Таня Ждан
Ад пуст. Все бесы здесь. Часть 1

От автора

Все герои этой истории являются вымышленными персонажами, любое совпадение с реальными личностями – случайно. Трактовка истории человечества – полный художественный вымысел автора. Автор не ставит перед собой целью оскорбление чувств верующих любых конфессий, рас и национальностей, роман носит исключительно развлекательный характер, не претендуя на историческую достоверность. Если вы считаете, что альтернативная версия Вселенной в художественном облечении автора, в том числе и роль в истории человечества ведущих предводителей Рая и Ада, согласно древнему писанию, может нанести ущерб вашему вероисповеданию каким-либо образом, то знайте – читаете вы на свой страх и риск.

Пролог

Собор Нотр-Дам-де-Пари полыхал адским пламенем. Монументальная, величественная постройка с гигантскими колоннами и шестилопастными сводами крыши с чуть ли не тысячелетней историей, долгое время служившая своеобразным символом Франции и всего христианства в целом, занялась огнем быстро и бодро. Весь мир с первобытным ужасом и придыханием наблюдал за безуспешными попытками пожарных расчетов потушить деревянные перекрытия. Балюстрады, пилястры, древние фрески и витражи сдавались под натиском беспощадного пламени. Сотни лет трудов архитекторов, строителей и реставраторов планомерно и неотвратимо превращались в пепел.

Горел собор, а казалось, что вместе с ним сгорают и надежды человечества на светлое будущее. Словно этот пожар – не просто чья-то ужасная ошибка, не проблемы старой проводки, а нечто зловещее, пугающее, как символ грядущих страшных времен.

Никто не мог знать и не смел даже предположить, каким образом все известные входы и выходы из собора Нотр-Дам-де-Пари оказались забаррикадированы автомобилями, перенесенными туда словно по взмаху волшебной палочки. Все самые смелые предположения меркли на фоне горя от падения одного из столпов общества.

Но могли ли простые смертные предположить, что не так далеки от истины, когда искали в причинах пожара какой-то мистический смысл? Когда робко предполагали, что неспроста именно этот религиозный символ, да и символ целой эпохи, стал жертвой злого умысла или разборок? И не чьих-либо разборок, а извечной ссоры между Раем и Адом, итогом незатихающего ни на день конфликта между ангелами, демонами и всеми, для кого истории о крылатых созданиях из Каелума и пылающих адским пламенем существ из Инфернума – не просто сказки и россказни давно умерших пророков?

Быль или не быль, но человечество само предпочло игнорировать очевидное, ссылаясь на право людей самостоятельно выбирать, во что им верить. Смертные сами интерпретировали историю на свой лад, не без участия всех сторон конфликтов, но не мудрено, что теперь, когда никто не в безопасности, когда Великая война между Раем и Адом снова готова разгореться с новой силой, только на этот раз полем сражения может стать уже мир людей, жители Терры начинают задаваться вопросом: а так ли прост мир, в котором они живут? Есть ли хоть какая-то вероятность, что ангелы и демоны давным-давно живут среди нас, и, стоит довести одну потерянную, несчастную и одинокую, с виду обычную барменшу одной из забегаловок Лондона до ручки, как шаткий мир затрещит по швам, и спасения ждать уже будет неоткуда?

Что, если окажется, что спасать все три мира – Каелум, Инфернум и Терру от ее ярости просто некому?

Глава 1

Что вам известно о Рае и Аде? Вернее, что вы читали в древних религиозных постулатах, заурядных статейках, теориях сумасшедших ученых или видели в двухчасовых, а то и больше, опошленных до безумия кинолентах? Наверняка все ваши познания так или иначе сводятся к тому, что, если на Земле, на Терре, вы будете вести себя хорошо, неустанно будете следовать определенным канонам и устоям, не будете нарушать целый свод написанных заносчивым проповедником тысячи лет назад правил, то вы попадете в Рай, в прекрасное место где-то на небесах, где обитают розовые пони, которые какают радугой, и летают милые розовощекие младенцы-ангелочки в белых одеяниях. А если нет – то вам прямая дорожка в Ад, где перманентно горят костры, горячий ветер обдувает иссушенную красную землю, а рогатые и хвостатые черти и демоны будут истязать вашу душу и тело долгие и долгие годы.

Так вот – черта с два. Вы ошибаетесь. Хотя, держу пари, ваша фантазия, да и принятые устои не позволяют большинству думать иначе. Буддистов и им подобным в расчет не беру, эти ребята проявили хотя бы малейшее воображение и придумали что-то свое еще задолго до Великой войны между двумя древнейшими мирами, Каелумом, в переводе с латыни – Раем, и Инфернумом – Адом. Кстати, латынь вы тоже заимствовали у нас. А потом наворотили кучу своих наречий, чтобы-таки уйти от ненавистного языка обреченных на геенну огненную демонов. И плевать, что святоши-ангелы тоже прекрасно изъясняются на латыни, хоть и не слывут такими мастерами красного словца.

В общем и целом – спешу вас разочаровать. Так что соберите свои крошечные душонки в кучу и слушайте. Рай и Ад – это не конечная точка существования человека, вовсе никакой не пункт назначения или как вы привыкли их называть. Никто по-настоящему не знает, куда попадают души после смерти. Как никто и не доказал, что души вообще существуют вне физической оболочки. Что бы вам там не говорили, чему бы не учили – все это чистое вранье. Вранье чистой воды. Даже верховные ангелы, как бы они не кичились своей великой мудростью и прозорливостью, и те понятия не имеют, что их ждет После. Демонам и подавно все равно. Наверное потому, что по человеческим меркам обе расы живут слишком долго, непомерно долго, чтобы об этом заботиться и тратить время на бесполезные размышления. Кроме того, ангелы слишком заняты своими тщеславными стремлениями навести порядок хоть где-то, раз в своем собственном мире, Каелуме, их попытки потерпели крах. А демонам же просто лень. Их и без того все устраивает. К чему менять устройство мира, если все как-то шатко-валко идет своим чередом? Я давно уже для себя уяснила, что, если механизм работает – не надо ему мешать. Даже если вместо взмаха крыльями голуби начали бы крутить своей дырявой башкой, как лопастями вертолета, но все равно при этом могли бы летать – я бы не считала нужным вмешаться. Не все мое это мнение разделяют, но не суть.

Наши три мира – Каелум, Инфернум и Терра давным-давно жили бок о бок друг с другом. Ад и Рай об этом прекрасно знали, ведь наука ангелов и демонов шагнула вперед еще до того, как человечество изобрело колесо. Но, когда тяга к знаниям и открытиям позволила Каелуму и Инфернуму войти в контакт друг с другом, было принято обоюдное решение не вмешиваться в ход событий на Терре, третьей параллельной вселенной с нашими. Во всяком случае, так было до Великой войны, о которой человечество даже не слыхало. До вас донеслись лишь ее отголоски, которые вылились в несусветную чушь и десятки веселых книженций, которым почему-то все люди решили свято верить, вместо того чтобы искать ответы и познавать глубины величественной Вселенной.

Как по мне, так могли бы задуматься уже давно, если бы сами перманентно не грязли в собственных междоусобицах и распрях, тормозящих развитие науки, копошась в собственном муравейнике и не видя ничего выше своей головы. Хотя теперь наступление дня, когда и на Земле узнают о существовании еще двух параллельных миров, остается лишь вопросом времени. Некоторые современные ученые людей уже ни раз приближались к разгадке, существует уже немало теорий, у которых пока нет доказательств. Интересно, как отреагируют все три расы, когда правда и на Терре всплывет наружу?

Если же говорить о расах на Каелуме и Инфернуме, то, надо признать, что хотя бы немного ваши представления об этих мирах имеют некоторые совпадения с реальностью, опять же – скажем спасибо вашим уверенным в своей правоте проповедникам. Рай, Каелум – прекрасное место, я бы даже сказала – потрясающее. Цветущие, полные жизни сады, высокие горы с заснеженными заоблачными вершинами, искрящиеся в лучах солнца родники и водопады, кристально-чистые голубые озера на единственном континенте, окруженном бескрайним Великим океаном. В архитектуре ангелы тоже преуспели, отстроив утопающие в зелени города из белого камня, настолько искусно вплетая их в окружающую природу, словно они всегда там были. Пусть они никогда не признают, что искусство и живой взгляд на строительство им подарили именно демоны, с их свободным от предрассудков мировоззрением и живой фантазией. Об этом все предпочли забыть после Великой войны: историю пишут победители, что с них взять.

Что о самих резидентах Рая, то примерно к шестнадцати годам отроду у ангелов и правда появляются мощные крылья, которые невообразимым для человека образом они могут прятать под кожей и мышцами спины, используя их для практически беспрепятственных перемещений между тремя параллельными мирами. Или в бою… Другое дело, что после кровопролитной войны дорожка в Инфернум им заказана. В большинстве своем, особенно верховные – представители древнейших родов, ангелы надменны, заносчивы и до скрежета зубов правильны. Живут по непонятно вообще кем написанному своду законов, ставя во главе угла праведность, честолюбие, спокойствие и умиротворенность, хранят невинность до брака, в который вступают, когда рак на горе свистнет или решат благочестивые родители. Иными словами, скучные до нелепости.

Другое дело демоны. Никаких рогов, хвостов и кожистых крыльев у них отродясь не было. Мало-мальским отголоском на древние человеческие легенды является разве что их кожа, которая в момент накала страстей и переизбытка эмоций разгорается, как металл в горне, покрываясь горящими адским пламенем узорами пылающих магмой вен. Это явление не опасно ни для людей, ни для других демонов, хоть и по непонятным причинам несет верную смерть ангелам при длительном контакте: я не раз видела, как нежные белые перья крыльев жителей Каелума превращаются в пепел… Ну и еще глаза в моменты ярости у демонов меняют привычный цвет радужки на пламя пылающей магмы. Зато также, лет с шестнадцати, у них есть способность без лишних хлопот перемещаться буквально за секунды куда им заблагорассудится, даже в другой параллельный мир. В Каелум, естественно, после Великой войны никто из них в здравом уме тоже не сунется. Да и зачем?

Демоны ленивые, импульсивные, праздные и похотливые. Без царя в голове и с шилом в жопе. Не зря, потворствуя ангелам, древние проповедники приписывали все смертные грехи представителям ненавистной им расы Инфернума. Самим же демонам до этих грехов нет никакого дела. Они всегда жили и живут так, как хотят, делают, что хотят, и вообще редко с какими авторитетами считаются. Были времена, когда демоны объединились в войне против Каелума, но, когда ангелы превратили некогда также процветающий Инфернум в красную каменистую пустыню, не придумали ничего лучше, как болтаться по Терре, вашей Земле, наслаждаясь ее красотами и соблазнами, лишь иногда возвращаясь в руины родной обители, чтобы передохнуть, восполнить силы к перемещению в пространстве или провести время с себе подобными. Старые первородные демоны и сейчас восседают на тронах остатков цивилизации Ада, чего не скажешь об их отпрысках. Возвращаются в родные пенаты они крайне редко, только по крайней нужде, ведь к чему прозябать на пепелище разрушенных городов, когда можно без каких-либо подозрений шататься среди людей?

Как говорил мой старый добрый друг с Терры, Уилл, который хорошо умел хранить тайны, пусть и позволял себе вплетать толики пролитой мною истины в свои произведения: Ад пуст, все бесы здесь.

А кто я среди всей этой чехарды с тремя параллельными мирами, я теперь даже не знаю. Лишняя там, гонимая здесь, и только на Земле я могу спокойно жить, не ломая себе голову в поисках истины.

Глава 2

– Что, с очередным несчастным рассталась? – вдруг ни с того ни с сего буркнул Бил, лениво потягивая уже шестой стакан виски.

– С чего это вдруг такие выводы? – хмыкнула я, натирая до блеска бокал за свой барной стойкой и считая минуты до конца моей смены. Что-то он сегодня задержался.

– Ну так, стрижку сменила? – ехидно ответил этот черноволосый кареглазый здоровяк, пьяными мутными глазами вожделенно глядя на мою прическу. Держу пари, я ничего не меняла в своем образе уже очень, очень давно: светлые блондинистые короткие волосы здорово сочетались с моими голубыми глазами, и менять я это кардинально никогда не старалась.

– Бил, я так стригусь уже лет сто, – а если уж совсем начистоту – то уже больше тысячи лет. Но тебе этого знать не следует.

– Да нет же, я уверен, когда мы с тобой… Ну это… Были вместе, у тебя была другая прическа. Зуб даю, – икнув, Бил допил виски и с грохотом водрузил свой стакан на барную стойку, намекая на добавку.

– Бил, черт тебя дери, одна ночь – это не вместе.

– Да нет же, ты тогда на меня запала, только испугалась конкуренции других цыпочек, а значит – мы были вместе.

Переубеждать представителя моей очередной бесполезной и опрометчивой интрижки с людьми в обратном, особенно, когда он пьян – пустая затея. Вот уже больше года он с периодичностью раз в месяц заглядывал в бар, в котором я работаю по пять дней в неделю, за исключением среды и четверга, чтобы проверить, не передумала ли я на его счет.

– Тебе точно не пора домой? Уже почти шесть утра, если ты не заметил.

– А тебе точно не пора сбавить обороты и признать, что мы созданы друг для друга? – сладострастно прошептал Бил, постукивая пальцами по своему пустому стакану. – И кстати, твоя карешка тебе очень к лицу. Мне нравится.

Твою ж мать, чтобы я еще раз попыталась утолить свой сенсорный голод с кем-то из людей… Ну его к черту.

– Ага, а тебе к лицу отправиться восвояси. Давай сюда деньги и проваливай, мы закрываемся через десять минут.

– Ух, какая гордая. Обожаю дамочек со стержнем.

– Ага, а вот они тебя нет, – закатив глаза, прорычала я.

– Эх, есть в тебе какая-то сила… Так меня к тебе и тянет, Блю.

– Да, есть, и эта сила – отвесить тебе леща, – ума не приложу, как еще объяснить этому кретину, что он для меня ничего не значит? Если бы владелец бара «Перекресток дьявола» не запрещал мне бить по роже навязчивых, но щедрых на чаевые клиентов, уже давно бы подправила это жеманное личико. С превеликим удовольствием наслаждалась бы моментом, когда его нос встретится с моей барной стойкой, заливая все потоками алой крови. Даже бы не поленилась лишний раз протереть ее и прибрать бардак.

Бил еще раз одарил меня вожделенным долгим взглядом, но в итоге сдался, вызвал себе такси в приложении смартфона и кинул несколько купюр на барную стойку.

– На сдачу купи себе новые трусики. Они тебе скоро понадобятся, когда ты все-таки перестанешь ломаться.

Бил слез со стула, едва не упав, и гордой, но неуверенной походкой отправился к выходу из бара. Удостаивать его хоть каким-то дерзким ответом было бесполезной тратой времени, потому я схватила со стойки купюры, положила себе в карман пару сотен фунтов стерлингов и принялась наводить порядки. Сегодня, как ни странно, обошлось без драк и поломанной в щепки мебели, хотя Стэн, владелец «Перекрестка дьявола», вечно причитал, что в те смены, когда я работаю за барной стойкой, постоянно творится какая-то чертовщина. Стоит ли говорить, что мои аргументы по поводу того, что даже самые заядлые пьянчуги находили в себе силы появляться на работе в будни, никто не слушал? И это еще не беру во внимание футбольные матчи по пятницам и субботам, когда обезумевшие болельщики крушат все на своем пути без какого-либо моего участия. В те редкие дни, когда Стэн заявлялся в свое заведение перед началом моей смены, он постоянно бубнил себе под нос: «О, Блю у штурвала, значит быть беде». Я бы хотела сказать, что он был не прав, да только в этом-то и заключалась моя демоническая природа.

Во все времена, что демоны шастают по земле, а некоторые даже серьезно пускают здесь корни, мы магическим образом умудряемся пробуждать худшее в людях. Резиденты Инфернума красивы, привлекательны, практически всегда поджары и подтянуты, прямо как ангелы, с тем единственным отличием, что не лезут за колким словом в карман и не пытаются казаться лучше, чем есть, действуют так, как велят инстинкты и порывы. А порывы у них оставляют желать лучшего.

Более того, в отличие от крылатых умников из Каелума, демоны весьма тактильны. Чтобы не сходить с ума, им кровь из носу нужны прикосновения, поглаживания и физический контакт «кожа к коже». Люди называют это сенсорным голодом, хотя я склонна полагать, что это изначально заложено в нашем ДНК. Во всех трех мирах матери носят своих отпрысков на руках, кормят грудью, пока те не научатся ходить. Порой даже дольше, зависит от нравов и устоев, но всегда, когда они стараются проявить свои лучшие чувства, выказать свою любовь, дружбу и принятие, человекоподобные создания, неважно откуда они – с Каелума, Инфернума или Терры, но они обнимают друг друга, целуют и ласково треплют по плечу.

Это важно и нужно любому. Демоны не пытаются это отрицать, пусть порой их желание получить заветный физический контакт превращается, что уж там греха таить, в откровенный блуд, который ангелы не приемлют, порицают и отрицают проявления страсти до мозга костей. И я была и есть показательным, эталонным представителем первых. Сколько драк завязывалось в барах и тавернах, в которых я работаю уже сотни лет, когда кто-то из мужчин, а в последние лет тридцать – и женщин, сцеплялись в бою за право проводить меня до дома, станцевать медленный танец или стрельнуть номерок. А уж скольких я нехотя подначивала к буйству из-за своего бескостного языка, я уже даже не берусь считать.

