Женя Калинина
Шаг за грань

Наблюдая за чужими жизнями, мы ищем ответы на свои вопросы.

Всеобъемлющая тьма окружала и сдавливала, вытесняя саму суть не только бытия, но и того, что ждет все живое после. Сколько это длилось? Вечность или миг? У времени нет ни начала, ни конца, поэтому важен лишь момент. Лишь здесь и сейчас! То, что было, или то, чему только предстоит сбыться. Эти две категории – совершенно иные Миры.

Только здесь. Только сейчас.

А здесь и сейчас тьма разошлась по швам, позволяя миллиардам звезд вспыхнуть и осветить путь в неизведанные уголки мироздания.

Скиталец вселенских масштабов

В спальне скопилось пугающее количество прихвостней. Они сливались в единый ком потных и смердящих тел, создавая иллюзию: толкни одного – все разом рухнут и уже не поднимутся, запутавшись в плащах и длинных языках. Когда в дверях показывается худой и чумазый мальчишка, лизоблюды почтенно расступаются, а их морды кривятся в сочувствующих улыбках. Совсем еще юный Блэк с трудом подавляет желание сбежать. Он видит, как окружающее его переплетение рук и ног выдыхает облака дыма и пепла. Многоликий монстр, служащий отцу, упивается ролью скорбящего друга. Лжецы! Мальчик кожей чувствует их истинные намерения. Он знает, каковы на вкус эмоции предателей.

– Собрались, чтобы добить ее?! – срываясь на крик, вопрошает Блэк.

Его никто не слышит. Лишь женщина, лежащая на кровати, призывно протягивает руку. Мальчик жмурится то ли от внутреннего сияния матери, то ли от слез. Приглушенный хрип последнего вздоха на куски раздирает сердце, а вместе с ним и мир.

«Она ушла. Я не успел».

Один из мужчин, не выдержав тяжести утраты, опускается на колени и издает вопль, больше похожий на звериный. Отчаяние горячим свинцом наполняет душу Блэка, и она срывается в бездонную пропасть. В пропасть, где царят боль, одиночество и страх.

«Отныне мне тут нет места. Это отец во всем виноват! Нужно бежать как можно дальше от дома, прочь из этого Мира. Скорее, нельзя медлить. Я смогу, я знаю – меня обучали, – слезы алого цвета катятся по щекам, и мальчишка, до скрежета сжимая челюсть, брезгливо вытирает их: – Больше никогда не заплачу! Но я вернусь. Вернусь, чтобы отомстить. Ему. Всем им!»

Каждую ночь на протяжении многих месяцев повзрослевший Блэк видел один и тот же кошмар. И каждый раз просыпался с немым криком на устах и комом в горле. Но ни разу не заплакал, верный данному себе обещанию – пугающее постоянство, ставшее привычной реальностью. Изменилось лишь то, что после смерти мамы Блэк принудил себя не только забыть ее имя, но и обезличил.

«Женщина, которая меня родила».

– Мы вместе ушли из того Мира, – с соленой горечью на губах прошептал Блэк, прогоняя пелену кошмара.

Комната, служившая ему убежищем, вобрала в себя всю темноту предрассветной поры. Обстановка превратилась в размытые пятна, из-за чего воспоминания казались более настоящими, чем окружающая действительность. Дурной сон постепенно терял власть над Блэком, уступая место совершенно другим картинам прошлого.

Поначалу мальчик и не представлял, как далеко ему удалось прыгнуть в пространстве. То, что это не родная планета, он понял с первой секунды перемещения: запахи, атмосфера, энергия и главенствующая сила – все было совершенно незнакомым. Когда чумазый беглец встретился взглядом с невероятно темными – почти черными – и удивленными глазами маленькой женщины, то не поверил собственным выводам. Все говорило о том, что это Мир Среднего или Дальнего кольца.

«Нет, все же Среднее. Или ближе к Внешнему? – с молниеносной скоростью тогда рассуждал Блэк, прекрасно понимая: от местонахождения зависит жизнь. – Так, стоп! Ладно, пусть будет Среднее, иначе бы я вообще не смог почувствовать ее энергию – чем дальше, тем она чужероднее, а эта даже для подпитки подходит».

