Валентина Павлова
Шесть с половиной недель

1

– Девушка, Вы что, издеваетесь?! – закричал мужчина, не сдерживая эмоций.

– Нет.. почему же… просто у нас такие правила, – лепетала вдруг растерявшаяся Вера. – Я вынуждена просить Вас предъявить паспорт, как документ, удостоверяющий Вашу личность. Таковы правила.

– Так Вы же уже видели мой паспорт? Я только что у Вас был!

– Извините, но без паспорта я не могу начать прием, – Вера смотрела в тёмные глаза мужчины, в них отразилась истинная ярость. Она непроизвольно поёжилась.

– Сходите, пожалуйста, за паспортом, а я пока документы отсканирую, это сэкономит нам время.

– Сэкономили уже.., – проворчал мужчина.

Он вскочил со стула и, кинув на бегу – «ждите» – умчался.

Вера тяжело вздохнула. Разве она виновата, что администратор не предупредила о том, что дополнила талон новой услугой, а мужчина даже не заикнулся об этом, пока оформляла две услуги, указанные в талоне. Она и сама понимала абсурдность всей ситуации, но не могла отступить от должностных инструкций. Как человек – сочувствовала заявителю и хотела б обслужить его и без паспорта, но под камерами, которые записывали каждое действие оператора… Нет, на такое Вера не могла решиться.

Вера работала на приёме документов оператором многофункционального центра уже полгода и старалась качественно и быстро выполнять свою работу. Но иногда случались непредвиденные ситуации, вот как сегодня. А дело было всё в том, что быстро оформив услугу мужчине, который являлся опекуном инвалида, отпустила его. Но нажав на пульт, вызывая следующего, она с удивлением поняла, что у мужчины в талоне были ещё целых две услуги. Как же так? Вера расстроилась и обратилась к администратору, пришлось выйти в холл.

– Ах, это я виновата, не сообщила тебе, я сейчас ему сама перезвоню, – протараторила Светлана и стала набирать номер на служебном телефоне.

И вот он вернулся. Без паспорта. Категорически запрещалось инструкцией обслуживать такого заявителя, да что там инструкцией, сам Указ Президента это запрещал. Поспорив и убедив в своей правоте заявителя, Вера ждала его возвращения, уже в третий раз он сядет к ней на приём. Жаль и что поделаешь?

Мужчина скоро вернулся, бросив паспорт на стол, уселся молча напротив Веры на стул для заявителей. Черные глаза его по-прежнему были полны гнева, и Вера поневоле снова поёжилась под таким натиском эмоций. «Господи, ну и денёк… что-то не клеится».

Вера нервничала, торопилась, допустив небольшую ошибку, хорошо, что сама заметила и всё исправила, а то был бы скандал, мужчина так и не проронил ни слова, хотя вначале вел мило беседу. Конечно, кому понравиться парковать два раза машину в центре города да ещё с инвалидом внутри, волнуется.

– Спасибо за обращение, Ваша расписка о получении документов. Всего доброго, спасибо за терпение! – как могла Вера была сама вежливость, только б он не ругался. По времени она очень скоро справилась со своими обязанностями и ещё раз принесла свои извинения, хотя могла этого и не делать, поскольку не было её вины в произошедшем.

Следом вызвалась услуга «Пособие на погребение». Вера впервые её оформляла. Хорошо, что заявительница оказалась спокойной и доброжелательной женщиной. В заявлении, которое необходимо было заполнить Вере как оператору, фигурировал вариант выбора звучавший так: «на ребенка, прожившего 154 суток». Это не был вариант заявительницы, но Вера, не зная, что и такое пособие выплачивают и, не ожидая сейчас таких выпадов жизни, прокручивала поневоле в голове: «Вот родился ребеночек, и он прожил… сколько прожил… всего 154 дня, сколько это месяцев… Господи, о чем я думаю. Пятнадцать операторов сегодня, почему этот талон выпал мне?».

– Поставьте свою подпись вот здесь после проверки заявления.

– Всё верно,– откликнулась женщина после нескольких минут.

– Сейчас я распечатаю расписки о приёме документов…

Отпустив женщину, Вера заблокировала компьютер.

«Уфф!», – облегченно выдохнула, голова кружилась, решив сделать небольшой технический перерыв, отправилась в туалет.

Зашла в помещение, закрыла дверь, сделав дело, взяла туалетную бумагу и… Она была окрашена в красный цвет. «Не поняла… Что этот такое? Кровь?!» Вера ещё раз оторвала бумагу от рулона, затем взглянула в унитаз. И там была кровь. «Месячные начались? Какие месячные?! Я же беременная!» Вера точно знала, делала тест неделю назад. А теперь… «Нет, не может быть, я же беременная! О, Боже, что же это такое?!» – мысли роем проносились у Веры в голове, она была растеряна и взволнована. Дрожащими руками расстегнула молнию на сумочке, быстро достала прокладку, затем открыла кран с холодной водой, подставила руки под струю и посмотрела в зеркало. Обеспокоенные серые глаза и бледное лицо без улыбки. Вера заметалась: «куда же идти? Вернуться на рабочее место? Что же делать? Время три часа дня, ещё работать и работать…», – не хотелось подводить команду операторов, но и вся эта ситуация была нетипичной и не знала как действовать. «Так, надо идти к заведующей, сказать и проситься домой!», – приняла она решение.

Выйдя из туалета, Вера сама не своя, прошла немного по коридору и постучала в дверь:

– Можно? – она заглянула в кабинет. Анна Петровна сидела за своим рабочим столом, что-то набирая на клавиатуре.

– Заходи! – быстро кивнула головой начальница.

– Вы знаете… у меня такое дело… У меня началось кровотечение, – это слово далось Вере с трудом, пересилив слёзы она продолжила:

– Можно я домой пойду…полежу, – еле слышно закончила Вера, боясь что ей откажут.

Анна Петровна перестала печатать, остановила свой взгляд на Верином лице:

– Так не домой, наверное, в больницу надо… Конечно, иди.

– К администратору подойти предупредить?

– Не надо, я сама скажу. И перекладывая бумаги на столе, Анна Петровна пробормотала:

– Надо же, ведь ты мне вчера сказала…

Да, про беременность рассказала начальнице только вчера, а сегодня… «Боже мой, – с ужасом осознала Вера, а что если…»

Она остановила сама себя, не стала думать, а пошла забрать вещи, надо сосредоточиться на действии, только это сейчас казалось правильным-добраться до больницы. Благо женская консультация, на учет в которую её не поставили, как она хотела пораньше, находилась в соседнем здании. Вера вернулась на рабочее место, разблокировала компьютер, чтобы выйти из системы. «Быстрее, быстрее, надо к врачу» – вертелось в голове, руки предательски начали снова дрожать.

– Тебе плохо стало? – услышала внезапно тихий голос Ирины администратора, стоявшей за стеклом «окна», за которым находилась Вера, и с беспокойством и участием глядела на неё.

– Да, да, плохо стало, – торопливо отреагировала на вопрос Вера и поняла, что заведующая не раскрыла её секрет.

– Плохо стало? – подключилась услышавшая этот разговор коллега, сидевшая рядом.

– Да, надо в больницу, – не вдаваясь в подробности, стараясь не расплакаться Вера вежливо попрощалась и поскорее покинула рабочее место. «Так, спокойно, – прерывисто дыша, надела ветровку Вера, – может лучше не бежать? Спокойно, спокойно…».

– Вера, зайди, подпись свою не поставила, – обратилась к ней ведущий специалист.

«О, Господи, никак не уйти», – с досадой подумала Вера.

Подписала, попрощалась, убежала, чтобы ещё что не возникло на её пути. Порадовала себя мыслью, что даже в такой стрессовой ситуации, в такой критический момент не забыла забрать карту-подпись. «Всё под контролем. Всё будет хорошо. Дыши, дыши». Вера вбирала воздух носом, выдыхала медленно через рот. Хорошо, что лето и не надо было долго одеваться. Но дождь… Проливной летний дождь…

Была ни была! И Вера смело вышла на улицу. Дождь лил как из ведра. Лужи кругом. Нет зонта.

