Дядя Саша (Позин Александр)
Неодолимая сила обстоятельств

(!) Присутствует ненормативная лексика.

© Дядя Саша (Позин Александр), 2023

© Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков, 2023

Часть 1
Днюха

Глава 1
Роман

Он проснулся оттого, что голова раскалывалась на тысячу, нет, сотню тысяч осколков. Роман застонал от головной боли и попытался обратно собрать голову. Не получилось. Добавлял дискомфорта ещё этот противный металлический привкус во рту. Облизнув пересохшие губы, Роман вдруг запаниковал – он решительно не помнил, как оказался дома, в постели. Он машинально откинул руку и нащупал мягкое тёплое тело жены.

«Уф, хоть с этим все в порядке, – успокоился Роман. – Наверное, на днюхе отключился, Саньки вызвали такси и посадили в машину. А всё остальное утром Ксюша расскажет».

Хотелось лежать, не открывая ставшие вдруг неподъёмными веки. Однако надо вставать – жидкость из мочевого пузыря настойчиво стучалась в дверь и просилась наружу. Ещё раз безрезультатно попробовал собрать осколки головы в единое целое. Давешний алкоголь плотно обволакивал остатки мозгов, пропуская ощущения на уровне инстинктов, но блокируя мыслительный процесс. Органы чувств зелёный змий подавлял избирательно: отвратительный вкус помойки во рту ощущался прекрасно, а вот со считыванием визуальной информации всё было очень плохо. Рома не открывая глаз сел на край кровати и, не нащупав ногами свои тапки, босиком поплёлся к выходу из спальни в коридор.

Странно, но дверь отчаянно заскрипела, а ведь совсем недавно он смазывал петли. Не обратив внимания на то, что она вообще стала какая-то другая… несерьёзная, что ли, Рома решительно сделал шаг вперёд и… оказался в западне. Ногой больно ударился о горизонтальную тонкую преграду, рухнул в какую-то ограниченную камеру, запутался в тряпье, сверху на него стало падать что-то мягкое. Он принялся изо всех сил барахтаться в этих вещах, отчаянно пытаясь выбраться и постоянно при этом натыкаясь на вешалки и стукаясь то головой, то локтями о стенки.

Наконец, когда Роман в очередной раз толкнул стенку шкафа, она поддалась, и старый платяной шкаф развалился, напоследок отомстив обидчику, больно ударив верхней панелью по голове. Озверевший Роман со злостью откинул всё барахло и остатки шкафа, поднялся, огляделся и… замер в недоумении – это была не его спальня, не их с Ксюшей спальня! А на постели, натянув простыню до подбородка, с расширенными от ужаса глазами, лежала не жена, а чужая женщина.

– Пипец! – сказала она. – Что-то, милый, сейчас ты явно больше сил проявил, нежели накануне в постели. Зачем шкаф развалил, Рома?

– А где Ксюша? – только и смог вымолвить он в ответ.

Глава 2
Ксюша

Вечером с работы Ромка приехал взвинченный, взлохмаченный и возбуждённый.

– Представляешь, – с порога заявил он жене, едва чмокнув её в щёку, – Гордеич всю базу хочет датчиками движения утыкать!

– Так утыкай, – ответила Ксюша, собирая за мужем верхнюю одежду, которую тот в возбуждении раскидывал где попало.

– Да ты не понимаешь!..

– Не понимаю, – мягко согласилась Ксюша. – Как не понимаю и то, почему ты не интересуешься состоянием дочери…

Она за пятнадцать лет изучила своего суженного как облупленного и понимала, что нет лучше средства успокоить Романа, чем переключить его внимание. И лучше всего на детей, которых он истово любил.

– Как она? – Ромка моментально успокоился и попытался пройти в детскую.

– Температура держится, – Ксюша встала на его пути, преграждая вход в комнату. – Но с улицы, милый, я тебя к больному ребёнку не пропущу.

Муж только хмыкнул.

– В душ! – Ксения протянула указующий перст в сторону туалетной комнаты.

Душ оказал благотворное воздействие на Романа, и оттуда он вышел умиротворённым. На сей раз он поцеловал жену в губы уже не мимоходом, а с чувством, с толком, с расстановкой.

– Извини, жена, – добродушно сказал он. – Заработался! Завели меня не на шутку. А как хорошо раньше было! – он аж глаза мечтательно зажмурил. – Сам по себе, ни за кого не отвечаю.

Ксюша подавила смешок – времена, когда благоверный был программистом и зачастую работал на удалёнке, остались давно в прошлом. Вот уже два года он развивает свой бизнес по установке и обслуживанию охранных систем, а вот, поди ж ты, помнит!

– Маша спит! – доложила она мужу. – Долго тебя ждала, и не выдержала, уснула. Ты её не буди. Пусть поспит.

Склонившись над кроватью больной бронхитом пятилетней дочки, Рома едва слышно спросил жену:

– Кирилл на тренировке?

Ксюша изобразила тот непередаваемый жест, который означал: «А где же ему ещё быть!».

Выйдя из детской, Роман обратил внимание, что жена одета по-домашнему.

– Давай скорее одеваться! – заторопился он. – Саньки, наверное, заждались уже. Мама твоя скоро придёт?

– Я маму отменила, – ответила Ксюша, обвив мужнюю шею руками. – Неужели ты думаешь, что я пойду веселиться, зная, что дома лежит больной ребёнок?

– Тогда и я не пойду, – Рома достал телефон, чтобы предупредить друзей.

– Нет уж, иди! – мягкая ладошка Ксении накрыла телефон. – Обещали же! Да и подарок надо вручить. Заодно развеешься немного. И Саньку не забудь от меня поздравить и извиниться.

Чудо, а не жена у Ромки! Пятнадцать лет вместе, а знакомы и того больше, и все годы Роман не уставал благодарить судьбу, что встретилась на его пути эта девчонка. Он прекрасно осознавал, что их брак именно на ней держится – на её доброте, мягкости, умении сглаживать острые углы. Сам-то он был не подарок: легко возбудимый, вспыльчивый, не любящий долго сидеть на месте. А Ксюша могла подобрать к нему ключик и мозги не выносила почём зря.

* * *

Проводив мужа, Ксюша села за швейную машину: шутка ли, три дня уже на работу не выходила. А клиенты ждать не будут, им ведь всё равно, чей там ребёнок болеет.

Ромка несколько раз звонил и не совсем трезвым голосом признавался в любви. И Саньки звонили, оба. Весёлыми голосами сокрушались, что её нет. А фоном в телефоне звучали звуки застолья: музыка, бряцанье тарелок, звон бокалов, женский смех.

