Журнал «Современник!» № 11, спецвыпуск, 2023
Главный редактор: Гриценко О.Н

© Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков, 2023

Фёдор Абрамов

Фёдор Нилович Абрамов (1931 г. р., Ветеран ВОВ – труженик тыла), живёт в г. Великие Луки Псковской области. Кандидат технических наук, доцент, автор многих научных статей, изобретений и учебно-методических пособий для студентов, а также трёх романов, сборника лирических стихов, двух инсценировок для театральных постановок и повести. Готовы к изданию ещё три повести и сборник сказок, былей и небылиц.

Аннотация к стихотворению «Моя дорога к Храму»

Стихотворение имеет чёткую духовно-нравственную направленность. Но под «Дорогой к Храму» в нём понимается путь человека не к Богу, а к добру, правде и справедливости, то есть к тому, что, по мнению автора, составляет одну из сторон смысла жизни человека.

Автор считает, что формулу смысла жизни человека можно представить в виде следующей триады: «Стремиться в жизни делать то, что обогащает нашу душу, не вредит нашему здоровью и приносит пользу другим людям». Связь этого стихотворения с указанной выше формулой как раз и отражена в шестом и седьмом его четверостишиях. В них даётся расшифровка сути третьей части триады.

Стихотворение написано в форме притчи, то есть описанные в нём события не являются реальными.

Моя дорога к Храму
Притча

Нам не дано судьбу познать
И смерти час предугадать,
Но можем, если пожелать,
Дорогу к Храму отыскать.

И я искал дорогу эту,
Прошёл немало вёрст по свету,
Изведал много разных стран
И понял, что ищу не там.

А где и как её искать,
Придётся мне решать задачу.
А не решив её, блуждать
И полагаться на удачу.

Когда уже, в успех не веря,
Я перестал её искать,
Увидел свет в конце туннеля
И понял: надо продолжать.

И подсказал мне этот свет,
Что никакой дороги нет,
А есть желание души,
Его и надо мне найти.

И я нашёл желанье это.
Оно на радость мне дано —
Быть благородным беззаветно,
Что я и делаю давно:

Стараюсь быть я людям нужным,
Не быть к их судьбам равнодушным,
Творить добро и благодать
И ничего в ответ не ждать.

Это и есть мой путь до Храма,
Путь без корысти и обмана.
Он очень светлый на земле,
За что и нравится он мне.

Я с ним люблю, творю, дерзаю,
Как жить иначе, я не знаю.
Он стал, как воздух, нужен мне,
Как свет луча в кромешной тьме.

Дорога эта не для всех,
Не всем сопутствует успех.
И счастлив в жизни будет тот,
Кто к Храму этот путь найдёт.

Июль, 2020 год

Алексей Априн

«Ты была огнём, ты была водой…»

Ты была огнём, ты была водой:
Ты могла зажечь, потушить пожар.
Ты была недоброй, была незлой:
С якорьком дарила воздушный шар.

Ты была основой моих чернил —
Я творил, как проклятый, день за днём.
И когда валился, лишённый сил, —
Поцелуй твой точку вбивал гвоздём.

Ты была надеждой, была мечтой
И отдохновеньем от суеты.
Заполнялось сердце моё тоской
Вдалеке, не ведая, как там ты.

Ты была огнём, ты была водой,
Ты была основой моих чернил.
Ты была надеждой, была мечтой,
Но не той, кого я всегда любил.

Что-то вечно гнало меня искать —
Не пойми чего, непонятно как,
Неизвестно где – и потом страдать:
Я любил свободу – такой дурак.

«Ты готовила ловко из разных эмоций яд…»

Ты готовила ловко из разных эмоций яд:
Вожделение, ревность, уныние, грусть, печаль,
Обожание, страсть – так легко превращают в ад
Беззаботную жизнь, что храним, как Святой Грааль.

Ты воткнула мне в сердце напоённый ядом нож
И сказала, смеясь: «Вот теперь ты весь мой. Аминь.
Как же сразу ты стал на безусых юнцов похож!
Начинай поскорей возводить меня в ранг богинь».

Ничего не поделаешь, вижу: твоя взяла.
Что ж, давай продолжай: насмехайся, глумись, язви.
Только я приготовил сюрпризик тебе, со зла.
Вот граната из тех же эмоций твоих. Лови!

«Родная, принеси стакан воды…»

– Родная, принеси стакан воды.
– Я занята, любимый, чуть попозже.
– Да право, отвлекись от ерунды.
– Не можешь сам? Ты к месту не приросший.
– Что, силы нет поднять свой грузный зад?
– От пьянства слеп, не попадаешь в двери?
– Как вышло, что на ведьме я женат?!
– Чем жить с тобою, лучше уж в пещере!
– Да пусть отсохнет твой дрянной язык!
– Я принесу тебе стаканчик яда!
– Тебе, гадюка, нужен не мужик!
– Мужик давненько превратился в гада!

Вот так, без суеты, потоком слов
Из самых близких мастерим врагов.

«Привычный сплин привычно проникает…»

Привычный сплин привычно проникает
И занимает мысли навсегда.
Ну, может, и не навсегда – надолго.
Не так уж важно, ниткой иль иголкой
Ты ощущал себя все те года,
Воспоминанье о которых тает.

Неважно потому, что бесполезно
Листать назад тот старый календарь
В надежде прокрутить обратно время
И окунуться с головою в бремя
Совместных радостных забот, где ярь
К тебе ещё не прижималась тесно.

Она тебе была небезразлична,
И потому ты от неё ушёл:
Спасти стараясь, позабыв навечно.
Увы, но счастье слишком быстротечно,
А проза жизни, как осины кол, —
Тверда, до ужаса реалистична.

Леонид Аронов

Леониду Давидовичу 84 года.

Образование начал со школы: окончил семь классов, а далее – авиационный техникум, университет (по специальности «физика») и вечерний университет при горкоме партии (по специальности «международные отношения»).

Шесть лет отработал на заводе, педагогический стаж – 36 лет.

Автор нескольких сборников рассказов, повестей и романа.

Отцов как псов
Рассказ

– Ну и уходи! Но представь, Пахом: я одна окажусь в великолепной квартире со всеми удобствами, – Тереза ядовито усмехнулась. – И уж поверь, при таких условиях найдётся желающий стать моим мужем. И дети останутся при мне, а тебе придётся заводить новую семью. Это не так быстро делается. – Она победоносно прижала к себе двухлетнюю Оленьку и семилетнего Мишу.

Муж знал: его жена прохладно относится к детям, и то, что она обняла дочку и сына, – это показуха. Он, сдерживая раздражение, ответил:

– Тереза! Ты забываешь, что квартира-то моя. Хорошо. Допустим, ты заведёшь толпу любовников, а о наших детях ты забыла? Они маленькие. Кто им заменит отца?

Супруга смеялась до слёз. Вытерев слёзы, деловито объяснила:

– Ты, муженёк, рассуждаешь, как старшеклассница на уроке литературы. Да, отцов много – как псов! Если мужчина полюбит женщину, то он обязательно полюбит и её детей. Начнёт угощать малышню сладостями, нежно приласкает их. И дети забудут о родном отце. Так что, Пахом, крепко подумай: оставаться тебе со мной или улепётывать.

– Хм. Я много раз об этом думал, уговаривал тебя быть порядочной женой, заботиться о семье, о детях. Ты каждый раз обещала не изменять мне и не выполняла свои обещания. Тебе нравится заводить короткие знакомства. Ты в этих мимолётных приключениях находишь усладу. Если уйду, то я всегда буду горевать: я люблю и дочурку, и сыночка. Но и другого выхода я не вижу: жить с развратницей – противно. Мерзость на душе и холод: придётся расстаться с детьми и отдать тебе квартиру. – Он тяжело встал, словно только что завершил работу грузчиком, взял документы, немного денег, надел плащ, спустился с третьего этажа во двор высотных зданий.

Начало апреля. День на исходе. Прохладно. Кое-где остатки сугробов снега. Природа просыпалась после зимней спячки.

Пахом постоял, посмотрел в разные стороны, достал из кармана мобильник, позвонил. Добрые знакомые согласились пустить его переночевать. Он на следующий день отпросился с работы. По объявлению сходил посмотреть съёмную квартиру. Жилище понравилось ему. Пахом с хозяином квартиры оформил договор аренды на год. Плата за месяц – не маленькая сумма. Пахом не расстроился – алименты – тридцать три процента – на детей плюс оплата хозяину за съёмную квартиру, таким образом, уходила половина зарплаты, однако деньги у него останутся на скромную жизнь.

Ему пришлось привыкать жить одному. В его душевных муках тяжело протянулись апрель и май. Он не находил себе места. Его мысли были о детях. Они – в его душе, в его жизни.

В жаркое июньское воскресенье, облачившись в новые одежды, надев новую голубую фуражку, чтобы издали оставленная семья не узнала его, он присел на лавочку возле газона во дворе, в котором находился многоэтажный дом с его оставленной квартирой, спиной к этому дому. Пахом стал украдкой наблюдать. Из подъезда выбежала Оленька, его милая дочурка. Родной отец взглянул на неё, и у него на душе потеплело. Следом торопливо вышла его бывшая непутёвая жена. Затем появился мужчина, взял Терезу под ручку.

Мишутка выкатил велосипед. Родной папа потерял бдительность, повернулся к нему и смотрел с нежностью на сыночка. Шустрый мальчик не сел на велосипедик, а запрыгнул на него, словно на коня, и помчался в соседний двор.

Тереза обратилась к мужчине:

– Дорогой, пожалуйста, погуляй с дочуркой, а я схожу к подруге. У неё болеет престарелая мать. Может, чем-нибудь ей помогу. – И она торопливо ушла.

«Хм, – усмехнулся Пахом. – Она врёт: она спешит в постель к очередному любовнику. У людей такого сорта нет понятия ни о супружеской верности, ни о семейной порядочной жизни – ни светской, ни религиозной».

Незнакомый мужчина с нежной улыбкой поводил Оленьку за ручку по тротуару возле подъезда. Потом несколько раз тихонько её подкинул. Малышка от удовольствия смеялась.

Пахому стало невыносимо горько смотреть, как забавляется с его Оленькой чужой человек. Он трагически подумал: «Выходит, что я никому не нужен – ни жене, ни детям». Он обиделся и еле сдержал слёзы, натянув на лоб фуражку, закрыв лицо её козырьком, тяжело встал с лавочки и побрёл, словно слепой, сам не зная куда. Долго бродил по людным тротуарам. Его обгоняли прохожие. Устал. Вспомнил, что с утра ничего не ел. Купил булочку, немного колбасы и присел на лавочку в сквере. Ел без аппетита. То и дело руки ронял на колени. Ему казалось, что рухнула какая-то невидимая стена.

Мимо него энергично проходил в обе стороны народ. Неожиданно рядом с ним присела женщина средних лет, одетая в синее платье в белый горошек. Она ласково заговорила:

– Извините меня, можно у вас поинтересоваться: вы сами ушли от жены или она вас выгнала?

– Хм, – удивился Пахом и спросил у неё: – Почему вы мне задали такой вопрос?

– Ваше лицо выражало такое горе, что мне стало жалко вас, – ответила незнакомка. – По-моему, вы сильно расстроены. Вам следует успокоиться, проконсультироваться у юриста, как правильно развестись с женой.