Вера быстро промокла. Голова закружилась, перед глазами всё поплыло, вдохнула поглубже воздуха и сбавила шаг, стало легче. В голову пришла странное сравнение, будто она корабль, который подбрасывает на волнах, а он в шторм пробирается вперед, не смотря ни на что. Ей всё ещё не верилось, что это случилось именно с ней. Зажмурилась, будто бы это помогло проснуться и понять, что это происходит с кем-то другим. Но открыв глаза, Вере пришлось смириться, что это её история, её беда.

2

Благо женская консультация за углом, в соседнем доме. Вот и крыльцо, входит в дверь. Промокшая. «Ну и пусть». Всё механически. Регистратура.

– Здравствуйте, я беременная, у меня кровотечение началось…

Девушка за стойкой администратора в женской консультации обеспокоенно взглянула на Веру:

– Паспорт, полис с собой?– попросила она предъявить документы.

– У меня только паспорт, я с работы.., – зачем-то добавила Вера, и стала шарить в сумочке рукой. Капли с мокрых волос падали на поверхность стойки, блузка прилипла к телу и было холодно.

Девушка забрала Верин паспорт и стала печатать, щёлкать мышкой. Пока она что-то оформляла в компьютере, Вера разглядывала огромный плакат на стене за стойкой администратора: дом и четыре человечка, по всему папа, мама, два ребенка-постарше и помладше. «И у нас также могло бы быть…», – проникла мысль в голову Веры. «Что значит могло быть!» – одернула себя тут же Вера. – «Будет, обязательно будет! О, Боже, помоги…».

– Проходите в шестой кабинет.

– Это где?

– Направо и по коридору до конца.

– Спасибо…

Вера не торопясь направилась в указанном направлении, в голове не было ни одной мысли.

У кабинета два человека, но тут дверь распахнулась и появилась полненькая женщина-врач:

– Это Вы с кровотечением? – обратилась она прямо к Вере.

– Да, я…– удивилась было Вера, но поняла, что администратор либо заходила к ней, либо позвонила и предупредила. У них на этот случай, наверное, тоже свои инструкции…

– Подождите немного, отпущу пациентку и приму Вас.

–Хорошо, спасибо, – Вера старалась найти силы на слова благодарности, она не знала, что и как будет с ней, от этого было не по себе.

Прошло минут пять и Веру пригласили в кабинет.

– Раздевайтесь ниже пояса, проходите на кресло, – врач заняла место за компьютером и пока Вера готовилась к осмотру, что-то печатала.

– Я готова, – постаралась лечь удобно, нервы были на пределе и Вера успокаивала себя тем, что дышала очень размеренно: глубокий вдох, вы-ы-доо-о-х.

– Так, пишите направление в стационар, – обращаясь к медсестре начала врач, – матка увеличена на срок шесть-семь недель, выделения скудные. Направление на госпитализацию Вам дадим, одевайтесь, – это уже было сказано Вере.

Молодая женщина сползла с кресла, оделась и присела на краешек стула возле стола доктора.

– На учете состоите?

– Нет, я не успела встать на учет…

– Последние месячные когда были? – продолжала опрос врач.

– 30 мая…

– Назначаю Вам дюфастон в таблетках, будете принимать три раза в день, ещё транексам…

– Это для чего?

– Кровоостанавливающее… Так вот направления на кровь и мочу, в стационаре тоже будут брать, но Вы сейчас зайдите сдайте кровь, это пригодится.

Врач снова смотрела в монитор и печатала.

– Последние месячные когда были?

– 30 мая, – снова повторила Вера, удивляясь повторному вопросу. «Наверное, не успела записать», – тут же оправдала её.

– Направление на кал выписывать, – вдруг спросила до сих пор молчавшая медсестра.

– Нет, не нужно, если понадобится, там выпишут…, – и врач снова застучала пальцами по клавиатуре.

– А куда мне сейчас ехать? – спросила Вера у медсестры, передавшей направление в стационар.

– В третий род.дом. Да Вы не волнуйтесь, всё будет хорошо! – мягким шепотом сказала медсестра.

– Спасибо…, – слёзы подступали, в горле что-то мешало, но Вера решила, что плакать нельзя и надо быть решительной и сильной, ей ещё предстоял разговор с мужем.

3

Дождь закончился и Вера, шлёпая в босоножках по лужам, направилась к дому. Хорошо жить недалеко от работы, экономишь время и деньги, а сегодня ещё и силы, которых у Веры почти совсем не осталось. Она боялась, что может потерять сознание и шла очень медленно.

Конечно, Глеб был дома, а где ж ему ещё быть, если муж фрилансер?

– Привет! Ты чего так рано? – вышел он навстречу Вере.

–Кровотечение началось… – начала осторожно рассказ Вера, – сходила в женскую консультацию, вот дали направление в третий роддом…

Глеб не дал договорить и начал по обыкновению кричать:

– Да зачем тебе это нужно? Значит, не надо нам ещё ребенка. Ты же верующая, должна понимать, не даётся нам… Пусть сам вытечет, тебе –то что до него? Это ж ещё не ребенок даже!!!

Вера молча смотрела на мужа, не веря своим ушам. Десять лет вместе, а как будто чужой человек говорит… Разве он так плохо её знает…

– Вот именно, что верующая. Но на Бога надейся, а сам не плошай. Я всё сделаю, что от меня зависит…

– Что сделаешь? Что сделаешь? Ты куда-то собралась ехать? Серьёзно?

Вера перемещалась по квартире, забрасывая в пакет необходимые ей в больнице вещи.

– Конечно, поеду! Мне здоровье моего ребенка не безразлично…

– Да какого ребенка? Там и ребенка-то никакого нет! Так… слизь одна.

– Что ещё можно от тебя хорошего сегодня услышать, биолог хренов? – Вера начала злиться и прерывисто дыша, повысила голос, почти крича на супруга. – Может, сейчас это и слизь, как ты изволил выразиться, зато из неё ребенок потом получается! Оставь слизь сейчас и получи младенца в будущем! Получится маленький человечек! – Вера окончательно разозлилась на мужа и перешла на крик. Развернулась и вышла на кухню – выпить воды и успокоиться, прийти в себя. Глеб пошёл следом:

– Да, послушай умного человека! Да остановись ты, наконец! – Глеб схватил Веру за локоть и прижал к себе.

– А я? Как же я? Ты обо мне подумала? А об Асе? – сказал муж ровным голосом.

Вера заплакала:

– И что ты от меня хочешь? Чтобы я истекла кровью?

– Да, да! Сам вытечет и всё! Никаких забот!

– Нет, Глеб, я так не могу! Это мой ребенок! Я его хочу! Я его уже люблю! – Вера плакала и вырвалась из объятий Глеба, вернулась в комнату, схватила снова пакет в руки и начала складывать халат, тапочки, прокладки…

– Лучше б поддержал меня… Как бы хуже не было… Я люблю тебя и Асю тоже, очень… Но бывают такие моменты, когда надо решительные действия предпринимать…

– И не о ком не думать, – грустно закончил Глеб. – Я тебя понял, – Глеб замолчал и ушел в свой рабочий кабинет.

– Ты вызовешь мне такси? – Вера надевала свою любимую длинную юбку бирюзового цвета.

– Нет, нам вызову, с тобой поеду, а то мало ли что…– Глеб показался в дверях комнаты, где одевалась Вера, застегивая джинсы.

– Уу, надо же, стоило меня расстраивать…, – Вера была рада, что будет не одна.

– А Асю успеешь забрать? А то уже 16-30?

– Успею, успею… А ты обещаешь вернуться домой, если не всё уж так критично? – Глеб с мольбой посмотрел Вере в глаза.

Она крепко обняла мужа:

– Не волнуйся, поеду домой, если всё нормализуется, но пусть меня осмотрит врач…

– Так тебя же здесь уже посмотрели? – недоумевал Глеб.

– Но раз дали направление, нужно поехать, вдруг надо будет полежать в больнице…

– Ну вот… Как мы тут без тебя будем, если тебя заберут? – заныл Глеб.

– Справитесь, большие уже! Ася уже самостоятельная, да и ты не мальчик! – Вера подмигнула мужу.

– Такси приехало, давай пакет заберу!