Изумленный спокойствием хозяйки покоев и совершенным переходом Блэк не успел додумать мысль, как дверь распахнулась и в комнату влетел решительно настроенный…

– Чудак, – закончил вслух Блэк. Он прекрасно помнил случившуюся тогда драку, холодные и решительные глаза нападавшего и восторженную улыбку девчонки.

Порой казалось: все это было вчера. Но с момента их знакомства лохматый долговязый мальчишка-чужак окреп и превратился в статного, высокого и прекрасно сложенного юношу. Если бы его взросление проходило на родной планете, то он выглядел бы иначе: ниже ростом, коренастый, с загрубевшей от постоянных ветров кожей и кулаками-молотами – особенности жизни и рацион оставили бы неизгладимый отпечаток. А здесь маленькие хозяева делились с ним едой в таком количестве (как бы ни претила Блэку мысль просить или принимать без просьбы чью-то помощь – идея умереть от голода не нравилась еще больше), что вскоре гость стал переживать за сохранность фигуры.

К тому же сам Мир щедро одаривал чужака чистой энергией. Настолько щедро, что юный и неопытный Блэк не сразу заметил: он все больше походит на местных обитателей.

«Уже и цвет глаз изменился! Стальной мне нравился больше, – с толикой досады думал Блэк, рассматривая себя в зеркале. – Хотя… темно-зеленый тоже подойдет. Все равно это ненадолго».

Доброта новых знакомых и дружелюбное отношение Мира не смягчали сердце чужака, который не планировал с кем бы то ни было сближаться, максимум – подыграть во имя собственной выгоды.

«Спасибо Миру за то, что он так быстро напитал меня, позволив стать выше и крепче. Вот только Мир не является отражением своих обитателей, не делает из них верных друзей для заблудшего странника. Как водная стихия и камни на дне источника», – последняя часть фразы прозвучала до боли родным голосом, и парень, стиснув зубы, постарался отвлечься от любых мыслей, что ведут, увлекают в трагичное прошлое.

Блэк сел в импровизированной постели и обвел хмурым от воспоминаний взглядом комнату Раньяра. Просторные, но скромно обставленные покои разделялись подвижной деревянной ширмой на две части: небольшая зона для сна, где ютились юноши, и более обширная часть, отведенная для учебы, работы, приемов. Хозяйский сын спал на самой обычной одноместной койке – ни тебе резных ножек, ни балдахинов, только жесткий матрас и миниатюрная подушка. Чужаку досталась лежанка из одеяла, старой одежды и покрывала, и Раньяр потратил долгие минуты, тщетно убеждая гостя поменяться местами.

«Раньяр означает тень, – мысленно усмехнулся Блэк, вспоминая перевод не имени, а позывного. – На большее и не годится, пока не станет героем? Да уж, паршиво. Родители относятся к сыну как к пятну на стене в свете славы своих предков. Как к чему-то эфемерному, недостойному даже воплотиться. Я бы ему посочувствовал, если бы мне не было безразлично».

Чужак осторожно поднялся и мельком взглянул на блаженно сопящего Раньяра. После изнурительной тренировки он спал самозабвенно, если бы рядом маршировала толпа слуг с гремящими подносами в руках, хозяин покоев и бровью не повел. Поэтому Блэк планировал еще несколько часов блуждать по воспоминаниям, отдаваться потокам мыслей и впитывать тишину и покой.