Клянусь, я этого не хотела. Но так получается. Раз за разом я становлюсь яблоком раздора, невольно подталкивая противников к разрушениям и агрессии. Быть может, виной тому моя демоническая природа. Но, вероятнее всего – попросту скверный характер. В последние годы я зареклась справлять свою нужду в физическом контакте с теми, кто появляется на моей работе, и Бил был моей последней большой глупостью, попустительством с моей стороны в моменты слабости. Я бы, наверное, и дальше продолжила совершать ошибки с людьми, если бы не появился Лайнус, который сегодня терпеливо ждал, когда я закончу уборку в баре, сидя за одним из столиков со стаканом воды.

– Ты все? – буркнул этот светловолосый голубоглазый парнишка с милыми румянцем на щеках и добродушной улыбкой на пухлых губах, когда я закрывала кассу и на третий раз протирала барную стойку.

– Да, теперь, пожалуй, все, – схватив с полки свою черную кожаную куртку и сумочку, я двинулась к выходу, гремя ключами.

– Вот и славно. Дамы – вперед, – просиял Лайнус, галантно распахнув передо мной двери «Перекрестка дьявола».

– Завязывай ты со своими учтивыми словечками, – отшутилась я, набирая код на пульте охраны и закрывая за собой двери бара на замок.

Доброжелательность и учтивость этого представителя Каелума часто вводила меня в ступор. Да, Лайнус был одним из ангелов, отправленным на Терру наводить порядки. Больше скажу – парнишка был типичным представителем Рая. Как и все ангелы он был юн – на вид ему не дашь больше двадцати пяти, красив, подтянут, светловолос, голубоглаз, облачен в белые одежды, пусть и на современный Лондонский манер, и невинен. Последний пункт его родители наверняка уже давно поставили под сомнение, как только он связался с одним из резидентов Ада, то есть – со мной. Но мне от него ничего не было нужно, кроме как утоления своего постоянного, зудящего сенсорного голода. И это Лайнус давал мне с лихвой с того самого дня, как увязался за моей соседкой по арендованной квартире – Мередит.

Я уже ни одну сотню лет скиталась по туманному Альбиону, повидала не один передел власти и завоевание короны, но только сейчас, кажется, нашла свое место. Словно все вело меня ко дню встречи с этим милым, невинным мальчишкой Лайнусом, засланным нашептывать врачам местной больницы правильные решения. В целом, как правило, ангелы этим и славились: занимались любой работой, где они могут быть полезны для наставления человечества на праведный путь. Каждый сотый страж правопорядка, помощник судьи, врач, секретарь дипломата, филантроп и благотворитель – резидент Каелума, сосланный на положенную службу на Терру. Им запрещено влиять на жизнь смертных напрямую, только косвенно, побуждая кого-то со связями пожирнее и кошельком потолще творить благие дела. Лайнус только-только ступил на землю, только начал вживаться в роль ординатора хирургии, когда встретился со мной при невероятном стечении обстоятельств, которое просто не наступило бы, если бы не моя соседка.

Почти три года назад в мою квартиру взамен дородной, немногословной старухи-консьержки поселилась выпускница медицинского университета Мередит Лайтс. Веселая рыжая кудрявая зеленоглазая ирландка, постигающая азы хирургии, стала для меня идеальной соседкой. Дни, когда графики нашей жизни и пребывания в небольшой конуре старого дома в центре города пересекались, можно было по пальцам пересчитать. Она уходила слишком рано, стремясь достичь всевозможных высот в ординатуре, а возвращалась поздно, когда я уже уходила на смену в бар или находила себе другие занятия. Мы мало разговаривали, мало общались, и потому не было времени на надоедливые, навязчивые расспросы обо мне с ее стороны. Кажется, нас обеих это устраивало. Меня уж точно. Чем меньше общения с простыми смертными – тем лучше. Лучше для всех. Для самих смертных в первую очередь.

Одиннадцать месяцев назад, когда после очередной смены в ординатуре, обсуждая проблемного пациента до самой двери нашей с Мередит квартиры, Лайнус встретил меня, демона, на пороге, все изменилось. В отличие от смертных, резидент Каелума всегда узнает резидента Инфернума и наоборот. Это просто работает, и никто не знает – почему. Горит кожа демона адским пламенем, выпущены ли крылья ангела или нет – не имеет значения. Друг для друга мы просто безусловно отличаемся от людей. И тот день не стал исключением.

Пусть мы и были удивлены и ошарашены, до неловкой паузы, прерванной моей соседкой… Но факт оставался фактом. И как, в соответствие с поверием людей, противоположности притягиваются, мы с Лайнусом притянулись друг к другу, как разные полюса магнита. Не с целью провести очередную жаркую ночь, о которой хочется забыть, удалить номера и смыть потоком воды, соскрести вместе с кожей все воспоминания, что было характерно для моего общения с противоположным полом раньше… А как возможность обрести странного, запретного друга. Мне за глаза хватало общения с ним, с этим невинным ангелочком, который с лихвой обеспечивал меня разговорами по душам, выговаривая по сто слов минуту, практически не имея возможности заткнуться. Порой меня бесили его высокопарные, возвышенные речи о морали, но чаще я находила их милыми и наивными. Невинная душа, с пеной у рта без перебоя трещащая о своей важнейшей миссии в больнице, о людских слабостях и их сильных сторонах, о надменности жестоких родителей-ангелов, о непринятии вражды между нашими цивилизациями, была для меня напоминанием о той, кем я когда-то была. Лайнус, сам того не ведая, стал своеобразным связующим звеном с тем местом, что я когда-то покинула. Покинула не по своей воле, не имея ни малейшего шанса вернуться. Откровенно говоря, мне уже давно этого не хотелось. Пошли эти крылатые чудики к черту. Все до единого.

– Ну так, что ты думаешь о моем предложении? – вытащив меня из забытия по дороге к моей квартире, улыбаясь во все свои тридцать два белоснежных зуба, пробормотал Лайнус, пихнув меня в бок.

– А? Ты о чем? – он что-то говорил, как всегда, а я, как всегда, не слушала, витая в облаках.

– О том, что тебе нужно отправиться на эту вечеринку. К демонам. К своим, о чем же еще.

– Так ты об этом? Нет, мне это вообще не упало, – фыркнула я, помотав головой. Опять Лайнус взялся за старое.

– Блю, ты должна общаться со своими, – тяжело вздохнув, пробормотал Лайнус, уставившись себе под ноги.

Утро и без того было мерзким, по Лондонскому обыкновению моросил мелкий, холодный дождь, небо было затянуто свинцовыми, тяжелыми, серыми тучами, несмотря на то что была середина июня – хотелось закутаться в теплый плед, налить себе чего-то погорячее, включить кондиционер на режим обогрева и не выбираться из своего убежища ни при каких условиях, пусть даже начнется апокалипсис, океаны вскипят, а день поменяется с ночью. Мои черные кроссовки насквозь промокли, а тут еще и этот ангелок со своей моралью и психологическим насилием, снова здорова.

– Кто вообще сказал, что я кому-то что-то на этом свете должна? Все от меня отказались, плачу той же монетой. Так что отстань.

– Никто от тебя не отказывался, ты сама все решила. Демоны давно изменились, сколько лет прошло, скажи мне пожалуйста?

Лайнус – настоящий прилипала, каких еще поискать. Как пристанет со своими разговорами, так не отвяжется, пока рак на горе не свистнет. И, словно какие-то высшие силы услышали мой праведный гнев, в следующий момент проезжающий на большой скорости автомобиль окатил водой из лужи светлые брюки ангела, идущего ближе к проезжай части, вызвав у меня нервный смешок.

– Сколько лет прошло с твоего прибытия, скажи мне пожалуйста, Лайнус? На Земле есть одежда других цветов, помимо бежевого и белого, ты же в курсе? – парировала я, передразнивая его манеру речи.

– А ты? – хмыкнул парнишка, кивнув в сторону моего одеяния в стиле «тотал блэк». – И только не надо мне говорить, что это такой монохромный стиль. Я знаю, почему ты носишь только черное и его оттенки, пусть и не понимаю, зачем.

– Отвали, Лайнус, – фыркнула я, не желая больше поднимать эту тему. За тысячи лет я уже привыкла, что только так я могу хотя бы отдаленно вписаться в круг своих родственников-демонов. Внешностью не уродилась, так хоть одеждой попытаться это исправить.

– И тебе не удастся перевести тему, Блю, – заговорщицки подмигнув, промурлыкал Лайнус. – Ты должна туда пойти. Нельзя вечно прозябать в одиночестве.

– Я и не одинока. У меня есть ты, моя личная заноза в заднице. Этого достаточно, – бросила я, скривив натянутую улыбку.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. К тому же, Асмодей был очень убедителен, клялся в лучших намерениях, – гордо подняв голову, прошептал мне на ухо Лайнус, беря меня под руку.

Вожделенная теплота чьего-то тела рядом меня несколько поуспокоила, иначе бы упоминание об еще одной моей ошибке привело меня в бешенство, и пришлось бы треснуть ангелочку по шее.

– С каких это пор ты веришь в благие намерения демонов? – хихикнула я, закатив глаза.

– С тех самых, как связался с одной из них, – парнишка снова тепло мне улыбнулся. – Ты же понимаешь, что так нельзя. Ты должна принять свою сущность, нравится она тебе или нет.

– Мне нравится, когда ты хотя бы иногда закрываешь рот, Лайнус. Сейчас – самое время, пока я не повыщипала все твои ангельские перышки.

– Мы оба прекрасно знаем, что ты никогда этого не сделаешь, Блю, – глядя куда-то за пелену дождя, промурлыкал парнишка.

– Не заткнешься сейчас же – испытаешь на себе весь мой демонический гнев. Рискнешь проверить мои нервы на прочность? Они у меня ни к черту, сам знаешь.

– Но Блю…

– Заткнись, Лайнус, – твердо скандировала я, искренне надеясь, что он оставит свою затею меня вразумить хотя бы до завтра.

К счастью, Лайнус больше не стал перечить, и мы продолжили наш путь в тишине. Мередит уже не было дома, когда, по дороге зайдя в пиццерию, мы устроились на маленьком диванчике в гостиной нашей квартиры, залипнув в наш любимый с парнишкой ситком про физиков-зубрил. Я достала из холодильника свой чуть ли не ежедневно пополняемый запас пива, потягивая его, лежа прямо на коленях у своего ангелочка, попивающего чай. На все мои увещевания попробовать хотя бы на вкус алкоголь Лайнус всегда отвечал твердым отказом. Не понимаю – зачем, но он, как мог, стремился сберечь хотя бы крупицы навязанной ему в Каелуме морали. Можно подумать, что это хоть как-то спасет его от гнева его заносчивых родителей-ангелов, которые наверняка уже придумали зверское наказание, которое ждет его в Раю за сам факт дружбы со мной. Мне ли не знать, что там не признают никакого другого мнения, кроме как «правильного».

Там, в Каелуме, никто и никогда не пил ничего крепче родниковой воды. Да и ели в Раю, по правде говоря, всякую пресную чушь, и то, скорее, из надменного желания соответствовать традициям и потребностям своих подопечных на Терре. Не помню, чтобы семейные ужины и завтраки имели хотя бы на сотую часть такой же вес в Каелуме, как здесь, на Земле. В этой вселенной все для нас – и для демонов, и для ангелов, было иначе. Еда – вкуснее, эмоции – ярче, чувства – острее, а боль – настоящей. Земля была своеобразной квинтэссенцией мироздания, отказаться от которой было очень сложно, пусть за это и приходилось платить похмельем, простудой и терзаниями души. Святая ирония: бессмертные создания могли по-настоящему почувствовать вкус жизни только на Терре, вдали от родного дома. Потому, наверное, представители обеих чужеземных рас нередко задерживались здесь дольше положенного. Одни – потому что возвращаться, по факту, было некуда. Другие – потому что возвращаться в обитель суровых правил и предрассудков просто не хотелось.

Лайнус был здесь совсем не долго, в отличие от меня, но уже прикипел к этому миру. Привык к утреннему дождю, туману над Темзой, спешащей по своим делам пестрой толпе, к запаху моющих средств и букетов цветов в больнице, к заспанным смотрительницам галерей, к крепкому чаю, к горячей свежеиспеченной пицце и теплу ненавистного своим собственным родителям демона. Почти каждое утро уже несколько месяцев было похоже на предыдущее: я лежала у Лайнуса на коленях, он заботливо и целомудренно гладил мои короткие белокурые волосы и плечи, мы вместе смеялись над юмором актеров сериала и болтали о всякой ерунде. Потом он уходил в свою квартирку на мансарде домика неподалеку, чтобы переодеться в белый халат и вернуться на службу в больницу, я закидывалась выписанным им обезболивающим и ложилась спать. Иногда мы проводили совместные выходные вместе, ходили в кино, на выставки, концерты и спектакли, отправлялись в походы в близлежащие окрестности, иначе говоря – развлекались, как могли.

С этим парнишкой мне всегда было легко и спокойно, пусть я и старалась не показывать виду, чаще, наверняка, отталкивая его своей грубостью и черствостью. И если бы Лайнус не был так свято уверен в существовании светлой стороны моей черной, как смоль, души, он давно бы уже оставил затею сыскать во мне хотя бы подобие ответной крепкой дружбы. Что говорить, мой карманный ангелочек – тертый калач, и за это я тайно ценила его и доверяла, как никому прежде. Но я ничего не могла сделать со своим отвратительным характером и тяжелым опытом, который хотела бы забыть, грезила об этом всеми фибрами души, да никак не могла оставить в прошлом. Я привыкла не привязываться и не перебарщивать в демонстрации своей благосклонности. Просто плыла по течению, показывала парнишке этот мир во всех красках, наслаждаясь неподдельным детским восхищением в его глазах. Для меня этой было высшей наградой, своеобразной платой с его стороны за столь необходимое мне тепло прикосновений кого-то, кому на меня не все равно.

Ангел порой провожал Мередит до дома, а встречая меня на пороге – делал вид, что мы не знакомы. Меня это устраивало и ни капли не коробило. Что насчет него – то мне плевать. Демонам вообще на все плевать.

Бесило только то, что он поставил еще одной целью своей жизни изменить мою. И, когда через пару дней он в очередной раз завел свою шарманку о приближающейся вечеринке демонов, на которую, по мнению этой светлой головушки, я была обязана пойти, я сдалась. Его надоедливая трель в ушах пугала меня больше, чем возможность встретиться с тем, от чего я так отчаянно бегу уже сотни лет.

Глава 3

Стоит сказать, что ангелы многое понимали в красоте и стиле, впитав с молоком матери желание выделяться из блеклой толпы людей-грешников. Чаще всего, конечно, они предпочитали светлые оттенки в своих одеяниях, на Каелуме это было даже своего рода правилом хорошего тона. На Земле большинство из них придерживались привычных цветов гардероба, Лайнус не стал исключением, пусть и разбавил привычные для жителей Рая хлопковые рубахи и брюки разнообразными футболками, джинсами, жилетками и пиджаками, которые подбирал с исключительным вкусом. Порой он безрезультатно пытался сунуть свой конопатый нос и в мой шкаф, будучи поборником красоты и стиля.

За долгие века, что я провела на Терре, я могла бы стать высокопоставленной наложницей, членом королевской четы или недостижимой дивой, но мне это было не нужно. Лайнус каждый раз удивлялся, почему вместо изысканных, подчеркивающих фигуру платьев и юбок, я выбирала мешковатые темные одежды. Я боялась рассказать ему правду, да и не видела смысла в никому не нужном прошлом. Меня из этой истории выкинули, вырвали паршивую страницу, сожгли в праведном огне и похоронили ее пепел в самой глубокой расщелине единственного континента Рая. В Каелуме я оказалась по чьей-то нелепой ошибке, потому оставила где-то на задворках разума всю свою былую страсть к роскоши и стилю.

Я столько лет была невидимкой, обслугой в тавернах и барах, которую, пока не развяжется мой поганый язык, никто даже порой не замечал, что не пыталась уже что-то изменить. В последние пять десятилетий это стало еще проще: джинсы плотно вошли в гардероб женщин, а несколько лет назад кто-то и вовсе объявил оверсайз мастхэвом для каждой модницы. Это окончательно развязало мне руки. Я не была до конца уверена, пыталась ли я как-то восполнить свои внешние, по меркам демонов, недостатки исключительно черными и темно-серыми цветами в гардеробе, но меня все устраивало. Меня – устраивало. Лайнуса – нет. Потому в этот раз, когда в свой заслуженный выходной в больнице он увязался со мной в ближайший магазин, чтобы подобрать наряд к вечеринке демонов, он все еще пытался настойчиво впарить мне светлые одеяния, которые я зареклась надевать на себя когда-либо еще. Я оставила этот возвышенный стиль, когда обрезала свои белокурые волосы чуть ли не по колено. И возвращаться к болезненным воспоминаниям об утраченном для меня навсегда доме не собиралась.