4

Глеб сел рядом с водителем, Вера позади за его спиной. Запрокинула голову назад, закрыла глаза и старалась не нервничать, дышала ровно, медленно, уговаривая себя, что всё будет хорошо. Немного так полежав, Вера открыла глаза и стала смотреть в окно, по стеклу автомобиля стекали капли, одна за другой, кап-кап. Дворники едва успевали расчищать лобовое стекло, проезжающие рядом машины поднимали брызги из образовавшихся на дороге луж. Ни о чем не думалось, ни о чем не хотелось говорить. Хотя… Глеб о чем-то беседовал с водителем, видимо, недаром родственники Веры называли Глеба в шутку «радио», этот человек не мог сидеть в тишине и молчать, когда рядом люди, говорил и говорил без умолку. За окном проплывал знакомый пейзаж, пять лет назад Вера уже ехала по этому маршруту только рожать, а не сохранять… Теперь и чувства были какие-то странные… И всё вокруг воспринималось как чужое и будто неродное. Приехали. «Что ж, довольно быстро добрались, Глеб успеет забрать из сада Асю».

– Куда идти, ты знаешь? – Глеб вертел головой, оглядывая здание роддома.

– Понятия не имею… Надо спросить, – голова кружилась, Вера осторожно ступала между луж, держа зонт над собой.

– Сейчас, постой тут, – и Глеб вошёл в дверь, над которой была вывеска «Справка».

Он быстро вернулся:

–Не здесь, сказали крыльцо с пандусом, высокое. Пошли искать, – и он взял Веру за руку.

– «На улице дождик, на улице слякоть, а им всё равно, идут они вместе, идут они рядом… один у них зонтик», – пропела вдруг Вера и улыбнулась Глебу.

– Ага, – отозвался тот и, сжав Верину руку покрепче, произнёс:

– Да, люблю я тебя, люблю.

И Вера почувствовала, что лёд состоявшейся ссоры между ними начал таять.

– Вон пандус, я, наверное, не буду заходить, чего мне там делать в женском отделении, – промямлил Глеб, Вера удивилась, но настаивать не стала.

– Хорошо, дождь, кажется, закончился, держи зонт на всякий случай, – и она вошла в дверь.

5

Первое, что увидела Вера, очередь из трех человек и ведро с чистыми бахилами.

– Все сюда? Кто последний? – обратилась она сразу ко всем.

– Я крайняя, – ответила женщина у окна. Вера постаралась запомнить её, хотелось сесть, голова по-прежнему кружилась, но все кресла и диван были заняты. Тут дверь открылась, и медсестра пригласила следующего по очереди, увидев Веру, спросила:

– Вы с чем?

Вера несколько растерялась, рассказать свою историю в коридоре среди чужих людей?

– Беременная, кровотечение началось…

– Обменная карта на руках?

– Нет обменной карты, я ещё не успела встать на учет…

– Ждите, – и медсестра скрылась за дверью.

Вера наконец-то села в освободившееся кресло возле двери.

«Ждите! А если я тут кровью истеку? Почему вот так? А эти женщины тоже с кровотечениями и ждут? Как правильно в таких ситуациях действовать? Где инструкции для женщин?»

Входная дверь открылась, и Вера увидела Глеба. Она вскинула удивленно брови:

– Надоело ходить вокруг здания, я лучше тебя здесь подожду, – как будто оправдываясь, произнес он, встав рядом с креслом, в котором сидела супруга.

За окном начало темнеть. Вере казалось утомительно сидеть и ждать, но как ни странно её очередь быстро подошла. Войдя в кабинет, увидела слева медсестру, которая что-то быстро записывала в толстую тетрадь:

–Заходите, присаживайтесь, – отвлеклась она на секунду, посмотрев на Веру и указав на стул рядом с её столом. Появилась другая медсестра и вручила Вере баночку со словами:

– Пройдите пока в туалет, он находится в коридоре, из которого Вы только что зашли и соберите мочу.

– А…

– Вещи здесь оставьте, – снова отвлеклась медсестра за столом что-то записывающая в толстую тетрадь. «Вера», – прочитала на бейдже её имя, – «надо же, тёзка».

Она вышла в коридор, где скопилось немало новых пациенток.

– Всё? – Глеб был удивлён, – можно домой ехать?

– Нет, вот анализ надо сдать. Знаешь, ты меня не жди, забирай Асю из детсада, – и Вера, попрощавшись с мужем, протрусила в нужное ей помещение. Быстро справившись с поставленной задачей, вернулась в кабинет.

– Вот.

– Поставьте на раковину, – появилась вторая медсестра, достала тест на беременность и опустила в ёмкость с жидкостью.

– Положительный, – раздался её голос через минуту.

Вера радостно выдохнула, но появилось неясное чувство тревоги, а что будет происходить дальше. Неопределенность всегда пугала Веру, но она пыталась сохранить оптимизм и ясность ума.

– Проходите за ширму, – кивнула медсестра Вера, – вещи тут оставьте, обувь снимите, сейчас доктор придёт на кресле Вас осмотрит, раздевайтесь ниже пояса.

– А меня уже смотрели в женской консультации…, – несмело начала Вера, оставляя пакет под стулом и снимая туфли.

– Ну, так нашему доктору тоже придётся Вас осмотреть… Проходите на кресло, доктор сейчас подойдёт.

Она прошла за ширму в конце кабинета, осмотрелась в поиске салфеток, которыми можно было застелить кресло, а тут вошла стройная молодая очень красивая женщина в ярко бордовом брючном медицинском костюме. «Мой любимый цвет, – успела подумать Вера, – как же сейчас разнообразна одежда для мед.персонала». Пол-лица доктора закрывала синяя медицинская маска.

– Здравствуйте, – начала доктор,– Вы ещё не на кресле? Давайте скорее, у меня не так много времени… Что тут у нас? – обратилась она к медсестре, та что-то показала написанное на бумаге.

– Так понятно, сейчас посмотрим, – голос звучал ровно и уверенно, и эта уверенность странным образом передавалась и Вере, она стала думать, что с ней всё в порядке.

– Доктор, а Вы сегодня в ночную? – спросила медсестра.

– Нет, но меня уже сейчас на операцию ждут, осмотр проведу и пойду, так что надеюсь, я тут не до ночи, – улыбнулась сквозь маску врач.

– Ну, рассказывайте, – обратилась доктор к Вере.

– Почувствовала себя плохо на работе, а тут вот… кровотечение началось… перенервничала… Как думаете, мне можно домой поехать или надо у вас остаться? – задала Вера заветный вопрос, понимая, что муж ждёт её возвращения домой.

– Так, ну вот смотрите, – обратилась доктор к Вере, – выделения скудные, но их много.

– Я бы с таким, не рискнула домой возвращаться, – подчеркнуто сделала паузу, окончив осмотр доктор, и кивнула на указательный палец, обтянутый резиновой перчаткой. Весь в крови. Держа руку на уровне своего лица, она говорила размеренно и твердо, внимательно глядя Вере в глаза.

Вера с ужасом смотрела на эту картину: сама в кресле с раздвинутыми ногами, доктор в маске, палец, только что вынутый из влагалища весь в крови… В крови… Какой ужас! Это никак не укладывалось в её голове и уж точно не вязалось с ситуацией беременности.

– Да, да, конечно, я и сама так думаю… – Вера затараторила, – надо остаться, скажите, доктор, у меня есть шансы сохранить этого ребенка?

– Шансы есть всегда, а мы только врачи, но мы сделаем всё, что можем, – говорила доктор, снимая перчатки, – оформляйте, – обратилась она к медсестрам.

6

– У Вас сейчас придут кровь брать, медсестра освободится, посидите, подождите, – подошла Вера-тёзка, молодая женщина вздохнула и присела на стульчик возле стола для забора крови. Ждала. Довольно быстро появилась полненькая медсестра в маске с кучей пробирок на металлическом подносике.

– Как много пробирок, – насчитала шесть штук Вера.

– Так положено, – отозвалась медсестра, затягивая жгут на правой руке пациентке. – Поработайте кулачком, хорошо, а теперь зажмите, – и воткнула иголку в вену.

Самое неприятное – было терпеть смену вакуумных пробирок, в момент нажатия.