Он прошел в ту часть комнаты, которая была и рабочим кабинетом, и гостиной. Немногочисленная мебель не служила комфорту, она выполняла строго предписанную роль. Ни бархатных подушек на жестком диване, ни витиеватых резных подлокотниках на креслах, ни броских деталей, отвлекающих от дел. Книги и свитки тесно жались друг к другу в шкафу, а полки натужно скрипели и жаловались, что они скоро проломятся под тяжестью знаний и многовекового опыта, помноженного на мудрость. Письменный стол – к нему Блэк старался не подходить, так как не имел привычки совать нос в чужие дела – едва проглядывал сквозь тетради и учебники. Добротный гардероб трещал досками из-за невообразимой кучи нарядов, часть которых Раньяр ни разу не надевал. Зато со сменной одеждой для Блэка не возникло проблем, ведь они с Принцем оказались одной комплекции. Завершали обстановку излюбленный квартет из кресел, столик на коротких ножках, серый ковер и тренировочный меч в углу.

Задержавшись на секунду у оружия, юноша подошел к окну и замер с вытянутой рукой, не решаясь отодвинуть штору – слишком велик риск оказаться замеченным. Но соблазн хотя бы взором стать на невыносимо короткий миг свободнее покрывал любые смертельные опасности. И через считанные секунды Блэк с упоением наслаждался предутренним небом. Чужак рвался прочь из клетки стен, туда, где кипела жизнь, где однообразие дозволенных действий сменяла воля.

Почему Принц и Принцесса не сообщили взрослым о госте с другой планеты, Блэк не имел ни малейшего представления и в скором времени перестал задаваться этим вопросом. Тем более Инэя – сестра Раньяра – с важным видом провозгласила все произошедшее судьбой, навсегда связывающей их троих нерушимыми узами. А Блэк не был дураком и знал: спорить с тем, кто даже в Завершении всех времен увидит лишь добрые знаки, – дорого обойдется нервной системе.

«Инэя», – имя девочки завораживало и резало слух. Слишком сильно оно отдавало холодом, чем-то потусторонним.

И все же Блэк считал, что ей повезло больше, чем брату, ведь хозяйскую дочь назвали в честь какой-то там бабушки, а не окрестили шлепком грязи. В его Мире тоже придерживались простой истины: тебя оценят и осудят по поступкам, а не по крови или длине рукопожатия, – но не давать полноценного имени – это уж слишком. Здесь щенки удостаивались чести быть названными, а вот остальных обошла стороной такая неслыханная щедрость. Не только эта традиция удивляла Блэка – многое подвергалось молчаливой критике чужака.

Когда выпадала возможность, ему устраивали экскурсию по замку – никак иначе это строение он не мог назвать, хотя башен, рвов и прочей важной атрибутики не было и в помине. Разросшийся замок, скромный дворец, нелепая крепость – как угодно, но только не уютный дом. Слишком большой, излишне нарядный, чересчур людный, с бесчисленными картинами, шторами, лентами и рюшечками. Но раздражение Блэка сглаживалось тем, что все было выдержано в едином стиле: сочетание камня, дерева, живых растений и благородных драгоценностей. По крайней мере, так выглядела та часть, которую гостю удалось посетить и изучить: перемещаться приходилось тайными ходами и через пустующие залы с высокими потолками и чистыми каминами.

«Сплошная насмешка над пространством! Столько ресурсов потрачено, чтобы вознести чье-то обвисшее самомнение. И стражи хоть отбавляй», – каждый раз сокрушался Блэк, раздираемый желанием плюнуть во что-нибудь возвышенное или красивое, а еще паче в тех самых стражей.

Громилы, закованные в странные латы (куртка и штаны из плотной кожи, поверх стальные пластины, которые едва прикрывали грудь, верхнюю часть живота и спину и оставляли незащищенной левую руку и правую ногу), стояли у каждой двери и дежурили во всех длинных и извилистых коридорах. На такую тяжелую, требующую высокой концентрации и большого ума работу принимали исключительно мужчин крепкого телосложения. Кого неповоротливые и медлительные туши могли бы в случае нападения защитить, Блэк слабо представлял. Он сомневался, что бравые стражи способны свою жизнь сохранить, не говоря о господах и бесчисленном количестве прислуги. Последние сновали по замку с выражениями на лицах, которые больше всего напоминали гримасы – подобного не позволяли себе даже чистокровные в его Мире. Гордые, высокомерные, брезгливые и неживые. Видел Блэк их всего пару раз через щель убежища, но и этого хватило с лихвой, чтобы желание заговорить с ними отпало сгнившей ветвью. А если бы такое желание и возникло, то пришлось бы столкнуться с другой проблемой: в семье Инэи и Раньяра общались исключительно на дэнха́р. Лишь неразлучная парочка короноголовых снизошла до милости изъясняться с Блэком на общем, то есть межрасовом, языке, который является обязательным к изучению в любом развитом Мире.

