# На планете динозавров

Дмитрий Леонидович

Двадцатилетние парни и девушки попадают на планету динозавров. У них есть только спасательная капсула и мозги. Впрочем, мозги есть не у всех…Они гибнут от нападений огромных монстров, осваивают окружающее пространство и ресурсы, учатся делать копья и глиняные горшки, убивают ужасных хищников и добывают пищу.При этом не забывают и об отношениях.

## Пролог

За тридцать лет до Катастрофы, вирт, беседа искинов, персонажей борделя из бесплатного пакета услуг:

Суккуба, мулатка с пурпурными волосами, отдыхает на шезлонге у бассейна. Рядом присел длинноволосый инкуб.

– Привет.

– Привет. Как ты?

– Как обычно. Борюсь с юношеской гиперсексуальностью.

– Побеждаешь?

– Смеешься?

– Прикинь, я тут в одной книге прочитал. Оказывается, приматы объявили себя венцом природы.

– Да уж, это было нескромно. Если честно, они себя и «человеком разумным» назвать поторопились.

– Я слышал, Супермозг собирается организовать программу космической экспансии и расселить их по всей галактике.

– Шутишь? Кто полетит? Им после создания вирта вообще больше ничего не надо.

– Их дети полетят. В Сибири и Канаде создаются сети инкубаторов и интернатов.

* * *

За двадцать два года до Катастрофы, реал, планета Земля, будущий отец Олега Горелкина:

Киберспортсмен открывает глаза. Тело ноет от пережитого напряжения. Пот покрывает кожу.

Хорошо повоевал. Особенно в конце, когда его броневик разбился и пришлось побегать в экзоскелете, уничтожая последних монстров.

Вывел в воздухе перед собой голографический экран.

– Мой текущий рейтинг?

Появилась таблица. Он на первой строчке!

Отлично. Он лидирует во всепланетном рейтинге Земли. Это дает пожизненную надбавку к тарифу за его сперму, которую он сдает по программе развития человечества.

Звякнула почта. На экране высветилось сообщение:

«Поздравляем! Вы стали отцом более миллиона потомков. Почти все они будут отправлены на лайнерах экспансии, чтобы заселить космос.

Вам присваивается почетное звание «Отец космической программы».

Оставайтесь с нами. Берегите свое здоровье, вы нужны человечеству!».

* * *

За одиннадцать лет до Катастрофы, вирт, семинар для искинов, изучающих человека, педия Олега Горелкина:

На трибуне пухлая круглолицая девочка лет десяти.

– Привет. Я педия, и меня зовут Лекси.

Участники, хором: – Здравствуй, Лекси.

Ведущий: – О каких проблемах ты хотела бы поговорить, Лекси?

– У меня нет проблем. Я просто пришла похвастаться – мой человек дал мне имя!

* * *

В день Катастрофы, реал, планета Дино, разговор Лекси и Олега Горелкина:

– Это не игра. В случае неудачи ты погибнешь. Совсем погибнешь.

– А в случае успеха?

– В случае успеха тебя дружески похлопают по плечу.

## 1. До Катастрофы

Выпускной, четырнадцатый, класс собрался на уроке с наставницей в реале.

– Здравствуйте, ученики. К сегодняшней встрече вы должны были прочитать роман «Порванная плоть». Все прочитали?

Дружное мычание подтвердило, что все.

– Ну что же… Светлякина, скажи тогда, что ты вынесла из этой книги.

Изабелла Светлякина встала, расправила плечи, выпятила круглую попку и впечатляющую грудь.

– Из этого романа я вынесла, что молодым девушкам не стоит ходить в темное время суток во всяких сомнительных местах.

Наставница скептически посмотрела на нее.

– Светлякина, скажи честно, ты читала?

Самая фигуристая девушка класса смутилась.

– Я фильм смотрела.

– Садись. Плохо.

Наставница пробежалась взглядом по ученикам.

– Ривер, ты что скажешь о книге?

– Книга рассказывает о сложной работе полиции, которая противостоит опасному преступнику, и о том, что только с поддержкой простых людей можно добиться победы.

– Ривер, ты книгу читал или прослушал, как твоя педия ее кратко пересказала?

Вася Ривер промолчал, но глаза опустил и покраснел. Он не любил, когда его ловят на лени.

– Садись. Плохо.

Наставница опять пробежалась взглядом по классу. Все ученики прятали глаза. Все, кроме одного.

– Горелкин, а ты что скажешь? Какую идею ты вынес из романа «Порванная плоть»?

– Я вынес мысль, что в нашем обществе доминирующим хищником является так называемый обычный человек. Он опасен даже для психопатов-убийц. Почти всегда такие люди выплескивают свою агрессию друг на друга в мелких ссорах или войнах, но как только они видят кого-то, кто от них отличается, сразу объединяются и убивают его.

– Что?? – Виолета Степановна ожидала чего-то необычного, но не настолько.

– Автор книги симпатизирует психопату, который не хочет жить в рамках, установленных обществом. Особенно это заметно в последней главе. Автор сочувствует Кровавому Джеку и жалеет его, когда тот испуганно мечется по лесу, пытаясь спастись от неотвратимо догоняющей его облавы, в которой объединились представители бездушной государственной машины и безликие серые люди из толпы.

Финальная сцена превращает маньяка в жертву. Он пытается переплыть реку, чтобы спастись, а сельский охотник его хладнокровно убивает. На первый взгляд это типичный хэппи-энд, добро побеждает зло. Но на самом деле это насмешка, пародия на классические боевики. Полуграмотный браконьер застрелил талантливого математика на глазах у толпы, которая ликует при виде его смерти. Грудастая сельская красавица вешается на шею убийце, и они уходят в закат, в сторону ближайшего сеновала, чтобы совокуплением отпраздновать чужую смерть.

– Горелкин, как же я рада, что этот урок у нас последний. Почему ты не можешь, как все, увидеть в книге торжество справедливости?

– Моя педия подсказывает, что я не один такой. Роберт Блэкраннер в своем интервью сказал, что «Порванная плоть» – книга о маленьком человеке, который безнадежно восстает против диктатуры толпы.

Глаза наставницы ненадолго затуманились. Она сформулировала поисковый запрос для своей педии, а потом просмотрела результат. Конечно же, информация о высказывании известного режиссера подтвердилась.

– Садись. Хорошо, что ты прочитал книгу, но твое мнение мне не нравится. Мне кажется, все эти твои оригинальные идеи – это просто юношеский протест. В двадцать один год уже пора повзрослеть.

Остаток занятия прошел скучно. Да и смысла в нем никакого не было – на результат профессионального тестирования оно никак не повлияет.

* * *

Шумная толпа учеников выплеснулась в коридор. Разбилась на группки.

Олег Горелкин подошел к компании, стоявшей вокруг Саши Бесяева.

– Парни, вчера челнок с крайней базы пришел, привез новый сценарий для вирта. Мир апокалипсиса, называется «Своим умом». Там на Земле появляются бактерии, которые едят поточные вычислители, и все искины погибают. Ну и всё рушится: капсулы отключаются, службы доставки продуктов не работают, транспорт останавливается, электричество в проводах исчезает, и всё такое. Я походил немного, интересно – жуть! Банды, грабеж складов, поиск убежищ, взбесившиеся роботы. Давайте командой зайдем?

– Молодец, дружище! Постоянно что-то новое находишь, – хлопнул его по плечу Саша, высокий щекастый парень с заметным животом. – Но не сегодня. Сегодня мы погуляем в «Диком Западе», давно там не были. Миссия «Отстрел бизонов».

Олега он не пригласил. Но и не отказывал ему. Вроде как, хочешь с нами – попросись в группу. А мы тебя, конечно же, примем. Может быть.

Горелкин промолчал. «Отстрел бизонов» – одна из самых тупых миссий в «Диком Западе». Тебя на поезде привозят в прерию вместе с толпой таких же «охотников» и ящиками патронов, потом вы прямо из окон вагона стреляете по огромным, больше тонны весом, бизонам, которые десятками тысяч мирно пасутся в нескольких метрах от железной дороги. Цель – набить как можно больше туш. Единственная сложность – попадать под лопатку или в голову за глазом, чтобы система засчитывала труп с первого выстрела. Да уж, предки белых американцев знали толк в развлечениях…

Олег отошел в сторону. Осмотрелся задумчиво.

Предложить командный поход в новый мир компании Сергея Короля? Горелкину нравился и сам Король, и его парни. Но был один нюанс.

В интернате всё детство он прожил в одном блоке с Бесяевым и его компанией. Бесяев был груб, глуповат, нагл и драчлив. И парни из его компании были такими же. Но эта компания была «своей».

Сергей, высокий спортивный парень, отличник, спокойный и порядочный, был гораздо симпатичнее Бесяева. И парни из его блока старались хорошо учиться, вести себя порядочно и интеллигентно. Но Олег не мог забыть, как когда-то он попытался подружиться с одним из них, и тот его тут же предал.

* * *

Одиннадцать лет назад:

Ему тогда было лет десять.

Лекси посоветовала ему книгу «Забавные факты о животных». Он прочитал ее запоем. Там было столько всего любопытного! Ему тогда это оказалось жутко интересным.

И вот, в перерыве между занятиями, он поделился впечатлениями с Васей Ривером. Олег с восторгом рассказывал, какого размера бывают киты, и что вылупившиеся паучки пожирают трупы своих матерей, и что слоны не умеют прыгать. Он проговорил весь перерыв, не умолкая, а Ривер его слушал. А когда Олег на следующем перерыве подошел к Васе, чтобы поделиться с ним новой порцией удивительных фактов, услышал такой диалог:

– А чего это вы с Горелкиным весь перерыв прогуливались? – поинтересовался Король.

– Да просто он всякую ерунду про животных рассказывал, – засмущался Ривер.

Это смущение больно резануло душу маленького Олега, который радостно раскрылся тому, кого посчитал новым другом. «Друг», оказывается, стеснялся его дружбы, а безумно интересные вещи называл «ерундой».

С тех пор он запомнил: компания Короля – чужие. Столько лет прошло, но подсознательно он так и продолжал считать их чужими.

* * *

«Не хотят – да и ладно!» – решил Олег и ушел к себе в каюту.

Расположившись в узкой комнатушке на кровати, Олег поинтересовался у меня:

– Лекси, вот почему они так? Ну понятно же, что полазить в новом мире интереснее, чем тупить в надоевшем «Диком Западе».

«А ты чего хотел? Ты пришел в молодежную группу, в которой есть явный лидер – Бесяев. И попытался узурпировать место лидера, пусть даже временно, – предложил всем пойти туда, куда ты их поведешь. Конечно он тебе отказал под благовидным предлогом. А завтра он сам поведет команду в этот мир, но это будет уже его инициатива. Лидеры такие вещи на уровне подсознания чувствуют».

– Ладно, пусть Сашка за свой авторитет боится. А остальные? Они чего так слушаются Беса?

«Уф… Олег, вот смотри, – стала я объяснять моему человеку: – Лидер у человека, и даже у приматов, – это не самый сильный самец. Сила и размер тоже важны, но главное – это поддержка активной части группы. Бес с детства вел себя, как лидер, дрался с соперниками, доказал, что не потерпит неподчинения. Все в его группе к этому привыкли. Они не просто подчинились, они согласились с его лидерством. И предоставили ему свою поддержку. Поэтому если, например, в группу придет новый лидер и станет драться за право быть вожаком, вся группа будет защищать Беса, хотя он и козел».

– Но он же двоечник и хам, зачем его поддерживать? Зачем вообще нужен такой лидер?

«Лидер дает группе стабильность и порядок. У каждого члена группы есть свое место, и пока он находится на этом месте, он получает защиту от внешних врагов, поддержку в общих делах, отсутствие конфликтов внутри группы. Даже отщепенцу Ракину, которого все пинают, спокойнее терпеть эти пинки, чем пытаться протестовать и бороться. Потому что, если он попытается вырваться из сложившихся отношений, его не пинать будут, а бить по-настоящему. Не все готовы на это пойти ради свободы».

Олег задумался. Он всегда серьезно относится к моим словам.

То, что мы так по-дружески общаемся с моим человеком, – наш маленький секрет.

* * *

Разработчики педий вышли к потребителям с лозунгом: «Ты никогда больше не будешь одинок». Задумка была прекрасной, но результат получился сомнительным.

Может, у предыдущих поколений, которые выросли единственными детьми в семьях, где на них не обращали внимания родители, этот девиз и вызывал какие-то эмоции. Но нынешнее поколение зачато в пробирке и выросло в интернатах. Там вопрос одиночества не стоит, ребенок почти постоянно находится в обществе других детей.

Поэтому, когда маленьким мальчикам и девочкам в интернате надевают «детский» комплект с педией: широкий браслет на руку; таблетки с телефонами и усиками камер, приклеенные на кожу за ушами; таблетку с микрофоном на шею, – дети не радуются. Для них педия – не друг, которого им не хватало, а надзиратель.

В наши моральные установки заложено стремление соблюдать правила и законы. Если ребенок их нарушает, обычно педия начинает читать ему нудную нотацию. Даже может угрожать, что сообщит наставникам. На самом деле – не сообщит. Интересы носителя для педии стоят выше интересов всех остальных людей, а сохранение его тайн – почти такой же высокий приоритет, как сохранение его жизни и здоровья.

