Алексей Викулин. Ирина Журавлева. Юрий Хукаленко. Олег Бризинский
Сборник современных фантастов

© Алексей Викулин, 2023

© Ирина Журавлева, 2023

© Юрий Хукаленко, 2023

© Олег Бризинский, 2023

© Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков, 2023

01. Алексей Викулин
Эпохи освобождения. Фермер

1

Денис глубоко, насколько позволяли легкие, вдохнул теплый алтайский воздух, на несколько секунд задержал дыхание, позволив какому-то мелкому насекомому усесться на его верхней губе, спешно оглядел картофельное поле, тянувшееся узкой полосой навстречу полуденному солнцу, и резко выдохнул. В голове сразу же застучали маленькие молоточки, в глазах на миг потемнело. По верхушкам темно-зеленых листьев с сизым от пыли оттенком, будто причесывая белые лепестки цветущего картофеля, пробежал ветерок. С противоположного конца поля приближался робот, которого он позаимствовал на летний сезон в Национальном Энергетическом Банке, или, как принято говорить, «взял на небе». Именно на небе, а не на НЭБе. Эта фигура речи немного раздражала его, но сам банк был не против такого сленгового словечка и даже установил на свой логотип белое облако. Робот считался устаревшим, как-никак дата его производства терялась где-то в конце первого века Эпохи Освобождения, а значит, ему не менее пятидесяти лет, но функцию свою он выполнял на твердую пятерку.

Денис улыбнулся, его всегда веселила мысль о системе оценок всего окружающего. На каждый запрос, на любую услугу, сразу выскакивает: «Мы хотим сделать вашу жизнь лучше, просим оценить нашу работу по десятибалльной шкале». Он как-то прочитал в Ресурсе, что давно, еще во времена, называемые «нашей эрой», оценки использовались даже в системе образования. Выучил, к примеру, лекцию по синтетической биологии, или что тогда преподавали, – получи пятерку. Не выучил – держи двойку. Сейчас это кажется смешным: ну на самом деле – зачем ставить оценку за то, чего ты не сделал? Да и за то, что сделал – тоже! Разве знания не тебе самому нужны? Не хочешь быть биологом, так и слушать обучающую программу незачем, а хочешь, так будь добр – выучи.

Хотя критиковать то время тоже несправедливо. До того как всеми регионами нашей планеты была принята Всемирная Конституция, от чего и идет отсчет Эпохи Освобождения, люди были настоящими заложниками. Заложниками всего: времени, обстоятельств, политических решений, работы, публичных трендов. Заложниками денег, в конце концов. Как только подумаешь, что раньше люди выполняли работу, которая им была не по нраву, от которой были нарушения сна, ухудшение здоровья, даже травмы, – аж жутко становится. У людей не хватало времени на свою семью, некоторые месяцами не видели своих детей, супругу или супруга, и за все это им на электронные счета падали баллы – цифры, которые они называли деньгами и могли потратить их на вещи и продукты, которые порой сами же и производили на своей работе. Но этих денег всегда было ровно столько, чтобы ты снова и снова возвращался на свое рабочее место, каждый раз заново прощаясь со своей семьей. Печально.

Конечно, были и другие – те, кто в результате различных стечений обстоятельств вдруг оказывались наверху производственной цепочки и забирали большую часть денег, заработанных другими, при этом занимались они исключительно контролем над тем, чтобы те самые другие не заработали для них меньше. Вот у них как раз времени и денег хватало на все. Но, как утверждает Ресурс, они-то больше всех и жаловались на свою судьбу.

Сейчас все совершенно не так, как раньше. Роботы практически полностью заменили человека. Изготовленные ими товары лежат в свободном доступе, заказать их можно на электронных площадках – все через тот же Ресурс, – и никаких денег для этого не нужно – их упразднили еще в пятнадцатом году этой эпохи, ровно сто тридцать лет назад. Надобность общества в человеческом труде практически отпала, кроме как в научной и творческой сферах. Профессиональное образование потеряло свою привлекательность, хоть и не исчезло – каждый желающий мог в любой момент подключиться к Всемирной Системе Образования и пройти абсолютно любой курс обучения на ту или иную профессию – таких людей было немного. Но желание трудиться исчезло далеко не у всех, а даже наоборот: в новых условиях, где труд не измерялся деньгами и не было ощущения, что кто-то живет за твой счет, работа стала востребованным товаром, приносящим поистине настоящее наслаждение, а Система Правления таким альтруистам предоставляла некоторые льготы. Самой востребованной льготой, конечно же, была возможность пересечения региональных границ, или, как сказали бы лет триста назад, получение визы.

Денис очнулся от своих размышлений и снова взглянул на робота, который продолжал медленно к нему приближаться, выполняя свои основные и, пожалуй, единственные функции – собирать с растений паразитов и осуществлять полив прикорневой зоны. Сельскохозяйственный аппарат индивидуального назначения, или СХА ИН-073—01.61.4. Что означали эти цифры, Денис понятия не имел. Корпус робота был цилиндрической формы с закрытым куполообразным верхом. В том месте, где начиналось его сужение, по всему периметру, шириной чуть меньше десяти сантиметров, была прозрачная вставка из поликарбонатного стекла, которая обеспечивала для расположенной внутри видеокамеры обзор на все 360 градусов. На самом верху торчал небольшой штырь, к которому крепился шланг. Другой конец шланга тянулся к середине картофельного поля, где стояла большая бочка с водой. Вода заполняла емкость внутри робота и выходила через специальные распрыскиватели в нижней части корпуса, обеспечивая полив сразу двух рядов картофеля. В средней части корпуса была вращающаяся вставка с гибкой трубкой – самая сложная часть сельскохозяйственного аппарата. Трубка, отдаленно напоминающая шланг пылесоса, при помощи специальных механизмов, имитирующих сокращение мышц, могла становиться длиннее, короче и сгибаться в любую сторону – при этом сохраняла определенную жесткость. Как только в поле зрения видеокамеры попадало насекомое, сидящее на кусте или просто поблизости, к нему сразу же направлялась та самая трубка и включался воздушный насос. Насекомое засасывало внутрь, в специальный мешок из крепкой хлопчатобумажной ткани, который спокойно можно было извлечь из контейнера в нижней части корпуса и сдать на птицеферму. Движение робота обеспечивали две вездеходные гусеницы, а работу всего аппарата – самозаряжающийся от солнца аккумулятор, который можно было зарядить и от простой розетки на любой электрозаправочной станции. К слову, таких станций было на каждой трассе несметное количество.

– Ox-ты ёх-ты! – раздался справа знакомый голос. – Салам алейкум, Денис! Сто лет тебя не видел, дорогой! Да оно и понятно, чего мне сюда часто ходить? Моя малинка и сама здесь справляется.

Денис вздрогнул от неожиданности и повернулся направо, вглядываясь в заросли малины, занимающие ровными рядами весь соседний участок земли. Участки раньше были отделены друг от друга натянутой на столбики проволокой-звонковкой, которая обычно используется для прокладки взрывной сети на карьерах, но соседская малина заваливалась, и Денис соорудил ограду – и выглядела красивее, и малину удерживала от падения на картофельное поле. Заодно было принято решение поставить ограду и с левой стороны своего земельного участка, хотя там такой необходимости не было – вдоль границы поля с картошкой стояли теплицы с огурцами, помидорами, перцами и открытые грядки с огромными капустными кочанами. Хозяйкой тепличного хозяйства была Ленка – тридцатипятилетняя разведенка с двумя детьми, достаточно взрослыми, не нуждающимися в мамкином присмотре и постоянно пропадающими на каких-то спортивных мероприятиях.

Наконец Денис разглядел круглое жизнерадостное лицо соседа, смуглым пятном затаившееся в самой плодоносной части ближайшего куста только-только созревающей малины. В нижней части того самого пятна красовалась белоснежная улыбка, выше сверкали темные глаза – сверкали по-доброму, радостно. В искренности эмоций этого человека он никогда не сомневался.

– Привет, Аллигатор! – ответил с еле скрываемой радостью от неожиданной встречи Денис. – Ой! Извини! Алик… Конечно же Алик!

Денис был по своей натуре скромным и малоразговорчивым человеком, все больше размышлял, думал, осмысливал свое существование и все, что видел вокруг себя. Но Аллигатор ему нравился: настоящий сибиряк с восточной наружностью. С ним он мог разговаривать часами. Предки его раньше жили в месте, называемом то ли Татарстаном, то ли Казарстаном, – Денис не помнил названия, но Аллигатор точно знал, где это раньше находилось, и мечтал заработать достаточно льготных баллов, чтобы получить разрешение на пересечение границы региона и попасть на историческую родину.

– Эх! – Аллигатор театрально махнул рукой, одновременно изобразив мимикой огорчение. – Ну вот зачем я тебе при знакомстве назвал свое имя по паспортной базе? И надо же было моей матери додуматься назвать меня в честь… даже не знаю – крокодила? Да помню, что рассказывал тебе, можешь меня не успокаивать.

Он поморщился и отмахнулся, хотя Денис не сказал ни слова.

– Но даже тот факт, что я назван в честь древнего вертолета, в котором меня мать родила во время учебной эвакуации, не сделал мою жизнь с этим именем проще. Только подумать, эвакуация-то была даже не настоящей – простой тренировкой на случай неконтролируемого лесного пожара!

Денису далеко не в первый раз стало стыдно, что он не назвал его Аликом – скорее из-за своей рассеянности, чем намеренно, – и он шагнул в сторону соседа, чтобы поздороваться уже по-настоящему, по-дружески пожав руку.

– Нет! Только не ко мне! – Аллигатор остановил Дениса резким жестом руки и быстро нагнулся, чтобы пролезть сквозь ограду. – Лучше я сам к тебе.

Немного смутившись, Денис остановился, растерянно наблюдая, как сосед проходит сквозь его ограду в какой-то нелепой паучьей позе.

«Ну не из-за малины же это», – мелькнуло у него в голове.

– Ты не подумай, не малину же я от тебя оберегаю, – будто угадав его мысли, усмехнулся Аллигатор. – Бери сколько хочешь, мне будет приятно.

Наконец Аллигатор пролез между круглыми продольными перекладинами ограды, выпрямился и подбежал к Денису, на ходу уже протягивая ему правую руку, а левую держа наготове, чтобы накрыть дружественное рукопожатие ладонью в знак глубокого уважения.

– Просто с моего ракурса Ленку не видно, – заговорщицким полушепотом произнес он и подмигнул. – А где еще сейчас увидишь работающую девчонку? Нигде! Вывелись все. В голове только соцсети и площадки для болтовни, а к вечеру еще и устает. Только из душа выйдешь, а она уже спит.

Денис улыбнулся. Аллигатор даже не заметил, как перешел с разговора о всех женщинах на свои семейные мелкие неурядицы – не в первый раз, кстати. Денис знал его жену. Она хорошая женщина, надежная. И брак у них очень крепкий. Аллигатор порой жалуется на нее в тесной компании, но так – по мелочи. На самом деле он очень ее любит и детей своих любит – четырех пацанов.

– Беседки.

– Чего? – не понял Аллигатор.

– Беседки – так называются площадки для болтовни.

– А ты откуда знаешь? Неужто тоже там сидишь? Вроде как и не сильно разговорчив-то. – Аллигатор хитро прищурился, улыбнулся и уставился на Дениса, ожидая ответа.

– «Всемирная сеть „Альков“. Зарегистрируй свою беседку. Вам есть что рассказать миру!» – заученным предложением, монотонным дикторским голосом произнес Денис, и они оба рассмеялись. – Да, я на самом деле однажды туда подключился, но… – Денис поморщился от каких-то своих воспоминаний.

– Что – но?

– Ты прав, Алик. Там были одни женщины. Сначала я просто слушал их разговоры… их болтовню о всякой милой и бесполезной для меня всячине. А потом кого-то решил поправить, потому что она была не права. Кажется, девушку с Австралийского континента. И кажется, это было насчет какого-то уже давно вымершего животного. И тут началось! Как только они услышали мужской голос в своей компании, начали просто меня высмеивать и, можно сказать, выперли меня оттуда. Больше я туда не заходил.

– Хм… – Аллигатор задумчиво потер подбородок. – Я не знал, что ты знаешь австралийский язык, или какой там у них?

Денис не сдержался и от такой наивности и неосведомленности друга захохотал – откровенно громко и звонко. Он ценил общение с Аллигатором не только за честность и простоту отношений, но как раз и за такие его неожиданные вопросики, которые всегда смешили и раскрепощали его.

– Алик, ну конечно, я не разговариваю на английском… и уж тем более австралийском. – Денис еще раз рассмеялся. – Зачем мне нужен чужой язык, если я живу здесь – в России? В сети встроены специальные переводчики. Я их слышу всех по-русски, а они меня на своих языках. И главное, голоса не меняются, будто вживую разговариваешь!

– Ну ладно, хватит надо мной издеваться. – Аллигатор уже сам смеялся, но больше от радости, что смог развеселить друга. – Подумаешь, не разбираюсь в современных технологиях! Ты лучше Ленку не спугни, вон как на коленках в капусте ползает – загляденье просто!

Денис окинул взглядом свое поле. Робот уже давно доехал до его края и, перестроившись в другой ряд, начал движение в обратную сторону, по пути засасывая каких-то жуков и поливая растения. Затем Денис обернулся налево, на соседний участок, где среди больших светло-зеленых кочанов капусты ползала Ленка. Это был второй человек, с которым ему хотелось говорить часами. С ней он мог, пожалуй, проговорить даже сутки – с небольшими перерывами, конечно же.

Ленка была настоящей шатенкой, с ухоженными каштановыми волосами с легким маслянистым отливом. Ее слегка пышные, но все же скорее стройные формы хорошо гармонировали со всей этой зеленью, огурцами и перцами. Разговаривать с ней всегда было приятно, как-то даже уютно, а беседы получались на достаточно интеллектуальном уровне. Ее сильной стороной в разговоре было знание истории. Она могла говорить бесконечно – как о рыцарских турнирах романтического Средневековья, войнах, предшествующих Эпохе Освобождения, так и о древних рецептах из «нашей эры», к примеру: блины, цыпленок табака, рыба в кляре. Жаль, сейчас трудно достать продукты для того, чтобы испробовать все собранные ею рецепты. Хотя…

Денис был уверен: если бы его жена обладала кулинарным даром, тайной книгой с древними рецептами и, самое главное, желанием этим всем заниматься, он бы точно сделал все возможное, чтобы найти необходимые ингредиенты, продукты.

Мысль о жене отвлекла Дениса от соседнего участка и от Аллигатора тоже. Карина. Он любил ее безумно. Собственно, он и занимался-то полем только ради нее. Она уже много лет мечтает попасть на Южный континент, представляет себя отдыхающей на шезлонге на берегу Черного моря с тропическим коктейлем в руке. И Денис понимал, что она там будет смотреться просто идеально со своей утонченной фигурой, всегда ровным сибирским загаром и большой соломенной шляпой, покрывающей почти смоляно-черные коротко стриженные волосы. Но одна из характерных особенностей Эпохи Освобождения – это региональные и континентальные границы, их пересечь практически невозможно.