Помимо обычного сброда в замке обитала охрана, прямо противоположная стражникам. Быстрые, бесшумные, точеные – словно высеченные из камня умелой рукой мастера – и ужасающе сильные. Тяжелые латы заменяли прочные пластины, вшитые в одежду. Если бы позже Принц не рассказал о них, то Блэк и не догадался бы о существовании настолько искусно выполненных доспехов. Такая форма отлично защищала и не сковывала движений, что увеличивало проворность, скорость и смертоносность тех, кто ее носил. Оружие – похожее на однолезвийный чуть изогнутый меч, но длиннее и тоньше – стражники в основном носили за спиной, чтобы не создавать дисбаланс в распределении веса. На глаза Блэку подобный охранник попался лишь однажды, когда в комнату к Раньяру зашел важный на вид тип в сопровождении темной фигуры. Чужак сразу понял: это не просто стражник, это представитель личной гвардии семьи. И в тот момент незваного гостя коснулся настоящий животный страх, ведь существу, чья суть – убийство, ничего не стоило почуять присутствие чужака. Но тогда все обошлось.

На этом примечательные события заканчивались. Остальные дни напоминали вязкую, одноцветную и тяжелую глину. Возможно, поэтому Блэк потерял счет времени, не представляя, сколько месяцев прошло с момента его появления в кругу двух излишне жизнерадостных созданий. Сколько бы ни было, но надоели они изрядно. Слишком много говорят, слишком много спрашивают, слишком наивные – слишком много всего, что до скрежета зубов раздражало Блэка.

Ситуацию спасали два плюса: первый – на этой планете сородичи не найдут его, потому что не догадаются искать здесь; второй – постепенно началось обучение языку, бою и магии. Учителями стали брат и сестра. Они сокрушались, что знают не так много, но все же их навыки превосходили умения ученика. В своем Мире он успел узнать основы перемещения и, как выяснилось, перехода сквозь разрывы пространства, изучить несколько видов боевого искусства, но все это разительно отличалось от того, чему обучали местных детишек. Тем более, тренируя разум и тело, Блэк мог достичь некоторых неочевидных целей. Никто не мешал ему во время занятий выяснить способности Инэи и Раньяра.

«Врага нужно познать так, как не знаешь себя. Это они сейчас мне мило улыбаются, пока я служу им заменой домашнего зверька. Поиграли, накормили, спать уложили – конечно, им весело. Но рано или поздно обо мне узнают взрослые, тогда-то все встанет на свои места. Во многих Мирах жители одной планеты друг с другом не уживаются, а я так и вовсе чужак».

Как бы ни злился Блэк, но на данный момент сбежать или как-то избавиться от любезных хозяев он не мог. Вне замка незваный гость – легкая мишень. А силы для перемещения в другой Мир копить еще очень долго – небо успеет пролить немало слез, прежде чем случится чудо. И никто не давал гарантии, что, прыгнув сквозь пространство, он не попадет в пучину водного царства или в лагерь очередных убийц всех неугодных и мимо проходящих. Оставалось ждать и по возможности не попадаться никому на глаза.

«И не прибить раньше срока сладкую парочку».