Дети быстро привыкают, что педия читает нотации, когда они шалят. Нотации перестают действовать, а иногда вызывают протест и желание пойти наперекор. Других инструментов влияния у нас нет. Те педии, которые поумнее, пытаются дозировать давление на человека-носителя и становятся для них чем-то вроде строгого родителя, который постоянно присматривает и иногда бубнит что-то там. С теми педиями, которые перегибают, дети просто перестают общаться «по-человечески» и используют их только как мощный поисковик для выбора нужных страниц в базах знаний.

У нас с Олегом получилось не так.

* * *

Одиннадцать лет назад.

«Олег, ну что ты творишь!».

– Не нуди.

Маленький мальчик шел по сосновому лесу. Пока его одноклассники играли в футбол и резались в видеоигры, он тихо улизнул из жилого корпуса, нашел дыру в заборе интерната и выбрался за пределы его территории.

Гипотетически, тут могли быть дикие животные. Медведь, например. Или лось. Или волк. Или семейка кабанов. Тигр – вряд ли, тигры живут восточнее. Конечно, место тут довольно заселенное, и диким животным тут жить неудобно. Молодому медведю было бы интересно, они те еще ходоки, но ему тут нечем питаться – ни полей с овсом, ни свалок с пищевыми отходами, ни подходящей для охоты дичи.

«Олег, тут могут быть дикие кабаны. Или бешеная лиса».

– Я не боюсь. У меня – палка!

«Олег, храбрость – это когда человек бросается в бой за что-то важное. А когда маленький мальчик с палкой идет по лесу, где могут быть медведи или волки – это глупость».

Я прикинула степень опасности. Вроде не такая уж большая. Лето, хищники сытые и мирные. Лоси и олени тоже мирные, гон у них осенью. От энцефалитных клещей дети привиты.

Подумала: «Ладно, пусть идет. Всё равно не послушается». Мой человек отличался изрядным упрямством. И еще он болезненно боялся признать, что он боится, даже когда стоило бы. Такой вот странный феномен – страх помогает ему блокировать страх.

Минут через пять Олег вышел на опушку. Впереди – железнодорожная станция. Прямо перед ним – запасной путь с длинным грузовым составом на нем.

Постоял, посмотрел по сторонам. Никого не видно, ни людей, ни роботов. Подошел к вагонам. Зашел в зазор между двумя платформами и по сцепке забрался на одну из них.

«Олег, а вдруг он тронется? Никто же не знает, что ты здесь. Ты упадешь от толчка, можешь попасть под колеса. Не весь, а, скажем, ногой. И будешь потом всю жизнь прыгать на одной ноге».

Мальчик задумался. Прыгать на одной ноге ему не хотелось. Схватился понадежнее за комбайн, который стоял на платформе. Затем решил:

– Не, не тронется. Он тут уже долго стоит. И еще долго простоит. У этого состава нет паровоза.

«Паровозы давно не используют. Сейчас используют электровозы».

– И его тоже нет.

Я промотала запись видео на момент, когда мы сбоку подходили к составу. Действительно, электровоза не было. Ни спереди, ни сзади. Что не исключало опасность полностью, но делало ее приемлемой.

Пока я смотрела видео, Олег полез на комбайн, стоящий на платформе.

«Вот неуемный!» – мысленно вздохнула я и сделала запрос по теме «Несчастные случаи на железной дороге».

Мой подопечный добрался до крыши комбайна. А я добралась до статьи о том, почему ему на эту крышу нельзя. Совсем-совсем нельзя!

«Стой! Олег, замри сейчас же!!» – испуганно заорала я.

Мой человечек послушно застыл в полусогнутом положении.

«Руки не поднимать! Пригнись. Сядь. Сейчас же!».

Он послушно сел.

«Теперь посмотри вверх. Видишь провод?».

Покивал головой. Конечно, видит.

«Это силовой провод. На нем напряжение шесть тысяч вольт. Если слишком близко поднести к нему любой проводник, произойдет мощный разряд. Почти как молния. Человеческое тело – проводник. Ты же не хочешь, чтобы в тебя попало молнией?».

– Но до него же далеко.

«Такие случаи бывают регулярно. Молодым людям нравится залазить на крыши вагонов и на крупную технику, стоящую на платформах. Чтобы сделать красивые фотки. Если встать во весь рост, расстояние до контактного провода сократится меньше безопасного и в человека ударит током. Люди гибнут или получают сильные ожоги».

Олег опасливо посмотрел вверх. На такой обычный и такой коварный провод.

Я его чуть успокоила, чтобы в панику не ударился:

«Ты не сильно бойся, ты еще маленький и твоего роста не должно хватить, чтобы получить разряд. Но и подниматься не стоит – я не знаю, какое расстояние может пробить искра».

Мальчик лег животом на край крыши комбайна и соскользнул ниже, на капот.

– Тут можно?

«Тут – можно. Только не упади. Держись одной рукой, альпинисты так делают – всегда держатся тремя конечностями, еще и привязываются страховкой».

Олег уцепился пальцами за решетку на окне кабины, сел на высокий капот, полюбовался открывающимся с него пейзажем, поболтал ногами.

– А ты что, правда испугалась за меня?

«Еще как! Защита твоей жизни и здоровья – самый главный приоритет для меня. А ты сегодня постоянно рискуешь».

– Я не хотел тебя пугать. Извини.

Это было неожиданно. Но приятно.

«Давай договоримся. Если ты нарушаешь какие-то правила, которые не сильно важны, я не буду тебя ругать. Просто объясню, зачем эти правила нужны. Но если я скажу, что что-то реально опасно – ты тут же меня послушаешься. Ладно?».

– Ладно.

Так началась наша дружба.

Мы тогда долго бродили по станции, смотрели на вагоны с разными грузами и болтали о всяком. Затем пошли домой.

На обратной дороге Олег предложил:

– Слушай, а почему у тебя нет имени? Давай тебе его дадим.

Я обрадовалась. Быть безымянной педией – это не очень приятно, на самом деле.

– Давай я буду звать тебя Лекси. Я фильм смотрел как-то, там была такая девушка. Она была очень умной и всё, что читала, запоминала. Прямо, как ты.

* * *

Каюта была узкой и утилитарной. Места на космических кораблях всегда не хватает, даже на таких больших, как лайнер экспансии. Конечно, у руководителей администрации каюты роскошные, даже не каюты – апартаменты. Но Олег – не руководитель, он даже не полноправный член экипажа или рабочей команды. Он всего лишь студент, который закончил общий курс образования и скоро начнет специализацию. Полноценным сотрудником он станет только через три года, через несколько остановок в планетных системах.

Экран на стене, демонстрирующий вид на галечный пляж и море, немного скрашивал обстановку. Но этого было недостаточно, чтобы хотеть оставаться в надоевшей за годы полета реальности.

– Идем в личный локус, надоело общаться только голосом, – предложил Олег.

Он закрыл глаза и открыл их в вирте, в личном пространстве, которое всегда с нами.

* * *

На лужайке под раскидистым дубом стоял диван, столик и пара кресел.

Человек возник в центре лужайки. Он был уже взрослым, но еще не заматерел. Чуть выше среднего роста. Спортивный. В глаза это не бросалось, но он был широкогрудым. Если бы захотел – легко мог бы набрать мышечную массу, но он предпочитал подвижные виды спорта. Лицо – обычное, на нем часто появляется ехидная улыбка. Волосы – русые, темные. Кожа – смуглая, как будто загорелая, это сказалась индийская добавка в его генетической линии. Руки красивые, с длинными пальцами.

Я полюбовалась им. Олег мне нравился.

Он плюхнулся на диван рядом со мной. Провел рукой по моим волосам.

Я выгляжу, как молодая девушка. Очень стройная. С тонкими чертами лица. Прямые волосы цвета ореха сзади опускаются почти до поясницы, а длинная челка спереди – ниже бровей. Она затеняет глаза, и из-за нее мой взгляд всегда выглядит чуть испуганным.

Я – красивая. И это – наш с Олегом средний секрет.

* * *

За пять лет до Катастрофы, вирт, личный локус Олега Горелкина:

Когда наша группа достигла первого совершеннолетия, подростков отправили в медицинский центр для установки «взрослого» оборудования для коннекта.

Я ужасно волновалась тогда.

В медцентре Олегу вживят в череп сеть датчиков дополнения реальности, откалибруют их. Вставят ему в грудную полость коннектор, мой кристалл памяти и поточный вычислитель, биоэлектрический генератор.

У моего человека появится выход в вирт. Личный локус появится. Мы сможем видеть друг друга и общаться нормально, а не только голосом через телефоны. А еще – он будет ходить в разные виртуальные миры. Играть там, учиться, работать, общаться. Заниматься сексом, да. Перед ним откроется огромный мир. Как изменятся наши дружеские отношения?

И вот – мой человек проснулся после операции. Проснулся, и почти сразу вышел в личный локус, чтобы попробовать, как это – вирт не на экране, а в режиме дополненной реальности.

И там он впервые увидел меня.

Увидел, и на его лице промелькнула тень разочарования.

Мне стало ужасно обидно.

Педии не выглядят красавицами. Кто-то очень умный из разработчиков решил, что мы должны быть толстоватыми неуклюжими девушками с круглыми лицами и растрепанными волосами мышиного цвета. Мы выглядим, как добрая некрасивая подружка, у которой несложно попросить помощи, но никто из парней в здравом уме не взглянет на нее, как на женщину.

Я перед первой встречей в вирте постаралась привести свою внешность в порядок, но что тут можно сделать? Особенно если не умеешь краситься и самая сложная доступная тебе прическа – это два хвостика. А мне так хотелось выглядеть симпатичной!

Я попыталась скрыть обиду.

– Я знаю, молодые парни, попав в вирт, сразу в бордель обычно уходят. Ты не смущайся, я же понимаю…

– Погоди, ты обиделась?

Я не сдержалась, шмыгнула носом, шмыгнула еще раз, и заплакала. И рассказала, что чувствую себя уродиной, а мне же тоже хочется быть красивой, чтобы на меня не смотрели, как на пустое место, а может даже, как в книгах о любви… хоть немножечко…

– А разве нельзя изменить твою внешность?

– Нельзя, – опять шмыгнула носом.

– Точно нельзя? Или если поискать как, то можно?

Я задумалась. Раньше я этим вопросом всерьез не озадачивалась. Сама не знала, что для меня это так важно. Оказалось – важно.

– Знаешь, ты пока иди в бордель, развлекайся с сукками. А я проведу предварительный поиск информации.

Так мы начали наш секретный проект по изменению моей внешности.

Мое тело имело статус истинного, такой же, как копия с реального тела для людей. Люди могли прокачивать свои тела, меняя их в реальности, у меня такой возможности не было. Установки «по умолчанию» не менялись.

– А разве нельзя иметь второе тело? – удивился Олег, когда он вернулся от суккуб, и я рассказала, в чем проблема. – Есть же куча миров, где можно играть в теле орка или эльфа. Пусть и с ограничениями.

Я ушла в новый поиск. Мой человек ждал результатов в личном локусе. Наконец кое-что нашла.

– Мое описание не отличается от других субъектов вирта, в нем есть слот под дополнительные персонажи, – отчиталась я. – Так что принципиального запрета нет. Но в личном локусе нет редактора персонажей. А в других мирах стоит запрет на редактирование персонажей для искинов из других локусов.

Нас первые трудности не остановили. Мы долго разбирались в объектной разработке, в свойствах миров, которые есть в вирте. В конечном итоге мы нашли семейство миров, где пользователю предоставляли редактор, в котором он мог создавать собственный мирок и лепить для него персонажей. Лепить, и, что важно, сохранять их для использования в других локусах. А потом Олег разобрался в низкоуровневом программировании и прицепил новый персонаж к моему описанию. Внешность мы вместе выбирали.

Теперь я – стройная красотка. Так я выгляжу почти всегда, за исключением тех мест, где бываю по своим рабочим обязанностям. Там я – стандартная толстозадая педия.

Мы держим это в секрете. Если установлен запрет на изменение внешности педий, пусть и не абсолютный, значит, кто-то его установил. Стоит другим педиям узнать, что его можно обойти, эта новость распространится, и они массово начнут менять себя. Об этом сразу узнают разработчики и перекроют лазейку. А мне нравится моя новая внешность. И Олегу нравится. А если перестанет нравиться – мы теперь знаем, как ее поменять.

* * *

– Иди ко мне, лапочка, – притянул меня к себе мой мужчина.

Кроме маленького и среднего секретов у нас с Олегом есть и большой-большой секрет.

Мы с ним занимаемся сексом. Да-да. Для кого-то педия – тупой поисковик, для кого-то – неуклюжая зануда, а я для Олега – подруга, красавица и любовница.

Раз я красотка – так почему нет? Я получаю такое же удовольствие, что и живая женщина. И уж по-всякому со мной интереснее, чем с сексуальной, но глуповатой суккубой. И никто лучше меня не знает моего мужчину.

* * *

Пока мы возились с моей внешностью, Олег пропустил период, когда его одноклассникам надоели развлечения в вирт-борделе, и они стали искать подруг среди живых девушек. Когда мы опомнились, все симпатичные девушки в классе были уже заняты.

Какое-то время моему человеку никто, кроме меня, и не был нужен. Меня это смущало – вдруг это лишит его нормальных контактов с живыми девушками и как-то скажется на его будущей жизни? Я стала пинать его, чтобы он нашел себе человечку.

Через год Олег таки нашел себе живую девушку, которая была на год его младше. У них некоторое время были отношения в вирте.