– Блю, ну пожалуйста, просто примерь, – протяжно затянул Лайнус, тряся передо мной светло-голубым платьем в пол. – Я уверен, тебе очень пойдет! Оно совершенно, определенно точно идет к твоим глазам.

– Да, мисс, ваш друг прав, – продавщица из бутика присоединилась к его увещеваниям. Ставлю сотню на то, что она сочла Лайнуса за моего гомосексуального друга. Это даже несколько забавляло, приглушая бешенство. – Просто примерьте. Небесно-голубой сейчас – на пике тренда!

– Ага, – буркнула я, вертясь перед зеркалом в очередном облегающем коротком черном платье. – У вас есть обувь к этому вот?

Лайнус и девушка- продавец с досадой переглянулись. Кажется, до них наконец дошло, что примерять вещи какого-то цвета, помимо черного, я не была намерена от слова совсем. И правильно. Хватит мне втюхивать шмотки, хоть как-то отдаленно напоминающие мне одеяния, что я носила до своего изгнания. Сколько бы сотен лет не прошло, я этого не забуду.

– А как насчет него? – продавец растянула фатиновую юбку ярко-алого платья-бюстье. – К нему у нас есть замечательные черные туфли, раз этот цвет для вас в приоритете.

– Несите, – выхватив из ее рук очередной наряд для примерки, буркнула я, удаляясь за ширму раздевалки. Надо брать, пока эти два спевшихся стилиста не придумали вариант поотвратнее.

По крайней мере, красный цвет должен прийтись по вкусу моим сородичам. Мой старый друг, Зигмунд, конечно же, сказал бы, что таким образом я пытаюсь привлечь любовника, но когда мы с ним вообще сходились во мнениях? Цвет на Терре – это всего лишь цвет. Не больше, не меньше. Что бы там мой давно умерший товарищ-смертный не придумал.

– И что это? – облачившись в алое одеяние, я двумя пальцами взялась за тесемки черных босоножек, протянутых довольной, как слон, продавщицей магазина, переглядывающейся двусмысленными взглядами с моим пернатым другом.

– О, это последний писк моды! – закатив глаза, буркнула девушка, заручившись молчаливой поддержкой Лайнуса. – К тому же, эти каблуки – очень удобные.

– Удобные для чего? – с недоверием буркнула я, взглядом указывая на длинную тонкую шпильку. – Чтобы свитер связать?

Ангел и продавец прыснули, залившись громких хохотом.

– Только не говори, что ты умеешь вязать, – вскинув брови, пролепетал Лайнус, манерно приложив палец к щеке, как красна-девица. И где понахвататься успел?!

– Ты вообще в курсе, сколько мне лет? От скуки я чего только не пробовала, – фыркнула я, слишком поздно осознав, что девушка-продавец может удивиться такому высказыванию, ведь на вид мне было не больше двадцати двух – двадцати пяти. Но она, кажется, пропустила мою оплошность мимо ушей, пока ангелочек закатывал глаза.

– Мы берем. Вы принимаете Скай-Пэй? – состроив такое напыщенное лицо, что даже мне стало тошно, самодовольно бросил Лайнус.

Вот же ж паршивец! Еще и платить за меня удумал, чертов джентльмен! Лишних денег у меня все равно не было, поэтому пришлось принять столь щедрый дар и не впадать в ступор, глядя на ценники. По крайней мере, этот наряд – не что-то белое или голубое, на том спасибо. Будто я и без того и не была бы белой вороной на грядущей вечеринке.

А ею была. Была всегда. В отличие от ангелов, светловолосых и белокожих, выросших под ласковым солнцем Каелума, все демоны были, как на подбор: чернобровые, кареглазые, смуглые или вовсе темнокожие брюнеты и темные шатены. Что уж там кривить душой, это было своеобразным отличительным признаком. Видишь светло-русого, голубоглазого, чуть реже – сероглазого бессмертного блондина: это со стопроцентной долей вероятности ангел. Волосы цвета воронова крыла или просто каштановые, темные, густые, с глубокими карими глазами в окружении густых черных ресниц: это демон. Такое описание, конечно, не имело отношения к резидентам Терры, которые смешали в своих нациях все краски. Но для нас, способных отличить смертных от бессмертных, такое проявление подавляющих генов было отличительно чертой. Потому я никогда и никуда не вписывалась.

Даже войдя в украшенную черными свечами, погруженную в полумрак залу закрытого ночного клуба где-то на окраине Лондона с обилием темного и красного дерева в интерьере, таких же оттенков посуды, бокалов на столах и канделябров на стенах с претензией на декаданс, в своем алом платье я чувствовала себя не в своей тарелке. Мои светлые волосы и голубые глаза были словно красной тряпкой для быка на корриде. Это было одной из причин, почему я так не хотела сюда идти. Я просто была ни к месту, бельмом на глазу, паршивой овцой. Второй причиной был Асмодей, организатор этого странного сборища резидентов Инфернума, заскучавших вдали от дома, направляющийся в мою сторону с бокалом красного вина.

– Блю, глазам своим не могу поверить! Ты-таки решилась навестить свою родню! – шикарный брюнет с модной прической, легкой щетиной на острых скулах, ровным аккуратным носом, одетый в изысканный черный костюм в комплекте с черной рубашкой и кроваво-красным галстуком, преградил мне путь к барной стойке.

Да, Асмодей был красив, вернее – дьявольски хорош собой. Даже в грязном и нищем средневековье он всегда умудрялся выглядеть опрятным, всем таким холеным, стильным и никогда не позволял модным веяниям сделать себя посмешищем, чем нередко грешили придворные господа. В его глубоких карих глазах с золотистой поволокой радужки невооруженным взглядом читалась уверенность в себе и чувство собственного превосходства. Про таких людей говорят обычно – мужчина со стержнем, и демон им как раз-таки и был. Асмодею не было нужды утверждаться за чей-то счет, ему никому и ничего не нужно было доказывать, его имя произносили с придыханием и восхищением на устах: он все уже и так доказал. На то и повелась когда-то…

Общаться с ним, да и остальными демонами на трезвую голову я не собиралась, потому бесцеремонно выхватила из его рук бокал и, осушив его до дна парой глотков, вернула пустую емкость владельцу. Демон только самодовольно хмыкнул, одарив меня вожделенным и одновременно понимающим взглядом. Сочетать в своей яркой мимике несочетаемое – его конек.

– И тебе не хворать, Асмодей. Чего ради такое сборище? – я окинула взглядом помещение ночного клуба, за каждым из столиков которого, на каждом стуле за барной стойкой сидели мои далекие «родственники», блистающие лоском и роскошью своих нарядов, все, как на подбор: подтянутые, красивые и разгоряченно-веселые.

– Ну как же. Мы всегда отмечаем годовщину смерти короля Каелума. Неужели забыла? – жестом подозвав к себе официанта, промурлыкал Асмодей.

Забудешь тут, как же. Он умирал практически на моих глазах. Вряд ли я смогу когда-то это забыть. Но прошло уже столько времени, что злость, гнев и обида, толкающие меня веселиться и оттягиваться на всю катушку в этот день, давным-давно утихли, оставив место только грусти и пугающей пустоте в моей душе.

– Запамятовала что-то. У меня на работе каждый день – праздник, знаешь ли, – отмахнулась я, сымитировав двусмысленную ухмылку.

– Да, наслышан от твоего ангелочка, – Асмодей снял с подноса подоспевшего официанта бокал вина и протянул его мне, взяв еще один и для себя. – Все никак не возьму в толк, для чего одной из нас вообще нужна работа. Можно ведь в любой момент проникнуть в хранилище банка или ограбить сейф наркоторговца и жить в шоколаде, как и делают твои сородичи. В таком образе жизни ведь нет ничего предосудительного для нас. Для людей мы – все равно воплощение зла, так к чему упираться-то?

– И как я раньше не догадалась до этого, Асмодей! Будто не пресытилась когда-то таким образом жизни! Но нет, не мое. И ты забываешь одну важную деталь: силы к перемещению иссякнут рано или поздно, и придется учиться выживать без них. Работаю на опережение, – подняв свой бокал и чокнувшись со своим собеседником, я сделала глоток терпкого напитка, с приятной теплотой разливающегося в моей груди.

– Ты прекрасно знаешь, что всегда найдутся силы вернуться в Инфернум, побродить по родным пенатам денек-другой, и их запас восстановится. Сколько ты там уже не была, Блю? – с укором бросил Асмодей, вперившись в меня изучающим взглядом.

– Столько не живут.

– Вот и я про то же. Ладно, если не хочешь в Инфернум – ты всегда можешь вернуться ко мне, зажить, как раньше, купаться в роскоши и ни в чем не нуждаться. А не работать на смертных. Это раболепие – низко, даже для такого никудышного демона, как ты, – закатив глаза, с напускным томлением в голосе пробормотал Асмодей.

– Вот только не начинай опять свою старую песню о главном. Между нами все кончено. Твоей диковинной пассией я больше никогда не буду, у тебя и без меня поклонниц хватает, – я кивнула головой в сторону столика демониц, сверлящих моего собеседника плотоядным взглядом, а меня в мыслях явно предающих кострам инквизиции.

– Ты же знаешь, что с ними мне всегда было скучно, – пожав плечами, наивно бросил демон. – Совсем другое дело ты: непокорная, умная, страстная…

– Так, ну все, увидимся позже, – не позволив ему снова расставить свои сети, рассыпаться в комплиментах, в которых он был весьма силен, я двинулась к барной стойке. Асмодей привык получать желаемое, а сейчас его желания были предельно очевидны. Не хочу рисковать и снова наступать на свои любимые грабли.

Глава 4

Усевшись в высокое кожаное барное кресло, я заказала себе напиток, погрузившись в тяжелые воспоминания о происхождении сегодняшнего «празднества», лишь иногда отвлекаясь на процветающую вокруг меня вакханалию. Люди не далеки в своих суждениях, когда представляют себе сходку адского отродья. Да, вечеринки и пиры Асмодея всегда отличались роскошью, стилем, щепетильным вниманием к каждой мелкой детали интерьера и программы и безуспешным желанием хозяина не превращать торжественное мероприятие в пьяную оргию. Получалось это далеко не всегда, а точнее – почти всегда все шло не по плану. Громкая музыка, море алкоголя и еще не весть каких запрещенных во всем мире веществ, обнимающиеся и лобзающиеся парочки, похотливые взгляды и жесты, от которых не всегда удавалось уворачиваться вполне себе смертным официантам и барменам… Харизматичным демонам трудно противостоять, но складывалось впечатление, что и сегодняшнюю обслугу это устраивало. Уж не знаю, осведомлены ли они по поводу природы происхождения нынешних гостей, но мне было все равно. Тяжесть разоблачения тайны все равно легла бы не на мою совесть, а на плечи организатора этой вечеринки, за которого я не беспокоилась: Асмодей всегда выбирался сухим из воды. Остальное – не мои проблемы.

К счастью, большинство демонов то ли такта понабрались за сотни лет, то ли были заняты праздным пьянством, то ли привыкли к возможности выкрасить волосы в любой цвет радуги, но в меня никто не тыкал пальцем, не косился с ненавистью и презрением, не спешил завалить двусмысленными вопросами, чему я была несказанно рада. Даже если все присутствующие прекрасно осведомлены, кто я такая, и намеренно игнорируют мое существование – мне плевать. Так даже лучше. Я погрузилась в раздумья, все еще не понимая, зачем вообще пришла, но не успела потеряться во времени и пространстве в своих тяжких мыслях, как на мое плечо легла теплая рука.

– Блю? Вот уж не ожидала тебя тут увидеть! – сидящая на соседнем стуле красивая демоница в баснословно дорогом черном шелковом платье, расшитом россыпью драгоценных камней, с бледной кожей и темными локонами, собранными в элегантную прическу на затылке, засияла обезоруживающей дружелюбной улыбкой.

– Верье! – а уж как я не ожидала увидеть тут хоть одну личность, чье общество не вызывало бы приступов тошноты и бешенства, потому тут же заключила девушку в свои объятья. – Я думала, ты редко спускаешься на Терру. Как ты здесь очутилась?

– Хотела бы задать тот же вопрос, – Верье заговорщицки мне подмигнула. – Последние сотни лет, как мне помнится, ты сторонишься своих сородичей.

– Ай, – я отмахнулась, отведя взгляд в сторону. – Один ангелочек мне мозг бы выел чайной ложечкой, если бы я не пошла.

– Ангелочек? – демоница округлила свои красивые карие глаза, окруженные густыми черными ресницами. – Значит, слухи не врут?

– Долгая история. Впрочем, не важно. Как ты вообще? Как идут дела в Инфернуме?

– Все из рук вон плохо, – тяжело вздохнув, пробормотала Верье, сделав глоток из своего изящного бокала с бледно-розовым коктейлем. – Не хочется быть пессимистом, но ты же знаешь, что в отличие от этих балагуров, я умею иногда смотреть правде в глаза. Аду нужен лидер, который хотя бы попытается восстановить былое величие, даст отпор портентумам, которые размножаются, как помойные крысы, да и вообще наведет порядок.

Я вздрогнула лишь от одного упоминания об этих чудовищных тварях, населявших когда-то только самые отдаленные, глухие кряжи высоких заснеженных гор Инфернума и Каелума. Портентумы – безликие, жуткие существа на шести длинных, паучьих ногах, чьи острые клыки и когти несли смерть каждому, кто попадется на их пути. Они представляли реальную опасность даже неуязвимым для людского оружия демонам. После великой войны с Каелумом не стало армии защитников, отбивающих их набеги на некогда процветающие земли. Когда я была в Инфернуме в последний раз, внешнее кольцо высокой стены, оберегающей города и деревни, пало. Оставалось еще два укрепленных рубежа, но строителей, которые раньше берегли каждый кирпичек, скрупулезно латали каждую мелкую трещину, тоже можно было по пальцам пересчитать. Уныние Верье и ее опасения были вполне объяснимы.

– Артефакты верховного главнокомандующего так и не нашлись? – с надеждой в голосе пробормотала я, вспоминая детские сказки о великом оружии – Вершителе судеб, пылающем адском пламенем кнуте, несущем смерть чудовищным тварям.

– А откуда им взяться? Все поиски были тщетны. Зерно царской крови кануло в лету, а без него надеяться не на что. Даже если бы и нашли Вершителя судеб – только в руках потомка Дьявола он способен обрести силу. Так что, боюсь из всей этой праздной своры, ты – единственная, кто сделал правильный выбор, – Верье пожала плечами, чокнувшись с моим бокалом, который только что передо мной водрузил на барную стойку официант.

– Какой такой выбор? – я отпила глоток, не понимая, к чему она клонит.

– Предпочла пойти дорогой честного труда на благо Терры.

– А, так ты о моей работе…

– О чем же еще? – хмыкнула Верье, лукаво улыбнувшись. – Ведь, думаю, меньше, чем через сотню лет, нам всем придется осваивать новые навыки и учиться выживать, не грабя банки. Инфернум падет под натиском Портентумов, нашему дому придет конец.

– Неужели ничего нельзя сделать? – с искренней тревогой в голосе, пробормотала я. Я не питала особой любви к своему настоящему дому, но знала, что есть демоны, которым это место дорого, хотя бы как память. Которые живут там и по сей день, пытаясь всеми правдами и неправдами поддержать то, что от него осталось. И еще есть другие, подобные Верье, которые все еще помнят, каким величественным был их мир до Великой войны, и мечтают увидеть его воскрешение.

– Оглянись вокруг, – демоница горько хихикнула. – По этому сборищу можно сказать, что хоть кому-то из них есть до этого дело?

Ответ был слишком очевиден, чтобы озвучивать его в слух. В отличие от обитавших на Земле резидентов Каелума, которые нашли для себя здесь хоть какую-то, достойную по их меркам цель, уроженцы Инфернума только и делали, что прожигали здесь жизнь. Бесконечное веселье, балы, танцы, вечеринки, пьянство, блуд и, только в качестве лекарства от скуки – науськивание людей на совершение отвратительных поступков. Хотя, с ослаблением влияния церкви на человеческие жизни, в последнем уже не было особой нужды. Люди и сами прекрасно справлялись, пусть и некоторые, все же, по старой доброй традиции приписывали все свои грехи проискам Дьявола.

Века идут, а песнь все та же. Дьявола, Императора Инфернума, давным-давно нет в живых, да и его родовитого семейства тоже. Даже когда пылали костры инквизиции, а всю мощь крестовых походов направляли на ни в чем неповинных христиан от мала до велика, отказавшихся платить десятину, как это было с Катарцами, Вальденцами и Штединцами, уже тогда престол Ада пустовал долгие годы. Но кого вообще это волнует, когда можно избавиться от политического соперника или надоевшей жены, просто обвинив их в ереси и служении Сатане?