Пахом с удивлением оглядел её. На ней простенькая одежда, голову прикрывала косынка; руки рабочего человека.

Он откровенно ответил:

– Супруга выжила меня, и я добровольновынужденно сам ушёл от неё. Я ещё не развёлся с ней.

– Следовательно, я точно угадала ваше гнетущее душевное состояние. Пойдёмте ко мне, – пригласила она.

– Заглянем, пожалуйста, вначале ко мне. Я отсюда близко живу, – предложил он.

Они пришли к нему на квартиру.

– О-о-о! У вас чудо-квартирка! – воскликнула незнакомка.

– Это жильё не моё. Я снимаю его.

– Ну, тогда топаем ко мне – у меня тоже однокомнатная квартира, но меньше этой, – решительно заявила женщина.

Они поехали к ней на рейсовом автобусе. Пахом насторожился: на этом номере автобуса он ездил на работу и возвращался к себе домой. На остановке напротив окон его бывшего дома незнакомка поспешила выйти, но он вернул её и попросил доехать до следующей остановки, чтобы оттуда немного пешком пройтись назад до этой остановки и избежать встречи с бывшей женой. Они так и поступили.

У неё на квартире они познакомились. Он – Пахом Плетнёв, она – Светлана Дымова.

И они стали жить в её квартире. Оба спокойные, уравновешенные. Светлана оказалась понятливым, чутким, заботливым человеком. Он многократно хвалил её за это.

Светлана пояснила:

– Если мне кто-то сделает что-то хорошее – мне приятно. Если я сама кому-то сделаю что-то доброе – мне радость. Что тебе приготовить вкусного?

– Голубцы. Моя, ныне покойная, мама их вкусно готовила, – ответил он.

– Сварим их в следующее воскресенье, – согласилась Светлана.

В следующее воскресенье они сварили небольшую кастрюлю голубцов. Гражданская жена положила на две тарелки по два голубца. Они приготовились кушать. Раздался звонок в дверь.

– Кто пришёл – понятия не имею, пойду узнаю, – озабоченно произнесла Светлана, направляясь к двери.

Вернулась. Сдержанно улыбалась. Кто-то прятался за её спиной:

– Представляешь, Пахом, мальчик ищет своего папу…

Из-за неё выскочил Миша и, крикнув «Папа!», бросился к отцу…

То-то было радостных объятий и разговоров! Мальчик рассказал, что катался на велосипеде в соседнем дворе и запомнил подъезд, в который вошёл отец. Он сегодня подошёл и у людей, стоявших возле этого подъезда, спросил, где его папа. Они догадались, что, наверное, мальчик ищет того человека, который недавно поселился в квартире их подъезда.

Отец и Светлана в восемь вечера повели мальчика к матери. Пахом изо всех сил стучал кулаком в дверь своей оставленной квартиры – никто не отзывался. Пришлось Мишу привести к Светлане. Поужинали. Посмотрели кино по телевизору. Уложили мальчика спать.

Светлана постирала и высушила в стиральной машинке-автомате штанишки и рубашку приятного и неожиданного гостя.

Пахом и Светлана в семь утра повели Мишу к матери, к Терезе. Дверь квартиры была открыта. За столом участковый записывал сообщения свидетелей в тетрадь. В квартире толпились соседи. Оказалось, что двухлетняя Оленька ночевала одна. Малышка утром проснулась, плакала, звала маму и папу. Их не было.

Выходившая на работу соседка услышала рёв ребёнка, забеспокоилась. Попробовали открыть дверь. Она открылась. В квартире оказалась одна крошечная девочка, поэтому соседка вызвала полицию.

Капитан полиции познакомился с женщиной, явившейся с Пахомом. Полицейский знал, что Пахом – порядочный человек, любящий детей. Он родной отец девочки, оказавшейся одной дома.

В этот момент, пошатываясь, вошла полупьяная Тереза.

– Гражданка Плетнёва! Почему вы оставили двухлетнего ребёнка без присмотра?!

– Я дочку оставила с Коленькой!

– Кто такой Коленька? Где он? – допытывался участковый.

Блудная Тереза не знала, что ответить. Полицейский попросил, чтобы отец Оленьки и незнакомка взяли детей и в ближайшие дни приступили к оформлению документов на отцовство и материнство мальчика и девочки. А капитан сам подаст заявление в суд, чтобы лишить Терезу материнских прав на детей за её бездушное отношение к своим родным малышам.

Участковый, непутёвая Тереза и соседи ушли. В квартире остались Пахом, Светлана, Оленька и Миша.

Светлана с лёгкой улыбкой, задумчиво, блаженно промолвила:

– У меня не было детей. Бог не давал. Теперь у меня муж, дочурка и сыночек. Я буду за всеми ухаживать. Значит, я по-настоящему окажусь самой счастливой!

Пахом, широко улыбаясь, поспешил произнести:

– И я, безусловно, стану заботиться о детях и о тебе, моя любимая. В этом и моё счастье!

И он со второй женой и с родными детьми стал благополучно жить в своей просторной квартире.

Ольга Майба

Ольга Георгиевна Майба – писатель Русского литературного центра, член РТСРК, имеет грамоты и награды, в частности – является лауреатом премии Александра Твардовского за книгу «Я помню солдата-поэта» в 2022 году.

Является автором 32 книг.

Новогоднее поздравление

Безопасность – вот самое главное,
Что желаю тебе в Новый год!
Это значит, что будет в сохранности
То, что в сердце своём бережёшь.

Все мечты наши, счастье и радости
Могут рухнуть в один только миг.
В этом мире, полном опасностей,
Сам не сможешь ты всё сохранить.

Я напомню строку очень мудрую,
Что хранила меня много лет:
«Кто живёт под покровом Всевышнего,
Сохранён будет, счастлив вовек!

Кто под сенью Всевышнего «спрячется»,
Сбережётся от тысячи бед,
В безопасности, счастье и радости
Проживает там человек!»

Нет депрессии, жуткой усталости,
Недовольства сегодняшним днём,
Страха нет, напряжения, слабости,
Только радость и сила во всём!

Это Бог нам дарует дыхание,
Силы, радость, исполнит мечты,
Только шаг этот сделай, пожалуйста,
И зайди под покров Его ты.

Успокоит, утешит, научит,
Как не «рваться», не жить в суете,
За любовью своей не гоняться
И не строить надежд в пустоте.

Под покровом Его успокоишься,
И блаженство наполнит тебя…
Бог – та крепость, где жизнь вся устроится!
Сделай шаг! Так прошу я тебя!

28 декабря 2021 года

Дмитрий Бойко

Дмитрию Александровичу Бойко 47 лет.

Место работы: Международный концерн «DoorHan».

Автор повести «Двойник господина П.».

Первые лучи надежды…
Историческая зарисовка

Посвящается А.

…А надеющиеся на Господа обновятся в силе: поднимут крылья, как орлы, потекут – и не устанут, пойдут – ине утомятся.

Книга пророка Исаии 40:31

…Над городом Тушпа с самого утра нависли тяжёлые дождевые тучи и дул холодный осенний ветер.

Наступило время выплаты дани Ассирии, и у стен урартской столицы формировался караван с подношениями царю Саламансару III. Погонщики и пастухи сгоняли быков, коз и лошадей. На телеги грузились мешки с зерном и кувшины с вином. Под охраной находились повозки с оружием и изделиями из металла. Особенно тщательно охранялась та, в которой лежали золотые доспехи, предназначавшиеся ассирийскому правителю.

За приготовлениями наблюдал Сардури, молодой урартский царь. Он со свитой находился на городской стене, контролируя отправку и поёживаясь от холодного, пронизывающего ветра. Тут же царский писарь составлял описи грузов на глиняных табличках и подносил Сардури для подписи. Прочитав текст, Сардури ставил оттиск печатью, которую ему прислал Сала-мансар как своему вассалу. Таблички оставляли подсыхать на специально установленном столе.

Караван стал медленно выдвигаться. Животные, как будто чувствуя, что их уводят из родных мест, шли нехотя. Погонщики привычно махали кнутами и палками. Телеги с грузами постепенно вытягивались в колонну.

У городских ворот в это время зашумела толпа жителей. Это был даже не шум, а какой-то сплошной рыдающий вой, который издавали женщины. Сардури, впрочем, как и всё население Тушпы, знал причину этого воя: на этот раз ассирийский диктатор потребовал от покорённых народов, кроме обычных податей, привести к нему по сто юношей и девушек. И непременно лучших. Тому, кто осмелится не исполнить прихоть Саламансара, грозила жестокая расправа.

Рыдающие родители пытались прорваться через двойную цепь стражи, но солдаты отпугивали их копьями, отгоняли ударами палок, плотнее сдвигали ряды. Молодёжь, скованная цепями, уходила. Невольные жертвы желания ассирийского деспота шли, постоянно оглядываясь и выискивая глазами родные лица.

Когда печальная процессия вышла за городскую стену, охрана начала закрывать ворота, оттесняя толпу. И в последний момент, неожиданно, не остановленная никем, за уходящими юношами и девушками на дорогу вышла одинокая женщина в чёрных одеждах. Видимо, на её лице было написано такое сильное отчаяние, что ни один стражник не осмелился остановить её.

Женщина какое-то время шла за уходящей урартской молодёжью. И вдруг рухнула на землю, в предсмертной агонии протягивая руки к своему чаду, навсегда покинувшему отчий дом…

Молодой царь видел всё это.

«Мою страну ждёт судьба этой несчастной, – вдруг подумал он. – Саламансар высосет все молодые соки из нашего народа, обрекая его на гибель. Да будь ты проклят, потомок блудницы!»

Сардури резко повернул голову к писарю, который услужливо держал последнюю глиняную табличку. Взяв её, молодой вождь Урарту швырнул в стену с такой силой, что табличка разлетелась вдребезги. Вассальская печать ассирийцев полетела вниз с крепостной стены, за ней последовали и другие описи.

– Я, Сардури, сын Лутипри, царя страны Наири, не боящегося сражения, отныне и во веки веков объявляю ассирийца Саламансара врагом Урарту! – торжественно провозгласил молодой вождь. И, обратившись к командующему войском, приказал: – Возвращай караван!

«…Да поможет Господь Бог мне и моему народу!» – подумал Сардури.

Неожиданный порыв ветра образовал просвет в тучах, и над столицей Урарту засияло яркое солнце…

Вячеслав Бояринцев

Биография Вячеслава Бояринцева – рабочая. Сейчас пенсионер. Ухаживает за женой, инвалидом первой группы. Кстати, она тоже пишет стихи. Их произведения можно найти на сайте «Стихи. ру».

Родился в городе Мураши Кировской области. Учился в Кирове. Работал перед армией там, где сейчас идёт специальная военная операция (Донбасс, Запорожье, Киев, Чернигов и т. д.), строил и ремонтировал там ТЭЦ, ГРЭС и т. п. Служил в Прибалтике. Там и начал в основном писать стихи. Печатался в «Красной звезде». Потом вернулся в Киров.

За стихи вновь взялся перед пенсией. Автор и его жена выступали на площадках города Кирова, в газетах, на радио «Шансон». Выпустили сами, за свои деньги, шесть небольших сборников стихов. Скоро в свет выйдет книга басен.

Шагните, люди!

Шагните, люди, в Большую жизнь.
Но не молитвой она полна.
Чтоб песней к свету сердца лились.
С колен вставайте, бегите с дна.