Ближе к полуночи Ксюша спокойно легла спать, Ромка придёт – сам откроет. А не придёт – значит, у Саньков ночевать остался, бывало такое. Мужа она совершенно не ревновала. Следить и узнавать считала ниже своего достоинства. Ведь на заре супружеской жизни договорились: не врать, не предавать, не обманывать за спиной. Если случится в жизни новое чувство – честно признаться друг другу, не унижая изменой. Наряду со вспыльчивостью, исключительная честность и порядочность были отличительными чертами Романа ещё со школьной скамьи, со двора, где вместе тусили.

Где-то часа в три ночи Ксения проснулась оттого, что неожиданно сжалось сердце. И долго не отпускало. Стало тревожно. Пощупала рукой постель – Ромки не было, значит, назюзюкался и у Саньков остался. Проверила, как спят дети, легла опять и попыталась уснуть.

Глава 3
У Саньков

К друзьям Роман ввалился недовольный, весь присыпанный снегом и с неизменным телефоном в руке.

– Снегопад на улице – жуть! – ответил он на невысказанный вопрос хозяев, и снова в трубу: – Никита, да ты понимаешь, что Гордеич в том районе – козырный фермер, он пол-области мясом кормит. Там все ему в рот заглядывают. Если он от нас откажется, то нам амба! Никто у нас ничего не закажет. А ведь у меня на тот район большие планы…

В ответ Ромкина труба что-то забормотала возбуждённым басом.

– Всё! Я занят! Не спорь с ним, а завтра я подскочу – сам разберусь.

– Вот это верно, это правильно, – мягко сказал Сашка, отбирая телефон у друга. – Все дела завтра, а сегодня у нас водка стынет.

Рома был нехилого сложения, но по сравнению с другом казался гномиком, шутка ли – сто десять килограмм добродушия!

В прихожую вошла Санька, неся на плече полотенце – знала привычку Романа зимой шастать без шапки:

– На, хоть волосы вытри!

Увидев её, Роман засуетился, вручил заготовленный букет и подарок, рассыпался в поздравлениях и извинениях от жены.

– Да ладно уж! – отмахнулась польщённая Санька и подставила щёчку для дружеского поцелуя.

А рядом похохатывал от удовольствия увалень Сашка. Да, так бывает, что супруги носят одно имя. Ведь родители, когда называли, не планировали, что их дитятко выберет себе в суженые тёзку. Причём в их дворовой компании Санькой была именно она – девушка, потому что пацанка. Худенькая, небольшого росточка, с мальчишеской стрижкой, любительница экстрима, она вечно где-то лазила и во что-то влезала. Она и теперь в областном ТЮЗе всё больше мальчишек играет, травести называется.

На что уж Роман с Ксюшей разные, но таких противоположностей, как Сашка и Санька ещё поискать надо. Большой, неторопливый, добродушный увалень Сашка не любил резких телодвижений. Но благодаря Сашкиным габаритам их дворовая кампания пользовалась на районе безусловным авторитетом и была неприкасаемой. Получив «серебро» по греко-римской на чемпионате мира, Сашка решил не идти в профессионалы, очень уж Санька просила. После расставания с большим спортом Сашке – как-никак гордость области – подобрали тёплое место в администрации, думали, что хорошая ширма получится. Но не вышло за спиной недалёкого борца свои дела обстряпывать. Сашка повёл свои дела неторопливо, но обстоятельно – не прошло и полгода, как эти все дельцы вылетели с работы.

Сели за стол. Разгорячённому Роману срочно требовалось успокоительное. Обычно успокоительным для него была Ксюша. Но в отсутствие оной он в качестве успокоительного приналёг на горячительное.

Скоро он изрядно окосел и принялся пальцем на скатерти рисовать схему охраны объекта, одновременно объясняя Санькам:

– Вот просто технически датчики нельзя поставить, как хочет Гордеич!

– Воруют? – с ходу въехал всё понимающий Сашка.

– Не то слово! – махнул рукой Рома. – И мясо, и молоко, и корма тырят безбожно. И ведь главное, что свои же.

Его полупьяные излияния прервала трель звонка.

– Ленок пришёл! – сообщила Санька и пошла встречать подругу.

– Так в чем же дело? Утыкай ему всё там. Ты же у нас гений, изыщешь технические возможности, – продолжил разговор Сашка.

Он встречать Лену не пошёл – недолюбливал её.

– В деньгах, Саша, в деньгах! Ты не представляешь, какое это удорожание! А Гордеич не готов на такие расходы.

– Забей! Хочешь, я позвоню, замолвлю словечко? – но увидев, что Ромка энергично замотал головой, добавил: – Или бросай все к чёртовой матери, звал же к себе. Мне верные люди нужны. Давай-ка выпьем за Саньку! До дна!

Поставив рюмку, Ромка сказал:

– Нет! Я сам. Хочу понять, что я значу в этой жизни.

– Ну-ну! Вольному, как говорится, воля!

В этот момент вошли девчонки. Лена в этот раз была грустной и, как всегда, безумно красивой.

– Чё грустим, Ленок? – спросил Ромка и подмигнул.

Он уже отошёл от всех проблем, и ему было хорошо.

– Она на свидание ходила, – ответила за неё Санька. – А мужик полным козлом оказался.

– Все мужики – козлы! – машинально сказала Лена.

Она вся была в своих мыслях, в очередной раз переживая что-то.

– Ленок, а мы? Мы же хорошие? – игриво надул губы Сашка.

– Конечно! Вы мои славные, мои милые мальчики, – Лена потрепала волосы на голове у Романа, который сидел ближе. – Сколько себя помню – столько и вас знаю.

– Вот и здорово! – подхватил Роман. – Хватит хандры: будем праздновать, будем танцевать и веселиться. Ленок, первый танец за мной.

* * *

Через несколько часов Санька и Сашка молча обозревали два разомлевших тела, развалившихся на диване голова к голове.

– Где мы им постелим? – наконец прервала молчание Санька.

– Ромку возьму с собой, – неуверенно ответил Сашка. – Давай так: мальчика к мальчику, а девочку к девочке.

– Н-н-никуда ме-ме-меня не н-н-надо! – пробормотало туловище в женском обличье. – Я на-на-на такси д-д-доеду. И этого задохлика заберу, сдам Ксюхе на руки.

– Ну давай! – обрадовался Сашка.

– Мне только это тело помочь во двор вывести надо.