Так и сейчас находились умники, которые во всем видели крайними демонов, которые хорошо делали разве то, что проматывали наворованные деньги и разбивали сердца своих недолгих любовников. С последним справлялись даже лучше, чем с тратой несметных богатств. Это вполне предсказуемо, ведь перед привлекательным, харизматичным и свободным душой демоном трудно устоять. Порой встречаются и люди с такими же ценными качествами, которые на одном только чувстве юмора и слащавой улыбке будут сыты и обогреты по меньшей мере неделю, по большей – проживут всю жизнь, пальцем о палец не ударив, слывя при этом славным парнем с тонкой душевной организацией. Что уж говорить о демонах… Чуткие психологи, на интуитивном уровне улавливающие настроения смертных, лишенные предрассудков и с попустительством относящиеся к запретам и нормам морали, они не зря сыскали себе славу искусителей. На беду людей влюблялись демоны быстро, с пылом, с жаром, с испепеляющей страстью, бросались в омут с головой, превращая жизнь предмета своего обожания в сказку. Правда, заканчивалась вся любовь так же быстро, как и начиналась. Как маленьким детям, демонам очень быстро надоедали знакомые игрушки: мятежная душа требовала новизны, а задница приключений.

Но такими были не все. Находились редкие птицы, отдающие всю свою страсть искусству и архитектуре. Все-таки, творчество, присущее демонической душе, у них не забрать. Но это единицы, исключения из правил, а в основном же – сплошь пьяницы, прелюбодеи и моты. А, ну еще у них прекрасно получается люто ненавидеть резидентов Рая. Благо, что мирным соглашением, направленным по большей части на сохранение нашей тайны, Терра объявлена нейтральной зоной, где открытые стачки и вредительство злейшему врагу карается смертью. Мелкие пакости у особо яростных фанатиков, конечно же, и по сей день имеют место быть. Но уже лет триста, если память мне не изменяет, ни один демон или ангел не был убит на Земле. Не то, чтобы это вообще можно было сделать человеческим оружием. Но Древнего совета четверки верховных боялись все, без исключения. Наказание, которое за собой влечет убийство соперника в мирных землях людей, не щадило никого, вне зависимости от чина и сословия.

Потому даже мою странную дружбу с представителем ненавистной расы некоторые демоны, со слов Верье, находили милой и правильной. В конце концов, мы все здесь в одной лодке, бежим от призраков прошлого и не хотим доводить до изгнания. Да и вообще: не все демоны – плохие, не все ангелы – хорошие. Это как у людей. Пятьсот лет назад я это твердо уяснила, перестала делить мир на черное и белое и ушла из своих самых длительных отношений с Асмодеем, которые он до сих пор с завидным постоянством раз в пятьдесят лет пытается восстановить.

Зачем? Одному Дьяволу известно. И я не хотела знать его мотивы, там все равно черт ногу сломит. Отчасти, я по сей день ему благодарна. Именно он был тем, кто нашел меня в Инфернуме, когда я скиталась по красной земле Ада, надеясь сыскать себе смерти, а не спасения. Внутри меня самой, в моей истерзанной душе пейзаж был еще куда более пугающим, чем чужие на тот момент для меня земли новоявленной Родины. Я с дрожью в коленях до сих пор вспоминаю тот день, когда мне казалось, что меня пережевали и выплюнули. Асмодей, вернувшийся с Терры, лишь по нелепому стечению обстоятельств, вызванных его полным бессилием к четкому перемещению в заданную точку, нашел меня тогда у городской стены. Раздор между мирами запустил свои кровожадные когти в умы противников, пустил отравляющий яд ненависти по их венам еще задолго до Великой войны, и мало кто видел ангелов в Инфернуме, а выглядела я именно, как они. Длинные белокурые волосы, светло-бежевое воздушное платье, голубые глаза – словом, все то, что демоном быть никак не может.

Почему он тогда не заковал меня в кандалы, сочтя за шпиона, не подверг пыткам, выбивая правду, или попросту не убил – я не знала. Как понял, что я одна из них – тем более не представляла. Демоны не рождаются такими, как я. Никакое скрещивание генов не способно дать такой результат в расе смуглых, темнокожих кареглазых брюнетов. Но мое появление он воспринял на свой отвратительный манер, хоть и позаботился о том, чтобы остальные демоны меня приняли, как есть. Из сходства с ними у меня была лишь способность перемещаться в пространстве, управлять которой я научилась не сразу. Сколько бы меня не выводили из себя, не подначивали, моя кожа все равно не превращалась в пылающий адским пламенем узор, словно этой отличительно черты у меня просто не было. Но даже на это все плевали, пусть и скрипя зубами, бросая надменные, не верящие взгляды, постоянно дожидаясь подвоха от изгнанника. Моей способности прыгать из одной точки пространства в другую и убедительности моего влиятельного покровителя оказалось достаточно. Асмодей – один из верховных, самых влиятельных князей Ада, с его мнением всегда считались. Он мог бы занять трон, если бы только хотел. Но он не хотел. Никто не хотел. Да, это было бы не легко – переть против устоявшейся многовековой традиции передачи права наследования трона по признаку рода. Но это не было чем-то невозможным, было бы желание. Да только праздные, не жадные до власти демоны, которым лень было думать, свято верили какому-то идиотскому пророчеству о появлении утраченного потомка Дьявола, Люцифера, утренней звезды, который займет свой престол и наведет порядок. Так к чему упираться, протирать штаны в загибающемся Инфернуме, ломать голову, пытаться собрать разбежавшихся поданных, если все равно вот-вот явится какой-то демон, который все разрулит и решит все проблемы?

Вот-вот длилось уже больше двух тысяч лет, большую часть из которых я провела бок о бок с Асмодеем, который был сначала верным другом, наставником, а потом и вовсе стал любовником. Именно им, но никак не возлюбленным. Свою единственную любовь я оставила там, в Каелуме. Да, я была наивным, одиноким подростком, бунтарем, так и не сумевшим прижиться в месте, где я всегда была чужой, но сути это никак не меняло. И только Габриэль был рядом, когда мое разительное отличие от ангелов с каждым днем становилось все более очевидным и невыносимым. Только он мог меня приободрить и утешить. Но я лишилась его в тот день, когда меня обвинили в измене, сделали источником всех бед просто за то, что я отличаюсь. Нравы его родителей, его безмолвие, его нежелание сказать им хоть слово против, когда Габриэль был единственным, кто мог за меня вступиться – буквально разорвали мою душу в клочья. Предательство моей собственной, пусть и приемной семьи, было тем, что окончательно меня добило. С тех самых пор я четко уяснила, что любовь – это слабость, которая для меня, изгоя во всех трех мирах, недоступная роскошь.

– О, Верье, Блю, какая неожиданная встреча! – из навязчивых воспоминаний меня вырвал голос закадычного друга моего бывшего любовника, вклинившегося между мной и моей собеседницей.

– Левиафан, давненько не виделись, – с неприкрытым раздражением в голосе буркнула Верье, покосившись на демона в черном костюме в тоненькую красную полоску в комплекте с белой рубашкой и галстуком-бабочка. Девушка фыркнула и закатила глаза. Эти двое не ладили со времен сотворения мира, а виной тому был бескостный язык Леви, который в свое время доводил ни в чем неповинных людей до безумия и постоянно ставил под угрозу наш режим инкогнито на Терре. Я даже не берусь сосчитать, сколько раз он получал нагоняй за свои выходки, но с него все как с гуся вода, не без протекции моего бывшего, разумеется.

– Да, да, я уже и сам не помню, сколько лет прошло, – манерно закатив глаза, демон положил руку на мое плечо и вперился в меня своим изучающим взглядом. – Ну как дела у твоего ручного ангелочка?

– Твою ж мать, есть здесь хоть кто-нибудь, кто не в курсе моей дружбы с уроженцем Каелума?

– Ты хочешь услышать правду от покровителя ереси и злословия? – наигранно заморгав, промурлыкал Левиафан, не забыв упомянуть о прегрешениях, которые ему приписывали религиозные фанатики. Хотя, на его счет, они не были так далеки от правды. Он умудрялся совершенно невообразимым образом залезть в голову любому, кому только пожелала бы его мелкая демоническая душонка. Вместе с ним и Асмодеем мы творили немало вещей, о которых я мечтала забыть.

– Нет, не хочу. Ты все равно насочиняешь с три короба, с тебя станется, – фыркнула я, вставая со стула. – Ладно, пойду, что ли, припудрю носик, пока ты не начал читать мне тут мораль. Верье, рада была повидаться.

Я кивнула демонице и отправилась на поиски дамской комнаты. Естественно, поправлять макияж я не собиралась. Просто хотелось свалить от душного общества Левиафана поскорее, пока он не запустил свои мерзкие щупальцы во все подробности моей нынешней жизни. Обсуждать свою привязанность к ангелу я не собиралась, особенно с ним. Да и вообще решила, что хватит с меня на сегодня косых взглядов и перешептываний за спиной, которые явили себя во всей красе, стоило мне завести беседу с одними из самых видных резидентов Инфернума. Терпеть это сборище самодовольных лицемеров больше сил моих нет. Можно подумать, что без их кривых ухмылок я не знала, что никогда в эту тусовку не впишусь. Меня терпели, пока я была с Асмодеем, скорее из уважения к князю Инфернума. Даже несмотря на то, что на моей бывшей Родине свято верили в тот факт, что именно я стала причиной всех бед, камнем преткновения между расами Рая и Ада, некоторые даже немного мною восхищались за былые подвиги, мужество и кровожадность, что я показала в Великой войне, твердо выступив против своей приемной семьи. Теперь же, когда память о битве канула в лету, а моему роману с влиятельным князем пришел конец, демоны даже не пытались делать вид, что я одна из них.

Я отыскала нужное помещение и, достав из своей сумочки красную помаду, принялась наигранно прорисовывать контур губ, под хихиканье парочки пьяных в стельку демониц, шатающихся из стороны в сторону и чуть ли не тыкающих на меня пальцем. Хорошими манерами и малейшим чувством такта демоны вообще никогда не отличались. И почему я позволила себе слабость поверить в обратное?

– Чего уставились, курицы? – фыркнула я этим двоим девицам, чьи взгляды буквально прожигали во мне дыру.

Демоницы захихикали пуще прежнего, но, к счастью, тут же удалились, еще больше уверив меня в моем желании свалить отсюда и поскорее. К черту их всех. Зачем я вообще на эту чушь согласилась? Знала же, что затея – дерьмо. В конце концов, условия отчаянной просьбы Лайнуса я выполнила, с сородичами повидалась, пора и честь знать. Завтра у меня рабочая пятничная смена, и нужно хорошенько выспаться перед этой дьявольской ночкой. Офисный планктон сходит с ума без какого-либо демонического вмешательства к концу рабочей недели. А тут еще и чемпионат по футболу… В субботу Стэн опять будет причитать, что поломанная мебель – моя вина. Его тоже к черту. Пусть лопочет, что хочет, лишь бы зарплату платил.

Стуча своими убийственными каблуками, я покинула чертов клуб, пообещав себе, что при первой же встрече с Лайнусом пропесочу ему весь мозг за то, что заставил меня в очередной раз почувствовать себя королем цирка уродов. Конечно, он не виноват в том, что я родилась буквально альбиносом среди демонов. Но навязчивое желание вписать меня в круг, в котором я – всегда угол, вот за что можно устроить ему знатную взбучку. Я нужна этому ангелочку также, как и он мне, я это знала. Потому пара дней, когда я настойчиво буду игнорировать его существование, казались мне достойной местью.

Я вернулась домой, довольно хмыкнула, услышав храп крепко спящей соседки, который в тишине сонной квартиры казался гораздо громче обычного, умылась и выпила таблетки, на целые сутки успокаивающие ноющую боль в спине, терзавшую меня чуть ли не с самого детства. Пока я жила в Каелуме или в Инфернуме, она не причиняла особых страданий, была практически незаметной, но на Терре же все воспринималось совершенно иначе. Справедливая расплата за обостренные чувства для чужеземцев, как по мне, хоть это и приходилось глушить либо алкоголем, либо обезболивающими, когда не было желания напиваться вдрызг, что в последнее время я делала редко. С благодарностью ощущая затапливающий каждую задеревенелую мышцу эффект лекарств, с мыслями о пакостном маленьком наказании для Лайнуса я забылась сладким сном в своей кровати.

Если бы я знала тогда, как мало времени в обществе моего единственного друга на этой земле мне осталось, оставила бы свою затею. Бежала бы от своей ущемленной гордости, как от огня, забыла бы все его надуманные косяки, изобрела бы машину времени, чтобы успеть, чтобы хоть что-то изменить. Но прозорливостью я никогда не отличалась…

Глава 5

Настойчивая трель мобильного телефона вырвала меня из глубокого сна. Я отклонила вызов уже по меньшей мере раз семь, с ностальгией вспоминая те времена, когда этих раздражителей вообще не было, а чтобы связаться с кем-то нужно было отправить письмо. Почтальоны никогда не позволяли себе будить спящего, это вообще какое-то время считалось дурной приметой. Теперь же это вообще никого не волновало. Любой, у кого в записной книжке были заветные цифры твоего номера, считал своим священным долгом вырвать твое бренное тело из царства Морфея. Как же в таких условиях не проявиться всем самым худшим человеческим качествам? Никакие науськиванья демонов не нужны.

– Да что вам от меня надо, черт подери? – прохрипела я в трубку, в восьмой раз не выдержав, готовясь высказать своему мучителю все, что я о нем думаю.

– Блю, где ты сейчас? – раздался голос Асмодея по ту сторону связи. Ну конечно, кто еще может быть таким настойчивым. Похоже, он все-таки решил снова ни на шутку взяться за меня. Обломится. Я на это снова не куплюсь.

– Асмодей, иди к черту. Где ты вообще взял мой номер?

– Блю, где ты? Тебя все ищут! – демон, кажется, был серьезно взволнован, хотя, как знать. Спросонья не поймешь.

– Да дома я, на Бейкер-Стрит, ты мне за этим звонишь в такую рань? Чтобы узнать, куда отправлять свои чертовы букетики миллиона алых роз? Сразу скажу – не стоит. Отвяжись от меня уже, по-хорошему прошу.

– Да проснись ты уже! Ты была одной из последних, кто видел Салану живой, – полушепотом пробормотал Асмодей в трубку. – Блю, Адрис уверяет, что это ты ее убила! По твою честь срочно созывают совет четверки!

– Милый мой, ты что, до сих пор пьян? Я понятия не имею, кто такая Салана, Адрис, или как их там, – пробормотала я в трубку, потирая заспанные глаза.

– Демоницы, с которыми ты столкнулась в туалете, что перешли тебе дорогу, кто же еще! Вы еще там поцапались, что вполне в твоем духе. Ну же, Блю, проснись ты уже! – Асмодей перестал шептать, и теперь буквально кричал в трубку. – Спустя десять минут после вашей ссоры Салану нашли мертвой, Адрис ничего не помнит, но уверяет, что это могла сделать только ты! Черт подери, тебя казнят, тебе надо срочно валить или предоставить существенные доказательства своей непричастности!

Если за момент до этого я была еще способна снова заснуть, то теперь всю дрему как ветром сдуло. Кто-то убил демона? На Терре, запретной для конфликтов земле? И обвиняют меня? Какой гений вообще мог до такого додуматься? Почему вечно меня делают виноватой во всех катастрофах, что за несправедливость?!

– Так, Асмодей, во-первых, прекрати орать, как гребная заказная истеричка на ТВ-шоу, – присев у изголовья кровати, я бросила взгляд на часы на прикроватной тумбе. Было больше десяти утра, ночной клуб я покинула в три, такси привезло меня домой в половину четвертого. Амнезией я никогда не страдала, да и напиться на этой тусовке не успела. Потому уже спокойным голосом продолжила. – Во-вторых, никто ни с кем не поцапался, я просто сказала этим дурочкам, чтобы они на меня не пялились, и сразу же уехала домой. Все. Что бы на твоей славной вечеринке не случилось, я к этому не имею никакого отношения.

– Кто-то сможет это подтвердить? – раздался тихий, испуганный голос Асмодея в трубке. Похоже, что он действительно не находился под действием алкоголя или еще чего похуже. Да и вообще вел себя из рук вон странно. Значит, дело и правда запахло жареным…

– Приложение Убер, – хмыкнула я, пожав плечами.

– Блю, ты демон, черт подери, – Асмодей тяжело вздохнул в трубку. – Подобные вещи в отношении нас никого не убедят.

– Поднимите записи видеокамер, в чем проблема? Не в каменном веке живем ведь.

– Я разговариваю со стеной или что?! Ты демон, Блю, это тоже никого не убедит! Да и к тому же, я заранее позаботился о том, чтобы в этот вечер никаких доказательств тусовки представителей Инфернума не было. Хотя теперь я уже об этом жалею, – судя по удрученному голосу, демон не врал. – Кто-то живой может подтвердить, что ты уехала домой сразу же после вашего конфликта?

– Да не было никакого конфликта, просто поставила пару куриц на место! – рыкнула я, теряя терпение. Выдохнула и добавила. – Моя соседка по квартире спала и храпела на пол квартала, когда я вернулась. Да и к чему вообще в это людей втягивать… Так что нет, кроме меня, никто этого подтвердить не сможет.

– Все гораздо хуже, чем я думал, – голос демона уже срывался на хрип. Я не питала особо трепетных чувств к своему бывшему, но теперь искренне прониклась его состоянием. Он не играл и действительно беспокоился, это было предельно очевидно.

– Асмодей, какого дьявола ты во мне вообще сомневаешься? Я на Терре почти две тысячи лет, я знаю законы! И были личности, гораздо более достойные того, чтобы я стерла их в порошок. Эта Салана им и в подметки не годится!

