Валерия Аристархова
История каждого лета

Солнечные лучи, проникая сквозь кружевную тюль, витиеватым узором падали на палас. Красная ковровая дорожка с широкими зелеными полосами по краям, заграничная – особая гордость бабушки, потемнела то ли от времени, то ли от пыли. Вытряхивать ее приходилось деду, который раз в месяц скатывал ковер в трубу и тащил на улицу, согнувшись и кряхтя под весом «бессмысленного пылесборника».

Витька откинул одеяло и опустил ноги на пол, поставив их на зеленую кайму так, чтобы пятка была у самого ее края. Длина ступни идеально совпадала с шириной полосы на ковре. Витя был этим страшно доволен. Он встал, дотянулся до футболки на спинке кресла, не отрывая пяток от зеленой тропы, оделся и пошел к двери, стараясь не наступать на бурую лаву старого паласа.

– Ой, Витюш, ты уже проснулся! Как раз вовремя, сейчас завтракать будем.

Зоя Дмитриевна всегда говорила «мы», когда речь заходила о еде, но никогда не ела вместе с внуком. В отличие от Вити, она вставала очень рано, часов в шесть или семь утра, и к тому моменту, как он просыпался, умудрялась переделать столько дел, сколько Витька не смог бы и за неделю, даже если бы очень хотел. А он, как и многие его сверстники, предпочитал проводить время в компании друзей, ковыряясь в пруду, гоняя мяч или строя очередной шалаш. Грядки – удел стариков, до них еще надо дорасти, а вернее достареть, чего, он надеялся, никогда с ним не случится.

– А что на завтрак?

– Капустные кочерыжки с хреном.

– Ну, ба!

– А что «ба»? В твоем возрасте я и картофельным очисткам была рада.

Бабушка Вити часто рассказывала о своем детстве. Одна история была страшнее другой. Они с сестрами жили в этой деревне с младенчества, маленькая баба Зоя с малого возраста помогала родителям в поле и по хозяйству. Просыпалась еще до рассвета – и одно только это, по мнению Вити, уже было настоящим кошмаром, муками, на которые не должен быть обречен ни один человек. Зоя умывалась колодезной водой и шла в хлев кормить скотину. Когда-то у них были свиньи, пара коз и даже корова! А еще – настоящий курятник, на который то и дело покушались лисы. Витя ни разу не видел живую лису, а вот бабушка даже сразилась с одной, прогнав воровку вилами. И это в тринадцать лет! Витя надеялся, что через три года он тоже будет таким же храбрым, как его ба, но в глубине души не был в этом уверен.

На завтрак были блинчики. Витя складывал их конвертиками и жадно макал в сгущенку и варенье для ленивых – перетертую клубнику с сахаром. Бабушка сидела рядом, периодически вытирая уголком льняного фартука невидимые пятна на столе.

– Сашку твоего видела с утра. На речку шел, что ли…

– Какого Сашку?

– Мелкого.

– А!

В их компании было два Сашки: одного почти всегда звали по фамилии – Мельников или Мельник, второго определил рост. Он был не ниже Вити, но ниже Саши-номер-два. Впрочем, прозвище его не расстраивало.

Натянув старые футбольные бутсы – слишком потрепанные, чтобы использоваться по назначению, но слишком целые, чтобы отправиться на помойку, подтянул носки, глянул на себя в зеркало в коридоре и, причесав волосы пальцами, выскочил за порог.

На крыльце он замер, словно засмотревшись на бабушкины пионы. Цветы его мало волновали – он опустил на них взгляд, потому что солнце ударило по глазам. По сравнению с сумерками их дома на улице было ослепительно ярко. Когда глаза привыкли, он поспешил вниз, одним махом перепрыгнув последние три ступеньки.

Его ждал Сашка. На самом деле он приврал бабушке, когда спросил, куда шел его друг. Еще вчера вечером Семён позвал их ловить тритонов в пруду у подстанции, и сегодня Саня явно спешил туда, чтобы первым поймать самого жирного, крупного – царя тритонов. Обычно после такой охоты они устраивали «гонки»: прокладывали из располовиненных пластиковых бутылок или фанеры что-то вроде канала или траншеи, наполняли их водой, а потом выпускали тритонов на волю. Чей первым доберется до большой воды, тот и победил. Если бутылок не было, то каналы рыли так – в земле. Это было куда более травмоопасно – им всем не раз влетало за грязные штаны и куски земли за шиворотом и в волосах. Особенно Сашке.

– Вот хитер! – бормотал Витя себе под нос, шагая по проселочной дороге. – Только это мы еще посмотрим, может, он и не поймает никого! Так прям этот тритон сидит и ждет его!

Витя пнул камень, и тот улетел в кювет.

– Ой!.. Эй, аккуратнее! – откуда-то из канавы послышался высокий писклявый голосок. Витька подошел и глянул вниз. От самой дороги вниз уходили самодельные ступеньки из земли, а на дне в канаве были вырыты подобия лавок и полок, на которых лежали уже увядшие головки одуванчиков, горстки камней, каштанов и желудей, странная трава, похожая на лук, и одинакового размера палки не больше пальца. В середине этой «землянки» сидели две девочки – Лена, сестра Санька, и Машка из зеленого дома, внучка бабушкиной подруги, у которой они раз в неделю или две покупали молоко. У Машиной семьи, у единственных в их деревне, оставалась корова, чему Витя немного завидовал.