– Не вопрос, – ответил Сашка и словно пушинку поднял друга.

Глава 4
Ленок

Ленок на кухне колдовала над чаем, а за столом сидел чужой мужчина. Ну, не совсем чужой…

* * *

Когда она проснулась от грохота разваливающегося шкафа, то не на шутку испугалась, аж одеяло натянула от испуга. Но почти сразу же стало смешно: из кучи, состоявшей из одежды и обломков шкафа, показался Ромка с её трусами на голове вместо шапки.

В глазах её ночного кавалера сменялись поочерёдно непонимание, паника, ужас от содеянного. Боже, сколько раз она уже видела подобное в глазах мужиков по утрам! Как они все одинаковы и предсказуемы… И все после полученного удовольствия так и норовят поскорее слинять под крылышко родной жены. И этот такой же!

А ведь она вовсе не планировала ничего специально. Просто, когда ехали в такси, Роман придвинулся к ней, обнял, наклонился и стал целовать – пылко, жарко. От страстных поцелуев они оба так распалились, что по приезде на место, не сговариваясь, вывалились из тачки и пошли к ней домой.

– Дома твоя Ксюша, надо полагать, постель тебе, дураку, греет, пока ты по чужим бабам шляешься, – с досадой ответила она на вопрос о Ксюше, встала, зажгла ночник и стала исследовать кровать и её окрестности на предмет наличия своего халата. И добавила: – И не ори ты так, детей разбудишь.

Поздно! Дверь, оказавшаяся совсем не в той стороне, куда ломился Ромка, отворилась. И на пороге возникла трущая спросонья глаза пятнадцатилетняя дочь.

– Мама! Всё нормально? Что за грохот? – начала она и споткнулась на полуслове, увидев голого мужика, а напротив, возле кровати, такую же обнажённую мать, торопливо запахивающую халат. – Дядя Рома?!

Несмотря на всю серьёзность ситуации, Лена не смогла не ухмыльнуться, видя, как Ромка после вскрика дочери встал в позу футболиста, готовящегося отразить штрафной удар (Ленок после первого мужа была страстной болельщицей).

– Алина! – укоризненно сказала она дочери. – Иди спать, не надо вмешиваться в дела взрослых.

– А тётя Ксения тоже здесь? – невинно полюбопытствовала девочка, заглядывая под кровать.

Она была девочкой разумной, вдобавок считала себя взрослой, видела разных мужиков, посещавших мамину спальню. Но дядя Рома! Хотя… она кое-что читала, кое-где смотрела, поэтому знала, что в супружеских отношениях всякое бывает.

– Спать! – резко ответила девочке мать.

Как только дочь ушла, Леночка не смогла удержаться и съязвила в сторону пунцового от стыда Ромки:

– Что ты встал тут истуканом? Решил половым воспитанием моих детей заняться?

И кинула в его сторону найденные на постели мужские трусы. Роман натянул их, повернулся к развалинам шкафа и попытался приладить боковые панели к днищу.

– Не надо, Ром, – как-то устало сказала Лена. – И без того хорошо.

– Как же мы так, Ленок? Я ничего не помню.

– Пошли лучше на кухню, чай пить. Всё равно не уснём уже.

* * *

Пока Лена заваривала чай, Ромка умудрился позвонить Сашке и поговорить по телефону.

– Он говорит, что посадил нас в такси и мы уехали, – уныло сообщил он.

– Открыл Америку! – иронично отвечала Леночка, разливая по чашкам дивно пахнущий напиток.

– И что, у нас всё было? – Ромка с надеждой посмотрел в глаза подружке. – Ты же сказала, что я… бессильный был.

– Но не настолько же! Я во всяком случае удовольствие получила.

– Ксюша пока не знает. Как ты думаешь, Саньки не скажут?

– Вот все вы мужики такие, наделаете дел – и в кусты, – с тем же ожесточением, что и давеча, ответила Лена.

Она к этим вещам относилась проще, одно слово – РСП[1].

Но видя, что Роман совсем сник, сменила гнев на милость:

– Ну, от меня-то Ксюша точно ничего не узнает, чё я, дура, подруги лишиться! А вот за Саньков не знаю, если Ксюха напрямую не спросит, пожалуй, тоже промолчат. Так ведь моя Алинка наверняка твоему Кириллу расскажет, – некстати вспомнила Лена, отхлёбывая из большой кружки тёмный ароматный напиток. – В их возрасте про такие дела жуть как интересно узнать.

– Черт! – Роману, несмотря на то что он уже было стал излечиваться от похмелья ударной дозой замечательного Лениного чая, снова поплохело.

– Я поговорю с ней.

– Поговори! – ухватился за соломинку Ромка.

А Лена вдруг опять испытала чувство брезгливости к нашкодившему мужику и разочарование в друге, а ведь ночью с ним было так хорошо, так волшебно!

* * *

Ленок прекрасно сознавала, что среди своих друзей она слыла нелепой неудачницей. И ещё была благодарна им, что вообще продолжают дружить с ней – статус разведёнки с прицепом не очень располагал к тому, чтобы замужние женщины поддерживали с ней близкие отношения. Потому она тоже предпочла бы сохранить в секрете неверность Ромки – чтобы ещё не стать и разлучницей в семье.

А ведь на заре их дружбы всё было иначе. Леночка-красавица, Леночка-принцесса была объективно самой красивой из их компании. Она свысока и с некоторой долей жалости поглядывала на подруг, выбравших в спутники жизни таких милых, таких своих, но простых как пять копеек, дворовых друзей. Сама она ждала Принца, на меньшее Лена была не согласна – мешала корона на голове.

И он явился – местная знаменитость, играющая по вечерам в знаменитом клубе. С ним она прошла семь кругов ада – долго выбиралась из наркотической зависимости, мужа вытащить не смогла. Похоже, ему нравилось пропадать по ночам в наркотическом или алкогольном тумане. А потом, с ребёнком на руках, по ночам Ленок искала его по всем притонам и обезьянникам города, моргам и приёмным покоям больниц. Она терпела, мучилась и страдала. А когда уже стало невтерпёж всё это выносить, решила всё быстро, окончательно и бесповоротно. Женщины вообще решительнее мужиков – долго запрягают, долго терпят, но уж если что-то решат – свернуть их с пути почти невозможно.

Со вторым мужем Ленок оказалась в золотой клетке. Местный бизнесмен был безумно ревнив – буквально не выпускал жену из дома, зато сам не считал себя обязанным хранить супружескую верность. Лена, не собиравшаяся себя губить в четырёх стенах, едва вырвалась из узилища. На тот раз разводилась она долго, с тяжбами, выливанием тонн грязи, шантажом.