Просить не надо, нам не дадут
Ни благ, ни счастья, улыбки даже.
И будет править над нами кнут.
Не надо праздников в чёрной саже.

Добиться надо своей рукой
Всех благ бескрайних нам для планеты.
Не нужен людям с крестом покой,
А в звёздный космос встречать рассветы.

Гулять ли нам сегодня…

Когда-то я гулял по городам Советского Союза.
Не безработица, не праздный образ жизни.
А труд строителя, он не был мне обузой.
Мы шли уверенно дорогой к коммунизму.

Нас предали… Да и всё общество земное…
Вой ной сегодня вскрылся весь обман элиты.
Нас рабство ждёт голодное, цепное.
Бороться, не гулять, пока пути открыты.

Да, не напрасно…

Да, не напрасно Ленин говорил,
Капитализм всегда живёт войною.
Ему любой ценою бизнес мил.
И лезет из щелей, подобно гною.

Там правды нет – один лишь камуфляж,
Свобода, демократия в загоне.
К войне готовят из народов фарш.
Зря женщина, рожая, стонет.

Кого-то снова назовут врагом.
Фашизм возродят из младенцев в мире.
И загорится общий для народов дом.
Земля сгорит, как под прицелом в тире.

Спаси, Россия, Землю из огня
И разорви лжи и обмана цепи!
С крестов из ночи, к свету дня
Мы дружбу меж людей укрепим.

Поэт ненастоящий…

Поэт ненастоящий, неформал —
Признала так меня извечная цензура.
В сообщество охранное попал.
Рентген дотла просветит мою шкуру.

Проверят, взвесят, что и как пишу
И не нарушу ли допущенных границ.
А вдруг не так, как надо, прокричу.
С политикой сыграю ярко в блиц.

Не буду славить Бога, ад и рай,
Что так сегодня модно, аж до рвоты.
Простите, только я не попугай.
Вы им лишь раздаёте в руки квоты.

В почёте те, кому ещё нет сорока.
Они не знали жизни настоящей.
Их, добродушна и легка, бежит строка.
Таких, как я, – неистово палящей.

Ну что ж, настанут снова времена,
Где будет голос мой и принят, и озвучен.
Поэзия поднимется со дна,
И солнца луч разгонит в небе тучи.

Я обычный сын России

Я обычный сын России.
Вятский парень, русский дух.
Предки богатырской силы
Врага били в прах и пух.
И во мне немало тоже
Мощи той несокрушимой.
Ведь из тех же мускул сложен,
Со страной неразделимый.
С той, Советской, самой лучшей.
Красный стяг и Серп и Молот.
Врали в Беловежской пуще
Про развал у нас и голод.
Там предатели народа
Подписали акт распада.
Их нерусская порода
Капиталу стала рада.
Мне бы палицу прадедов,
Размахнуться вширь и вдоль.
Каждый бы узнал, отведал,
Что есть страх и что есть боль.
Вы холопы капитала,
У вас будущего нет.
И война всем доказала
И дала на всё ответ.

Обнажена

Любовь была обнажена,
Сияла горсточкою света.
Хотела б, чтоб была нужна,
Смиренно всё ждала ответа.
Но смеха звон висел над ней,
Кружили сплетни, пересуды.
А сколько безутешных дней,
И писем безответных груды.
Не торопитесь отказать,
Любовь обидеть очень просто.
Потом ни встретить, ни сказать.
А боль ворвётся очень остро.

Что молчишь, берёза белокурая?

Что молчишь, берёза белокурая?
Может, ждёшь свой ветер полевой,
Как и я? Вокруг погода хмурая.
Ты ответь утихшею листвой.

Припев:
Приласкай ветвями нежно плечи.
Как девчонка, загляни в глаза.
Нас природа красотою лечит
И творит порою чудеса.

Обниму, прижмусь к тебе, заплачу.
Душу всю открою не тая.
Ты кивни и пожелай удачу.
И от счастья стану пьяным я.

Припев.

Пропою я песню удалую,
Где любовь, и радость, и полёт.
Может, друг твой, ветер, растолкует?
Может, в небо за собой возьмёт?

Припев.

Андрей Булатов

Андрей Николаевич Булатов родился в семье журналистов в 1959 году на Урале, в Свердловской области. Родители часто переезжали, так что среднюю школу окончил в г. Алапаевске Свердловской области. Родители пришли в журналистику из школы, где преподавали русский язык и литературу, так что в доме всегда было много книг, особенно русской классики и современных литературных журналов. После школы Андрей поступил в Свердловский архитектурный институт (сейчас Уральский государственный архитектурно-художественный университет), который окончил в 1981 году по специальности «промышленное искусство», или «дизайн».

Вершины карьеры дизайнера достиг в г. Калуге, где занимался дизайном городской среды и был главным художником города. Затем вернулся в Екатеринбург в качестве свободного художника, где работал в мастерской А. А. Лысякова и участвовал в разных художественных проектах.

Писать начал уже в 21 веке, после поездок в Болгарию. Окончил литературные курсы при Интернациональном Союзе писателей. Пробует себя в разных жанрах и стилях: рассказы из жизни, сказки для детей и взрослых, фантастика, поэзия, эссеистика. Работает над несколькими произведениями большого формата. Также работает в области изобразительного искусства: живопись, графика, скульптура, скульптурная мебель.

Сейчас постоянно проживает в Болгарии.

Жора и сорока

В середине мая меня призвали. Призвал на помощь один мой знакомый. Ему очень нравится, когда его называют Жора. Как его зовут на самом деле, на данный момент существенного значения не имеет. Он решил начать строительный сезон в крошечном уральском городке, где оформил для себя и своего сына совершенно непригодный для проживания участок земли.

В прежние времена это был просто пригорок на краю леса за последними домами посёлка, теснящимися на берегу огромного уральского производственного пруда. Такие пруды в петровско-демидовские времена сооружались на Урале повсюду и служили источником энергии для железоделательных заводов. Водная гладь этого пруда прихотливо изгибается среди отрогов главного Уральского хребта, живописно простирающегося на многие зелёно-голубые километры. Покрытые густым хвойным лесом пологие вершины перемежаются небольшими ущельями, и с высоты этого пригорка кажется, будто хребет живой и дышит, то поднимая, то опуская свою тёмно-зелёную брюшину.

Пригорок этот полон старых замшелых камней, а прямо посредине его слегка возвышается скальный выступ – выход коренной горной породы столь близкого хребта. В былые времена здесь пасли коз и коров да дети бегали по кочкам и ямкам, играя в пятнашки. Таких косогоров полным-полно на склонах невысоких Уральских гор. Они никогда раньше не застраивались – уж больно сложен рельеф, да и земля каменистая – ничего полезного не вырастишь.

Сейчас времена изменились. Строиться на косогоре стало престижно. С высоты всегда видна гладь пруда и пологие зелёные вершины, над которыми по вечерам зависает неяркое солнце. Вокруг участка Жоры соседи уже построили себе дома. Кто из бруса, кто из твин-блока. Только огромный бугристый косогор Жоры остался пустым. Лишь редкий забор да два обшарпанных строительных вагончика украшают неровный, ниспадающий к берегу пруда рельеф.

Правда, чуть справа красуется старая ветвистая берёза, которую Жора не собирается спиливать ни за какие коврижки. Под ней он часто сиживал раньше на скамеечке, которую сам и сделал, со своей любимой женой. Сейчас под берёзой стоит большой стол, ножками которому служат тяжёлые бетонные строительные блоки. Жена у Жоры скоропостижно умерла прошлой осенью, и теперь это место уже не влечёт его так, как раньше.

Чтобы местные власти не отобрали землю, Жора с сыном заказали два сруба для бань – каждый на своём участке. Один – чуть больше, второй – чуть меньше. И теперь Жора призвал меня помочь настелить пол в новеньком срубе, на котором уже красовалась металлическая крыша, а торцевую стену, обращённую на пруд, почти полностью занимало большое пластиковое окно на три створки.

Выйдя на Жорин косогор, я почувствовал себя вновь десятилетним, когда мы бегали с местными мальчишками на подобном косогоре за последними домами в другом крошечном уральском городке, где мы со старшим братом проводили лето у дедушки с бабушкой. Под ногами цвела дикая клубника и разное мелкое уральское разнотравье, высовывали из молодой травы свои хвостики побеги маленьких берёзок и можжевельника. Словом, всё было как будто сорок пять лет назад, только теперь это была не свободная окраина, а частная территория.

Работы оказалось не на один день, поэтому мы ночевали в одном из вагончиков, где Жора устроил себе «студию». Две кровати типа нар соседствовали с кухонным столиком, добрую половину которого занимал ноутбук, а в углу примостилась широкая подоконная доска с электроплитой – мини-кухня. Напротив мы умудрились впихнуть умывальник. Жора, сам бывший прораб, устроил вентиляцию, а в соседнем вагончике установил туалет по немецкому образцу (с засыпкой опилками вместо воды).

После внезапной трагической смерти жены он сильно похудел, продал квартиру, где они жили, и отдал деньги сыну на строительство склада-гаража, а сам решил поселиться на своём любимом косогоре. «Всегда мечтал, что я проснусь утром и буду смотреть в окно на пруд и даль за ним», – грустно говорил он мне, тут же пуская слезу, – вспомнил свою любимую Олю.

Водное зеркало пруда и зелёно-голубые дали за ним действительно появлялись из темноты за крошечным будочным окошком каждое утро. По вечерам яркий растущий серп Луны и висящая над ним Венера украшали пастельные тона заката. Я выходил и делал чудесные снимки, которые можно сделать только здесь, в самом центре Уральского хребта.

Иное дело было утром. Жора просыпался первым, сдвигал белую занавеску и, приподнявшись на локте, смотрел в низкое маленькое оконце. И каждый раз он указывал мне на большую сороку, которая деловым шагом расхаживала среди Жориных косогорных буераков, то появляясь среди молодой травки, то пропадая в очередной ямке. Похоже было, что сорока не искала чего-нибудь съестного на косогоре. Выглядело так, будто она просто гуляла среди кочек и камней лишь потому, что ей это нравилось.

– Вот сороченция, а! – каждый раз восклицал Жора, в другое время выглядевший более, чем печально. – Интересно, что же она там делает?

Удивительно, но птица каждое утро вызывала его неподдельный интерес. Днём сорока могла летать где-то поблизости или сидеть на вершине берёзы, предупредительно стрекоча при нашем появлении. Но по утрам она всё так же деловито расхаживала по кочкам и ямкам, сверкая своими белыми боками и иссиня-чёрной головой среди нежной зелени молодой травяной поросли.

Жора после тяжёлой утраты, добровольно заточивший себя в строительный вагончик на своём косогоре, не желал больше видеть и знать кирпичных городских стен, хотя всю свою жизнь прожил в городе. Зиму он надеялся пережить во вновь отстроенной бане, а дальше уже как придётся. Теперь его совершенно непригодный для застройки, с точки зрения хозяйственных уральских староверов, косогор делила вместе с ним такая же хозяйственная и деловитая сорока. Я подумал, что, скорее всего, эта сорока тоже прожила здесь всю свою жизнь и считала этот косогор своим родным местом.