Терпеливо перенеся процедуру, Вера зажала руку в локте. Она себя знала – чем сильнее зажать, тем меньше вероятность, что появится синяк.

– Проходите сюда, – медсестра указала на дверь. Вера подхватила одной рукой вещи и прошла вперёд.

Молодая женщина попала в большой холл, где её встретила другая медсестра.

– Присядьте на диван, сейчас определим, куда Вас положить, – и куда-то ушла, оставив новую пациентку отделения совсем одну.

Вера увидела большой диван приятного светло-зелёного цвета, села, снова ожидание. Самое время позвонить мужу:

– Алло, Глеб, меня оставили в больнице…

– В смысле оставили? Ты сама осталась, могла и домой уехать!

– Не могла, не хочу спорить.

– Ну вот, как мы теперь без тебя будем?

– Справишься, я в тебя верю. Ты Асю забрал?

– Забрал, забрал, сейчас дорогу будем переходить, так что давай потом звони!

– Я вас люблю.

Вера положила телефон в сумку и огляделась вокруг. Стойка администратора, за ней три окна, одно приоткрыто: свежий воздух с улицы проникает внутрь помещения. Много цветов в горшках на полу. У стены напротив стояло кресло такого же зелёного цвета. Дверь лифта. Зеркало за спиной Веры на стене. И… Что это? На столике у кресла – фотография, с которой на Веру смотрела молодая светловолосая улыбчивая женщина. Фото было перетянуто чёрной полоской… Рядом ваза с красными розами. Четыре штуки. Час от часу не легче. Вера тяжело вздохнула. В висках застучало, голова разболелась, перед глазами всё поплыло, слабость навалилась, Вера попыталась прилечь на диванчике. В голове крутилось: Зачем это здесь? Зачем видеть пациенткам – беременным с угрозой прерывания – таким, как Вера – эту картину? Всё можно понять. И коллег, которые работали с этой женщиной, и что дань памяти, но тут… Вере не хотелось видеть такое ни сейчас, когда с ней случилась её беда, ни завтра, когда настанет утро. Не хотелось видеть… Лишнее напоминание о смерти. Психологическое издевательство.

Из задумчивости Веру вывел голос подошедшей медсестры:

– Пока определяем, куда Вас положить, сходите на Узи, вещи свои здесь на диване оставьте, никто не возьмёт. Вас ждут прямо сейчас. Спуститесь по лестнице на первый этаж и направо дверь увидите, войдёте и по коридору снова направо, табличка будет «кабинет Узи», увидите.

Молча и внимательно выслушав наставления, Вера пошла по указанному маршруту. И вспомнила эту лестницу: «Дежавю прямо какое-то», – удивилась женщина. А потом резко вспомнила, как пять лет назад она спускалась с четвертого этажа сюда на свидание с мужем, когда лежала беременная Асей. «Как всё связано: разные отделения, а переходами попадаешь из одного в другое». Вера быстро нашла кабинет Узи, нет очереди, заглянула и женский голос откликнулся:

– Да проходите, ложитесь, – врач уже готова и ждёт у монитора.

Сердце бешено стучит, Вера волнуется, но темнота кабинета действует успокаивающе. Датчик внизу живота, доктор напряжённо смотрит в экран.

– Последние месячные когда были?

– 30 мая…

– Ребеночек в матке. Ребеночек живой, сердцебиение есть.

– Слава Богу, – шепчет Вера, облегченно выдохнув.

– Беременность 6-7 недель.

Врач включает звук, и Вера впервые слышит стук сердечка Ляли: «Тухи-тухи-тутух».

Улыбка и слёзы радости одновременно на лице, Вера будто ожила:

– Один, точно?

– Да, один. Точно. У Вас у кого-то в семье есть двойня?

– Да, у прабабушки, даже дважды была.

– Беременность шесть-семь недель. Гематома. Размеры напишу в заключении. Вот Вам салфетка, вытирайте живот. Одевайтесь.

И вот Вера уже идёт наверх по лестнице, возвращаясь обратно в отделение гинекологии, держит в руках заключение на одном листочке, которое, конечно, прочитала. Гематома, что это? Как синяк что ли? Кровь скопилась? Надо не забыть, узнать всё у врача.

7

Вера вошла в дверь палаты, медсестра следом:

– Вот здесь располагайтесь, там тумбочка, – и она указала на кровать прямо рядом с дверью палаты, Вере даже идти дальше не надо было, всё, пришла. В палате было темно – свет потушен- только полоска из коридора освещала пространство возле Вериной кровати.

– Но тут чьи-то вещи, – вдруг заметила Вера.

– Сейчас всё уберу, постель Ваша с собой? Стелите, а в тумбочке оставьте как есть, подвиньте вещи, если надо. Девушку сегодня на операцию увезли, завтра зайдёт, заберет своё.

Вера сидела как в тумане: своя постель, увезли на операцию… а что если…

Тут она опомнилась и быстро спросила:

– Постель должна быть своя? Но я не знала, не взяла с собой…, – растерянно лепетала Вера. Что ж ей теперь на голом матрасе лежать?

– Хорошо, сейчас я посмотрю вроде бы оставался последний комплект. А родственникам позвоните, попросите завтра привести, а то у нас с постельными комплектами напряжёнка, – и медсестра скрылась за дверью, но быстро вернулась с чистым бельём.

«Не белое, и то хорошо», – подумала Вера, принимая из рук небольшую стопку цветной ткани. Вера терпеть не могла в больнице белое постельное бельё. Халат да, пусть будет белый. Хотя ей так понравился бордовый брючный костюм на докторше, которая её осматривала в приёмном отделении. Бордовый – был любимым цветом Веры. Но вот белые простыни… такую тоску наводили, просто настроение сразу исчезало, испарялось и сразу делалось так плаксиво, что хотелось сбежать из больницы. А бежать сейчас никуда нельзя. Лежать. Только лежать. Хорошо, что сейчас цветные простыни… и пододеяльники тоже. Обо всем этом Вера думала, расстилая на матрасе выданное «казенное» бельё.

Нда… В тумбочке, что была рядом с кроватью, было полно женских принадлежностей. «Той пациентки, что увезли на операцию», – догадалась она, ну конечно, с собой не разрешили взять. Куда ж тут впихнуть Верин пакет?

Почему-то сразу вспомнился эпизод с молодой девушкой, которая так рьяно толкала свою сумку, пытаясь сделать так, чтобы всё же поместить её в нижний отсек тумбочки, что задняя стенка просто выломалась и отвалилась. Этот случай Вера запомнила как самый забавный из того, что происходило в больнице, в которой она лежала с первой новорожденной дочкой.

Вера открыла верхний выдвижной ящик тумбочки: «Золото! Цепочка и колечко, – сразу бросилось в глаза, – наверное, не разрешили взять на операцию, скорее всего… Ммм… главное, чтобы не пропало, – озабоченно размышляла Вера, – а то неровен час еще обвинить могут, а мне сейчас нужен покой, стресс противопоказан», – мысли вихрем пронеслись в голове, Вера тревожилась из-за того, что место оказалось как будто занято, хотя ей медсестра и объяснила, что девушку после операции переведут в другую палату, там она и останется, сюда не вернется, только вещи завтра заберет.

Вера вышла из палаты и подошла на медицинский пост. Благо идти было недалеко, всего лишь за дверью направо и вот стойка-столешница, за которой сидела и писала в большой тетради женщина в белом халате.

– Знаете, извините, что отвлекаю, но там, в тумбочке, сумка и золотые украшения, может, их куда-то надо на сохранение сдать? – Вера специально решила предпринять такую тактику: и про сумку и про золото заявить, чтоб знали, что она предупредила и чтоб все в палате слышали, а то мало ли что…

– Так Вы положите всё в сумочку, а я сейчас освобожусь, отнесу пациентке в палату, куда её там определили…, – и медсестра вновь принялась заносить записи в какие-то бланки.

– Угу, спасибо, – Вера обрадовалась – хотя бы насчет чужих вещей не будет переживать. Немного напрягало, что она должна была сама убрать эти вещи в чужую сумку… Вера очень не любила трогать вещи других людей, не свои, после одного случая, произошедшего с ней в детстве.