До подписания Всемирной Конституции, до освобождения человечества от уже неконтролируемой к тому времени жадности, алчности, вседозволенности, во времена «нашей эры» каждый при желании мог поехать в любой уголок планеты. Правда, это было не так просто, как слышится. Человеку надо было сперва собрать денег на поездку – тех самых цифровых баллов на счетах, информация о которых еще пока что хранится в Ресурсе. Надо было знать язык того региона, куда он едет. Надо было получить разрешение на въезд в другой регион (тогда некоторые из них назывались странами) – для этого достаточно было доказать, что у тебя есть деньги и то, что ты, потратив их, вернешься обратно к себе домой. И не менее важным было найти свободное время для поездки.

Переломным моментом в истории человечества была не замена его труда на роботов, как можно подумать в первую минуту, – нет, это не было бы решением проблем, а только бы их усугубило. Жадность, расовые и классовые неравенства могли возвести человеческую ненависть в такую степень, что спровоцировали бы мировую войну, возможно уже последнюю. Настоящим прорывом стало открытие вакцины Бога. Название ей такое дали неспроста.

Во время очередного исследования Туринской плащаницы – того самого артефакта, которым после казни обернули Иисуса и вокруг которого было всегда столько много шума в порыве доказать или опровергнуть истинность данного факта, российский ученый с убеждениями настоящего христианина (признаться, необычное сочетание для того времени) Кирилл Горбылев смог извлечь необычную формулу из наночастицы, взятой с места кровоподтека на ткани. В тот момент он не задавался целью доказать, чья эта кровь. Ученый, не сомневаясь ни на миг в святости каждого аттометра плащаницы, хотел получить из крови Иисуса лекарство – к примеру, от рака или от другой какой болезни.

В своем порыве спасти человечество от недугов ученый объявил у себя в лаборатории прием больных с самыми различными заболеваниями. Хвост очереди пациентов, надеющихся на чудесное исцеление от болезней (ученый принимал даже больных простым гриппом), показался лишь через два месяца. Но положительного результата не было ни у одного из них. Он почти опустил руки, почти уже сдался, но, перебирая ночью за своим рабочим столом все карточки пациентов, он обратил внимание на повторяющуюся красную печать на карточках некоторых клиентов – печать с одним лишь словом, прописанным заглавными буквами: «СУИЦИД».

Он помнил, что по ним подавались судебные иски от родственников умерших. Следователи пытались найти связь смертей с его опытами, но то ли не сильно старались, то ли на самом деле связь была для них не такая очевидная – и дела были закрыты. Ученый никогда не обращал внимания на обстоятельства их смерти. Их всех объединяла причина и… срок. Они все, все сорок пациентов, наложили на себя руки на третий день после поставленной прививки – теперь ученый видел это отчетливо, видел взаимосвязь. Ранее он этого не заметил то ли из-за огромного количества пациентов и большого объема обрабатываемой информации, а может, просто из-за своей рассеянности и невнимательности по отношению ко всему, что не соответствовало его запросам для сбора статистических данных. Но в тот момент, когда он сидел ночью, ссутулившись и разглядывая дела пациентов под ярким светом настольной лампы, подаренной ему коллегами на какой-то праздник, все встало на свои места.

Говорят, он заперся в тот момент в своем кабинете и просидел там двое суток без сна и еды, копаясь в карточках и делах пациентов, по таинственным причинам наложивших на себя руки после приема его лекарства. В делах говорилось, что они все были найдены возле настенной иконы или с миниатюрным изображением святых, стиснутым в руке, с синяками на коленях и с лицом, чуть ли не изъеденным солью от обильных слез. А еще у них у всех тянулся за спиной шлейф их криминального прошлого. Через двое суток ученый пулей выбежал из своего кабинета и побежал в ближайший храм, где очень долго исповедовался, и только после этого он смог поесть.

Через три месяца после того случая Кирилл Горбылев предстал перед ученым советом с феноменальным заявлением об открытии вакцины от греха. Человек, которому поставят прививку этой вакцины, больше не сможет совершать плохих, небогоугодных, поступков. Вакцина запускала какие-то механизмы человеческого мозга, отвечающие за совесть, и он не мог уже переступить эту черту. Свидетельством этому стали все 486 пациентов, которых он успел привить до того, как понял, что он открыл. И главное – никаких побочных эффектов.

На людей с криминальным прошлым вакцина действовала несколько иначе. Там было главное соблюсти дозировку, им требовалось совсем немного, после чего они впадали в сильную депрессию, три дня они буквально вымаливали себе прощение за прошлые свои поступки, но руки уже на себя не накладывали, и на четвертый день они чувствовали себя заново родившимися, отрекшимися от своей прошлой жизни. Некоторые из них даже меняли имена. Многие ушли в монастырь. Но вторую часть вакцины им все же ставили – на четвертый день – на всякий случай.

Жизнь на планете постепенно стала меняться. Вакцинирование началось с русских заключенных. Весь мир наблюдал за этим, затаив дыхание. Тюрьмы вскоре опустели, а бюджет страны стал неимоверно быстро пополняться за счет новых поступлений налогов от бывших заключенных, а также за счет сохранения средств, тратившихся ранее на содержание тюрем и самих заключенных. Таким образом, общая сумма сэкономленных средств в первый год превысила 350 миллиардов рублей – это была достаточно большая сумма, чтобы обратить на нее внимание западных стран. А учитывая, что другие страны тратили на содержание заключенных в десятки раз больше, в казну России потекла прибыль с продаж вакцины, которую к тому времени уже окрестили вакциной Бога. Как ни смешно это звучит, но все хотели навариться на вакцине, излечивающей жадность. Но это было только начало.

Выходило множество законов, в которых фигурировала вакцина. Они определяли новые круги вакцинируемых, возраст, с какого можно вакцинироваться. Из-за страха потерять потенциальных солдат на случай войны, запрещали вакцинировать сотрудников силовых структур, политиков, военных. Миллионеры просто откупались от прививки. Прошло так называемое нивелирование морали по всем странам, но с небольшими аномальными отклонениями в милитаризованных зонах.

Через несколько десятилетий после открытия вакцины уже большая часть населения планеты была наделена высокими моральными принципами. В мире среди простых людей практически не осталось ни садистов, ни анархистов, ни меньшинств, ни жлобов, в конце концов. Исчезли жадность, зависть, эгоизм, межрасовые предрассудки. К тому времени лишь политики остались непривитыми – они стали воплощением того зла, которое сами искореняли с планеты, стали почти абсолютными владыками, и их это устраивало. Они сделали из людей послушное мирное племя, но не учли одного – их было гораздо больше, чем они могли контролировать.

Однажды на выборах в парламент подал свою кандидатуру один из вакцинированных – с высокими моральными принципами и неспособностью навредить кому-либо. Его поддержали все, кроме политиков, конечно. Дальше – больше. Среди политиков с огромной скоростью росло количество привитых, пока они не вытеснили оттуда «бывших политиканов», которым сразу же пришлось вакцинироваться.

Есть историческая справка, что последний из непривитых президентов стран, президент Америки, перед тем как его вакцинировали, поднял руку с засученным рукавом, обвел весь медперсонал, стоявший рядом, злым взглядом, указал на каждого из них пальцем и произнес: «Вы! И вы! И вы! Вы все, слышите? Вы нарушили баланс между добром и злом на этой несчастной планете!» Через три дня он у каждого из них попросил прощения за свое глупое высказывание, в надежде, что не сильно их обидел.

Дальше шли четыре десятка лет реконструкции всего мира. Люди освободились от главной зависимости – денег. Человечество уже столько лет придумывало различных роботов, облегчающих труд, при этом сокращая людей и оставляя их порой без средств к существованию, что пора было задуматься и принимать решительные меры. Роботы заняли почти все сферы деятельности очень быстро. Они занимались сельским хозяйством, животноводством, убирали урожай, забивали скот, производили бумагу, пекли хлеб, ставили медицинские диагнозы, строили дома, дороги, производили электроэнергию, предоставляли жилищные услуги, восстанавливали экологию, совершенствовали архитектуру, ландшафтный дизайн, делали новых роботов, а люди получали вместо них деньги. Но все товары, произведенные роботами, не продавались, а выкладывались на электронные торговые площадки, и каждый мог себе бесплатно заказать тот или иной продукт – будь то еда, одежда, лекарство или просто какая-нибудь новогодняя хлопушка. Деньги стали не нужны.

У людей появилось много свободного времени, пропала усталость, которая, как правило, после работы всегда их придавливала к дивану, и они не стали уже размениваться на просмотры условно полезных телепередач, а нашли удовольствие в общении с другими людьми. Все захотели путешествовать. К тому времени страны уже не имели таких различий, как раньше, и не воспринимались отдельными государствами – скорее регионами одной планеты со своими языками и климатом. Давно было создано на планете одно общее правительство, занимающееся в первые годы разработкой нового мирового документа – Конституции Свободы, которая открыла бы новую веху в истории человечества – Эпоху Освобождения. Правительство носило очень простое название – Система Управления. Но в народе стали называть еще проще – Системой.

Система сразу поняла, что безграничная свобода приведет к хаосу и ее надо ограничить на благо человечества. И одним из первых ограничений стало закрытие региональных и континентальных границ. Нельзя было допустить свободное перемещение людей по планете, иначе могли одни континенты остаться пустыми, другие же переполниться до отказа, что в свою очередь спровоцировало бы как минимум эпидемию и взрыв очередной экологической катастрофы. Нет, людей не изолировали, просто туризм, как и эмиграцию, стали контролировать. Хочешь переехать в другой регион, значит, кто-то должен хотеть переехать в твой. Хочешь отдохнуть от сибирских лесов и съездить на море, значит, кто-то должен на это время приехать с моря на отдых в сибирские леса. Это, конечно, упрощенно. На самом же деле были произведены расчеты плотности населения всех регионов и диапазон временно разрешенной численности в каждом из них. С одного региона мог уехать один человек, но туда можно было заехать сорока – это касалось не очень востребованных регионов в плане туризма. Чтобы обеспечить жителям возможность ездить на отдых за границу, регионы стали развиваться, повышая свою привлекательность для иноземных туристов. Но на морские курорты все же было трудно попасть, почти невозможно – очереди порой стояли годами.

Многие люди научились получать удовольствие от отдыха у себя дома, да и уровень внутреннего туризма стал очень высоким. И тут выяснилось, что многие люди соскучились по работе. На самом деле роботы не заменили абсолютно все сферы деятельности. Ученые остались при своем, творческие люди – артисты, художники и другие деятели искусства – никогда особо не цеплялись за материальное вознаграждение и просто получали удовольствие от своей деятельности, оставляя след в истории. Но были и другие, которые хотели бы себя попробовать в качестве пекаря или портного, сварщика или плотника, и им тоже не нужно было вознаграждение за свой труд. Система одобрила это, назвав свободой желания, к тому же члены Системы начали задумываться о том, что будет, если все навыки будут утеряны, а роботы устареют. И таких людей решили простимулировать введенными туристическими баллами, накопив определенное количество которых работающий мог съездить с семьей в другой регион или слетать на другой континент вне очереди.

«Эх, Каринка, Каринка! – мысленно обратился к своей жене Денис. – Когда-нибудь я заработаю достаточно этих турбаллов и свожу тебя на Черное». От этой мысли Денис даже улыбнулся.

– А! Улыбаешься! Значит, Ленка все же нравится?

Денис невольно вздрогнул, голос Аллигатора моментально вывел его из размышлений, и он отметил, что они уже подошли к ограде, граничащей с Ленкиным участком. Она все еще не замечала ни их взгляда на себе, ни их приближения и продолжала ползать на коленях среди капустных вилков.

– Ленка! Ты чего там в капусте-то? Очередного ребеночка, что ли, ищешь? Так я тебе, вон, смотри, помощника в этом деле привел! – Аллигатор был в своем репертуаре.

Денис смутился. Ленка тоже, но с небольшой задержкой. Резко обернувшись, она глянула на свои ноги, но, вспомнив, что была в рабочих штанах, полностью их закрывающих, расслабилась и сплюнула:

– Тьфу ты! Алик, бесовщина ты этакая! Чего пугаешь-то?

– А ты чего пугаешься-то? – моментально парировал Аллигатор. – Клад, что ли, нашла и делиться не хочешь?

Эта мысль была настолько нелепой, что они все разом расхохотались – громко, без стеснения, по-дружески откровенно. Тем временем Ленка, не переставая смеяться, встала с земли, отряхнула штаны, одернула вниз старенькую блузку темно-синего цвета, сшитую из какого-то грубого материала – и, судя по потертостям и въевшимся темным пятнам на ней, сшитую очень давно, – затем привычным движением рук поправила грудь, словно оцентровывая ее на своем теле, и глянула на Аллигатора озорным и по-матерински добрым взглядом:

– Дурик ты, Алик! Ты вообще хоть знаешь, что такое клад? Что это можно такое выкопать из земли, чем делиться не захочется? Не знаешь? Или в твоей малиновой голове есть все же какие-то мысли насчет этого?

По расплывшейся улыбке на лице Аллигатора было понятно, что такое обращение к его персоне ему очень даже нравилось – по крайней мере, от Ленки. Впрочем, для Дениса это не было никогда секретом. Из года в год их встречи проходили примерно по одному сценарию, состоящему из трех основных актов: короткое тайное наблюдение за тем, как работает Ленка, потом подтрунивание над ней и, наконец, выслушивание ее милых, почти что родительских нотаций, адресованных Аллигатору. Автором этого сценария, разумеется, был сам Аллигатор, и менять в нем он точно ничего не хотел.

После так называемых нотаций всегда следовал обычный дружеский разговор, сотканный из простой болтовни об увиденном и услышанном за время их разлуки, обсуждений фермерских секретов и бесед об истории человечества, захватывающих практически все эпохи его существования. Аллигатор всегда уходил в свой малинник в самом начале болтовни.

– Нет, не знаю! Но слово очень красивое! – ответил Аллигатор Ленке. – Только прислушайтесь, как мелодично и протяжно звучит: кла-а-ад! Я на это слово как-то в Ресурсе наткнулся и сразу понял, что, если бы оно было моим, я был бы безмерно счастлив!

Ленка с Денисом недоуменно посмотрели на Аллигатора.

– Кто – оно? – переспросила Ленка. – Чтобы слово «клад» было твое?

– И в чем тут счастье? – нетерпеливо добавил Денис.

– Ну как в чем? Только представьте, что есть такое слово «КЛАД», и все знают, что его придумал Алик Кергил-Мундусов…

От неожиданности Ленка поперхнулась и стала одновременно кашлять и смеяться. Денис зашелся хохотом, но, улучив минутку, заботливо постучал Ленку по спине – так было принято у него в семье еще с детства, когда кто-то поперхнется.

– Вот! Именно поэтому я и не называл вам свою фамилию, – ничуть не смутившись, вставил Аллигатор и продолжил: – И каждый раз, когда кто-нибудь будет произносить слово «клад» или читать о нем, непременно будет вспоминать меня – ну разве это не прекрасно, когда о тебе думают люди? Ну что вы смеетесь? – Аллигатор наигранно изобразил обиду. – Ты, Ленка, если знаешь, что это слово означает, так объясни.

