Дамира
Драконий континент. Книга 1. Накануне шторма

Каалон казался таким далёким, почти игрушечным с высоты полёта. Даже не верилось, что это и есть столица всего Драконьего Континента. И сейчас город рушится под ледяными снарядами, которые пускали драконы.

Морган увернулся от просвистевшей опасно близко с крылом ледяной стрелы. Закрутился, почти теряя ориентиры. Но мысль о том, что он единственный, кто может задержать нападение хоть ненадолго, заставляла гудящие крылья работать. Лишние пять минут дадут фору брату, собирающемуся с силами там, внизу. И полагаться на кого-то, как раньше, было нельзя: на нём лежала ответственность за доверившихся ему драконов. Судьбы всех зависели от его решений – и жителей, и нападающих. Пусть последние и сопротивлялись, их принц тоже надеялся спасти. Потом придумает – как. В эти мгновения он чётко осознавал приоритеты.

Морган сцепился с первым попавшимся под зубы драконом, отбросил назад, сбивая сразу нескольких из стройного ряда. В их стеклянных глазах не отразилось ни единого чувства и ни тени мысли. Морган уже привычно нырнул в пустоту сознания, прерывая уже поломанные жизни.

Никакого. Сейчас. Сожаления.

Всё потом.

Слишком многое стояло на кону.

Перед глазами плясала кровавая муть, он слышал биение сердец всех и каждого, отчего сосредоточиться было почти невозможно: так их много. Слишком. Сотня? Или несколько сотен. Непрекращающийся стук в ушах становился всё громче, нарастал, оглушая. Морган терялся в этом шуме, в мелькающих размытых пятнах вокруг, но не имел права отступить, растеряться.

Один за другим драконы падали вниз. Уже не было времени на сожаление о погибших, как и не было сил себя контролировать. Лишь задней мыслью Морган надеялся, что падающие никого не раздавят, но не мог долго концентрироваться на этом волнении. Стена перед ним неумолимо расступалась, он расчищал себе путь подобно тому, как река формирует русло своего течения.

Драконы продолжали падать камнем вниз. Морган уже не мог сосчитать их и почти ничего не видел из-за пелены перед глазами. Сознание подтормаживало, грозясь рассыпаться пеплом вслед за своими жертвами. Он боролся до тех пор, пока мог держаться на лету, а затем наступила манящая и успокаивающая темнота.

Наконец-то…

Пролог

Должно быть, Вселенная услышала мольбу Моргана Арейнеса. Единственную и самую искреннюю. Он улыбался, шагая по оживлённо гудящим улочкам Драконьего Устья, а заветное письмо от родителей грело карман, как надёжный талисман от всех земных бед.

В маленьком городке повсюду чувствовался аромат знойного лета, с реки ветер приносил прохладу и влажную свежесть. Всё это окрыляло и делало Моргана неприлично счастливым. Он заспешил, его гнали вперёд радостные вести и желание незамедлительно ими поделиться.

Аэллу он заметил сразу – та с упоением спорила с хозяином постоялого двора, а маленький дракончик Моргана кружил над ними тревожно, как знамя, молящее о спасении. Арейнес прибавил шаг и помахал рукой. Фабьен, заметив хозяина, незамедлительно ринулся к нему. Уселся на плечо и спокойно заурчал. Морган почесал беззащитное гладкое брюхо только сильнее вцепившемуся в его плечо дракончику и приблизился к спорящим.

– Да он даже безобиднее вашей блохастой собаки!

– Она ведь домашняя! – всплеснул руками хозяин двора. – И это никак не касается разговора о диких неуправляемых пладорхах!

– Да? – деланно удивилась Аэлла. – А я видела вас в драконьем облике вчера и могу поклясться, что Фабьен ваша вылитая крохотная копия.

Мужчина покрылся красными пятнами от возмущения, обескураженный наглостью собеседницы. Морган решил, наконец, вмешаться.

– А что, собственно, происходит?

Его вопрос, прозвучавший весьма невинно, вывел из ступора хозяина двора.

– Этот бешеный пладорх напал на мою собаку, а затем, – мужчина шумно набрал в легкие побольше воздуха, – разворотил мне весь зал, пугая постояльцев. Испортил завтрак гостям и побил кучу посуды!

– Эта ваша собака напала на Фабьена! – тут же возмутилась Аэлла, недобро прищурившись.

– Потому что это дикий зверь! А с животными заселяться нельзя, вообще-то!

– Вы не говорили!

– А вы и заселялись без животных!

Морган кивнул. Да, справедливо. Фабьена он спас от стаи собак всего пару дней назад.

– Давайте так, – Морган успел заговорить быстрее уже открывшей рот Аэллы. – Вот вам небольшая компенсация, и мы расходимся, полностью довольные друг другом? – он вручил небольшой, но увесистый мешочек, и доброжелательно улыбнулся. Внутри весело позвякивали сто новых айров. Этой суммы с лихвой хватило бы и на устранение ущерба, и даже на небольшой ремонт жилых комнат.

Мужчина подозрительно взвесил в руке мешочек и только потом заглянул внутрь. Задушено охнув, он тут же спрятал добро в карман, поднимая сияющие глаза на Моргана.

– А с вами приятно иметь дело, юноша!

Они пожали друг другу руки под недовольным взглядом Аэллы.

Забрав вещи и распрощавшись с хозяином постоялого двора чуть ли не как с родным братом, Морган обратил внимание на хмурое состояние подруги. Он знал, что испортил Аэлле веселье, только…

Во-первых, они и так съезжали сегодня.

Во-вторых, настроение не хотелось омрачать даже самой банальной мелочью вроде ссоры с владельцем неплохого постоялого двора. Тем более, было бы замечательно иметь возможность беспрепятственно остановиться здесь ещё раз, если в этом будет необходимость.

И, в-третьих, Фабьен действительно напакостил. А Морган теперь нёс за него ответственность.

Они молча прошествовали к полюбившейся за последнюю неделю закусочной. Фабьен же радостно порхал над головами прохожих, веселя детей и раздражая взрослых своим ребячеством.

На берегу Усть-реки, отделившись от общей набережной, прямо на траве лениво завтракали те, кому некуда было спешить с утра. Таких было немного, поэтому Морган с Аэллой без труда нашли прекрасное местечко в тени дерева и поближе к воде, чтобы, спрятавшись от солнца, беспрепятственно слушать умиротворяющий плеск воды.

Аэлла с удовольствием прикончила кусок сырного пирога и теперь, более довольная этой жизнью, лениво потягивала сок. Морган, ограничившийся лишь фруктовым салатом, наблюдал за играющим Фабьеном и получал удовольствие от своей жизни каждой клеточкой тела.

– Я не спросила, что за весточку такую ты получил. Сияешь, как новенький айр, несмотря на то, что без сожалений расстался с приличной суммой.

Морган расплылся в довольной улыбке, закинув в рот виноградину.

– Ты же знаешь, деньги для меня не проблема.

– Ох, прости, всё время забываю, что ты принц «без короля в голове», – Аэлла закатила глаза. – Так всё же?

– Получил весточку от родителей.

Аэлла удивленно вскинула светлые брови на загадочную интонацию друга.

– Не припомню случая, чтобы весточки от родителей влияли на тебя так благотворно.

– Да, но не каждый день мне сообщают, что со дня на день у меня появится брат или сестра.

С минуту Аэлла переваривала полученную информацию, а потом радостно взвизгнула, набросившись на расхохотавшегося Моргана с объятиями.

– Это ведь значит то, о чём я подумала? – возбуждённо заговорила она.

Морган только кивнул, не рискуя открыть рта, чтобы не наглотаться пепельных волос подруги, всё ещё стискивающей его в радостных объятиях.

Аэлла отстранилась, держа друга за плечи:

– Всегда принц и никогда король?

– О да, – он не мог перестать широко улыбаться. – Конечно, впоследствии я стану советником, но это случится не так скоро. Тем более, это не обяжет меня, как королевский статус. А сейчас я должен приехать, чтобы поприветствовать будущую королевскую особу.

– Всё-таки придётся сорваться в столицу? – чуть огорчённо заключила Аэлла.

– Да, но это не страшно, да и в целом ненадолго. В конце концов, это мой брат или сестра. Мой моральный долг поблагодарить своего избавителя. Полетишь со мной?

– Ты же знаешь, не люблю я всю эту королевскую претенциозность, – чуть капризно надула губы Аэлла.

– Знаю, как и я. Но с тобой будет веселее, – Морган вздохнул. – Да и потом: погуляем на празднике и решим, куда двинуться дальше. Вместе.

Аэлла призадумалась, глядя на почти спокойную водную гладь реки. Морган знал, как тяжело подруге даётся нечто упорядоченное и строгое. Такое, какой была жизнь самого Арейнеса в столице. Ветреной, свободной Аэлле всегда становится тесно и душно, если она не меняла места и круг общения. Он до сих пор удивлялся, как та смогла прикипеть к нему, допустить в своё королевство творческого хаоса и не тяготиться. Морган не понимал, но был благодарен. И понял бы, откажи Аэлла в просьбе сейчас.

– Ох, искуситель, что ты со мной делаешь, – протянула она. – Не могу отказать, смотря в твои печальные глазки.

– Так ты согласна? – искренне удивившись, переспросил Морган.

– Согласна, но больше повторять этого не буду, учти.

– Ты чудо, – не веря своему везению, только и смог сказать Морган.

– То-то же! Хорошо, что ты помнишь это.

К полудню они уже готовы были отправляться. Аэлла нагулялась по ярмарке «напоследок», а Морган был слишком доволен, чтобы препираться, как обычно. Его больше занимала мысль, как не напугать Фабьена своей истинной формой и заставить лететь за собой. После истории с нападением бродячих собак и плачевного состояния пладорха, который не первые сутки страдал от сломанного крыла, Арейнес предпочитал следить за питомцем. И впредь не наносить ему даже моральных травм. Аэлла предложила накормить Фабьена фруктами со снотворным и перевезти в сумке. Морган же назвал её живодёркой и всю прогулку по ярмарке пытался установить ментальную связь с пладорхом, который только фырчал и забавно шевелил ушами на все попытки хозяина наладить контакт.

– Бесполезно, он думает, что ты просто забавный и умственно отсталый. В лучшем случае, – подбодрила Аэлла между делом.

Фабьен посмотрел на Аэллу внимательными жёлтыми глазками, а затем вопросительно уставился на Моргана.

– Надеюсь, ты обо мне лучшего мнения, – вздохнул Морган, приняв поражение с достоинством. – И что у нас ещё всё получится.

Ярко-изумрудная мордочка приняла улыбающееся выражение, и Морган принял это за хороший знак. Однако, это не решало проблему, остро стоящую в данный момент.

Так что сейчас, стоя на опушке прямо за Драконьим Устьем, Морган просто надеялся на лучшее. Оставить уже привыкшего к нему пладорха он не мог. И ловить испуганного питомца по густым зарослям чащобы тоже было той ещё забавой перед длительным перелётом.

Поэтому Морган ласково ворковал с разомлевшим от внимания Фабьеном и старался не обращать внимания на насмешливое фырканье Аэллы. Удивительно, как терпеливо она ждала их. Должно быть, её просто веселила представшая взору картина.

В конце концов, пришлось оставить Фабьена и отойти для превращения.

– Я первый, потом ты по моей команде, – напутствовал Морган Аэлле. Та лишь закусила губу, чтобы не рассмеяться, и кивнула.

Морган отошёл назад под настороженно наблюдающим взглядом Фабьена и начал превращение. Он хотел бы сделать это медленнее, но по природе своей процесс происходил быстро, почти незаметно и безболезненно. Так что меньше чем через минуту на поляне стояли трое: настороженно следящая за происходящим девушка, обескураженный пладорх и отливающий серебряной чешуей на солнце грациозный дракон.

Морган аккуратно качнул рогатой мордой и припал к самой земле, как большая кошка.

– Ф-фабьен, – тихо пророкотал он, не решаясь приблизиться к замершему крохотному дракончику.

– Всё хорошо, – успокаивающим тоном заверила Аэлла. – Это всё ещё твой хозяин-Морган.

Фабьен настороженно приблизился к дракону, с тревожным интересом обнюхивая нос. Морган же боялся лишний раз вдохнуть, чтобы не спугнуть его. Пладорх чихнул и через мгновение вспорхнул в воздух.

Морган забеспокоился, что всё-таки испугал питомца, но тот приземлился ему на голову, склонившись и заглядывая сверху в левый глаз. Аэлла тихо рассмеялась:

– Тебя признали, Морган, расслабься.

Тот выдохнул и медленно встал с земли, ненароком опасаясь потревожить свою ношу.

– И как я так полечу? – жалобно спросил он.

Аэлла фыркнула.

– Хочешь молча, хочешь, напевая.

Если бы была физиологическая возможность, Морган закатил бы глаза.

– Ладно, попробую взлететь, а ты через минутку следом, – решил он.

– Как прикажете, принц, – Аэлла веселилась, и Морган понял, что эту ситуацию ему будут припоминать ещё долго, и постарался с этим смириться.

Неуклюже перемявшись с лапы на лапу, он взмыл в небо. Фабьен, недолго думая, оторвался от его головы и закружил рядом. Они вдвоём спланировали над опушкой, не заметив, как к ним присоединился еще один попутчик – бледно-голубой дракон. От неожиданности Фабьен шарахнулся в сторону, а потом старался держаться поближе к Моргану. Аэлла заложила вираж, направляясь в нужную сторону, и Морган повернул за ней, нагоняя.

Так они и парили своей небольшой процессией над расстилавшимся внизу изумрудным полотном леса. Время от времени Фабьен, нагло пользуясь своими крохотными габаритами, отдыхал на серебристом драконе, а потом с новыми силами вился вокруг хозяина, настроенный поиграть в догонялки.

К вечеру они подлетели к Серому морю.

– Предлагаю поспать перед последним рывком, – Аэлла выискивала глазами подходящую полянку для двух взрослых драконов и, найдя такую, приземлилась.

Морган спорить не стал. Завтра к обеду они окажутся уже в столице, и ему понадобятся силы для встречи с родственниками. Уютно свернувшись и сложив крылья, он почти отключился. Даже несмотря на то, что осмелевший и освоившийся Фабьен дёргал его за уши, призывая поиграться с ним.

«Надо бы заняться его воспитанием», – мелькнула тень мысли, а затем Морган Арейнес крепко уснул.

Глава 1

Днём в Каалоне царило предпраздничное безумие. Владельцы таверн и закусочных угощали напитками всех жителей бесплатно, на улицах почти было не протолкнуться от желающих урвать себе новый наряд. А в цветочных лавках творилась настоящая вакханалия.