Так в свои тридцать пять Леночка-красавица осталась одна с двумя детьми от двух мужей. Сидела на сайтах знакомств, ходила на свидания. Желающих переспать со смазливой эрэспэхой отбоя не было, но серьёзных отношений никто заводить не спешил.

А друзья между тем жили со своими жёнами-мужьями, растили детей. Со временем Лена стала завидовать Саньке и Ксюше. Она гнала эту зависть, стыдила себя за неё, хорохорилась, старалась выглядеть перед подругами бодрячком. Но продолжала завидовать.

А Ромка? Ромка всегда ей нравился, с детства. Только она боялась себе в этом признаться.

Глава 5
Сашка

Когда раздался звонок, Сашка спал сном праведника. Он был доволен собой – ещё бы, сделал приятное на день рождения жены, угодил – устроил посиделки со старыми друзьями. Рядом, где-то подмышкой, ютилась его крошечная жена. «Вот так всегда! – усмехнулся он про себя. – Ночью я постепенно занимаю своим телом всю поверхность постели, а Санька вынуждена бочком пристраиваться рядом. И не ропщет!» Осторожно, стараясь не разбудить дышащую ему в бок супругу, он включил ночник, опустил руку и нащупал лежащую на полу трубу.

– На проводе, – шутливо и беззлобно ответил он, увидев, что нарушителем сна является Ромка.

– Не разбудил?

– А ты как думаешь? – ответил Сашка и съязвил: – Нет, я всю ночь только и ждал твоего звонка. Опять будешь тереть про свои датчики движения?

– Я что, об этом говорил? А что там вообще было? – голос друга был хоть и безжизненный, однако в нём чувствовалось какое-то внутреннее напряжение.

– А ты что, совсем ничего не помнишь?

– Нет! Как же, помню… все… почти всё, – на том конце голос приобрёл паническую окраску. – Да не помню я ничего!

– Надо меньше пить! – тоном героини из известного фильма ответил Сашка. – Я и не знал, что ты у нас сексуальный террорист.

– В смысле?

– Да без смысла! Кто с нашими барышнями страстные танцы танцевал? Кто всё к ним целоваться лез? Кто барыню и лезгинку пытался сплясать, пока не въехал головой в шкаф?

Саша не видел, как Роман потёр свою макушку после этих слов. «Досталось сегодня шкафам от меня или мне от них?»

– А девчонки что, обиделись?

– Санька – нет, она у меня баба с понятием. А вот насчёт Леночки не знаю, не было случая поинтересоваться: вы под конец отключились оба.

– Вот бл…ь! – с чувством сказал Ромка.

– Вот именно, – нравоучительно изрёк Сашка. – Но только бл…ь – ты, а Ленок – честная женщина: хоть вы и назюзюкались оба, она-то своими ногами ушла.

– А дальше что было?

– А ничего! Ленок сама до тачки дошла, а я тебя на плече как куль с мукой донёс, свалил на заднее сиденье, и вы уехали.

– А Ксюша потом звонила? – совсем упавшим голосом спросил Роман.

– Да ты у неё сам спроси. Постой… А-а-а, ты не дома! – догадался Саша. – И где тебя черти носили? Продолжение банкета устроил? Сам-то ты где сейчас?

Поняв, что уже говорит во весь голос, Сашка скосил глаза на жену – не разбудить бы! И столкнулся взглядом с широко раскрытыми глазами Саньки.

– У Лены! – тембр Ромкиного голоса поник. – Проснулись в одной кровати.

– Ну ты, брат, даёшь! – не то восхищённым, не то изумлённым тоном ответил Сашка. – Да ты у нас, оказывается, ходок.

И было непонятно, осуждает он или нет.

– Не в том дело, – огрызнулся Ромка. – Ав том, что я не помню, было у нас что-то или нет. Я ничего-ничего не помню.

– Так не бывает, – серьёзно ответил Сашка. – Такое, брат, если и было, не забудешь. Лену спросить не судьба?

– Бывает, – печаль в голосе Ромы просто убивала. – Саш, я чё хотел спросить – у вас на даче перекантоваться пару дней можно? Ну не могу я сейчас домой идти, в Ксюшины глаза смотреть! Выдумаю срочную командировку какую-нибудь, а вот… к тому же Гордеичу.

– Э-э-э нет, брат, так не пойдёт! Разгребать завалы тебе все равно придётся. И занята она, дача. Ты думаешь, почему мы в квартире сабантуй устроили, а не с шашлычками по традиции? Там мои родители сейчас живут. У отца после инсульта своеобразная реабилитация – отдых от мирских забот и городской суеты. Мы и так им пацана скинули на выхи, внук для них только в радость.

– Жаль! – воздохнул Ромка. – Хорошо, что Ксюша пока ничего не знает. Буду думать. Ну пока, братишка, бывай!

– И тебе тем же самым по тому же месту. И думай, Рома, хорошо думай.

Сашка отключился и повернулся к жене.

– Ну что, Санёк, разрушим семью друзей, выложим правду-матку? Или финт под названием «ложь во спасение» предпримем, возьмём грех надушу?

– Ой, не знаю, Сашок. Ксюша хоть и тихушница, но не простит Ромку. С другой стороны, если она напрямую спросит, я не смогу соврать. А ты сможешь?

– Глядя в глаза? Нет! Не смогу, – вздохнул Сашка и с внезапным ожесточением добавил: – А всё вы, жалельщицы: «Ленок – со школы подруга!», «Ленок – несчастная баба!», «С нами она хоть душой отдохнет!». Дожалелись, что одна скоро горючими слезами умываться будет. Сама же знаешь, что неправильно замужней женщине с разведёнками дружбу водить. У вас жизненные цели разные, ей – очередного мужика захомутать, вам – семью сохранить и укрепить.

Санька несколько раз пыталась прервать монолог мужа, возмущённо набирала воздух и выдыхала.

Наконец вставила:

– Вот вы какие! Лишь бы женщин завиноватить! Мужик напортачил, а виновата жена. Здорово! Логика убойная. Или ты тоже подгулять собрался, а потом скажешь: «Извини, дорогая, я же не виноват, что вокруг так много баб свободных ходит!».

Добродушие Сашки не позволило распалиться ссоре.

Он притянул сопротивляющуюся жену, поцеловал в висок и рассмеялся:

– Ты – моя! И я твой! Куда я от тебя денусь?