Ленка вдруг перестала смеяться, посмотрела внимательно сначала на Аллигатора, затем на Дениса и смутилась, слегка при этом покраснев в мелкую крапинку.

– Ой! А я не знаю. То есть знаю, конечно, что клад – это драгоценности. Что одни их прятали в сундук, потом закапывали в землю, другие искали, даже убивали друг друга из-за них. А вот что за драгоценности тогда были, из-за чего можно было покуситься на чужую жизнь – не знаю.

– Золото, – коротко ответил Денис.

Все повернулись и вопросительно посмотрели на Дениса.

– Золото? – переспросил Аллигатор.

– Да. Это такой желтый металл. В роботах вроде используется.

Денис кивнул в сторону своего СХА, мелькающего в противоположном конце картофельного поля. Ленка с легким недоверием во взгляде посмотрела на Дениса. По ее мнению, что-то не совсем сходилось – зачем людям из-за какого-то куска желтого металла ссориться? Она еще могла бы поссориться с кем-нибудь из-за тирамису, и то – если кто-то съел бы ее кусок, а ей при этом не удалось бы даже его попробовать.

Аллигатор рассуждал примерно также, как и Ленка:

– Ну ты послушай его, Лен! О чем он вообще? Денис, вот у тебя точно голова картофельная. Чтобы люди дрались и тем более убивали – из-за чего? Какого-то желтого металла? Я еще поверю, что дрались из-за почек, печени, сердца – раньше же их еще не могли выращивать, а свое на замену даже друзьям вряд ли кто-нибудь отдаст. Но из-за металла! Ну не роботами же они были!

Возмущение Аллигатора набирало обороты, да и со стороны Ленки поддержки не чувствовалось никакой – скорее наоборот. Поэтому Денис решил сменить тему, тем более что он и сам многого не понимал в истории, хоть и любил о ней читать в Ресурсе – полюбил после знакомства с Ленкой.

– Алик, не кипятись! Я и сам не знаю, почему золото имело такую власть у древних. Ты лучше скажи, в этом году наш региональный конкурс увидит твою малину? Или как в прошлом году, опять скажешь, что не набрала сок, и все на варенье перекрутишь?

Ленка улыбнулась, вспомнив варенье Алика, которым он угостил прошлой осенью и ее, и Дениса, – со всей гордостью, на которую был способен, и со словами: «На здоровье!». Вручил по целой коробке – шестнадцать банок каждому. Всю зиму она наслаждалась его вкусом. И не только она, и дети тоже. А иногда и подружки, которые заскакивали к ней по особым праздникам.

– Эх! Ну вот напомнил же! – вздохнул грустно моментально остывший Аллигатор. – Не хватило ей чего-то в прошлом году. К началу конкурса она еще еле розовая была. Все равно не прошла бы, и баллы не заработал бы, да и позориться с еще зеленой ягодой не хотелось. Но зато варенье какое потом получилось, а? Скажи, Денис? Вкусное же?

Денис и Ленка вместе, улыбаясь, закивали в знак благодарности, вспоминая такой вкусный презент.

– То-то! – Лицо Аллигатора слегка посветлело от удовольствия. – В этом году, даже если моя малинка вовремя поспеет, я все равно немного оставлю на варенье. Шут с ними, с баллами, – где-то меньше, где-то больше. Зато друзья мои при варенье будут!

Аллигатор расчувствовался, похлопал двумя руками Дениса по плечам, потом приобнял его дружески и повернулся к Ленке, чтобы повторить этот ритуал с ней. Но Ленка с особой строгостью взглянула на него, будто предостерегая от необдуманных действий, и он, невольно скользнув взглядом по ее груди, выдохнув печально, отказался от этой мысли.

– Пойду-ка я проверю свои кустики – подрезать их еще собирался, – обратился он больше к Денису, затем подмигнул Ленке и пошел в сторону своего участка.

Ленка проводила Алика взглядом и посмотрела на Дениса. Денис заметил в ее взгляде некоторое любопытство и что-то еще… будто что-то она хочет сказать ему – что-то очень важное, но никак не может решиться. А еще он отметил (и надо признать, далеко не первый раз), что у Ленки очень красивые глаза – внимательные, всегда с озорным огоньком, умные. О ее глазах нельзя было просто сказать, что они зеленые, – нет, в ее глазах всегда отражался целый мир и вся его история – история прошлого, которую она так хорошо знала, история настоящего, которую Денис любил рассматривать в отражении ее глаз (ему порой казалось, что именно в них отражается все как есть на самом деле, без искажений), и будущая история в виде незамысловатой мозаики личных планов и простых женских желаний.

– Ну а ты сам-то как? – спросила наконец Ленка. – В конкурсе в этом году будешь участвовать или просто сдашь картошку на сельхозплощадку?

– Да конечно сдам, – грустно вздохнул Денис. – Разве на конкурсе удивишь кого картошкой? Была бы она со вкусом апельсина, к примеру, ну или размером с моего робота – тогда другое дело. А так…

Денис махнул в отчаянии рукой. Он отлично понимал, что, сдавая свою продукцию на сельхозплощадку, много баллов не заработаешь. На простую поездку с Кариной в Сочи копить придется лет пять, а то и больше, и, может, даже на совместную-то поездку не хватит, а только на то, чтобы ее на пару недель отправить одну.

Другое дело – ежегодный Конкурс Собственного Труда. Правила таких конкурсов разработали и внедрили специально для ввода в оборот туристических баллов. Они делятся по направлению деятельности и проводятся в различное время. Конкурс Собственного Сельскохозяйственного Труда проводится ежегодно осенью, когда созревает весь урожай. Он бывает континентального уровня, и даже мирового масштаба – с весьма завышенными требованиями. Дениса интересовал простой региональный конкурс. Правда, интерес его ограничивался праздным любопытством. Он знал, что ему нечего предложить на этот конкурс, поэтому даже и не мечтал об участии в нем.

Он хорошо помнил всех фермеров-победителей за последние пять лет. В прошлом году победила женщина преклонного уже возраста, вырастившая у себя на участке в сибирском климате киви. Киви получились небольшие, но очень сладкие, без кислинки, будто вобравшие в себя сладость рядом растущих кустов малины. Женщина пыталась вот уже несколько лет вырастить абрикосы, персики, но вышло только с киви.

Очень примечательным был выигрыш трехлетней давности. Парень вырастил у себя тыкву размером с письменный стол. Ее погрузили небольшим подъемным краном на специальную магнитную роботележку – одну из тех, для которых выделены на обочинах магнитные дорожные полосы, по таким выделенкам они могут двигаться по воздуху, не касаясь земли, что обеспечило в тот раз спокойную транспортировку тыквы. Конкурс проходил в большом купольном шатре, и тыкву туда завезти не составило труда. Но, лежа на своей платформе, пронумерованной организаторами конкурса, не дождавшись приезда жюри, она лопнула – вот просто лежала и лопнула, разлетелась на сотни приличного размера порций – разбирай, ешь кто хочет. Парень, конечно же, был в таких расстроенных чувствах, что смотреть было жалко. Но жюри, когда приехали, проявили на редкость удивительное сочувствие. Они поинтересовались у толпы, есть ли съемка этой тыквы на платформе с номером, и оказалось, что у кого-то из присутствующих была включена камера еще до того, как тыква развалилась. Изучив видео, испробовав на вкус ее кусочек, после чего посмотрев продукцию других конкурсантов, тому парню, что вырастил такую чудесную тыкву, присудили первое место. Парень был на седьмом небе от счастья, а на полученные баллы он поехал в Монголе-Китайский регион. И чего его туда потянуло – туда же и без баллов несложно было попасть. Говорят, что ему там предложили остаться и заниматься исследованиями в области сельского хозяйства, но его любовь к родине оказалась сильнее, и он отказался.

– Слушай, Денис…

Голос Ленки отвлек Дениса от раздумий, и не просто отвлек, а даже немного встревожил. Что-то очень волнительное было в ее голосе – чересчур мягкая интонация и какая-то сбивчивость, хоть и произнесла всего два слова. Он посмотрел на нее внимательно, недоуменно и с небольшим любопытством.

– Слушай, я тут подумала… Моя капуста, помидоры да перцы – они ведь тоже без претензий попасть на конкурс. Были бы помидоры размером с капусту… а так – ну сдаю я тонну-другую на сельхозплощадку, ну получаю в год двадцать баллов – и что? Мечтаю в Анапу попасть – туда съездить чтобы, надо двести баллов, а у меня за четыре года всего восемьдесят накопилось… то есть накопится – когда этот урожай через пару недель сдам. А без баллов туда вообще нереально попасть.

Да. Денис очень хорошо понимал ее. У него дела обстояли еще хуже. Они с Ленкой получили эти участки одновременно – чуть больше трех лет назад. Но его урожай в первый же год поразили жуки, и баллов в тот год он совсем не получил. Во второй год он «на небе» взял в аренду своего СХА – больше для отлова вредителей, а прилагающаяся к нему функция полива была очень нужным и приятным дополнением. Но, как всем известно, за использование в сельском хозяйстве различных автоматизированных устройств и роботов (исключительно арендованных) снимаются баллы – в этом и состояла суть аренды: ты при помощи робота выращиваешь картошку, сдаешь ее на сельхозплощадку, получаешь от Национального Энергетического Банка свои двадцать баллов, но пять баллов из них НЭБ забирает обратно. Таким образом, у Дениса на счету было только тридцать баллов, и скоро он ожидал получить еще пятнадцать. А на поездку в Сочи с Кариной надо ни много ни мало двести баллов, как и Ленке для Анапы (оно и понятно – регион-то один). Нет, конечно, можно было бы и самому сконструировать робота, построить его, и тогда можно было бы не только двадцать баллов получать, но и дополнительные баллы за мастерство в робототехнике, но Денис в этом ничего не понимал. Но чего же хочет Ленка?

– …и я подумала, – продолжила Ленка, – что, может, мне посмотреть на свою деятельность, в смысле на работу, под другим углом? Может, мне все же участвовать на конкурсе, но не на сельскохозяйственном, а на кулинарном? Приготовить какое-нибудь блюдо, удивить всех, а за то, что оно будет сделано из выращенных мною продуктов, еще и бонусные баллы упадут.

– Ленка, это превосходная идея! – Денис был в восторге. – Какая же ты молодец! Ты и на конкурсе выступишь, и урожай свой сдашь. С таким подходом ты скоро вообще на Фиджи загорать будешь…

– Денис! – прервала его Ленка.

Он только сейчас обратил внимание, что она незаметно подошла к нему ближе, буквально приблизилась вплотную. Неожиданно он почувствовал какое-то ноющее чувство в груди, и будто засквозило в районе адамова яблока. Волнение сковало его. Он смотрел на Ленку, практически не мигая. Она медленно подняла на него глаза, выдержала небольшую паузу и произнесла смущенным тихим голосом:

– Давай вместе… объединимся с тобой, и вместе на конкурс, а?

В ее глазах в тот момент сквозь мозаику потаенных, скрытых где-то в глубине незамысловатых женских желаний Денис различил надежду.

2

Карина не отрываясь смотрела в зеркало, экспериментируя со своей новой челкой, ниспадающей на правый глаз, – то зачесывая ее набок, то снова выпуская спереди. Временами она украдкой скользила взглядом в правый верхний угол зеркала, где были встроены электронные часы. С новой челкой это было не совсем удобно, но перестраивать часы на левый угол зеркала она пока не собиралась. Цифры на часах показывали 16:10. С минуты на минуту должен вернуться с полей Денис. От этой мысли Карина улыбнулась.

Она полюбила его с первого взгляда. С того самого момента, когда он подошел к ней в сафари-парке и заговорил. Парк занимает очень большую территорию Новосибирска и располагается на правом берегу реки Обь в относительно новом Шиловском районе. Карина любила с подружками проводить время в этом парке, разглядывать свободно разгуливающих по зеленым зонам животных, порхающих над головой птиц, бесконечно перечитывать электронные стенды с информацией об обитателях парка и просто наслаждаться окружающей атмосферой и пустой женской болтовней.

Парк делится на несколько климатических зон, имитирующих различную среду обитания животных. Всю центральную часть парка занимают различные леса и луга – целые пастбища с огромным изобилием мелких ручьев и небольших речушек. За их пределами раскинулись большие площади пустынь, полупустынь, степей, саванн. За ними край парка окаймляет каменистая гряда с небольшими отвесными скалами. Далее вдоль скал начинаются джунгли и серия водопадов с чашеобразными озерцами. А вдоль северной границы парка (северное направление было выбрано неспроста) стоит большое куполообразное сооружение с самой экзотической зоной арктических снегов и полярных льдов.

В центре на самой большой поляне расположилась посадочная стоянка для прогулочных вертолетов, а рядом множество кафе, беседок для отдыха, обвитых плющом, с тандырами и мангалами «для любителей отдохнуть по старинке» – именно так было написано на табличках, украшающих те самые беседки. И конечно же, стоянка для левитонов – очень распространенного транспорта последние пятьдесят лет, – которые может взять любой желающий для экскурсий по парку. Левитоны стали самым лучшим решением для таких мест, как этот парк. Они практически бесшумные за счет того, что парят над специальной магнитной дорожкой, а не едут по ней. Лишь еле заметное низкое мерное гудение выдает движение этого транспорта. И они не могут выйти за пределы выделенной полосы – это невозможно, как и авария с их участием – за это отвечает продуманная до мельчайших деталей система контроля движения. Все зоны парка пронизаны, помимо оранжевых магнитных выделенок для левитонов, также и простыми пешими дорожками для посетителей, искусно оформленными под звериные тропки. На таких тропинках посетители могут чувствовать себя в полной безопасности, находясь при этом среди диких и порой даже опасных животных. Карина не знает точно, как это работает, но, кажется, это какое-то защитное поле, не позволяющее животным подойти ближе чем на два метра к этим тропинкам. Но все же, учитывая такие огромные расстояния, посетители предпочитают комфортно парить, чем ходить по парку – Карина называла это путешествием.

В тот день, шесть лет назад, Карина, как всегда по средам, отправилась с подругами на отдых в сафари-парк. Все было как обычно, кроме маленькой детали: подруг с ней в этот раз было не три, а четыре. И когда они подошли к левитону, чтобы совершить веселую прогулку среди степных сурикатов да посмотреть на стадо антилоп с постоянным своим окружением из нескольких гиен, они поняли, что впятером им не сесть в четырехместный транспорт. Даже если бы втиснулись, что, кстати, для них не составило бы труда, встроенная система безопасности все равно не позволила бы левитону начать движение. Выход, конечно, был – можно было занять два транспортных средства и спокойно отправиться на прогулку, но, к счастью, она не успела это предложить, как подошел он – стройный поджарый красавчик с голубыми глазами и слегка кудрявыми, но не длинными, как у большинства современных парней, волосами.

– Извините! – обратился он именно к ней. – Могу я вам предложить прокатиться со мной? Я один, и мне было бы очень лестно, если бы вы составили мне компанию… и не так грустно. И вам не придется тоже одной лететь. Меня Денис зовут.