Для неё неведомы эти резкие перемены, произошедшие в последнее время в нашей жизни: захват и застройка земли, стада машин, забивающих всё более-менее свободное пространство; дети, больше уже не бегающие по пригоркам у леса, а сидящие в «Фейсбуке». Для неё многое осталось неизменным: та же ровная и спокойная водная гладь пруда демидовских времён; вековые лиственницы на соседнем староверском кладбище; единственный нераспаханный, сохранённый Жорой косогор, где можно гулять по утрам, не опасаясь, что тебя прогонит какой-нибудь новомодный шпиц после своего утреннего туалета; да, пожалуй, и сам Жора, вот уже пятнадцать лет каждое лето протаптывающий тропинки среди низкой уральской травки. Правда, теперь уже один, без своей любимой Оли…

P.S.

Википедия. Статья «Сорока»[1]:

«Сорока считается одной из самых умных птиц.

У сорок были обнаружены тщательно продуманные социальные ритуалы, включая, возможно, выражение печали.

Сорока – единственная известная на данный момент птица, способная узнать себя в зеркале, в отличие, например, от попугая, который воспринимает своё собственное отражение как другого попугая».

Надежда Винокурова

Винокурова (Богданова) Надежда Николаевна родилась в 1954 году в посёлке Подгорное Нижнеломовского района Пензенской области. Там же прошли и детские годы. Когда вышла замуж, переехала в Курск.

Печатается в альманахах «Российский колокол», «Курские перекрёстки», «Классика жанра», в журнале «Четверговая соль», в альманахах Российского союза писателей, Интернационального Союза писателей, член Союза курских литераторов.

Активно участвует во всех конкурсах и творческих мероприятиях. Лауреат первой степени четвёртого открытого городского литературного фестиваля «В рифме города» в номинации «Проза» и мн. др.

Проводит много встреч с детьми на летних площадках, в детских садах, библиотеках и с детьми из Донбасса. Дарит детям свои книги. Автор одиннадцати детских сборников.

Награждена медалями: Георгиевская лента, С. Есенина, А. Ахматовой и И. Бунина. Имеет много дипломов и благодарностей.

Разукрасил мороз

Разукрасил мороз все деревья,
Серебром укрыл он поля.
И берёзки стоят в ожерелье.
И уснула крепко земля.

Заковал он озёра и реки,
Как много вокруг красоты!
И стою я, любуюсь на ветки.
Не достать до той высоты.

И мороз наш везде – шалунишка —,
Рисует узоры кругом.
Ну а с горки девчонки, мальчишки
На санках летят кувырком.

Зима в лесу для ёлок

В лесу зима для ёлок
Подарки раздаёт,
Снежком прикрыв иголки,
Им песенку поёт.

То вдруг она завоет,
То сразу замолчит.
Метелью лес укроет
И ласково ворчит:

– Постойте в зимних юбках
И беленьких платках.
Играю с вами в шутки,
К весне скажу вам: «Ах»!

Я распрощаюсь скоро,
С водою утеку.
Умою снегом горы
И отдыхать пойду.

На дворе метель

На дворе метель и вьюга,
Метёт сильный снегопад.
И снежинки друг за другом
Всё летят с неба, летят.

За окном метель всё воет
И стучит ко мне в окно.
А моё сердечко ноет,
Мой милёнок далеко.

Не стучи, снежок, в окошко,
Не тревожь ты мою грудь.
И не пой ты, как гармошка,
Знаю: долгий его путь.

Вот и славно. Всё затихло.
Полетел пушистый снег.
Любовь сердце всё хранило,
Тем и счастлив человек.

Антон Власов

Начал сочинять стихи в 16 лет, в пору его первой влюблённости. Тогда сочинил и первую песню – «О любви поэта». В этом же возрасте помог своему отцу создать учебник – «Конспект лекций по высшей математике». Это была первая книга, которую Антон Власов помог воплотить в жизнь.

В 2000 году окончил факультет кибернетики ИрГТУ по специальности «ЭВМ, комплексы, системы и сети».

На сайте «Стихи. ру» зарегистрировался в 2002 году. И периодически публиковал свои работы, но потом забросил. В 2007 году погрузился в семейную жизнь.

Сочинять стихи продолжил в 39 лет, после долгого перерыва в творчестве, в январе 2019 года. Изначально не воспринимал всерьёз свою поэзию, не думал, что из этого может что-то получиться. После демонстрации нескольких своих давнишних произведений юности у автора появилась группа поддержки его творчества, и он решил, что стоит попробовать.

Творчество Антона Власова представлено в следующих изданиях:

13.02.2020 в Иркутске выпущен сборник стихов

«Любимой музе»:

https://ridero.ru/books/lyubimoi_muze/

26.09.2020 выпущена книга «Взросление души»: https://ridero.ru/books/vzroslenie_dushi/

Февраль 2021 года, книга «Стихи о природе»: https://ridero.ru/books/stikhi_o_prirode_l/

Май 2021 года, книга «Лирика в цветах»: https://ridero.ru/books/lirika_v_cvetakh/

Апрель 2022 года, книга «Стихи о любви, жизни и природе»:

https://ridero.ru/books/stikhi_o_lyubvi_zhizni_i_prirode/

Апрель 2022 года, книга «Я для тебя стану огнём»: https://ridero.ru/books/ya_dlya_tebya_stanu_ognyom/

Июль 2022 года, аудиокнига «Я для тебя стану огнём».

В апреле 2019 года был создан канал стихов на «Яндекс. Дзен» «Стихи о любви, жизни и природе»: https://dzen.ru/avv

Счастлив тот, кто имеет мир внутри

Счастлив тот, кто имеет мир внутри
Ты не ищи в других достойных,
На честь и душу ты смотри,
Ведь счастлив тот, кто видел море,
Кто в мире счастья и любви.
Внутри тебя весь мир придуман,
Ведь каждый целый, посмотри,
И иногда можно не думать,
Ведь счастлив, кто имеет мир внутри.

Внутри любовь есть суть души

Снежинки кружатся на сквере,
Зима проводит хоровод,
Метель укутывает ели,
Ведь скоро Новый год.
Играют ноты фортепьяно,
В душе совсем другой гротеск,
Ведь ничего нет без изъянов,
Что бы ни сделал человек.
Один ещё открыт душою,
Другой деньгами мостит путь,
Кто сердце вечности откроет,
Тот понял счастье, свою суть.
Я говорю: не в деньгах счастье,
Внутри любовь и суть души,
Заполнит радостью ненастье
И сделает счастливой жизнь.

29 ноября 2022 года

Я хочу просто быть для других как вода…

Натяну я гитары тонкую нить,
Среди верных друзей я лукавить не стану,
Для любимых людей очень хочется жить,
А для новых людей я достану гитару.
Кто-то может играть спустя рукава,
Чей-то голос тихонько растрогает душу.
Я хочу просто быть для других как вода
И хочу протекать, выбегая на сушу.

19 августа 2019 года

Ольга Гельц

Родилась 19.05.1953 в г. Выксе Горьковской области (ныне Нижегородской), где и проживает до сих пор. Окончила Выксунский металлургический техникум. Работала на ОМК ВМЗ. Замужем. Имеет двоих детей и троих внуков. Пенсионерка. Выпустила два сборника стихов и рассказов: «Про Лёльку» и «Шляпка». Также участвовала в сборнике стихов поэтов-ветеранов города Выксы – «С болью о Донбассе».

Прощай, Январь…

Прощай, Январь, ты был великолепен
В пушистой белой шапке меховой.
А я теперь мечтать хочу о лете,
Мечтать не вредно женщине порой.
Ни в чём себе отказывать не буду.
Уже сегодня встречусь с Февралём,
И вечером вести с ним пересуды
Хочу на нашей кухоньке вдвоём.
Мы будем слушать музыку метели,
Я буду строить глазки, флиртовать.
Нальём вина, а что же вы хотели?
Мы с вами даже будем танцевать.
Ночь пролетит, а мы и не заметим.
Под утро я, мой друг, вас провожу.
Ещё не раз рассвет мы вместе встретим.
Февраль уйдёт – я с Мартом закружу…

Пётр Герасимов

Пётр Петрович Герасимов родился 24 июня 1988 года в г. Уральске (Казахстан). В данный момент проживает в г. Самаре. Стихи начал писать в возрасте двадцати четырёх лет, на сегодняшний день выпустил два поэтических сборника собственного сочинения. Также занимается написанием текстов для песен различных музыкальных групп и исполнителей.

Черта характера

Листва летит, а жизнь несётся,
И всё меняется сполна,
Но где-то всё же остаётся
Черта характера одна…

Черта, что в жизни ты умеешь,
Какой ты в жизни свет несёшь
И где-то, может, не успеешь…
Но и всегда кого-то ждёшь!

Улыбки даришь ты в округу,
А слёзы прячешь тихо в ночь!
Помочь всегда готов ты другу
И отвести ненастья прочь!

Влюбиться можешь без ответа
И не обидеть лаской тех,
Кому достаточно привета,
А не финансовых утех!

По жизни жмёшь кому-то руку,
Кого-то ценишь просто так,
Ты никому не даришь скуку —
Будь он смурной, хоть весельчак!

Листва летит, а жизнь несётся,
И всё меняется сполна,
Но где-то всё же остаётся
Черта характера одна…

Мария Данилова

Данилова Мария Матвеевна родилась 23 июня 1957 года в селе Шея Сунтарского района Якутской АССР. В 1974 году окончила Шеинскую среднюю школу. После школы работала в совхозе «Эльгяйский» рабочей. В 1977 году поступила в Якутский сельскохозяйственный техникум. Получив диплом агронома-луговода, работала по специальности в совхозе «Дюпсюнский» Усть-Алданского района. Потом работала в сельском клубе родного села Тюбяй Сунтарского района уборщицей, в то же время была начальником агитационного пункта. С 1981 по 1984 годы работала воспитателем, няней в интернате, библиотекарем, пионервожатой, учителем истории в родном селе. С 1984 года работала учителем родного языка и литературы в разных сёлах Сунтарского района. В 1987 году окончила Якутский государственный университет по специальности «филолог, преподаватель якутского языка и литературы». Стаж работы по данной специальности – больше тридцати лет. Была депутатом на-слежного совета в течение четырёх лет. Сейчас на пенсии, живёт в селе Тюбяй. Дважды награждена Почётной грамотой Министерства образования Республики Саха и один раз – Российской Федерации. Отличник образования Республики Саха (Якутия).

Пишет сказки, стихи, олонхо для детей, пьесы, прозу на русском и якутском языках. Член Интернационального Союза писателей с 2019 года. Член Союза писателей Северной Америки с 2021 года. Получила поощрительный приз на конкурсе драматических произведений Республики Саха, посвящённом 100-летию А. И. Софронова – Алампа. Заняла первое место на республиканском конкурсе рассказов для детей на русском языке в 2018 году, третье место – на республиканском конкурсе стихов о городе Якутске. Лауреат конкурса имени Бориса Богаткова (2018 г.). В 2021 году заняла первое место на республиканском конкурсе рассказов.

Три сказа Маайыстыыр

1. Старый пёс Барбос и бык Огонь

Это было не так давно, но годков эдак тридцать-сорок назад. Двенадцатилетняя Василина жила с родителями на далёкой ферме. Эта ферма находилась в двадцати километрах от посёлка, в котором жило основное население. На ферме жили семьи двух доярок. Их мужья работали пастухами, а дети помогали родителям: присматривали за младшими, пригоняли коров, кормили телят, доили коров.