Это был далекий 94-й год и Вера с сестрой гостили у одних друзей своих родителей, впрочем, у них была дочь Аля примерно возраста Веры и они тоже дружили. Их встречи всегда проходили весело: они вместе подшучивали над младшей Вериной сестрой, устраивали баталии или танцы, книжные читалки с юмористической неожиданной концовкой. И как-то так произошло, что играя в царевен, Аля достала фамильное украшение своей прабабки: очень красивый перстень с крупным малиновым камнем. Вере он очень, прям очень понравился. После игры проследила за Алей и заметила, куда та положила перстень, и уходя домой незаметно вытащила его и забрала с собой. Нет, Вера не хотела его возвращать. И нет, она не думала, что украла чужую вещь – убедила себя, что Аля, её подруга, не стала бы возражать, чтобы он был у Веры, она придумала и хотела верить, будто Аля сама его ей отдала, хотя на самом деле всё было совсем не так. У себя дома Вера места себе не находила. Её как будто что-то жгло изнутри, не давая успокоиться и насладиться, как всегда, семейным вечером. Она не могла ничем заниматься, ни на чем сосредоточиться: ни книга, ни танцы её не удовлетворяли. За уроки так и не села, не могла ничего понять, голова была занята только мыслями об оправдании Але, если та что-нибудь заметит, а Вера уже была уверена, что заметит обязательно пропажу перстня, если не Аля, то её мама, или бабушка, и что тогда? Бабушка старенькая к тому же… Так металась и мучилась Вера от раздиравших её мыслей и чувств весь вечер, а к ночи, ложась спать, твёрдо решила отдать обратно перстень Але. Как ни странно, только приняв такое решение, Вера ощутила, как огонь внутри неё ушёл, и стало спокойно. Так Вера в восемь лет впервые ощутила на собственной шкуре (или правильнее выразиться душе) муки совести. Это были именно муки, которые продолжились на следующее утро, когда относила перстень Але. Как только Вера достала его со словами:

– Извини, Аль, я решила, что можно взять поиграть домой, очень хотелось…

Она не успела закончить свою покаянную речь, лицо Али вытянулось от удивления, выхватив перстень из рук Веры с криками: «Мама! Мама! Перстень нашелся!», – убежала в соседнюю комнату. – Его Вера взяла поиграть! – восторженные крики донеслись до Вериного уха, она сидела красная как вареный рак.

Затем был совместный чай и благодарности, что вернула перстень:

– Он же ещё от прабабушки моей достался, – со слезами говорила тётя Галя, Алина мама.

А Вере сквозь землю хотелось провалиться. Она чувствовала себя не меньше чем воровкой, лгуньей, а её ещё и благодарят. Хорошо, что нашла силы прийти и вернуть перстень. Уф-ф!

С тех самых пор Вера зареклась брать чужое. Вот, а теперь с неохотой и очень осторожно при свидетелях (всё же остальных пять кроватей в палате были заняты женщинами) вытащила из первого выдвижного ящика тумбочки золотые украшения и небольшую темно-синюю сумочку. Ещё хорошо, что снаружи был замочек, Вера расстегнула его и вложила цепочку и колечко. После этих манипуляций ещё раз сходила на пост и попросила медсестру забрать сумку и передать её хозяйке.

Вера кое-как, путем небольших перестановок разместила и свои вещи в тумбочке. Поняла, что до сих пор сидит в ветровке, сняла её и повесила на крючок возле входной двери, туфельки заменила на тапочки, пакет положила в шкаф, прошла к кровати обратно, сняла юбку и футболку, надела ночную рубашку и залезла под простыню. Сколько сейчас времени? Ого, уже девятый час, не удивительно, что свет потушен, и соседки по палате спят. Говорить ни с кем не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Вера закрыла глаза. «Всё будет хорошо, всё должно быть хорошо. Господи, пусть всё будет хорошо». Вера легла на левый бок и положила правую руку на живот. «Ляля, Ляля, будь живой! Живи, Ляля!».

«Всё-таки, когда пузо уже есть как-то увереннее разговариваешь с ребенком», – размышляла Вера, – «а когда пуза нет… Но Ляля уже там, хоть ещё и пуза нет и незаметно ничего. Надо всё равно разговаривать, Ляля же там…», – наглаживала живот Вера.

Почему-то ребенка она называла Лялей, так само получилось, специально не придумывала имя ребенку.

Открыв глаза, Вера оглядела палату. Отметила, что комната очень большая и стала считать койки. Одна у противоположной стены рядом с холодильником (о! холодильник, значит можно покупать продукты в палату), вдоль другой стены два окна и три кровати, ещё одна рядом с Вериной (разделяла их тумбочка и всего шаг). Итого шесть кроватей. «И шесть! человек!» – с ужасом вспомнила детскую больницу, в которой Вера от тесноты, стресса и постоянного младенческого плача чуть не сошла с ума (пять человек и пять детей в двадцати квадратных метрах). Тут же всё было по-другому: только беременные и палата настолько просторная, что можно танцы устраивать. «Ещё и раковина в палате, можно здесь умываться», – отметила Вера и закрыла глаза, чтобы поспать. Но тут вошла медсестра:

– Иванова, пройдите в ординаторскую, Вас доктор ждёт.

Вера удивилась, что так поздно врач на месте и зовёт её, она медленно спустила ноги с кровати, нащупала тапочки, надела халат поверх ночной рубашки и вышла в коридор.

– А где ординаторская у вас тут?

– Прямо по коридору и налево, там написано.

Вера прошла вглубь коридора, рассматривая таблички, в основном это были номера палат, но вот и ординаторская, дверь приоткрыта.

– Здравствуйте, можно?

– Да, заходите, Вера Михайловна, присаживайтесь. – Это была та самая докторша в бордовом брючном медицинском костюме. Что-то восточное было в её внешности. Худая, высокая, четко произносила каждое слово, оттого казалось строгой и очень серьёзной, будто всем своим видом показывая – без шуточек тут. Вера сидела на стуле сбоку врачебного стола и смотрела на часы, стрелка ползла к десяти вечера.

– Я пригласила Вас, чтобы обсудить с Вами лечение. Вы будете получать дюфастон и транексам в капельнице, это кровоостанавливающее, – предвидя вопрос, пояснила врач.

– А без дюфастона никак нельзя? – Вере вспоминался разговор многолетней давности с девочками о вреде искусственных гормонов.

– Нельзя, – отчеканила врач. Ещё йодомарин, но он у нас закончился, поэтому попросите родственников передать Вам его и фолиевую кислоту.

– У меня есть с собой, я взяла из дома…

– Какая дозировка?

– Кажется 1 мг.

Врач кивнула головой о чем-то думая.

– Пусть будет такая, обычно мы меньше даём, но как Вы их делить будете? Таблетки же маленькие. Неудобно. Поэтому такие оставляем.

«Свои не предлагают», – подумалось Вере и тут же спросила:

– А что такое гематома?

Доктор сложила руки клубочком:

– Вот это плодное яйцо, оно крепится к стенке матки. Если происходит дисбаланс или нехватка гормона прогестерона, то плодное яйцо начинает отслаиваться, образуются гематомы в том месте, где произошла отслойка, и это место кровит.

– Скажите, а почему так произошло со мной? – задала наконец-то мучивший её вопрос. – Вроде бы всё так хорошо начиналось, а потом раз! и кровотечение…

– Этого Вам никто не скажет…, – врач смотрела Вере прямо в глаза. – Почему раньше не возникало проблем забеременеть, а сейчас женщины забеременеть не могут, выносить не могут…

Вера сидела расстроенная.

– Но мне поможет лечение?

– Мы сделаем, что в наших силах, но Вы тоже должны постараться: режим не нарушать, предписания выполнять.

– Хорошо, конечно! Я буду выполнять, я так хочу этого ребенка…

– Ну и замечательно, а сейчас идите, отдыхайте, завтра медсестра даст Вам направления на анализы, сдадите до завтрака на голодный желудок.

– А куда идти?

– Завтра медсестра Вам всё расскажет.

– Хорошо, спасибо! – и Вера потихонечку поднялась со стула, вышла в коридор и поплелась в палату, на «свою» койку.