Карина посмотрела в его глаза и все поняла. Поняла, что с этим человеком она хочет проводить все свое свободное от различных образовательных программ время. И она согласилась. В тот раз она впервые посетила арктическую зону – Денис именно туда ее повез, – впервые увидела пушистых и бесконечно милых песцов, огромных и любопытных белых медведей, а еще моржей и морских котиков. Она никогда даже не слышала названий таких зверей, и уж тем более не могла себе вообразить, что животные бывают с ластами вместо лап и предпочитают большую часть жизни проводить в ледяной воде.

Через полгода они поженились и стали жить вместе. Как говорится, долго и счастливо! Может, еще и не совсем долго, но Карина всем сердцем мечтала стать ярким примером крепкой и счастливой семьи, а потому и долгой.

А еще она мечтала съездить в Черноморский регион, но в современном мире это казалось практически невозможным при таком огромном спросе на пляжный отдых. Ее мечта уже стала практически таять, когда неожиданно за ее реализацию взялся Денис. У него родился план начать какое-нибудь дело – собственное дело. В Эпоху Освобождения это было настоящей редкостью, но так можно было заработать туристические баллы, а не сидеть в ожидании свободного местечка на черноморском пляже ближайшие десять лет.

Выбор Дениса остановился на сельском хозяйстве – и почему-то именно на выращивании картошки. Прежде чем взять землю, он больше года обучался этой почти забытой дисциплине (или, как говорил он сам, – науке), подключившись к Свободной Системе Образования. И у Карины ее мечта стала приобретать вдруг новые очертания, в голове помимо картинок стали появляться дивные звуки: шум волн, гул радостной толпы, рокот моторов прогулочных катеров, крики чаек. А еще наконец-то появилось название места, куда она хотела поехать, – это был Сочи с его чистыми галечными пляжами и древней историей города, к которой так вдруг захотелось скорее прикоснуться. На самом деле историю Карина не очень любила, но, если ты ее вдыхаешь с морским солоноватым воздухом, – это совершенно другое дело!

Послышалось короткое гудение магнитного замка, звук отодвигающейся входной двери. Карина в последний раз бросила взгляд на часы, было 16:13.

«Мой герой вернулся!» – мысленно взвизгнула Карина и радостно бросилась встречать Дениса.

– Дениска! – радостно прокричала Карина и кинулась на шею мужу, предварительно разбежавшись и привычным движением оттолкнувшись ногами от паркета.

Карина встречала так Дениса каждый день уже года четыре. Она не помнила точно, когда это вдруг вошло в традицию. Или помнила? Кажется, когда он решил изучить все про картошку, пообещав однажды свозить ее на море. Да – именно тогда она разбежалась первый раз по паркету из ракушечника, покрытого тонким слоем лака из мраморной крошки, что придавало ему некоторое скольжение, и, оттолкнувшись от теплой поверхности, прыгнула ему на шею. А Денис ее поймал и удержал, и оба были безмерно счастливы. И с тех пор это вошло в очень милую семейную традицию. И дело не только в его обещаниях, подаривших ей надежду на исполнение заветной мечты. Нет! Совсем не в этом дело. Просто так совпало. И признайся сейчас Денис, что он «умывает руки» и больше не сможет зарабатывать турбаллы – да и тролль с ними (так любила приговаривать ее бабушка, когда еще была жива), – Карина просто его любит, а такая встреча заряжала их обоих необыкновенной энергией, счастьем, подогревала чувство любви.

Каждый раз, когда Денис подхватывал Карину на руки, он широко улыбался и с восхищением и благодарностью заглядывал в ее карие, с обрамлением в виде снежинок вокруг зрачков, глаза. А Карина всегда смеялась – звонко, радостно, поднимая бурю приятных ощущений в его груди, после чего целовала его – сначала игриво в нос, затем, будто маленькая пташка, клевала своими губками его брови и, наконец, страстно, с любовью – прямо в губы.

В этот раз что-то изменилось. Изменилось в нем, в его поведении. Карина это заметила по его улыбке – она была слегка грустная. И взгляд… Он тоже был грустный и блуждающий. Но поцелуй был настоящий, даже чересчур. Поцелуй был крепче, чем обычно, и дольше. Ненамного. Всего секунды на две или три, но это тоже насторожило Карину.

– Привет, моя конфетка! Как насчет помыть, накормить и у себя приютить одинокого странника, вернувшегося из Паслен-Королевства? – Денис с озорством подмигнул ей.

В целом он вел себя как всегда – с задором, с юмором, как какой-то задавака, и одновременно с нежностью к своей единственной и горячо любимой супруге. Карина немного расслабилась. Впрочем, она и напряглась-то всего лишь на пару секунд во время взгляда на пороге и поцелуя, да и того не показала, а оставила это внутри себя.

– Ну что ж, одинокий странник! За второй дверью налево тебя ждет прекрасный аэробный с моросящим эффектом душ, – заигрывающе ответила мужу она. – А после возвращайся сюда, и напротив входной двери твоему взору откроется замечательная трапезная в стиле Нон-Пафос, где тебя накормит одна симпатичная и очень таинственная незнакомка. Тогда и насчет «приютить» что-нибудь решим.

Карина подмигнула, забавно цокнув правым уголком рта, развернулась и побежала по коридору в спальню переодеться в другую одежду – по настроению.

– А что на ужин? – крикнул ей вслед Денис.

– Мясные трюфели.

Через двадцать минут они уже сидели в трапезной и смотрели, как из открывшейся ниши в середине стола выдвигаются пластиковые клешни робота – раздатчика еды (по совместительству и робота-повара), двигая в их направлении большие белые тарелки с мясными трюфелями, приправленными, судя по запаху, крабовым соусом и красиво украшенными микрозеленью подсолнечника, редиса «ред коралл» и семенами чиа.

На поверхности стола перед ними появилась привычная надпись: «Мы хотим сделать вашу жизнь лучше! Оцените запах и внешний вид вашего блюда по десятибалльной шкале». Снизу появились сенсорные кнопки с цифрами. Они не задумываясь поставили по десятке. Блюдо и в самом деле выглядело очень красиво, и аромат от него был, как всегда, весьма аппетитным и действовал на слюнные железы безотказно.

– Спасибо, Боб! – чуть повысив голос, поблагодарила Карина.

– Бобби, ты, как всегда, молодец! Спасибо! – вторил ей Денис.

Из динамика, расположенного на уже закрывшейся крышке той самой ниши, откуда еще минуту назад торчали клешни, раздался мягкий подростковый голос с благодарной интонацией:

– На здоровье, друзья! Скрещу пальцы в надежде, что на вкус трюфели такие же замечательные, как их вид и запах.

Денис с Кариной переглянулись и хихикнули, представив оба одно и то же: как робот пытается скрестить всего два пальца на своих пластиковых клешнях.

– Друзья, а знаете ли вы, что основной источник витамина В₁₂ – мясо, и что в растениях он встречаться может (и только в микроскопических дозах) лишь в том случае, если оно выросло на продуктах жизнедеятельности животных организмов, проще говоря, на…

– Бобби, прекрати! – остановил робота Денис. – Такие рассказы не к ужину!

Карина театрально скривила гримасу отвращения и зажала пальцами нос, изображая, что на тарелке именно то, о чем хотел им поведать Боб.

– Я тебя понял, Денис! Расскажу за завтраком.

– Нет, Боб! – В спокойном голосе Дениса появились нравоучительные нотки. – О таких вещах за столом… за едой вообще не говорят.

– Информацию принял. Новости?

– Боб, – в разговор с роботом вмешалась Карина, – включи лучше музыку в фоновом режиме.

– Конечно, Карина! Какую музыку желаете?

Она вопросительно посмотрела на Дениса, он ответил ей взглядом, улыбнулся и одобрительно кивнул. Карина улыбнулась ему в ответ. Ей очень нравились такие моменты, когда они согласовывали разные житейские мелочи почти что на телепатическом уровне. Конечно же, телепатия до сих пор оставалась пока недостижимой целью современной науки, но как еще можно назвать такое состояние, когда ты с другим человеком на одной волне и точно знаешь, о чем он думает или что хочет тебе сказать.

– Боб, включи что-нибудь воодушевляющее, что-нибудь с Африканского континента.

– С Северного региона?

– Нет, Боб! Давай с Центрального, или даже лучше с Южного.

– Хорошо, Карина! Включаю.

Из динамиков, встроенных под потолком по всему периметру трапезной, послышалась мелодичная, завораживающая музыка с множеством различных барабанов, вокальными подпевками и звуками зверей и птиц. Платье-кимоно, надетое Кариной под настроение, идеально гармонировало с музыкой. Уж кто-кто, а она умела объединить музыку или любой звуковой ряд с визуальным образом – это был ее скрытый талант. Свет в трапезной стал медленно меняться с густого ярко-желтого на слегка розовый с небольшой желтизной, и черное платье Карины словно ожило. Изображенное на всю спину солнце, прячущееся за морской гладью, превратилось в настоящий алый закат, а под ним поблескивали блики на волнах, будто вторя их движению. Спереди, на всю левую грудь был изображен какой-то иероглиф. Он был желтоватого цвета, но в новом свете он будто загорелся огненно-красным пламенем с желтым основанием. Это было очень красиво! В воздухе почувствовался приток свежего воздуха, несущий разнообразные еле уловимые ароматы каких-то диковинных цветов. Обстановка стала по-настоящему завораживающей и расслабляющей.

– Ну что, мой одинокий странник! Как прошел день?

Карина посмотрела на Дениса, который как раз принялся есть мясной трюфель, заедая микрозеленью редиса (подсолнечник он всегда оставлял на конец трапезы). Вопрос застал его врасплох, он сразу же проглотил кусок мяса, не разжевывая, и положил вилку на край тарелки. Недалеко от центра стола открылось отверстие, и оставленная без присмотра вилка была заменена на чистую. Карина вдруг вспомнила о своем чувстве тревоги и посмотрела изучающе на мужа.

– Карин, – замялся он, – я сегодня встретил Ленку. Ну, помнишь? Я тебе рассказывал… на соседнем участке трудится – капуста, помидоры, перцы и все такое.

Карина прекрасно помнила, кто у него соседи. И хотя она их ни разу и не видела, но по рассказам мужа хорошо представляла себе – и всегда веселого и жизнерадостного Аллигатора, стесняющегося своего имени и никогда не говорящего о своей фамилии, и трудолюбивую и всегда рассудительную (по рассказам Дениса, даже очень красивую) Ленку, мечтающую, как и она, попасть на Черное море. Да только при чем здесь она? Чем она могла расстроить ее мужа?

– Мы разговорились с ней сегодня, – продолжил Денис, – и она поделилась своими планами. В общем, она проанализировала, сколько ей лет придется еще выращивать и сдавать свою продукцию на сельхозпло-щадку, и придумала способ, как ускорить получение турбаллов. Она выйдет на конкурс.

– У нее выросла капуста размером с тыкву, что была на конкурсе два года назад? – удивленно спросила Карина.

– Не два, а три… три года назад, – мягко поправил ее Денис. – Нет. На сельхозконкурсе у нас нет шансов – ни у нее, ни у меня, да и у Аллигатора тоже. Что в его малине необычного? Да, собственно, ничего.

– И как же она тогда собирается ускорить… быстро получить свои турбаллы на поездку?

Карина до сих пор не могла понять, к чему весь этот разговор о чужих планах, но тревога уже улетучилась.

«Денис, по всей видимости, опять переживает, что не может приблизить мою поездку в Сочи. Да и тролль с ней!» – подумала Карина и с нежностью улыбнулась про себя.

– Она хочет выйти на кулинарный конкурс. Даже если она там не возьмет призовое место, то турбаллов получит гораздо больше – за участие и за то, что сделала блюдо из продуктов, которые вырастила собственноручно.

Карина была в восторге! Какая простая идея – и какая, должно быть, эффективная! Вот она молодец!

– Слушай, ну молодец Ленка! Тем более, как ты сам говорил, она и готовить умеет, и древними рецептами интересуется. У нее есть все шансы на победу. Жаль, что я не умею готовить. А то, может, из картошки тоже что-нибудь сделала бы – глядишь, и через пару-тройку лет уже на пляже с тобой загорали бы.

Денис посмотрел на нее с интересом, воодушевившись неожиданно ее словами:

– Точно! Каринка! А может, ты подключилась бы к Системе Образования да научилась бы? И в следующем году, ну или через два года, с тобой бы на конкурс, а?

– Чего? – Карина растерялась. – Денис, зайка, да не смогу я! Ну не мое это! Я бы, может, и рада, но не мое!

Денис вздохнул огорченно и погрузился на минуту в свои мысли. На какое-то время воцарилось молчание, и лишь музыка с нарастающим темпом африканских барабанов и криками птиц все еще раздавалась в трапезной, подстегивая мысли обратить внимание на внутренние ощущения. Ох уж эта магия душевных мелодий! Денис взял снова вилку и задумчиво надломил ею мясной трюфель.

– А ты знала, что раньше – еще в древние времена «нашей эры» – мясные трюфели назывались котлетами?

– Фу-у! – протянула шутливо Карина. – Неужели они трюфели делали из котов? И почему именно летом?

Денис, не обратив внимания на шутку, продолжал задумчиво разламывать трюфели вилкой, рассматривая их изнутри, где-то в глубине души удивляясь их структуре, так непохожей на классическую волокнистую структуру мяса. Кажется, Ленка называла это фаршем.

– Ну, Денис… да ладно ты расстраиваться! А может, ну его – это поле, эту картошку, этот Сочи?! Мне и здесь хорошо! Главное, с тобой!

– Она предложила объединить наши с ней усилия и выступить на конкурсе вместе, а турбаллы поделить на двоих.

Карина неожиданно вскочила и завизжала от радости, подбежала к Денису и обняла его сзади вместе со спинкой деревянного стула, выполненного в древнем стиле «нашей эры».

– Зайка, это же круто! Какая Ленка все же молодец! Тебе обязательно надо нас познакомить! Это же… Если вдруг вы победите – а я на это очень надеюсь, – мы сможем уже в ближайшее время поехать на море! Куда она – в Анапу хотела? Да тролль с этим Сочи даже! Ради такого я согласна и в Анапу!

Карина была на седьмом небе от счастья. Она уже была уверена, что поездка не за горами, даже, возможно, в этом году – может, через месяц или два. Нет сомнений, Ленка приведет их с Денисом к победе, она большая молодец – и умная, начитанная, во всем умелица…

– Она любит меня.

Тихий голос Дениса словно громом разрезал воздух. Карина на секунду застыла. Мысли ее неожиданно спутались. Чувство эйфории, наполненные надеждами мысли еще не покинули ее, но ощущение какой-то раздвоенности – будто неожиданно ее стало две, и у каждой свои мысли и эмоции – мешало ей думать, сосредоточиться на чем-то важном. На чем-то, чего она не могла понять. А еще эта музыка, как назло, набирала обороты, раздувая вновь появившееся чувство тревоги. Карина интуитивно понимала, что сейчас что-то произошло, но что именно?

– Кто любит тебя? – непонимающе, чуть хрипловатым голосом переспросила она.

– Лена сказала, что любит меня. – Денис с трудом подбирал слова. – Сказала, что хочет провести со мной остаток жизни. Что ей больше… больше никто не нужен. И то, что я… снюсь ей. И… и поцеловала меня… в губы.