Был разгар короткого, но жаркого лета. Повсюду цвели цветы, росли травы, зеленел лес. Птички пели в лесу. Солнце палило вовсю, и всем хотелось искупаться в прохладной воде. Был дед Ефим, который мог присматривать за двумя маленькими детьми детсадовского возраста, и более старшие ребята во главе с Тимкой решили идти на речку, которая находилась за лесом.

Девочки, как всегда, опаздывали, и нетерпеливые мальчишки сами побежали вперёд со старым глуховатым псом Барбосом, которого не брали с собой даже пастухи. А почему назвали Барбосом, и не спрашивается теми, кто в своё время смотрел фильм с Юрием Никулиным. Он уже не годился ни на охоту, ни на дальние поездки. Барбос любил детей, повсюду гнался за ними, облизывал младшеньких, был счастлив, когда чья-то рука касалась его лохматой шкуры.

Василина с Анькой заплели свои косы: одна светленькая, другая тёмненькая. Василина была рослая, крепкая на вид девочка, а Анька была низкорослой и худенькой, поэтому казалась младше, хотя ей было уже четырнадцать лет. Девочки надели купальники, привезённые из Москвы тётей Мариной, поверх которых надели светлые, одинаковые по цвету сарафанчики с бретельками и побежали по тропинке, ведущей к реке.

Тимка, Санька и Петька уже спускались к реке, как вдруг услышали рычание Барбоса. Перед собакой стоял огромный медведь. Мальчишки обмерли от испуга. Первым опомнился Тимка. Он закричал:

– Побежали!

И мальчики пустились за ним вдогонку. Задыхаясь от внезапного быстрого бега, Тимка не переставал оборачиваться. Лай собаки и рычание медведя слышались уже в некотором отдалении. Он остановился и крикнул пробегающему мимо Петьке:

– Беги быстро! Пусть девчонки идут обратно! Предупреди деда и заприте дверь! Я пойду к пастухам.

– Я с тобой! – крикнул Санька. И они оба бросились по другой тропинке.

Петька увидел идущих девчонок и заорал:

– Там медведь! Идите обратно!

Девочки недоверчиво посмотрели на него, но вид испуганного насмерть брата поверг их в ужас, и они с воплями: «Медведь! Медведь!» – понеслись обратно. Они с криками прибежали на ферму, и все заперлись в доме. Дед Ефим достал ружьё.

Во дворе фермы, наверное, спасаясь от гнуса, отстал от коров бык Огонь с телятами. Людям было не до них. Бык ещё до прихода людей встал и нетерпеливо перебирал ногами, разбрасывая вокруг себя золу от пепелища: здесь люди сжигали старый засохший навоз, чтобы отогнать всякий гнус от себя и от животных. Телята тоже начали беспокоиться, мычали тоненькими беспомощными голосами.

Земля как будто содрогнулась от рёва страшного зверя, и тоненько завизжал где-то близко пёс от невыносимой боли. Дед Ефим загнал девчонок с младшими в подпол с одеялами. Подвинул туда тяжёлый сундук. Закидал туда железок. Сам устроился у окна, откуда был виден весь двор. Вынул осторожно одно нижнее стекло, высунул оттуда ружьё, подготовил патроны. Бык двинулся в лес. Там начали ломаться деревья, и рёв быка и рычание зверя внезапно прекратились. Дед Ефим прислушивался долго. Потом увидел окровавленного шатающегося быка – он шёл как бы весь в огне, его красная шкура лоснилась от крови на солнце. Бык упал на две передних ноги, потом голова упала набок, и он весь перевернулся, высунув язык.

Дед не выдержал и вышел во двор, запер дверь. Подошёл к быку и постоял в некоторой задумчивости. Следы когтей зверя вызывали содрогание, бык умирал. Но Ефим перекрестился и осторожно двинулся по кровавым следам быка. Подойдя к лесу, он увидел медведя, который лежал пластом, не выдавая признаков жизни. Для острастки дед прицелился и выстрелил в голову. Огромный зверь был мёртв. Дед пошёл дальше и увидел Барбоса, с которым он охотился в последние годы. Старик погладил уже неживую голову своего любимца, и слеза скатилась по морщинистой щеке…

Дети похоронили пса Барбоса на берегу речки, где он любил лежать, пока они купались. А быка Огня сожгли с почестями взрослые…

2. Сказ об учителе

Жил-был в далёком-далёком якутском селе учитель. Его и селом-то назвать нельзя: это была всего одна изба. В те времена якуты жили далеко друг от друга, разбросанные по аласам и сенокосным угодьям, потому что занимались скотоводством. А зима в Якутии долгая. Восемь, а то и девять месяцев в году надо кормить скот сеном, заготовленным за короткое северное лето. А возить много сена на лошади, когда не было тракторов, было очень сложно. И вот они селились в зимнее время в тех местах, где летом косили сено и стоговали. А летом жили около пастбищ. Даже они были так далеко друг от друга, что косари оставались ночевать в зимниках вдали от семьи.

Учитель был очень-очень молодой, всего семнадцать лет. Это был жилистый, привыкший к деревенскому тяжёлому труду паренёк. Тогда было совсем мало образованных людей, и назначили его, окончившего всего семь классов, учить начальные классы. Учеников было чуть больше двадцати. Школа была открыта в доме зажиточного крестьянина, которого раскулачили и отправили в тюрьму. В те времена дома строились вместе с хлевом, чтобы лишний раз не бегать в лютый мороз, ухаживая за скотом. Да в лихие года разбойники могли увести скот, ограбить незаметно.

В дальнем углу деревянного приземистого дома стоял смазанный глиной камелёк, который освещал и грел в холодные дни. Там же готовили и еду в железных котелках. Так как в школе не было скота, в просторном хлеву стояли нары для детей, которые жили далеко от школы и не могли каждый день ходить из дома. В очень холодные дни почти все дети оставались ночевать здесь. Учитель ночевал здесь в отдельной комнате, и с ним детям было не так страшно.

Все дети любили и уважали своего молодого учителя, поэтому на уроках сидели тихо, лишь поскрипывали перья ручек или шуршали страницы книг. Они ходили с ним в ближайший лес готовить дрова для камелька, ставить силки для зайцев. Была у них старая-старая, вся побелевшая лошадка, на ней ездили за провизией и мальчишки возили дрова, лёд. Лёд растапливали, и была готова чистая вода для питья. В огромных берестяных вёдрах таял белый снег. Девочки мыли полы, рубашки мальчишек и свои платья в редкие погожие дни, готовили простую бесхитростную еду. Девочки ещё мяли шкурки зайцев и делали из них тёплые куллуку – что-то похожее на кожаные носки с мехом. Куллуку были очень тёплыми, и ноги детей не мёрзли от долгого сидения за столом. Все дети были одеты в летние торбаза, и эти меховые носки были очень кстати. Всему этому учил их учитель.

Осенью ходили в лес за спелой брусникой. Когда на озёрах стал крепнуть лёд, они ещё занимались рыболовством. Учитель сходил за неводом куда-то, и они смогли выловить карасей. Учитель иногда уезжал за провизией, родители и колхоз выделяли для них еду. Еды было мало, потому что была война. Ездил учитель иногда с детьми, чтобы они могли повидаться с родными.

Однажды, когда они ехали на санях от дальнего аласа, на дороге появился огромный волк. Дети испуганно притихли. Учитель попридержал захрипевшую кобылу одной рукой, а другой достал нож, который носил всегда с собой. Волк приготовился к прыжку, блеснул нож. Опомниться не успели, как окровавленный волк уже лежал в снегу, а учитель успокаивал лошадку. Из шкуры волка девочки сшили шапку для учителя и ещё для нескольких детей.

Еды становилось с каждым холодным днём всё меньше и меньше. И однажды учитель приехал с пустыми руками. Голодные, исхудавшие дети смотрели на него с надеждой. Он лёг на свои нары и уставился в потолок. Дети стояли вокруг и смотрели на него. Он посмотрел в их глаза, сел и поманил к себе двоих более крепких и старших мальчишек. Они оделись и вышли во двор…

Появилось мясо на каждый день. Так жили они и учились целый месяц. Никто к ним не приезжал, и никуда они не ездили. Наступала весна. В один из таких дней к ним приехали люди в тулупах и на санях. Они что-то искали, видимо, ничего не нашли, но забрали с собой избитого учителя без шапки… Шапку он передал Петьке для его сестры Майыс.

Дети остались одни; те, которые жили близко, разбрелись по своим домам, некоторых забрали родители. Остались лишь осиротевшие за войну дети… Они ждали своего учителя. Мальчик, который был всегда с учителем, принёс остатки мяса, шкуру лошади. Но и они кончились…

Другой мальчик, который ушёл со старшей сестрой, тосковал по своим оставленным друзьям и слышал, что все они умерли от голода и были похоронены там же. Он вырос и помнил о них, помнил своего первого учителя… Когда ему исполнилось пятьдесят лет, решил пойти в ту школу, где учился. Долго ли, коротко ли шёл он лесными тропами, но он приехал туда на коне. На коне железном – мотоцикле. Все говорили, что в доме призраки умерших детей, и никто не решался переночевать в нём.

Но он зашёл, дверь даже не скрипнула. Всё стояло как тогда: скамейки, столы, учительский стол, стул. На нём – колокольчик. Он постоял в задумчивости, сел на учительский стул и позвонил в колокольчик… Маленькие дети с красными звёздочками на груди сели перед ним и исчезли. Он повертел, рассматривая, колокольчик. Да, это тот самый. Потом подумал и пересел на скамеечку, надеясь увидеть учителя. Но он не появился, лишь лучи солнца освещали классную доску, которая была как новая, и на ней было написано «Первое сентября» и буква А. Он услышал сзади шорох и оглянулся.

Ему вновь показались детские лица, выглядывавшие из хлева, он даже узнал их. Они манили его вглубь жилища. Он встал и вошёл в хлев. Стояли так же нары, но в заднем углу их не было. На стене были прибиты какие-то серые тряпочки. Он потрогал одну и понял, что это октябрятские звёздочки, которые сделал для них учитель из картона и кумача. Он помнил и хранил свою. А под звёздочками были написаны имена двух девочек и двоих мальчиков. Над третьим мальчишеским именем не было звёздочки. Пётр понял: взрослые похоронили его вместе со звёздочкой во дворе – он видел там могильный крестик. Постоял и в проёме двери увидел фигуру мальчика и различил еле слышный шёпот: «Мы ждали своего учителя вместе и всегда должны быть вместе. Похорони меня с ними…»

Не выполнить последнее желание своего друга не посмел. Пётр вышел во двор и нашёл лопату, быстро перерыл могилку и перенёс маленькое тельце, завёрнутое в тряпицу, в хлев, похоронил рядом с другими Мишку. Оторвать звёздочку от полуистлевшей рубашки он не смог бы, но звёздочка сама оторвалась и выпала возле дверей. Он прибил откуда-то появившимся гвоздиком пятую звёздочку. Она сохранила свой красный цвет под землей, и казалось, что она горела и звала куда-то…

Пётр Иванович работал следователем и, применив старые связи, нашёл в архиве дело своего учителя. Он обвинялся в уничтожении вверенного ему школьного имущества в виде двадцатилетней кобылы по кличке Бээгэй (Карлик). На допросе учитель сказал, что кобылу задрали волки. А Пётр, Петя, знал, как дело было.