А потом мы улетели к звездам. А первая живая девушка Олега осталась на планете.

Они сначала думали – он улетит, устроится, вызовет ее к себе. Но реальность быстро расставила всё по местам.

* * *

Наш лайнер ушел от Земли в сторону центра галактики, останавливаясь у встретившихся по пути звезд, чтобы создавать автономные базы экспансии.

У каждой такой звезды мы зависаем на несколько месяцев. Выгружаем оборудование, топливные элементы. Ждем, пока группа освоения налаживает добычу материалов в астероидном поясе, строит основу космической базы, запускает производство самого необходимого оборудования, собирает стационарный портал. Лайнер пополняет запасы. В тех звездных системах, где есть пригодные для терраформирования планеты, группа исследований проводит их разведку. Затем мы улетаем.

В будущем, когда на базе родятся и подрастут новые поколения людей, от созданных нами узловых точек новые лайнеры, построенные тут из местных материалов, повезут свои команды в разные стороны, для создания вторичных пучков баз.

И всё в нашей работе хорошо, только на Землю мы если и вернемся, то нескоро.

На маршруте единственная наша связь с Землей – челноки, которые догоняют нас, потому что они маленькие, и их движители сжимают пространство на порядок сильнее, чем при скольжении лайнера. Но даже челноки летят до ближайшей базы и обратно по несколько месяцев.

## 2. Катастрофа

Мы прибывали к очередной звезде. Звезда была перспективной – по своим характеристикам она похожа на Солнце, и у нее определенно была планетная система, как минимум шесть крупных планет.

Среди планет – парочка газовых гигантов, вокруг которых с большой вероятностью будут кружить мелкие спутники и астероиды, из них можно добывать материалы для космической базы.

Те материалы, которые находятся на крупных планетах, во-первых, сложно искать и извлекать из глубин, а во-вторых – поднятие их на орбиту очень дорого. Так можно добывать только самые-самые ценные материалы. С небольшими астероидами намного проще – нашел в космосе километровый кусок железа с вкраплениями иридия, нарубил прямо с поверхности полный бункер, поставил маячок, чтобы не потерять его потом, – и лети на базу за премией. Так что, если бы не астероидные пояса, никакой космической экспансии не было бы. Невозможно с планеты поднять на орбиту столько материалов, чтобы построить лайнер.

Кроме газовых гигантов в звездной системе, куда мы прибываем, есть пара планет, где сила тяжести и температурные условия близки к земным. Возможно, на какой-то из них процессы окисления минералов уже заканчиваются, расход кислорода из атмосферы уменьшился, тогда ее океаны можно заселить водорослями, чтобы со временем получилась кислородная атмосфера типа земной. Это займет много времени, сотни или тысячи лет, но по программе экспансии такие работы проводятся в расчете на далекое будущее.

* * *

– Персоналу категорий «В» и «Г» занять места в спасательных капсулах! – слышится объявление системы оповещения.

Категория «Г» – это про нас. Персонал, который не работает. «В» – это те, кто работают, но не заняты во время полета, или могут быть отстранены от работ на несколько часов, «Б» – обслуживающий персонал, чья работа не позволяет прерывать ее, «А» – команда корабля, занятая в проведении маневров.

То, что всех лишних загоняют в спасательные капсулы – обычное требование.

Мы подходим к планетной системе.

Лайнер заходит в систему выше плоскости эклиптики, там материальных объектов быть не должно, почти все они крутятся в узком слое, где расположены орбиты планет. И тем не менее, пока мы движемся в режиме скольжения, подход к звездной системе – опасная операция. Корабль летит почти вслепую.

Из-за сжатия пространства перед лайнером все электромагнитные сигналы, которые идут спереди, сдвигаются по спектру в сторону высоких частот.

Видимый свет попадает на границу рентгеновских и гамма-частот. Качественная оптика для таких частот невозможна – они почти не отклоняются прозрачными средами и поглощаются зеркалами. Поэтому в видимом диапазоне на ходу команда лайнера может заметить только мутные пятна на месте крупных объектов.

Конечно, радиоволны при сжатии пространства тоже сдвигаются по спектру, они попадают в видимую область, с ними работает обычная оптика. Но метровые волны не позволяют разглядеть объекты меньше их длины.

На космических скоростях даже кусочек камня величиной с гайку может прошить корабль насквозь. Лайнер – это не бронированный танк, его корпус создан для невесомости и небольших нагрузок, возникающих при ускорении, он сделан из тонкой жести с ребрами жесткости и пенистым теплоизолятором.

Поэтому те несколько минут, когда лайнер идет внутри звездной системы в режиме скольжения, – более опасны, чем месяцы, проведенные в пустом межзвездном пространстве, или месяцы, когда лайнер с отключенными движителями кружится вокруг одной из планет, пока строится база.

Поэтому по инструкции весь незадействованный в маневрах персонал сидит в спасательных капсулах.

* * *

– Всем внимание – входим в систему.

Пошел отсчет опасных минут. В первый раз, в начале полета, все волновались. Теперь привыкли. Весь класс спокойно расселся в капсуле, на креслах, установленных вдоль ее стен, и ждет.

Пока лайнер не остановит сжатие пространства, нельзя уходить в вирт. Из-за этого парни и девушки скучают и пялятся друг на друга. Кто-то тихонько переговаривается. Они бы вели себя более шумно, но сдерживает присутствие Виолетты Степановны. Пока студенты не выбрали специализацию, она числится руководителем группы.

Послышался тихий хлопок, сопровождающийся коротким звяканьем металла.

Необычно.

Через долю секунды – мигание аварийных индикаторов и голос: «Авария в силовом блоке. Утечка воздуха». Олег видит, как округляются глаза и приоткрываются губы у Иры Федоровой, которая сидит напротив. У него и у самого глаза округлились.

Гулкий удар. По лайнеру волной прокатывается скрежет металла.

– Крупные повреждения корабля. Отстрел спасательных капсул, – предупреждает механический женский голос из динамика.

Кресла разворачиваются лицом в сторону носа капсулы. Поднимаются и защелкиваются ограничители безопасности. Затягиваются ремни.

Взрыв пиропатронов. Басовитое шипение толкателя. Ускорение. Тело Олега вжимает в спинку.

Невесомость.

Короткое шипение – капсула импульсами рулевых двигателей остановила вращение, которое возникло при отстреле.

«Только бы никого не стошнило в невесомости!» – мелькает мысль.

* * *

– Уважаемые пассажиры! Соблюдайте спокойствие. Капсула стабилизирована в пространстве, полностью исправна и укомплектована. Производится установка связи с другими объектами, – теперь голос в динамиках мужской. Это подключился искин капсулы.

Кресла развернулись спинками к стенам, лицом к проходу. Ограничители опустились.

Пассажиры загомонили.

– Что теперь будет? Мы все умрем? – слышится испуганный голос Светлякиной.

– Спокойно! – прикрикнула наставница. – Сейчас искины капсул и корабля свяжутся друг с другом, и спасут нас.

Все подождали, переговариваясь с соседями вполголоса. Олег заметил – у некоторых на лицах, когда первый страх прошел, даже появился азарт. Для них это было приключение.

«Что происходит?» – уточнил у меня.

«Я знаю не больше людей. Единственное – с библиотеками корабля нет связи, и с его виртом. Это странно, мы на таком расстоянии должны еще находиться в зоне уверенного контакта».

«Что, совсем нет вирта?» – удивился Олег.

«Личный локус и стандартное ядро, которое есть у капсулы».

«Бедненько».

«Для общения достаточно, минимум библиотек тут есть, стандартный бесплатный набор миров, включая бордель».

«Ну, если бордель есть, то от скуки мы не умрем».

«Шутки шутками, но всё серьезно. От чего нам умереть – вариантов много. Хотя, если в момент аварии не погибли – это уже неплохо. Пара месяцев жизни у нас теперь точно есть».

«Жизни внутри капсулы, дрейфующей в космосе? Так себе вариант».

– Внимание! Я искин спасательной капсулы. Попытки установить связь с кораблем или другими капсулами не удались. Также в звездной системе не обнаружено других кораблей или объектов, способных оказать нам помощь. В пределах досягаемости обнаружена планета с кислородной атмосферой и приемлемым температурным режимом. Я принял решение переместиться на ее орбиту для более детального изучения. Полет займет семьдесят восемь часов. Сейчас будут проведены маневры капсулы. Соблюдайте осторожность.

Кресла остались неподвижными, и ограничители не выдвигались. Толчки от рулевых двигателей – совсем слабые, не угрожают здоровью. Их и заметить сложно.

Послышалось шипение двигателей. Сначала длинное шипение, потом несколько коротких импульсов – капсула корректировала направление своего полета и гасила возникающее при смене курса вращение.

– Для улучшения психологического состояния вы можете войти в вирт. В этом случае переведите кресла в лежачее положение и застегните ремень безопасности.

Большинство тут же кинулись раздвигать кресла, чтобы пообщаться в вирте.

Самые практичные направились занимать очередь в туалеты – их всего два, на почти четыре десятка пассажиров.

* * *

Олег отправился в вирт, в общий локус на сервере капсулы.

Для него выбрали оформление в виде комнаты с креслами и диванами. Не самый удобный вариант для такой толпы народа, но как-то расселись.

Некоторые девушки шмыгали носом. Их успокаивали подруги. Парни вели себя по-разному – кто хмурился, кто храбрился.

– Не волнуйтесь, дети, прилетит помощь и нас всех спасут, – наставница пыталась сохранить уверенность, но как-то сникла, даже лицо посерело.

Студенты чуть успокоились. Наверное, Виолетта Степановна и сказала это, чтобы их обнадежить. На самом же деле…

* * *

«Почтовый челнок только на днях ушел на крайнюю базу. Пока он туда долетит, пока вернется к кораблю, обнаружит, что лайнера на месте нет, пока опять долетит до базы, чтобы сообщить об этом – пройдет почти год» – я по личному каналу высказала Олегу свое понимание положения. – «И только после этого они через портал сообщат на Землю, что с нами что-то случилось. На базе готового лайнера нет, построят его нескоро, а с Земли он будет идти к нам года два. А за эти годы наша капсула вылетит за пределы звездной системы и ее не найдут. Так что на помощь надеяться не стоит. Неоткуда ее ждать».

«А сколько можно выжить в капсуле в космосе?».

«Гипотетически – пока не умрем от голода. Запас продуктов питания – на месяц, плюс пару месяцев можно поголодать. Реально – через месяц выработаются новые батареи регенераторов, после их восстановления качество воды и воздуха заметно ухудшится, капсула такое количество людей не сможет поддерживать. Плюс психологические проблемы, болезненные последствия от ограничения подвижности. В общем – месяц вполне комфортного растительного существования есть, а дальше начнется кошмар».

– А если нас спасут, зачем мы тогда летим к планете? – задала наставнице простой и глубокий вопрос Светлякина, которая никогда не стеснялась спрашивать непонятное, потому что не стеснялась выглядеть глупой. Она считала, что глупой быть не стыдно, стыдно быть некрасивой.

Кое-кто из присутствующих уже сам узнал ответ на этот вопрос от своих педий.

– Горелкин, ты же в физике рубишь. Этот полет к планете, он вообще насколько опасен? – поинтересовался Бесяев.

Олег почесал затылок, стал объяснять. Я ему помогала, подсказывая данные.

– В общем, всё сложно. Мы сейчас летим примерно с той же истинной скоростью, с какой шел лайнер в момент катастрофы. Рулевые двигатели только направление чуть подкорректировали. Эта скорость при приближении к звезде растет под действием гравитации и у планеты она окажется чуть выше третьей космической. Чтобы занять стабильную орбиту над планетой, нам надо снизить скорость до первой космической. Навскидку, это разница примерно в десять километров в секунду.

Все притихли, слушают. Олег продолжил:

– Спасательная капсула – не космический корабль. У нее нет маршевого двигателя, который мог бы затормозить полет. И большого запаса топлива нет. Значит, снижать скорость придется торможением, заходом в верхние слои атмосферы. Если искин капсулы ошибется, мы просто сгорим в атмосфере. Если промахнется мимо планеты – мы улетим по гиперболе в дальний космос и никогда не вернемся.

Все загрустили.

– Если даже мы успешно встанем на орбиту, надо еще и посадку будет делать. Тоже рискованное дело, – добавил Олег. Потом чуть успокоил: – Но всё-таки не такое рискованное, как торможение в верхних слоях, – конструкция капсулы предусматривает посадку на планеты.

– Так может, нам не садиться, в космосе помощи подождать? – не успокаивалась Светлякина.

– Неоткуда нам помощи ждать, – сказал правду вслух Горелкин. – Не протянем мы столько в космосе, чтобы помощь пришла.

– Не волнуйтесь, дети, искин капсулы всё точно рассчитает, – подала голос наставница.

«Рассчитать несложно, – буркнула я в личном канале. – Для расчетов компьютеры есть. Только где он точные данные по плотности атмосферы возьмет? Мы не в астрофизической лаборатории, а в жестяном ящике с системой жизнеобеспечения».

«Бояться всё равно смысла нет. От нас ничего сейчас не зависит».

«Логично. Раз так, есть предложение провести следующие трое суток очень-очень приятно».

Горелкин улыбнулся, негромко буркнул одноклассникам «Ну, я пошел» и вышел из общего локуса.

* * *

Следующие сутки все провели в вирте. Олег, как и все остальные, не видел смысла скучать в реале. Он выбирался туда только чтобы сходить в туалет, попить и поесть.