– Что это вы тут делаете? – он спрыгнул вниз и взял с полки один из желудей.

– Не твое дело, – Машка всегда была самой бойкой из двух подруг. – Положи на место!

Машка вскочила и попыталась отнять желудь, но мальчик поднял его над головой так, чтобы она не смогла допрыгнуть.

– Чего это я должен его отдавать?

– А того! Ты сначала заплати, а потом уже хватай! – Еще один прыжок.

– За что заплатить? За желудь?

– Это не желуди, а пельмени.

– Какие еще пельмени?

– «Тураковские»! – Маша перестала прыгать и обиженно скрестила руки на груди, нахохлившись, как воробей.

Витя непонимающе посмотрел на самый обыкновенный желудь в его руке, еще зеленый, с шапочкой на пару тонов темнее, затем на надутую от возмущения Машку и, наконец, на Лену, которая все это время молча раскладывала по стопочкам продолговатые листья ивы. Те, что уже были посчитаны, она придавливала обломком кирпича. Витя усмехнулся:

– Сами вы дураковские! – и, развернувшись, в два шага забрался по ступенькам вверх, обратно на дорогу.

– А ну верни наш желудь на место!

– Как скажешь, – Витька пожал плечами и швырнул желудь в сторону большого дуба, росшего через дорогу. Тот ударился о ствол дерева и упал в траву. Витя пошел вперед, не оглядываясь и не слушая крики Машки. Только у самого поворота в сторону пруда он обернулся и увидел, как на дорогу вылезла крохотная Лена в своем кукольном канареечно-желтом платьице, с ведерком в руке и пошла в сторону дуба. Отчего-то ему стало стыдно, и он поспешил нырнуть в высокую траву заросшей тропинки, ведущей к их тайному месту.

У самой кромки воды, примяв заросли осоки и камышей, сгорбившись, сидел Сашка. Он был поглощен своим занятием, совершенно не замечая сначала громких и уверенных, а затем тихих и хищных шагов друга. Витя сбавил шаг и подкрался со спины.

– Руки вверх! – он схватил Сашку за бока. От его громкого крика из камышей пулей вылетела черная птица и бросилась наутек.

Сашка от неожиданности дернулся, нога его соскользнула в пруд, сбив ведро с пойманными тритонами. Он бы улетел весь целиком, если бы Витька не подхватил его под локоть и не дернул на себя, после чего оба свалились на землю. Витя расхохотался, а красный как рак Саша поднялся и сел на траву, разулся, стащил с промокшей ноги носок и стал его выжимать.

– Ну ты и придурок!

– Да откуда же мне было знать, что ты такой дерганный! Ой, не могу! – Витька пытался набрать воздуха, но тут же сдувался громким безудержным смехом.

Сашка посмотрел на ведро, которое тихо покачивалось на волнах, потом снова на Витьку – и… щелк! Мокрый носок, скрученный жгутом, звонко щелкнул мальчишку по голой ноге.

– Ай, ты чего! Ха-ха-ха! – Витя схватился за голень, все еще и не в силах успокоиться – весь красный от смеха он попытался отползти подальше. Щелк – Сашка хлестнул еще раз. – Отстань, псих! – Витя вскочил и побежал к воде.

Через пару минуту на местном пруду разразился настоящий шторм: парни бегали по кругу, то и дело приседали, чтобы зачерпнуть ладошкой воды и обдать друга, а когда Сашка громко заявил, что ему нечего терять, и, сняв второй кроссовок, полез за ведром, Витька так драпанул, что мокрая глина из-под его пяток полетела во все стороны.

Так их и застал Семён – ревущих, орущих, мокрых. Громким свистом он прервал их беготню. Только Семён умел свистеть так, что закладывало уши. У него вообще было много талантов: он мог щелкать всеми пальцами, ездить на велосипеде без рук и зажигать спичку о подошву кроссовка.

– И что вы тут устроили? Как теперь тут тритонов ловить?

Семён был старше их на два года, поэтому ему прощали родительские нотки в голосе, признавая его безоговорочным лидером компании.

– Да я из-за этого ненормального чуть в пруд не улетел! – Сашка громко шмыгнул носом. Он был весь мокрый, а в волосах его застрял кусок уже подсохшей тины.

Витька то ли усмехнулся, то ли хрюкнул. Семён молча посмотрел на него, затем наклонился, подняв кроссовок Санька, и кинул ему.

– Собирайтесь. Зайдем за Мельником.

* * *

– Не злись на него, он это не нарочно.