Санька нежно провела рукой по спине мужа и сказала:

– Поехали за Данькой, а то я уже по нему соскучилась.

Глава 6
Ксюша

Как Ксюша не старалась – глаз сомкнуть больше не смогла. Лезли в голову всякие воспоминания: как молоды они были, как вместе все дружили, как по парам потом разошлись, как семьями встретились и сошлись. Прежде приятные моменты жизни на сей раз вспоминались с оттенком горечи, словно что-то говорило внутри, что как прежде уже не будет.

Когда первые проблески света стали пробиваться сквозь щель между портьерами, Ксюша встала и отправилась на кухню – пора встречать мужа с затянувшейся вечерники. Ещё вчера Ромка ей позвонил и сквозь весёлый шум застолья заплетающимся языком сообщил, что с утра надо ехать в отдалённый район – горит контракт, и ему, конечно, требуется его срочно тушить. Ну раз надо, значит, надо. Ксения только посоветовала ради такого случая не налегать на спиртное. Роман моментально согласился, что-то там причмокнул и отключился. Это был их последний разговор. Она не имела привычки, как большинство жён, без конца названивать мужу, интересуясь, когда же наконец его личность соизволит оказаться дома. Её Ромчик – мальчик взрослый, сам способен отвечать за свои поступки. Хотя, конечно, она и предпочла бы, чтобы его тело сейчас лежало рядом с ней на постели. Так спокойнее.

Вскоре раздался скрип замка, и на пороге квартиры возник её муж. Ксения с удовлетворением отметила, что у Романа не столь помятый вид, какой бывает после вечерних обильных возлияний. Она ожидала худшего.

– Привет, жена! – привычно сказал он.

Привычно чмокнул в щёку. И привычно попёрся на кухню, привычно скидывая по дороге обувь и одежду.

Она, привычно подбирая на ходу вещи, привычно преградила ему дорогу, собираясь отправить благоверного в душ, и уже открыла рот, но осеклась.

Ба-а, да он в глаза не смотрит! Как Ксюша не пыталась залезть в сознание мужу через глаза – ничего не выходило. Рома усиленно прятал взгляд, словно был в чем-то виновен.

– Я, пожалуй, душ приму, – сообщил неестественно деревянным голосом Ромка и быстро, едва ли не побежал в туалетную комнату, оставив жену в недоумённо-задумчивом состоянии.

– Папа! Папа пришёл! – Маша-Маняша, ранняя пташка, выбежала из детской, раскинув руки. И замерла растерянно. – А где папа?

– Я здесь, моя принцесса! – Ромка с полотенцем на голове вышел из ванной и подхватил дочку, стоявшую к нему спиной с распростёртыми в стороны руками.

Как судорожно он прижимал Машу! Как покрывал поцелуями её лицо! Да так прощаются или встречаются после долгой разлуки! А Рома прижимал к себе малышку и за дочь, и за жену, к которой он боялся теперь приблизиться, боялся телесного контакта, считая, что выдаст себя, что Ксюша обо всем догадается.

А она догадалась! Не обо всем, конечно, детали и неважны были. Просто она интуитивно поняла, что в минувшую ночь случилось нечто необратимое и что как раньше уже никогда не будет. Особенно Ксюша укрепилась в этой мысли, когда, упросив мужа прилечь – вздремнуть перед дорогой на пару часов, прилегла рядом с ним. Ромкина спина как-то напряглась, и он непроизвольно отодвинулся от неё. Вроде бы ничего особенного, но всё-таки в этом что-то есть.

Проводив мужа, Ксюша взяла телефон и, посмотрев на него несколько секунд, положила на место – аппарат жёг ей руку. Потом опять взяла… и снова положила.

Наконец решилась, надо же было узнать, где ночевал Ромка: у Саньков или нет.

Телефон сразу же отозвался, как будто на том конце ждали звонка:

– Привет, Ксюша!

– Санёк, привет! Как вы после вчерашнего, отходите?

– Всё нормально, живы-здоровы!

Ксюша отметила, что про Рому Санька не спросила в ответ.

Сказала сама:

– А мой утром уже заявился. И не сказать, чтобы сильно пьяный. И уже на работу укатил.

– Да и мы тоже в дороге, – сообщила Санька. – На дачу едем. Там Сашкины родители с Данькой отдыхают.

И снова ничего непонятно. С одной стороны, если Саньки тоже на машине едут, значит, не очень-то они вчера с водочкой перебрали. С другой стороны – опять про Ромку ни полслова, словно заговор молчания какой-то.

– Поклон от меня Степанвасиличу и Верванне. И Данилу поцелуйте за меня, он у вас чудный мальчик.

– Спасибо! – засмеялись в трубке, и это немого разрядило ситуацию. – Ты Даню давно видела? Он в отца – скоро под два метра вымахает. Парня в краску вгоню, если поцелуи от чужих тёть предавать буду.

– То от чужих! А я же крёстная!

В общем, после разговора с Санькой сомнения не развеялись, а только усугубились. К тому же раньше Санька всякий раз настойчиво предлагала Ксюше повидаться, а сейчас промолчала. Лене звонить Ксюша не стала: Ленок – девушка свободная, наверняка дрыхнет ещё. Да и хватит уже. Ей и так претило окольными путями выведывать, где Ромка провёл ночь, как-то это недостойно.

А вечером Ромка приехал возбуждённый, радостный. Всё у него получилось на работе. Привёз жене изящный букет цветов, а детям подарки. Перед сном долго играл с Манечкой. И Ксюша совсем было успокоилась, недавнее поведение мужа и непонятки связала с проблемами на работе. Но во время вечерних ласк, поглаживая мужа, обнаружила у него на темечке большую шишку. Когда поинтересовалась историей происхождения травмы, Рома деланно засмеялся и сказал, что потерял ориентацию в пространстве и встретился со шкафом у Саньки на днюхе. И опять в словах мужа Ксюша почувствовала фальшь.

* * *

Со временем всё успокоилось, но не забылось. Какое-то странное напряжение пролегло межу супругами. Вроде бы всё в порядке, а что-то не то. И преувеличенное внимание мужа к себе, к семье, и чрезмерную ласку она тоже относила к этим странностям. Спросить в открытую мужа и подруг Ксения почему-то забоялась – впервые в жизни не захотела узнать правду. Словно чувствовала: если узнает – не сможет жить с Ромкой дальше. И, как стало казаться Ксюше, подруги её начали избегать. Ленок вообще всё время находила какие-то причины, срочные дела, куда-то всё время спешила. А с Санькой у Ксюши возникла некоторая недоговорённость: словно подруга вроде ждёт от неё вопроса и одновременно не хочет на него отвечать.