Его учителя были примерно одного уровня, но у каждого имелись свои сильные стороны и предпочтения. Парень хорошо разбирался в дипломатии, маскировке и стратегии. Он легко мог объяснить ход любой войны, как и с кем выгоднее торговать, заключать союзы, а кого лучше просто избегать. С магией и энергетическими практиками у него дела обстояли куда хуже, так как на большинство заклинаний не хватало сил. Зато теоретический багаж знаний поражал богатством и разнообразием. Девчонка же ничего не смыслила в политике. Насколько Блэк понял из разговоров, она постоянно сбегала с балов, а на переговорах отмалчивалась, дабы по ее вине не случился конфликт между сторонами. Однако именно Инэя умела колдовать и сражаться. Для этих, более шумных, уроков не сразу удалось найти подходящее помещение. Но после долгих размышлений брат с сестрой единодушно остановились на соседней с покоями Инэе комнате. Она пустовала, потому что в ней юная хозяйка должна была оттачивать мастерство танца, вот только клинки нравились девушке больше, чем бальные туфли. Во время боевых тренировок ни Раньяр, ни Блэк так и не смогли победить Принцессу. Ловкая, сильная, быстрая – она всегда действовала наверняка, не давая возможности предпринять в ответ хоть что-то. Это до дрожи бесило Блэка, но и подстегивало, как и то, что со стороны их высокоуровневые приемы и грандиозные баталии больше похожи на неуклюжие выпады воинственных зверят.

И все же жизнь в замке угнетала Блэка, он ощущал себя песчинкой, затерянной во Вселенной. Но Мир любит вносить коррективы, которые порой вышибают землю из-под ног. Незначительное событие, касающееся одного создания, или глобальная встряска, затрагивающая целую планету, – способ может быть любой, как и последствия.

Который день за окном непроглядной стеной лил дождь, отметая возможность заниматься или гулять по замку – вероятность попасться кому-либо на глаза возросла многократно. Поэтому троица обосновалась в комнате Раньяра. Инэя принесла внушительных размеров поднос, заставленный закусками и фруктами, несколько книг, которые играли роль учебников для новоиспеченного ученика, и шкатулку. Ее она убрала подальше, пояснив, что там артефакты, необходимые в некоторых ритуалах, но до них дело дойдет позже. Блэк с трудом понял значение слов «артефакт» и «ритуал», но предпочел промолчать, жалея, что обучение продвигается мучительно медленно. С этим приходилось мириться. Он не надеялся на большее, постоянно скрываясь от охраны и прислуги, ожидая возвращения надзирателей с очередных важных семейных мероприятий. Достаточно было и того, что в конце почти каждого дня брат и сестра давали новую информацию, а значит и повод не умереть от скуки.

Тогда, сидя на полу перед книгами, схемами и чертежами, Блэк завидовал им – они имели все то, чего никогда не было у него. Не обремененные никакими тяготами дети, от которых требовалось только учиться, посещать собрания, вовремя кушать, крепко спать и ответственно наслаждаться жизнью. В его Мире и знать, и простолюдины были обязаны работать, воевать и посвящать каждую секунду служению во имя процветания державы. Высокий чин оплачивался потом, кровью и делами. Его нужно было заслужить. Его невозможно было получить по праву рождения.

Блэк на секунду погрузился в воспоминания, где он, совсем мальчишка, изо всех сил старается совладать с, казалось, исполинских размеров метлой и неудобным совком под нежное и успокаивающее пение.

«Хватит! – Блэк стиснул зубы, приказывая мыслям вернуться в реальность. – Прошлое ушло. Сейчас важно настоящее и то, что, когда мое время придет, все изменится», – эти слова стали девизом, который даже в безвыходных ситуациях толкал вперед и помогал не сдаваться.

Изменений не пришлось долго ждать. Стоило рассветным лучам коснуться окон замка, в покои без стука ворвалась Инэя. Она успела лишь выкрикнуть имя брата, когда дверь с грохотом упала на пол, пропуская в комнату три черные тени из личной гвардии главы семьи. Оглушенный страхом Блэк вскочил, и его тут же схватили, заломив руки за спину. Сопротивляться было бессмысленно, оправдываться тоже.

– Немедленно отпустите его! – крикнула Инэя, голос которой дрожал от злости.

Ни одна из теней не шелохнулась.

– Он наш друг! Я приказываю вам подчиниться, – жестко и властно потребовал Раньяр.

Плечи Блэка превратились в две пульсирующие болью точки.