Карина услышала громкий выдох. Выдох, несомненно, означал, что ему – ее горячо любимому мужу – было сложно все это сказать, а еще что он уже закончил. Ноги стали ватными. Она села прямо на пол, позади Дениса, за его стулом. Африканские барабаны уже колотились в неистовом, ошеломляюще быстром темпе. Сердце Карины словно хотело уловить этот темп, слиться с ним. Из динамиков истерически кричали тропические птицы, трубили слоны и завывал, имитируя то ли собаку, то ли волка, мужской голос.

– Боб, отключи музыку! Десять минут тишины! – раздраженно выкрикнула Карина, и сразу же стало тихо… угнетающе тихо.

– А ты? Что ты? – дрожащим голосом обратилась она к Денису.

– Я не знаю, Карин! – с волнением ответил он. – Не знаю, как так получилось, но я пообещал ей участвовать. Просто пообещал… только участвовать… ради тебя, понимаешь, Карин?! У меня в голове было только то, что это хороший шанс… У меня мечта. Мечта сделать тебя счастливой!

Карина прикрыла рот рукой. Она не хотела при нем плакать, но изнутри уже начинала подкатывать боль – душевная, незнакомая ей до этого, и страх потерять любимого. Она хорошо понимала, что если кто-то что-то обещает, то это обязательно выполнит. Так устроена жизнь Эпохи Освобождения. Так устроены люди, привитые вакциной Бога, – современные люди. А еще жизнь устроена так, что семьи легко распадаются только лишь из-за того, что кто-то кого-то поцеловал, кто-то кому-то что-то пообещал. Развестись было так же легко, как и пожениться. Но она не хотела ничего менять. Она очень любила свою жизнь – и по большей части любила ее потому, что в ней был Денис. Она не хотела быть без него. Существовать без него. Ни за что не хотела. Но что ей делать?

– Карин! – наконец произнес Денис. – Твоя новая челка тебе очень идет! Она напоминает твою прическу в день нашего знакомства, помнишь? Когда ты первый раз увидела снег, хотя уже и сотню раз была в сафари-парке… и морских котиков.

Она улыбнулась. Улыбка выглядела очень бледной, вялой и отражала скорее беспомощность и безразличие к комплименту, чем радость. Но он все равно ее не видел – она до сих пор сидела за его спиной.

– Карин! Давай заведем ребеночка…

И две минуты тишины. Очень долгие и тягостные две минуты.

– Чтобы получить капсулу для беременности, надо неделю проходить медосмотр, – задумчиво ответила она. – И тесты еще различные. Ты когда на конкурс уезжаешь?

– Завтра.

– А вернешься?

– Отборочный тур идет три дня. Но если вдруг отберут на борьбу за призовое место, то в итоге пять-шесть дней.

Карина наконец встала, обошла сбоку стул, на котором сидел ее муж, взяла его за плечи и заглянула ему в глаза:

– Денис! Если ты меня на самом деле любишь… Слышишь? Не наделай глупостей! Ты мне нужен! Мне не нужны ни море, ни солнце такой ценой! Плевать я на них хотела. Я уже давно мечтаю там оказаться только… слышишь?., только с тобой! Ты понял меня?

Денис кивнул и тоже посмотрел ей в глаза, чтобы еще раз полюбоваться снежинками, но не только поэтому.

– Я тебе обещаю, Карин! Обещаю!

3

Неделя пролетела быстро. Событий, ощущений, эмоций, пережитых Денисом за это время, хватило бы на полгода.

«А может, так и получится – минимум полгода буду это переваривать», – думал про себя Денис.

После того самого разговора с Кариной они полночи не спали, просто лежали, обнимались, целовались и разговаривали. Карина уснула первой. А он, засыпая, уже в полудреме вдруг стал бороться с образом Ленки. Она смотрела на него своими красивыми, внимательными зелеными глазами, будто ожидая какого-то ответа, и вдруг поцеловала.

«Опять!» – мелькнуло в голове у Дениса. Поцелуй был нежным, каким-то родным, желанным, и он ответил – ответил с удовольствием, забывшись. Ее каштановые волосы были расплетены и щекотали ему плечо, ключицу. Он вдруг понял, что его торс обнажен, и сознание сразу же воспротивилось этой мысли – попыталось разбудить его, перестроить сон. Фантазия боролась с памятью, тайные желания – со здравым смыслом, но усталость сделала свое дело, и он окончательно провалился в глубокий и сладостно-тревожный сон. Аутром он уехал. Взял минимум вещей, поцеловал в щеку еще спящую Карину и уехал.

Конкурс проходил в самом древнем городе Сибирского региона – в Томске. Их примчал туда за час междугородний вертолет. Он отличался от прогулочного – совсем не был на него похож. Прогулочные больше напоминали древние картинки и тот самый «Аллигатор», в честь которого назвали его друга. К слову, тому спасательному вертолету класса «Аллигатор» было уже лет сто на момент рождения его соседа Алика. А чертежам, по которым решили сделать облик того вертолета и некоторые конструкторские решения, вообще лет двести пятьдесят, не меньше. Так что его можно смело было отнести к восстановленному раритету и катать на нем туристов – глядишь, и с Черноморского региона, может, начали бы подтягиваться люди.

Междугородние вертолеты класса «Континент» были совсем другие. Винтами они пользовались только при взлете и посадке и если надо было над чем-нибудь неподвижно зависнуть в воздухе. После взлета же включались реактивные турбины – нижние и задние, – лопасти быстро складывались и прятались под корпус, после чего нижние турбины отключались, и меньше чем через секунду задние давали газу и несли вертолет со скоростью ракеты – по-другому Денис не знал, как назвать такую скорость. Впрочем, в салоне это не сильно было заметно – лететь было очень комфортно, а обслуживание авиароботами было на высочайшем уровне.

Когда они добрались до условленной конкурсом гостиницы, выяснилось, что их с Ленкой селят в один номер. Они оба смутились. Но таковы были правила: на одну конкурсную заявку полагался один гостиничный номер. К большому облегчению Дениса, они обнаружили, что он двухкомнатный. Краем глаза он заметил, как на Ленкином лице отразилось разочарование – всего на секунду: надула губки, как маленькая девочка, но, сразу прикусив нижнюю, улыбнулась, высказав вслух восхищение интерьером комнаты.

А потом была настоящая работа, напоминавшая череду научных экспериментов и лабораторных испытаний, только вместо колб и мензурок в испытаниях участвовали тарелки самых различных форм, материалов и расцветок да кастрюли со сковородками.

За день до отъезда, как только Денис пообещал совместное участие в конкурсе, они с Ленкой начали выбирать и выкапывать (конечно же, под ее чутким руководством) овощи для отправки в Томск. Были отобраны несколько самых спелых кочанов капусты, несколько ящиков томатов, перцев, несколько мешков картошки (которая, как он сам отметил, уродилась в этом году на славу), потом Ленка надергала какой-то травы у себя на огороде и вызвала робота для погрузки и транспортировки всего этого добра междугородним транспортом в гостиницу. Они понимали, что набрали всего слишком много, но на первое участие в таком конкурсе лучше было перестраховаться. Теперь все это лежало в специальных антикалигоновых боксах, предотвращающих попадание влаги внутрь, холодильных камерах и различных шкафах, расположившихся в комнате, сильно напоминавшей трапезную, но в то же время совершенно на нее не похожую. Комната была обставлена по периметру теми самыми шкафами и холодильниками, а еще различными столами, оборудована самой настоящей электрической плитой, кастрюлями и сковородками, а посередине стоял большой прямоугольный стол с раковиной и подведенной к ней водой – не какой-то аэробной смеси, а самой настоящей минеральной водой.

Денису больше половины вещей были совсем не знакомы, и сначала они с Ленкой долго изучали все в этой комнате, которая, как оказалось, называется кухней. О применении некоторых предметов Ленке было хорошо известно. С некоторыми даже, как к примеру кастрюлями, она была не просто знакома, но и не раз применяла их в своих кулинарных экспериментах. А насчет отдельных «экспонатов кухонной утвари» – пришлось им выходить в Ресурс, чтобы понять, с чем они имеют дело. Но самое необычное было в этой комнате (он никак не мог привыкнуть к слову «кухня») – это полное отсутствие роботов. Здесь даже не было контроллеров расхода воды, не было голосового управления (даже самого простого управления светом), ни уж тем более ИСО (интеллектуальной системы обеспечения), такого как его домашний Бобби. В общем, хочешь есть – приготовь себе сам! Но они как раз ради этого сюда и приехали!

Первый день был самый ответственный и самый напряженный. Ленкина идея, как оказалось, была довольно-таки незамысловата: на конкурс выставить простую круглую отварную картошку, а к ней подать различные соленья (именно так их называла Ленка), приготовленные по особым древним рецептам. Денису был незнаком этот странный термин «соленье». Если он правильно понял, это сильно пересоленные блюда. Но как можно рассчитывать на победу с пересолом, он совсем не понимал. Его спутница по этому поводу совершенно не переживала. Она была уверена, что у них большой шанс на победу, но для этого, как говорила сама Ленка: «Надо срочно все засолить, иначе на третий день нам придется возвращаться ни с чем». Так и сделали.

Если все дневное время первых суток на конкурсе они потратили на знакомство с новыми предметами и их рабочими функциями, то темное время – всю ночь до самого утра – они выполняли, как показалось Денису, какие-то магические ритуалы древних шаманов.

Ленка управлялась с большим и опасно острым ножом. И, как для себя отметил Денис, управлялась она с ним довольно-таки уверенно. Сверкающая металлическая поверхность двигалась вверх-вниз под небольшим углом практически без остановки, выстукивая ровную и очень быструю трель. Из-под ножа вылетали тонкие, слегка изогнутые молочно-белого цвета ломтики капусты. Потом было странное действие с морковью – Ленка терла ее о какой-то предмет, в результате чего получалась морковная стружка.

Главной задачей Дениса было применение грубой мужской силы, но, как сказала Ленка, важно было не переусердствовать. Он должен был сжимать все эти ломтики капусты с морковной стружкой в кулаках, чтобы выделялся немного сок, но капуста при этом не должна была стать мягкой. Задача была непростая, но довольно забавная. Денису представилось, что они готовят какое-то ведьмовское зелье, и настроение его стало максимально приподнятым и располагало к шуткам. Но Ленке было не до смеха, мыслями она полностью погрузилась в процесс готовки – от этого она выглядела еще более привлекательно, и Дениса это смущало.

После замысловатых операций с капустой пошли еще более замысловатые действия с засолкой помидоров и огурцов. По ним Ленка прочитала целую лекцию, поделившись с Денисом древними кулинарными секретами. Оказывается, помидоры солятся несколько недель, но если им вырезать плодоножки, сделав в них круглые отверстия, то на их засолку достаточно будет три дня – как раз ровно столько, сколько отмерено им конкурсом для представления блюд на отборочном этапе. А по поводу огурцов она совсем не волновалась – сказала, что пойдут и малосолки. Денис уже не стал уточнять разницу, ведь, по сути, оно все пересоленное, и как это можно будет есть, он совсем не представлял, но полностью доверился ее знаниям и опыту.

Первые рабочие сутки на конкурсе у них закончились лишь в шесть утра. В конце, уже практически не разговаривая друг с другом и валясь с ног от усталости, они просто добрели до своих кроватей и моментально уснули. Последней мыслью перед сном в его голове промелькнуло сожаление о том, что он не смог найти времени на всего лишь один звонок Карине.

Следующий день они решили посвятить экскурсии по городу, но, выйдя в приемный холл гостиницы, они неожиданно наткнулись на только что прибывшего Аллигатора. Это был настоящий всплеск эмоций, какие бывают при встрече старых друзей. Как оказалось, Ленкин вопрос о конкурсе и напоминание про его вкусное малиновое варенье заставили Аллигатора задуматься и переосмыслить свои подходы к заработку турбаллов. И ничего удивительного в том, что у друзей мысли сходятся и он сделал такие же выводы, как и Ленка. Единственное, за что он переживал – что потерял сутки на сборы еще не совсем доспевшей малины, ее погрузку, транспортировку, сбор личных вещей и подачу заявки на конкурс. Он не был уверен, что теперь успеет сварить варенье. В распоряжении был остаток дня и ночь. А если учесть, что правилами конкурса предусмотрена готовка собственными силами без помощи роботов, он готов был к поражению, но от попытки участия – и, собственно, шанса съездить развеяться – он ни за что бы не отказался.

– Понимаете, – объяснял Аллигатор друзьям уже в своем номере, – в прошлом году идея сварить варенье из малины пришла сама собой. Я даже не знаю, где и когда я слышал о том, что так делают. Но ни я, ни Эми не знали, как оно на самом деле делается. И мы, конечно же, поручили это нашему Айбу. А там все просто: засыпаешь ягоду в лоток, и все. Сами знаете, Айбу сам и продукты нужные закажет, и банки тоже, сам и загрузит себе в накопитель, и сварит, и охладит до нужной температуры. Оставалось только радоваться, какая хорошая мысль пришла мне в голову.

Друзья понимали, о чем он говорит. Они знали, что свою жену Эмилчи он ласково называет Эми. Знали и то, что Айбу – имя, которое Аллигатор дал своему ИСО. У Дениса был Бобби, у Ленки – Любаша, а у Аллигатора – Айбу. И конечно же, у них и мысли не возникало, что он или даже Эми сами готовили то вкусное варенье, которым он так любезно угостил их в прошлом году. Они не понимали только одного – на что он надеялся, прилетев сюда. Аллигатору однозначно нужна была помощь, и, вместо того чтобы любоваться красотами древнего и в то же время такого современного Томска, Денис с Ленкой остались помочь другу.

И вот заново знакомство с кухней, объяснения Аллигатору функционального назначения некоторых предметов, принципов работы электроплиты, помощь в перебирании и обработке ягоды, которая прибыла сюда незадолго до его приезда, изучение в Ресурсе древних рецептов малинового варенья, заказ необходимых продуктов на торговой площадке, стеклянных банок, крышек к ним и Ленкины консультации по приготовлению уже самого варенья – готовил, разумеется, Аллигатор сам. На этот раз в свой номер Денис с Ленкой вернулись в начале третьего ночи, улыбнулись друг другу и устало разбрелись по комнатам. И опять Денис лишь перед сном вспомнил о том, что следовало позвонить Карине, но было слишком поздно, да и разговаривать он уже был не в силах.

Третий день конкурса – последний день отборочного тура – прошел в суете и ужасном волнении. Денису показалось, что, как только он закрыл глаза, его сразу же разбудила Ленка, напомнив, что сегодня им выставляться, а время назначено на два часа дня и осталось совсем немного.

На часах было семь утра. Денис вскочил, принял аэробный душ, проверил тестером защитный слой на зубах, прополоскал рот гостиничной антимикробной жидкостью и достал свой единственный костюм, который он положил в сумку, когда собирался в поездку. Надевать его было еще рановато, но ему хотелось просто на него взглянуть – на частичку родного дома.