Утомлённый бессонной ночью Фабьен разлёгся на плечах Моргана и весь сжимался от особенно громких звуков в галдящей толчее. Аэлла поглядывала на творящийся беспредел с видом оценивающего чужую работу профессионала.

– Интересно, когда рождался ты, в столице стоял такой же гвалт и шум?

– Не знаю. Если да, то я рад, что не помню об этом, – Морган едва увернулся от компании детворы, несущейся через площадь.

Аэлла усмехнулась.

– Надеюсь, во дворце будет не менее весело.

– Аэлла, пожалуйста, обойдёмся без твоих пророчеств.

– Но они же всегда сбываются!

– Вот поэтому давай без них.

Но сказанного назад не воротишь.

Морган соврал бы, скажи он, что не соскучился по виду темнеющих на фоне гор шпилей башен. Дворец возвышался над всем Каалоном чёрным массивным драконом, словно страж и защитник – сердце всего Драконьего Континента. Вниз от него тянулись симметрично уменьшающиеся крылья пристроек, в которых жили слуги и придворные ремесленники. Морган скучал и по королевскому саду с лабиринтами тропинок, теряющихся в зарослях вековых деревьев, и по пруду, на который выходили окна его покоев…

Он не скучал только по жителям дворца, единственным исключением из которых был его старший брат.

Они шли по дороге из города, ведущей прямо к воротам дворца. Аэлла притихла, заворожённо разглядывая вырастающий на пути дом Моргана. Он знал, что дворец производил на всех неизгладимое впечатление своей величественностью и сдержанной аскетичностью.

Стража впустила их на территорию. Стоило воротам закрыться за спинами, как чарующая атмосфера разрушилась в одночасье. Суетились слуги, украшая площадь перед главными воротами во дворец для приёма горожан. Кто-то носился с праздничными ленточками для деревьев, кто-то всё никак не мог досчитаться стульев. Дворецкий надрывал голос, раздавая команды нерасторопным слугам. Сразу понятно: здесь намечается праздник.

– Пойдём скорее внутрь, – Морган со знанием дела потянул Аэллу во дворец, огибая хлопочущих слуг, даже не заметивших прибытия принца. Это было даже к лучшему.

Проникнуть внутрь полностью незамеченными им было не суждено. Двери отворились прямо перед носом чудом успевшего отпрянуть Моргана. И он встретился лицом к лицу с братом. Выражение озабоченности быстро сменилось восторгом, и в следующую секунду Морган обнаружил себя в объятиях Адена. Фабьен, лишившийся законного лежбища, вспорхнул с явным недовольством от того, что никто не обращал на него внимания.

– Мор, не ожидал тебя сегодня увидеть! – Аден отпустил брата, не забыв напоследок растрепать ему волосы. – Ты мне даже не написал.

– Думал, ты догадаешься, что я не смогу пропустить такое событие, – усмехнулся Морган.

– Здорово, что ты здесь, – Аден отошёл в сторону, пропуская слуг, тащивших ещё один стол во двор. – Здесь последнюю неделю творится сплошное безумие, – весело сказал он, провожая взглядом напряжённую процессию.

– Даже представлять не хочу.

– А где же твои манеры, брат? Ты так и не представил свою прекрасную спутницу, – Аден улыбнулся, галантно целуя руку ничуть не смущённой Аэлле. Морган видел, что происходящее только веселило её.

– Ах да, – Морган нацепил маску светской учтивости: – Прошу вас, Аэлла – моя лучшая подруга, учтиво составляющая мне компанию во время странствий. Аэлла, а это мой несносный старший брат.

– Кто кому ещё компанию составляет, – не смогла удержаться от маленькой шпильки Аэлла. – Приятно познакомиться.

– Очень взаимно, – кивнул Аден.

– Если вы закончили обмениваться любезностями, то мы можем пройти туда, где хоть немного спокойней?

– Мой младший брат так неучтив, Аэлла, не находите? – шуточно посетовал Аден, всё-таки пропуская их внутрь дворца, где было заметно прохладней.

– Знаете, наверное, только поэтому я его и терплю…

Морган вздохнул. Он, конечно, был рад, что два его самых близких дракона поладили, но отдохнуть в своих покоях хотелось больше всего на свете. Морган отпустил Фабьена в свободный полёт, надеясь, что тот захочет исследовать высокие своды залов вместо того, чтобы рушить всё вокруг.

Аден, чутко подметивший усталость путников, сам нашёл комнату для Аэллы. Потому что добиться чего-то в такой суматохе от дворецкого дело пропащее и неблагодарное.

Устроив Аэллу, Аден вызвался проводить и Моргана к себе. Тот спорить не стал, понимая, что брат хотел перекинуться с ним хотя бы парой слов наедине.

– Матушка сейчас, сам понимаешь, несколько занята, – он усмехнулся одним уголком губ. – А отец не отходит от неё со вчерашнего вечера. Надеюсь, к сегодняшнему вечеру всё закончится.

– А на тебя повесили все праздничные хлопоты, – заключил Морган.

– Ага, – невесело отозвался Аден.

– Тебе, может, помочь с чем-то? – забеспокоился Морган.

– Не бери в голову, Мор. Просто последние сутки немного напряжённые. А ты вообще с дороги, тебе нормально поспать нужно.

– Что-то не так? – Морган всегда тонко чувствовал брата, и был уверен: его что-то беспокоило.

Аден нахмурился и помотал головой.

– Не знаю, Мор. Я ходил к матушке узнать, что да как. А отец меня просто выгнал, мол, мне следует заниматься своими делами. Долго всё это тянется.

– У нас лучшие лекари. И роды процесс не всегда быстрый и лёгкий, – Морган жестом пригласил брата к себе, но тот покачал головой, слабо улыбнувшись.

– Ты прав, мы тут все на нервах в последнюю неделю. Отдыхай, я зайду за тобой позже.

Аден оставил брата возле входа в свои покои и стремительно ушёл.

Морган позвал Фабьена, который подозрительно тихо и спокойно летел за ними всю дорогу, и закрылся изнутри. На душе было беспокойно после короткого разговора. Морган прошёлся из комнаты в комнату и остался в кабинете. Тут как раз выходило окно на его любимый пруд. Чтобы хоть как-то унять смутную тревогу, он взялся перебирать свои книги и записи. Справочник по травам он всегда изучал, когда хотел сконцентрироваться и собрать все мысли воедино.

Фабьен, чувствующий неладное, даже не стал шкодничать – хотя кабинет для этих целей подходил как нельзя лучше. Пладорх статуей замер на столе, свесив вниз хвост, и слушал шорох страниц.

Когда стемнело, Морган открыл окна и вышел на балкон. Он вслушивался в ровный гул внизу, наблюдая за огнями города. Суета стала более уютной и гармоничной. Расслабившись, он чуть не пропустил приход брата. Морган открыл двери, намереваясь сказать какую-нибудь весёлую чушь, но осёкся. Аден был бледнее снега, и только янтарные глаза выделялись в полумраке.

– Что случилось? – не своим голосом спросил Морган.

– Наш брат родился мёртвым.

Глава 2

Вечер, обещавший быть лёгким и праздничным, обернулся трауром для всего Драконьего Континента. Новость туманной дымкой обволокла сознание, и Морган, как будто со стороны, наблюдал за речью отца, которого он видел впервые за последние пять лет. Декорации к празднованию дня рождения померкли: стали ненужными, неуместными и фальшивыми.

Морган видел, как горожане сникли, а король ушёл во дворец, громко хлопнув дверью, словно поставил точку в этом витке истории. Это было точкой и для самого Моргана – теперь он был самым младшим в семье.

На обратном пути к себе он повстречал Аэллу.

– Ох, Морган, мне так жаль…

– Мне тоже, – он остановился посреди коридора. – Последишь за Фабьеном? Я хотел бы побыть один.

– Конечно…

Аэлла забрала притихшего пладорха из покоев Арейнеса и тихо затворила за собой двери. Морган только и смог, что раздеться и завалиться в постель. Хотелось поскорее отключиться, а подумать обо всём когда-нибудь потом.

Вся последующая неделя напоминала один бесконечно длинный и муторный день. Морган смог, наконец, навестить матушку, напоминающую тень себя прежней. Разговор с главным лекарем прояснил ситуацию, но совсем не обнадёживал.

– Боюсь, королева уже не в том возрасте, когда стоит становиться матерью. Опасаюсь, что ещё одна попытка забеременеть может стоить вашей матери жизни. Не сказать, что в этот раз всё обошлось хорошо, – лекарь сурово сдвинул брови. – Роды проходили тяжело, и спасти вашего брата у нас не было шанса, а королеве сейчас требуется время для восстановления и отдыха. Настоятельно прошу её не беспокоить в ближайшее время.

– Я вас понял, Бентлейн. Благодарю за разговор, – Моргану либо чудилось, либо придворный лекарь и впрямь осуждал его, тщательно скрывая своё отношение. Но принц не переживал: отец скрывать своих эмоций не привык, особенно, по отношению к нему.

Атмосфера во дворце царила мрачная и давящая. Несмотря на простор – было тесно. Высокие обсидиановые стены не отражали косых взглядов и умолкающих шепотков, а будто впитывали. И куда бы не пошёл Морган, казалось, за ним следили десятки глаз и обсуждали сотни голосов. Многозначительные взгляды, двусмысленные фразы и невысказанные слова тенью собственной тени следовали за принцем.

Морган знал, как всё выглядело со стороны: капризный принц, отчаянно бегущий от ответственности, вынуждает королеву надрывать своё здоровье. И всё это только ради того, чтобы заниматься своими не очень-то и важными Континенту делами.

Только вот знали все эти напыщенные чешуйчатые индюки о том, как чуть ли не с младенчества ему вдалбливали, что он слаб? Что его связь с водной стихией «немужская» и непригодна для будущего правителя? Что его удел лечить лесных зверушек – даже не драконов, да следить за тем, чтоб в королевском саду розы не повяли? Родители не афишировали на публику своё отношение к нему. Но Морган всегда знал, что они не видели в нём наследника и надеялись на рождение другого ребёнка – того, кто точно справится с бременем правления, и будет для этого достаточно силён духом и даром. Однажды, король обмолвился о том, как ему жаль, что из-за древней традиции нельзя назначить наследником старшего ребёнка. И Арейнес всегда жил с чувством обиды, думая, что родители жалели, что Морган вообще родился.

Так что же удивительного в том, что принц, как только набрался смелости попросту сбежал «путешествовать» и набираться стороннего опыта врачевания?

Поэтому начхать с самой высокой башни на осуждение напыщенных советников и дворцовых сплетниц – ничего они не знали о настоящем Моргане Арейнесе, чтобы с лёгкой руки судить о его поступках. Захотелось снова сбежать, ещё сильнее, чем в тот самый первый раз. Только теперь Морган понимал, что сделать этого уже не сможет.

Не хотелось идти к отцу, но он единственный, кто скажет всё в лицо, и, хотя бы только за это, Морган его уважал, в отличии от матери, избравшей для себя стратегию общения намёками и метафорами.

Принц понимал, что просто оттягивал неизбежное, но не смог отказать себе в маленькой слабости. Он направился в отведённые для Аэллы комнаты, надеясь застать её на месте. Шансы были велики, потому что подруге откровенно не нравились местные обитатели, тем более, встречи с придворными девушками для занятий музыкой и сплетнями.

«Ты и твой брат, кажется, единственные адекватные драконы, способные поддержать разговор и при этом не вызывающие изжогу, – призналась Аэлла одним вечером. – Но как назло – вы при этом ещё и самые занятые во дворце!».

Так что Аэлла больше всего времени проводила с Фабьеном, гуляя по саду, либо терроризируя слуг проказами пладорха от совсем уж сильной скуки. В остальное время подруга находилась у себя, и Морган чувствовал свою вину за то, что пришлось оставить её одну, тем более, в этом месте.

Аэлла открыла ему, не скрывая радости от появления Моргана.

– Фабьен, а вот и твой хозяин!

Обрадованный чуть ли не до визга пладорх едва не снёс Моргана, сразу же занимая свою коронную позицию на чужих плечах.

– Ну всё, теперь он не слезет с тебя, пока мы совместными усилиями не отдерём его от тебя, – хихикнула Аэлла, почти сразу же становясь серьёзной. – Что-то случилось?

– Нет, ничего нового. Почему ты спрашиваешь?

– Лицо у тебя такое кислое, как будто ты думаешь сразу о всех драконьих горестях Континента.

– Да нет, пока что только о своих личных, – хмыкнул Морган.

Аэлла пригласила друга на балкон. На миниатюрном круглом столике стоял поднос с чайником и блюдо с горячим, только из духовки, печеньем.

– Как знала, что ты придёшь, и попросила две чашки, – Аэлла ловко разлила пахнущий жасмином и ромашкой чай, усаживаясь в мягкое кресло.

– А я подумал, ты от скуки решила обучить Фабьена дворцовому этикету.

Аэлла прыснула в поднесенную ко рту чашку:

– Меня бы кто обучил для начала.

– И то верно, – улыбнулся Морган, откидываясь в кресле и наслаждаясь открывшимся видом горных вершин, укрытых белым снегом.

Погода стояла прекрасная, словно в насмешку над состоянием самого Моргана. Но он постарался расслабиться и откинуть свои невесёлые мысли в сторону хотя бы на несколько мгновений для того, чтобы вдохнуть полную грудь свежего воздуха и оттаять под ласковым летним солнцем.

Аэлла тоже устремила свой взгляд на горы и густой лес у подножия, простирающийся вплоть до самого дворца.

– Куда отправишься дальше? – печальнее, чем хотел показать, спросил Морган, нарушив умиротворяющую тишину. Фабьен недовольно дёрнул хвостом, заурчав, и почти до боли вцепился в плечи. Морган шикнул на него, и питомец ослабил хватку.

Но мгновение красоты уже разрушилось.

– Пока ещё не решила, – Аэлла задумалась. – Просто думала, что мы вместе над этим вопросом поразмыслим.

– Я тоже так думал… только вот всё сложилось так, что теперь я точно никуда не полечу.

Аэлла закусила губу и опёрлась руками о столик.

– Это уже окончательно решённый вопрос? Вдруг…

– Нет, Аэлла. Я самый младший теперь, и точнее уже некуда… Вопрос ближайших нескольких дней, и меня назначат официальным наследником. Как бы мы все этого не избегали в последние годы, – Морган горько ухмыльнулся и покачал головой. – Так что только тебе решать, куда двигаться дальше. Единственное, о чём тебя хочу попросить… останешься до церемонии?

Аэлла отвернулась, будто сад под балконом был самым интересным зрелищем в данный момент.

– Не могу же я пропустить представление народу моего будущего короля? – она пожала плечами.