Они отвели Карлика далеко в лес по снегу, учитель завязал глаза лошади и сказал: «Дети, я не хочу убивать нашу лошадку, но надо. Вы и я голодны, нам нужно мясо, чтобы выжить. Я убью лошадь, и меня, наверное, отправят в тюрьму за несохранение школьного имущества. Но главное – вы останетесь живыми. Я хочу, чтобы вы встретили своих отцов и братьев с победой. Отвернитесь и стойте там». И мальчишки стояли за высокой толстой лиственницей и тихо плакали. Затем они услышали падение чего-то большого, грузного на снег и хрип лошади. Через некоторое время учитель позвал их. Они втроём сняли шкуру с лошади, при виде привычного мяса как-то повеселели. Учитель как-то собрал кровь с лошади в одно место. Они потом с девочками делали кровяную колбасу. Они весь день таскали тяжёлое мясо по снегу на еловых лапах. Ещё повесили в мешках на дерево…

Учитель был сослан в тюрьму, оттуда – в исправительный лагерь Н. и умер там. Ближе к осени Пётр Иванович решил поехать туда, чтобы как-то найти последнее пристанище учителя и поклониться его праху.

Он купил цветы в аэропорту и с удовольствием заметил, что многие тоже покупают. Но покупали в основном женщины и подростки. Приближалось Первое сентября. Сел в самолёт и заметил рядом седовласого мужчину, который тоже прижимал к себе букет. Пётр не привык знакомиться с чужими людьми просто так, обычно он задавал вопросы посторонним только по службе. Во время полёта он уснул и проснулся только после приземления.

Это была гористая местность, здесь добывали какую-то руду, необходимую для государства. Голубые горы… Все так говорят, но здесь они были серыми – да-да, серые горы, как и его грустные мысли. Кое-где росла трава и придавала живости этой безрадостной картине. Добраться до лагеря из аэропорта было нелегко, но он доехал туда. Ходил среди безымянных могил, почти сравнявшихся с землёй, пока не заметил на пригорке возле большой горы тёмный гранитный валун. Он решил идти туда, чтобы избавиться от мучивших его горестных мыслей по поводу того, что не смог найти могилу своего учителя. День был тёплый, ясный, с лёгким ветерком. Он положил цветы на валун и присел тут же. Опытный взгляд обнаружил, что камень вынут из-под земли и земля возле камня не грунтовая. Он понял, что это могила, причём к нему шла тропа, по которой часто ходили. И он встал с камня. К нему шёл седой мужчина, с которым он летел сюда. Они поздоровались. Пётр рассказал о цели своей поездки.

– Учитель, говорите… Здесь был один учитель. Это его могила. Это мы похоронили его здесь. Между прочим, он был похож на вас. Он был молодой совсем, мальчишка. Мы тоже были молоды, но безграмотны по разным обстоятельствам, в общем – казанские сироты, воришки мелкие… А он учил нас писать и читать… в тюрьме, в этом дьявольском лагере. Нас били, калечили, надрывали на работе. А он нас учил, учил не просто так… Учил людьми быть при любых обстоятельствах. И мы, выйдя отсюда, встали на ноги, как он мечтал. А вы откуда?

– Из Якутии, село Арылах…

– Да, он был оттуда. Он даже пел часто Арылах. Видно, тосковал по родине… Вспоминал своих учеников, часто Мишку и Петьку.

– Петька – это я. Мишка умер тогда.

– Жаль. А то бы встретились… Почти все мы стали учителями, как и он, а вы?

– Я следователем был. Вот вышел на пенсию и решил найти последнее пристанище учителя.

– Да… Настоящие учителя – это настоящие люди, люди с большой буквы. Для нас примером всегда был и будет он, наш учитель. Здесь мы не озлобились, мы просто научились прощать… Он был таким… Безобидный человек… Его тоже часто били, били нещадно, до потери сознания… Но после того, как мы смогли донести письмо высокому начальству, здесь сменили руководство лагеря, и новые начальники уважали его, хотя это были бывшие фронтовики. И это они разрешили похоронить его здесь. У него что-то было с желудком, умер как-то быстро.

– Мы голодали, но он ещё хуже… Он отдавал нам своё последнее… Тощий был, но жилистый. Часто пил чай, но не ел… Видимо, это и сказалось… Но боюсь, что побои сделали своё недоброе дело… Мы его долго ждали, думали, его отпустят, он был хороший, добрый человек…

– Да, его дело было пересмотрено. Через месяц его должны были отпустить… Но, видимо, судьба такая… Он так хотел поехать домой, в Арылах… К нему не приходило ни одно письмо, как и нам… Но он писал. То Петьке, то Мишке, то кому-то. Никто не ответил.

– Мы не получали письма, странно.

– Ничего странного, цензура, наверное, постаралась. Ещё он писал любимой девушке Маис… Он нам много рассказывал о ней. Это был идеал земной женщины для нас. Я до сих пор представляю её чёрные косы, карие глаза, белое личико… Странно, но таких большинство из нас и выбрало в жёны.

Они ни разу не целовались, просто держались за руки. Но он и она понимали друг друга без слов. Он говорил, что она будет ждать его до конца своей жизни. Учитель был уверен в этом.

– Маис, Маис… Да, как я не догадался сразу, – это моя старшая сестра Мария. Так на якутский лад зовут некоторых. Майыс – так будет правильно – училась в школе вместе с ним, стала учительницей, не вышла замуж. Так и жила одна около того места, где мы учились… Да, это она… Точно… Я видел у неё его портрет и шапку.

– Говоришь, жила… Сейчас её нет?

– Да. Я недавно приезжал на её похороны и навестил свою старую школу.

– Значит, ждала его до конца своей жизни, как он и сказал…

3. Снегур

Это было в далёкое и не очень далёкое советское время. Я, студентка сельскохозяйственного техникума, собралась на новогодние каникулы домой в далёкий район Сунтар и сидела в аэропорту города Якутска. Пятидесятиградусные морозы с туманами и без туманов стояли в те дни. В то время большим уважением пользовались герои труда, и ночью почти пустой самолёт улетел с орденоносцем – дояром Владимиром Африкановичем Михайловым. Имя его запомнила из-за странного отчества. Поэтому, опасаясь, что следующий самолёт вылетит туда тоже ночью, решила переночевать в зале аэропорта.

Время тянулось медленно, знакомых почти не было. Старшая сестра Анна снабдила меня провизией: десяток сваренных вкрутую яиц, столько же пирожков. Буфет в аэропорту работал из рук вон плохо.

Нескончаемые очереди злили всех. Поэтому я доставала пирожки и яйца по мере появления сигналов от проголодавшегося желудка.

От нечего делать присматривалась к другим пассажирам. Напротив меня сидела старушка, похожая чем-то на мою мать. Особенно бросалась в глаза её одежда: большой клетчатый платок, чёрный велюровый полушубок, такие же чёрные валенки. Я поздоровалась, когда она обратила внимание на мою персону. Разговорилась с ней. И она рассказала мне эту похожую на сказку историю, которая помогла скоротать ту зимнюю тёмную ночь в аэропорту…

У них, где-то под Новосибирском, растут прекрасные, стройные голубые ели. И жили там, в лесном кордоне, муж с женой. Муж был лесничим, охранял эти леса с необыкновенными деревьями. Но однажды исчез во время снежной бури. Следов обнаружить не удалось. Вместо него жена стала работать лесником…

Однажды она шла на лыжах по лесу и услышала детский смех. Женщина удивилась: вокруг не было ни жилья, ни дорог. Подумала, что просто устала и ей всё это мерещится. Но она всё-таки остановилась и стала прислушиваться. Смех и детский лепет тронули её душу, сердце не забыло умершего в младенчестве сына. Повернув туда, лесничиха увидела сидевшего на сугробе голого малыша, который играл с искрящимся на солнце снегом. Она подошла и протянула руки к ребёнку. Дитя посмотрело на неё голубыми, как небо, глазёнками и тоже потянулось к ней. Вокруг него не было следов…

На это странное обстоятельство она не обратила внимания. С ней был ребёнок, которого жаждала её материнская душа. Люди подумали, что она родила от какого-то заезжего охотника. Мальчик был весь беленький, но волосы были чёрными, а глаза голубые-голубые, даже искрились голубым цветом. Мать назвала его Снегуром. И, конечно, впоследствии он вырос красавцем. Он уже стал десятиклассником, заканчивал школу. У него было много странностей: любил зиму, холод, легко одевался даже в студёный мороз, летом сильно худел, потел… Но все таяли под небесно-голубыми глазами…

Но однажды зимним вечером случилась пурга, и Снегур не приехал домой. Он заблудился. Долгих три дня бушевала пурга, и женщина выходила из дому, кричала, звала сына. Она успокаивала себя тем, что сын задержался у кого-нибудь и не приехал из-за пурги. Но на третий день через пургу она всё-таки добралась до деревни, где учился сын. И узнала, что сын три дня назад ушёл на лыжах. В деревне, в школе думали, что Снегур добрался домой. Узнав о его исчезновении, все всполошились, стали искать.

Женщина вернулась домой уставшая, поздно вечером, и легла на кровать, не затопив печку. Она заболела. Сквозь сон она видела, как кто-то заходит в дом и топит печку.

– Снегур? Где ты был эти три дня? Я искала и звала тебя…

– Да, это я, мама. Услышал твой зов и пришёл. Спи. Я затоплю для тебя печку, ты заболела.

– Я сама. Ты же боишься огня.

– Не надо, мама. Я сделаю это для тебя. Я люблю тебя, мама…

Наутро она проснулась и увидела на полу большую лужу и одежду сына…

Пришли люди, искавшие Снегура. Они удивились, что вся одежда, в которой он ушёл из школы, висит и сохнет в избе, а возле дома какая-то глыба льда в снегу.

Женщина лежала на кровати, бредила, разговаривала с кем-то, прижимала к сердцу жёлто-апельсиновый шарф. Мальчики, которые учились вместе со Снегуром, знали, что его связала самая красивая девочка класса, Снежана. Люди вывезли женщину в больницу, где она вылечилась и попросилась обратно в тот лес, но работать лесником уже не могла, поэтому она жила в своей старой избе, а рядом построили новый дом для молодого лесника…

Таков был печальный конец этой истории. Но я очень удивилась, когда увидела тех, кто приехал провожать её. На меня глянули голубые-голубые, озорно искрящиеся глазёнки её внучки…

Галина Ефимкина

Душа моя прописана в России

Душа моя прописана в России
Среди берёз, туманов и полей,
Где журавли летят под небом синим
И где с ладони кормят голубей.

Здесь тополиный пух летит весною,
Берёзки пахнут свежею листвой,
Роса играет яркой бирюзою
И слы́шны крики чаек над волной.

Душа моя прописана в России
Среди черёмух, песен соловья,
Среди больших снегов и вьюг Сибири
И там, где васильковые поля.

Где зреет рожь, пшеница колосится,
Гармошка за околицей слышна,
Где детство босоногое мне снится…
На Родине прописана душа.