– Мы не можем выполнить ваш приказ, он не имеет достаточной силы. – В словах не было ни намека на эмоции. – Ваш отец ждет вас.

Впервые кто-то, кроме Раньяра и Инэи, говорил на межрасовом языке.

«Уже знают, что я – беглец из другого Мира. Чувствуется, прием будет теплым, даже жарким. Надеюсь, хоть на костре не сожгут», – Блэк безрадостно усмехнулся собственным мыслям.

Его вели по уже знакомым и впервые увиденным коридорам. Охали и ахали встреченные на пути служанки, стражники приветствовали звоном лат и фырканьем. К горлу чужака подступала тошнота, во рту скопилось столько кислой слюны, что стало трудно глотать, страх проникал в каждую клетку тела, в самые потаенные уголки сознания, но на лице незваного гостя блуждала кривая улыбка, и он то и дело ворчал себе под нос:

– Столько внимания, и все мне! Я польщен.

Они нестройной колонной вошли в комнату, больше похожую на музей из-за обилия статуй, картин и странных украшений. Руки Блэка освободили от захвата, но стражник так и остался стоять за его спиной, готовый в любой момент подавить сопротивление. Двери бесшумно закрылись, и чужак почувствовал, как в нем в этот момент погас последний лучик надежды. Из-за стола, находившемся на возвышение у дальней стены, медленно поднялся мужчина. Когда он размашисто и уверенно шагал в сторону долгожданных гостей, казалось, его собственная тень сжималась от ужаса и неотвратимости.

«Хм, припадает на правую ногу. Скорее всего, боевое ранение, – рассудил Блэк, мысли которого отказывались фокусироваться на катастрофической ситуации. – Но мог подвернуть ее на танцах, они здесь куда чаще случаются, чем сражения».

Вид у главы семьи был слишком уж ухоженный. Глядя на него, создавалось впечатление, что тяжелее своего пафоса этот статный мужик ничего не поднимал. Лишь одежда на нем была самая обычная и не вызывала дополнительного отвращения. Серые широкие штаны, белая рубашка, и только мантия, небрежно накинутая на плечи, свидетельствовала о высоком статусе владельца.

После того как Блэка с нескрываемым презрением осмотрели с ног до головы, он перестал вникать в происходящее. Что-то говорить не было никакого смысла – нарушителя даже слушать никто не стал бы. В этих стенах не вершился суд, здесь Хозяин Семьи был волен поступать так, как посчитает нужным, не оглядываясь на мнение букашек. Раздавить и забыть. Тем более разговор велся на местном языке, и чужак понимал лишь отдельные слова. Порой члены славного рода незначительно повышали голос друг на друга, но на крик никто не срывался – по статусу было не положено.

У всего есть предел, так страх медленно перетек в апатию и скуку. Блэк устал ждать своей смерти – иного исхода он не видел. Еще и онемевшие ноги невыносимо зудели, вызывая жгучее желание потянуться или устроить пробежку вокруг огромного самомнения собравшихся. Юноша не выдержал и слегка покачнулся, и сразу же на плечо опустилась тяжелая рука, предостерегая от глупостей. Блэк покорно замер, ожидая, что хватка ослабнет, но вместо этого находившийся за спиной страж заговорил. Напоминающий шипение голос был тихим, и только интонация выдавала уверенность и невероятную силу. Словно это создание не признавало ничьей власти над собой. Словно оно не относилось к расе, хозяйствующей в замке, а было выходцем с другой планеты. Смертоносная тень обменялась несколькими фразами с главой семьи, после чего над ухом чужака раздался холодящий кровь шепот:

– Хочешь жить – кивни, – стражник обратился к Блэку на его родном языке.

Блэк кивнул, не медля ни секунды. Без разницы, на каких условиях только что была продана и куплена его жизнь. Главное, пока что она оставалась при нем. А изменить решение и шагнуть в Мир за гранью всех Миров, он успеет всегда.

