ветер, поерошил отросшую причёску Илана и подтолкнул мальчика к храму, мол, иди, тебя ждут.

Стало страшно и весело. После минуты колебаний паренёк решительно шагнул между колонн. Воздух перед ним сгустился, а потом он увидел ту же пухлощёкую женщину со свёртком с фотографии наставника. «Это его сестра», – вспомнил мальчик.

Несколько секунд женщина осматривалась, словно пытаясь понять, куда её занесло. Увидела Илана, улыбнувшись, поманила рукой. Мальчик охотно подошёл. Женщина села на траву, не боясь испачкать своё белое платье. Илан плюхнулся рядом.

– Ну, давай знакомится, – весело сказала женщина, – меня Люба зовут, по-цирковому мадемуазель Люси.

– А я вас знаю, – откликнулся мальчик, – ваш портрет дядька Игнат, ой, наставник Игнатий, с собой возит. Вы мама Рэма, да?

Женщина засмеялась и кивнула.

– А я Илан.

– Не смущайся, Илан, для тебя он уже действительно дядька, времени здесь прошло немало. Это мне кажется, что я его покинула только вчера.

– Так вы?

– Я не живу на Земле уже очень давно, – спокойно ответила Люба. – Рэм, наверно, давно вырос. Расскажи мне про него и про брата, Илан. А заодно и о себе не забудь.

У него дух захватило, но удирать от призрака пусть и во сне, было стыдно. Тем более, Люба была такой мирной, уютной. Мальчик вздохнул и стал рассказывать.

– Рэм уже настоящий артист. Акробат. Высокий, рыжий, сильный. Он дядьку Игната не боится, ну, совсем нисколечко.

Слово за слово, он рассказал Любе историю своего появления в труппе, мимоходом пожаловавшись на жестокие тренировки дядьки Игната и завершил рассказ тем, что старого артиста хотят прогнать из труппы. Люба слушала внимательно, то улыбаясь, то хмурясь, а в некоторые моменты она начинала задумчиво накручивать на палец локон.

– Ну не так уж сильно тебе достаётся, – сказала она, когда Илан завершил рассказ.

– То есть? – возмутился мальчик.

Люба чуть улыбнулась и повела рукой.

Перед Иланом из воздуха соткался экран, на котором он с удивлением увидел одну из тренировок с наставником. Люба что, представила его рассказ?

– Видишь? Ты каждый раз инстинктивно отклоняешься в момент удара и верёвка только скользит по твоей коже.

Илан хлопал глазами.

– О, а это вообще шедевр, – Люба показала Илану момент, где он в прыжке вырвал верёвку у наставника.

– Твоё тело многое помнит, мальчик. Поэтому Игнат тебя и ценит.

Она прищурилась и пристально посмотрела на мальчика, словно желая разглядеть что-то видимое только ей.

– Ох уж, – не поверил Илан, а в голове будто собачки мамзель Кати заскакали вопросы.

«Что значит помнит? Я вообще кто такой? Ведь я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, если это не обман глаз, каждый раз ухожу от удара!»

– Наставник, если не дерётся, так обзывается и вечно твердит, что я тунеядец, – насупившись сообщил паренёк.

Люба заливисто захохотала.

– Вот же, – сказала она, утерев слёзы, – медведь старый. Ни капли не изменился, такой же самодур, как его отец.

– А его отец, – он тоже?.. – осторожно уточнил мальчик.

– Тоже, – вздохнула Люба. – Все мы цирковые, Илан, гуляем по свету, как перекати-поле, нигде не задерживаемся надолго, а если кто-то и осядет, то скоро сам будет в дорогу рваться, даже от жены и детей, это и судьба, и проклятие. Мы по-другому не можем. Путешествуем по мирам даже после смерти. Наши мужчины редко бывают ласковы, но отдадут жизнь за тех, к кому привязались однажды. Рэм это понял, хоть ему и потребовалось время. А вот ты скажи, ты хочешь, чтобы Игнат ушёл из труппы?

Илан посопел и поскрёб траву носком тапочки. С одной стороны, обида на наставника была сильной, с другой стороны, то, что ему удалось подсмотреть и подслушать…

Люба терпеливо ждала.

– Нет, – наконец выдал он, – без него скучно будет.

Люба тепло улыбнулась и вдруг насторожилась, прислушиваясь к чему-то, что слышала только она. Легко вскочив, сообщила:

– Пора мне, Илан. Хорошо, что ты есть. Если сможешь, позаботься о брате, хорошо?

Илан печально кивнул. Улыбнувшись в последний раз, Люба исчезла. Мальчик сидел среди храма, опершись на колонну, и жевал травинку, насуплено думая, как будет исполнять обещанное.

«Просили тебя кивать?» – мысленно рыкнул он на себя не хуже дядьки Игната.

«Я не виноват, – возразил внутренний голос, – оно само кивнулось».

«Само, – передразнил он себя, – делать-то что?», – и по-взрослому вздохнул. Рассеянно окинул взглядом окрестности и замер, узнав Драконьи горы. То, что это они, сомнений не было, разве только раньше они были не такие большие.

«Что? Какое РАНЬШЕ?»

Захотелось спрятаться, чтобы никто не нашёл. Впрочем, мальчик тут же устыдился. Чего он боится? Уж здесь-то его точно никто не тронет, хотя бы из страха, что он с ничейной земли.

От колонны шло ровное тепло, Илан задремал и ему приснился смешной фокус, который однажды показал Илану в трактире старый Мунк. Сначала он поводил перед носом мальчика мясистой коричневой ладонью, показывая, что там ничего нет, а потом неожиданно на его мизинце засветился огонёк. И стал перелетать с пальца на палец. Разумеется, секрет был прост, мавр, давным-давно подружился со светлячком. Надо было видеть, с какой осторожностью он обращался с крохотным насекомым.

Илан открыл глаза, улыбнулся и повертел перед носом ладошкой, перепачканной в травяном соке представив, как с пальца на палец перелетает огонёк.

И он появился, маленький тёплый, похожий на пушистую звёздочку. Илан широко открыл глаза, убрал руку и огонёк завис в воздухе, чуть покачиваясь.

Мальчик осторожно, стараясь не дышать протянул к нему сложенную лодочкой ладонь.

– Иди сюда, кроха.

Огонёк помедлил и скакнул на руку мальчишки.

«Как здорово! – подумал Илан. Хороший сон.»

Вставать пора, понял он, взглянув на небо.

Мизинцем погладил огонёк.

– Мне нужно идти, ты подождёшь меня? Я приду снова, честно-честно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.