– Ты чудо.

Морган расслабился, потому что для него это действительно важно.

Глава 3

С разговором с отцом Морган затянул до той степени, что попросту дождался от него официального приглашения, которое весьма любезно звучало из уст посыльного. Но принц чувствовал, что острые углы притуплены и даже кое-где приукрашены.

Отец ждал его в своем кабинете, и Моргана это порадовало. Он знал, что в тронном зале чувствовал бы себя снова маленьким и слабым, а давление Бранда возросло бы до объёмов необъятного помещения.

Кабинет же, в сравнении, казался маленьким и почти уютным, напоминающий то ли слегка неряшливо организованную библиотеку, то ли архив. Будучи младше, Морган всегда засматривался на карту Континента за спиной отца – стена, столь искусно написанная лучшими художниками, вдохновляла юного принца и вселяла надежду на скорые и увлекательные странствия. Эти грёзы наяву по-настоящему спасали во время любых неприятных бесед, открывая взору всю красоту мира.

Бранд сидел за столом в окружении свитков – и эта картина, до боли знакомая, на мгновение испугала своей неизменностью, словно говорила: «Всё, как раньше. Ничего не изменилось. И ты тоже совсем не изменился». Но наваждение быстро прошло, опало трухой, когда Бранд поднял на сына тяжёлый взгляд.

Раньше в нём не сквозила затаённая печаль.

Раньше он был пронзительней, острее. Не такой усталый и даже постаревший.

Раньше тёмные глаза зажигались при виде сына огнём – недовольства, гнева или редкой заинтересованности.

– Присаживайся, – Бранд кивнул на кресло напротив своего рабочего стола. Он просто наблюдал, почти что со смирением, ему несвойственным.

– Здравствуй, отец, – Морган сел, расправив плечи, и постарался расслабиться.

Они оба знали, о чём будет разговор, и Моргану почти удалось заставить себя не нервничать так явно.

– Я доволен тем, что ты принял приглашение и прибыл домой, сын, – король откинулся на спинку кресла и задумался, подбирая слова. Словно спокойно-деловой разговор с Морганом был для него в новинку, и он откровенно терялся.

Это странным образом приободрило, и принц прервал паузу первым:

– И я рад прилететь домой. Жаль, что повод стал трагичным.

– И мне невероятно жаль, – в искренности Бранда сомневаться не приходилось. – И в связи с этим, я надеюсь, ты понимаешь, что твоему разгульному образу жизни настал конец?

Морган вскинул бровь, выражая недоумение.

– Ты имеешь в виду образовательный туризм?

Лицо Бранда скривилось в презрительной гримасе лишь на долю секунды, а затем приняло испытующее выражение. Очевидно, отец решил не выяснять отношения в очередной ссоре, прибегнув к дипломатичной тактике общения.

– Не имеет значения, какой термин мы предпочитаем использовать в отношении твоего… путешествия. Сейчас имеет значение только то, что по традиции и нашим законам теперь ты являешься наследником престола.

Бранд устало потёр переносицу.

– Мы оба знаем, что между нами существуют… разногласия. И в сложившейся ситуации их придётся урегулировать.

– И как же? – Морган не удержал при себе неуместный вопрос и даже не пожалел о нём. Ему действительно интересно, каким отец видит выход. Перечеркнуть годы детства и юности, проведённые в борьбе с собой и родителями? Найти компромиссы? Или предложит Моргану задавить в себе все чувства и собственное «я» в угоду Континенту?

– Я не знаю, Морган, – Бранд уставился на набитые книгами и фолиантами шкафы вдоль стен. И это было похоже на отчаяние. – Хочу провести церемонию послезавтра к вечеру. Надеюсь, ты ничего не спланировал на это время.

Морган с удивлением осознал, что последняя фраза была своеобразной формой вежливости и попыткой учесть его интересы. Это слишком странно и ново, поэтому от шока он быстро согласился.

– Да, это будет весьма удобно, отец.

Бранд кивнул с видимым облегчением.

– Хорошо, я поручу Адену подготовку. Будет прекрасно, если ты проявишь участие.

Морган покинул кабинет отца в состоянии, близком к опьянению. Голова кружилась, в груди теснились смешанные чувства – от надежды на лучшее до подозрительной тревожности. Разговор действительно вышел тяжёлым, как Морган и предполагал, но не совсем в том ключе, как ему представлялось изначально.

Было странно, что Бранд и словом не обмолвился о матушке и смерти брата. Он даже избегал речи о них, словно не хотел окрашивать беседу в ненужные мрачные тона, грозившие перепалкой. Морган чувствовал себя глупой рыбкой, с радостью захватившей аппетитную наживку, и злился на свою простодушность.

Отец всего лишь хотел провести церемонию без проблем с его стороны, а Морган послушно развесил уши. Он сцепил зубы, ладно – пусть так. Ему даже хорошо, что его воспринимают, видимо, излишне капризным и эксцентричным. И лучшее, что он может вынести из такого всеобщего мнения, это выгоду.

***

– Ах, мой принц, вам так идёт! – придворная портниха закружила вокруг, выправляя только ей одной заметные складочки на сюртуке.

Морган же с ужасом взирал на кружевные манжеты и боялся повернуться к зеркалу за спиной. А почти детский восторг девушки наводил на совсем дурные мысли.

Он почувствовал огромное облегчение, когда двери мастерской распахнулись, и Аден, окинув его оценивающим взглядом, даже не стал скрывать весёлую усмешку.

– И как я выгляжу?

– Как самый пижонистый пижон, которого я когда-либо встречал, – брат покачал головой. – Тебя совсем не узнать, так не пойдёт.

– Принц Аден, при всём уважении, но вы совсем не разбираетесь в моде, – слова Адена не на шутку расстроили девушку, и Моргану было её даже жаль, но не на столько, чтобы переступать через свой вкус к одежде.

Даже если никто вокруг не найдёт в его наряде ничего плохого, он, как минимум, не собирался выглядеть посмешищем в собственных глазах. Морган повернулся, наконец, к зеркалу и вздохнул.

Конечно, он понимал, что приходить на церемонию в удобных для путешествий брюках и куртке не самая блестящая идея… Только в огромном зеркале отражался совсем не он, а, как правильно выразился Аден, пижон. Кружевной воротничок и манжеты вкупе с ярко-красным пиджаком придавали ему излишне помпезный вид с ноткой шутовства. Хотя, возможно, это только на его субъективный вкус.

– Действительно, так не годится, – подвел он итог, разворачиваясь к нахмурившейся девушке.

– Ну хоть вы меня не расстраивайте, принц Морган, – она всплеснула руками, обречённо уставившись на отражение Моргана. – Вам очень идёт, – сказала она, уже не надеясь переубедить никого из принцев.

– Спасибо, Урсула, уверен, кто-то по достоинству оценит этот наряд – тот, кто разбирается в моде, – Морган усмехнулся. – А я отдаю предпочтение чёрному.

Морган с облегчением покинул мастерскую – в своей удобной, родной, любимой и простой одежде. Стоило им выйти из крыла, где жила Урсула, на улицу, как Аден расхохотался в полный голос, прекратив себя сдерживать.

Морган закатил глаза, остановившись, и старался вложить в свой взгляд максимум осуждения. Адену же было абсолютно параллельно, он упёрся руками в колени, заходясь в истерике.

– Ты специально меня туда отправил.

– Ой, Мор, это того стоило, – даже не попытался скрыть правду Аден. – Видел бы ты своё лицо со стороны!

– Рад, что ты повеселился, – Морган прищурился, но Аден только замахал на него руками, успокаиваясь.

– Согласись, без моего креативного подхода тебе жилось бы слишком скучно, неблагодарный.

– Ну да, – со скептицизмом протянул Морган.

– Да не будь ты таким колючим, – Аден улыбнулся. – Когда бы я ещё посмотрел на тебя в образе павлина? Да и Урсуле после недавних модных курсов в Лавине нужно было на ком-то попрактиковаться.

– Значит, возомнил себя альтруистом? – подозрительно покладисто уточнил Морган. Аден тут же насторожился:

– Почему бы и нет?

– Ладно я, но как ты тогда не подумал об Урсуле, которую эта ситуация могла задеть и обидеть, а, умник? Особенно, после того, как она потратила время и усилия на обучение.

Брат тут же сник, виновато потупив взгляд.

– Я как-то не подумал с этой стороны…

– А надо, – Морган отвесил брату шуточный подзатыльник. – Голова дана не только для того, чтобы в неё есть.

– Ненавижу, когда ты прав – сразу чересчур самоуверенным становишься…

Теперь настал черед младшего смеяться:

– Забыли. Главное, не забудь извиниться перед Урсулой за свою выходку.

– Забудешь тут, – недовольно пробухтел Аден. Он терпеть не мог оставаться виноватым перед кем-то.

Братья прогулялись немного по саду, оттягивая момент возвращения к своим обязанностям. Но всё-таки им пришлось это сделать, а Аден, в итоге, показал подготовленный Моргану костюм, который бы его устроил.

***

До церемонии оставалось недолго – в тронном зале собирались драконы. Кто-то и впрямь последовал за новыми веяниями всегда сумасшедшей моды. Особенно, барышни. Толпа пестрила ярко-алыми и другими оттенками красного. Остались и те, кто остановился на стальном – традиционном цвете Каалона.

Слуги сновали среди нарядной свиты, разнося напитки на блестящих серебряных подносах. В воздухе витала атмосфера сдержанного торжества. С открытой террасы в зал влетал лёгкий ветерок, несущий горную свежесть. Стены отражали гул голосов, и казалось, что в тронном зале собралось гораздо больше драконов, чем было на самом деле.

Аэлла предпочла дожидаться церемонии на свежем воздухе. Тут можно было и ослабить внимание за Фабьеном, что кружил в воздухе, напоминая восторженного щенка, и через огромные окна удобно наблюдать за собравшимися, поэтому девушка не опасалась пропустить самое главное.

Ей было волнительно за друга. Тот так давно и упорно пытался сбежать от своей судьбы, что почти сумел обмануть её. Но, как водится, она оказалась хитрее и в последний момент настигла свою цель.

И нет смысла таить: она сама рассчитывала на небольшой светский раут, после которого они отправятся дальше – следовать попутному ветру. А теперь она осталась одна. Как иронично сложилась жизнь, в один вечер породившая два одиночества…

Аэлла оглянулась на пейзаж, от открывшегося вида захватывало дух. Несмотря на величие тёмных гор и простиравшегося прямо под ногами пространства, как будто говорящего, что ты властитель целого мира, Аэлла с удивительной чёткостью осознала горькую правду: это красивая, но всё-таки клетка. Было ли это и правдой Моргана или только её собственной, она не знала.

Но это уже и неважно.

В зале наступила мгновенная тишина. Она резала пространство вокруг, потому что была почти всеобъемлющей. Смолкли голоса, не слышно звонов бокалов и даже шелест нарядных платьев стих, проникнувшись историчностью момента.

Сама Аэлла только в этот миг ощутила важность, не напускную, а ту, что делит жизнь на «до» и «после». Как раньше ничего уже не будет.

Девушка подобрала полы чёрного платья и, шикнув на Фабьена, на цыпочках пробралась в зал. Сразу нашла Моргана глазами, потому что взгляды всех присутствующих направлены только на него. Даже король терялся на фоне непривычно серьёзного принца.

Аэлла почти не вслушивалась во вступительную речь Бранда Арейнеса, та звучала фоном, слишком вскользь. Она смотрела только на Моргана, чьи синие, всегда смеющиеся, глаза мрачно оглядывали собравшихся. Он очень выделялся из всех присутствующих драконов – ярких и пёстрых, как летние бабочки, – весь в чёрном, лишь с едва видимыми серебряными вышивками на рукавах и воротничке. Аэлла с удивлением обнаружила прикреплённый к поясу меч в кожаных ножнах. Тоже несвойственная её другу деталь. И сейчас он казался ей таким далёким и чуточку чужим. Как будто она знала его не целиком, а лишь ту часть, которую он позволил открыть в себе. Возможно, настоящую? Аэлле хотелось в это верить.

Буквально за мгновение до того, как начать приносить клятву, он нашёл её взгляд и едва заметно улыбнулся краешком губ. Аэлла выдохнула, осознавая в каком напряжении стояла. Это всё ещё её друг. Просто ему до жути страшно.

Девушка начала протискиваться ближе, игнорируя недовольство потревоженных драконов, чтобы лучше видеть. Когда Аэлла с боем вырвалась в первые ряды, к Моргану уже подошёл напыщенный дракон в серебристой с золотыми переливами мантии и вручил большую прозрачную ничем неукрашенную чашу.

– Принц Морган, наполните её источником своего дара, – сказал он бледному, больше обычного, Моргану.

Тот снова взглянул на Аэллу и приподнял чашу чуть выше, держа двумя руками.

Все затаили дыхание, и девушка вместе с ними.

По чаше пробежала рябь, и она стала медленно наполняться водой. Когда жидкость достигла краёв, Морган поднял глаза на дракона, который едва заметно усмехнулся.

– Клянётесь ли вы, принц Морган, на источнике своего дара, что, когда придёт время, взойдете на трон Каалона? – дракон приподнял бровь, испытующе взглянув на удивлённо моргнувшего Моргана.

– Клянусь, – его голос был ниже и напряжённее, но, вероятно, это могла отметить только Аэлла и, быть может, Аден, которого она заприметила в толпе ближе к центру происходящего.

– Клянётесь ли вы, что до и во время своего правления будете принимать справедливые решения и всеми силами защищать Каалон?

– Клянусь, – повторил Морган.

Медленно, с каждой последующей клятвой чаша или вода в ней начинала светиться бледно-голубым сиянием.

– Клянётесь ли вы быть преданным Каалону и своим подданным?

– Клянусь.

– Клянётесь ли вы в том, что сумеете направить свою силу на благо и процветание Каалона? – Аэлле показалось, что вопрос прозвучал с ехидной ноткой, но по удивлённым роптаниям, волной прошедших по рядам драконов, поняла, что нет. Не показалось. Что-то пошло не по сценарию.

Морган вскинул на ничуть не изменившегося в лице советника яростный взгляд.

Он стиснул зубы и внимательно оглядел присутствующих. Так пронзительно, будто заглянул в душу каждого. Аэлла никогда не видела друга таким разгневанным. Но наваждение длилось всего несколько секунд, и Морган, наконец, заговорил. Голос стал громче и твёрже от сдерживаемой ярости на церемониймейстера.

– Клянусь на источнике своих сил, что их хватит для управления, защиты и благоустройства всего Каалона. Клянусь, что любой, кто встанет на пути к этой цели понесёт заслуженное наказание за содеянное и задуманное против Каалона и его жителей, – вода в чаше засветилась ярко в подтверждение прозвучавших слов. – Верите ли вы моей клятве, советник Аррон? – совсем тихо спросил Морган так, чтобы его никто больше не услышал.