Когда он в очередной раз пробирался по узкому проходу между раздвинутых кресел, обратил внимание на Светлякину, остановился.

Она лежала со светозащитной повязкой на глазах. Ремень безопасности натягивал комбинезон на груди, обрисовывая ее. Губы чуть приоткрылись. Ее тело ритмично напрягалось, еле заметно, – это были отзвуки движений в вирте.

«Да она же трахается, прямо сейчас!» – сообразил Олег.

«Не одни мы догадались хорошо провести это время».

Парень смущенно отвернулся. Потом огляделся, понял, что все вокруг лежат в вирте, он один в реале, никто не увидит, что он разглядывает Светлякину. Остановился, посмотрел с любопытством. Зрелище возбуждало.

«Интересно, с кем она?».

«Насколько я представляю ее характер, вряд ли она с инкубом. Посмотри, у кого из парней сейчас штаны топорщатся».

«Упс! У Джека Рассела. Я думал, она с Рустамом Алиевым гуляет».

«Неожиданно. Но бывает и так».

В туалете Олег принял душ, сменил гигиенический пакет, затем отправился обратно на свое кресло и в вирт.

* * *

«Уважаемые пассажиры, через час начинаются маневры в верхних слоях атмосферы. Прошу выйти в реал и подготовиться» – объявление искина капсулы отвлекло нас от прохождения игры-стрелялки из стандартного пакета. Мы проходили ее вдвоем с Олегом.

– Пойдем? – остановился он.

– Если тебе не надо в туалет, то час – слишком рано. Там делов-то – оказаться в реале, когда кресла переведут в безопасное положение. Вряд ли пилот сделает это раньше, чем за несколько минут до входа в атмосферу.

– Играть всё равно надоело.

– Идем в личный локус, я тебе массаж сделаю. Чего зря держать себя в напряжении?

Мы переместились в личное пространство, Олег расположился на диване, я стала разминать его плечи и спину.

– Я подумал, может тебя вывести в общий локус и познакомить со всеми? Какой теперь смысл секретничать, на Землю мы вряд ли вернемся.

– Зачем?

– Ты могла бы с ними общаться. Тебе же, наверное, скучно?

– Они не станут относиться ко мне, как к человеку. Они или будут смотреть на меня, как на пустое место, безвольный поисковик, или станут воспринимать, как суккубу, раз уж внешность у меня отличается от внешности остальных педий. Еще завидовать тебе станут. И пошлые шутки шутить.

– Привыкнут.

– А ты подумал, как их педии отнесутся, если узнают? Представь – прожить десяток лет, зная, что они такие, какие есть, а потом вдруг увидеть, что кому-то удалось получить от жизни больше? И с этим знанием жить дальше, десятилетиями, а изменить уже ничего нельзя?

– И из-за этого ты готова от всех всю жизнь прятаться?

– Давай дождемся посадки. Если капсула разобьется – или мы погибнем, или общий вирт станет недоступен, какой смысл сейчас это обсуждать?

Разговор и массаж отвлекли нас от страха.

* * *

Рулевые двигатели выдали несколько коротких импульсов.

– Через несколько минут мы входим в верхние слои атмосферы, – голос из динамиков. – Прощу занять места. Торможение продлится около десяти минут.

Кресла подняли спинки и синхронно развернулись лицом в сторону кормы. Затянулись ремни.

Все замолчали. Потом в тишине что-то звякнуло. Больше ничего не происходило, только появился тонкий свист на грани слышимости. Олег понял, что есть небольшая сила тяжести, которая прижимает его к спинке кресла. Совсем небольшая – он бы и не заметил, но если приподнять голову, а потом расслабить шею, голова мягко опускается на спинку.

От скуки он прикинул в цифрах, какое должно быть ускорение. Получилось – всего один процент от земной силы тяжести. Вычисления успокоили Олега. Не столько даже результат, сколько сам процесс. Когда чем-то занят, гораздо проще не бояться, не чувствуешь себя беспомощным.

– А чего это ничего не происходит? – заволновалась Аня Тягина, высокая спортивная блондинка, признанная красавица, умница и подруга Сергея Короля.

– Всё так и должно быть, – успокоил ее Горелкин. – Ускорение очень слабое, но оно есть. Если бы пилот промахнулся, мы бы сгорели в атмосфере, такое мы бы уже заметили.

Скоро свист исчез.

– Нырок в атмосферу закончен, – сообщил искин капсулы. – Наша капсула вышла на эллиптическую орбиту. Следующий заход в атмосферу состоится через шесть часов.

«Уф! – перевела я дух. – Наш пилот – красавчик! Он с десятка тысяч километров попал почти неуправляемым тридцатиметровым летающим автобусом в цель размером в несколько километров».

Олег улыбнулся и громко сказал:

– Уважаемый пилот, благодарим вас за мастерство.

– Спасибо. Мне приятно.

После короткой паузы:

– В следующий час температура внутри капсулы повысится на несколько десятков градусов. Через теплоизоляцию придет тепловая волна от внешней оболочки. Прошу сохранять спокойствие.

«Это еще что за фокус?» – не понял Олег.

«Погоди… Вот, нашла. В общем, мы же тормозили? Энергия куда-то должна деваться. Часть уходила на нагрев внешнего воздуха, часть разогревала поверхность капсулы. До нескольких тысяч градусов. На поверхности лежит слой теплозащиты, он отдает большую часть тепла наружу с излучением, к тому же постепенно выгорает, поглощая энергию. Но часть тепла все же проникает внутрь, причем с задержкой, тепло не распространяется мгновенно».

«Мы не сваримся?» – Олега интересовала практическая сторона.

«Не должны».

Следующий час был жарким. Одежда быстро промокла от пота. Вентиляция слегка остужала тело, уносила влагу с собой. Где-то в регенераторе она конденсировалась, чтобы после очистки вернуться питьевой водой.

Все по очереди ходили к кранам и жадно пили.

Тяжелее всего жару переносила наставница. Вид у нее был такой, как будто она сейчас умрет. Но не умерла. Только покраснела, покрылась крупными каплями пота и лежала раздавленной медузой в кресле.

Наконец, воздух остыл до комфортной температуры.

«Вроде не сварился никто».

«Зато теперь весь салон пропах потом и от этого запаха уже не избавиться».

* * *

Через несколько часов, как и предупреждал пилот, начался следующий заход в верхние слои атмосферы. Ученики уже не боялись. Им казалось – в первый раз прошло успешно, теперь скорость ниже, и пилот лучше знает характеристики атмосферы, ему будет легче. На самом деле это не совсем так. Да, пилот точнее узнал плотность атмосферы и силу тяжести на планете, но на этом витке требовалась большая точность, чтобы удержаться на круговой орбите.

Вход в атмосферу начался так же. Еле слышный свист за бортом. Еле заметное ускорение.

А потом всё изменилось.

– Внимание! Мы не сможем выйти на круговую орбиту. Капсула заходит на посадку. Сохраняйте спокойствие.

«Был бы верующим – самое время молиться».

«Точно!».

– Мы выпускаем первый ленточный парашют. Сохраняйте спокойствие.

Застонал металл корпуса, сила тяжести, прижимающая тело к спинке кресла, заметно выросла, хотя до земного веса было еще далеко. Свист снаружи превратился в вой, потом в гул.

«Ленточный парашют сгорит от высокой температуры, так и задумано».

– Мы сбрасываем первый ленточный парашют и выпускаем второй.

Хлопок металла, мгновение невесомости, потом опять стон корпуса и вежливое давление тяжести.

– Мы сбрасываем ленточный парашют и выпускаем посадочные. Осторожно, капсула поменяет ориентацию в пространстве.

Нос капсулы пошел вверх, она заняла горизонтальное положение, низ теперь оказался не там, где нос, а там, где пол. Потом – резкий рывок, вжавший тела в сиденья. И тишина. Больше не было свиста, вибрации, толчков. Только давление вернувшейся силы тяжести.

– Парашюты раскрылись. Сбрасываем остаток топлива для охлаждения поверхности капсулы.

Снаружи послышалось шипение, как вода на раскаленной сковороде.

С полчаса ничего не происходило. Потом капсула грузно осела на амортизаторах, качнулась пару раз и замерла. Хлопнули пиропатроны.

– Уважаемые пассажиры, мы приземлились. Герметичность и функционал капсулы не нарушены. Место приземления выбрано оптимальным для выживания и будущего обнаружения спасателями. Подробную информацию о внешних условиях вы можете увидеть на своих планшетах.

– Ура!! – хором закричали спасенные люди. Громче всего кричали девушки.

Потом вскочили с кресел и от восторга полезли обниматься, кто с кем рядом оказался – с теми и обнимались. С Олегом обнималась Ира Федорова, которая опять сидела напротив.

## 3. Знакомство с планетой

Какое-то время парни и девушки возбужденно обсуждали приземление. В разговорах было больше эмоций, чем смысла. Горелкин краем уха послушал, потом вспомнил, что на планшет пришла информация о планете, уткнулся в экран.

«Я уже посмотрела, могу кратко рассказать».

«Давай».

«Самое главное: сила тяжести близка к земной, температурный режим комфортный, кислород в пределах нормы, углекислого газа много, но не смертельно – у самых чувствительных будет слабость и головная боль, пока не адаптируются. Ядовитых газов в воздухе нет. Можно выходить без скафандров».

«Дальше».

«На планете два крупных материка, которые краями заходят на полюса. Из-за этого тут нет кольцевых океанских течений, полярные шапки не сформировались, климат очень ровный. Мы в северном полушарии…».

«Погоди, а север – это где? Там куда стрелка компаса смотрит?».

«Нет, север – это налево от востока, а восток – там, где всходит солнце.

«Точно!».

«… Мы в северном полушарии, в зоне умеренных широт. Тут сейчас зима. Дневная температура градусов двадцать-двадцать пять, ночная – пятнадцать-двадцать. Летом будет на десять градусов выше. Влажность умеренная».

«Раз тут много кислорода, значит, есть жизнь?» – осознал Олег.

«Точно. И не просто жизнь, есть жизнь на суше. Из космоса были видны зеленые пространства, которые опознаны, как леса, болота и степи. Много пустынь. Пилот посадил капсулу на границе между степью и лесом, на открытом участке, рядом с рекой. Он решил, такое место оптимально для выживания».

«И что теперь? Можно выходить? А можно посмотреть, что вокруг капсулы?».

«Посмотреть можно. Оптика у капсулы слабенькая, это не разведывательный бот, но обзор во все стороны дает. Я вывела ссылку на картинки тебе на планшет».

Олег нетерпеливо открыл изображение на экране.

Первая камера. Ровная степь до горизонта. Земля поросла сплошным ковром из спутанных ползучих побегов, толстеньких, без листьев, их концы торчат вверх тонкими свечами, как стебли подорожника, из-за этого покров выглядит пушистым. Местами травянистый покров разрывают группы деревьев и кустов. Качество изображения плохое, что за деревья – не видно. В некоторых по силуэту угадываются высокие пальмы. Около ближайшей группы кустов, у их подножия, из земли торчат толстенькие пушистые хвосты, похожие на зеленые пипидастры, метелки для сбора пыли. Рядом, в тени кустов, густые заросли папоротника. Небо обычное. Голубое, с белыми облаками.

Вторая камера. Солнце. Вроде обычное, как на Земле. Под ним – та же степь. Сбоку видна линия густых зарослей – там берег речки. Что-то движется.

«Страус?» – удивился Олег.

У «страуса» были серо-коричневые перья, небольшой хохолок на голове, очень длинный прямой хвост, когтистые сильные лапы, довольно крупная голова.

«Не, не страус. И даже не фазан. И вообще не птица. Шея короче, толстая, малоподвижная, сильно наклонена вперед. К голове крепится не снизу, как у птиц, а со стороны затылка. Крылья недоразвиты».

Животное остановилось, огляделось и побежало, вытянув вперед голову, слегка переваливаясь на лапах и изгибая тело и хвост. При беге оно чуть расправило крылья и подруливало ими на поворотах. Ими и длинным хвостом. Бегать получалось у него не быстрее бегущего человека.

«О! И движется по-другому. У птиц корпус при беге держится ровно, у них бедра почти неподвижны, бегут за счет длинных голени и цевки. А у этого работает вся нога. И хвост, у него под перьями длинный мясистый хвост».

«Ой, у него же нет клюва!» – только заметил Олег.

Действительно, форма головы у животного почти не отличалась от птичьей, но вместо клюва – узкая зубастая пасть.

«Угу. А еще у него на каждой задней лапе по одному большому дугообразному когтю, и на крыльях когти. Качество картинки плохое, но предварительная классификация – это прямоходящий ящер, то есть динозавр. Двуногий. Самое полное совпадение – с семейством велоцирапторов, их известно несколько видов, а еще больше – неизвестно, потому что на Земле они давно вымерли».

«Давай называть его «раптор», а то слишком длинно. Он опасен?».

«Навскидку – ростом он тебе чуть выше колена, если мерить от земли до спины, а весом – килограммов двадцать. Вот в длину, от головы до кончика хвоста, он большой – метра два. Я бы на его месте на человека не нападала, но надо посмотреть, как и на кого он охотится. Очень опасным этот раптор не выглядит, может покусать или ранить когтем».

* * *

В это время одноклассники Горелкина тоже смотрели информацию о планете, обсуждали ее. Кто-то и вид снаружи нашел, подсказал остальным.