Лена и Маша сидели на небольшом мостике. Когда-то под ним протекала настоящая река, но спустя годы она пересохла местами, и теперь вдоль всей деревни пролегала цепь прудов и болотистых заводей. Два моста соединяли две деревенские улицы – один деревянный, с ржавыми перилами, другой каменный – две широкие плиты, соединенные порыжевшими от старости скрепами. Со временем одна из плит накренилась, словно вот-вот упадет в воду, если вторая хоть на секунду ослабит свои каменные объятия. Над плитами был шатер из ивовых веток, он скрывал мост от солнечного света, поэтому там всегда было прохладно, даже в полдень. По ту сторону моста стоял колодец – бетонное кольцо, деревянная крышка домиком и ведро на стальной цепи, которая громко гремела, когда набирали воду. Лена как-то заметила, что стоило ей только услышать металлический звон, как у нее уже сводило челюсть от холода.

Какими бы живописными ни были мосты и какой бы сладкой не казалась на вкус ледяная колодезная вода из жестяного ведра, детей тянуло туда, где не было переправы, в темные укромные уголки. Молодые ивы еще тянули свои нитевидные руки к свету, взрослые же, напротив, пригибались к земле, к истокам ручьев и черным зеркалам заводи. Их массивные стволы образовывали естественные мосты, каскадные тропинки для маленьких ловких рук и ног. Ветки служили и перилами, и лестницей, и крючками для одежды – курток или футболок, которые жалко замарать, а некоторые были достаточно прочные, чтобы выдержать прыжки с тарзанки. Практически каждый день Маша, Лена, Витя, Семён и оба Сашки проводили на деревьях, исследуя тайны диких зарослей, и все же столько секретов еще было не раскрыто! Чья это гладкая коричневая спина скользнула вдоль берега и скрылась под корнем, утопающим в воде, – выдра или ондатра? Почему солнечные желтые ирисы всегда прячутся в тени? Как быстро трясина затягивает человека? Есть ли на дне болота сокровища… и какие – проклятое золото ацтеков или каска безымянного солдата? Как выглядит малярийный комар?

Все знали: если потерял остальных из виду, стоило действовать так же, как если бы потерялся в лесу – идти вдоль воды. Пруды манили детей. На одном из них прямо сейчас Сашка гнался за Витькой с ведром воды, а на другом сидели две закадычные подружки: Машка – лицом к воде на перилах из толстых железных прутьев, соединенных вертикальными столбами; Лена – прямо на досках моста, свесив ноги вниз. Лена смотрела, как водомерки дрожащим пунктиром рассекают гладь воды.

– Глупости не говори! Как можно не нарочно взять чужой желудь и швырнуть его на ту сторону дороги?

– Он просто вернул его на место, – сказала Лена. В воздухе стоял влажный запах цветущей воды.

– Что?

– Ты сказала ему вернуть желудь на место. А там дуб. Желуди растут на…

– Я знаю, где растут желуди!

Одна из водомерок добралась до ярко-салатовой тины и попыталась пробить себе путь вперед. На третьей попытке что-то большое рухнуло в пруд, и волна откинула водяного клопа назад. В ковре из тины ненадолго образовалась черная дыра, которая тут же стала затягиваться обратно. Машка подбросила в ладони еще один камень, поймала на лету и прицелилась.

– И как пацаны их так кидают?

– Лягушкой?

– Ага!

– Не знаю, у меня тоже не получается. Витя говорил, надо брать плоские.

Машка сдула с лица черную прядь волос, прищурилась, вымеряя угол, и швырнула снаряд. Бульк! Камень пошел ко дну.

– Эх! – она перекинула обе ноги обратно через перила и спрыгнула на мост. – Витька, Витька… Кто-то втрескался по уши.

Машка была чернявой, с густыми бровями и большими карими глазами, как у мамы. Светловолосая Лена на ее фоне выглядела бледной, даже полупрозрачной.

– А вот и нет!

– А вот и да!

Машка стала прыгать, как стрекоза, и кричать:

– Тили-тили тесто!

Лена обреченно вздохнула и закатила глаза:

– Ничего он мне не нравится.

– А чего ты тогда его защищаешь? И про камни он тебе рассказывает…

– Просто… Зато я не краснею, когда мне предлагают кофту.

Маша сразу поняла, о чем речь, и щеки ее покрыл густой румянец. Она не думала, что кто-то заметил, как у нее чуть сердце не выпрыгнуло из груди, когда на днях Мельник сказал: «Ты чего так вырядилась? На, а то замерзнешь».

– Елена!

Обе подскочили. На дороге стояла баба Валя в белом платке в мелкий горох, подбоченившись, сжимая в кулаке столовое полотенце.

– Ой-ой… – Лена стала выбираться из плена перил, попутно отряхивая платье: бабушка не одобряла, когда она сидела на грязи в светлом, хотя Лене казалось, что куда проще было бы покупать одежду темных цветов, чем дрожать над желтыми, белыми и небесно-голубыми.

– Время обедать, а ее нет и нет! Я сижу, жду, не накладываю. А потом дай, думаю, на часы посмотрю. Ба, а время уже четвертый час! Ты когда обещала прийти? – Маша сочувствующе сжала Ленину руку, пока ту отчитывала бабушка. – И где брат твой? Почему я должна вас по всей деревне искать?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.