Аррон усмехнулся снова, никак не отреагировав на вопрос.

– Отныне, принц Морган, нарекаю вас наследником трона Каалона и будущим королём. Да послужите вы Континенту под бдительным оком Всевышнего Дракона, – только и произнёс он, забирая чашу из рук Моргана.

В зале раздались первые несмелые хлопки, превратившиеся в бурные овации. Морган смотрел на все эти лица и пытался осознать и принять то, что произошло. Что назад дороги нет.

Бранд кивнул сыну и взял слово. Морган с видимым облегчением затерялся где-то в темноте за троном и появился в зале только тогда, когда заиграла музыка и внимание всех захватили начавшиеся танцы.

***

Моргану хотелось бы побыть одному, но ещё слишком рано для того, чтобы было вежливо покинуть праздник в свою честь.

– Поздравляю, брат, – Аден налетел откуда-то сбоку, мимолётно обнимая. – Или я неподобающе выражаю радость законному наследнику? – спросил он со смешком, отстраняясь.

Морган вымученно улыбнулся и только помотал головой.

– Расслабься, ты отлично справился.

– Аррон решил меня при всех унизить своим последним вопросом! – прошипел Морган.

– Так я про это и говорю, – кивнул Аден. – Не бери в голову, он напыщен и обижен, что трон сначала занял наш отец, а теперь ты на очереди. Вот и отрывается. На большее потому что не способен, – Аден сжал плечо брата и улыбнулся.

– А ты?

– Что я? – не понял он.

– А ты хотел бы стать королём? И если бы не я…

– Не обижай меня, пожалуйста, – Аден вздохнул. – Я верю в тебя и готов во всем поддержать. Мне не завидно, если ты об этом, наоборот, горжусь тобой. И тем, как ты справился.

– Даже если меня до сих пор тошнит от волнения? – слабо улыбнулся Морган.

Аден рассмеялся.

– Это ничего. Сейчас поешь, и всё пройдёт.

– Спасибо, – серьёзно сказал Морган. И он знал, что Аден понял за что.

Они направились к столу с едой, где их поймала Аэлла.

В простом чёрном платье, облегающем до пояса и свободно расходящимся до пола, она выглядела необычно. Морган даже не вспомнил, видел ли он её когда-нибудь в платье? Распущенные пепельные волосы, с убранными назад несколькими передними прядками, придавали какой-то особый шарм её образу.

– Прекрасно выглядишь, – в один голос поприветствовали её братья.

Аэлла рассмеялась и махнула рукой.

– Спасибо, знаю, вы тоже ничего.

– Мы хотим ограбить праздничный стол, – сдал все планы Аден.

– Благородная цель, – оценила она. – Я, пожалуй, с вами. И да, Морган, ты большой молодец. Поздравляю с первым пройденным испытанием.

Морган кивнул, даже не удивлённый её проницательностью.

– Спасибо.

– А теперь быстро за едой, – сказала Аэлла. – По правде, не могу предположить, чем ещё можно развлечься на подобных мероприятиях.

– Вообще-то, ещё есть танцы! – возмутился Аден.

– Какая чушь, – презрительно фыркнула Аэлла.

– То есть ты намерена отказать мне в танце?

Морган посмеивался над друзьями и подумал, что этот вечер не так уж и плох, как мог показаться изначально.

Глава 4

В этот день солнце благословенно скрылось за пушистыми облаками, даря жителям Каалона прохладу и свежесть. Морган прикрыл глаза, наслаждаясь объятиями ветра, остужающего кожу.

Аэлла появилась в его покоях чуть ли не первее солнечных лучей, а истосковавшийся по вниманию хозяина Фабьен на ура справился с миссией побудки. Подруга, вооружившись пледом и корзиной с завтраком, вытащила его на улицу. Двор почти пустовал, не считая стражи и редких слуг, а в саду и вовсе царила атмосфера покоя и тишины, где по ощущениям время остановило свой бег.

– Как тебе вообще удалось так рано что-либо утащить с кухни? – только и смог спросить Морган, едва продрав глаза, когда они спускались в холл по широкой лестнице. Он ещё ощущал своё тело вялой жижей после вчерашнего вечера и считал чудом, что не споткнулся и не скатился кубарем прямо к выходу, пытаясь поспеть за преступно энергичной с утра Аэллой. Та послала ему через плечо задорную усмешку:

– И не просто «что-нибудь», а целый яблочный пирог прямиком из печи. Твой любимый, между прочим.

– Ты шантажировала работников кухни или что? – Морган в удивлении распахнул глаза, которые до сего момента так и норовили закрыться.

– Если я начну направо и налево рассказывать о своих секретных методах, то они утратят свой эффект, – фыркнула она. – Пошли уже быстрее, а то с твоей расторопностью пропустим не только начало, но и сам рассвет.

Морган мученически вздохнул, но спорить не стал. Бесполезно ведь.

Аэлла вела его только ей известной дорогой, избегая выложенных декоративным камнем тропинок. Морган всё старался угадать, куда его ведут, но быстро бросил свои попытки.

Аэлла остановилась только тогда, когда они обогнули весь дворец и дошли чуть ли не до конца сада – туда, где тот плавно переходил в лес, а впереди маячили лишь верхушки гор, окрасившиеся в оттенки розового и оранжевого. Рассвет в самом разгаре. Аэлла нашла местечко поудобнее, расстелила плед и поставила рядом корзину.

Так они провели первое утро после церемонии: глядя на поднимающееся из-за гор солнце и поедая воздушный пирог. Фабьен мирно дремал на коленях Моргана, полуоткрыв один жёлтый глаз и поглядывая за тем, что происходит вокруг.

Дворец медленно просыпался вслед за природой, наполнялся голосами, суетой придворных и слуг, ещё слишком сонно и неохотно хлопочущих. За пределами дворца просыпался и сам Каалон, заполняя улицы драконами и непрекращающимися делами, что вечны день ото дня, почти как само мироздание. Но это было где-то не здесь, как бы далеко и нереально, как нечто иномирное или, наоборот, слишком земное.

Морган слушал, представляя себя просто зрителем, сторонним наблюдателем, и это дарило спокойствие, хоть и знал, что это лишь ощущение, навеянное мгновением момента и этого утра. Он сосредоточился на журчании ручьёв в глубине леса и чувствовал, как ещё дальше волны Серого моря набегают на берег, слизывая гальку и унося её в пучину своих вод.

Они с Аэллой молчали, разделяя между собой нечто большее, чем просто слова. Скорее всего, она прислушивалась к движениям воздуха и слушала сказки ветров. Обычно, Морган имел привычку подтрунивать над ней за эти чудачества, но в глубине души, наверное, всё-таки верил: она слышит гораздо больше других и знает много-много тайн и интересных историй. Поэтому и кочует с места на место, коллекционируя сказания ветров. А что слушать можно во дворце? По кругу одни и те же сплетни, приукрашенные по-иному каждым последующим сплетником?

Да, вероятно, он быстро сошёл бы с ума, будучи вынужден выслушивать это от рассвета до заката…

Это было спокойное и приятное утро. Жаль, что не существовало силы, способной заморозить время, чтобы смаковать приятные мгновения, когда вздумается. Хотя, был бы тогда толк в этом моменте? Морган не знал и даже не хотел задумываться.

Ближе к полудню Морган получил выволочку от отца за проказы своего питомца на празднике.

– Он сорвал парик леди Оренни! Она, между прочим, дочь уважаемого члена Городского Совета Крохурта! – Бранд негодовал. – Как вообще можно додуматься притащить на церемонию дикого пладорха?

– Ну, – настроение Моргана было на удивление игривым, он даже не ощущал обычного раздражения или дискомфорта в тронном зале, где слуги заторможено убирали последствия пиршества. – По крайней мере, этот случай научит леди Оренни впредь тщательнее скрывать недостаток волос и подбирать подходящие парики. Фабьен не виноват, что принял её причёску за осиное гнездо и храбро кинулся спасать леди, – Морган сам поражался тому, какую чушь осмелился нести, но его охватило веселье. Особенно, когда он чуть не споткнулся об упомянутый парик, когда шёл к отцу на разговор.

Кто-то из слуг сдавленно хихикнул и закашлялся, маскируя смех нездоровьем. Морган невинно улыбнулся.

А Бранд смотрел на него нечитаемым тёмным взглядом так, будто осиное гнездо было у Моргана – только уже вместо головы.

– Завтра будет Совет, на котором ты должен быть. Надеюсь, хоть там мы обойдёмся без пладорхов и прочей дикой живности, столь милой твоему сердцу? – устало изрёк король, потирая виски. И Морган понял, что его маленькая выходка прошла даром только потому, что отец мучился от головной боли. – А теперь не маячь перед глазами. На сегодня свободен.

– Как пожелаешь, отец, – Морган учтиво склонил голову и, развернувшись на пятках, бодро вышел из зала, едва сдерживая нервное хихиканье.

– Чего веселишься, брат? – спросил Аден.

Морган вздрогнул.

– Что за манера всё время подкрадываться со спины? – проворчал он.

Аден закатил глаза:

– Можно подумать, ты испугался.

– Пройдёмся? Или ты хотел зайти к отцу?

Аден задумался, поглядывая то на дверь в тронный зал, то на небо за окном.

– Пожалуй, пройдемся. Погода кажется в хорошем смысле прохладной.

– Да, так и есть.

Они молча и не спеша прошли по петляющим коридорам к выходу. Аден погрузился в мысли, о чём-то задумавшись, и больше смотрел в бесконечные панорамные окна, чем себе под ноги. А Морган наблюдал. Ему нравилось молчать с кем-то. В такие минуты он глубже погружался в личность собеседника по безмолвию и читал если не мысли, то многие оттенки чувств.

Аден всегда чуть хмурил брови, когда пытался понять чьи-то мотивы в той или иной ситуации, а блуждающий, ни за что не цепляющийся взгляд говорил о волнении. Морган не хотел вмешиваться с уточняющими вопросами, предпочитая молча наблюдать за поведением брата.

– Ты заметил, что мама не посещала твою церемонию? – наконец, обеспокоенно спросил Аден.

– Конечно, – соврал Морган. Они как раз вышли наружу. Принцу в целом не было стыдно – после того раза, когда он заставил себя навестить мать на следующий день прибытия, Морган не почувствовал… ничего. Как будто всё внутри перегорело в огне обиды и непонимания, которые росли в нём с самого детства в попытке добиться хоть капли любви.

Тогда он вошёл в покои, где было душно и сумрачно от задёрнутых тяжёлых портьер. Далия полулежала на пышных подушках и едва ли взглянула на сына, которого не видела несколько лет.

– Ты пришёл? – только и спросила она. Обычно яркие зелёные глаза стали болотно-серыми, уставшими. – Не ожидала.

Морган ждал, что будет больно, но было… никак. Время и правда лечит?

– У меня не было выбора, – Морган оставался у дверей, не проходя вглубь комнаты. Не садился у кровати, чтобы взять за руку в знак поддержки. Он даже не знал, что сказать. Что тут ещё можно сказать? Что ему жаль? Но он не хотел врать. Морган прошёл все стадии принятия за вчерашний вечер и чувствовал только измотанность.

Естественно, после такого у него не было желания навещать мать, которая, судя по всему, сама же тяготилась его присутствием. Как там говорил лекарь? Полное спокойствие и отдых, никаких тревог. Вот он и исполнял свой сыновий долг в заботе о матери.

– Я навещал её только по приезду, а потом… не стал тревожить, ей это вредно, – Морган захотел добавить хоть немного правды, потому что брату врать не хотелось даже по пустякам.

Аден тут же изменился в лице. Он никогда дураком не был, но словно не мог смириться с тем, что в семье могут кого-то не любить. Это было личной болью и раной, которая едва затягивалась, как её неожиданно отрывали – внезапной ссорой, взаимными упрёками или равнодушием.

– Ты не можешь её тревожить, – упрямо произнёс Аден, смотря на Моргана так, что сразу становилось понятно – лучше не спорить. Морган не хотел делать ему больно. Вздохнул:

– Так что случилось?

Аден окинул его недоверчивым взглядом и тоже благоразумно не стал развивать опасную тему дальше.

– Бентлейна беспокоит затянувшаяся слабость и меланхоличность в состоянии мамы. Я шёл к отцу, чтобы обсудить этот вопрос, но…

– Но подвернулся я? – слабо улыбнулся Морган. Он даже не думал обижаться, более того – меньше всего он хотел принимать решение по этому вопросу.

– Я подумал, что ты… можешь лучше разобраться в этой ситуации. Отец – он… более приземлённый, что ли.

– А я, значит, больше витаю в облаках?

– Нет, Мор, ну что за чушь ты несёшь? – уже стал нервничать Аден, но, заметив, как брат лишь посмеивается над его попытками в деликатность, закатил глаза. – Придурок.

– Да-да, не забывай, ты что-то хотел от меня получить, ведь правда? – Морган догадывался, к чему вёл Аден. – Ты думаешь, что если наши беседы благотворно влияют на тебя, то будет отличной идеей, если я устрою своеобразную психологическую сессию для матушки? Думаешь, это поможет?

Аден вздохнул.

– Просто я устал, понимаешь? – Аден уселся прямо под деревом на траву. – Всевышний Дракон, я знаю, что ты не пылаешь великой любовью к родителям, я не дурак! – брат начинал серьёзно нервничать, и Моргану резко расхотелось веселиться.

Он сел рядом, касаясь плечом плеча, и повернул голову к Адену, который, нахмурившись, рассматривал травинки.

– Я всё это понимаю, но и ты меня пойми, Мор. Я волнуюсь. И я не хочу заставлять тебя испытывать то же самое, что и я, но хочу попросить о помощи, ладно?

– Конечно, Аден. Но что я могу?

– Не знаю. Бентлейн настаивает на том, что физически мама здорова, а за душевные недуги он не может отвечать. Перекладывает ответственность на меня и отца. Отец вообще выговаривает, мол, он лекарь, пусть ищет выход… и в итоге меня пинают туда-сюда, как мячик, а я сам ничего не понимаю. И меня сильно беспокоит состояние мамы… и нет уже сил воевать с этими упрямыми стариками. Но делать-то что-то действительно нужно! – Аден замолчал. Вид у него был выдохнувшийся и смущённый от своей речи. Морган, понял, что брат может пожалеть о своей откровенности, обычно ему не свойственной.

Поэтому он сжал его плечо ладонью и ободряюще улыбнулся:

– Спасибо, что поделился. Мне важно знать, что ты мне доверяешь.