– Я тебе верю, Блю… Но поверит ли совет, вот это вопрос. Ты же знаешь, несмотря на мою протекцию, насчет тебя у них всегда было двоякое мнение, – с горечью в голосе пробормотал Асмодей, немного успокоившись.

– Да к черту их мнение, я никого не убивала! Лайнус, когда вернулась, я отправила ему сообщение о том, что в ближайшее время видеть его не хочу, демоны меня ненавидят и ни во что не ставят, и вообще своими праведными идеями он меня достал! Он может подтвердить, что именно он настоял на моем приходе на эту вечеринку, – гениальная идея вспыхнула в моем мозгу, но тут же померкла на фоне удрученного, раздавленного голоса моего бывшего любовника.

– Твою мать, Блю, этого вообще лучше никому не говорить! Тебя обвинят в сговоре с Каелумом, и твоя песенка спета! – я буквально слышала, как по ту сторону провода сердце Асмодея отбивает чечетку. – Ладно, будь в Стоунхендже через двадцать минут. Явишься туда самостоятельно, и это уже будет тебе плюсом. А там посмотрим.

– Ты вообще в курсе, сколько до туда ехать? Да и такси обойдется мне в пол зарплаты, – надув губы, посетовала я.

– Ты демон, Блю. Хочешь ты этого или нет. Хотя бы иногда пользуйся тем, чему я тебя научил. Увидимся на месте.

Утра бодрее у меня уже лет сто не было. Я пыталась переварить информацию, сопоставить факты, но мозг отказывался думать. Кому вообще хватило смелости прикончить демона на их же вечеринке?! Какому умнику это вообще в голову могло прийти?! А главное – зачем, и почему вообще решили меня сделать крайней? Или просто, за неимением другого подозреваемого, проще сделать козлом отпущения того, кто уже давно мозолит глаза?

Выхода у меня не было. С четверкой шутки плохи, это я для себя уяснила столетия назад. Так что, понося эту вечеринку на чем свет стоял, я-таки со скрипом поднялась с кровати. Я никогда не отличалась медлительностью в сборах. Мое отрицание необходимости наводить марафет и твердые убеждения, что сон – дороже, сделали меня вышколенным солдатом, который заправляет постель, принимает душ, сушит волосы и одевается, пока спичка горит. Руки предательски тряслись, сердце, как церковный колокол, бухало в груди. Я была пару раз на судах четверки, но никогда не была главным подозреваемым, который вот-вот отправится на эшафот. Отчасти я была даже рада, что там будет Асмодей. Как бы мне не претило его общество, но этот чертяга языкастый всегда знал, как правильно подобрать слова, чтобы выйти сухим из воды. Быть может, его слабость ко мне и сейчас спасет меня от гибели. Умирать я не хотела, да и не собиралась. Но и быть козлом отпущения, снова гонимым всеми, кому не лень – тоже.

Я уже забыла это отвратительное чувство, которое неизменно настигает любого при переносе в пространстве: на несколько секунд, которые, казалось, тянутся вечность, твое тело теряет устойчивость и связь с гравитацией, каждый миллиметр, каждая клеточка кожи горит адским пламенем, перед глазами проносятся разноцветные всполохи, легкие пытаются вдохнуть обжигающий воздух, а внутренности выворачиваются наизнанку. С непривычки меня стошнило прямо на ритуальный камень Стоунхенджа выпитым наспех кофе. Надеюсь, что надвигающийся, судя по тяжелым тучам, ливень, смоет следы моей слабости. Не то, чтобы я питала какой-то трепет к древним святыням. Но все же даже для меня это было поступком, которым едва ли можно гордиться.

Меня уже ждали. За две минуты до назначенного времени два ангела в длинных белых одеяниях, расправив мощные крылья, уже сверлили меня холодным взглядом голубых глаз, полными отвращения и спеси, пока я утирала губы рукавом куртки. Знаю, знаю, я вам отвратительная, можете и дальше продолжать в том же духе. Два демона, бледные, как сама смерть, зрелые мужчины в черных балахонах, с переливающейся адским пламенем кожей лица и кистей рук, лишь закатили глаза, залитые магмой. Ну конечно, я ведь никогда не была достойным представителем их клана, даже перенестись в пространстве, не втоптав саму себя в грязь, не могу. Ничего нового.

Рядом с одним из демонов-советников, облокотившись на один из камней, стоял Асмодей собственной персоной, одетый в темно-серые джинсы и черную кожаную куртку. Вид у него был невыспавшийся и потрепанный: наверняка у него выдалась веселая бессонная ночка. Надеюсь, это не помешает моему единственному защитнику вступиться за меня, хотя в душе все еще теплилась надежда, что до этого не дойдет.

– Итак, Блю из Инфернума, представительница безымянного рода, – один из ангелов-советников начал свою возвышенную речь с молчаливого согласия своих коллег, – вам известна причина сегодняшнего экстренного сбора совета?

– Да, господин-советник, причина мне известна, – вложив в своей голос весь доступный мне в этот момент официоз и уважение, ответила я. Хотя едва ли могла сказать, что испытываю хоть какое-то чувство, помимо бешенства и липкого страха.

– Что ж, тогда не вижу смысла озвучивать обвинительный приговор до того, как вы выскажете свою позицию касательно произошедшего инцидента, – продолжил советник, чьего имени я не помнила.

По правде говоря, я даже не пыталась запомнить имена хоть кого-то из них. Следовало бы, конечно, но я никогда не видела в этом смысла. Знание столь видных и влиятельных персон важно, если ты имеешь какие-то виды и претензии на власть. Остальным же, как по мне, даже не стоит засорять этим свою голову. За свою жизнь я прочла тысячи книг, познакомилась с десятками тысяч людей, с некоторыми даже умудрялась заводить подобие крепкой дружбы, за что, естественно, каждый раз платила огромную цену: терять любого из них было нелегко, как бы я не пыталась заранее смириться с тем, что человеческий век недолог. И память о них, знания, почерпанные из трудов писателей, поэтов и ученых, казались мне гораздо важнее имен каких-то четверых личностей, с которыми встречи столь редки и бесполезны. Но сейчас я невольно упрекнула себя за свою лень и беспечность: возможно, будь я тесно знакома с советом, суд надо мной проходил бы в куда более расслабленной обстановке. Или его бы вообще не было…

– Господа-советники, моя позиция должна быть вам ясна: я никого не убивала. Вам наверняка известно, как долго я пребываю на Терре. Я свято чту все законы и правила, предписанные представителям Инфернума и Каелума при нахождении в землях людей. Убитую этой ночью демоницу я видела впервые, у меня не было каких-либо мотивов, да вообще не было абсолютно никаких причин…, – один из советников-демонов не позволил мне договорить, оборвав на полуслове.

– Что касательно правил, Блю, то тут ты кривишь душой, – и если бы он не обвинил меня во лжи, я бы даже поблагодарила советника за то, что сразу перешел на «ты», избавив от неловкости и излишнего официоза. – Как нам стало известно, ты водишь тесную дружбу с ангелом по имени Лайнус, это ведь так?

– Да, это так, но какое из правил я нарушила, и вообще, какое отношение это имеет к делу? – черт подери, меня теперь каждая сутулая собака будет обвинять в привязанности к ангелочку?

– Отношение косвенное, но все же наталкивает на мысли, – вмешался советник-ангел, сверля меня взглядом. – К тому же, его высокопоставленные родители весьма недовольны имеющимся фактом посягательства на священную невинность представителя Каелума. Это вопиющее нарушение устоев не может остаться без внимания.

– Да о каком посягательстве вы вообще говорите? Что за чушь несете?! – ну все, кажется, мое самообладание накрылось медным тазом, тщедушно вручая бразды правления бескостному языку. К черту. Я никогда не была поборником за соблюдение регламента подобных аудиенций.

– Блю, пожалуйста, остынь, – страдальчески пробормотал Асмодей, потирая пальцами виски.

– Да не собираюсь я остывать! – мой голос уже срывался на крик, но мне было чихать. Я же опальный демон, так к чему манеры. – Мало того, что мне вменяют убийство, к которому я никаким боком не причастна, так теперь еще и приписывают развращение Лайнуса? Вы, мать вашу, серьезно?! Да даже если бы между нами что-то такое и было, пусть, но где хоть какое-то правило, которое я нарушила? Нет его! Никогда не было протоколов, запрещающих вступать в связь с представителями противоположной расы! Я не наивная дурочка, которую можно облапошить подобной ересью! Не на ту напали!

Асмодей что-то запричитал себе под нос, но от комментариев предпочел воздержаться, позволив совету снова потянуть одеяло на себя.

– Вы правы, Блю, писанного закона на этот счет нет, – советник-ангел с длинными белоснежными волосами впервые вмешался в беседу. – Но вы достаточно зрелый демон, чтобы понимать, что такие, так скажем, устои – нечто само собой разумеющееся. Лайнус Вайтвилл понесет свое наказание от родителей, когда закончится его служба на Терре. Что касательно вас, то мы глубоко сомневаемся, что вы извлечете какой-то урок из этой ситуации. И…

Тут уже я позволила себе оборвать напыщенную надменную речь, снова сорвавшись на крик. А что мне терять? Как говорится: сгорел сарай – гори и хата.

– Какой урок я должна вынести, объясните мне пожалуйста? Что нельзя водить дружбу с представителями Каелума, даже если я не собиралась посягнуть на его драгоценную невинность, хотя я вообще не понимаю, кому она на хрен сдалась? Или в чем заключаются ваши претензии, я не возьму в толк? И повторяю свой вопрос – причем тут вообще Лайнус?!

– Осади коней, дорогуша, – демон-советник в долгу не остался, рыкнув на меня и одарив испепеляющим взглядом. – Для резидентов Каелума это важно, и обсуждать рациональность традиций и устоев – не твоя прерогатива. Тот факт, что ты водишь дружбу с ангелом, а потом еще и становишься подозреваемой в убийстве демона, наталкивает на определенные мысли. А, учитывая твою неоднозначную историю, и подавно делает тебя персоной нон грата.

– Сколько должно времени пройти, чтобы меня перестали обвинять в том, чего я не делала? – проклятый демон-советник будто специально надавил на больную мозоль, вынудив меня снова перебить его. Но я не собиралась позволять увести разговор в априори невыгодное для меня русло. Русло, которое мне уже тысячу лет, как осточертело. – Мы сегодня собрались, чтобы вспомнить историю моего происхождения? Обсудить мои отношения с Лайнусом? Или, быть может, все-таки закончим этот фарс, вернемся к делу и поговорим о цели этого сборища?

Асмодей незаметно одобрительно кивнул, ехидно улыбнувшись. Да, знаю, дорогой, нельзя позволять этим дородным самопровозглашенным властителям мира закидывать меня всеми камнями, что под руку попадутся.

– В фарс это сборище превращаете вы, Блю. Но, пожалуй, тут я соглашусь. Вернемся к изначальной цели сбора совета, – к моему удивлению, ангел-советник с белоснежными волосами поддержал мою затею. – Расскажите нам об обстоятельствах конфликта с демоном Саланой и ее спутницей Адрис. А также о целях вашего прихода на эту вечеринку, обо всем, что вы там видели, с кем разговаривали, и когда отправились домой. Также предоставьте любые доказательства вашей непричастности, если, конечно, таковые имеются. Мы все внимание, Блю из Инфернума.

Тяжело вздохнув, я прочистила горло и начала свой рассказ. Умалчивать что-то, привирать и придумывать не было смысла. Стало бы только хуже. Любая, даже малозначительная ложь, в которой меня могли уличить, могла стать последним гвоздем на крышке моего гроба. Начала издалека, не забыв упомянуть даже покупку платья, уговоры Лайнуса, беседы с Верье и Лефиафаном, чудовищный храп соседки по квартире и надоедливого водителя такси, вызванного по приложению «Убер», согласно данным которого я уехала домой раньше, чем было совершено нападение. Асмодей иногда вмешивался в мой рассказ, добавлял свои детали по поводу нашей с ним беседы, демонстрируя фотографии с места убийства и пересказывая показания Адрис и остальных.

Картина складывалась неоднозначная, но в то же время дерьмовая. Из всего следовало, что сразу после моей непродолжительной беседы с демоницами, они отправились на открытый балкон подышать свежим воздухом, так как были изрядно пьяны. Там Адрис буквально на двадцать секунд потеряла свою подружку из виду, когда та зашла за колонну, мелькнул копна светлых волос и красное одеяние, очень похожее на мое алое платье, раздался крик, и вот уже Салана лежит в неестественной позе на асфальте, сброшенная с двадцатого этажа. Да, будь это просто случайностью, она бы переломала себе все кости, на сращивание которых ушло бы несколько часов, ведь демонов не убить привычными для людей методами, пусть на Терре и можно ранить. Демоница бы встала, отряхнулась и поковыляла заливать свои увечья алкоголем дальше, в красках делясь подробностями своего фееричного полета, усадив себе под бок незадачливого официанта в качестве утешительного приза. Все было бы именно так… Если бы в ее груди не зияла дыра от кинжала, изготовленного либо в Каелуме, либо в Инфернуме… Салана не просто по пьянке свалилась с балкона. Ее убили, а уже потом скинули на холодный асфальт.

Хорошие новости – Адрис была пьяна, и кроме ее показаний, обличающих меня, как виновницу гибели ее подружки, ничто на меня не указывало. Плохие новости – никто из гостей той вечеринки не помнит кого-то со светлыми волосами. Были парочка демониц, которые мало-мальски подходили под это описание: одна также была в красном платье, другая – в красном костюме. Но обеих проверили сразу же, на месте: обе были жгучими брюнетками, да париков в их сумочках и нигде в клубе не оказалось. Потому все указывало только на меня, пусть даже орудия убийства так и не нашлось. Совет, кажется, это вполне устраивало. Его ведь для того и создавали, чтобы карать, наказывать в назидание другим, не тратя лишнего времени на разбирательства.

Но все это никак не устраивало Асмодея, который с жаром начал отстаивать мою непричастность, уверяя, что, если бы он лично не настоял на моем приходе на его вечеринку, воспользовавшись моей слабостью по отношению к Лайнусу, меня бы там просто не было. Как ни странно, мои никудышные навыки к перемещению в пространстве, которые только подтвердились приступом тошноты полчаса назад, тоже стали аргументом в мою защиту. Демоны-советники, не без убеждений Асмодея, единогласно сошлись во мнении, что, если бы накануне я бы прыгнула из такси сразу к месту совершения убийства, а потом вернулась бы обратно, то такой реакции бы не было. Резиденты Инфернума, регулярно пользующиеся такой своей способностью, не выворачивают содержимое своего желудка наружу при перемещении. Это как американские горки: только в первый раз на крутом вираже у тебя захватывает дух, адреналин бурлит в венах, а перед глазами мерцают белые пятна. Потом уже отправляй свое тело хоть в космос на сытый желудок, все нипочём. Кто бы мог подумать, что мое позорное эффектное появление в итоге станет чуть ли не единственным аргументом в мою защиту. Не без помощи и влиятельности Асмодея, естественно, которому я в тот момент была искренне благодарна. Все-таки хорошо, что он до сих пор, пусть и безответно, питает ко мне теплые чувства.

Я шла на этот совет, как на казнь, потому, когда он закончился лишь разочарованными громкими речами четверки о том, что мне следует вести себя подобающе, не перечить законам и устоям и вообще быть паинькой, была на седьмом небе от счастья, рассыпаясь в обещаниях вести себя хорошо. То, что ангелы-советники приказали мне прекратить отношения с резидентом Каелума, предпочла пропустить мимо ушей. По крайней мере сейчас старалась об этом просто не думать, пока не придумаю выход из этой идиотской ситуации. От Лайнуса отказываться я не собиралась, а наша дружба едва ли станет поводом для очередного сбора совета четверки. Посмотрим, что он скажет на этот счет, когда я перестану на него дуться за то, что так меня подставил.

Советники-демоны растворились в пространстве, советники-ангелы взмахнули мощными крыльями и упорхнули сквозь завесу между мирами в свои чертоги, оставив нас с Асмодеем наедине. Я поблагодарила своего защитника за участие и уже была готова снова окунуться в пучину круговорота перемещения к родному дому, искренне надеясь, что уж теперь то смогу прибыть на конечную точку, не заблевав коврик в прихожей, как теплая рука мужчины легла на мое плечо.

– Будь осторожна, Блю, – демон с тревогой посмотрел мне в глаза, сжимая свою руку. – Я серьезно.

– И ты туда же? Будешь говорить, что моя дружба с Лайнусом – против всех писанных и неписанных правил? Спасибо, как-нибудь сама разберусь, – фыркнула я, сбрасывая с плеча его руку.

– Я не об этом, – Асмодей закатил глаза, скрестив руки на груди. – Кто-то убил демона не просто на территории смертных. Он еще и сделал все, чтобы подставить либо Каелум, что настораживает и наталкивает не на самые радужные мысли. Либо пытались подставить тебя, что пугает меня еще больше. Мне это все не нравится. Крути шашни с чем хочешь, но будь осторожна. И чуть что – звони. Мой номер ты теперь знаешь.