Александр Ефимов

Ефимов Александр Владимирович (25.08.1958) родился в Москве. Окончил в 1982 г. МВТУ им. Баумана. В 1986 г. – аспирантуру при вышеуказанном вузе. С 1982 г. участвовал в этнографических экспедициях Лесногородского Клуба Друзей Игры. Является соавтором сборника «Игры Новгородской области». С 1983 г. работал руководителем ракетно-модельного кружка в п. Лесной городок. В 1987 г. организовал в микрорайоне г. Москвы Крылатское клуб юных этнографов КДИ-КНТ «Клуб Друзей Игры – Клуб Народных Традиций». В том же году занимался организацией игротеки в школе № ИЗО. В составе вышеупомянутого коллектива организовал этнографические экспедиции в Рязанскую область, в том числе на родину К. Э. Циолковского – с. Ижевское. По результатам экспедиций опубликован (в соавторстве с Е. А. Ефимовой и Б. В. Горбуновым) сборник «Игры Рязанской области», а также сделаны доклады на первых и вторых Лебедевских чтениях, Виноградовских чтениях. На Циолковских чтениях представлена работа, посвящённая народной игре в творчестве К. Э. Циолковского. Силами клуба в Крылатском возрождены многие праздники и игры, ранее утраченные. На школьных и вышеупомянутых научных конференциях презентовались работы, посвящённые месту игры в традиционном народном празднике и результатам изучения игровой деятельности в Крылатском. По результатам изучения творчества К. Э. Циолковского выполнен цикл работ по прикладному применению воздушных змеев и аэростатов (дирижаблей). Результаты работ представлены на НТТМ (начиная с 2002 г.) и МАКС (официальные участники с 2000 г.) В настоящее время ведётся совместная работа с рядом коллективов по изучению и возрождению забытых игр и праздников, а также по изучению влияния игры на развитие творческих способностей школьников.

Интересная история

На самом деле я боюсь назвать эту историю иначе… До четырёх лет я жил в деревянном доме на улице Курская канава. Сейчас такой улицы даже не существует. На её месте громоздится корпус завода «Серп и Молот». Завод тоже канул в лету. Но не в этом дело. Главное – мы там жили, а летом снимали дачу в Царицыно, у деда Егора. Там было хорошо. Историй и про этот эпизод моей жизни будет масса. Меня там все очень любили. Я был самый маленький, и местные ребятишки за мной ухаживали. С их помощью у меня завёлся своеобразный аквариум: эмалированный таз с рыбками, которых дети отлавливали для меня в местной речке. Речка была с плотиной, как сейчас помню. Ещё у местной детворы было знаменательное дерево. Как говорили, пробковое. И правда, оно было полое внутри и мягкое. Таких, как я, тогда там могло поместиться не менее пяти.

Некоторые эпизоды я знаю только по рассказам родителей.

Ну, например, как на меня напал индюк.

Или как дедушка Дмитрий Петрович ловил попугайчика.

Придётся и этот текст позже дописывать.

Возле плотины и речки – название речки не помню – был холм. Я и мама на этом холме загорали. Вид был прекрасный. Мы сидели на травке. Ну не совсем на травке, а на одеяле, постеленном на травке. И за несколько дней до происшествия мама стала слышать под землёй удары. Мы приходили, сидели… И в последний, точнее, в крайний раз, маме стало тревожно, удары участились… И мы ушли. Правильнее сказать – меня унесли. Только дошли до снимаемой дачи, как раздался грохот, над деревней появился огненный шар, и возник «ядерный гриб».

Началась паника. Взрослые похватали вещи и документы и бросились на станцию… Потом выяснилось – взорвался газ.

А взрыв произошёл как раз на том месте, где мы с мамой загорали. Господь спас. Вовремя ушли.

Как это ни странно, но это место после взрыва до сих пор перед глазами стоит. Всё черное, именно чёрное, и обгоревшие столбы… То ли телеграфные, то ли электрической сети.

Но этот текст я ещё буду дописывать. Уж больно яркие воспоминания, особенно о рыбках и попугайчике.

Крашенки

Моя мама (Ефимова (в девичестве Фомичёва) Александра Сергеевна) рассказывала такую историю.

Деревня Юрятино (её родина; наверное, село – церковь была) горела на её памяти дважды.

Первый раз от их дома сохранились только крест и икона. Во второй раз – маме было пять или семь лет – пожар случился в конце августа.

Было очень жарко, взрослые были на току. Загорелась изба бабушки «со странностями», огонь очень быстро перекинулся на соседние дома, а взрослых не было. В Юрятино остались только старики и дети. Мама побежала к родственнице, монашке, и спросила:

– Что делать?

Та в ответ:

– Освещённые крашенки есть?

Мама:

– Есть, за иконой лежат.

Та:

– Возьми крашенку, «Отче наш» знаешь?

– Знаю.

– Вот с «Отче наш» три раза вокруг дома обеги, да в самое пекло и брось…

Мама рассказывала: – Бегу вокруг дома, а платье короткое, кругом крапива… Я чешусь и повторяю: «Отче наш, Иже еси…» Обежала три раза и побежала в сторону пожара, а огонь уже близко, хорошо дом две большие ветлы защищали. Добежала до пожара и в самое пекло, как мне казалось, крашенку и бросила.

И тут загудело, поднялся вихрь, и огонь повернул вспять…

А на другом конце деревни вышла женщина с Казанской, и огонь ушёл в поле…

Ещё она рассказывала, что, пока пожар не потушили, она, от греха подальше, вытащила из дома сундук.

Так его потом пятеро мужиков в дом несли, а ей было то ли пять, то ли семь лет!

И ещё поросёнок со страху Протву переплыл, и его мужики ловили…

Пожар потушили бойцы-пожарники из Серпухова.

Приехали не быстро, но успели. Деревню отстроили.

И эта история не последняя.

Шаровая молния

Придётся дописывать позже. История колоритнее данного текста. Мама работала в рентгеновском отделении.

После фельдшерско-акушерских курсов маму распределили во вторую поликлинику четвёртого главного управления при Минздраве СССР. Наверное, в 1945–1946 гг. это учреждение называлось по-другому…

Здесь будет тоже много интересных историй. Мама оказывала помощь на дому и ездила делать процедуры к Ляле Чёрной, Жарову и Чиркову. Через некоторое время её направили в стоматологическое отделение. Маме там очень понравилось, сказывалась склонность к технике. Всё-таки по первой специальности она чертёжник. Видимо, из-за этого её предложили направить на курсы рентгенологов. Сначала мама делала снимки только для нужд стоматологов, но потом стала работать и на остальных аппаратах.

Если кто помнит, то рентгеновская трубка требует больших напряжений и токов. Кабели, подходящие к рентгеновскому аппарату, толстые.

По инструкции во время грозы всю аппаратуру нужно было обесточивать. Было это либо за год до моего рождения, либо через год после оного.

Началась сильная гроза.

Мама стала вынимать из розетки вилку рентгеновского аппарата, и следом за вилкой из розетки… вылезла шаровая молния.

Она повисела в кабинете и не спеша выползла в коридор через щель под освинцованной дверью.

В коридоре сидел больной, который ждал приёма.

Его потом откачивали нашатырным спиртом и валерьянкой.

Шаровая молния продефилировала к ближайшей двери, прошла через неё…

И взорвалась на противоположной стороне.

Всё обошлось.

А история осталась.

С чем вас и поздравляю.

Гадюка

В году эдак в 1987-м мы создали детский клуб. В нём было много направлений: был кукольный театр, был наш КДИ-КНТ, был клуб аквариумистов, ещё был клуб психологов, а также зооуголок.

Зооуголок был замечательный! Там жила сова, попугайчики, жабы, тараканы и прочие представители животного мира.

Руководил всем этим многообразием Еськов Сергей Николаевич, если я имя и отчество правильно помню. Еськов работал тренером на велотреке, а до этого служил в ВДВ и был командиром разведроты. Кстати, на наших праздниках его помощь была бесценна, и четырнадцатиметровые качели мы ставили только с его помощью, уж больно ловко он поднимался по верёвке.

Ну так вот. Летом школьники, воспитанники спортивных кружков уезжали в лагерь. Лагерь был в лесу, и там хватало всякой живности.

Дети приметили место, где пряталась гадюка. Сергей Николаевич, после того как ему об этом рассказали, гадюку выследил и, представляете, поймал!

Умел, однако!

Привез её в наш детский клуб.

А в клубе были свободные террариумы. Вот гадюку в один из террариумов и определили и закрыли стеклом.

Прошло некоторое время, и вдруг обнаружили, что гадюка сбежала.

То ли стекло неплотно закрыли, то ли она сама стекло приоткрыла, но так или иначе – сбежала.

Еськов стал её ловить на молоко. Стал ставить блюдечки с молоком возле дырок в полу. И – представляете! – выманил-таки гадюку. Выманил, схватил за голову, но неудачно, левой рукой. Решил перехватить.

И только он стал менять руки, как гадюка извернулась, повернула голову более чем на девяносто градусов и ужалила его в палец.

Сергей Николаевич гадюку в террариум бросил, закрыл стеклом, придавил стекло камнем, а сам стал звонить дочке.

Дочке сообщил, что едет в больницу, а в процессе разговора наблюдал, как его рука, начиная с укушенного пальца, чернеет.

Обошлось. Вовремя ввели сыворотку от укуса гадюки.

А гадюка в террариуме разродилась!

Оказалось, гадюки живородящие. И из неё вылезло аж сто гадючат. И все были уже ядовитые.

Представляете, что бы было, если бы это случилось в подвале дома?! Кошмар!

Гамушка, Болтун и Генриетта

В 1975 году я поступил в МВТУ. И как-то сразу наша группа сдружилась, а ещё выявились общие интересы. Я увлекался аквариумом. Аквариум был ещё у Лёши Власова. К нам прибился Пётр Кимыч и Игорь Гашин по прозвищу Кабан. У Кабана аквариум вроде бы был, а у Кимыча точно не было.

Зато у Кимыча был попугайчик!

Просто удивительный! Правда, простой волнистый и очень крикливый.

А удивительный тем, что в доме у Петра дверь на балкон летом не закрывалась. И попугай вылетал на улицу поорать на воробьёв. Вылетит, а затем обратно в дом. Сядет на жёрдочку – и давай речь толкать. Да так громко и настырно. Прозвали его Болтуном.

Сманил меня и Лёшу Кимыч. Нам захотелось попугайчика. Съездили на птичий рынок. И у меня, и у Алексея появились волнистые попугайчики. У меня зелёный, а у Леши синий (какого цвета был Болтун, надо вспоминать, забыл).

Попугайчик прижился. Назвали мы его Гамлетом. А Лёша своего назвал Генрихом. Подружился с моими родителями. Познакомился с аквариумом. Правда, с балконной дверью мы экспериментировать не стали.

На втором курсе я уехал в стройотряд в Хакасию, в посёлок Тынзебей.

И под конец стройотрядовского лета получил странное письмо с листом, прокусанным попугаем, и фразой: «А Гамушка разговаривает».

Приехал в Москву и не сразу, но убедился, что попугай говорящий.

Говорил он следующие фразы:

– Гамушка хороший!

– Хочешь-хочешь.

– Кашу будешь?

– Ты что делаешь?

– Тетишка хороший!

– Саша приехал…

А ещё очень любил отнимать пуговицы и купался в аквариуме.

Ещё у него была забава – нырять в кольцо, которое мы для него повесили возле зеркала. Зеркало, кстати, тоже сильно его привлекало.

Однажды, после экзамена, мы заехали ко мне отметить успех. Мы – это я, Кабан, Кимыч и Лёша.