– Кому ещё мне доверять, Мор? – хмыкнул Аден.

– Я подумаю над тем, что могу сделать. Обещаю, что попробую, хорошо?

– Хорошо. Спасибо.

До вечера Морган пребывал в почти что медитативном состоянии. Он погрузился в мысли о матери и том, что ему всё-таки придётся посетить её вновь. Думал о Совете и том, что его может на нём ждать.

А потом пришла Аэлла, чтобы попрощаться и передать ответственность за Фабьена.

Пладорх чувствовал неладное и явно беспокоился. Он уже привык к Аэлле и метался меж двух огней. Морган снова хотел бы задержать подругу, но понимал, что это уже сущая наглость с его стороны и эгоизм.

– Куда ты направишься сейчас? – Морган старался скрыть грусть, но, честно говоря, это плохо получалось у всех троих в комнате.

– В Лавин. Говорят, там остановился разъездной музыкальный театр. Всегда мечтала научиться игре на арфе, – Аэлла вздохнула. – Обещай, что будешь писать мне каждую неделю, если не чаще!

– Конечно, от тебя жду того же самого в ответ.

– Не могу поверить, – причитала меж тем Аэлла. – Никогда не думала, что буду думать, будто без кого-то мне будет скучно! Ужас! Морган Арейнес, ты страшный дракон!

Морган улыбался, понимая, что Аэлла просто старалась не расплакаться. Но так действительно будет лучше.

По крайней мере, Аэлле уж точно – ей свобода жизненно необходима. А он… жизнь показала, что он способен перетерпеть.

Морган вызвался её проводить. Они усердно делали вид, что просто решили прогуляться вечером до Каалона и обратно. Но обратно вернулись только Морган и Фабьен.

– Не волнуйся, Фабьен. Аэлла обещала залетать в гости, – сказал Морган поникшему пладорху, что с грустью взирал на горы, вцепившись в парапет на террасе.

С уходом Аэллы Морган осознал, что всё происходящее не на время. Всё серьёзно, и это правда. Из напоминаний о старой жизни остался только Фабьен, и теперь придётся учиться жить по другому укладу.

И чтобы он долго не мучился, привыкая к новому, обстоятельства как бы не давали времени для излишних размышлений и хандры. Прямо с утра за ним послали слугу напомнить о грядущем Совете. Морган отказался от помощи прислуги и собирался сам. Ему не хотелось, чтобы кто-либо присутствовал, пока он пытался привести мысли в порядок.

Фабьен же, разлегшись на освободившихся подушках, взирал на него сонным глазом. Видимо, вторым пытался доспать положенное время. И тут Морган понял, что ему теперь некому поручить питомца. А его одного он ещё не оставлял, так как боялся, что это может плохо кончиться. Не ясно только: для самого Фабьена или кого-то другого.

– И что мне с тобой делать? – беспомощно спросил Морган. Сразу вспомнились слова отца о том, что на Совете не должно быть никакой живности, особенно, такой вредной, как его питомец.

Фабьен поднял голову и вопросительно уставился на хозяина.

– Если я оставлю тебя здесь, то по возвращению найду свои покои на месте?

Фабьен уркнул и тряхнул головой.

– Нет? Но это же и твои покои тоже! – Морган сел на кровать, нервно соображая, как лучше поступить.

Морган понадеялся на удачу, но не до такой степени, чтобы оставить пладорха наедине с их комнатами. Но он был готов пожертвовать всей остальной частью дворца, отпустив Фабьена в свободный полет прямо перед тем, как войти в тронный зал. Все уже были на месте, и на мгновение Моргану стало неловко от всеобщего внимания – даже если это только пятеро драконов, включая отца. Бранд расслабленно сидел во главе прямоугольного стола, а все остальные заняли места по обе стороны от него. Морган занял единственное свободное место напротив короля, всех поприветствовав.

Аррон и Бентлейн сидели друг против друга ближе к королю, а Эйнар и Корвус ближе к Моргану.

И если соседство с Эйнаром было приятным – Морган помнил, как тот тренировал их с братом, и впечатления от уроков оставались положительные, то Корвус – сразу же вздернул свой орлиный нос, одарив принца презрительным взглядом. Морган принялся про себя считать от ста до нуля, чтобы сохранить сосредоточенно-нейтральное выражение лица.

Он считал Корвуса выскочкой с завышенным самомнением и скупой расчетливостью. Возможно, его навыки финансирования заслуживали уважения, но личная неприязнь друг к другу была взаимной и тянулась с тех пор, как Морган научился говорить.

Это был не первый Совет, на котором Морган присутствовал: отец ещё с детства время от времени приводил их с братом на собрание Совета, что не всегда было интересным времяпрепровождением. Однако, официальным участником с правом слова Морган был впервые, но не спешил воспользоваться своей новоприобретенной привилегией.

Корвус отчитался за каждый потраченный айр и эрьян в этом месяце, пожурив в своей высокомерно-язвительной манере Эйнара за большие растраты на одежду для новобранцев. Однако, главнокомандующий армией Каалона обладал настоящим даром пропускать все уколы мимо ушей и только добродушно улыбаться в лицо «обидчику».

– Это, конечно, всё прекрасно, – растянул губы в фальшивой улыбке Аррон, прерывая, очевидно, регулярную стычку. – Меня лично волнует другой, более важный вопрос.

Король с интересом на него взглянул:

– И какой же?

Аррон усмехнулся, переводя взгляд на напрягшегося Моргана.

– Как отразится на репутации нашего дома наследник с водной стихией?

Все члены совета синхронно посмотрели на Моргана, тут же покрасневшего от смеси стыда и негодования.

– А что вас не устраивает в моем даре, дядюшка? – Морган спросил быстрее, чем успел среагировать король, и сам удивился елейности своего тона.

– Что вы, мой принц, – в тон ответил Аррон. – Меня лично всё устраивает, но не забывайте – наша семья главенствует над другими домами и задаёт определённый тон…

– Вы не ответили на мой вопрос, – нахмурился Морган. Он знал эти светские игры намёков и полутонов, но не хотел в них участвовать. И хотя бы только за это он многим не нравился.

Бранд хотел вмешаться, но в последнюю секунду почему-то передумал. Аррон раздражённо повёл плечами, тоже заметив это, но продолжил:

– Например, семья Пэйтнессов упорно сохраняет огненную предрасположенность, чем заслуживает большую долю своей известности и влиятельности. Или… – Аррон перевёл дух. – Йорнеры – балансируют на элементальных противоположностях: земле и воздухе. Ведь для Каалона, вы все прекрасно понимаете, огромную роль играют эти стихии: как основа градостроительства, военной мощи и контроля погоды… А наш дом что? Никакого стихийного постоянства.

В зале повисла напряжённая тишина. Морган не ждал защиты от отца – ему казалось, тот либо согласен с высказыванием брата, либо ждал реакции сына. А, вероятнее, всё вместе.

– А вы равняетесь на другие дома, Аррон? Что ж… – Морган сцепил пальцы рук на столе, оглядывая каждого дракона. – Полагаю, как самое сердце Каалона, наш дом должен олицетворять единство всех стихий, а не делать упор на что-то одно. Мы подаём пример, как вы верно заметили, дядя. Так, может, это будет пример принятия и равенства?

– Мы должны подавать не пример, а показывать силу, – вмешался Бентлейн.

– Странно слышать такие слова от целителя, – прошипел Морган, не сдержавшись.

– Равенство, конечно, вещь хорошая, но только на словах, – хмыкнул Аррон. – Как вы собираетесь держать власть, мой принц? Равнять бедных и обездоленных с сильными мира сего? Это же утопия, что породит недовольства. Сильные восстанут против вас.

– Я полагаю, вы их возглавите? – не удержался Морган.

– Прекратите этот балаган, – вмешался Бранд, недовольно сверкая глазами. – Мы имеем то, что имеем. И должны извлечь пользу из нашего положения. А ваши пустые препирательства оставьте за дверьми тронного зала.

Морган не смог понять: был ли гнев вызван конкретно им или всей ситуацией, но он был даже рад, что спор прервали. По правде, он не чувствовал в себе сил довести его до конца. По крайней мере, пока что.

Он покинул зал измотанным, не желая задерживаться и сталкиваться в разговоре хоть с кем-то из советников.

Это только начало, напомнил он себе, то ли в попытке взбодрить, то ли окончательно утопить себя в упаднеческом настрое.

А ведь сегодня ещё он хотел навестить матушку.

Но сперва стоило найти Фабьена. Тот обнаружился быстро: Морган лишь услышал возмущённые возгласы стражи и пошёл сразу на них. Пладорх, вцепившись в шпалеру, устроился под самым потолком коридора и шипел на стражников.

Морган только покачал головой, ожидая чего-то подобного, и поспешил на выручку питомца. Страже с неохотой и явным неудовольствием пришлось отступить и позволить принцу самостоятельно разобраться с вредителем, который тут же, только увидел своего хозяина, стал послушным и игривым, растеряв всю свою агрессию.

– Когда‐нибудь я найду силы и время заняться твоим воспитанием, – вздохнул Морган, расслабляясь от непосредственной радости Фабьена.

К вечеру принц уговорил себя навестить мать – стоило закончить череду напрягающих дел, чтобы расслабиться. Однако, он подозревал, что череда подобных дел будет только расти. Так что, в любом случае, стоило привыкать с ними справляться.

Далия смотрела в окно. На стук она не среагировала, как и не обратила внимание на вошедшего сына.

– Здравствуй, мама, – сказал Морган. На что королева лишь слабо повела тонким плечом и вздохнула.

Морган тоже подошёл к окну, становясь рядом с матерью. Из её покоев открывался вид на вечерний Каалон. С высоты аккуратные домики казались удивительной мозаикой, выстраиваясь в причудливый рисунок. А на площадях горящие фонари как бы боролись с наползающими сумерками.

– Знаешь, я прошёл церемонию, – Морган не знал, что такого сказать, чтобы вывести Далию на разговор. Она его не игнорировала, просто не хотела говорить – словно это простое действие способно отнять последние силы. – Ты не пришла.

– Я не хотела, – Далия смотрела на него уже какое-то время, и Морган вздрогнул, поворачиваясь к ней.

В комнате было темно, и единственным освещением служили фонари со двора. В этом свете лицо Далии казалось ýже и острее, с глубокими тенями под тусклыми глазами.

– Я думаю… тебе стоит уехать отсюда, – Морган отступил на шаг.

– Стал наследником и первым делом решил избавиться от меня? – королева изогнула тонкую бровь, и в её голос просочилась тень эмоции. – Надо же, я тебя недооценивала всё это время.

Морган не хотел спорить: всё равно не переубедит.

– Тебе здесь плохо. Возможно, смена обстановки взбодрит тебя.

Далия хмыкнула и отошла. Щёлкнула пальцами, зажигая настенный светильник. Синие кристаллы замерцали холодным свечением по всей комнате.

– Аден волнуется.

– Хочешь сказать, это он подослал тебя с твоим… предложением? – Далия надменно вскинула подбородок. – Слабо верю.

– Как правильно подмечено, это действительно предложение. Моё личное. Я знаю, что моё присутствие дома тебе не нравится, но я уже никуда не денусь.

– Поэтому стоит «куда-то деться» мне?

Морган вздохнул.

– Не ищи в моих словах подтекста. Его нет. И имею я в виду ровно то, что сказал.

Далия устало опустилась на постель, облокотившись о подушки. Морган наблюдал за ней и, казалось, её короткий запал кончился, и теперь матушку одолевала сонливость.

– И куда ты хочешь меня сослать?

– Никуда. Интересуюсь твоим мнением. Если не хочешь, то оставайся. Но поговори, пожалуйста, нормально с Аденом – он не заслужил твоей холодной отстраненности. Ты злишься на меня.

– А тебя ведь этим не проймёшь, да? – слабо усмехнулась Далия.

– А ты хотела?

Далия прищурилась, словно хотела проникнуть в самую душу, но Морган не дрогнул.

– Ты даже не чувствуешь своей вины, ведь так?

– А ты хотела бы этого? – повторил Морган.

– Ты знаешь, чего я хочу.

– Чтобы на моём месте был мой брат. Знаю. И я бы этого хотел. Но получилось так, как получилось. Всё что остаётся нам всем – это смириться, – Морган прошёл к выходу. – И чем быстрее мы это сделаем, тем легче будет жить.

Прошедший день полностью опустошил Моргана – морально, эмоционально. Он так долго работал над смирением и принятием себя: таким какой есть. Обтачивал острые углы, менял, что мог. Всё для того, чтобы чувствовать себя цельным. Но вот он вернулся домой, и прошла от силы неделя с небольшим… и что? Он уже ходил по тонкой грани между собой из прошлого и собой настоящего. Но была ли эта грань? Или он её придумал?

Морган чувствовал напряжение своих натянутых нервов, и только от него зависело, выдержат ли они.

Хотелось написать Аэлле, но Арейнес быстро отмёл эту идею. У него не было сил ни на что, кроме как вывалить весь груз в короткие строки. Не нужно это сваливать на подругу. А Аден… Морган понимал, что ему тоже сложно. Нет, он не откажется выслушать, и окажет поддержку… Только вот она ему нужна тоже.

Это только проблема самого Моргана, что он снова чувствовал себя ребёнком с обострившимся комплексом неполноценности.

Неожиданно в груди разлилось приятное, согревающее тепло, и Морган одномоментно почувствовал себя легче и свободнее. Словно все сковывающие тревоги вмиг растаяли.

Он недоуменно моргнул и столкнулся с внимательным, изучающим взглядом Фабьена. Его жёлтые глаза стали ярче, словно подсвеченные изнутри, и Морган тихо ахнул.

«Иди ко мне», – мысленно позвал он, и пладорх, устроившийся в гнезде из бумаг на столе, переполз на колени к хозяину с видом великого одолжения на хитрой мордашке.

Морган, боясь вздохнуть, аккуратно погладил тонкие перепонки гребня на спине, все ещё не веря.

«Дай, пожалуйста, знак, что мне не показалось», – робко попросил он. Фабьен встопорщил маленькие крылья, неловко топчась на коленях, и уставился на Моргана с беззащитным недоумением.

«Прости… наверное, мне стоит быть точнее? – нервно хмыкнул Морган и оглядел свой кабинет. – Можешь… можешь принести мне мой церемониальный меч, пожалуйста?».

Пладорх посмотрел на него, как на идиота, и вспорхнул с колен, вылетая из кабинета.

Морган выдохнул и подумал, что ему показалась та призрачная связь. В конце концов, он не занимался с Фабьеном с тех пор, как оказался дома. Так с чего бы ей возникнуть? Он посетовал на свою наивность и уставился в окно, задумавшись. Но через пару минут из мыслей его вырвал противный лязгающий звук.