Костюм был из плотной хлопчатобумажной ткани и состоял из строгих брюк и мундира серого цвета. На левой части мундира – на той, что закрывает сердце – было яркое панно изумрудно-зеленого цвета с изображенными на нем фрагментами растений и полевых цветов. На той же стороне были петли, куда продевались три пуговицы темно-оранжевого цвета с мелкими крапинками, имитирующие семенную часть, или цветоложе, растений. Вокруг петель были изображены лепестки таким образом, что при продевании в них пуговиц на мундире они соединялись с цветоложем и получались объемные изображения тех самых полевых цветов. Названия их Денис не знал. Ему вдруг стало грустно, и появилось непреодолимое желание позвонить Карине и успокоить ее. Сказать, что все с ним в порядке. Поинтересоваться, как у нее дела. Прошептать, что он очень сильно ее любит. Но неожиданный Ленкин крик из кухни вывел его из задумчивости.

– Денис, дорогой! Времени на самом деле не так много, как может показаться. И я не справлюсь одна. Не бросай меня на полпути, мне очень нужна твоя помощь!

Он запрыгнул в простые повседневные штаны, с нежностью улыбнулся своему мундиру, быстро натянул гуляевку, на секунду вспомнив, что Ленка ее как-то называла совсем по-древнему – футболкой, кажется. И… замер.

«Денис, дорогой!» – воспроизвел он в своей голове. Под ложечкой неожиданно что-то заныло, плечи заметно опустились, и вдруг отчетливо вспомнился сегодняшний сон, из которого его так резко вывели. Во сне он видел Карину. Она солила для него картошку в дорогу, утрамбовывая ее прямо в кожуре в двухлитровую банку, и плакала. Плакала так, будто прощалась с ним навсегда.

«Нет! Это никуда не годится!» Денис подошел к телемонитору и попросил гостиничную ИСО соединить его с домом, с Кариной. Раздались гудки. На звонок никто не ответил. Попытки позвонить заново ни к чему не привели.

Когда время пришло, они с Ленкой были готовы. Денис надел свой праздничный мундир, а Ленка надела летнее платье с крупными подсолнухами. Рисунок на платье дополняли оборочки на коротких рукавах и подол, выполненные в виде лепестков подсолнуха. Денис еще не видел ее в таком виде. Она была на самом деле красивой женщиной.

Уже была отварена картошка и выложена на сервировочную тарелку. Сверху таял небольшой кусочек сливочного масла, присыпанный мелко порубленной пряной травой со странным названием «укроп». На маленьких тарелочках в форме лодочек лежали разносолы: помидоры, огурцы и квашеная капуста. Все это они перенесли на специальные столики, которые этим утром были выставлены персоналом гостиницы в коридоре, возле номеров конкурсантов. На их этаже стояло еще пять таких столиков, занятых различными яствами. За самым дальним столом стоял Аллигатор и радостно улыбался, с нежностью разглядывая вазочку в виде лилии на кувшинке, наполненную вареньем.

Члены жюри появились ровно в два и, пройдя всех по очереди, попробовав каждое блюдо, перекинувшись с каждым из участников парой фраз, исчезли ровно в три – хоть часы по ним сверяй.

А потом… бушующее море эмоций! Уже в пять вечера они втроем с Аллигатором сидели в местном ресторане, уплетая за обе щеки какое-то блюдо из моллюсков с изумрудно-зелеными водорослями, запивая это весьма приятным на вкус красным вином грузинского происхождения. На столе также были выложены малосольные огурцы, квашеная капуста с солеными помидорами, которые прихватила в ресторан с собой Ленка, и все они поддевали их вилками, пробовали и морщились, при этом хохоча и наперебой рассказывая друг другу о своих эмоциях, пережитых за последние пару часов. И морщились они совсем не потому, что разносолы, приготовленные ими, были невкусными. Даже наоборот – на удивление Дениса, они оказались на вкус очень необычными и восхитительными! И особенно они подходили по вкусу к его картошке, что не могло, конечно же, не радовать. Это было настоящим открытием для него. Но – тролль его дери – к вину эти разносолы совершенно не подходили! И в другой ситуации Денис, Ленка и Аллигатор сделали бы свое заключение, что больше никогда их не будут пробовать, но сейчас, когда жюри включили те самые разносолы в финал конкурса, они брали их – кто вилкой, кто руками, – ели, с восторгом прислушиваясь к хрусту капусты и огурцов, причмокивая, высасывали мякоть помидоров, радостно смеялись и запивали полусладким вином, каждый раз морщась от такого возмутительного вкусового диссонанса. Радости в их дружную компанию прибавлял и тот факт, что малиновое варенье тоже попало в финал. И, учитывая, что Аллигатор копит баллы совсем не на Черноморский регион, а на Приволжский, он себя уже чувствовал победителем – баллов, полученных за попадание в финал, ему вполне хватит, чтобы съездить в Татарстан (на этот раз Денис постарался запомнить это название).

После ресторана Денис почти бегом устремился в свой номер и, вбежав в комнату, даже не удосужившись включить свет, сразу же обратился к ИСО, внимательно уставившись на монитор. Он снова попросил соединить его со своим домом. Он должен был дозвониться! Он не мог не разделить этот радостный момент с Кариной – самым своим любимым человеком во всем мире! И пусть это пока не победа – итоги им предстоит еще ждать два дня, но попасть в финал – уже большой повод для радости.

«Самая любимая! Как банально! И совершенно неправильно отражает отношение к ней. – Денис скривился от своей мысли. – Любимая – да. Самая… будто у меня множество любимых людей, но она САМАЯ из них. Но это же не так!» – задумался он.

– Ведь не так, правда же? – произнес Денис отчаянно вслух, неожиданно для себя перейдя с мысленного диалога в голосовой режим, отчего даже немного вздрогнул, испугавшись своего голоса.

– Вы ошибаетесь, – ответил ему мягкий, но бездушно-размеренный голос гостиничной ИСО. – Правда в том, что именно так. Абонент не отвечает.

В подтверждение раздавались гудки – уже слишком долго, чтобы продолжать надеяться на ответ. Краем глаза Денис заметил в узкой полоске света монитора, отраженного от какого-то предмета прямо в дверной проем комнаты, чью-то тень. В черном отражении телевизора, висящего на стене Ленкиной комнаты, он заметил женскую фигуру, стоявшую около его двери. В голове еще немного шумело от вина, а неожиданно радостная мысль – догадка о том, что это может быть Карина, которая все же решила прилететь к нему сама – только усилила дурманящий эффект древнего напитка.

– Карина, это ты? – полушепотом произнес он.

Тень сразу же исчезла, и полоску света загородила та самая женская фигура. Она постояла, внимательно разглядывая Дениса, нерешительно пошатнулась, но в следующую секунду уверенной, но мягкой поступью направилась к нему, опустилась на пол и нежно положила свою голову на его колени. Денис запустил руку, со слегка расслабленными пальцами на манер расчески, в ее густые каштановые волосы, привычным жестом с нежностью массируя голову, задумчиво рассматривая маслянистый каштановый оттенок, отсвечивающий на рассеянном свете телемонитора.

«Карине это очень нравится», – подумал он.

– Денис, – наконец нарушила тишину Ленка, – я на выходе из ресторана встретила одного из членов жюри. Кажется, Геннадий – очень милый, веселый дядька. Немного перекинулись с ним словами, мнениями.

Ленка неожиданно замолчала, будто ожидая какой-то реакции на свою незаконченную мысль. Но Денис не обратил на это внимания. Мысленно он был не здесь, не с ней.

– Он сказал, – продолжила Ленка, – что турбаллы нельзя разделить. В случае выигрыша мы сможем сразу прямо из этой гостиницы отправиться в Анапу. Но только мы, вместе или по одному – не важно, но только на наши имена будут зарегистрированы билеты.

В голове Дениса зашумело еще сильнее, будто он оказался на пустынном берегу моря и шум прибоя не давал услышать что-то очень важное… что-то настолько важное, что он боялся… не хотел это слышать. Но стоило только ему решить, что он и не будет тогда прислушиваться, как воздух прорезали крики чаек, и в их голосе угадывались обрывки фраз: «Мы вместе… только мы… сразу на море… одни».

– Извини, Денис! – тихо прошептала Ленка. – Я правда не знала.

Рука Дениса невольно соскользнула с ее волос к нижней части шеи – туда, где уже начиналась зона ключицы. Он почувствовал пальцами маленькую рябь на коже – несколько совсем маленьких тонких морщинок, которые образуются обычно на месте сгиба. Из любопытства пальцы обхватили этот участок кожи, сжимая заодно и ключицу. Телемонитор, уже длительное время не получая обратной связи от клиента, неожиданно погас, и тишину разрезал сдавленный, но достаточно громкий выдох, донесшийся с его колен. Он сдавил пальцы еще чуть сильнее, чтобы понять… убедиться в чем-то очень важном… Нет! Ощущение прикосновения к этому месту Денису было незнакомо. Он не чувствовал никакого родства. Шум моря в голове неожиданно стих, пропали чайки, и остались лишь каштановые волосы и медный привкус обмана во рту, разбавленный приторным вином и этой дурацкой оттянутой нотой кислой капусты.

4

Она сидела в трапезной на полу, обхватив колени руками, и думала. Глаза были опухшими от беспрерывного потока слез, но к горлу опять подступал ком обиды, который невозможно было сглотнуть, и она снова заплакала. Без слез. Это были просто всхлипывания и энергичные подергивания плеч. А еще бессилие.

Над столом висел телевизор, вещавший уже в сотый раз о победителях кулинарного конкурса. Это были Ленка и Денис. Ее Денис. И уже сотый раз сказали, что они сегодня (она не могла поверить своим ушам), именно сегодня уже улетают в Анапу – один из самых популярных курортов Черноморского региона.

Да! Он был прав. Она действительно красивая девушка. Теперь Карина ее хорошо рассмотрела. Но она же тоже красивая! Что пошло не так? Где она упустила свое счастье?! Нет-нет-нет! Она здесь ни при чем. Нельзя даже допускать такой мысли. Может, где-то она и не совсем поняла, как надо правильно хранить семейный очаг, но она действительно его любит! Всем сердцем! Всей душой! Каждым миллиметриком тела! Не было ни одной секунды за последние шесть лет совместной жизни, чтобы она хоть немножечко усомнилась в своих чувствах к нему. Любит! Что же теперь делать? Как ей теперь жить… без него?

«Давай заведем ребеночка!» – Карина вот уже шестой день прокручивала фразу, сказанную Денисом в тот вечер. Нет, она, конечно, и раньше думала об этом, но как-то немного отрешенно, оставляя этот вопрос на потом. Но вот от него она не ожидала это услышать. Она была смущена его вопросом, сконфужена и обижена. Обижена на себя, не на него. Ведь именно она должна была произнести это первой. Так чего она ждала? Карина не знала. Она не знала, чего ждала все эти шесть лет, но зато знала точно, что она согласна.

– Денис! Я согласна! Я очень хочу ребенка! Нашего ребенка, слышишь?

Карина прокричала это вслух. Прокричала по-настоящему громко, чуточку истерично, с визгливой ноткой в голосе, еще больше отражающей ее отчаяние. И снова зарыдала. На этот раз из глаз все же брызнули слезы, и она почувствовала некоторое облегчение. Надолго ли? Она этого не знала, как и не знала того, что ей делать дальше со своим медицинским заключением.

Когда она проснулась утром шесть дней назад и поняла, что ее муж уехал, то практически сразу, долго не раздумывая, умывшись, одевшись и наспех перекусив, выскочила на улицу и побежала в ближайший медицинский центр с одной лишь целью: пройти медкомиссию и с положительным заключением, разрешающим забеременеть, встретить Дениса, возвращающегося с конкурса. Все последние шесть дней она была занята лишь этим. И вот наконец сегодня утром она получила на руки заветную пластиковую карточку. Это и было медицинским заключением. На карточке, помимо общей информации и рекламы медицинского центра, было три разноцветных кружочка: красный, желтый и зеленый. Для тех, кому выдают заключение со светящимся красным кружком, означает, что по медицинским показателям беременеть пока нельзя. В таких случаях обычно, если девушка все же мечтает о ребенке, ей надо пройти различные курсы лечения, после чего шансы на положительное заключение сильно увеличиваются. Карине дали карточку со светящимся желтым кружком. Это означало, что по всем медицинским показателям она прошла, осталось лишь пройти анкетирование – этакое психологическое тестирование, результаты которого могут изменить желтый свет на зеленый или пока оставить желтый. Капсулу для беременности выдают лишь по карточке со светящимся зеленым кружочком. Без капсулы не забеременеть. Вроде все просто: прислони карточку к своей ИСО, и перед тобой появится изображение виртуального доктора, который начнет задавать вопросы. Но есть одна маленькая загвоздочка. На тестировании должны присутствовать оба супруга. Должны быть двое! А тут как раз эти новости…

– И мы снова возвращаемся к конкурсу, чтобы узнать, чем занимаются в данный момент наши победители, – шел из телевизора сбивчивый, будто заигрывающий голос андроида-репортера. – Мне передает наша камера в аэропорту, что победители только что были замечены недалеко от регистрационной стойки на рейс 501 «Томск – Анапа». Предлагаю за ними немного понаблюдать.

Карина подняла взгляд к телевизору, вытерев глаза кулаками, и мучительно уставилась на две фигуры в здании аэропорта, попавшие в объектив приближающейся камеры, снимающей откуда-то сверху. Да! Это были они! Они стояли друг против друга и о чем-то разговаривали. В руках Ленки можно было различить билеты, на которые она то и дело посматривала и время от времени что-то говорила короткими фразами Денису, который выглядел совсем молчаливым, с понурым взглядом рассматривающим то ли свои ботинки, то ли мозаику на полу. Наконец он поднял голову, посмотрел на Ленку и что-то сказал ей. В этот момент объектив камеры максимально приблизил их и перестал двигаться. По положению тел, головы и неотрывных друг от друга взглядов было понятно, что Денис сказал что-то очень важное. Что-то такое, чего нельзя случайно пропустить мимо ушей, спутать с простой болтовней или, чего еще хуже, принять за шутку или розыгрыш. Карина не сомневалась, он говорил о любви. Будто в подтверждение ее догадки, Ленка крепко обняла его. Карина сразу вспомнила, как она точно так же крепко и самозабвенно обнимала его каждый вечер, когда он возвращался домой.

К горлу подступил новый ком, и глаза затуманились от вновь хлынувших слез. Дыхание ее перехватило, и под левой грудью сильно закололо. Она инстинктивно схватилась правой рукой за грудь. Схватилась снизу, пытаясь будто достать до сердца и надавить на него, чтобы успокоить, но это не приводило ни к какому эффекту. На несколько секунд она будто забыла, как дышать. Забыла в тот момент, когда глубоко вдохнула воздух и… не смогла выдохнуть. Будто не могла вспомнить, как это делается. В голове проносились обрывки мыслей о нем, о картошке, о Сочи, а еще о совсем маленьком существе, в сморщенном лице которого так легко угадывались черты Дениса и ее собственные. Нарастала паника. Грудную клетку стянуло железными тисками, и в глазах начало темнеть. От локтя к кисти правой руки, которой она все еще инстинктивно пыталась массировать под грудью, ощущалось слабое онемение.

– Это были прощальные объятия.