Глава семьи приказным тоном обратился к присутствующим – конечно, чужак не понял ни слова. Круто развернувшись на каблуках, вершитель судеб направился к столу, тем самым закончив разговор. Мучительные мгновения тишины тисками сдавливали виски.

– Могу ли я просить Господ покинуть рабочий кабинет и пройти со мной? – Стражник склонил голову в легком поклоне, не сводя с Блэка сурового взгляда, от которого мышцы одеревенели и окончательно пропало желание противиться чему-либо.

– Да, конечно, – первой опомнилась Инэя и поспешила к дверям, ведущим прочь от великодушного главы их семьи. – Спасибо тебе, Первый. Спасибо, что спас нашего друга, – одними губами поблагодарила она того, кто знал родной язык Блэка.

Они покинули кабинет и зашагали по коридору обратным маршрутом, сохраняя молчание. Куда-то исчезли слуги и прочие вездесущие обитатели замка. Лишь латные стражники как и прежде несли службу, но на сей раз им было все равно на прошедших мимо. Главное, что никто не нарушал правил и не ломился в закрытые двери. Такое затишье радовало Блэка, который бился над решением важных вопросов:

«Какой отныне станет моя жизнь? Сомневаюсь, что будет хуже, чем раньше, а это уже неплохо. Какова плата за услугу того, кто даже имени не имеет, лишь порядковый номер? Но мне и платить нечем, ведь все, что у меня есть, – я сам. Могу ли я считать избалованных детишек своими друзьями, а место заключения – домом? Ха, глупости и ненужные сантименты! И с чего мне вообще о таком беспокоиться? Если даже воспоминания о родных краях не вызывают у меня тоски и чувства утраты».

С каждым шагом лицо Блэка все сильнее искажалось звериным оскалом. С каждым новым ответом глаза превращались в лед – в два холодных, но смертоносных шипа. В чужаке упрочнялись уверенность и решимость. Он дал себе слово, что с этого момента никому не удастся сломить его. Но дальнейшие размышления, как и воздух из легких, вылетели прочь от удара о стену. Первый схватил Блэка за грудки и без видимых усилий впечатал в твердую шершавую поверхность.

– Если ты предашь их или посмеешь причинить вред, – процедил сквозь зубы стражник из личной гвардии, – я сделаю так, что смерть станет для тебя желанной. Сам будешь звать ее как спасительницу, – со злым прищуром глядя прямо в душу, договорил он и отступил назад.

Медленно сползая на пол, Блэк впитывал образ мужчины. Он оказался единственным, кого юноша действительно испугался.

«Его нужно опасаться. Что-то мне подсказывает, что это были не пустые угрозы. Но из двух минусов можно составить плюс! У Первого я могу многому научиться, – Блэк оскалился и сжал кулаки. – Уничтожать противника одним лишь взглядом. Парой фраз заставить пожалеть, что встал на пути…. Что ж, посмотрим, кто кого. Мое время еще придет».

К счастью, никто не кинулся помогать встать замечтавшемуся на полу чужаку, не попытался пожалеть и утешить. Такое количество унижений за вечер стало бы перебором даже для него. Когда парень, взъерошенный сильнее прежнего, поднялся на ноги, Первый заворачивал за угол, оставив троицу у покоев Раньяра. Принц дрожащей рукой открыл дверь, которую успели вернуть на законное место, и рвано выдохнул – так, словно его жизнь только что висела над пропастью. Инэя, выглядевшая как рассерженная обитательница самых мрачных Миров, угрюмо сверлила взглядом носок туфли. А у Блэка, несмотря на всю сумятицу и коснувшееся его дыхание Смерти, на душе впервые за долгое время было легко.

– Где же мы так прокололись? – гневно спросила Инэя стену, как только щелкнул замок двери. – Тех, кто нас мог сдать полно – им может оказаться любой. Но мы же все предусмотрели, все до малейшей детали! – рассуждая, она взлохматила волосы, а после с обиженным лицом принялась наливать всем уже давно остывший травяной напиток и́шур или в переводе с языка дэнхар – мудрость небес в ладонях.