Шло время, а пропасть недосказанности, недоговорённости и недоверия пролегала между ними всеми глубже и глубже.

Часть 2
Женский день

Глава 7
Три подружки под окном…

Так получилось, что встретиться вместе, старой компанией, друзьям удалось лишь на 8 Марта. Новый год друзья встретили порознь: свои семьи, свои дела, свои планы. Саньки вместе с Данькой уезжали в деревню. Пару лет назад родители Саньки, устав от городской суеты, внезапно решили заделаться дауншифтерами, продали свою трёхкомнатную квартиру и переехали жить в село на берегу Волги. Вот теперь и разрывайся между дачей под городом и домиком в деревне. Ленок, прихватив отпрысков, повезла свой класс в Абхазию на экскурсию. Ну а Ромке от благодарного клиента перепала путёвка на Байкал. Быстро сдав Машу на руки обеим бабушкам (Кирилл ещё раньше уехал в спортивный лагерь), Ромка, взяв в охапку домоседку Ксюшу, махнул с ней смотреть красоты самого глубокого озера в мире. На 23 Февраля мужики вырвались на зимнюю рыбалку, девочки же оставались дома. А вот в Международный женский день, бросив свои дела, все очутились у Саньков на даче.

Весенний день в этом году выдался отнюдь не весенним. Два дня до этого над областью вовсю измывался залётный циклон, навалив вместо скукожившегося чёрного снега свежие до боли белые сугробы. А с утра всё замёрзло, деревья застыли, украшенные волшебными наледью и инеем, и теперь в них причудливо преломлялись лучи солнца, впервые показавшегося из-за туч после метели. Свежий морозец трещал и звенел, не обращая внимания на дату календаря. Пока мужчины колдовали возле жаровни, коптильни и мангала, подруги ожидали в гостиной трапезу, потягивая шампанское и переговариваясь о своём о женском.

Санька на правах хозяйки завладела креслом-качалкой и мерно раскачивалась в нём во время беседы. Ленок, подогнув под себя ноги и укрывшись пледом, уютно расположилась в уголке дивана. Ксюша задумчиво стояла возле окна и, теребя сложенную в три раза горловину свитера, глядела во двор на кувыркающихся в снегу ошалелых детей и занимающихся готовкой мужчин. Она с удовлетворением отметила, что в этот раз Ленок не привезла с собой очередного хмыря (как она говорила, «для равновесия»). Они вечно путались под ногами у знающих дело их мужей, навязывались им в приятели, говорили дамам какие-то странные комплименты, отпускали остроты, непривычные для их компании.

– Ленок, ты сегодня что-то никакого кавалера на презентацию не привезла? – спросила Ксюша, полуобернувшись к девчонкам.

– А, надоело! Надоело делать вид, что такая же, как и вы, и водить на наши посиделки малознакомых мужиков, напрягать всех.

– Ты никого не напрягаешь, – быстро ответила Санька.

– Я ж не слепая. Разведёнка, значит, разведёнка! Появится кто-то серьёзный на горизонте – вам первым расскажу. А пока – голяк, уже несколько месяцев ни мужчины, ни секса, ни месячных. Как старая пятидесятилетняя дева во время климакса.

– А ты не беременна, случаем? – равнодушно поинтересовалась Ксюша, не оборачиваясь от окна.

Она смотрела, как дети играют в снежки, и переживала за здоровье Маши-Маняши. Всё-таки весна, грипп, а Машка совсем недавно выкарабкалась из бесконечных простуд, одолевающих её всю зиму.

– Ага, как же! И не мечтайте. Ко мне уже давно ничего не цепляется, врач вроде про эрозию говорил, – ответила Ленок, подошла к Ксюше сзади, полуобняла за плечи и посмотрела в окно. – За Машу волнуешься?

Ксюша кивнула.

– Не стоит. Ей свежий морозный воздух только на пользу. Дети вообще крепче, чем мы о них думаем. Главное – не переохладиться. Ты немного погодя загони её в дом, пусть погреется, обсохнет, и всё будет нормально.

– Нет, Ленок, ты абсолютно безответственная! – заявила Санька и тоже пошла к окну. Обнять сзади подруг она не могла, ибо была самой маленькой из них, поэтому просто встала рядом. – При эрозии действительно залететь сложно. Но и запускать нельзя, – она вернулась обратно в кресло и, раскачиваясь, продолжила: – А вот то, что месячных нет – плохо, провериться надо. И это, конечно, не климакс. Какой климакс в тридцать пять! Как давно у тебя их нет?

Среди своих подруг Санька слыла экспертом в области женских проблем и болезней. В отличие от Лены и Ксюши, которые обзавелись отпрысками легко и просто, у Сашки с Санькой долго ничего не выходило. Ходили по врачам, сдавали бесконечные анализы, Санька долго лечилась, ну и набралась, конечно, окологинекологических знаний от врачей и из интернета. Её Данька увидел свет, когда у Лены и Ксюши уже были трёхлетние малыши, а Саньки уже было совсем отчаялись.

– Месяца два и нет, – ответила Ленок и тоже села на своё место. – Тут вот какая штука – у меня их нет месяца два-три, а потом хлещет как из ведра пару недель. Ну и как так жить, что-то планировать?

Ксюша потеряла нить разговора: младшая детвора принялась лепить снеговика, а Кирилл и Алина зашли за угол срубной бани, которую Саша поставил летом. Это уже интересно… Видно же невооружённым глазом, что Кириллу нравилась Ленина дочка. Ксюша мать, а матери чувствуют такое.

Когда она вновь включилась в беседу, оказалось, что Санька продолжает втирать свои познания Лене:

– Это эпителий нарастает, а потом матка сбрасывает его. Если организм сам справиться не может, тебе сделают чистку. Так что, чем быстрее пойдёшь к врачу – тем для тебя же лучше.

– А больно? – испуганно спросила Ленок.

– Сейчас вакуумом делают, – блеснула познаниями Ксюша.

– Ой, девочки! У меня же тест есть здесь. Ленок, давай проверишься на всякий случай, – Санька пошла к комоду, набитому женскими вещами, долго в нём рылась, наконец достала заветный тест.

Пока Ленок была в туалете, чтобы сделать тест, в дом ворвалась её заплаканная дочь.

– Алина, что случилось? – поинтересовалась Ксюша. – С Кириллом поссорились?

– Да пусть он катится, ваш Кирилл! – крикнула Алина. – Вместе с вами. И с дядей Ромой. Знать не хочу вашу семейку!