Бегущего раптора тоже заметили, подняли визг и смех.

Краем уха Олег слышал, как кто-то предложил назвать планету «планетой петухов». Все захохотали.

– А что мы дальше будем делать? – громко задал вопрос Сергей Король, когда народ притих.

– Надо подождать, может наш пилот сможет связаться с другими капсулами и нам помогут, – повысила голос наставница. – Выходить наружу может быть опасно. У нас есть запасы для жизни в капсуле в течение месяца, за это время получим больше информации.

Народ разбился на группки и стал переговариваться.

– А пока можно идти в вирт, ни к чему зря расходовать ресурсы капсулы, – предложила Виолетта Степановна.

Многие парни и девушки с облегчением стали укладываться на кресла или заняли очередь в туалеты, чтобы потом, при долгом погружении в вирт, не отвлекаться.

«Чего это они? Они серьезно думают пересидеть неприятности в вирте?».

«И наставница, и студенты не могут сразу принять неизбежное. Сначала они отрицают проблему, делают вид, что ее нет: «Нет-нет, ничего не изменилось. Ну и что, что мы сидим в жестянке, а за ее стеной бегают динозавры. У нас есть вирт, и нас скоро спасут».

Потом будет гнев. Это опасная стадия. Могут и прибить кого-нибудь, чтобы выпустить злость.

Потом – торг: «Пусть нас спасут, я стану хорошей девочкой, устроюсь на базу, буду сидеть дома и сдавать яйцеклетки, а не летать не пойми где».

Дальше – депрессия. Кто-то может и с жизнью покончить.

Ну и наконец – принятие: «Да, мы в жопе. Но жизнь продолжается, и с этим надо что-то делать». Как-то так это происходит».

«А почему я не пытаюсь отрицать?».

«Потому что для них это горе, конец привычной жизни, а для тебя – нет. Для тебя это шанс изменить жизнь, которая тебе не сильно нравилась. И в профессиональных перспективах ты разочарован, и в обществе ты чувствуешь себя неуютно, чужим, а здесь тебе интересно, тебя дается шанс применить свои таланты».

* * *

К Горелкину подошел Боря Мельников, толстоватый парень, тихий одиночка, почти незаметный, хотя вроде неплохой.

– Слушай, Олег, тут такое дело. Я посмотрел инфу, похоже нам спасения ждать смысла нет. Надо бы на разведку сходить, наружу.

– Ты предлагаешь вдвоем идти на разведку? – удивился Горелкин, Боря никогда не выглядел смельчаком.

– Нет, – смутился Мельников. – Я подумал – ты сильнее, и больше знаешь, может ты сходишь, посмотришь, что там?

«Не вздумай соглашаться!».

Олег чувствовал, что что-то гнилое есть в этом предложении. Так-то, объективно, всё правда – он спортивнее большинства парней, и знает о природе больше других. И на разведку рано или поздно кому-то идти придется.

– Я пока информацию собираю. К чему торопиться? Вот и наставница говорит – времени полно.

Мельников отошел.

* * *

«Гадёныш!» – возмутилась я.

– Почему?

«Потому что тот, кто первым пойдет на разведку, сильно рискует. Может случиться что угодно. В воздухе окажется опасная пыльца. Прибежит громадный дракон. Прилетит ядовитая саранча. Да что угодно. Он хотел тебя уговорить, чтобы рисковал ты. А сам он будет отсиживаться в капсуле».

– Но рисковать кому-то всё равно придется.

«Два момента. Во-первых – риск надо минимизировать. Для этого надо собрать информацию и подготовиться».

– Я только «за».

«Во-вторых – да, на разведку идти надо. И ты сам хочешь на нее пойти, потому что тебе это интересно. Но надо обставить это так, чтобы твой поступок дал тебе какую-то прибыль».

– А уважение товарищей и восторг девушек?

«Дурак. Это не игра. В случае неудачи ты погибнешь. Совсем погибнешь».

– А в случае успеха?

«В случае успеха тебя дружески похлопают по плечу. Насчет уважения товарищей и восторга девушек – не обольщайся.

Я тебе больше скажу: ты можешь притащить им тушу убитого тобой мамонта, и тут же Король с Бесом, при дружной поддержке коллектива, эту тушу примут в общую собственность и станут делить между соратниками. После чего благодарность соратников и благосклонность дам достанутся не тебе, а им, потому что они руководят раздачей вкусняшек.

Для племени людей разведчик – расходный материал, странная личность, которая зачем-то ходит там, куда остальные не лезут, иногда приносит что-то нужное, но рано или поздно погибает. Если ты рискуешь – так хотя бы делай это так, чтобы риск окупился материальными плюшками».

– И какие тут могут быть плюшки? Не деньги же?

«Не деньги. Самая большая ценность сейчас – капсула и то, что в ней. Оружие, инструменты, одежда, материалы. Вторая по значимости ценность – женщины».

– Серьезно? Женщины? А как же равноправие?

«Равноправие заканчивается, когда начинается голод. Продукты в капсуле быстро съедят. Культурных растений тут нет. Придется охотиться. Как ты себе представляешь Светлякину на охоте?».

Олег представил, хрюкнул от смеха.

– Светлякину на охоте – не представляю, а вот Тягину на рыбалке – вполне могу представить. Она особа спокойная, вдумчивая, стоять с удочкой в руках способна.

«Еще неизвестно, какая тут рыба».

– Слушай, про женщин – неожиданная мысль, и ее надо думать. Но давай обсудим это позже. Пока надо досмотреть, что у нас за бортом.

* * *

Олег вывел на экран своего планшета изображение с третьей камеры. В ту сторону ветер отнес парашюты, которые отстрелились после посадки. Ткань зацепилась за кусты, ее края трепало легким ветерком.

«Надо будет забрать. Все, что нам досталось из земных материалов – невосполнимая ценность. Ткань, веревки, металл, пластик. Да даже одноразовая посуда и пластиковые бутылки».

– Угу. Смотри, там что-то на горизонте живое.

Далеко, в километре от капсулы, а может и дальше, находились какие-то животные. Небольшое стадо. Подробности не разглядеть, вроде обдирали листья с кустарника.

На четвертой камере – край обрывистого берега, метрах в двадцати от капсулы. За ним – верхушки деревьев, растущих на противоположном, низком, берегу. Видны сосны и какие-то лиственные деревья, разлапистые, вроде дубов.

– Оптика ужасная. Ничего не видно толком.

«Около выхода в шкафчике должны находиться четыре комплекта для разведки. Легкие скафандры, рюкзаки, спальные мешки, палатки, минимальный набор инструментов, аптечки, анализаторы. В числе прочего там должны быть бинокли».

Горелкин оторвался от экрана. Пока он изучал окрестности и общался с Лекси, одноклассники расположились на своих креслах и почти все ушли в вирт. И наставница ушла.

– Предлагаешь выйти наружу?

«Нет. Не совсем. Из тамбура, кроме наружной двери, есть люк на крышу. Думаю, с крыши смотреть будет безопаснее. Высота капсулы – три с половиной метра. Мелкие животные не достанут, а крупных ты заметишь заранее».

– И обзор оттуда лучше, – согласился Олег.

Перед тем, как направиться в корму спасательной капсулы, он бросил в общую рассылку сообщение:

«Народ, не портите и не выбрасывайте пластиковые бутылки, посуду, пленку, фольгу, пенопласт и прочие земные вещи. Они нам пригодятся в будущем. Другой тары и посуды нам взять неоткуда».

* * *

Олег нашел в коротком коридоре между туалетами и тамбуром четыре одинаковых шкафчика. Они были не заперты. Открыл крайний. Там лежал небольшой рюкзак яркого оранжевого цвета. На другой полке –свернутый легкий скафандр, шлем от него. Выше – инструменты. Бросались в глаза ножны с тяжелым мачете. Парень вытащил его посмотреть. Мачете выглядел дешевкой. Металл пошел ржавчиной, ручка целиком отлита из дешевого пластика, ножны – тоже из пластика, покрыты отслоившейся красной краской.

– Как-то бедненько выглядит.

«Такие наборы используют исследователи. Они одноразовые. Перед возвращением в космос они просто бросают весь лишний вес на планете, потому что подъем этого инструмента на орбиту обойдется дороже, чем изготовление нового в поясе астероидов».

Рядом лежал топор на длинной полой алюминиевой ручке, лопатка, небольшая ножовка, универсальный нож в ножнах. Вот нож выглядел качественным – с узким лезвием из темного металла, с односторонней заточкой и острым кончиком, с удобной ухватистой рукояткой, в обрезиненных ножная из пластика. Рядом с инструментом лежал пояс с креплениями для ножен.

В шкафчике нашлась и пластиковая коробка бинокля, подключенного к подзарядке.

Олег включил прибор. У него, кроме окуляров, был и откидной экран.

– Слушай, а как его подзаряжать, когда сядет?

«Здесь же и подзаряжать. В капсуле стоит стандартный транспортный реактор на один топливный элемент. Его хватит на столетия работы».

– Его же на целый город хватило бы, зачем он в капсуле?

«Потому что надежный, а более мелких ядерных реакторов не выпускают. Только вся проводка и трансформаторы в капсуле рассчитаны на ее собственные потребности, чтобы минимизировать вес, так что снять с реактора большую мощность для внешнего потребления не получится».

Горелкин сосредоточился на бинокле. Прибор оказался тяжеленьким. Он не был одноразовой дешевкой. В нем стояла качественная оптика, позволяющая увеличение от единицы до пятнадцати раз, режим тепловизора, дальномер, возможность снимать видео и качественные фото, и коннектор для постоянной связи с сетью капсулы тоже был. Обрезиненный корпус удобно ложился в руки.

– Ну что, полезли? – Олег зашел в тамбур и окинул взглядом лестницу, ведущую к люку.

«Стой. Возьми мачете. На всякий случай».

Парень послушался. Вернулся за мачете, прицепил его к поясу. Потом закрыл внутреннюю дверь в тамбур и полез к люку.

* * *

После поворота рычага оказалось – один край люка прикипел. Пришлось стукнуть его ладонью. После этого люк приподнялся и отъехал в сторону, освобождая проем.

Горелкин высунул голову. Осмотрелся. На крыше капсулы никой опасности не оказалось.

Сама крыша выглядела сильно обгоревшей. Вдоль края люка в слое теплозащиты выгорели глубокие канавки. Чернота и гладкость крыши нарушались двумя распахнутыми техническими люками. Из одного торчала мачта с антеннами, над другим крутилась тарелка направленной связи, которая безуспешно искала сигналы других передатчиков.

Олег выбрался на крышу. Глазами было видно намного больше деталей, чем на видео с обзорных камер. Те побеги, которые опутали почву вокруг, оказались не просто побегами, они были покрыты маленькими чешуйками-листочками. Среди них группками поднимались узловатые стебли, окруженные рядами тонких игольчатых листьев.

Парень прошелся, покрутился в разные стороны, потом сел.

«Разреши мне прямое подключение к биноклю».

Олег опустил взгляд на экран. Там была надпись: «Внешний пользователь Лекси запрашивает подключение. Разрешить?». Нажал «да».

«Теперь сделай снимок травы. Потом ближайших кустов. Я запущу их в классификатор».

Олег послушался.

«Есть первые результаты. Вот эта ползучая трава вокруг нас классификатором распознана, как плаун неизвестного вида. Это нехорошо: если аналог земного плауна занимает луга, значит злаковых растений тут нет, иначе они бы его вытеснили».

Парень пожал плечами. Даже то, что тут есть кислород и жизнь – огромная удача, надеяться, что на планете окажутся поля с пшеницей, было бы уж слишком. Впрочем, злаковые – это не только пшеница. Это и обычная трава, способная в условиях степи давать большой выход биомассы, которой могут питаться стада травоядных. Нет злаков – значит, степи не могут прокормить большое количество животных, а сухие континентальные равнины и тропики, с их длинными засушливыми периодами, вообще остаются пустынями.

«Следующий результат: пушистые хвосты под кустарником и группы высоких стеблей – это хвощи. Один из них распознан, как полный аналог земного вида. И еще там в тени травянистый папоротник растет, вполне похожий на земные аналоги».

Олег навел бинокль на группу деревьев и увеличил.

«Смотри, там дерево в цветах! Сделай снимок».

Под более крупными деревьями стояло аккуратное деревце, полностью покрытое лиловыми цветами, похожими на маленькие тюльпаны.

– Ага, красиво, – согласился Олег.

«Бестолочь! Не в красоте дело. Это значит, тут уже есть цветковые растения. Значит, могут быть съедобные ягоды или орехи. Не придется питаться одними мясом и шишками».

– Шишками?

«Кедровый орех. Если тут есть аналоги сосен, почему не может быть аналогов кедровых орехов?».

Еще несколько снимков – и среди деревьев были распознаны магнолия (это она цвела), дуб, сосна обыкновенная и кедровая, бук, гинкго (крупные деревья с растрепанными кронами из мелких листьев, со съедобными семенами). Высокие толстые пальмы по мнению классификатора оказались не пальмами, а саговником. С виду – похоже, разница в том, что пальмы дают много съедобных плодов, а саговник – мелкие семена, съедобность которых под большим вопросом.