Так мой попугай так достал Лёшу, что заставил с рубашки срезать пуговицу. А ещё пытался со стола утащить ножик.

А Генрих оказался Генриеттой!

Поехали мы в гости на малую родину мамы в село Юрятино. Попугая доверили соседке, дали ей ключи. Я заготовил большую кормушку с запасом проса (перевёрнутую бутылку) и такую же поилку.

Вернулись мы примерно через две недели.

Попугай сидел в клетке, очень напуганный, худой и встревоженный. Дверца клетки была открыта.

Мы стали разгружаться на кухне. И тут он нас узнал.

Выскочил в проём открытой дверцы и заявил:

– Здрасьте! Приехали!

Как ставили клизму слону

Я не могу объяснить, откуда я знаю эту историю. Просто теряюсь в догадках. Возможно, если бы были живы родители, ответ бы нашёлся, а теперь спросить не у кого.

Родственники матери (Фомичёвы и Савенковы), а также отца (Колтыревы и Ефимовы) довольно колоритные. Чего только стоит бабушка Мария Алексеевна (Колтырева), которая воспитывалась в семье графа Шувалова и окончила институт благородных девиц. Или дед Сергей Кузьмич (Фомичёв), друживший с будущим генералом Михаилом Ефремовым.

Про Савенковых (семья бабушки Марии Васильевны) я знаю, что её отец был краснодеревщиком, работал сначала в Серпухове, затем в Москве. С его помощью семья и перебралась в Москву. А двое братьев бабушки тоже довольно колоритные. Один работал до войны поваром в Крыму, в ресторане «Ласточкино гнездо». Был очень вспыльчивым, что неудивительно. Обожал же мой дед Сергей Кузьмич кулачные бои. Во время праздников у него даже одежду отбирали, чтоб в драку не лез, так он в одних подштанниках сбегал. Как-то дядя влюбился в девушку, а за ней ухаживал офицер… Так дядя вызвал его на дуэль и дрался на пистолетах. Оба были арестованы. Дядю осудили. Началась война, он попал в штрафбат и погиб.

А другой бабушкин брат, по-видимому, работал в цирке, в цирковом зверинце. Очень любил лошадей, и если был в загуле или ссорился с женой, то приходил в конюшню и ложился спать рядом с лошадьми. И знаете, лошади его оберегали и даже ложились рядом, если в конюшне было холодно.

У слона случился запор. Слон – очень нахальное и злопамятное существо. Посмотрите фильм «Укротительница тигров». Фильм начинается с того, что бухгалтер несёт квартальный отчёт директору цирка. Идёт через слоновник. Останавливается там поговорить с уборщицей, а слон нахальным образом вытаскивает отчёт у бухгалтера и на его глазах его съедает.

Ну так вот. У слона случился запор. Мучается бедолага. Ну просто страдает. Предложили поставить клизму. Как вы сами понимаете, подходящей кружки Эсмарха, или груши, не нашлось. Принесли насос и ведро. Может быть, и не одно. Клизму поручили делать моему дяде и ещё одному работнику цирка.

Как уговорили слона и как он подпустил к себе да ещё и позволил вставить трубку в задницу, я не знаю.

Талантливые были люди. Насос был пожарный, такой – с двуручной качалкой. Возможно, была и пожарная бочка, а не вёдра.

Кстати! И брандспойт очень удобно в задницу вставлять…

Стали качать. Слон напрягся. Лекари решили подождать. Вынули трубку…

И, наконец, свершилось! Вот только лекари, и дядя в том числе, не успели увернуться. Всё, что вылетело из слона, попало на них, окрасив в приятный цвет детского поноса.

А из слона продолжало извергаться. Наконец, вылетело то, что стало причиной запора, – части корзины, в которой приносили слону фрукты.

Сожрал вместе с фруктами, наверное, очень вкусные были…

Картошка в мундире

Начнём с довоенного времени. Шура (моя мама, Александра Сергеевна, девичья фамилия Фомичёва) была младшая в семье. Мария была средняя, старшим был Виктор. Младшие, по своей Наташке знаю, самые озорные и всюду лезут. Главным образом из-за того, что их опекают старшие. Вот и Шура попадала во всякие истории: то ей во время игры в лапту нос расквасили, да так, что пришлось к врачу везти – кровь останавливать; то приходилось её от быка спасать…

Виктор купил велосипед. Шура, естественно, его угнала. Знаете, как младшие ездят на больших велосипедах? Они не садятся на сиденье, а продевают правую ногу через раму. Так, скособочась, и едут. Управлять только неудобно. Село Юрятино состояло из двух улиц, расположенных буквой «Г». Обе улицы выходили к мосту через р. Протву, а посередине улицы, где был дом Фомичёвых, находился пожарный пруд. Вот Шура в него и въехала. Остановиться не могла, не умела, да и Виктор бежал за своим сокровищем, ругался и размахивал пучком крапивы. Шуру из пруда выловили, повели сушиться, а велосипед вытащили багром.

Семья переехала в Москву, Мария и Виктор обзавелись семьями, а Шура осталась у родителей, Марии Васильевны и Сергея Кузьмича. Так что хозяйством занималась её мама, а Шура училась сначала в школе, а потом в училище на чертёжника.

После начала ВОВ стала переучиваться на медика и одновременно работать в госпитале им. Бурденко. Готовить только так и не научилась, всё за маминой опекой жила…

Закрепили за мамой уже немолодого раненого солдата. Он уже был не «тяжёлый», но ходить ещё не мог. Подзывает он к себе маму:

– Дочка, вот тебе три картошины, ты на кухню сходи и отвари их в мундире.

Мама картошины взяла, спустилась на кухню и стоит: не знает, что делать. Повариха увидела и подошла к ней:

– Тебе чего?

Мама:

– Вот, раненый три картошины дал, сказал, чтоб в мундире отварила. А я не знаю как. Мне что – рукав от шинели оторвать и в нём варить?

Кухня смеялась не менее часа.

Поварихи потом объяснили – нужно просто не чистить картошку, а так, в кожуре, и варить. И это лишнее доказательство того, что сестрички совсем девчонки были, а дома готовили мамы.

Моряк Мишка

Маме Шуре очень нравилось ассистировать на операции. Особенно готовить хирургические инструменты. Разбирать, стерилизовать, подавать их по команде хирурга. Эта любовь к инструментам появилась ещё на заводе, когда она работала чертёжницей. Очень нравилось вычерчивать различные детальки. И уже после войны эта страсть продолжилась. Работала в стоматологии, тоже инструменты готовила.

Но это отступление. Операции были разные. Сложные и не очень. Перед операцией раненому делали наркоз, по-видимому хлороформом. Сначала небольшую дозу. А потом основную – «рауш», кажется, назывался.

Реакция на начальную дозу была у всех разная. Некоторые лезли драться. Таким сразу давали основную дозу. Был один случай, когда раненый после первой дозы наркоза стал объясняться хирургу в любви. Хирург сказал: «Пусть спит».

А в этот раз привезли крепкого солдатика, операция была сложная, но он был в сознании. Что-то извлекали, осколок или ещё что. Дали начальную дозу наркоза, и больной запел:

Широкие лиманы,
Зеленые каштаны,
Качается шаланда на рейде голубом…[2]

Хирург говорит:

– Пусть допоёт…

Так до конца песню про моряка Мишку и дослушали.

Со мной, видимо, под впечатлением от рассказа мамы, такой же случай был. Мне аппендицит резали, а его прозевали, и он был гангренозный. Так я тоже пел. Как потом сестра сказала, пел, но очень тихо и не про моряка Мишку, а «Бригантину».

Были и менее романтические случаи. Делали операцию по ампутации конечности, ноги. Шура готовила инструменты, в том числе и пилу: кость перепиливать. Её подружка должна была держать ногу.

Операция идёт своим чередом. Подружка ногу держит. От кости отделяют мышцы, кость перепиливают, и нога остаётся в руках сестрички…

А та валится вместе с ногой в обморок.

Один беременный пришёл, или Рентгенологи шутят

Профессиональная речь очень часто для постороннего смешна. Например, у нас, инженеров, разъём – папа-мама, передняя и задняя бабка, червячная передача…

А рентгенологи ещё и медики. В рентгеновском кабинете часто стоит скелет, одетый в белый халат и шапочку. Называли его Иваном Иванович. Если его, проходя мимо, задеть, то он начинал покачиваться и издавать слабые звуки.

Пришла пациентка на обследование, вроде бы такое обследование называется томография, а устройство – томограф. Ей сказали лечь на кушетку, точнее, на стол томографа, а проходя, задели скелет. Больная его заметила и спросила:

– Со мной что – то же самое будет?

А врач или техник ей в ответ:

– Да что вы! Мы вас просто по слоям порежем.

Была техник-рентгенолог Евдокия, Евдоха, по прозвищу Колдуняка (если ошибся, поправлю). Жила она за городом. И вот однажды пришла на работу вся мокрая и рассказывает:

– Проклятый сапожник сделал скользкие набойки. А тут ещё асфальт полили. Я иду и чувствую, что ноги скользят, а впереди лужа. Так вот я к этой луже подошла, встала на колени, закинула сумку на спину и больным глазом, на котором ячмень вскочил, как в эту лужу ткнусь!

Коллеги посмеялись и помогли ей привести себя в порядок. И она приступила к работе. Взяла со стола историю болезни. Выглянула в коридор. И говорит:

– Надо же – кости есть, а больного нет.

А из проявочной доносится:

– Кто так неаккуратно проявляет? Все кишки поцарапали.

Направили врача и техника делать снимки в психиатрической лечебнице. Делали флюорографию, или просвечивание. Поставили больного за экран. Включили аппарат. Врач водит экраном, а изображения нет. Включили свет, а больного нет. Вверх посмотрели, а он, как обезьяна, висит на толстенных кабелях, идущих к аппарату.

Направили группу в дружественную Индию. Уже врач рассказывал:

– Приходилось всегда рядом с собой ватку, смоченную спиртом, и зажигалку держать. Свет погасим в проявочной, и через некоторое время слышно шипение. Зажигаешь вату и бросаешь по направлению шипа. И точно – змея. Если правильно бросил – уползёт.

Приехала работать армянка. Наверное, стажировалась.

Врач сказал:

– Посмотрите – пациенты есть?

Та выглянула. Поворачивается и говорит:

– Один беременный пришёл.

Ржавое железо, или Искусство сдавать экзамен

В 1946 году, после окончания ВОВ, сестричек, работавших в госпитале им. Бурденко, распределили по поликлиникам. Тем более что к этому времени большинство из них окончило фельдшерско-акушерскую школу.

Мама была на хорошем счету и с такими же сестричками-подружками была распределена в «ЛечСаноПро-Кремля», т. е. в кремлёвскую поликлинику, в отделение помощи на дому.

Работать в данном отделении было интересно, но хлопотно. Хотя наша соседка – Римма Симонова – всю жизнь там проработала. Дважды попадала в автомобильные аварии. В больнице лежала.

Маму Бог миловал, а в году эдак 50-м ей предложили перейти в стоматологию.

Кстати! Тоже очень была интересная работа. Правда, мама работала не врачом, а техником, т. е. готовила инструменты и смеси для пломб.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%BA%D0%B0

Вернуться

2

Строки из песни «Ты одессит, Мишка», слова В. А. Дыховичного, музыка М. П. Воловаца.

Вернуться