– Ну, то, что меня всю жизнь пытаются сделать козлом отпущения, для меня не новость, – бросила я, пытаясь за раздражением скрыть искреннюю тревогу. Уж если Асмодея, повидавшего на своем веку не мало, что-то пугает, то действительно есть о чем переживать. – Так что, что бы там ни было, надеюсь, это был единичный случай ужасного стечения обстоятельств.

– Ты не поняла, Блю, – почему-то совсем тихо процедил демон сквозь зубы, хотя вокруг нас не было ни души. – Боюсь, что то, что произошло этой ночью – только начало чего-то очень страшного. Я попытаюсь разобраться с этим, но просто дай мне слово, что будешь аккуратна, хорошо?

– Ой, не нагоняй жути попусту, – отмахнулась я, наигранно хмыкнув, но, видя, что он по-прежнему не поддерживает моего веселья, сдалась. – Хорошо, хорошо, я буду аккуратна, хотя даже не представляю, какой смысл ты вкладываешь в эти слова.

Асмодей кивнул и за долю секунды исчез, оставив меня один на один с тяжелыми размышлениями. Что такого страшного может надвигаться, что бессмертным созданиям стоит быть начеку?

Глава 6

Весь день мне пришлось настойчиво игнорировать звонки и сообщения Лайнуса. Я все еще была на него зла за вчерашнюю ночь, пусть он и не был виноват в случившемся, но, если бы не его наставления и нравоучения, ничего бы этого не было. Точнее, возможно, кто-то бы все равно убил Салану, если это был спланированный акт. Но мне не пришлось бы за это отчитываться перед четверкой, выслушивая их поучительные назидательные речи, послушно проглатывая все дерьмо, которым они меня щедро кормили.

Но под конец рабочей пятничной смены в баре, когда, разумеется, не обошлось без драк и разбитых носов и стаканов, я сдалась. Обижаться долго я никогда не умела. Обида в первую очередь разрушает и угнетает того, кто ее испытывает. А после такого тяжелого, эмоционально насыщенного дня разговор с моим светлым ангелочком, его умение приободрить и вернуть на позитивный лад, его теплые объятия были тем, что нужно мне было, как глоток холодной воды путнику в пустыне. Этим промозглым ранним утром мне до скрежета зубов нужна была поддержка, чувство безопасности и защищенности. Я просто должна была знать, что все будет хорошо. И кроме, как Лайнусу, некому было мне вернуть эту веру.

Был, конечно, куда более легкий путь: набрать номер Асмодея и окунуться с ним в пучину испепеляющей страсти. Снова вернуться на изъезженную дорожку, на которой я спотыкалась уже миллион раз. Почти полторы тысячи лет я повторяла одну и ту же ошибку. Мне что-то угрожало, я кого-то, как всегда, настораживала и не устраивала, и за защитой я мчалась прямо под заботливое крылышко своего любовника, от которого уйти пыталась каждые пол века. Мы вместе окунались в пьянство, разврат и роскошь беззаботной жизни, учиняли беспорядки, доводили до нервных припадков проповедников и сгоняли на эшафот судов инквизиции простых смертных, мне это быстро надоедало, и круг «ушла-побегала-вернулась» замыкался заново. В эпоху Возрождения я переключила свое внимание на искусство, вернулась к позабытому, воскрешающему болезненные воспоминания хобби, хоть ненадолго найдя спасение в написании картин. А потом и вовсе познакомилась с Уиллом, светилой поэзии, чье имя до сих пор известно каждому уважающему себя человеку, и круг, наконец, разомкнулся. Это положило начало моей собственной, новой эпохи, где за спасением я уже не бежала к Асмодею, как бы он не старался вернуть все назад.

Сейчас же, когда навязчивое чувство страха за собственную шкуру снова замаячило на горизонте, прятаться было негде. К авангарду, постмодерну, кубизму, неопластицизму и минимализму, столь популярными в живописи в двадцать первом веке, я относилась не иначе, как с отвращением, а засилье нон-фикшна и дешевеньких пустых книжонок с романтизацией насилия в литературе и вовсе вводило в бешенство. Зарыться в искусство я не могла, пусть за это не раз тайком отчитывала своего внутреннего консерватора за старомодность и неумение двигаться дальше. Но факт оставался фактом. Кроме Лайнуса и моей тихой, размеренной жизни заурядного бармена не было песка, в который я могла бы спрятать свою беспокойную страусиную голову. Потому, как только его светлая фигура показалась за окнами бара «Перекресток дьявола», я вздохнула с облегчением.

– Блю, с тобой все в порядке? На тебе лица нет, – как только все посетители рассосались, буркнул Лайнус, попивая стакан воды за барной стойкой. От моего навязчивого предложения скрасить ожидание парочкой коктейлей за счет заведения, он, как всегда, тактично отказался.

Пусть мы и знакомы не так давно, ангел видел меня в состояниях и похуже, когда мне приходилось давать показания полиции, прибывшей разнимать перепивших футбольных фанатов, или самой пытаться всеми правдами и не правдами не загреметь за решетку за учиненную драку, но сегодня он проявил чудеса проницательности. Мой милый, добрый, участливый уроженец Каелума с щенячьим взглядом. Ну как я могу от него избавиться? Нет, я твердо решила, что расскажу ему все от и до, а там пусть сам делает выводы. В конце концов, это не мне грозит знатная взбучка от суровых предков. По крайней мере, это будет честно по отношению к нему.

– Ооо, милый мой, ты даже себе не представляешь, чем закончился мой поход на вечеринку демонов, – затянула я, заканчивая с уборкой, складывая обломки парочки сломанных стульев в подсобку.

Видит Бог, если он вообще есть, сегодня я даже была не в настроении подначивать людей на драки. Хотя, Стэн, ясно – к бабке не ходи, будет уверять меня в обратном. Плевать. На все плевать, лишь бы этот день наконец закончился.

– Похоже, что история будет долгой? – озадаченно пробормотал Лайнус, сгребая мою сумочку и куртку в охапку.

– Именно, у тебя фантазии ни в жизнь не хватит, – принимая из его рук предметы своего гардероба, я выпроводила ангела из бара, поставив помещение на охрану и заперев дверь.

Даже на отвратительную, промозглую погоду я не могла сегодня пожаловаться. Настроение, кажется, уже нечем было испортить. По дороге до дома я подпортила настрой и своему спутнику. Лайнус не просто был в шоке от моего рассказа, парнишка был в ужасе. Естественно, он сердобольно принял всю вину на себя, бесконечно сокрушаясь по поводу своего упрямства. Мой ангел поник, осунулся, хотя мне от него нужно было совсем другое. Уверенности в завтрашнем дне и веры в светлое будущее в его состоянии он мне попросту дать не мог, как не пытался думать о хорошем и искать плюсы. Получалось хреново. Лгун и лицемер из Лайнуса никакой, хоть это осталось неизменно.

Благо, что угрозы советников-ангелов о наказании, что он понесет в Каелуме за нашу связь, он воспринял легко, как само собой разумеющееся, будто изначально был готов к подобным закидонам своей родни. Мои опасения по поводу его участи были отвергнуты и перечеркнуты жирной красной ручкой. В отличие от совета четверки, Лайнус прекрасно отдавал себе отчет в своих действиях, и не винил во всех смертных грехах меня одну. И как бы я не пыталась посеять зерно сомнений в эту светлую головушку, парнишка четко дал понять, что ничуть не изменил своих намерений сохранить нашу дружбу. Это было своего рода облегчением, светом в конце тоннеля. Я не хотела терять единственное хорошее в моей жизни, что все еще держало на плаву, но все равно боялась, что мораль и беспрекословное потакание устоям и традициям возьмут верх. Хотя бы иногда, ради исключения, приятно ошибаться на чей-то счет.

Как обычно, мы вместе посмотрели ситком, посмеялись, поболтали о ерунде, пошутили над произошедшим, и сделали вид, будто ничего не было. Провожая ангела на пороге своей квартиры, я поймала себя на мысли, что в нашей дружбе что-то изменилось. Словно пережитое потрясение и пройденные по нашей общей вине трудности разрушили какую-то маленькую стену между нами, сделав еще ближе, чем прежде. Это отчетливо читалось в потеплевшем взгляде моего настоящего друга, на прощанье увлекшего меня в свои теплые объятья. Лайнус пах свежестью горных ручьев, луговыми травами и полевыми цветами Каелума, и теперь этот аромат не казался мне чем-то, выжигающим легкие болезненными воспоминаниями. Словно он стал утраченной частичкой дома, которая теперь отдавалась приятной ностальгией. Так меня уже обнимали когда-то, еще до того, как предали… Но теперь все иначе. Лайнус – не Габриэль. В его ауре в тот момент все плохое стерлось в моей памяти, открывая новую, чистую страницу, и отпускать его не хотелось совсем.

Потому, засыпая в своей кровати, я уже с нетерпением ждала следующего утра, когда я снова увижу своего личного спасителя на этой суровой Земле. Как всегда, Лайнус терпеливо ждал, пока я закончу уборку в баре после очередной попойки, в этот раз впервые не отказавшись от парочки коктейлей, оставшихся в шейкерах, рассказывал мне долгую, скучную историю о пациенте, природу заболевания которого они никак не могли разгадать, прозябая в хирургии в субботу.

– Ну так вот, ты представляешь, шеф с нас был готов три шкуры спустить! Мы провели сотню анализов, втихушку сделали даже сканирование, не покрываемое страховкой пациента, но диагноз поставить так и не удавалось, – монотонный голос ангела убаюкивал, а не раздражал, как обычно. – В итоге, ты представляешь, совершенно случайно, по фотографиям из социальных сетей нашего подопечного, куда зачем-то я решил залезть… Блю, ты меня вообще слушаешь?

– Ты же понимаешь, что нет? Но ты продолжай, мне нравится слушать, как ты сыплешь десятками непонятных мне терминов, – отшутилась я, витая в облаках и прижимаясь боком к Лайнусу. Конечно, я тоже неплохо разбиралась в медицине. За столько-то лет, чего я только не перечитала и не насмотрелась. Но сегодня мне не хотелось забирать у ангела пальму первенства на его поприще своими заумными комментариями.

– Ну да, – впрочем, ему, кажется, было все равно на мою отрешенность. – Так вот, оказывается, неделю назад он летал на Мальдивы, где погружался с аквалангом. Кессонная болезнь сыграла вот такую злую шутку. А еще…

Лайнус продолжил свой рассказ, засыпая меня ненужными подробностями. Его вообще тяжело было заткнуть, но сегодня речь ангела была особенно торопливой и эмоциональной. Но это казалось к месту. Я слушала в пол уха и иногда кивала. Даже утренний дождь не казался таким мерзким, пока мы шли пешком до нашей с Мередит квартирки по сонным пустынным улицам, погруженным во мрак из-за тяжелых свинцовых туч. Я уже предвкушала очередные приятные часы в его компании, напрочь позабыв о том, что уже было воскресенье: выходной Мередит. Как ведром холодной воды меня окатило новостью, когда я доставала ключи уже на пороге: Лайнус напомнил мне о том, что моя соседка наверняка дома, отсыпается после затянувшейся смены в ординатуре.

– Что ж, ну тогда до завтра, – обреченно пробормотала я, не решаясь вставить ключ в замочную скважину.

– Блю, погоди… Могу я кое о чем спросить? – раскрасневшись, пробормотал ангел, переминаясь с ноги на ногу.

– Да, конечно! – не желая отпускать своего лучшего собеседника, я уж было понадеялась, что он предложит продолжить наше общение на каком-нибудь пикнике или вылазке в горы. Обычно я всегда была инициатором, но мало ли, вдруг он настолько осмелел. Откуда бы еще взяться такому смущению?

– Быть может, пора уже Мередит узнать о том, что мы с тобой близки? И мне не нужно уходить? – глядя на меня исподлобья, еле слышно сказал парнишка с надеждой.

– Возможно… Надо над этим подумать. Ты уверен, что тебе это не доставит проблем и лишних вопросов на работе? – идея и правда казалась хорошей. Она бы значительно облегчила наше существование и избавила от необходимости скрываться от моей соседки. Тем более сейчас, когда все сомнения на его счет напрочь исчезли. Наша дружба, кажется, и правда прошла уже достаточно испытаний и проверок.

– Нет, не доставит. В любом случае, я разберусь. И еще кое-что, – голос Лайнуса окончательно превратился в шепот. – Раз меня уже и без того считают падшим ангелом и по возвращению в Каелум, что бы я не сказал в свое оправдание, устроят знатную взбучку, быть может, мы можем…

Я боялась услышать его дальнейшие слова еще больше, чем страшилась сказать хоть что-то, оборвав его речь.

– Мы сможем быть больше, чем просто друзьями? – выпалил Лайнус на одном дыхании, сверля меня своими наивными испуганными глазами. – Блю, я…

Ангел так и не закончил, в следующее мгновение сделав то, чего я вообще никак от него не ожидала. Доля секунды, и теплые мягкие губы Лайнуса накрыли мои, увлекая в неумелый, отчасти даже целомудренный поцелуй. Я выпала из реальности всего на один удар сердца, рвущегося из груди, но тут же отпрянула, хватая воздух так, будто весь кислород на Терре исчез.

– Какого Дьявола ты делаешь?! Ты, мать твою, решил именно сейчас все испортить?! – мой крик наверняка слышали все соседи на лестничной площадке, но я не могла совладать с собой. Перед глазами поплыло от нереальности происходящего. Пульс бился в висках, тело бросало то в жар, то в холод, а дыхание сбилось.

– Блю, прости меня, пожалуйста, прости, – залепетал Лайнус, делая пару шагов назад. – Я не знаю, о чем я думал. Это было ошибкой. Прости.

– Да уж, я тоже так думаю. Это было ошибкой, определенно. В любом случае, давай оставим этот разговор до завтра, идет?

– Да, да, конечно, давай, – промямлил ангел, взявшись рукой за перилла лестницы. – Ну, я тогда, пожалуй, пойду?

– Да, Лайнус, до завтра, – я видела, что уходить он не хочет. Но сейчас была не в состоянии трезво рассуждать.

Я закрыла за собой дверь квартиры, облокотившись на нее спиной, чтобы не упасть. Что вообще на него вдруг нашло?! Какая муха этого ангела укусила?! Если такое с ним сотворила парочка коктейлей, то больше я ему даже и капли пива ко рту не позволю поднести! Подумать только, быть больше, чем просто друзьями. Уму непостижимо! Да, мне с Лайнусом было уютно и комфортно, всегда было о чем поговорить и что обсудить, его прикосновения избавили меня от необходимости искать физического контакта где-то еще, но что-то большее – нет. Ни за что. Я зареклась когда-либо еще падать в этот чертов омут и менять своего мнения не собиралась. Ничем хорошим эти игры в любовь никогда не заканчивались. Особенно с Лайнусом. Наше «больше, чем просто друзья» – обречено и всегда им было. Он вернется в Каелум рано или поздно, а я останусь здесь страдать. Оно мне надо? Ответ был очевиден.

Ледяная вода, которой я умыла свое лицо, понемногу возвращала меня в чувство, успокаивая пульс. Еще бы не навязчивая трель телефона, которая того и гляди разбудила бы мою спящую соседку, то мои нервные клетки окончательно пришли бы в норму. Но похоже, что кто-то настойчиво пытался вывести меня из себя и довести до белого каления. На экране смартфона светился номер Лайнуса. Зайдя в свою спальню, я смотрела на знакомое до боли имя, но не могла решиться сделать хоть что-то. Вот что ему нужно опять? Не мог дождаться, когда я переосмыслю произошедшее, и самостоятельно выйду на путь переговоров? Или в чем дело?

В конце концов, любопытство, чувство неловкости и вины за то, как грубо я его оттолкнула, когда парнишка потратил свой первый поцелуй на ненавистного Каелуму демона, пересилили нежелание хоть что-то обсуждать. Я поднесла телефон к уху, мысленно обещая себе, что, если он опять начнет извиниться, я самолично вытрясу из этого пернатого всю душу!

– Лайнус, ну что еще? – фыркнула я в трубку, но ответа не последовало. – Мы теперь в молчанку играем?

Снова тишина, прерываемая чем-то, отдаленно похожим на булькающие, хриплые стоны.

– Лайнус, не смешно, говори что хотел, или я отключаю телефон и ложусь спать, – прорычала я снова, гоня от себя навязчивое, липкое чувство пробирающейся под кожу тревоги.

– Блю, – тихий, едва слышный, сипящий и срывающийся на хрип голос ангела невозможно было узнать, но это точно был он. – Пожалуйста… Помоги…

Глава 7

Я не помнила, как выскочила из квартиры и сбежала по лестнице. Только ступив голыми ступнями на мокрый холодный асфальт, я осознала, что даже не удосужилась обуться. К Дьяволу все. Обувь и чистые ноги были не просто последним, что меня сейчас заботило. Это вообще не значило ничего. Ни на что не было времени. Словно в тумане, не разбирая дороги, я кинулась в сторону жилища Лайнуса, моля высшие силы о том, чтобы ему не взбрело в голову пойти другим путем.

Я чувствовала, что случилось что-то ужасное. Старалась об этом не думать, отметать худшие варианты, но все было тщетно. Мольбы о помощи, все еще звенящие в моих ушах, разрывали барабанные перепонки, а с ними и душу в клочья. Тело дрожало так, будто вот-вот каждую мышцу и каждый сустав скует судорогой, и я паду навзничь, так и не отыскав своего единственного друга. Главное успеть, сейчас – главное успеть!