Пока Ксюша собиралась с мыслями, юное создание, отчаянно топоча, понималось по лестнице на второй этаж в свою комнату.

И уже сверху донеслось:

– Лучше за мужьями своими приглядывайте! Ха-ха-ха!

– Пубертат прёт! – спокойно констатировала Санька. – Пора юношеского максимализма.

В сей момент с весьма озадаченным видом возникла Ленок.

– Что-то я ничего не пойму! – заявила она, показывая лакмусовую бумажку Саньке. – Взгляни лучше ты.

– Поздравляю! Ты – беременна!

– Как?!

– Вот, смотри, две красные полосы.

– Санька! Давно у тебя эти тесты лежат? – спросила Ксюша. – Небось, ещё с тех времён, когда над производством Данилы трудились?

Санька кивнула в ответ:

– Точно!

– Ну вот! Нечего раньше времени волну гнать. Что там со сроком хранения?

Ленок опять отправилась в сортир, взглянуть на упаковку. Оказалось, что срок хранения истёк почти десять лет назад.

– И что делать, девочки? – спросила Лена. – Что-то меня это мало успокоило.

Инициативу в свои руки снова взяла самая боевая из них, Санька:

– Завтра, только обязательно завтра, купишь тест в аптеке и повторишь. И смотри, я проверю. Твоя легкомысленность тебя не спасёт. А уж по результатам и думать будем.

Тут в гостиной снова дохнуло морозом – в дом ворвался Ромка.

– Девчата! Кирилл не заходил? – и, услышав отрицательный ответ, добавил: – Пропал, мерзавец!

Глава 8
Кирилл

Им, конечно, казалось, что родители о влюблённости Кирилла в Алинку ни сном ни духом. Подросткам часто и дела нет до мира взрослых. Они и не подозревали, что со стороны всё видится так прозрачно. Хотя взаимная симпатия возникла постепенно. Поначалу, как и все дети взрослых друзей, они просто терпели друг друга, играя и дружа по необходимости – во время встреч взрослых: родаки вместе чем-то там занимаются, а детям что делать прикажете? Вот и играли вместе, больше просто не с кем было. А вне родительских контактов старшие дети Ксюши и Лены не общалась: у каждого своя школа, свой круг приятелей, свои интересы.

Но со временем всё постепенно стало меняться. Кириллу изначально повезло, что у маминой и папиной подруги была такая весёлая и компанейская дочка. Это ведь сплошь и рядом бывает: взрослые дружат, а их дети друг друга на дух не переносят. В общем, годам к тринадцати Кирилл разглядел, что Алина – классная девчонка. Виделись они по-прежнему редко, но созванивались и болтали про свои школьные дела постоянно. Родители поначалу и не замечали, что у их детей началась своя параллельная жизнь: Роман был весь в работе, для Ксении же было важным, чтобы дети были здоровы, одеты, накормлены и обихожены. Лишь Лена о чем-то догадывалась – она была всё-таки педагог и педагог очень цепкий, наблюдательный.

Однако время тикало, мальчик и не заметил, что в свои пятнадцать его накрыло первое чувство. Первая любовь приносит не только радость и счастье просто оттого, что ты любишь, но и первые страдания. Алинка, которая вроде бы тоже поначалу разделяла с Кириллом этот восторг от нахлынувших эмоций, вдруг как бы охладела, отстранилась. Первой уже не звонила, в их разговорах пропала лёгкость и радостное удивление с её стороны. Но отвертеться от встречи родителей на даче девочка никак не могла, чем и решил воспользоваться Кирилл. На 8 Марта он приготовил для неё свой личный, особенный подарок, и был полон решимости расставить все точки над «и» в их отношениях.

* * *

Все складывалось удачно. Алина в связанной его мамой лыжной шапке была волшебно красива своей юной свежестью. Даже погода была на его стороне – накануне метель навалила снега, как будто зима только вступила в свои права, а солнечный день и лёгкий морозец создавали непередаваемое настроение, которое бывает только зимой. Сначала вся детвора – и старшие, и младшие – устроили в сугробе большую кучу-малу. Потом принялись носиться по двору в догонялки, одновременно от души осыпая друг друга градом снежков. Кирилл не мог налюбоваться на Алину: девушка разрумянилась, кокетливо выглядывающие из-под шапочки косы разметались, из полуоткрытых алых губ звучал задорный весёлый смех.

Кириллу казалось, что Алинка смотрит на него призывно, поощрительно. Потому он, преодолев свою робость, взял девушку за руку.

– Пойдём, погуляем?

– Ага, сейчас, только малых пристроить надо, – ответила Алина.

И принялась деятельно организовывать лепку снеговика. Вскоре Маша с Артёмом настолько увлеклись процессом, что и не заметили, как Алина и Кирилл, взявшись за руки, скрылись за углом дома. Оставшийся не у дел Данил пошёл к отцам – помогать жарить мясо на углях, словом, заниматься настоящим мужским делом. С малышнёй было неинтересно ему, а взрослеющие Алина и Кирилл его самого считали ребёнком.

– А, Данила-мастер пришёл к нам, мужикам! – Саша был доволен, что сын пришёл помогать, он хотел воспитать из него настоящего мужчину. – Ну давай, присоединяйся.

А тем временем пара голубков прогуливалась вдоль дома и мило разговаривала обо всяких пустяках. Кирилл и боялся объясниться, и хотел. Наконец решился – увлёк Алинку за баню и прижал спиной к срубу. Девушка не сопротивлялась, а стояла, ждала. Их лица были близкоблизко, Кирилл неотрывно смотрел то в глаза, то на призывно полураскрытые губы.

Но когда он неловко попытался поцеловать девушку в алые губы, из них вдруг раздался звонкий смех:

– Мы будем, как наши папа с мамой? Да?

– Как это? – юноша был раздосадован и ничего не понимал.

– А так! Любовники это называется.

– Мой папа и твоя мама? Врёшь! – у парня рухнул мир.

Только что такое милое лицо Алинки теперь показалось ему омерзительной гримасой.

– Я сама их видела в маминой спальне, голых. – Лицо девочки и впрямь исказила гримаса, он ненавидела сейчас себя за то, что говорит это Кириллу. – Я потому и не хотела разговаривать с тобой. Я не должна была это тебе говорить, маме обещала. Но я подумала, что прежде чем у нас с тобой что-то случится, ты должен узнать про наших родителей.

Она говорила, а перед её глазами стояла картина того страшного дня, когда она узнала жестокую правду.