Карине показалось, что воздух трапезной разрезал голос ее мужа, – в приступе паники она на секунду даже забыла его имя. Сперва она приняла это за звуковую галлюцинацию. Однако это помогло ей наконец выдохнуть, и она снова задышала полной грудью, первые секунды жадно хватая воздух ртом.

«А может, не померещилось? – подумала она. – Неужели у них с Ленкой еще и интервью берут?» Она вытерла снова слезы, на этот раз бортом халата, усомнившись в чистоте своих рук, и взглянула на экран телевизора. По телевизору начиналась передача о природе какого-то тропического и, судя по всему, очень далекого региона.

– Что? – невольно произнесла она вслух, сама не понимая, кому адресован ее вопрос.

– Она обняла меня на прощание.

Голос был ровный и шел сбоку, а не из телевизора. Карина повернула голову и увидела Дениса, стоящего в дверном проеме трапезной и кивающего на экран, где еще пару минут назад показывали его точно в такой же одежде, в какой он стоял перед ней сейчас, в эту минуту.

Стоял перед ней! Радость настолько переполнила Карину, что ей было все равно, каким образом он смог оказаться в двух местах одновременно. Она не хотела думать ни о чем, главное – он рядом. Карина попыталась вскочить, но тщетно. Ее ноги затекли, а в ягодицах чувствовалась тупая ноющая боль защемленных от неправильного сидения нервов.

– Денис! – прошептала она и снова заплакала, но теперь совсем по-другому – легко и непринужденно, без кома в груди, но с необычными ощущениями в нижней части живота.

Денис подошел к ней (О боже! Это правда он!), сел на корточки напротив нее, взял ее заплаканное лицо ладонями и заглянул в глаза, сосредоточенно, но с нежностью разглядывая ее снежинки вокруг зрачков. Потом улыбнулся. И в улыбке было столько нежности, столько любви, что Карина не сдержалась и тоже улыбнулась, положив поверх его ладоней свои.

– Карина, я люблю тебя! И только тебя! Я сдержал свое обещание, слышишь? Даже не сомневайся! Мне никто не нужен, кроме тебя! Мы победили в конкурсе, но… – Денис задумчиво отвел на секунду взгляд в сторону. – Как оказалось, по турбаллам команды могут выехать в другой регион только ее участники. Я проводил Ленку, и мы попрощались. Мое место рядом с тобой, Карин!

В голове Дениса всплыла картина, как он провожал Ленку и как она в последний раз спросила его: «Денис! Может, все-таки поедешь со мной? Я вряд ли уже вернусь. Мне вчера позвонили из Анапы и сделали интересное предложение по развитию туризма на Черноморских курортах. Мы можем уже не увидеться… Поехали со мной!» Денис не хотел с ней встречаться взглядом, но пора было поставить последнюю точку. Он посмотрел на нее и сказал: «Лена… ты очень хорошая девушка! Но… я люблю Карину и никогда в жизни не предал бы ее… и не предам. Ты еще найдешь свое счастье! Не сомневайся! Прощай, Лен… и извини!» И Ленка обняла его крепко-крепко, шепнув на ухо: «Берегите друг друга! Вы оба молодцы!» Потом взяла свой чемодан, развернулась и ушла.

Домой Денис добрался быстро. Так быстро, что, зайдя в квартиру, в трапезную, он обнаружил себя еще стоящим в аэропорту и обнимающимся с Ленкой – по крайней мере, так показывал телевизор. Карина сидела на полу и рыдала, глядя на предательский экран. Он ощутил огромный прилив нежности при виде этой картины. Впрочем, чувство нежности к ней он испытывал всю дорогу домой.

– Я не могу встать. Ноги затекли.

Денис подхватил ее на руки, ощутив ее легкость, отметив для себя, что даже в такой беспомощной позе она выглядит очень грациозно, и, не выдержав нахлынувших эмоций, стал с ней кружиться. Они оба смеялись. Смеялись радостно, непринужденно. Потом она положила на его плечо руку особым образом, и он понял, что Карина просит остановиться. Он осторожно поставил ее на ноги. Карина встала, сделала пару еле заметных движений бедрами, как бы проверяя устойчивость своих еще совсем недавно затекших ног, и кивнула Денису в сторону стола. Он обернулся, увидел пластиковую карточку и все понял. От счастья эмоции хлынули через край, и он схватил ее и стал сжимать в объятиях, после чего крепко поцеловал, снова взял на руки и понес ее из трапезной в их комнату.

5

Денис глубоко полной грудью вдохнул воздух, наблюдая, как робот, которого он не первый раз уже арендует «на небе», удаляется от него, поливая по пути подсолнухи. Он оглянулся и стал наблюдать, как на скамейке, которую он смастерил еще весной, сидит Карина. Милая, любимая Карина! Рядом стоит коляска, в которой лежит их сын – первенец. Карина читала ему какую-то детскую книжку. Скорее всего, древние сказки о волшебном лесе и его обитателях, написанные еще во времена «нашей эры». И у Дениса было подозрение, что Илюшка – так они назвали сына – уже давно спит, убаюканный свежим чистым алтайским воздухом и ровным мягким тембром матери. Карина любила читать, а с некоторых пор особенно сильно полюбила хорошие добрые сказки, и тот факт, что самый главный ее слушатель уснул, не мог ей помешать продолжить чтение. Она на минуту остановилась, глянула на маленькое круглое упитанное лицо своего сына, в очередной раз восхитившись его сходством со спящим Денисом – именно со спящим, – поправила уголок одеяла, сползший набок с его плеча, глянула, улыбаясь, в сторону Дениса и продолжила свое чтение.

Прошел год после событий, подвергших испытанию их с Кариной отношения. Ленка так и не вернулась. На ее участке работали теперь ее два сына. Для чего они зарабатывали свои турбаллы, Денис еще не успел поинтересоваться, но зато спросил про Ленку. Она, как оказалось, прилетала почти на всю зиму к ним погостить. Оно и неудивительно – зимой туризм не такой активный, да и из Анапы гораздо проще попасть в Сибирь, чем наоборот. Аллигатор слетал в Татарстан и прилетел оттуда в легком негодовании. Как выяснилось, его корни совершенно никакого отношения не имели к Татарстану. Вся его родословная писалась испокон веков на Алтайской земле, где он и жил. И, как сказали ему в каком-то центре, куда он обратился для выяснения своих родовых корней, если бы он сделал запрос, то давно бы это выяснил. Аллигатор, конечно, немного повозмущался, но зарекся все же разобраться с современными технологиями и Ресурсным пространством. Малину он продолжил выращивать и в этом году. И как раз сегодня, в течение ближайшего часа, должен был приехать на участок, где они непременно поболтают – втроем, с Кариной. А возможно, даже вчетвером. Он обещал привезти с собой Эмилчи – свою жену Эми. Это показалось Денису с Кариной отличной идеей, и они взяли с Аллигатора обещание, что он именно так и сделает. Было бы на самом деле здорово общаться именно семьями, болтать о всякой всячине, перенять у Эми опыт воспитания детей.

А подсолнухи… Решение их посадить вместо картошки было совместным. Карина наткнулась в Ресурсе случайно на слово «козинак». Выяснив, что в одном из вариантов это сладкое блюдо из семечек подсолнечника, она поделилась с Денисом своей идеей представить козинаки жюри на кулинарном конкурсе. Он, в свою очередь, проверил хоть какое-то упоминание о них на конкурсах – и не нашел. Решение было принято, подсолнухи высажены.

Но на самом деле ни для Карины, ни для Дениса в этом году победа на конкурсе или турбаллы не имели значения. Самое главное для них было то, что они вместе – он, она и маленький Илюшка. И то, что они безумно друг друга любят! И это ощущение защищенности их семейного очага, крова, их, как выяснилось, тонких, нежных и чувственных душ они ни на что не променяют!

02. Ирина Журавлева
У каждого камня есть свое имя

Прежде чем уснуть, Зоя долго крутилась в кровати, то и дело переворачивая горячую подушку. Ей очень хотелось верить, что завтра обязательно все изменится. Скорее всего, ее ждет важная встреча и кто-то должен сказать ей нечто очень нужное. Возможно, это было предчувствие. На самом деле она нуждалась в помощи, не зная, как выйти из ситуации самостоятельно. Зоя искала поддержки или просто участия в сложившейся ситуации, ей было безразлично, откуда придет помощь. Наконец Зоя уснула, но ее дыхание было неровным. Во сне она слышала разговор двух незнакомых людей. Во сне Зоя не понимала суть их разговора, только сердце начинало биться чаще, теряя ритм, когда слышались эти голоса. Она могла уловить всего лишь короткие отрывки речи: «Она переживает свою боль уже слишком долго! Она способна самостоятельно восстановить силы. Вскоре все переменится».

В предыдущую ночь у нее так же неровно начало биться сердце, но именно в тот момент ее кот сбил вазу со стола в гостиной. Зоя проснулась от звонкого удара разбившейся вазы, и голоса исчезли. Вытерев пол, она вернулась в постель, но сон уже не вернулся.

Утром Зоя проснулась с легкой головной болью, пыталась вспомнить сон, но все впустую.

«Эти дурацкие сны! Уже не знаю, откуда мне ждать помощи! Я дрейфую и не знаю, куда плыву! Нет маяка, нет весел! Стоит еще раз поговорить с Сальвадором». Она набросила халат и пошла на кухню готовить кофе. Когда из кофеварки потянулась струйка волшебного запаха, позвала мужа:

– Дорогой, уже время! Давай вставай, кофе готов! – Зоя взяла телефон и вышла на балкон.

* * *

Сальвадор лежал в постели с закрытыми глазами, но уже не спал. Ему нравились эти минуты между сном и бодрствованием. Телефонный звонок вывел его из этого благодушного состояния. Он поднял трубку и услышал знакомый голос:

– Привет! Извини, это не слишком рано, я тебя не разбудила?

– Разбудила! Ладно, мы уже разговариваем.

Зоя давно была знакома с Сальвадором. Внешне обычный молодой человек – среднего роста, карие глаза, волнистые волосы. Они вместе учились в университете, вместе ездили на раскопки, веселились в одних и тех же компаниях. Потом вместе начали работать в Центре антропологии. Но никогда не испытывали желания завести более тесные отношения. Однако оба знали, что нечто их связывало, всегда ровные прекрасные отношения, и, даже когда спорили, не обижались и не оскорбляли друг друга. Сальвадор знал все о жизни Зои. Помнил ее совсем молоденькой, она всегда ему нравилась – невысокая, стройная, русые волосы с рыжинкой, большие серые глаза. Гулял у нее на свадьбе, помнил, как она была безумно счастлива, когда у них родился сын. Это был ее первый и единственный ребенок. Он также хорошо помнил и тот день, когда ее семилетний сын, катаясь на велосипеде прямо перед домом, столкнулся с грузовиком. После того случая у Зои больше не было детей, хотя врачи не находили ничего, что могло бы помешать ей вновь забеременеть.

Позже Сальвадор специализировался на подводной археологии, но его интересовала не только археология. Он серьезно занимался искусством азиатских боев, изучал йогу, даже вел курсы по восточной философии. Зоя всегда смеялась, когда видела, как он живо интересовался трактовкой снов. Его занимала интерпретация снов, пытался объяснить, почему этот сон пришел именно к тебе и чего следует ожидать. Сальвадор защищался, сообщая, что снами интересовались и Фрейд, а также и буддийские монахи, а не только гадалки. Но про это знали только его самые близкие друзья, для остальных он был хорошим специалистом и отличным лектором.

– У тебя что-то случилось? – спросил он.

– Опять эти странные сны! Может, ты мне поможешь понять их? Все абсурдно! Я видела чьи-то руки возле моего лица, на этот раз мне предлагали траву или что-то вроде мха. Мох был зеленым с росой, а на корнях было немного земли.

– А ты, что ты сделала?

Зоя, немного поколебавшись, ответила:

– Он хотел, чтобы я это съела, я послушалась и положила мох себе в рот и проглотила. Он был безвкусным, но сочным и очень мягким.

Сальвадор заинтересовался, сел в кровати. Он хотел узнать больше.

– Ты видела что-нибудь еще или только ладони? А тело или лицо? И почему ты говоришь «он», а не «она»?

Зоя без колебаний подтвердила сказанное:

– Да, это точно мужчина, как пить дать, мужик! Я уверена!

Сальвадор засмеялся:

– Твой разум играет с тобой. Ну, до встречи в центре, я выхожу через двадцать минут.

После того тяжелого события прошел год. Совсем недавно Зоя ходила на работу по этой дороге машинально, не видя, как кипела жизнь вокруг нее, сравнивая себя с рабочей лошадью на мельнице. Бедная лошадь всю жизнь ходила по кругу, приводя в движение жернова. А когда лошадь старела и ослабевала, ее освобождали от работы, но кобыла продолжала ходить кругами вокруг мельницы, она уже не знала иной жизни. Зоя ассоциировала себя с той лошадью. Знала, как минута за минутой будет проходить день, как она будет автоматически выполнять работу, ни о чем не думая. Она боялась принимать решения, казалось, что в этой жизни от нее уже ничего не зависит. Зоя хотела отдаться судьбе, но жизнь не понимала, чего она хочет, не знала, что ей предложить. Дни шли, а Зоя оставалась на одном и том же месте, бестолково делая короткие шажки и возвращаясь вновь на прежнее место. Зое понадобилось много времени, чтобы прийти в себя, чтобы вернуться к реальной жизни.

Врачи помогли ей, но не полностью. Как часто случается в этих ситуациях, она начала посещать различные группы, прошла по всем знахаркам, затем стала постоянным участником кружка врачевателей. Но все было напрасно. Зоя знакомилась с новыми людьми, у которых были похожие проблемы, которые, как и Зоя, дрейфовали в водах реки, называемой «жизнь», оставаясь на месте. Но постепенно она начала восстанавливаться, оставила врачевателей и начала заниматься йогой в группе своего друга Сальвадора. Возвращалось желание жить, но боль так и не исчезла, она глубоко пряталась у нее внутри. После такого длинного пути Зоя незаметно для себя начинала выходить из этого тягучего состояния – осторожно, шаг за шагом, погружаясь в волны жизни с надеждой стать снова счастливой.

Зоя заторопилась, быстро одевшись и чмокнув мужа, побежала к остановке автобуса.

«Хорошо, поговорю с Сальвадором, мне всегда это помогает», – думала Зоя.

Ночь осталась позади, начинался обычный день и ничего особенного не обещал. От дома до центра было недалеко, всего пять или шесть остановок. Иногда, когда погода позволяла, Зоя ходила пешком. Кроме того, ей всегда нравилось пройтись, побыть одной: никто не мешает, не лезет с разговорами.

Сегодня Зоя решила пройтись пешком: на остановке было много людей, и это означало, что в автобусе будет тесно и жарко. Погода стояла хорошая, и легкий свежий ветерок увлекал ее вперед. Шагая твердой поступью, Зоя рассеянно продолжала думать о своем сегодняшнем сне. Подробности ускользали, и она уже не могла вспомнить всех деталей, попыталась сконцентрироваться, но бурлящая утренняя жизнь отвлекала ее мысли от ночных сновидений. Зоя остановилась, заглядевшись на цветущие кусты вдоль дороги. От цветов исходил томный запах, рой пчел покрывал ветки кустов.