Из приоткрытого окна, что находилось над Вериной головой, когда та лежала, проникал легкий прохладный ветерок, он напомнил ей, что уже наступила ночь. Этот бесконечный неприятный день закончился.

«Как бы не продуло, – сквозь сон подумалось Вере, – надо прикрыть окно». Так как кровать стояла прямо возле двери палаты, а свет в коридоре почему-то не был переключен в ночной режим, как иногда бывает в больницах, он проникал в палату и мешал Вере спать. Лампы гудели. Вечером этого звука не замечаешь: всё и так заполнено различными шумами, а вот ночью, когда всё затихает… Она вообще была чувствительна к внешним раздражителям, а сейчас в её состоянии, ещё и ночью, особенно. «И почему свет не потушили?!» – уже с раздражением подумала Вера. Очень не хотелось вставать, слабость давала о себе знать, но свет, который бьет в глаза, мешает, не может же она спать всю ночь на одном и том же левом боку (с её хроническим остеохондрозом конечности затекали, приходилось всю ночь ворочаться). Всё же заставив себя встать, Вера прикрыла дверь (а заодно и окно, из которого дул ветер), улеглась снова. Блаженно закрыла глаза и даже улыбнулась, стала засыпать.

Не прошло и десяти минут, как дверь в палату открылась, и хлынувший поток электрического света, снова разбудил Веру.

– Зачем дверь-то закрыли, – пробурчала появившаяся медсестра и вернулась на свой пост, что находился справа от выхода из палаты.

«Не положено, значит, дверь закрывать», – Вера расстроилась, придется терпеть. И перевернувшись на левый бок, пыталась в который раз заснуть. Но мысли не спали, тревожа Верину душу: «Девушка до меня на этой кровати лежала, можно сказать, кровать остыть не успела, как положили меня, на операцию её увезли… Что за операция? А что если…» Вера резко прервала поток мыслей и не стала додумывать, что там если. Вдруг вспомнилась история-полу-анекдот. В гос.больницу поступает человек и он заявляет, что будет лежать только на той кровати, на которой никто не умирал… Разумеется, его приводят в палату и указывая на кровать клятвенно заверяют, что уж на ней-то точно никто, никогда не умирал. Наивный человек верит, а мед.персонал уходя от него, посмеивается, мол, где ж столько кроватей-то набрать. Вот и Вере совсем не хотелось лежать на кровати, с которой незнакомую ей женщину увезли на операцию. «Что за операция? А если…?». И тут же остановила себя, отогнав грустные мысли. «Главное, чтобы когда вернётся, не ругалась, что я вещи её в тумбочке сдвинула». Ей совсем не хотелось конфликтов. Кто её там знает, люди такие разные – кому-то пустяк, а кому-то и скандал из-за ерунды. Эти мысли утомили молодую женщину, усталость увлекла Веру в сон.

8

Утром Веру разбудила медсестра:

– Меряйте температуру, – и положила электронный термометр на тумбочку.

– Ууу, – потерла глаза, взяла телефон, открыла – 6 утра, «вот и поспать не дали».

Пи-пи-пи… – разнеслось по палате. Шесть человек измерили температуру своего тела. Вера посмотрела на маленькое окошечко, в котором высветились цифры: 37,2 С, затем положила термометр на тумбочку и снова попыталась уснуть.

На пост пришла женщина. Тёмные распущенные, даже взлохмаченные, волосы, халат серого цвета. Вера видела её и слышала, кровать стояла возле двери, которую в очередной раз не закрыли. В тишине утра шаги слышны отчетливо и голос, тихий, но с надрывом:

– Ко мне кто-нибудь придёт из врачей? Долго ждать?

– Они сейчас все на планёрке, потом на плановые операции, освободятся, подойдут.

Женщина не ответила, повернулась и ушла. Две медсестры на посту переговариваются между собой:

Это та, которая с внематочной?

– Она.

Тишина. Уснуть и отдохнуть.

– Иванова на кровь, – Вера разлепила глаза и нащупала телефон: семь тридцать утра! «Да, точно, врач же вчера говорила до завтрака сдать кровь». Вера медленно спустила ноги с кровати, поднялась, надела на ночную сорочку халат (розовый с кошечкой на кармане, будто она в нём сидит. Мамин подарок, выглядел более чем позитивно и поднимал настроение. Хоть что-то должно быть с собой в больнице радостного, Вера специально с собой взяла его, хоть он и был на пуговицах: третья и последняя пуговки расстегивались, доставляя неудобства, но он был позитивнее, чем чёрно-розовый). Подошла на пост к медсестре.

– Вот направления, проходите по лестнице на второй этаж, четырнадцатый кабинет.

– Угу…– Вера ещё не проснулась. Второй этаж… Лестница.

– А где лестница?

– Вон там, – махнула рукой медсестра и взялась за бумаги следующей пациентки, всем своим занятым видом показывая, что ей некогда долго объяснять.

– Ага, понятно, – медленными, неспешными шагами Вера поднялась на второй этаж, в который раз отметив, что пол выложен плиткой и надо осторожно ходить, чтобы не поскользнуться. Нашла четырнадцатый кабинет. «Конечно, очередь. Как же иначе». На кушетке напротив кабинета уже сидела женщина лет сорока.

– Вы сюда? – на всякий случай решила уточнить Вера, обращаясь к женщине.

– Да, – кивнула она. Ещё медсестры нет.

– А уже позвали, – вздохнула Вера, но что поделаешь, везде свои порядки, а уж в больнице тем более – режим.

По коридору шла та самая женщина в сером халате, что приходила на пост медсестры. Внематочная… Память относила Веру в 2012-й, когда посещала женскую консультацию на 36-й неделе беременности. Лёжа на спине, подключенная к датчику КТГ, слушала сердечко Аси и дремала. Как дверь приоткрылась, и к медсестре подошла коллега и сказала громким шепотом (а Вера услышала): «У меня там внематочная. Скорую вызови». И Вера потеряла покой, представив чувства той женщины. «Вот я тут с ребеночком в животе, а она там… Каково ей сейчас? Зачем я об этом думаю? Зачем пришла сегодня на КТГ, хотя могла и завтрашний день выбрать? Ничего бы не услышала, не расстроилась, зачем? Зачем, зачем… Она не услышит, как Вера, сердечка своего дитя…» От нахлынувших на неё чувств по щекам потекли слёзы. Вера плакала и думала, что нельзя персоналу говорить при посторонних, надо было в коридор вывести или в другой кабинет, тут же беременные, ранимые души…

Что-то много о несчастье за одни сутки. Внезапно для самой себя Вера встретилась с женщиной глазами и невольно вздрогнув, отвела взгляд. Глаза той женщины были полны горечи? Отчаяния? Боли? Даже слов таких нет, что там у неё внутри души творится. Вера не смогла смотреть в её глаза, как будто это что-то (боль, отчаяние, горечь), нечто невообразимое проникало и в её сердце. «Лучше не встречаться с её глазами взглядом. Если увижу её ещё раз где-нибудь, буду всячески избегать. Мне нельзя нервничать, нельзя проникаться чужим горем, а я буду, если стану сопереживать. Пора одевать социальную броню и стать эгоисткой – думать только о себе и о Ляле. Я буду бороться за жизнь. Пусть родится. Родится здоровым. Я всё буду терпеть».

Покончив с необходимыми процедурами, Вера также осторожно спустилась в палату, легла. Чувствовала себя неважно, кружилась голова, и слабость одолевала, внизу живота непонятно как: тянет, напрягается. На правой руке синяк появился. Она до сих пор не познакомилась с «однопалатницами» и не разговаривала ни с кем, кроме персонала. Тем не менее, в палате шла своя жизнь: женщины вставали со своих кроватей, умывались, переодевались, подходили с телефонами к Вериному окну (именно здесь оказалась розетка и «пилот», в который воткнули несколько мобильных на подзарядку. «Повезло, ничего не скажешь, постоянный трафик, а так хочется покоя и тишины»).

– Девочки, на завтрак, – донесся голос со стороны двери. Восемь утра, увидела на телефонном экране цифры Вера. «Надо вставать, а то без еды останусь».