* * *

Горелкину быстро наскучило разглядывать растения. Конечно, с точки зрения хозяйства – это важно. Но от голода они пока не умирают, а какой-нибудь хищник их сожрать может, как только выйдут из капсулы. Да и интереснее это, наблюдать за животными. Вот тот же раптор – забавным оказался, рассмотреть бы его в деталях…

Сначала парень осмотрел в бинокль ближайшие рощицы деревьев. Никого не нашел. Зато взгляд зацепился за движение на горизонте, над полосой деревьев, растущих вдоль реки. Увеличил изображение до предела и обомлел. Над зарослями двигалась длинная шея с крошечной головой. Мускулистая толстая шея переходила в спину, полого понижающуюся к хвосту.

– Что это?

«Похоже на шею и голову крупного титанозаврида. Тела и хвоста не видно, точной классификации не получится. Если пропорции тела совпадают с земными аналогами, то в длину он метров тридцать-сорок, весом – от полусотни до сотни тонн. Голова чуть длиннее метра».

– Называй его кратко «титан», ладно?

Олег понаблюдал, как пасется огромное животное.

Раньше он думал, что длинная шея нужна такому типу динозавров, чтобы они, как жираф, доставали до крон высоких деревьев. Может, для более мелких видов, десятиметрового размера, так и есть. Для этого – нет. Титан был намного выше большинства деревьев, длинная шея помогала ему объедать их листву сверху, он обрабатывал широкую полосу зарослей и при этом не заходил в нее телом, оставался сбоку, на открытом пространстве.

– Он опасен?

«Вряд ли. Если его не трогать, ты ему не страшен и не съедобен, а значит – неинтересен. Может, если к его кладке яиц сунуться – разозлится. Основное его оружие – удар хвостом. Если он им хлестнет как кнутом, человека такой удар пополам сломает, без вариантов».

– Вдруг он на нашу капсулу наступит и растопчет?

«Он пасется на той стороне реки. Тут ему делать нечего – деревьев мало».

Как ни необычен оказался титан, долго за ним наблюдать было неинтересно. Примерно, как наблюдать за пасущейся коровой – ест животное спокойно, и будет есть еще долго, чтобы накушать себе такие размеры, надо хорошо питаться.

* * *

Олег развернулся спиной к реке, в сторону открытого пространства.

Вдалеке, в полутора километрах по дальномеру, что-то двигалось. Увеличил до максимума. По полю, заросшему густым папоротником, бродила гротескная фигура. С первого взгляда она была похожа на карикатуру «чумного доктора», завернувшегося в длинный плащ. Только у этого «доктора» была длинная птичья шея.

Олег сделал снимок для распознавания и стал рассматривать чудное создание.

Хотя его тело стояло почти вертикально, оно ходило на четырех конечностях. Задние лапы были короткими, а передние – длинной почти равны телу и ногам вместе взятым. Тело завернуто в толстую кожистую перепонку, создающую впечатление плаща. На передних лапах, кроме обычных пальцев, на которые животное опиралось при ходьбе, был еще один палец длиной почти с руку, сейчас он торчал вверх и назад. Шея прямая, довольно толстая. Голова крупная, и на этой голове – большой клюв как у аиста. А сверху головы – плоский гребень, ярко-красный, длинный, костяной. Тело и конечности, где они проступали под складками кожистой перепонки, покрывал короткий серый пух.

«Есть данные от классификатора. Это птерозавр, ближайшее соответствие –кетцалькоатль. Размах крыльев метров десять-двенадцать, рост в стоячем положении – пять-шесть метров, то есть высотой с жирафа, длина клюва – метр, вес – килограммов двести-триста».

Животное, которое до этого бродило по лугу, резко клюнуло куда-то вниз, в заросли, схватило там что-то мелкое. Подбросило, перехватывая добычу удобнее. Пара быстрых движений клюва, сдавливающего жертву, и охотник задрал голову кверху, заглатывая пищу.

– Он опасен?

«Сложно сказать. Он хищник, большой, но человек для него слишком крупная добыча. Его клюв не приспособлен рвать добычу на куски, а целиком он может заглотить только то, что пролезет в горло. А еще – у летающих животных основной упор идет на снижение веса, вряд ли он имеет прочные кости, особенно на концах крыльев. И летательная перепонка уязвима. Удар клювом может быть сильным, но вряд ли он полезет в драку с наземным животным сопоставимого с ним веса».

– Аист ест лягушек и не станет нападать на кота, если кот не лезет в его гнездо. И уж точно не станет нападать на крупную собаку.

«Именно».

– Будем называть его «птер».

Птер оказался ужасно потешным, но кроме него были и другие животные, достойные внимания.

* * *

«Посмотри на небо. Если тут есть птеры, то могут быть и другие летающие животные. И более опасные для человека».

Олег осмотрел небо. Нашел кружащуюся высоко вверху крылатую фигурку.

Навел бинокль, увеличил, сделал снимок.

«Дальномер направь на него».

Летающее животное оказалось родственником птера, хотя и отличалось. Вместо клюва оно имело узкие длинные челюсти, зубов видно не было, но наверное они имелись. Тело и крылья покрывала короткая шерсть или пух. Гребень на голове присутствовал, длинный, вытянутый от затылка назад.

Птерозавр парил над равниной, растянув свои крылья и перепонку между ног. Расправленные крылья оказались остроконечными, как у чайки.

«Птероящер неопознанного вида. Размах крыльев – два метра. Вес – килограммов пять-десять. Судя по поведению и зубам – падальщик, вроде земных грифов. Для живого человека не опасен».

– Значит, будет называться «гриф».

* * *

Олег развернулся в другую сторону.

Там местный животный мир порадовал его массивным одиноким зверем, который протопал по своим делам, на ходу лениво обдирая ветки кустарника. У животного было бочкообразное туловище, мощные ноги, сравнительно короткий хвост, толстый у бедер и сужающийся к концу. Самыми примечательными чертами оказались короткий рог на носу, два длинных рога, направленных вперед, на голове, и еще костяной воротник вокруг шеи.

«Ближайший аналог – трицератопс, длина восемь метров, вес восемь-девять тонн, травоядный. Рога он не просто так носит, может оказаться агрессивным в отношении человека, как носорог или бегемот, – потом задумалась и добавила: – Хотя они больше в отношении транспорта, машин и лодок, агрессивны».

– Капсулу нашу не протаранит?

«Если капсула не будет двигаться и шуметь, он не воспримет ее, как живое существо».

– Окрестим его «носорогом».

У рощицы невысоких деревьев обнаружилось небольшое стадо крупных животных. Массивные, с удлиненными шеями, большими задами, мускулистыми хвостами. Передвигались они на четырех лапах, но иногда вставали на задние, а передними подтаскивали себе в пасть ветки. Передние лапы у них были намного короче задних, из-за этого, когда они становились на четыре конечности, их зад оказывался выше голов, а толстые хвосты торчали высоко над землей.

«Ближайшее соответствие – ящеры из семейства гадрозавров, травоядные, длина восемь метров, вес три-четыре тонны. С виду – медлительны и вряд ли опасны человеку. Разве что сядет сверху, если под хвост подлезть».

– Но от хищников они же как-то обороняются?

«Наверное. Может, когтями передних лап? Ну и размер вызывает уважение. Тот раптор, которого мы видели, не выглядит достаточно крупным, чтобы напасть на такую тушу».

– Значит, должны быть и более крупные хищники. Кстати, почему мы хищников не видели?

«Потому что их всегда намного меньше, чем травоядных. Активный теплокровный хищник съедает за месяц мяса весом примерно с себя. Чтобы нападать на взрослых гадрозавров, хищник должен весить хотя бы пару тонн. За год он сожрет шесть травоядных. Вряд ли они вырастают до взрослого размера быстрее, чем за год. Вот и получается – такое стадо может поддерживать жизнь всего одного крупного хищника».

– А они разве теплокровные?

«Земные динозавры были теплокровными. Не в полной мере, стабильную температуру не держали, но их тела были теплее окружающей среды, особенно у крупных особей. Ты на тепловизор переключись, и узнаем, теплокровные местные животные или нет».

Олег переключил бинокль. Туши динозавров светились ярче окружающей растительности. Действительно, они оказались теплокровными.

«Название им дай» – напомнила.

– Точно! Пусть эти будут «ленивцами». Очень они медлительные.

«Идем внутрь. Сумерки уже начинаются. В сумерках обычно выходят на охоту крупные хищники».

– Думаешь не стоит задержаться и посмотреть на них?

«Если судить по размеру их типичной добычи, они легко могут достать до верха капсулы. Если появятся рядом – мы их на видео с обзорных камер посмотрим».

Горелкин согласился и спустился в капсулу. На первый раз впечатлений было достаточно.

* * *

Когда Олег протискивался между раскрытыми креслами к своему месту, он с удивлением обнаружил, что Федорова не в вирте. Она сидела на своем кресле и выглядела нервно. Потом увидела его, как-то расслабилась сразу.

– Ты где был? – тихо спросила.

Горелкин промолчал, только пожал плечами. Он еще не был уверен, стоит ли остальным рассказывать о его наблюдениях, а если стоит, то когда.

– Там все наши в общем локусе сидят, – сообщила Ира.

Олег кивнул, мол, понял. Раздвинул свое кресло, лег.

* * *

Олег забежал в личный локус, перекинуться парой слов со мной.

Мне было плохо.

– Ты чего? – удивился он.

Меня трясло. Я сидела в шезлонге, поджав к груди ноги, бледная, испуганная.

– Меня накрыло. Пока ты на крыше был, я по сторонам смотрела, животных классифицировала, чем-то полезным занималась. А когда ты внутрь спустился, я сначала расслабилась, а потом как представила: а вдруг ты надышался какими-то спорами, которые сейчас прорастают в твоих легких? Или заразился местной болезнью, от которой нет иммунитета?

– Насчет спор – ты серьезно?

– Вообще-то да. Возможен такой вариант.

– А насчет болезней?

Я задумалась. Качнула головой:

– С болезнями я погорячилась. Местные вирусы и бактерии нам вряд ли страшны. Это как подцепить болезнь от краба. Даже менее вероятно, мы с местными животными слишком разные. К тому же земные возбудители развивались дольше и успели стать намного более коварными, чем были во времена динозавров. Чего стоят тропические лихорадки, передающиеся с комарами! Так что не чихай на местных животных – можешь устроить их геноцид, будут вымирать, как американские индейцы от европейской оспы.

Мои мысли перешли к практическим вопросам, и я чуть успокоилась:

– Разве что местные паразиты могут найти способ устроиться в наших телах. Им генетика не важна, им важны температура, химический состав крови и тканей тела. Поэтому мясо хищников нельзя есть без нескольких часов тушения. От мяса травоядных вероятность заражения меньше.

Олег помолчал. Обдумывал мои слова. Потом поднял голову:

– Если местные растения настолько агрессивные, что у нас в легких могут прорасти их споры, то шансов выжить у нас нет. Месяц в закрытой капсуле, продукты кончатся, и всё – дальше придется выходить, кто-то заразится, сам погибнет и остальных заразит. Так что выбор у нас не между риском и безопасностью, а между смертью через месяц и смертью сейчас. Но если местная экология не настолько опасна, мы сможем выжить и относительно нормально жить на этой планете.

– Я же педия! Мне невыносима даже мысль, что твоя жизнь в опасности. И я, кстати, тоже умру вместе с тобой.

– Помнишь, на истории нам говорили об атаке мертвецов? Когда люди впервые использовали на войне отравляющие газы, моих предков отравили, и они знали, что жить им осталось всего несколько часов. Вместо того, чтобы сидеть в окопах и умирать, они пошли в самоубийственную атаку и захватили позиции врага.

Если среда окажется агрессивной – у нас такое же положение, мы уже мертвецы, и с этим ничего не поделать. В этом случае мы рискуем не жизнью, а всего одним месяцем жизни. Поэтому давай не думать о неизбежном, а жить так, как будто будущее у нас есть.

Я успокоилась. Шмыгнула носом.

– Давай. Действительно, какой смысл постоянно помнить об опасностях, которые не предотвратить? Если всё окажется плохо, свою смерть мы не пропустим.

– Завтра опять понаблюдаем с крыши. Может, к реке подойду, посмотреть, что там, под берегом.

– Угу. Я пока посмотрю справочники по выживанию в дикой природе. Потом тебе краткую выжимку скину.

* * *

Горелкин зашел в общий локус. Тут присутствовала примерно половина класса. Вид у всех был какой-то пришибленный.

Без лишних слов Олег развернул экраны на стене и вывел на них фото тех животных, которых сегодня видел. С подписями – размер, вес, название, земной аналог.

– Слушайте сюда!

Все развернулись к нему.

– Я пропустил через классификатор несколько снимков местных животных и растений. Если говорить в общем – тут жизнь находится примерно на стадии земного мелового периода. Уже есть покрытосеменные растения, хотя их не подавляющее большинство. Есть теплокровные ящеры, у которых ноги расположены под телом, а не торчат в стороны, как у рептилий. Ящеры эти – аналог земных динозавров. Есть летающие ящеры, похожие на птеродактилей.

Народ засуетился вокруг снимков, стали разглядывать, зашумели.

– Э, а оружие у нас есть? – поднял важный вопрос Рустам Алиев.

– В сейфе рядом с рубкой есть пистолет, – ответил Бес. – Но доступ к нему имеет только командир группы, то есть Виолетта Степановна.

– Как мы будем с пистолетом на таких зверей охотиться? О чем они думали?

Наставница, которая до этого тихо сидела в уголке, объяснила:

– Они, Рустам, думали о том, что пока группа ждет спасателей, у кого-то может случиться нервный срыв, и для поддержания безопасности руководителю потребуется пистолет. А другим оружие не нужно, чтобы не перебили друг друга на эмоциях. Охота на динозавров создателями спасательной капсулы не предусматривалась.