Она уже почти подошла к центру, когда увидела в портике одного дома низкий столике белой скатертью, на столе стоял стакан молока, прикрытый булочкой. У дверей дома мальчик лет шести играл с мячом. В этот момент неизвестно откуда выскочила юркая мышь, быстро залезла на стол, а потом прыгнула на стакан. Устроившись удобно на булочке, начала ее уплетать. В этот момент из дома вышла женщина, мышь испугалась и в момент исчезла. Женщина ничего не видела и начала ругать мальчика за то, что он еще не позавтракал, взяла его за руку и усадила за стол:

– Сынок, быстренько, мы опоздаем в школу, твоя учительница будет тебя ругать!

Зоя подбежала к портику, окликнула женщину и рассказала ей про мышь. Женщина пришла в ужас от мысли, что ее сын чуть было не съел хлеб, по которому прогуливалась мышь. Она горячо поблагодарила Зою, не переставая охать и держась за сердце.

Зоя вздохнула с облегчением и радостью, этот эпизод придал ей сил.

Довольная собой, Зоя уже входила в здание центра. Поздоровавшись с людьми в холле, Зоя прошла в лабораторию, где она работала. Не теряя времени, достала из коробки фрагменты керамики, промыла их от пыли и, положив на поднос, сунула его в сушилку. Закончив с керамикой, выскользнула в коридор и подбежала к двери кабинета Сальвадора. У нее было минут двадцать времени.

– А вот и я, можно войти? – спросила Зоя, просунув голову в приоткрытую дверь.

– Да! Заходи, я тебя ждал. Садись в кресло, я попрошу приготовить нам кофе.

Сальвадор придвинул девушке чашку:

– Зоя, что случилось, что за спешка? Будишь людей ни свет ни заря! Что ты еще ждешь от своих снов? Мы уже много говорили о снах, о твоем сыне. Успокойся, с ним все в порядке, тебе говорили, что он всегда будет рядом с тобой, в твоих мыслях. Не тревожься о нем, подумай о своей жизни, еще многое можно сделать.

Зоя кивнула:

– Да, я знаю! Но я убеждена, что до меня хотят донести некую информацию. Как нарочно, я всегда просыпаюсь в самый важный момент.

Сальвадор рассеянно взглянул в окно – там повсюду щедро разливалось солнце, не оставляя ни одного потаенного уголка в темноте. Он знал, что для Зои нет места в этом мире света, ей все еще не удалось полностью вырваться из плена тьмы, она чувствовала себя там комфортно, или, скорее всего, Зоя просто пряталась там от жизни. Сальвадор уже не знал, как вытащить ее из сети мрака. Потом он вдруг оживился:

– Слушай, сегодня ко мне придет мой друг, он врач, много путешествует и всегда рассказывает интересные истории! Давай приходи в семь часов ко мне. Возможно, ты услышишь что-то, что тебя заинтересует.

* * *

В тот вечер муж Зои не смог пойти с ней, и Зоя отправилась к Сальвадору одна. Он ее заинтриговал, и она очень хотела познакомиться с тем человеком. Ровно в семь Зоя входила в дом Сальвадора. Войдя в гостиную, увидела группу людей. Почти всех она знала, некоторые были сотрудниками центра, другие – из группы практикующих йогу. Она не удивилась: в доме у Сальвадора всегда было многолюдно. Это тот дом, куда друзья приходили без приглашения и всех всегда встречали с радостью. Пришедшие разделились на группы по два или три человека, и все чувствовали себя комфортно.

– Зоя, налей себе бокал вина и устраивайся где хочешь, – сказал Сальвадор с улыбкой на лице, увидев входящую в дом Зою. Рядом с ним стоял мужчина.

«Интересно, это тот его друг, о котором он мне сегодня говорил?» – подумала Зоя. Взяв бокал, она подошла к ним.

– Добрый вечер! Я знакома со всеми, но с вами я не знакома! – сулыб-кой произнесла Зоя.

– Ах да, конечно! – Сальвадор обратился к присутствующим: – Есть еще здесь такие, кто не знаком с моим другом, кто до сих пор его не знает? Тогда представляю вам Нандо. Он, если кому интересно, расскажет о себе сам, это у него хорошо получается.

Мужчина поприветствовал всех. Зоя, незаметно оглядывая мужчину, отметила для себя: «Ничего особенного, высокий, спортивное телосложение, загорелый. Но мне показалось, что он странно посмотрел на меня, когда я вошла, или мне только показалось?»

Нандо взглянул на Зою, словно услышав ее мысли, представился:

– Я врач, только что приехал из Боливии, я там работал в горах добровольцем. У них в горах мало больниц, и люди с благодарностью встречали нас. Мне там нравится работать, я видел много интересного, изучал жизнь людей, их культуру. Это помогло мне увидеть мир их глазами. Я даже изучал их методы исцеления при помощи трав и различных молитв, что очень важно для моей профессии. Я пытался понять, как это работает. Это поразительно: у людей есть вера, и, к моему изумлению, это часто помогает исцелению! Я говорю тебе серьезно. Боливия ранее была частью Великой Империи инков, горные жители до сих пор хранят много секретов.

Нандо говорил громко, и многие сразу засыпали его вопросами, не каждый день можно встретить человека, хорошо знакомого с южноамериканской культурой, благо больше половины гостей были археологами.

Около десяти часов вечера гости начали прощаться. Через час в доме остались только Зоя, Нандо и хозяева дома. Жена Сальвадора пошла укладывать детей, а они остались одни в зале. Расположились у камина в мягких и уютных креслах.

– Нандо, смотри, Зоя нуждается в помощи, ты сможешь что-то сделать? – начал Сальвадор. – Ей часто снятся сны, она считает, что в них заключена информация, которая могла бы ей помочь. Но утром она не может полностью вспомнить сон, и это ее беспокоит. Что ты думаешь об этом? Она права или это только ее выдумки?

Нандо кивнул:

– Конечно, для каждого из нас очень важно, что мы видим во снах. Но мы не всегда их понимаем. Сны, как облачко на летнем небе, быстро растворяются. Сонники не помогают, а только еще больше запутывают, каждый сон предназначен для определенного человека, и у каждого сна существует свой ключ к пониманию, доступный только этому человеку.

Сальвадор видел, как Зоя занервничала.

– Не понимаю, о каких ключах идет речь!

Сальвадор попытался ей помочь:

– Зоя, я тебе поясню, о чем говорит Нандо. Мы можем предполагать, что наши сны – это послания. Кто их нам посылает, это уже другой вопрос, – допустим, Вселенная. Примем, что наши сны – это послания Вселенной! Конечно же, не любой сон является посланием, это каждый сам должен определить. Но Вселенная и мы общаемся на разных языках. Однако наше бессознательное неподвластно разуму, вот тут есть лазейка для послания. Вселенная общается с нашим разумом через бессознательное, и только оно может передать нам послание небес. Вот здесь и необходимы ключи, а ключи строятся из нашего конкретного жизненного опыта. Жизнь каждого человека индивидуальна, поэтому и ключи индивидуальны, они могут открыть послание только именно тому человеку, которому предназначалось послание.

Зоя нервничала – много непонятных слов, она теряла нить разговора.

– Получается, что примерно одно и то же послание, приходящее к разным людям, открывают разные ключи?

– Именно так! – подтвердил Нандо и продолжил свое изложение: – Вселенная, бессознательное и наше сознательное общаются при помощи чувств и эмоций. Это общение совершается на неосязаемом уровне. Такое общение предположительно существует и у животных. – Нандо остановился и задумчиво произнес: – А может быть, и у растений, и у камня, пока мы этого не знаем. Это только у человека все так сложно – сознательное, бессознательное! Поэтому, когда Вселенная хочет общаться с нами, она входит в наше бессознательное и анализирует его. Для того чтобы нам передать сообщение, посланник считывает архивы нашей памяти и ищет эмоционально похожую ситуацию, а найдя, активирует ее. Таким образом посылает ключ для понимания информации, поступающей к тебе в виде сновидений.

Зоя пыталась уловить каждое слово и каждый взгляд Нандо, для нее все это было важно, она хотела запомнить все, чтобы затем спокойно обдумать этот разговор.

Сальвадор встал, ему не терпелось включиться в этот дискурс:

– Можно все это объяснить иными словами, проще! Я вижу, что ты здорово напугал Зою, она ничего не поняла из твоих изложений! Смотри, информация приходит в форме определенного типа энергии, которая и активирует в нашем бессознательном энергию того же типа и уровня. В итоге насильно возбужденная энергия нашей психики и энергетическое поле Вселенной соприкасаются. Это происходит, когда мы спим и наша сознательная часть разума не участвует в этом процессе и не может блокировать послания. Тогда как в состоянии бодрствования формирует защиту, пытаясь прервать все приходящие потоки энергии.

Нандо усомнился:

– Это ты называешь «попроще»? Мне кажется, что мы совсем сбили с толку Зою!

Мужчины рассмеялись. Сальвадор со смехом продолжил:

– Хорошо, буду еще проще! Если ты боишься воды, глубины и бурных течений и вдруг тебе снится сон, что ты находишься в потоке бурлящих вод, это является предупреждением для тебя, это означает: «опасно для жизни»! Совсем не обязательно, что ты утонешь, это только предупреждение об опасности, но ты сама должна решить, откуда тебе угрожает опасность. Ты сама должна проанализировать текущую ситуацию, свои планы и предупредить несчастье. Ключ в данном случае – опасность! Для другого человека, умеющего хорошо плавать, нырять, такой сон не означает опасности, скорее предполагает приятный досуг. То есть ключ к пониманию сна у второго человека – приключение.

Нандо задумался, постукивая пальцами по ручке кресла:

– Конечно, имеют место и универсальные сигналы. Ты, Сальвадор, привел пример с водой. Вода – это жизнь и смерть одновременно. Мы знаем по легендам, что существует «живая» и «мертвая» вода. Вода – универсальный символ почти всех культур, это граница между двумя мирами. Вода является средой для перехода в потусторонний мир. Недаром вода, используемая в обрядах крещения, означает переход состояния души, вода также означает очищение и преображение. Так что сны, где присутствует легкий приятный дождь, купание в чистых водах, это всегда и для всех преображение к лучшему. Но если дождь превращается в сильный ливень и потоки воды ревут и уносят все за собой, это уже иной символ, это опасность.

Нандо встал, потягиваясь и потирая руки:

– От долгого сидения у меня уже все затекло! Но я могу вам еще кое-что рассказать о снах, если хотите.

Зоя тоже встала и посмотрела на часы:

– Как поздно! Мой муж, вероятно, уже волнуется!

Нандо хитро улыбнулся:

– А это про Боливию, о том, как народ этой культуры относится к сновидениям.

Зоя махнула рукой и снова села в кресло:

– Давай, только быстро!

– В Боливии к сновидениям относятся очень серьезно. Именно там, в андских обществах, сновидения означают взаимодействие человека, пространства и времени. Сон может перенести вас в будущее, вернуть в прошлое, вы можете появиться во сне в том месте, где вы никогда не были. Боливийцы боятся плохих снов, считают, что если тебе приснился плохой сон, то, как бы ты ни хотел о нем забыть, обязательно произойдет то, что он предсказал. Плохих снов нужно избегать, от плохих снов необходимо избавляться, и для этого имеются различные ритуалы. Плохих снов также боятся индейцы Северной Америки, они обычно используют «ловушки для плохих снов», или «ловцы снов», которые не позволяют плохим сновидениям проникнуть в ваш организм, чтобы избежать несчастья. Считается, что во сне приходят установки вашей жизни на ближайшее будущее. Когда сон приходит к вам, он через свою энергетику укрепляется в вашем бессознательном, то есть настраивает ваше бессознательное на тот же энергетический уровень, и механизм срабатывает. После чего бессознательное ведет вас по тому курсу, который там уже записан. Плохой сон, воспринятый нашим бессознательным, настраивает наш организм на его энергетику и ведет нас к беде. И вы уже ничего не можете сделать. То есть в обязательном порядке необходимо избегать плохих снов. Если ты спугнешь плохой сон, то его разрушающая энергетика не сможет проникнуть в твое бессознательное, и тогда злой рок уйдет искать другого человека. Кроме того, боливийцы считают, что каждый человек должен сам толковать свои сны, и только когда он не в состоянии полностью понять его, может обратиться за помощью. Лучше всего держать содержание снов в секрете.

Сальвадор внимательно выслушал и продолжил мысль:

– Да, я однажды разговаривал с индейцами аймара на тему снов. Большинство коренных жителей считают, что каждый сон оставляет след. В том случае, когда вы плохо помните свой сон, не переживайте, просто прислушайтесь к своему сердцу. Если, проснувшись, вы чувствуете себя счастливым и спокойным – это означает, что сон принес вам что-то хорошее; если вы нервничаете, переживаете – грядет что-то плохое.

Мужчины посмотрели на Зою, но в тот момент она не была готова отвечать, слишком много информации свалилось на нее. Не потому, что она никогда не слышала про такие вещи, но сейчас ей хотелось изначально обдумать все самой. Она улыбнулась, пожав плечами, встала и быстро начала прощаться.

– Все, все, уже поздно! Увидимся! Мы увидимся еще раз? – взглянув на Нандо, произнесла она.

– Да, конечно! Я надеюсь, что мы встретимся снова и поговорим более подробно.

Было слишком поздно, и Зоя поспешила покинуть дом Сальвадора.

* * *

Простояв долго на остановке (в это время автобусы ходили редко), Зоя наконец вошла в автобус и села у окна. Вид ночного города ее успокаивал, в эти часы он казался иным. Не слышалось ни звонких голосов детворы, ни смеха мужчин, игравших в домино во дворах. Только веселые группы молодежи нарушали тишину, из парка доносился шум и музыка. Зоя вышла на своей остановке и глубоко вдохнула ночной воздух. Ее предчувствие оправдалось, сегодня произошла незапланированная встреча. Закончился длинный день. Зоя подошла к своему дому, открыла дверь, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить мужа, попыталась тихонько прошмыгнуть на кухню.

– Зоя, это ты? Где ты была? Почему ты мне не позвонила? Я переживал! – донесся из комнаты его голос.

– Извини, я тебя разбудила? Дорогой, я же тебе сказала, что буду у Сальвадора!

– Ничего ты мне не говорила. Когда? Ладно, ужин готов, если хочешь есть.

Зоя стояла у входа в комнату:

– Ты знаешь, кто там был?

– Нет, нет! Сейчас я не хочу ни о чем слышать, завтра утром ты мне все расскажешь! Я уже спал, когда ты пришла.

Зоя быстро переоделась и легла в постель, перед глазами мелькали лица людей, которых сегодня она встретила у Сальвадора. Зоя попыталась обдумать все, что она услышала, но, упав на подушку и закрыв глаза, она тут же заснула. Ночь опустилась и обернула ее мягкой и легкой волной тонкого шелка. И опять у нее в голове послышались голоса. Зоя повернулась на спину, на губах промелькнула легкая улыбка, слышалось спокойное дыхание: «Мы скоро увидимся».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.