Ну же, Лайнус, где ты, черт тебя подери?! Я прислушивалась, пытаясь уловить хоть какой-то намек на звуки мелодии его мобильного, номер которого я неустанно набирала, заглядывая за каждый мусорный бак, каждый выступ пустынного переулка. Шелест дождя, грохот тяжелых капель, бьющихся о металлические карнизы, вообще не облегчал мою задачу. Я привыкла к утренней непогоде за столько-то лет, но сейчас ненавидела это явление природы каждой фиброй своей души. Вот не раньше, не позже!

Почувствовала тошнотворный запах крови я раньше, чем услышала мелодию смартфона, а затем и увидела расплывающееся алое пятно, смешивающееся с водой в лужах. Тоненький ручеек тянулся от укромной лестницы, уходящей в подвал, на верхней ступеньке которой, головой и корпусом на асфальте лежал Лайнус. Светло-бежевая куртка от горла до самого живота была залита кровью, пульсирующими потоками бьющейся из-под бледных пальцев, слабо зажимающих глубокий порез на горле. Мощные белые крылья окрасились в серо-розовый, раскинутые и трепыхающиеся на влажном асфальте.

Я замерла на секунду, тщетно пытаясь глотнуть воздуха и прогнать от себя этот мираж, поймав этот обреченный, угасающий взгляд голубых глаз, тут же выведший меня из оцепенения.

– Лайнус! – как в замедленной съемке, я кинулась к нему, упав на колени, кладя свою кисть поверх его, сильнее прижимая глубокую рану на шее. – Лайнус, держись, ты меня слышишь, держись!

Нечленораздельный сип и едва слышный кивок были уже большим, на что я смела рассчитывать. Прекрасное, милое ангельское лицо стало серым, сквозь приоткрытые, пытающиеся сделать вдох пухлые губы пробивались кроваво-розовые пузыри, а глаза словно утратили свой былой свет. Там только мрак, темнота и обреченность.

Слезы душили, щипали глаза, обжигали кожу будто раскаленным металлом. Я судорожно оглядывалась по сторонам, пытаясь найти хоть что-то, что может мне помочь, но это было бессмысленно. Лайнус угасал на моих глазах, крылья, судорожно бьющиеся об асфальт, определенно были целы, а значит дело в не в том, что ангел не может их спрятать и запустить процесс регенерации. Кто бы то ни был, он нанес эту рану не человеческим оружием. Какая-то тварь целенаправленно напала на парнишку с единственной целью, преуспев в своем замысле, а я ничего не могла с этим сделать.

Решение пришло молниеносно. Пусть меня потом сожгут на костре за то, что я поступилась законом инкогнито, но в данной ситуации другого выхода я не видела.

– Так, Лайнус, послушай! На меня смотри, вот так, – в закатывающихся глазах появился хоть какой-то намек на понимание. – Сейчас, возможно, будет несколько неприятно, но, поверь, мне этот процесс тоже не нравится. Держи рану крепко.

Я обняла его за талию, чувствуя подступающую дезориентацию и тошноту. Уже в следующую секунду мы вместе рухнули на пол гостиной моей квартиры, чуть не отправив стоящую у дивана Мередит в отключку. Я поймала ее взгляд и, прежде чем она начала бы орать как пожарная серена, выставила перед собой свободную руку.

– Мередит, на все твои вопросы я отвечу позже, – девушка, похоже, и не собиралась кричать, отчаянно пытаясь вдохнуть воздуха и не упасть в обморок. А ну да, крылья, видимо в них дело. – Ты его знаешь, это – Лайнус, и сейчас ему очень, очень сильно нужна твоя помощь. Мередит!

Соседка переводила взгляд с меня на отключившегося Лайнуса, с Лайнуса на крылья и так по кругу, но с места не двинулась. Если бы я сейчас могла отнять руку от горла ангела, уже бы давно встала и как следует встряхнула ее. Потому я просто набрала побольше воздуха в легкие и прокричала, что есть силы.

– Мередит Лайтс, мать твою! Быстро собери себя в кучу и помоги мне, иначе Лайнус умрет! Уж поверь моему опыту, ты еще долго, до самой своей смерти будешь помнить это и обвинять себя! Мередит! У тебя тут пациент борется за жизнь, ты же не собираешься со своего коллеги начать открытие собственного кладбища?!

Похоже, что мой истеричный крик и разговоры о работе вернули разум соседки с небес на землю. Она кинулась в ванную, уже через несколько секунд вернувшись с аптечкой, не произнося ни единого слова, отнимая мою руку и окостеневшие холодные пальцы Лайнуса от его горла. Толстый слой бинтов в мгновение ока пропитался кровью, когда дрожащими пальцами девушка попыталась нащупать пульс, посмотрев на меня так…

Я никогда не забуду этот взгляд. Так смотрят, когда сообщают худшие новости в твоей жизни. А сейчас это выражение лица моей соседки можно было смело умножать на десять. Не думала, что человеческие эмоции могут быть настолько яркими, а я повидала немало.

– Блю, он…, – побелевшими губами прошептала девушка.

Ей не нужно было заканчивать фразу, я и так поняла, что она хочет сказать. Но верить в это не собиралась, потому припала к груди ангела, пытаясь услышать стук сердца. Мередит – всего лишь ординатор, много-то она понимает!

– Блю, не надо…, – снова тихий, могильный голос соседки, высекающий искры из моих глаз.

– Заткнись, Мередит! Лайнус жив! – рявкнула я, отбросив ее руку от шеи своего друга.

Пальцами прощупывала пульс под челюстью, на запястьях, слушала сердце, кричала ему в лицо, била по бледным щекам. Время остановилось, кажется, весь мир погрузился в звенящую, доводящую до безумия тишину, где на все мои мольбы не было ответа.

– Ну же, Лайнус, очнись! Пожалуйста, умоляю тебя, очнись! Мередит, сделай же хоть что-нибудь! – взмолилась я, глядя в пустые, словно утратившие все былые краски глаза своей соседки. – Ты же можешь, непрямой массаж сердца, сделай, не тормози, тебя ведь этому учили! Давай, чего же ты ждешь!

Девушка лишь помотала головой из стороны в сторону, закусив губу и тихонько всхлипнув, глотая слезы.

– А, к черту, сама все сделаю!

Крикнув это ей прямо в бледное лицо, я принялась отсчитывать нажатия на грудь, чередуя их с вдохами в белые холодные губы Лайнуса. Я ни за что, ни за какие дары небес не собиралась отдавать его смерти.

– Шесть, семь, восемь, девять… Раз, два, три…, – собственный голос превратился в монотонный, раздражающий слух лязг маятника, отсчитывающего что? Последние минуты, отделяющие меня от сумасшествия и падения в бездну?

Теплые руки девушки легли на мои плечи, дергающиеся в усилии заставить сердце ангела биться и вернуть моего друга с того света.

– Блю, пожалуйста, остановись, – заскулила мне на ухо Мередит, выводя по спине успокаивающие круги. – Он умер, Блю, хватит его мучать. Ты ничего не сделаешь. Отпусти его.

– Отпустить? Куда отпустить, Мередит? В Рай? На небеса? – я залилась истеричным, безумным, нездоровым хохотом, уже на автомате продолжая продавливать грудную клетку Лайнуса. – Посмотри на него, дура ты набитая! Его некуда отпускать! Дальше – ничего нет! Даже для ангелов, демонов, да для кого угодно! Дальше – смерть. Все. Конец. Жирная точка!

– Тогда поставь ее! Перестань терзать хотя бы его тело, раз душе уже все равно! – не выдержав, закричала Мередит, изо всех сил толкнув меня в бок и скинув меня с живота Лайнуса. Не ожидая такого, я прилично приложилась головой об ножку стула в полете, шикнув от вспышки боли, в один миг словно отрезвившей меня.

Красная пелена перед глазами спала. Я посмотрела на бледную, как сама смерть Мередит, обливающуюся слезами и жадно глотающую воздух. Распростертые, переставшие биться в конвульсиях мощные белые крылья в серо-розовых разводах раскинулись чуть ли не на всю гостиную. И их обладатель, пусть, немного грязный, со всклоченными волосами и серой кожей был все также красив, как в тот день, когда я его впервые встретила. Пушистые белесые ресницы на посеревших веках сейчас прикрывали прекрасные голубые глаза, я это знала. Я потянулась к Лайнусу, чтобы стереть с любимых пухлых губ следы бледно-розовых разводов, только сейчас увидев, что все мои руки перепачканы уже спекшейся кровью.

Кровь. Много крови. На моих руках кровь лучшего друга за все мою очень долгую жизнь на Терре. Друга, который был рядом вопреки запретам, законам и предрассудкам. Друга, который действительно стал ангелом-спасителем, вернул мою тысячелетнюю душу из мрака, разбавил серость уныния уймой ярких красок. Веселил, смеялся, ободрял и заставлял улыбаться. Внушал веру в себя, в свою природу и в светлое будущее. Даровал заветное тепло, ничего и никогда не просил взамен. А когда попросил, лишь попытался, какая-то маленькая просьба… Но что такому светлому созданию мог дать испорченный демон, кроме как толкнуть его в пропасть? А я, кажется, так и сделала. Он не хотел уходить, а я прогнала. Браво, Блю, ты оправдала все ожидания на свой счет.

Чувство вины захлестнуло меня, как цунами. Сердце пропустило удар, а казалось, что и вовсе остановилось. Из меня будто хуком под дых вышибло дух, лишив возможности расправить легкие. Я смотрела на свои окровавленные, трясущиеся, словно в эпилептическом припадке, руки, тщетно хватая губами воздух. Все мое тело пошло крупной, болезненной дрожью, вот-вот грозящей перерасти в судорогу. Грудь сдавило тисками с такой силой, словно ребра того и гляди воткнутся в позвоночник. Мне казалось, что я умираю, пусть это и невозможно. Не помню, что произошло в следующий момент, но я очнулась от размеренного голоса Мередит, считающей от одного до восьми, выписывающей успокаивающие круги на моей спине.

Дышать стало легче, но сделала я это зря. Ведь вместе с воздухом ко мне вернулся голос, тут же сорвавшийся на вой.

– Все хорошо, Блю, дыши, все хорошо. Посмотри на свои джинсы, потрогай их, – ворковала мне на ухо девушка, поглаживая спину. – Какого они цвета, какой фактуры, какой длины. Расскажи мне, сможешь?

Я приходила в себя и осознание накатывало волнами. Я знала, что делала Мередит. Она пыталась остановить паническую атаку, которыми я никогда не страдала, но видела подобное, а, может быть, и где-то и читала. Какая ирония: после всего, что она сегодня увидела, впору мне оказывать ей психологическую помощь.

– Мередит, все, хватит, – просипела я, чувствуя, как пульс возвращается в нормальный ритм. – Я в порядке. Остановись. Я в норме.

– Уверена? – прошептала соседка, продолжая гладить меня по спине.

– Да, уверена, – просипела я, подползая ближе к мертвому телу Лайнуса и беря его холодную ладонь в свою руку.

– Расскажешь мне? Что… Что это вообще. Я… Я не понимаю.

– Сейчас, только сделаю один звонок, – я нехотя отпустила ладонь ангела, трясущимися руками достала из кармана телефон, нажимая кнопку вызова. – И все тебе расскажу.

Мередит кивнула, на подкашивающихся ногах отправившись в ванную. Зашумела вода в раковине, а по ту сторону связи раздался заинтересованный голос моего собеседника.

– Привет, Блю. Уж даже и не надеялся, что ты так скоро по мне соскучишься, – кажется, Асмодей был весьма рад моему звонку, пытаясь перекричать музыку, взрывающую колонки басами на заднем фоне. – Чем обязан в такую рань?

– Асмодей, приезжай, как можно скорее. Адрес вышлю сообщением, – прохрипела я, шмыгнув носом, утирая с щеки слезы тыльной стороной ладони.

– Что случилось, черт подери? – настрой демона в миг переменился, в голосе отчетливо слышалась тревога.

– Все случилось. Лайнус… Лайнус, он…, – ком в горле снова лишил меня дыхания и возможности говорить.

– Ох ты ж Дьявол… Жди меня там, никуда не уходи. Скоро буду.

Глава 8

Я отправила сообщение с нашим адресом как раз в тот момент, когда из ванной вышла Мередит со стаканом воды в одной руке и двумя белыми таблетками в другой, протягивая их мне.

– Вот, держи. Выпей, – отсутствующим голосом бросила девушка, присаживаясь рядом со мной на пол, стараясь не смотреть на бездыханное тело своего коллеги.

Я даже не стала спрашивать, что она мне предлагает, ведь сейчас согласилась бы на что угодно: самый мощный, полный токсинов и побочных эффектов транквилизатор в этот момент казался прекрасной идеей. Я проглотила таблетки, запив их водой, искренне надеясь, что подкатывающая тошнота не заставит мой желудок выплюнуть все обратно.

– Блю, а теперь, пожалуйста, пока эффект успокоительного еще не превратил мой мозг в клубы ваты, объясни мне, что это вообще…, – девушка тяжело сглотнула. – Что Лайнус… такое?

– А сама-то как думаешь? – буркнула я, с упоением ощущая, как планомерно замедляется мой пульс.

По правде говоря, я даже не представляла, что смогу ей сейчас рассказать. Точнее – что вообще можно ей рассказать, не подписав тем самым ей направление на лечение в психиатрический диспансер. Хотя теперь уже поздно пить Боржоми. Всех смертных, с которыми мне доводилось водить тесную дружбу, посвященных в тайну мироздания, я вводила в курс дела мягко и постепенно. Некоторые же и без моего участия об этом догадывались. Так что о психике Мередит уже поздно было беспокоиться. Подсластить пилюлю после всего увиденного ею теперь вряд ли удастся. Крест на тонкой золотой цепочке на ее шее не облегчал задачу ни на йоту. Как объяснить набожной католичке, что здесь вообще произошло – задача априори со звездочкой…

– Не важно, что я думаю, и на что это похоже. Не надо заставлять меня подбирать слова, прошу… Просто скажи, как есть, – сверля меня своими зелеными глазами, пробормотала девушка.

– Ну что ж, как ты, наверное, уже догадалась, Лайнус – ангел. Но не в том смысле, как вы, смертные, привыкли считать. Он прибыл сюда не за тем, чтобы забирать души умерших и провожать их к светлым вратам Рая, чтобы там они предстали перед великим судом, получили бонусы за все хорошее и «а-та-та» за все плохое, что совершили при жизни, – успокоительное окончательно начало брать верх над моей тревогой, а к голосу возвращались привычные краски. – Рай существует, только мы привыкли называть его по-другому: Каелум. Но и он разительно отличается от тех сказок, в которые вы привыкли верить. Это просто одна из параллельных реальностей с вашим миром. Грубо говоря, Лайнус, да и все ангелы – всего лишь пришельцы, которые ошиваются на Терре, вашей Земле, с незапамятных времен.

Что ж, то ли таблетки у Мередит исключительно хорошие, то ли я и правда неплохой рассказчик. Но зарождающейся истерики или пробирающего до костей ужаса в глазах соседки я не увидела. Девушка лишь кивнула, озадаченно склонив голову в бок.

– Тогда зачем он здесь… Был? Зачем пришел работать в нашу клинику? И, говоря «вашим миром», ты же не хочешь сказать, что ты тоже… Ангел? – голос Мередит отдавал каким-то нездоровым азартом.

Точно, успокоительные у нее забористые. Произошедшее, кажется, теперь даже веселило мою соседку. Да и мне почему-то приносило удовольствие открывать ей глаза на правду-истину.

– Ну, такова уж миссия уроженцев Каелума на этой земле. Трутся тут, нашептывают людям подсказки, внушая благие намерения, пытаются не дать ненавистным им демонам не устроить тут филиал Ада на земле. Хотя с этим прекрасно справляются ваши офисные центры и госучреждения с процветающей бюрократией и излюбленными квестами «попробуй найти нужное окно и не сдохнуть», – хмыкнула я, пожав плечами.

– Так Ад… Он тоже существует? – весело присвистнула Мередит, ошалело улыбаясь. – Прям настоящий Ад? С чертями, котлами, душами грешников и геенной огненной?

– Нет там никаких котлов, кроме тех, в которых готовят паршивую еду. Да и чертей и грешников тоже. Это такой же параллельный мир, только с дурной славой, которой он обязан Каелуму и науськанным ангелами проповедникам. Мы зовем его Инфернум, но, чем больше тусуемся здесь, на Терре, тем больше привыкаем к привычному смертным названию.

– Так, а жители Инфернума – тоже ангелы? С крыльями, нимбами и все такое? – нет, кажется на девушку таблетки все-же подействовали сильнее, чем следовало, тем более, когда уже совсем скоро сюда нагрянет Асмодей, а за ним невесть еще кто еще. Ее веселость и задор начинали меня пугать.