Ещё со времен первых родов и первого пребывания в роддоме Вера запомнила, что ложку и кружку нужно брать свои, поэтому вытащив из пакета свои кухонные принадлежности, Вера, совершенно не зная, где находится столовая, просто пристроилась за остальными женщинами уже вышедшими в коридор. «Пойду за всеми», – она по-прежнему ни с кем ни заговаривала, не хотела, не было сил на это. Вереница женщин в халатах разных возрастов и фигур, с кружками и ложками в руках тянулась на второй этаж. «Так, снова на второй этаж, снова по лестнице». Вера шла медленно и осторожно, изредка останавливаясь отдохнуть. Голова немного кружилась до сих пор. Прошли четырнадцатый кабинет и в конец коридора. Вот и небольшое помещение для приёма пищи. Женщина-кухонный работник, в белом халате и шапочке, приносит и расставляет тарелки с едой, ходит с металлическим чайником и разливает кофе с молоком!

«Ммм, пшеничная каша, объедение!» Вера с удовольствием съела её всю ещё и хлеб с маслом, а то пришлось вчера поголодать, так как на ужин она опоздала, а дома только пообедала перед отъездом в больницу. Ела молча, глядя в тарелку. «Надо же, кофе с молоком потрясающий! Или с голодухи всё кажется особенно вкусным?»

Вернувшись в палату, созвонилась с мужем, разговор не принёс никаких положительных эмоций Вере, и она поспешила его завершить. Глеб недоумевал, зачем жена осталась в больнице. У неё же было своё непреклонное мнение на этот счет.

Скучала по Асе, может, привезёт к ней навестить? Да, ещё у мамы день рождения через два дня, пропустит, не увидится с родственниками. «А может, к лучшему, надо побыть одной, без всех. Господи, и почему так? Всё в руках Твоих, полагаюсь на Волю Твою».

9

Ближе к обеду в палату вошла девушка в черной майке и черных штанах-бриджах, очень худая и бледная:

– О, на мою коечку уже кого-то положили, – услышала Вера над собой бодрый голос и открыла глаза.

В палате было солнечно, «чёрная» девушка присела на корточках у тумбочки.

«А-а, девушка, которую забрали на операцию, вернулась, – догадалась она, – значит, ничего горестного, никакого если… Уже ходит и бодра…», – облегченно выдохнула Вера. Всё же приятно было знать, что на «твоей» больничной койке никто не умер.

«Значит, у меня всё будет хорошо, – не преминула заметить для поддержания своего оптимизма, от наличия которого (Вера твердо была уверенна в этом) зависел успешный исход её истории со здоровьем и жизнью ребенка.

«Чёрная» девушка тем временем (почему-то Вера лежала на постели не шевелясь) собирала довольно-таки быстро свои вещички.

– Вам передали Ваши украшения? – вдруг нарушила тишину палаты, задав волнующий её вопрос.

– Что? Ах, да, передали, – не взглянув на Веру, девушка выгребла своё добро из тумбочки в приготовленный пакет (тапочки ещё накануне забрала медсестра, а то они стояли под кроватью, всякий раз напоминая о женщине и её непонятной судьбе).

Затем она подошла к вешалке, прибитой к стене напротив кровати, нашла свою курточку, и ни с кем не разговаривая и не прощаясь, покинула палату с пакетом и сумкой.

С каких пор Вера обращала внимание на то, прощается ли человек, выписываясь из больницы, уходя из палаты? С десятого класса, когда лежала в лор-отделении с гайморитом. Её первое знакомство с больницей, её порядками и непривычной тишиной по вечерам, к которой было так нелегко привыкнуть. Ещё дня два ты отчаянно ворочаешься на кровати, как будто пытаясь заполнить тишину своей вознёй, день на третий же перестаёшь этого делать, просто спишь и не двигаешься понапрасну, уже боясь её нарушить. Спасала весёлая молодёжная компания, которая весь день играла то в карты, то в настолки, которые привезли с собой. Однажды, сидя в коридоре за картами, компания услышала, как парень говорил медсестре на посту:

– Всё, вылечили меня, спасибо и до свидания!

– Дурак, – тихо сказала тогда компании Лиза, – кто говорит «до свидания», когда из больницы выписывается?

Вере тогда это запало глубоко в душу. С тех пор она никогда не говорила «до свидания», выписываясь, всегда «всего доброго» и «спасибо».

Днём капельница, обед и разговор с сестрой по телефону, сончас, ужин.

Поздний вечер, кто-то вернулся из душа, кто-то давно спит, Вера лежит и думает об Асе, Глебе и чего ждать от завтрашнего дня. Не повторится ли кровотечение? Сегодня только незначительные прожилки, Вера старается не думать о плохом. Вибрирует телефон и начинает мигать – сообщение от коллеги по работе: «Привет! Что с тобой случилось? Девочки сказали, что ты в больнице лежишь?» Вере показалось невежливо оставить без внимание такое заботливое послание, и она набрала: «Привет! Да, пока не ясно, что будет дальше». Ничего конкретного. В ответ получила: «Всё будет хорошо! По-другому и быть не может!» Вера обрадовалась, что прозвучали слова поддержки – вот чего сейчас ей особенно не хватало, сказывался дефицит на внимание и заботу от мужа. Хорошо, что есть люди в окружении готовые подарить ей это в тяжелые минуты. Вера цеплялась за хорошее.

10

Утро. Слышно пение птиц: четко, громко, красиво. Вера заслушалась. Захотелось выглянуть в окно, приподнялась на постели, медленно спустила ноги на пол, прошла к подоконнику, оперлась локтями: чистое голубое небо, солнечный денёк, воробьи перелетают с ветки на ветку, детская площадка за высокой металлической оградой. Гуляют дети с мамами. Дальше – стоянка и дорога, большая и оживленная, за ней – торговый центр. «Надо же, – подумала Вера, – роддом, а вокруг дома, люди живут своими заботами. У нас тут целый мир: мир переживаний, страданий, надежд, а вокруг этого просто обыденная жизнь, как у всех. Так было и у меня». Вера вздохнула, пытаясь понюхать уличный воздух, свободный и такой, казалось, близкий.

Тут вспомнился эпизод пятилетней давности: беременная Вера лежит в этом же роддоме, только в другом крыле здания и ночью её будят истошные протяжные, частые крики: «о-о-о, а-а-а». Ночь была безветренной, и голос разносился эхом по всей округе, и не понятно то ли одна рожает, то ли две. Весенняя ночь была на удивление теплой, и видимо все окна в родовых были раскрыты, потому как формировалось чувство «эффекта присутствия», будто рожают в Вериной палате. Она в ту ночь так и не заснула, не удалось выспаться. После этого случая не давал покоя вопрос: «И как тут люди живут?». Вокруг роддома было полно жилых девятиэтажных кирпичных домов.

«Твои глаза, такие чистые…»,– раздалось вдруг где-то рядом с Верой, она вздрогнула от неожиданности и громкости.

– Таня, твой телефон звонит, – крикнула женщина на соседней кровати.

Спасибо, Кать! – Женщина, кровать которой стояла у стены, сорвалась со своего места и подошла к Вериной кровати, рядом на полу заряжался телефон.

– Алло, дочь, привет, дорогая! Как у вас там дела? – и она вышла в коридор поговорить с родными.

Вере никто не звонил: родственники сами ждали звонка, а из подруг осталась одна Санька. Нет, были знакомые, школьные подружки, но все они были не близкими, редко виделись с ними, и Вера даже ничего им не сказала про себя, зачем? У каждой из них своя жизнь и свои проблемы и вникать уже никому не интересно. Так, посидеть раз в год в ресторане, поздравить друг друга с новым годом или с днём рождения – когда выберутся – вот и всё общение. Вере захотелось что-нибудь записать, она полезла в сумочку, достала ручку и маленький красный блокнотик, который ей подарили на день рождения (с того дня всегда носила с собой), сев в постели, подложив под спину подушку, открыла, задумалась. Решила записывать первое, что приходит в голову, начала водить ручкой по листочку и не заметила, как перешла к анализу ситуации, своих эмоций и переживаний. Никто ей не мешал, но вдруг услышала совсем рядом голос Кати с соседней кровати:

– Что ты пишешь? – с любопытством заинтересовалась она.