Натужно пыхтя, Фабьен тащил его меч, вцепившись в рукоятку зубами, и помогал себе, махая крыльями, не способный полноценно взлететь со своей ношей. Морган вытаращился на эту презабавнейшую картину круглыми глазами и тут же вскочил на ноги, радостно посмеиваясь.

– Всё, верю-верю, – он подхватил нервничающего пладорха на руки и закружился по кабинету. Злосчастный меч остался валяться на пороге, а Фабьен уставился в недоумении на Моргана и, кажется, точно уверился в неадекватности своего хозяина, судя по сложному выражению мордочки. – Ты молодец!

Пладорх смирился со своей участью, покоряясь судьбе, и даже пыхтел тихо от недовольства, но не сопротивлялся.

– Ты лучший! – восторженно заключил Морган, обнимая и тиская своего питомца. Неожиданно образовавшаяся связь подарила Моргану настоящую радость и способность дальше справляться с трудностями, что сулило им будущее.

А на утро следующего дня Бранд лично навестил сына, что сразу же насторожило Моргана. И не зря. Отец мялся в попытке сформулировать свою мысль, и принц понял, что ему не понравится то, что хотел сообщить ему король.

– Я принял решение, – сказал он, наконец.

– И какое же? – Морган едва успел проснуться и одеться перед явлением отца в его покои. Он не помнил ни одного случая, когда тот приходил к нему лично.

– Тебе следует жениться.

– Жениться? – тихо переспросил Морган. Даже Фабьен притих, почувствовав настроение хозяина. Бранд одарил пладорха презрительным взглядом, но тут же потерял к нему интерес.

– Всё верно. Кандидатура, наиболее подходящая для союза, и через пару дней состоится вечер вашего знакомства. Будь готов.

– Но…

– Будь. Готов, – не стал выслушивать возражения король.

– Скажи хоть, кто это?

Бранд уже стоял в дверях:

– Дочь Пэйтнессов, – и тут же закрыл за собой двери, отсекая любые дальнейшие расспросы.

Морган остался стоять посреди комнаты, полностью растерянный. Он был на столько огорошен новостью, что даже не понимал ещё какие эмоции испытывал.

– Вот тебе и доброе утро, Фабьен.

Глава 5

– Урсула в этот раз славно постаралась, – Аден взял два бокала с подноса пробегавшего мимо слуги. – Скажи же?

Морган принял напиток и внимательно посмотрел на брата.

– Ты всё-таки принёс ей извинения за свою выходку? – догадался он.

– Заказал партию чёрных и серебряных тканей для пошива. И целую кучу разнообразных украшений для вышивки. Из личных сбережений, – признал Аден.

– Ох, так мой костюм профинансирован лично тобой? – удивился Морган, поглаживая полы пиджака с серебристым орнаментом. – Недурно.

– Должен же я был порадовать тебя хоть чем-то на этом празднике жизни, а? – усмехнулся Аден невесело.

В действительности знакомство с предполагаемой невестой проходило весьма спокойно и тихо.

Этна Пэйтнесс прибыла со своим младшим братом Эйсом, который наследовал управление своим домом и играл роль её сопровождающего. Этна и Морган были официально представлены друг другу на глазах приближённых. А затем начался относительно скромный праздник по поводу знакомства. Морган перекинулся с будущей невестой буквально парой вежливых фраз, убедившись, что предполагаемое супружество является малоприятной перспективой для них обоих. Не сказать, что это знание облегчило состояние Арейнеса.

Тем не менее, они разошлись сразу, как только это могло показаться приличным, и коротали время в компании своих братьев. И сейчас Морган обсуждал с Аденом его приключения по закупке тканей, издалека наблюдая за Этной. Она очень сильно выделялась на фоне знати Каалона своей копной ярко-красных волос, как и Эйс. Даже их наряды – яркие и огненные – пылали, словно два факела, среди обсидианового зала и лаконичной серости местных драконов.

Пэйтнессы стояли обособленно, переговариваясь меж собой. Эйс держал сестру под руку, всё время что-то нашептывая ей на ухо и невзначай касаясь: то плеча, то платья. Словно смешанность разностихийных драконов их пугала или, что вероятнее, вызывала аристократичную неприязнь.

– Ты только посмотри на них, – прошептал рядом Аден, и Морган выплыл из своих невесёлых мыслей. – Даже не стесняются общества.

– Прости, что? – не понял Морган, на что Аден только закатил глаза.

– Только не говори мне, что не заметил, как твоя невеста и её брат слишком… эм, близки? – Аден покрутил бокал в пальцах и, не встретив понимания во взгляде брата, охнул: – Не шутишь? Ты же весь вечер не спускаешь с них глаз, думал, ты… о, Всевышний…

– Подожди, – Морган вздохнул. – Ты ведь имеешь в виду, что Этна и Эйс… ну, вместе?

– Сочувствую, брат.

Морган отвернулся от Адена и внимательно присмотрелся к Пэйтнессам. Он видел все эти касания, очень сильную, почти болезненную бледность Этны… и её недовольство предстоящим браком повернулось для него совершенно другой стороной.

– Ты же не думаешь, что Пэйтнессам удалось сохранить свою чистоту дара лишь благодаря счастливому случаю, да? Тем более, слухи… не рождаются на пустом месте, – между тем рассуждал Аден, заметив отрешённый, задумчивый взгляд брата. – Но у всего есть цена. Даже не понимаю, почему отец остановил свой выбор на их семье…

– Аден, так это же замечательно! – вдруг жизнерадостно воскликнул Морган и посмотрел на Адена сияющими радостью глазами. Тот растерялся:

– Не уверен, что это… повод для восторга, – осторожно заметил он.

– Нет, ты не понял, – замотал головой Морган, заговорив чуть тише.

– Действительно не понял.

– Одно дело – грязные слухи, а другое – если это станет неопровержимым фактом, – возбуждённо произнёс Морган, косясь в сторону предмета их обсуждений.

– Подожди, то есть ты…

– Если я смогу доказать преступность их связи, отец будет вынужден разорвать помолвку. Понимаешь?

– Ты хочешь устроить скандал?

– Достаточно, чтобы об этом узнал наш отец, – задумался Морган. – Надо только найти доказательства.

– Думаешь, что сможешь?

– На кону стоит моя жизнь. Тем более, ты мне поможешь, – уверенно заключил Морган. – Ведь поможешь?

Аден мученически простонал.

– Зачем я подал тебе эту идею?

– Потому что ты лучший брат в мире? – ухмыльнулся Морган, и Аден почти испугался проскочившей в его глазах опасной искорки.

– Подхалимничать нужно было сильно заранее, потому что сейчас это слишком бросается в глаза, – проворчал Аден нервно, понимая, что всё равно будет участвовать в этом деле. В чём бы оно ни заключалось.

***

– Шпионаж – не сильная твоя сторона, – вздохнул Аден.

Он снял пиджак и разгуливал у себя по покоям с чашкой чая в руках, как оплотом спокойствия и благоразумия.

Чего точно нельзя было сказать о Моргане, устроившим штаб мозгового штурма прямо в кабинете брата.

– Ты думаешь, что подослать Фабьена не лучшая идея?

– Даже если ты и не переоцениваешь свою с ним связь, боюсь, для отца показания, добытые с помощью пладорха, вряд ли будут иметь вес, – с сомнением прокомментировал идею Аден. – Без обид, – обратился он Фабьену, смотрящему на него с разочарованием.

– Да, ты прав, – Морган задумчиво уставился в стену, постукивая пальцем по подбородку. – Тогда это буду я.

– Что – ты? – устало выдохнул Аден.

– Тогда я буду за ними следить.

Повисла напряжённая тишина.

– Мор… – осторожно заговорил Аден. – Ты…

– Знаю-знаю, – отмахнулся от него Морган. – В шпионаже я ноль. Ты меня подстрахуешь.

– Каким образом?

– Отец к тебе более благосклонен, так что замолви за меня словечко, когда он будет рвать и метать, – усмехнулся Морган.

– Я ведь тебя не отговорю?

– При всём моем уважении, увы…

На том и порешили. Так как Арейнесы нагло улизнули с праздника раньше положенного, Моргану представилась прекрасная возможность проследить за Пэйтнессами после приёма. Аден чувствовал себя так, словно ему снова двадцать, и он не обременён той долей критического мышления, которая не позволяла ему волноваться даже тогда, когда стоило бы.

– Не паникуй, я прекрасно это чувствую, – еле слышно прошептал Морган, когда они прятались за белоснежной статуей Всевышнего Дракона.

– Почему мы не подумали о том, как будем объяснять, каким таким чудесным образом точно знаем, что твоя будущая невеста не так чиста, как хотела бы показаться? – Аден хотел бы побиться головой о каменное крыло, но побоялся, что это выдаст их раньше времени.

– Достаточно, если в этом будешь точно уверен ты.

– Не переоценивай доверие отца ко мне.

– Тс-с, – вместо ответа зашипел на него Морган, когда дети Пэйтнессов завернули в коридор.

– Не хочу быть капризной, дорогой брат, – голос Этны был слегка приглушён, но характерные тянущие нотки не заставили сомневаться в том, что это была именно она. – Но я лучше обниму болотную саламандру, чем буду дольше положенного любезна с этим подобием дракона.

Морган едва не задохнулся от возмущения, и только тычок Адена локтем в рёбра заставил его быть тише.

Эйс же только тихо рассмеялся.

– Дорогая, ну что ты так жёстко. Как никак, это твой будущий жених.

Определённо, к Эйсу Морган в этот момент питал больше положительных чувств – если их рассматривать в сравнении, конечно.

– Водный? – возмутилась Этна. – Каким ещё более наглядным образом родители могли показать мне своё презрение? К тебе они отнеслись более снисходительно, а меня решили отправить подальше с глаз. Нечестно…

Пэйтнессы отошли достаточно далеко, чтобы можно было расслышать что-либо ещё, а затем и вовсе скрылись в гостевых покоях.

Стоило дверям закрыться, как Морган моментально вылетел из укрытия.

– Ты это слышал? – зашипел он, неспособный выразить возмущение более громким способом.

Аден же элегантно выбрался из-за статуи и отряхнулся.

– У шпионажа есть свои негативные стороны, Мор. Иногда ты узнаёшь то, что предпочёл бы никогда не знать.

– Меня предпочли болотной саламандре! А это, между прочим, самое грязное существо, которое можно встретить по эту сторону Серого моря!

– Твоя гордость уязвлена? – у Адена вырвался смешок. – Мне казалось, что тебе всё равно.

– Посмотрел бы я на тебя в такой ситуации, – пробурчал Морган. – Ладно, пойдём, ничего путного мы так и не узнали.

– Почему же? – невозмутимо возразил Аден. – Если бы ты не зациклился на нелицеприятном сравнении, то заметил бы, что Этна в чём-то провинилась. Как и Эйс. Только тому, как наследнику, вероятно всё сошло с рук, а вот её в наказание отдают за тебя замуж.

– Отлично, я ещё и наказание для непослушных драконниц.

– Пока что всё увиденное вписывается в нашу теорию. Порадовался бы, – Аден улыбнулся и потрепал брата по голове, взлохмачивая тёмные волосы ещё сильнее.

– Сейчас тресну от радости. Осталось только поймать их на горячем.

– Ну, – Аден закинул руку на плечо брату и повёл их в сторону своих покоев. – Они пробудут у нас в гостях ещё неделю. У нас есть время.

И Морган решил не тратить драгоценное время зря. За вечер и ночь он успел смириться с мнением Этны о себе. В конце концов, он даже сумел отнестись к этому с юмором.

Поэтому утром он пригласил её на совместный завтрак, чтобы наладить контакт. Но, в основном, конечно, за тем, чтобы его кружения вокруг Пэйтнессов не выглядели слишком подозрительными: если бы он избегал прямого общения, а просто ошивался рядом, будто пытался что-то вызнать. Так оно и было, но зачем ему лишние подозрения? Нужно поступать дипломатичнее. Тем более, своим решением он получил одобрение отца – явление на столько редкое, на сколько дикие пладорхи бывают спокойными и послушными.

Кстати, о пладорхах.

Фабьен восседал на спинке его стула и своим пристальным вниманием явно выводил Этну из себя. Что приносило дополнительное удовольствие самому Моргану.

Они собрались впятером, не считая пладорха: Морган, Пэйтнессы, отец и Аден.

Милые семейные посиделки.

Судя по предвкушающему виду Адена, тот приготовился наблюдать за увлекательнейшим представлением. Эйс выглядел невозмутимо вежливым и приветливым, как и Бранд. А вот Этну явственно нервировала обстановка этого утра, а особенно Фабьен, слишком увлечённо наблюдающий за её тарелкой. Это наводило на некоторые мысли, но Морган не уверен, что сможет найти в себе силы предотвратить или остановить проделки питомца, если тот на них решится.

– Как вам в Каалоне? – начал светскую беседу король.

– Благодарю, Ваше Величество, за тёплый приём и оказанную честь, – дружелюбно отозвался Эйс, отчего Этна едва заметно скривилась.

– Должно быть, вы ещё не успели прогуляться по городу вчера после дороги, – весело поддержал беседу Морган. – Мы с моим братом могли бы составить вам компанию и провести небольшую экскурсию.

– Как любезно с вашей стороны, – чопорно ответила Этна. – Но не хотим утруждать вас. Мы могли бы и самостоятельно посмотреть Каалон.

Братья Арейнесы заговорщически переглянулись.

– Что вы, – Аден лучезарно улыбнулся. – Вы нисколько нас не утруждаете. Мы только рады провести вместе время и познакомиться поближе. Как никак, собираемся породниться.

– Вы правы, принц Аден, – Эйс кивнул. – Это действительно звучит разумно.

– Вот и замечательно, – заключил Бранд. – Мои сыновья составят вам компанию до обеда, а ближе к вечеру, я хотел бы с вами переговорить.

– Конечно, Ваше Величество, – согласился Эйс.

Морган в полной мере хотел бы насладиться недовольством Этны, только хладнокровность её брата могла создать значительные трудности их целям.

Прогулка проходила в напряжённой атмосфере, и настоящее удовольствие от неё получал разве что Фабьен. Этна явно раздражалась своей компанией и громким шумом на улицах, её брат хранил нейтральное молчание и только вежливо реагировал, если к нему напрямую обращались. Аден как мог разбавлял обстановку весёлыми комментариями о городе и действительно старался показать все его красоты.

Морган же только пристально наблюдал за реакциями Пэйтнессов, но было бы наивно ждать какой-то необдуманной глупости с их стороны. По сути, это было предлогом и прикрытием для того, чтобы просто держаться поближе.