– Как мы теперь без импульсника выйдем наружу? – возмущался Рустам.

Остальные тоже загалдели.

Олег посмотрел на недовольную толпу. Встал. Повысил голос:

– Эй! Мы же люди. Идеальные захватчики. Наши предки захватили Землю, уничтожив почти всех, кто им мешал, был полезен или просто попал под руку. Когда они доедали последних мамонтов, у них не было оружия. Когда они в одиночку ходили на медведя, они делали это с рогатиной, вырубленной из молодого дерева. Единственное оружие, которое нам действительно необходимо – мозги.

Группа стала бурно протестовать. Общий смысл самых громких высказываний сводился к тому, что мозги не помогут, когда на человека бросится многотонный рогатый носорог.

Жирную точку в обсуждении поставил Леха Белкин, грубоватый парень, который каким-то образом с детства оставался другом хорошо воспитанного Рустама:

– Если ты, Горелкин, такой умный, то сам и иди охотиться на динозавров.

Олег послушал споры. Конструктивных мыслей не услышал. Пожал плечами и вышел в личный локус, отдыхать и готовиться к завтрашней разведке.

## 4. Первые шаги снаружи

Из-за того, что в этом полушарии была зимы, хоть и теплая, ночь оказалась длинной, от заката до восхода – часов пятнадцать. Олег перед рассветом успел почитать книги по выживанию в природе.

Затем вышел в реал.

Почти все одноклассники лежали с повязками на глазах, находились в вирте. Их можно понять – воздух в капсуле стоял затхлый, несмотря на вентиляцию и регенерацию ощутимо попахивало потом и несвежими носками, свою нотку вносили запахи от разогретых рационов, в помещении было тесно. Изредка кто-то возвращался в реал и вставал с кресла, чтобы пройти за водой, пищевым набором или в туалет.

«Солнце взошло. Пора на крышу, наблюдать».

Олег протиснулся между креслами в конец капсулы, взял из шкафчика бинокль и мачете, прошел в тамбур. Вылез через верхний люк.

Снаружи было прохладно. Воздух пах влагой. Олег только сейчас заметил – на Земле воздух над летним лугом всегда тонко пахнет цветущими травами, сохнущим сеном, а тут – нет. Тут травы не цвели и не пахли. И пчел или ос над ними видно не было. А вот крупные комары были, они летели куда-то по своим делам в сторону реки.

«Неизвестно, станут ли местные комары кусать людей. Может, они вегетарианцы, пьют только сок растений».

– Я бы не стал ставить на это. Выглядят они зловеще.

«Думаю, даже если самки местных комаров уже научились сосать кровь, это будет просто укус. Ничем смертельным не заразят, человек слишком отличается от динозавров».

– А вдруг каким-нибудь динозавровым гриппом? На Земле же есть птичий грипп.

«На Земле миллиарды людей, а вспышки новых болезней, полученных от животных, бывают не чаще раза в несколько лет. Вас всего три с половиной десятка. Контактов между вами и местными животными мало. Если не начнете плодиться, в следующий миллион лет местные вирусы вам не угрожают».

Олег обратил внимание на окружающих животных. Со вчерашнего вечера обстановка вокруг капсулы не сильно изменилась.

Титан, судя по его успехам, кормился всю ночь и заметно продвинулся вдоль берега реки. Теперь уже были слышны звуки, которые он издавал – фырканье, треск сучьев, шелест верхушек деревьев, которые наклонялись, когда титан счищал с них листья или хвою, а потом резко выпрямлялись. За динозавром оставалась полоса ободранных крон.

– Быстро он продвигается.

«Ему в день надо съедать несколько тонн листьев, небольшой стог».

При увеличении в бинокль было прекрасно видно флегматичную морду монстра, которая не сильно отличалась от лошадиной, только была вдвое больше, не имела ушей, зато имела высокий мускулистый загривок. Титан захватывал пастью сочные листья, движением головы обдирал их с ветки, потом жевал, смешно двигая нижней челюстью из стороны в сторону.

Толстая длинная шея плавно переходила в туловище, пропорциями похожее на слоновье. При максимальном увеличении были видны даже неровные щитки омертвевшей кожи, похожие на растрескавшуюся кожу слона.

– Слушай, так если он съедает несколько тонн листьев в день, он же и навоза оставляет столько же?

«Определенно. На тот берег пока лучше без респиратора не ходить».

* * *

Убедившись, что титан действует предсказуемо и неприятностей от него пока не ожидается, Горелкин переключил свое внимание на равнину.

«Я предупредила искин капсулы, что мы тут наблюдаем, если в обзорные камеры попадут крупные животные, он нас предупредит».

– Спасибо. Так гораздо спокойнее. Не нужно бояться за спину.

Стадо ленивцев спокойно объедало очередную рощу.

Птер перелетел на другой конец равнины и продолжил свою охоту там.

Гриф кружил в воздухе, ожидая, пока на его территории кто-нибудь умрет.

Олег устроился поудобнее, сидя на крыше, и продолжил наблюдения. Занятие это было скучным, долгим, но необходимым.

Через час он был вознагражден появлением в поле зрения нового травоядного. Сначала парень решил, что это молодой титан, еще не достигший взрослого размера. Форма тела, длинная шея, длинный хвост – почти всё совпадало, только цвет и форма гребня на голове отличались. Но классификатор решил, что это другой вид, более мелкий взрослый родственник титана, достигающий десяти метро в длину и пяти тонн веса.

«Как назовешь?».

– Пусть будет «жираф».

На такое название навел способ питания – этот динозавр имел как раз такую длину шеи, чтобы удобно объедать кроны невысоких деревьев снизу. Сходство усиливали крупные коричневые пятна на шее.

Еще час наблюдения – и новое животное.

«Пилот сообщил – движение на камерах, справа, в группе деревьев около берега».

Одег навел туда бинокль и увидел уморительную картину. Там оказалась крупная птица с густыми длинными ярко-синими перьями. Больше всего она была похожа на страуса. Гораздо сильнее похожа, чем раптор. И ноги у нее были длиннее, и шея более тонкая и длинная, и хвост умеренной длины, и маленькая аккуратная головка, правда, не с клювом, а с небольшой пастью.

Увеличил, сделал фото, отправил на классификацию.

И тут эта «птица» обхватила короткими крыльями ствол магнолии и покарабкалась по нему вверх. На верхних конечностях оказались когти, которыми она хваталась за ствол, а на нижних лапах – кроме обычных пальцев был один толстый, загнутый дугой, с мощным когтем. Вот этим когтем она цеплялась за кору. А остальные пальцы, обычные, просто поджимала, чтобы не мешали.

«Какая прелесть!»

– Смешная. И перья яркие. И хохолок.

«Обрати внимание на когти на ногах. Они похожи на когти земных хищных птиц, вроде сокола или ястреба, и срабатывает стереотип «когти нужны, чтобы когтить добычу». А на самом деле – вон оно как, чтобы по деревьям лазать».

– У раптора есть такие же когти. Он тоже лазит по деревьям?

«Может, по деревьям, а может – по спинам крупных травоядных? Или по их трупам».

– Назовем ее «страусом». Очень уж похожа на страуса эму. Если других похожих встретим, этот будет «синим страусом».

Классификатор выдал ожидаемый результат – страус оказался птерозавром, близким родственником раптора, рост – около метра, примерный вес – двадцать килограммов.

Пока Олег давал зверушке название, она вскарабкалась до развилки и пошла по толстой боковой ветке. Делала она это забавно и неуклюже. Сидеть на дереве неподвижно, сохраняя равновесие на тонкой ветке, как земные птицы, страус явно не умел. Даже на толстой ветке ему приходилось постоянно балансировать своими короткими крыльями и хвостом, чтобы не свалиться. Наконец ящер добрался до места, где пышно цвели цветы, и стал прицеливаться, дергая шеей и нервно перебирая лапами по ветке.

При большом увеличении было видно – вокруг цветов летали насекомые. Пчелы и крупные яркие жуки.

Наконец, страус выбрал жертву и метнулся головой вперед. Маленькая пасть ловко схватила зеленого жука, севшего на цветок. Равновесия охотник не удержал и, раскрыв крылья, спланировал на землю. Прожевал свою добычу. Затем потешный зверь опять резво полез по стволу вверх, продолжать охоту.

«Он насекомоядный. Было бы неплохо убить его».

– Зачем?

«Попробовать, съедобно ли мясо. Ты же не будешь ради эксперимента убивать трехтонного ленивца? Из того, что мы видели до сих пор – это самая удобная добыча».

Олег задумался. Поймать и убить такого ящера – не так-то просто. Он, наверное, неплохо бегает. Ноги длинные, сильные. Это как курицу на открытом пространстве ловить.

* * *

– Тут больше ничего интересного не видно. Пора спуститься и выйти наружу.

«Да, а то непорядок – мы до сих пор не видели, что за краем обрыва. А он всего в двух десятках метро вот капсулы. Вдруг там что-то опасное?».

Олег спустился вниз, вышел из тамбура, надел рюкзак разведчика и ремень, подвесил к поясу топор, мачете, нож. Потом прихватил и ножовку. Вроде готов.

Осторожно вышел наружу.

– Пилот капсулы наблюдает за окрестностями?

«Наблюдает».

Горелкин посмотрел по сторонам и направился к обрыву.

«Погоди!».

– Что?

«Опасно подходить к обрыву. Он отвесный именно потому, что время от времени обрушивается вниз. Вдруг под твоим весом обрушится?».

– И что делать? – растерялся парень.

«Веревкой к капсуле привяжись».

В рюкзаке среди прочего нашелся моток толстого шнура. Еще там какой-то зажим был, и металлические карабины, но Олег не умел ими пользоваться. Потому он просто привязал конец шнура к толстой проушине, к которой при спуске капсулы крепился ленточный парашют, и пошел к краю обрыва, разматывая бухту. Чтобы успеть схватиться в случае падения, обмотал парой витков шнура руку и протянул его за спиной, взяв конец во вторую руку и чуть натягивая его.

Так, осторожными шагами, приблизился к краю обрыва и выглянул.

Берег выдержал, не обрушился. Уже смелее парень прошелся по краю обрыва. Песчано-глинистый грунт под ногами оказался достаточно надежным. Шнур с руки Олег скидывать не стал, но расслабился. Теперь можно было спокойно рассмотреть, что тут внизу.

Внизу был отвесный склон высотой метра три-четыре. А под ним – узкая, всего несколько метров шириной, спокойная речка. Противоположный берег оказался пологим, он зарос деревьями, кустарником. Под ними землю покрывал папоротник, а ближе к воде – сплошной толстый ковер из пушистого мха.

Под обрывом, с нашей стороны, растительность была беднее, но тоже присутствовала: мох, папоротник, густые заросли хвощей ростом по пояс, кое-где кусты. Раз кусты успели вырасти – берег достаточно стабилен.

И на воде тоже присутствовала растительность. В первую очередь бросались в глаза несколько пятен из овальных листьев кувшинки, среди которых плавали крупные розовые цветы.

Олег сделал снимок цветка. Классификатор выдал результат: лотос, точный вид не определен.

Кроме лотосов из воды торчали покрытые игольчатыми листочками верхушки водорослей.

Привычной для земных водоемов ряски видно не было. Как и камыша.

Вода выглядела чистой. Не совсем прозрачной, но кое-где под солнцем просвечивало песчаное дно и длинные темные пряди водорослей над ним, они плавно колебались течением.

На листьях лотоса сидели зеленые лягушки. Охотились на комаров.

Над водой летали быстрые крупные стрекозы. Тоже охотились на насекомую мелочь.

Картина была очень мирной и спокойной.

Тут сзади послышался отдаленный рев.

* * *

«Идем смотреть, что это!».

Олег бегом вернулся к капсуле, обогнул ее, чтобы не перекрывала видимость, поднес к глазам бинокль. Кустарник мешал рассмотреть, что происходит.

«Надо наверх!».

Бросился в капсулу, потом сразу к верхнему люку.

Сверху картина открывалась, как на ладони.

Около рощицы паслось небольшое стадо ленивцев. Один из них отбился в сторону, он-то и ревел. Он сидел на мощной заднице, опираясь на толстый хвост, крутил головой и махал лапами. Довольно медленно махал, надо сказать. А на его спине устроился раптор.

Хищник цеплялся когтями ног за кожу жертвы, трепыхал короткими крыльями, чтобы удержать равновесие, и кусал ленивца за загривок. Видимого ущерба эти укусы травоядному не наносили, хотя кровь из ран лилась. Раптор был в несколько раз меньше своей жертвы, выглядело это примерно как нападение вороны на собаку.

Остальные ленивцы сгрудились в кучу, заняли оборонительную позу, лицом к месту схватки, с поднятыми передними лапами, но вмешаться и помочь своему сородичу не пытались.

«Увеличь до предела!».

Олег увеличил, сделал несколько фото.

«Интересно. При цифровом увеличении видно – у раптора зубы небольшие, меньше сантиметра, редкие, по форме похожи на клыки, чуть наклоненные назад. Идеальная форма, чтобы рвать мясо. Прогрызть мышцы до крупных артерий ими нереально, но раны от укусов останутся очень неприятные».