– Нет, резиденты Инфернума – демоны. Крыльев у нас нет, зато есть способность перемещаться в пространстве, пока запала хватит. И, пока успокоительные все еще так странно на тебя действуют, скажу сразу: я – демон. Но только демоны никогда не учиняли тут кровавых расправ, странных ритуалов, доводящих смертных до ереси и превращая их в прислужников Дьявола. Это все россказни церковников в угоду властей и хитрых царьков. Да и люди сами без нас справлялись с жестокостью и кровопролитием. Дьявол, кстати, вполне себе реальная историческая личность, умершая еще до моего рождения, – выпалила я, как на духу. Даже не думала, что это будет так легко.

– Ооого… Я живу с демоном, работаю… Работала с ангелом, а все остальные? Вампиры, оборотни, прочая нечисть: они тоже существуют? – округлив свои зеленые глаза до невозможности, бросила девушка.

– Нет, это все чушь собачья и бурная фантазия писателей и поэтов. Появляются, конечно, пусть и очень редко одаренные способностью провидения люди: дети, рожденные от союза человека и резидента другой реальности. Но в остальном – все детские сказки и библейские страшилки.

– Вот оно как интересно получается, – закатив глаза и закусив губу, моя соседка переваривала информацию. – То есть ты не собираешься меня соблазнять, совращать мою душу и приносить ее в жертву Сатане?

Я расхохоталась, с горечью понимая, что действие успокоительного начало ослабевать, постепенно возвращая мне мое прежнее состояние боли утраты. Не хватало разрыдаться при Асмодее… Может, стоит попросить у соседки еще чудодейственного лекарства? Идея не так уж плоха.

– Конечно же нет. Хотела бы это сделать – давно бы уже затащила тебя в свою секту…, – видя, что в глазах девушки проблеснула тень испуга, поспешила продолжить, – да шучу я. Нет никакой секты. Мне, да и остальным демонам просто нравится жить на Земле. Сводить людей с ума своей безбожной красотой и невероятной харизмой, подшучивать над церковниками и религиозными фанатиками, купаться в роскоши, вечеринках и морях алкоголя. Я, конечно, несколько отличаюсь от своей родни, пойдя немного другим путем, следовать которому стало легче, когда появился Лайнус…

На последнем слове я осеклась. Все мои мысли снова закрутились вокруг трагичной кончины моего единственного друга, заставляя пульс снова с болью отдаваться в висках, а тело покрываться мелкой дрожью. Я просто не могла поверить, отказывалась, отрицала, не желала даже смотреть в его сторону, будто это что-то могло изменить.

Раздался настойчивый стук в дверь, вырвав меня из оцепенения. Собрав в кучу остатки самообладания, я обратилась к Мередит, тактично хранившей молчание после фразы об ангеле.

– Кстати, о том, что нам здесь нравится, – поднимаясь на ноги, быстро отчеканила я. – Сейчас сюда войдет мой давний знакомый, Асмодей. Он будет задавать вопросы, а потом, возможно, и не только он. Постарайся держать себя в руках и не впадать в истерику, иначе другие могут счесть, что ты представляешь опасность для режима инкогнито нашего здесь нахождения. Сможешь?

– Легко, – вальяжно кивнула девушка, облокотившись на руки, расставленные за спиной, и тряхнув рыжими кудрями. – Погоди-ка, а Асмодей – этот тот самый Асмодей? Который демон? Взаправдашний демон? А, впрочем, не важно, хоть сам Господь Бог!

Надеюсь, что Мередит и правда переживет это и не слетит с катушек. Ведь в своем самообладании я уже не была так уверена, чувствуя, как коленки начинают трястись. Я выдохнула и открыла дверь, встретившись взглядом с карими глазами Асмодея, мечущего молнии ровно до того момента, как он увидел окровавленное тело Лайнуса в нашей гостиной и сидящую рядом с ним Мередит. Со смуглого лица демона сошли все краски, глазные яблоки того и гляди готовы были выпасть из орбит. От этого зрелища весь дурман в моей голове, окутывающий мозг под эффектом успокоительного, в миг улетучился.

– Твою ж мать, нет, нет, нет, – бледными губами запричитал Асмодей, зарыв пальцы в свои темные волосы. – Нет, Блю, только не это! Только не это, черт подери!

Глава 9

Дальше все помнилось, как в тумане. Стресс, боль, горе, растерянный, раздавленный вид Асмодея, отреченная веселость Мередит окончательно вернули меня из состояния безразличия, погрузив в пучину отчаяния. Руки, да и все тело затряслись, из глаз потоками потекли слезы, а голос срывался на сип. Я как могла старалась отводить взгляд от тела моего друга… Моего лучшего друга… Лайнус, ну как же так…

Демона не смутило присутствие накаченной транквилизаторами смертной. Он прямо при ней задавал кучу вопросов, среди которых, к счастью, не было ни единого, обличающего меня в причастности к смерти Лайнуса. Похоже, что мое состояние не оставило каких-либо сомнений. Я отвечала порой невпопад, приводя Асмодея в бешенство: для него важна была даже самая незначительная деталь. Рассказать пришлось все, начиная от дороги из бара, заканчивая попытками откачать ангела. Умолчала я лишь о том, что Лайнус вдруг решил перевести нашу дружбу на другой уровень. Это слишком личное, интимное, сокровенное. Даже под пытками, пусть на кону будет стоять моя жизнь, я ни с кем не стала бы делиться этой тайной. Во имя его светлой памяти… Пусть для собственных сородичей он останется невинным, непогрешимым ангелом, сумевшим выстоять перед соблазном разделить бремя нахлынувшей страсти с ненавистным уроженцем Инфернума.

Чем дальше заходил мой рассказ, тем мрачнее становился Асмодей. Демон явно что-то знал, но не спешил делиться, и, выслушав меня, задав парочку вопросов веселой Мередит, кивнул в ее сторону.

– С ней точно не будет проблем? Ты можешь ручаться за адекватность смертной? Блю, мать твою, очнись! – взревел мужчина, вырывая меня из вакуума отчаяния.

– А, что? Да, нет, то есть… Не знаю, – промямлила, утирая слезы. – Мередит, ты сможешь сохранить нашу тайну в секрете?

– Пффф, – заговорщицки улыбнувшись, отмахнулась соседка. – Да легко! Что мне еще остается делать? Мне все равно никто никогда не поверит. У меня ординатура, на минуточку! Если я начну направо и налево вещать об ангелах и демонах, в лучшем случае отправлюсь работать продавцом фастфуда, а в худшем – меня упекут в психушку.

– Девчонка точно только сегодня узнала о нашем существовании? Чем ты ее накачала, Блю? – закатив глаза, фыркнул Асмодей.

– Она сама… накачалась, – бросила я, отрешенно глядя в стену. – И да, прежде она о нас ничего не знала. Вроде как.

По правде говоря, мне было сейчас все равно, что будет с Мередит. Даже мое собственное будущее, которое и без того было туманным, а теперь и вовсе казалось обреченным на казнь и расплату за все грехи, совершала я их или нет, меня не беспокоило. Ничто не было важно теперь. Единственный свет, который вносил хоть что-то хорошее в мою жизнь, делал ее упорядоченной, предсказуемой, а потому – вполне сносной, навеки покинул этот мир. Дальше – пустота и темнота, так какая теперь вообще разница?

– Так, ладно, иди вымой руки, приведи себя в порядок насколько это вообще возможно, и живо обратно сюда. Мередит – будь добра, сделай все, чтобы по возвращению Блю не нашла даже намека на то, что здесь произошло, справишься? – быстро, чеканя каждую букву, оттарабанил Асмодей, раздавая распоряжения.

– Будет сделано, сэр! – как солдатик, вскочив на ноги, насвистывая себе что-то под нос, бросила Мередит, удаляясь в кладовую.

Я не стала испытывать терпение демона, на ватных ногах дойдя до ванной. Куда бы он не собирался сейчас меня увезти или унести, он знает, что делает. А я была вообще не в состоянии принимать взвешенные решения. Я с остервенением отмывала руки, словно пытаясь содрать с них кожу вместе с разводами крови. Крови Лайнуса на моих руках. Крови близкого существа, понимавшего и принимавшего меня. Все повторяется. Опять. Опять на моих руках кровь любимых и небезразличных к моей судьбе. Опять я не виновата в их смерти, хотя совесть буквально выжигает на моем сердце слова «виновна». Слезы сдерживать не было сил, солеными, обжигающими кожу каплями, они скатывались по щекам. Все мои попытки привести лицо в более или менее надлежащее состояние потоками ледяной воды успехом не увенчались. Но было все равно. Скрыть то, что творилось в моей душе, было невозможно. Просто, мать его, невозможно.

Под вопросительный взгляд Асмодея, я шмыгнула в свою спальню, чтобы сбросить грязную, промокшую насквозь одежду. Только сейчас я вспомнила, что щеголяла по улицам босиком, уставившись на свои грязные ноги, оставляющие следы на полу. Плевать. Как есть, запихала свои стопы в носки, кое-как справившись с тремором, натянула темные джинсы и черную водолазку и вышла из спальни. Демон, облокотившись на стену, уставился на меня вопросительным, встревоженным взглядом.

– Готова? Нам надо перенестись в церковь Святого Эдуарда. Совет уже в сборе.

Ну конечно же. Снова суд. Снова совет. И снова я во всем виновата. Хотя теперь казнь не казалась мне самым худшим исходом.

– А Лайнус? – я сглотнула, теряясь в догадках по поводу участи своего друга.

– Возьмем с собой, не тут же его оставлять. Его родителей должны были уже оповестить. Они заберут тело и предадут земле на Каелуме со всеми почестями, после того как… как будут соблюдены определенные процедуры, – буркнул Асмодей, аккуратно поднимая ангела с пола и беря его на руки.

Демон чертыхнулся, кое-как встав с тяжелой ношей, но, выдохнув, занял уверенную стойку, снова уставившись на меня.

– Сама с переносом справишься или тебе подставить дружеское плечо? – с искренней заботой в голосе прошептал Асмодей.

– Сама… Как-нибудь, – пробормотала я себе под нос, совершенно не переживая о том, что, и без того подкатывающая тошнота снова выставит меня на посмешище.

Это было последним, что меня беспокоило. Ни стыда, ни чувства собственного достоинства у меня все равно не осталось. Только терзающая, рвущая грудную клетку, выжигающая внутренности боль. И пустота. Пугающая, звенящая пустота в душе.

Через несколько секунд мы уже стояли у резной двери церкви Святого Эдуарда*, окруженной исполинскими тисовыми деревьями, пышущими свежей зеленью. Мне нравилось это место. Вопреки общепринятому мнению демоны спокойно могли входить в церковь, пятки на освещенной земле нам не жгло, а кожа не воспламенялась праведным пламенем. И эта была одной из моих любимых. Естественно, я никогда не ставила свечи и не молилась за здравие и упокой. Мне просто нравилась архитектура церквей, особенно старых, уединенных, пропитанных историей, с обилием дерева в интерьере и замысловатыми витражными окнами, через которые пробивались солнечные лучи, делая убранство помещения поистине волшебным…

Отчасти в таких местах я ловила щемящую душу ностальгию, ведь, подобные церкви Святого Эдаурда объекты архитектуры воскрешали в моей памяти воспоминания о Каелуме. Ангелы потрудились на славу, привнеся на Терру частичку родного дома. Я не преувеличивала, когда искренне полагала, что людям удалось даже превзойти уроженцев Рая в своих стараниях сделать святые для христиан места поистине сказочными, красивыми и уютными. И я была бы рада навестить свое излюбленное место для долгих раздумий, если бы повод не был таким удручающим. Сомневаюсь, что после того, как провожу здесь Лайнуса в последний путь, вообще смогу сюда вернуться…

Мы с Асмодеем преодолели центральный неф** к алтарю под презрительные, уничтожающие взгляды совета четверки. Я буквально кожей чувствовала, как на мою чумную голову сыплются проклятия. Ноги не слушались, потому я кое-как поспевала за своим спутником, присев на первую скамью, когда демон уже аккуратно опустил тело ангела на пол трансепта***. Асмодей молча присел рядом со мной, заботливо взяв за трясущуюся ладонь, позволяя советникам подойти поближе и осмотреть убитого. Я даже не стала противиться этому жесту демона, отсаживаться подальше или отдергивать руку. Кажется, что все свои силы я потратила на то, чтобы преодолеть расстояние от атриума до алтаря. Советники-ангелы присели на корточки, пристально изучая глубокую рану на горле Лайнуса, советники-демоны же лишь безучастно стояли в стороне, ограничившись беглым взглядом, шепча себе под нос проклятья.

Время замерло. Я даже не стала гадать, сколько минут мы провели в тишине, прежде чем советник-ангел с белоснежными волосами поднялся на ноги, тяжело вздохнул и посмотрел на меня.

– Блю, расскажете, что произошло? Без утаивания, уверток и приукрашивания? Справитесь? – кажется, что не у одной меня сил враждовать и соблюдать протокол не осталось. Советник выглядел подавленным и глубоко опечаленным.

– Да какого ты вообще с ней церемонишься, Кассиэль?! – взревел другой, ангел-советник с пронзительными, холодными, как сталь, серо-голубыми глазами и светло-русыми волосами по плечи. Он явно не разделял настроя своего коллеги по цеху.

– Замолчи, Аболим. Давай оставим распри за пределами этого места. Ты же и сам догадываешься, что демоница не виновата, – Кассиэль с укором посмотрел на взбешенного советника и вернулся ко мне. – Ну так как, Блю? Расскажете нам все?

Я почувствовала, как Асмодей сильнее сжал мою руку, якобы давая понять, что, как бы хреново мне не было, сделать это придется.

– Да, Кассиэль, пожалуй, это все, что я теперь могу.

Я снова повторила свой рассказ, изо всех сил пытаясь сохранить голос, который то и дело срывался на сип, лишь изредка всхлипывая и переводя дух. Не было нужды демонстративно разыгрывать трагедию, чтобы отвести от себя подозрения. Слезы солеными, горячими ручьями текли по щекам, но остановить этот поток я даже не пыталась. Пусть видят, какими жалкими могут быть демоны, знают, как низко может пасть опальная изгнанница в своей скорби, понимают, что, как бы им не была противна моя связь с уроженцем Каелума, она была очень важной для нас обоих. Прекрасной, светлой и воскрешающей душу из тьмы, вопреки всем запретам и предрассудкам.

Когда я закончила свой сухой рассказ и отрешенно уставилась в стену, лишь бы не смотреть на этих напыщенных кретинов, для которых, кажется, смерть Лайнуса была всего лишь скверной неприятностью, за исключением Кассиэля, также поникшего и скорбящего, неожиданно вмешался Асмодей. Мой бессменный защитник, даже не представляю, что бы я без него делала…

– Итак, господа-советники. Думаю, мы все понимаем, что значит смерть Лайнуса Вайтвилла. Так что, какой бы лютой ненависти и неприязни вы не питали к Блю, считаю, что стоит оставить ваши эмоции на потом. Ни здесь, ни в смерти Саланы ее вины нет.

– Что-то ты больно быстро решил обелить имя своей протеже, – фыркнул советник-демон, тряхнув густыми темными кудрями своей шевелюры, с вызовом уставившись на Асмодея. – Мне одному кажется подозрительным, что, когда именно эта девчонка находится поблизости, кто-то из бессмертных умирает? Таких совпадений не бывает.

– Ты прав, Верен, не думаю, что это совпадение. Скорее, кто-то нарочно пытается подставить Блю, как самую легкую мишень для достижения своей цели, – не унимался Асмодей, встав на ноги и принявшись размеренно расхаживать по залу церкви.

Моего мнения никто не спрашивал, да и не хотелось говорить. Я неустанно смотрела на серое лицо своего убитого друга, пытаясь запомнить каждую деталь, запечатлеть в памяти каждую веснушку, каждую мелкую морщинку и родинку на безмятежном лице. Тот факт, что моего присутствия даже не замечали, обсуждая в третьем лице, меня вполне устраивал. Пусть и в пол уха, но я пыталась слушать, что они говорят. Мне было важно понять, кто стоит за убийством Лайнуса. Чтобы найти его, выследить и выпотрошить бренное тело, разорвать на куски и скормить бродячим собакам. И плевать на последствия.

– Полагаю, что Асмодей прав, – обалдеть, ангел-советник Кассиэль, которой и без того казался мне одним из самых адекватных, теперь еще и согласился с демоном. Остановите землю, я сойду. – Как бы не хотелось нам всем признавать, но похоже, что кто-то решил исполнить замысел древнего пророчества. Других объяснений череде убийств я не могу найти.

– Ты же понимаешь, что в таком случае, это, – язвительно бросил Астарот, кивком головы указам на тело Лайнуса, – только начало. Кто бы то ни был, он не остановится, пока не достигнет своей цели. Мы не можем этого допустить.

– И что ты предлагаешь, Астарот? – язвительно фыркнул советник-ангел Аболим, тот самый, замораживающий воду в половине рек страны одним взглядом, разведя руками. Ну вот, докатилась, начала запоминать имена ненавистной мне четверки. – Найти, допросить и проверить на вшивость каждого ангела и демона на Терре? С уроженцами Каелума проблем не будет, они чтут закон и прибывают на Землю, только чтобы исполнить свой долг. А как быть с вашими проходимцами, прыгающими туда-сюда тогда, когда им заблагорассудится? Или спустя две тысячи лет ты сможешь найти управу на беспечных детишек?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.