Мама кричала и уговаривала, сулила всяческие блага за молчание и угрожала, рыдала и умоляла, уверяла, что это было случайно и лишь один раз, просила прощения у дочери. И Алина сдалась, ведь она была ещё ребёнком и любила свою маму.

– Когда? – спросил Кирилл, хотя уже знал ответ.

Юноша и был в шоке, и почему-то поверил сразу.

– После днюхи у тёти Сани. Мама говорит, что это один раз было и вышло случайно.

– Мама! – передразнил Кирилл и выдал: – Мой папа – хороший. Он никогда не стал бы обманывать маму. Это все твоя мама! Мужиков она любит. Вот и затащила папу. Шлюха она! И ты такой же будешь. Все вы шлюхи! – последние слова он выкрикнул прямо в лицо Алине.

«БАХ!» – искры посыпались из глаз Кирилла.

– Это тебе за маму!

«БУМ!» – прилетело с другого бока во вторую щёку.

– А это тебе за меня! – отозвалось Алининым голосом. – Дурак!

Когда Кирилл открыл глаза, Алины не было, только щёки горели от двух её пощёчин.

* * *

– Кирюха! – окликнул отец, увидев выходящего из-за угла сына. – Пойдём к нам, мясо поможешь жарить. И дров для камина ещё нарубить надо.

– Не хочу!

– Как не хочешь? – Рома опешил и почувствовал, как в нём начинает закипать и подниматься волна. – Почему?

– Потому! – ответил сын, явно нарываясь на конфликт. – Не хочу и всё!

– Да ты!.. – волна возмущения захлестнула Ромку, и он, забыв всякую педагогику, пошёл на сына.

Единственного средства, способного утихомирить Романа – Ксюши, рядом как раз не было.

Не дойдя пары шагов до сына, он был остановлен вопросом в лоб:

– Пап, а вы с тётей Леной любовники?

Роман смешался. Он тысячу раз в уме прокручивал разговор с женой, а приходится оправдываться перед сыном.

– Знаешь, сынок…

– Значит, правда! А я, дурак, думал… – в глазах Кирилла было такое отчаяние, что Роману до слёз было жалко сына.

Какие слова-то подобрать?

– Сынок, я люблю только маму. А там было всего один раз, случайно… И больше не будет. Клянусь! Давай побережём маму, не будем её расстраивать, договорились?

Губы мальчика задрожали, лицо исказила гримаса:

– Я думал – мой папа самый честный, самый лучший. А он… обычный. Ты же сам учил меня не врать, быть честным перед людьми!

По лицу Кирилла, уже ничем не сдерживаемые, текли слёзы.

– Кирилл!.. Сын!..

– Я её так любил!.. А ты с её мамой… Я теперь даже смотреть на неё не могу, брезгую.

– Сынок! Кирюша!..

– У-у-у, ненавижу!

Бросив в лицо отцу это страшное слово, Кирилл побежал к высоким кованым воротам с калиткой, намереваясь уйти куда глаза глядят.

Глава 9
Алинка

Наплакалась Алинка всласть. Обида, горечь, раздражение – всё было в её слезах. Но, как ни странно, всё это выплакалось вместе со слезами и ушло. Таково свойство молодости – эмоции очень сильны, но быстро преходящи. Вообще, мало того что женская психика более устойчива к нервным потрясениям, девочка и так больше видела, больше испытала, ко многим вещам относилась проще, чем Кирилл. Она искренне не понимала, с какой стати шашни взрослых помешают им с Кириллом. И ещё, вспомнив, что она высказывала маме в тот день, какие слова ей говорила, она отчасти поняла юношу, более того, даже пожалела его. Поэтому, смахнув остатки слёз и посмотрев на себя в зеркало, она отправилась на поиски друга.

* * *

Они с Кириллом были ровесниками физически, но суровое детство Алины сделало её старше духовно. От отца в её памяти осталось смутное воспоминание. Она помнила постоянный плач мамы и беспробудный сон отца. Редкие минуты просветления папы были счастьем для Алины: папа играл с ней, покидывал в воздух.

А потом он шарил по сумочкам, рылся в вещах или, вытащив что-нибудь с серванта, подмигивал ей и говорил заговорщическим тоном:

– Мы маме ничего не скажем. Пусть это будет наш маленький секрет.

И исчезал на несколько дней. А они с мамой в любую погоду тащились в милицию или больницу и забирали папу домой до следующего раза. Пока в один момент он не пропал вообще, навсегда.

Вскоре появился папа Вова. Папа Вова поначалу показался Алине хорошим и весёлым человеком. Он искренне любил маму и дарил подарки ей, Алине. Он увёз их в большой дом за городом. Но это было недолго. После рождения Артёма папа Вова тоже стал пропадать, а мама плакать. Он рылся в маминых вещах и нюхал их, разбивал её телефон, заставил уволиться с работы. Алинка постепенно перестала любить своего нового папу. Он постоянно выспрашивал удочери, что делала мама, приставил охрану и не выпускал их из дома. Начал бить маму, таскать её за волосы и обзывать нехорошими словами. А мама, когда папа Вова уезжал на работу, свернувшись в клубочек вместе с Алиной и маленьким Артёмкой, беззвучно плакала.

Уже позднее они поселились втроём в отсуженной у папы Вовы квартире. Вот тут Алину накрыло острое чувство неполноценности, ущербности: Артём приносил им хорошие алименты, позволяющие вполне безбедно существовать, а она была как бедная сиротка. Лене потребовалось изрядное количество времени, чтобы дочь стала уверенной в себе, весёлой и самодостаточной особой, в которую влюбился Кирилл.

Тогда же в маминой жизни стали появляться другие мужчины. Некоторые оставались ночевать, и девочка с ними сталкивалась по утрам на кухне и возле туалетной комнаты. В такие дни мама появлялась из спальни со счастливыми, но одновременно виноватыми глазами. Мужчин было не так много, но они были.

И хотя мама потом проводила долгие нравоучительные беседы с дочерью, в том числе и опираясь на собственный пример, как на отрицательный, Алинка привыкла к их существованию. Потому произошедшее между мамой и дядей Ромой для неё не стало таким шоком, как для Кирилла.

* * *

В доме стояла странная тишина, лишь в кухонной зоне слышалась какая-то возня. Девочка пересекла гостиную, и перед её взором предстали Артём и Маша, сидящие на полу возле холодильника. Они были заняты важным делом – поглощением эклеров, доставаемых из недр холодильника.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

РСП – разведёнка с прицепом.

Вернуться