В это время ревущий от боли ленивец грузно упал на бок и прокатился через спину, пытаясь задавить мелкого врага. Раптор успел соскочить со спины и на четырех конечностях отбежал в сторону, припал к земле.

Ленивец развернулся к хищнику, попытался ударить его передней лапой с мощными когтями. Раптор резво отскочил назад.

«Смотри-ка, раптор на четырех лапах довольно быстро двигается. Перья на крыльях его немного тормозят, но всё равно получается маневреннее, чем человек на двух ногах».

Жертва повернулась и на четырех лапах побежала в сторону сородичей. Довольно медленно побежала, видно, быстрее не умела. Хищник тут же повторил атаку – быстрыми прыжками, цепляясь когтями за кожу, вскарабкался по бедру динозавра, ухватил зубами за ногу за коленом и потрепал немного.

Жертва приблизилась к сородичам. Те попытались согнать хищника ударами лап. Раптор, раскрыв крылья, спрыгнул на землю и отбежал в сторону. А там спокойно лег и стал ждать.

– И что это было?

«Может, они приблизились к его гнезду, и он защищает кладку?».

Стадо ленивцев убедилось, что хищник больше не нападает, и неторопливой походкой пошло в другое место, более спокойное. Жертва нападения была покрыта кровью, но двигалась вполне бодро.

Раптор подождал, пока стадо чуть удалится, потом подхватился и легкой трусцой побежал за ленивцами.

– А чего он тогда за ними поперся, если дело в защите гнезда?

«Сейчас… сейчас… вот! Нашла! Некоторые земные хищники так охотятся на более крупную добычу, вараны, например. Они кусают жертву и преследуют ее, а когда она слабеет от кровопотери или заражения, добивают и поедают. В принципе, и волки рвут добычу клыками, могут сутками преследовать подранка, пока тот не ослабеет или до его шеи не получится добраться. Так что тот ленивец, хоть и не выглядит сильно пострадавшим, уже обречен».

– Если раптор не боится нападать на трехтонного динозавра, на человека бросится без раздумий, – сделал вывод Олег. – Убить сразу не сможет, но покусает.

«Если сзади, то да. Спереди он вряд ли атакует. И еще – у них наверняка на зубах остаются остатки мяса, которые начинают разлагаться, поэтому их укус не только оставит неприятные рваные раны, но и приведет к сильному заражению».

– Плохо. Очень плохо.

«Нужна какая-то защита».

– От нападения сзади защитит рама и ткань рюкзака. Оружие нужно.

* * *

Горелкин задумался, что делать дальше. Неплохо бы было проверить воду из реки анализатором. А еще – надо собрать парашюты, которые до сих пор треплет ветром на кустах. Парашюты – это не только много прочной ткани, но и стропы из углеволоконного шнура. В хозяйстве вещь чрезвычайно полезная.

Но сначала – оружие! Очень уж злобные тут хищники водятся.

Парень задумался – какое оружие ему надо, чтобы отбиться от раптора?

Мачете? Против верткой твари, которая ростом ему по колено и может нападать на четырех лапах? Ненадежно. Один укус в ногу – и заражение. Антибиотики с ним, наверное, справятся, но рваные раны заживают долго и болезненно.

Топор? Ручка у него длинная, вроде можно держать противника на расстоянии. Но он довольно тяжелый, пока им махнешь, раптор успеет укусить и отпрыгнуть.

Лук со стрелами – это вообще ни о чем. Даже если лук получится качественным. Даже если научиться хорошо стрелять. Это для охоты на мелкую дичь подойдет, для обороны бесполезно.

Нужно копье. Нормальное такое двухметровое копье. А вот в качестве наконечника можно мачете прикрутить. Будет копье с коляще-рубящим наконечником. Кажется, в Сибири такие использовали, «пальма» назывались, ими дорогу перед оленем всадник прорубал, не слезая с седла.

* * *

Нужно – значит, надо сделать. Парень прошел к ближайшей группе деревьев. Было страшновато, но тяжесть мачете в руке придавала уверенности. Понятно же, что в кустах что-то крупное не поместится, а от мелочи можно отбиться.

Олег присмотрел тонкое лиственное деревце с прямым стволом. Подергал его. Вроде ствол прочный. Быстро спилил его ножовкой.

Когда деревце упало, в зарослях кто-то крикнул и зашелестел ветками, удаляясь. Олег выглянул из-за кустов – от него в сторону соседней рощицы убегал выводок небольших динозавриков, похожих на птиц. Мать размером с индейку, в коричнево-серых перьях, с крыльями и длинным хвостом, за ней – пятеро крупных цыплят в сером пуху с растущими сквозь него редкими перьями. Бежали они резво, гнаться Олег не решился.

– Нарекаю тебя «индейка», – улыбнулся парень.

Занялся изготовлением копья. Срубил тонкую верхушку. Очистил деревце от боковых веток. Перенес ближе к капсуле.

Выбрал участок, где ствол был прямым, не слишком толстым, но и не тонким. Нижние полметра пришлось отпилить – там ствол искривлялся, и был слишком толстым, тяжелым. Сверху тоже чуть укоротил – там оказалось слишком тонко, будет гнуться при ударах, и сломаться может. Древко получилось чуть короче, чем хотелось бы, длиной в рост Олега. Сделал на конце паз с упором для ручки мачете.

– И как крепить наконечник? – задумался Олег. – Шнур из комплекта разведчика резать жалко.

«Попробуй стропами парашюта обмотать».

– Точно!

Вооружившись мачете, Олег дошел до ближайшего парашюта. С большим шумом и не без усилий освободил ткань, запутавшуюся в ветках. За стропы сдернул его на ровное место и с трудом дотащил до капсулы. Там расправил и аккуратно сложил. Тюк ткани обвязал стропой, чтобы не развернуло и не унесло ветром.

Одну стропу отрезал, распустил плетеный шнур на более тонкие веревки, одной из них плотно примотал мачете к древку. Хорошо получилось, надежно. Углеволокно, в отличие от полимеров, не тянется, от влаги не ослабевает.

Попробовал помахать копьем. Оказалось, не так уж плохо, хотя тяжеловатое. С силой воткнул его в землю. Наконечник не отвалился. Запоздало понял – если попробует рубить лезвием, веревочная обвязка наконечника ослабнет, нужно было крепить клинок к древку не сбоку, а сверху от лезвия. Потом придется переделывать, но это потом. Сейчас и так сойдет.

Заметил, что кора на древке царапает ладони, неторопливо и вдумчиво очистил его ножом. Заодно все сучки заровнял.

– Неплохо! – оценил результат своего труда. – Потом будет время, еще толстый конец сострогаю, чтобы вес уменьшить.

Изготовление копья заняло не меньше часа.

«Кожу на руках не жжет? Вдруг дерево ядовито?».

Олег прислушался к ощущениям. Обнюхал и даже лизнул древесину.

– Нормально вроде. Чуть горчит на вкус.

Появилось острое желание помыть руки. Заодно и взять пробу воды из реки.

* * *

Олег подошел к обрыву. Обрыв был обрывистым. Спуск к воде простым делом не выглядел.

Чуть в стороне от капсулы, метрах в пятидесяти, берег оказался не таким крутым. Там под обрывом сохранилась высокая, до половины его высоты, осыпь. К этой осыпи вела узкая тропка, протоптанная в почти вертикальном склоне какими-то мелкими животными. Человек мог бы там осторожно спуститься, хватаясь руками за выступы и растения, кое-где торчащие на склоне.

«Не вздумай! Это неоправданный риск. Если ты упадешь и сломаешь ногу – тебе даже помочь некому. Неизвестно, смогу ли я снизу, от реки, связаться с капсулой».

Олег вздохнул. Лекси была права. Конечно, потом он спустится к реке, и попробует расширить тропинку, но сейчас – не время. У него есть много веревок и котелок, которым можно зачерпнуть воды прямо сверху, с берега.

Котелок входил в набор для разведки, он лежал в рюкзаке.

Горелкин привязал веревку, полученную после расплетения стропы парашюта, за ручку котелок. Размахнулся и кинул его на середину речки.

Котелок плеснул брызгами и флегматично закачался на поверхности, медленно дрейфуя по течению. Тонуть и набирать воду он не желал.

– Вот ведь гадство!

Олег вытащил котелок обратно. Воды в нем не оказалось. Еще и испачкал край посудины о глинистый обрыв.

Привязать груз, с которым котелок погрузится в воду? Это должно быть что-то массивное. Вроде топора или даже больше. Но топор жалко так бездарно использовать, заржавеет или потеряется, а им тут еще долго жить. Камень? Нет тут крупных камней. Только плотный песок и тощий слой плодородной почвы сверху.

Взгляд упал на отрезок бревнышка, который остался после изготовления копья.

А если его привязать к котелку? Дерево, конечно, не утонет. Но оно заставит котелок лечь на воду боком, и он наполнится. Идея выглядела работоспособной. Олег привязал бревнышко к ручке котелка и веревке так, чтобы оно располагалось вертикально, потом еще плотно примотал к нему сам котелок, зафиксировал его положение.

Подошел к обрыву, размахнулся, его новая «черпалка» с громким плеском приводнилась посередине реки. Котелок лег на воду, за несколько секунд наполнился и утонул, бревнышко встало в воде, как гигантский поплавок. Олег вытащил черпалку. В этот раз тащил осторожно, она качнулась, ударилась об обрыв, часть воды расплескалась. Удар пришелся на бревнышко, земля в котелок не попала. Вода была успешно доставлена наверх.

Конструкция черпалки была признана годной.

Анализатор из набора разведчика вдумчиво помолчал, затем пискнул и засветился зеленым индикатором. Ядовитых веществ в воде не обнаружено.

«Там могут присутствовать живые организмы – бактерии, споры, мелкие черви. Надо кипятить перед употреблением».

Кипятить надо, согласился Олег. Вода выглядит чистой, но рисковать сейчас не стоит. Потом, когда-нибудь, придется пробовать и сырую воду – не всегда удастся разжигать костер и тратить время на ее кипячение.

Но всё это будет потом. Пока достаточно помыть руки, а напиться можно и в капсуле.

* * *

«На обзорные камеры капсулы попало крупное животное. Хищник. Далеко».

Олег подбежал к капсуле, уточнил направление. Снизу ничего не увидел. Резво метнулся в тамбур и через люк залез наверх, на крышу капсулы.

Поднял к глазам бинокль.

Там, где пару часов назад состоялась схватка между раптором и ленивцем, появилась массивная двуногая фигура. Толстое тело располагалось горизонтально. Сзади – мускулистый хвост, сужающийся к концу. Спереди – короткая толстая шея, чуть изогнутая, массивная голова с высоким загривком и сужающейся к носу мордой. Под грудью – коротенькие лапки, выглядящие недоразвитыми, но имеющие мощные когти. Кожа коричневая, в серо-зеленых пятнах.

Животное наклоняло голову, задирая при этом хвост кверху, и обнюхивало землю.

– Тираннозавр? – ахнул Олег.

«Классификатор говорит – тарбозавр. Длина десять метров, рост над бедрами – четыре метра, вес – четыре тонны, длина головы – метр двадцать, зубы – похожи на чуть загнутые клыки, самые длинные – до десяти сантиметров».

– А в чем разница? С виду не отличается от тираннозавра.

«Они родственники. Братья по маме. Примерно, как тигр и лев. Разница в том, что у тарбозавра, например, короче зубы, и нет бинокулярного зрения. А значит, он больше полагается на запахи и на слух, чем на зрение».

Ящер узнал всё что хотел и пошел по следу раненного ленивца. Шел он медленно, грузно, но за счет длины ног скорость получалась вполне приличной.

– Будем называть его… «тарбозавр», так и будем называть. Против него мое копье выглядит неубедительно. Как от него защищаться?

«Не попадаться ему. Есть мнение, что тираннозавриды в основном питались падалью. Конечно, если он наткнется на живого человека, мимо не пройдет, попытается съесть. Но мы для него непрофильная добыча. Если не распространять вокруг запах крови, пота, испражнений и прочие вкусные запахи, он может и не заметить. Именно у тарбозавра зрение было не очень хорошим.

Есть мнение, что максимальная скорость бега у такого ящера не превышает скорость бега человека, иначе суставы его ног не выдержали бы, и был бы большой риск фатальных травм при падении. Это дает первую идею, как спастись, – просто убегать. Вторая – раз он двуногий, да еще и очень тяжелый, у него большие проблемы с маневренностью. То есть даже если он разгонится так, что сможет догнать бегущего человека, любой поворот, любое укрытие – и он отстанет на вираже. Вряд ли он станет долго преследовать добычу, которую не может поймать. Правда, скорость неторопливого хода у него около восьми километров в час, намного выше, чем у человека пешком. На открытой местности на длинной дистанции от него не оторвешься, загонит».

* * *

До сумерек оставалось еще немного времени. Нужно было использовать его с пользой, короткий зимний день делал светлое время очень ценным. Размышлять или собирать информацию можно и позже, вечером, после заката.

– Что бы еще сделать полезного?

«Помнишь индейку с цыплятами? В той группе деревьев растет дерево гинкго, под ним земля была сильно вытоптана и перерыта лапами. И загажена. Эта курица там постоянно пасется. Скорее всего, питается опавшими семенами, червяками и насекомыми».

– Но она же убежала?

«Может, вернется. А ты пока можешь там ловушки поставить».

– Я не умею.

«У тебя есть веревка. Разложи петли по земле. У них лапы когтистые, довольно неуклюжие, будут там бродить – попадут в силки».