Морган жалел, что не мог присутствовать на беседе Эйса с его отцом, хотя опять же – это присутствие не несло никакой практичной пользы главной цели. Но ему хотелось понять Эйса как личность: действительно ли тот так хладнокровно спокоен или это просто маска? А если так, то кто за ней скрывался?

Последующие два дня не принесли никаких результатов. Пэйтнессы лишь праздно проводили время, как и положено гостям короля: много спали, вкусно ели и неторопливо прогуливались по окрестностям дворца. Единственную странность, которую для себя отметил Морган, это расположение дяди к младшему отпрыску Пэйтнессов.

Аррон старался подсаживаться поближе к Эйсу на званых ужинах и в целом казался заинтересованным в общении с ним. Наследник дома Пэйтнессов сдержанно проявлял благосклонность, но всё-таки её проявлял.

В один ужасный момент Морган подумал, что они с Аденом ошиблись в определении предмета заинтересованности Эйса, и это рушило все светлые надежды Моргана на своё будущее. Если их теория ошибочна, то свадьбы не миновать.

Аден посоветовал не паниковать раньше времени. Они ничего не знали – всё, что они имели, это теории, построенные на одних догадках.

Но только стоило Эйсу покинуть обеденный зал и уйти, как Аррон сделал то же самое пять минут спустя.

– Ну не-ет, – тихо простонал Морган. – Ты ведь понимаешь, что это значит?

– Пока только то, что ты делаешь преждевременные выводы… – сурово сдвинул брови Аден. – Давай, иди следом и попробуй не попасться.

– Ты невыносим, – Морган закатил глаза и постарался действительно взять себя в руки. – Прошу прощения, – произнёс он спустя несколько минут, когда сидеть и ждать стало совсем невыносимо, и покинул ужин под подозрительным взглядом Этны.

Он едва удерживал себя от бега, но тут же побежал, стоило дверям за его спиной закрыться. Надо подумать, куда могли отправиться на приватную встречу его дядя и наследник дома Пэйтнессов?

Тронный зал и кабинет Аррона отпадал – там вероятность встретить нежелательных свидетелей значительно выше, как, впрочем, и в гостевом крыле, где остановились Пэйтнессы.

Значит, подниматься выше нет никакого смысла, рассуждал Морган, пробегая по коридору.

Бальный зал, библиотека? Вот уж вряд ли.

Может, они спустились в сад?

У Моргана разболелась голова от того, что он так усиленно пытался угадать чужие мысли. Он остановился посреди лестницы и замер, пытаясь прислушаться к своим внутренним ощущениям.

А к чему им собственно, прятаться? Если они, например, просто хотят побеседовать… о той же политике. Стоп. Морган сбежал по лестнице и доверился интуиции, которая никогда его не подводила.

Он спустился в холл, но не вышел на улицу, а свернул в сторону музыкальных комнат – где обычно любили собираться придворные девушки, чтобы посплетничать, а иногда действительно похвастаться друг перед другом мастерством игры на инструментах.

Хорошо, что он не бежал, потому что стоило зайти в первый зал, где на постаменте красовался внушительный чёрный рояль, как он скорее почувствовал, чем услышал, разговор из второго зала, плавно вытекающего из первого.

Он с сожалением понял, что спрятаться, кроме как за одним из крошечных диванчиков, ему и негде. А ведь он точно узнал обычно ехидно-надменный голос своего дяди, который в этот момент звучал почти заискивающе. Отвратительно это слышать.

Морган в панике огляделся и тут же довольно заулыбался. Как хорошо, что во дворце почти везде есть террасы. А конкретно в музыкальных комнатах ещё и тёмные, плотные шторы. Идеально.

Он тихо вышел наружу и с облегчением увидел, что соседняя зала тоже зашторена. Нужно было очень тихо приоткрыть дверь и надеяться, что никто не решит подышать свежим воздухом…

– …никто не узнает, полагаете? – спросил Аррон. Судя по слышимости, он расположился на одном из диванов, ближе к террасе. Морган молил его оставаться на месте.

– Если вы будете держать рот закрытым, это будет не так сложно, – спокойно, с неожиданной стальной ноткой произнес Эйс, который находился рядом, но, судя по всему, ходил из стороны в сторону.

– Я прекрасно осознаю серьёзность ваших намерений, лорд Пэйтнесс, – голос дяди тоже изменился. Он явно был недоволен тоном Эйса, но не спешил высказывать это вслух. – Но и вы должны понимать, как многим я рискую.

– Тем не менее, вы на это пошли, оказав мне большую услугу, – признал Эйс, но голос его оставался деловито-холодным. – Можете не переживать за свою конфиденциальность, если не допустите… досадной оплошности, – хмыкнул Эйс, и Морган с ужасом замер, услышав шаги к двери. – Тут ужасно душно.

Арейнес быстрее, чем сообразил, оказался у двери в первый зал и скрылся внутри. И тут же услышал, как Эйс вышел наружу.

– Сколько можно беспокоиться о делах, советник Аррон, когда на улице стоит такая прекрасная погода? – с вежливым интересом спросил Эйс, а Морган едва справлялся со своим бешеным сердцебиением. Он был в сущем мгновении от того, что его застукают за подслушиванием.

Всё, что ему нужно было узнать – он узнал. Только вопросов стало гораздо больше.

Ясно как день, что дядю и Эйса объединяют далеко не тёплые чувства, а скорее… что-то вроде общего дела? Заговора? Судя по беспокойству Аррона, это было что-то серьёзное, и он явно не хотел, чтобы его участие всплыло наружу. Значило ли это, что это нечто незаконное?

Морган решил, что подумать над услышанным он может позже и там, где не рискует быть обнаруженным, и поспешил уйти.

С Аденом ему удалось переговорить с глазу на глаз лишь к вечеру. Морган убедился в том, что их никто не мог подслушать в глубине сада, там, где они встречали рассвет с Аэллой. И только тогда пересказал услышанный днём диалог.

Это заставило Адена серьёзно задуматься, а Моргана нервно теребить рукава рубашки.

– Это ведь значит, что они действовали в обход отца. Тогда он точно должен узнать об этом.

– Согласен, но сейчас нет никакого смысла сообщать что-то отцу.

Морган в недоумении уставился на брата.

– Но почему?

– А что ты ему скажешь? Что шпионил за гостем? И что услышал… что? Ты ничего конкретного сказать не можешь. Только очередные догадки.

– Но ведь нужно что-то предпринять… нельзя бездействовать…

– А что ты можешь предпринять? У тебя нет никаких доказательств, – жёстко припечатал Аден, но, увидев, какое подавленное выражение отразилось на лице Моргана, смягчился: – Ты ведь сам понимаешь, отец… он, если и не проигнорирует твои слова и закроет глаза на твою выходку со слежкой… может прямо спросить дядю в чём дело.

– А тот, конечно, соврёт… – поняв, закончил Морган.

– Именно. И попросту тебя начнёт всячески подставлять. Но что хуже: вообще затихнет и станет во много раз аккуратнее себя вести. Тогда мы точно ничего не узнаем.

– Ты прав. Я просто… запаниковал, – признался Морган. – И разозлился на Аррона.

– Могу тебя понять, – кивнул Аден. – Только мы теперь должны быть осторожней.

– Да, происходит что-то серьёзное, и мне это не нравится, – Морган сцепил зубы и помотал головой. – Теперь вынужденная свадьба не кажется мне такой уж большой… проблемой.

Аден издал сочувствующий смешок.

– Похоже на то, братишка.

Морган едва ли смог сомкнуть глаза этой ночью. Его занимали мысли о подслушанном разговоре и о том, что всё это могло значить. Намечающаяся помолвка и впрямь опустилась почти в конец списка его приоритетов. Он вдруг с пугающей ясностью осознал всю глубину ответственности перед Каалоном. Его чутьё подсказывало, что за диалогом, в котором мало что можно было понять, скрывался глубокий смысл. Речь явно шла не об организации забавной шутки над служанкой. Нет, это было что-то, что могло нанести существенный вред. Одному, а то и многим драконам. Это читалось по чувствам, с которыми говорили сообщники. Да, именно, сообщники.

Морган привык доверять своему внутреннему чутью, потому что оно почти никогда его не подводило.

И теперь он знал некую тайну, но даже не догадывался о её смысле. И ему нужно было как-то распорядиться этим знанием, что-то сделать. Но он не знал, что. Это почти сводило его с ума. Несмотря на поддержку брата, вся ответственность лежала на нём. И Моргану придётся нести её: неважно хотел он или нет. Он давал клятву… перед всеми жителями, перед отцом и Каалоном. И даже перед Арроном, которому хватило наглости её брать и при всём дворе ставить под сомнения его слова. Планировал ли Аррон тогда, что он сделает то, что сделал? Или уже провернул свое грязное дело? И потому был так самоуверенно нахален в своей безнаказанности.

Морган не знал, чего можно ожидать дальше.

Арейнес заснул лишь под утро, поверхностным и беспокойным сном, который бесцеремонно прервали. Ему казалось, буквально через минуту.

«Утро добрым не бывает», – подумал Морган, ведь его вызывали к отцу.

Морган явился в тронный зал мрачным и не выспавшимся. Ночные тревоги ещё мучили его, но на первом плане всё равно стояло плохое самочувствие. Так что он почти не испытывал чувства вины или беспомощности от своего бессилия.

Морган поприветствовал короля и только потом заметил, что они не одни. Покорно склонив голову, в зале стоял молодой дракон – щуплый и напуганный до невозможности. Арейнес заподозрил неладное.

– Что-то случилось, Ваше Величество? – спросил он отстраненно и вежливо в присутствии незнакомца.

Бранд выглядел уставшим и, наверное, ещё более мрачным, чем он. Морган догадался, что отца тоже разбудили раньше положенного. Сейчас ведь едва взошло солнце.

– Расскажи моему сыну то, что поведал мне, – приказал король, и Морган перевёл взгляд на вздрогнувшего по сути ещё совсем мальчишку.

– Я из деревни, что в Озёрном краю, прямо за Темнолесьем, мой принц, – сказал он и кашлянул в попытке совладать с голосом. – Меня зовут Фрейр.

– Хорошо, Фрейр, – Морган кивнул и спросил: – Что привело тебя в Каалон?

Парень поднял глаза и тут же опустил их в пол, стоило только начать говорить:

– У нас в деревне живут в основном огненные и земные драконы. И я один с воздушной стихией. Мы ничего не можем сделать, понимаете?

– Не можете сделать с чем? – терпеливо спросил Морган.

– В озере завёлся какой-то… монстр. Мы не знаем, как это случилось. Только он уже утащил на дно троих взрослых драконов и… мою младшую сестру, – голос паренька задрожал, и он резко вскинул голову, пристально посмотрел решительным взглядом зелёных глаз на Моргана. – Мы живём очень давно в деревне. И не знаем, куда можно уйти… но и жить в такой опасности тоже нельзя, озеро нас кормило всё это время.

Морган не решился отвести взгляд от глаз Фрейра.

– Советом деревни было решено отправить меня просить помощи в столице у короля, – закончил свою речь и тут же склонил голову Фрейр, словно вся его решительность покинула его с последним произнесённым словом.

Морган перевёл недоуменный взгляд на отца.

– И что вы предлагаете? – спросил у него Морган.

– Никогда не слышал об озёрных монстрах, – задумчиво сказал Бранд. – Полагаю, будет разумно отправить тебя в деревню, чтобы разобраться. Ты ведь единственный при дворе водный дракон, – отец странно усмехнулся на последних словах, и затем его лицо стало непроницаемым. – Это очень серьёзно. Я ведь могу на тебя положиться, сын?

– Конечно, отец, – Морган кивнул, чувствуя себя максимально потерянным.

Он едва проснулся, как над ним повисла ещё одна задача. Тоже крайне серьёзная и важная. И опять он не знал, что его ожидает.

– Отлично, – на лице Бранда отразилось облегчение. – Думаю, не стоит тянуть с отправлением. На кону стоят жизни драконов.

Глава 6

Сегодня Морган и Аден хотели обсудить ситуацию с Арроном и Эйсом на свежую голову и, возможно, разработать какой-то план действий. Вместо этого принц наказал Фрейру ждать его, а пробегавшей мимо служанке – принести парню завтрак. Тот скорее всего устал и голоден с дороги, но отдыхать наотрез отказался. С удивительной настойчивостью, какой Морган не приметил в тронном зале.

Впрочем, ему и самому хотелось скорее разобраться с таинственным монстром из озера.

Морган наспех собрался в дорогу – ему особо ничего не нужно было, разве что сменный комплект одежды. Он не знал, на сколько затянется его расследование в деревне. Всё же основной его целью оставался разговор с братом. Тот, слава Всевышнему Дракону, проснулся, и не нужно было тратить время на то, чтобы разбудить Адена для внятного диалога.

– Ты сбегаешь? – с порога спросил он, увидев дорожную сумку Моргана. Ту самую, с которой он прибыл домой.

Морган хмыкнул и покачал головой.

– Какого же ты обо мнения, дорогой брат? – усмехнулся.

– А что ещё мне думать, когда ты впопыхах с утра вваливаешься ко мне в покои и выглядишь готовым улететь в любой момент?

– Ты прав, я улетаю, но по поручению отца, – пояснил Морган. – Поэтому я и здесь, хотел с тобой поговорить о вчерашнем и… сегодняшнем.

– Что случилось?

– Какой-то монстр в Озёрном крае.

– За Темнолесьем? – уточнил Аден, нахмурив брови.

– Да, – кивнул Морган. – В общем, я должен лететь. Меня уже ждут. Хотел предупредить тебя лично и попросить…

– Да-да, – перебил его Аден. – Я присмотрю за нашей сладкой парочкой, – он закатил глаза. – Только вот… может, мне лучше с тобой? Вдруг там опасно?

– Справлюсь, – махнул рукой Морган. – Важнее, да и спокойнее мне будет, если ты останешься и присмотришь за «сладкой парочкой». И за Фабьеном, пожалуйста.

Аден не выглядел уверенным, но всё же кивнул, соглашаясь.

– Хорошо. Раз тебе это важно.

– Спасибо! – Морган улыбнулся и засобирался на выход.

– Будь осторожен! – кинул вдогонку Аден.

– Буду. И ты тоже.

Пока Морган собирался и разговаривал с братом, Фрейр покончил с завтраком и ожидал его в холле прямо у дверей.

– Спасибо, мой принц, – немного сконфуженно произнёс парнишка. – За то, что помогаете. И за… завтрак, да.

– Пожалуйста, – не задумываясь, обронил Морган. – Но я ещё не помог.

Парень усиленно закивал, но, словно, опомнившись, замотал головой, отчаянно краснея.