– Да так…, – немного смутилась Вера, а потом подумала, что вдруг тоже это будет кому-то полезно и разоткровенничалась:

– Свои мысли, свои чувства описываю, мне так легче пережить.

– А-а-а, понятно…

– Пишу всё, что взбредёт в голову. Попробуй, многие вопросы для себя можно решить.

– Я подумаю, – задумчиво произнесла Катя.

Вера углубилась в записи, старательно выводя буквы на бумаге.

«Твои глаза…», – снова раздалось громкое пение. Таня снова подошла к телефону.

– Алло, что-то забыла спросить? – и снова разговоры.

«Неужели нельзя убавить громкость? – с досадой думала Вера, мысль которой сбилась от этой неожиданной мелодии. – Чья это песня такая? Такая странная…».

– Здравствуйте, девочки! Готовьтесь на капельницы, кому нужно посетите санузел, – и медсестра начала закатывать по очереди шесть металлических палок с крепежами для бутылок с лекарством.

Вера с некоторым сожалением закрыла блокнот и убрала подальше в сумку, легла, ожидая своей очереди. Вот и к ней, наконец, подошли. Медсестра склонилась, чтобы ввести иглу. Вера отвернулась и почему-то зажмурилась. Было не больно, даже странно, и Вера, не удержавшись, решила сделать комплимент:

– Как Вы не больно ставите, хорошо!

– Так мне вас всех жалко! – в уголках глаз показались морщинки – медсестра улыбнулась под маской. – Вот и стараюсь не больно. Лежите. – И отошла проверить остальных пациенток.

«Жалко» – это слово зацепило Веру. «Несомненно, чтобы стать хорошим врачом – надо уметь жалеть, любить пациентов. Вот эта медсестра очень хорошая. Нет, решительно без жалости в медицине делать нечего». Работает тут одна «сестричка» – практикантка, молоденькая, так всадит иглу в попу, что взвыть хочется. Вера вспомнила интересный случай, это был как будто подаренный самой жизнью опытный эксперимент. Когда Вера в 10 классе лежала в больнице ей тоже ставили уколы, каждый день. А медсестры процедурного кабинета сменялись и тоже каждый день. И из четырех девушек только одна ставила уколы быстро и совершенно безболезненно, что приводило Веру всякий раз в истинное недоумение, как же так? Ловкость рук? Поэтому уже тогда Вера поняла, есть талант и призвание, а есть просто необходимость где-то работать. А что касается «сестрички», Вера искренне надеялась, что эта девушка сама уйдёт из этой профессии и не станет мучить ни пациентов, ни себя. Что может быть хуже нелюбимой работы? Наверное, только нелюбимый муж. Но это не был случаем Веры, она Глеба любила, хоть иногда и случались недопонимания. За всеми этими мыслями Вера задремала.

11

Вера почти не волновалась за дочь. Скучала – это да, очень, но было спокойно за Асю, ведь та была с папой. Отцом Глеб был замечательным. Самым лучшим. Он живо интересовался жизнью ребенка, вопросами его здоровья, активно участвовал в воспитании, в организации общения дочери со сверстниками Аси. Всюду таскал с собой: и на картинг, и на горки, и в театр и прочие «развлекухи», показывал развивающие мультфильмы и диафильмы, отвозил и забирал из детского сада. Проявлял заботу, а значит, очень любил своего первого ребенка. Да, Вера сделала правильный выбор: и гордилась и радовалась, что дочери повезло с отцом больше, чем ей самой.

Глеб встретил Веру после занятий в институте и по уже сложившейся традиции, пошли бродить по улицам города. Зимние прогулки непродолжительны, мороз, но и этого хватает двум молодым людям, заинтересованным в общении друг с другом.

– Я когда денег мало получал за работу или когда готовить было неохота дома, по дегустациям в магазины ходил: то сосиски и колбаса, то сыры, то йогурты. Наемся и домой, – смеясь, вспоминал студенческую жизнь Глеб.

Это рассмешило и насторожило Веру одновременно: чтобы взрослый мужчина так поступал? Интересненько… Но именно сейчас, в этот момент её пронзила неожиданная мысль: «Именно такой человек нужен моим будущим детям. На него можно положиться. В любой трудной ситуации он не будет сидеть на месте и ждать неизвестно чего, обязательно что-нибудь придумает, выкрутится из любого положения». Вера сделал свой выбор. Глеб тоже. Молодые люди через три года поженились. А ещё через три года Вера со словами: «Кажется, у тебя появилась возможность стать самым лучшим папой», – положила перед Глебом тест на беременность с двумя полосками.

Действительно, Глеб стал лучшим папой, как по мнению Веры, так и по мнению пятилетней дочери Аси.

– Привет! Как у вас дела? Ты Асю из детского сада забрал? – Вера звонила Глебу на мобильный, узнать обстановку дома, начинался восьмой час вечера.

– Да как дела! Хорошо! Сижу, ем! А что, забрать надо было? Нет, там оставил!

– Глеб!

– Да, конечно, забрал! Что ты глупости спрашиваешь?

– Я же волнуюсь…, – начала было Вера, но Глеб перебил:

– А если волнуешься, бери и приходи домой!

– Но я не могу…

–Можешь! А если не можешь, так нечего волноваться. Ты нас бросила, променяла на какого-то другого ребенка, который даже не ребенок ещё…

– Глеб! Хватит, пожалуйста, ещё и при Асе такое говоришь!

– Она мультики смотрит…

– Ничего я вас не оставила, просто временно так всё… Хватит меня расстраивать! – Вера почувствовала, как слёзы подступают, и голос дрожит, в горле комок. – Хватит! Где Ася? Я хочу с ней поговорить.

– Да мультики она смотрит, я ж говорил…

– Ты покормил ребенка?

– Нет, блин, не кормил!

– Ну, Глеб, перестань, пожалуйста, кривляться!

– Конечно, покормил, пельмени сварил специально. Я-то могу и не есть. Ася, мама звонит, держи трубку.

– Алло, мам, я мультики смотрю, мне некогда. Пока-пока!

– Поняла? Некогда ей, скоро вообще ребенок мать забудет.

– Глеб, ну, зачем ты так? Ты же понимаешь, что мне нельзя нервничать и переживать лишний раз. Я должна знать, что у вас всё хорошо, – Вера всхлипнула.

– Да всё у нас хорошо! Приезжай уже, я соскучился!

– Полежу ещё, – тихо начала говорить Вера, – уже скоро, я надеюсь…

– Ну, как хочешь. Променяла нас.

– Перестань, мне неприятно это слышать.

– Ты сама сделала такой выбор.

– Ладно, ни к чему такой разговор не приведёт. Я тоже скучаю. Очень. Асю дай мне ещё.

– Я тебя люблю. Спокойной ночи, доченька.

– И я тебя люблю, мамочка, пока-пока!

– Поговорила?

– Ты приедешь ко мне?

– Когда? У меня работа. Ещё Асю уведи-приведи, нет, не приеду. К тебе же сестра прийти обещала. Ну, если что, звони, может и получиться приехать. Хотя нет, вряд ли.

– Понятно всё с тобой. Было бы желание. Спокойной ночи.

– А поцелуй?

– Целую, хоть ты и засранец.

– Пока! – и Глеб отключился первым.

Она не могла поступить иначе. Уйти из больницы? Поставить под риск беременность? Рисковать жизнью нового малыша? Жизнью своей Ляли? Ну, уж нет! Дудки! Она останется здесь столько, сколько необходимо, чтобы закрепить положительный результат своего «вылёживания». Дать жизнь и выжить самой – вот это сейчас главное. А всё остальное… Всё остальное справится и без неё. Надо же когда-нибудь сдавать позиции, ослаблять хватку, контроль. Что ж, этот момент настал. Да, сейчас. Да, пусть это так не нравится Глебу, её супругу, её половинке. Но… Выжить и дать жизнь – это сейчас главное. Этот мотив занимал все мысли, чувства и душу Веры. Все силы были сосредоточены на этом. Силы… Да какие там силы?! Лежать – вот на это не требовалось усилий, и это было хорошо. Но вставать и идти на второй этаж, чтобы поесть… Голова кружилась всегда. Походка стала донельзя медленной и осторожной. То ли дело было раньше. Летала! Гоняла!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.