– Но вы же согласились. И…

Морган вышел на улицу, а Фрейр по пятам следовал за ним, заикаясь и волнуясь.

– Да, – Морган вздохнул. – Давай договоримся, ладно?

Фрейр испуганно округлил глаза и осторожно кивнул.

– Обращайся ко мне на «ты» и по имени – Морган. Хорошо?

– Хорошо.

– Не напрягайся так в моем присутствии, я не кусаюсь, – Морган дружелюбно улыбнулся и понадеялся, что парень прислушается к его просьбе.

Он несколько лет жил как простой дракон и не привык, что его присутствие могло так кого-то нервировать, ведь он не распространялся о своём происхождении. Учитывая, что им придётся преодолеть путь до деревни вместе, Морган хотел чувствовать себя спокойно, без боязливого трепета перед своим титулом.

Вряд ли так стоит поступать наследнику престола, но он ведь изначально был ненормальным наследником, так какая теперь разница?

Фрейр явно удивился и потому кивнул, повторяя:

– Хорошо.

– Вот и славно. А теперь в путь?

Больше не разговаривая, они перевоплотились в драконов и взмыли в небо, оставляя стремительно отдаляющийся дворец и Каалон позади себя. Форма Фрейра была значительно меньше, чем у Моргана, и в ней явно бросалась в глаза подростковая непропорциональность. Слишком длинные лапы и большие крылья для не успевшего вытянуться туловища. Чешуя переливалась от серебристого до светло-голубого цвета, и Морган понимал, что она ещё может измениться.

Морган любовался лесом, пролетая над ним, и сожалел, что так и не прогулялся по нему. Нужно обязательно сделать это, несмотря на заботы и проблемы.

Морган знал, что им нужно преодолеть Острые горы, за которыми простиралось Темнолесье, но где находился Озёрный край, представлял довольно смутно. Хотя по карте он помнил расположение всех основных мест Континента хорошо.

К полудню они пересекли горы и уже летели над Темнолесьем.

– Предлагаю устроить привал и перекусить, – предложил Морган.

– А вы… – начал Фрейр и тут же смущенно исправился. – А ты взял что перекусить?

– Конечно, – фыркнул Морган и плавно спустился ниже, почти к самым верхушкам деревьев, высматривая место для отдыха.

Он скинул свою сумку на землю и почти на лету превратился, ловко спрыгивая на землю. Фрейр неуклюже опустился на опушку, принимая другую форму.

– Думаю, это хорошее место, – жизнерадостно заключил Морган, с удобством устраиваясь на траве, и стал копаться в походной сумке. Он вытащил свой любимый яблочный пирог, аккуратно завернутый кухаркой в белоснежную салфетку, и отломил приличный кусок, протягивая его парню. Фрейр сконфуженно замер и робко принял угощение.

– Спасибо.

– Пожалуйста, – Морган похлопал ладонью по траве рядом: – Присядь. Нормально поешь и отдохни. Мы ведь только к вечеру прилетим?

– Думаю, да, – кивнул Фрейр и сел чуть в отдалении от принца. – Я всю ночь летел.

– Нужно было тебе отдохнуть с дороги, а не тут же бросаться в обратный путь, – нахмурился Морган, откусывая кусок пирога.

– Нет, все в деревне ждут помощи. Нет времени на сон, – лицо Фрейра приняло то упрямое выражение, с каким он с утра настаивал на том, что совсем не устал. Морган на это лишь вздохнул. Спорить не было никакого смысла, учитывая, что они уже в пути.

Однако, самого принца снедали сомнения: он не был уверен, что сможет помочь. Ведь неизвестно, что именно ожидает его в озере. Но лишать последней надежды на спасение Фрейра не хотелось. Морган прикрыл глаза, стараясь вернуть себе самообладание и боевой настрой. Нельзя сдаваться заранее, он ведь ещё ничего толком не узнал, ведь так?

Они прибыли на место раньше заката. Озёрный край с высоты полёта выглядел завораживающе: цепочка озёр разной формы и величины образовывала собой подобие круга, внутри которого и располагалась деревня. Часть небольших озёр, расходилась в сторону, подобно лучам солнце, парочка из которых скрывалась в Темнолесье. Деревянные домики плотничком ютились внутри круга, а несколько из них стояли на сваях прямо над водой.

Фрейр спустился к небольшой площади прямо перед озером и превратился. Морган последовал его примеру, видя, как жители стекаются к прибывшим путникам, заметив их ещё в воздухе.

Из толпы драконов выступил вперёд коренастый мужчина, которого Фрейр тут же обнял. Морган догадался, что это его отец, хотя внешне они были совершенно не похожи.

– Приветствую Вас в нашей деревне. Я Ид, здешний староста, – сказал мужчина низким голосом.

– Приветствую, Ид, – вежливо отозвался Морган. – Я Морган, принц Каалона. Король направил меня, чтобы я смог разобраться с вашей проблемой.

– Сам принц? – охнул староста и всплеснул руками, ошарашенно уставившись на Фрейра.

– Я водный, – Морган склонил набок голову. – Полагаю, мне будет проще разобраться с вашей проблемой.

Ид выглядел так, будто его обвинили в преступлении против короны. Он даже не сразу смог собраться с мыслями для ответа.

– Я совсем не то имел в виду, мой принц, – его голос едва заметно дрожал. – Просто мы бы не хотели беспокоить Ваше Высочество…

– Напротив, – Морган улыбнулся. – Мне приятно знать, что могу лично оказать помощь своим подданным.

О том, что он ещё и просто рад покинуть дворец хоть ненадолго, принц тактично умолчал. Ид окинул взглядом притихших односельчан.

– Что стоите, словно в землю вбитые колья? – обратился к толпе староста вновь обретшим твёрдость голосом. – Приготовьте дом для принца и соорудите обед. Его Высочество только с дороги, ему нужно отдохнуть.

Слова Ида чудесным образом подействовали на драконов, и те зашевелились. Морган только вздёрнул бровь, наблюдая за ними, но никто из селян не решался открыто посмотреть ему в глаза. Только компания мальчишек с любопытством косилась на принца, переговариваясь, но взрослые разогнали их, занимая мелкими поручениями. Чтоб под ногами не мешались, понял Морган.

Ид удовлетворённо вздохнул, уперев руки в бока, и повернулся к Моргану:

– От лица всей деревни благодарю вас, принц Морган.

– Не стоит, – равнодушно ответил Морган. – Не сейчас, пока вопрос не решён.

Очевидно, Ид хотел возразить, но Фрейр дернул его за подол свободной рубахи, едва заметно качая головой.

– Я могу провести принца Моргана в дом, когда его приготовят, – предложил он. – А пока покажу озеро с монстром.

– Негоже с дороги сразу к делам переходить, – возразил Ид.

– Мне кажется, это хорошая идея, – вступил в диалог Морган, сглаживая грубое вторжение улыбкой. – Лучше, чем болтаться без дела в ожидании.

Ид нахмурился, пытаясь сообразить, на сколько такой расклад укладывается в нормы приличия. Но был вынужден согласиться, раз сам принц спокойно отреагировал на предложение.

– Что ж, и впрямь, так может и лучше. Надеюсь, мой сын не станет вам докучать.

– Не беспокойтесь, в пути мы ладили, – успокоил его Морган.

Фрейр провел принца к озеру. Оно находилось чуть поодаль, и было крупнее прочих. Водная гладь поблёскивала в лучах клонившегося к закату солнца и, на первый взгляд, не внушала никаких опасений.

– Это самое большое озеро, и здесь больше всего рыбы. Было, по крайней мере, – рассказывал Фрейр. – Мы торгуем с другими деревнями, и этот монстр… – он задушено вздохнул, стискивая зубы.

– Лишил вас способа выжить, – понял Морган, вспоминая о том, что Фрейр говорил о гибели своей младшей сестры.

Очевидно, в Каалоне он поддался своим чувствам, но сейчас не желал оголять их вновь. Предпочитая говорить о простом и понятном.

Фрейр кивнул и закрылся окончательно, с болью вглядываясь в спокойные воды. Морган хотел утешить его, но не знал, стоит ли. И имеет ли он вообще на это право?

– Как это случается? Кто-то видел… монстра? – аккуратно спросил Морган, возможно, впервые ощущая тишину, как очень неприятную, тянущую.

– Я видел.

Морган с интересом посмотрел на хмуро понурившегося Фрейра.

– Когда?.. – «Когда монстр утащил твою сестру?» недоговорил он.

Фрейр поднял на него потемневшие глаза, в которых бушевал настоящий шторм из горя, ненависти и бессилия.

– Мы можем не говорить об этом, если хочешь. Но мне помогла бы любая дополнительная информация, чтобы разобраться, – Морган чувствовал себя глупо, пытаясь беречь чужие чувства, однако, понимал: он здесь, чтобы разобраться с монстром. Но не мог просто игнорировать чужое горе… если бы с его братом случилось… о, Всевышний Дракон, он не хотел развивать эту мысль даже у себя в голове!

Фрейр прикрыл глаза и покачал головой.

– Да… не хочу, но понимаю, – вздохнул. – Я единственный, кто его видел. И… – он замялся, подбирая слова. – Мне никто не поверил, когда я рассказал об увиденном. Подумали, что я в состоянии… эм… неважно. В общем, что я от страха навоображал.

Морган вскинул бровь. И Фрейр поспешил объяснить:

– Он выглядел, как… как самый обычный дракон. Вот только… только....

– Что только?

– Не знаю, как объяснить. Тем более, всё произошло быстро, и я не обращал внимания. Потом размышлял о том, что показалось мне странным… но может я правда это придумал? – Фрейер смотрел на Моргана потерянно.

– Не думаю…

– Но ведь не может же это быть дракон? Он… он был такой!.. как будто неразумный? Не знаю, как объяснить. Как дикий, – Фрейр затараторил и пнул камешек, подвернувшийся под ноги. – Может, это был кто-то, кто похож на дракона? Я не знаю, – его плечи обессиленно опустились, и парень пустым взглядом уставился на озеро.

Морган тоже посмотрел, задумавшись над словами Фрейра.

– Пойдем назад, думаю, дом должны были уже подготовить, – сказал он скоро, нарушив молчание.

Морган не стал спорить.

Его определили в небольшой, даже уютный домик. На столе возле окна его ждал ужин: рыбный суп и пирожки.

Фрейр, очевидно, сумел понять настроение Моргана, и общался с ним спокойнее, чем даже его отец, всё ещё чувствовавший себя неловко рядом с принцем. Про остальных жителей даже говорить не стоило. Фрейр улыбнулся, когда ему сообщили о подготовленном принцу жилье. Морган, желающий отвлечь парня от тяжёлых мыслей, решил подыграть и спросил, что того развеселило.

– Этот дом готовили для Исиды и Наира. Они должны в следующем месяце пожениться.

– О, – только и выдавил Морган, издав смешок.

– Да, забавно.

Поэтому атмосфера в доме царила приятная, хоть и очень простая. Ведь над домом старалась вся деревня, вкладывая всё самое лучшее для новой семьи. Это ощущалось и в светлых воздушных занавесках, и в белоснежных салфетках, что украшали комоды и тумбочки…

Морган почувствовал себя на неловко от того, что пришлось вторгнуться в личное гнездышко пары, и старался как можно меньше пользоваться всем и лишний раз ни к чему не прикасаться.

Вот надо же было Фрейру сказать ему об этом…

Оставшись в одиночестве, Морган решил отбросить все лишние мысли и подумать о том, ради чего он ворочался в кровати, предназначенной вовсе не ему. Если верить Фрейру, то… получалось, что ему придётся столкнуться с преступником? Но чего ради дракону устраивать всё это? Личная неприязнь? Вряд ли, учитывая, что убийства лишены смысла.

Староста перехватил их с Фрейром, когда они возвращались с озера, и рассказал, что первой была его дочь, которая просто купалась в озере.

А Фрейр тогда приболел и просто присматривал за ней… Ид тоже старался говорить беспристрастно и будто вскользь. Очевидно, в их семье непринято открыто скорбеть.

Несмотря на то, что Фрейру не поверили до конца, они всё равно решили выяснить, кому было выгодно убить дочь старосты. Грешили на соседние деревни, но там водных драконов тоже не было, а не водному провернуть такое практически невозможно: так долго находиться под водой не смог бы ни один другой дракон иной стихии.

Так ничего не выяснив, всё оставили как есть. Пока на ночной рыбалке не исчез без следа дракон. Пустая лодка просто дрейфовала посреди озера, когда её обнаружили. Затем то же самое произошло днём на виду у всех: из озера просто показался хвост, который одним ударом переломил одну из лодок и моментально утащил растерявшегося дракона, не успевшего перевоплотиться. Остальные сразу же превратились и кинулись спасать товарища, но от него и след простыл. Ни один день селяне рыскали в поисках пропавших товарищей, но все попытки оказались тщетными: и ныряли, прочесывая озеро, и летали, высматривая пропавших с высоты.

Но поскольку водных среди них не было, большего сделать не удалось. Прекратить рыбачить деревня не могла, это их хлеб, и селяне старались быть осторожными. Вот только ещё двоих драконов постигла та же участь, и теперь никто не хотел рисковать своей жизнью даже ради рыбы. Которой, к слову, стало заметно меньше. В деревне стало тревожно, паника охватила сердца, и Ид решился просить помощи у короля, потому что своими силами они не способны отыскать чудище на дне глубокого озера.

И всё-таки драконы склонялись к тому, что это было какое-то чудовище, монстр. Потому что мотива для таких зверств у любого дракона просто быть не могло.

Однако, Морган был склонен верить Фрейру. И морально готовился к тому, что встретится лицом к лицу не с диким зверем, а с драконом, что сможет дать не только физический отпор, но ещё и ментальный.

Принц вздохнул. Час от часу не легче. Было бы логично вернуться за помощью – потому что, если он имеет дело с «монстром» это один вопрос. Но совсем другое – с преступником. Жестоким. И, очевидно, очень терпеливым.

Вот только стоило ему представить лицо своего отца, если он вернётся за помощью, только доверившись словам молодого парнишки… становилось некомфортно. Ещё хуже представлять лицо дяди Аррона. Морган ощутил в себе силы разорвать зубами неведомого врага в одиночку – стоит только представить двуличного советника.

Надо успокоиться и поспать. Как никак, завтра предстояло важное и сложное дело. Морган поудобнее устроился, закутавшись в одеяло и постарался уснуть. Неожиданно, это получилось легко.

Утром Моргана разбудил шум с улицы. Кто-то спорил чуть ли не прямо у него за окном, которое стоило с вечера закрыть, с тоской подумал Морган. Он попытался провалиться в блаженную дрёму, но вскоре понял, что больше не уснёт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.