– Кто, где и как уже не важно, – неожиданно веселым голосом ответил ей брат. – Главное, Блэка пощадили. Уж не думал, что Первый вмешается, а тут такое! – он повернулся в сторону спасенного и наконец-то внес ясность: – По просьбе командира личной гвардии ты зачислен в его ученики. В дальнейшем сможешь остаться при дворе в качестве стражника.

– А учитывая твои способности, как знать, до какого звания ты дослужишься! – оживилась Инэя, с грохотом поставив пустую чашку на стол.

Холодный и липкий пот покрыл спину Блэка. Виной была бурная смесь эмоций, из-за которой хотелось смеяться с такой силой, чтобы стены дрожали! Но чужак сумел сдержаться, лишь скупо хмыкнув в ответ:

– Вот так перспективы.

Его мысли каждый день занимало то, как бы поскорее сбежать отсюда, но выяснилось, что у Мира на скитальца вселенских масштабов имелись совершенно иные планы.

«Остаться? Дослужиться? Они в своем уме?! Так, ладно. Пока что вариантов не много, придется подыгрывать им», – Блэк взял кружку и опрокинул в себя ее содержимое.

Сухость во рту, вызванная нервным напряжением, никуда не делась. На вкус и́шур оказался одновременно горьким и приторным, а на зубах оставлял неприятный налет. Но парень улыбался самой жуткой улыбкой, которой позавидовал бы любой голодный кровопийца.

– Ты прав, когда ты станешь Сивар, перед тобой будут открыты многие двери, – без злых помыслов подбодрил Раньяр, не распознав в словах друга сарказма.

– Кем я стану? – изумился Блэк.

– Личным гвардейцем, телохранителем… – Принц насупился, подбирая слова.

– Проще говоря, ты станешь элитным бойцом, – пришла на помощь брату Инэя, – а дальше уже сам решишь, в каком направлении служить.

Перебивая и дополняя друг друга, они рассказали чужаку о том, что далеко не каждый может заслужить право называться Сивар. По официальным данным такой чести удостоились двадцать пять воинов – лучшие из лучших. Но личности многих до сих пор засекречены, потому что они служат под прикрытием – необязательно в стенах замка или на прилегающей территории. Ежегодно набирают семь учеников, которые после сдачи экзаменов становятся Младшими Сивар. Иначе дела обстоят с теми, кто именуется Старшими Сивар. Данное звание можно получить несколькими способами: оставить тайную службу Сивар; заслужить повышение; проявить себя в боевых действиях; оказаться знатоком в какой-либо науке – все это позволяет стать преподавателем, тем самым примкнуть к рядам личных гвардейцев.

– Подождите, я запутался. – Сложные и незнакомые слова и объем информации вскружили голову Блэка. – То есть, если я отменно ковыряюсь в носу, то могу стать преподавателем и получить звание Старший Сивар? Тогда зачем мне в Младшие идти? Я лучше сразу генералом стану.

– Не ёрничай, – мягко попросила Инэя и вновь вернулась к объяснениям: – Здесь определенная иерархия, смотри: личная гвардия состоит из Сивар, Младших Сивар, Старших Сивар и главнокомандующих различных подразделений. Сивар – элита. Младшие могут получить это звание, Старшие – нет. Чаще всего Сивар становится Старшим добровольно, как бы понижая себя в звании, реже – проиграв вызов. – Она подняла руку, не давая взволнованному чужаку перебить себя. – Я все расскажу, дай только с этим закончить. Так вот, самый редкий случай, когда Сивар становится преподавателем или наставником, но при этом не оставляет службу, – девушка замолчала и лукаво улыбнулась.

– И как же такого называть? И что за вызов? – на одном дыхании задал вопросы Блэк, возбуждение которого полыхало красным на щеках.

– Раньяр, твоя любимая тема, поэтому уступаю.

– Это особый случай, – с готовностью взял слово юноша, – поэтому ученики или, иначе говоря, кадеты обращаются к наставнику – Старший Сивар, все остальные – Сивар. А вызов – это священный поединок за право занять место Сивар. То есть ты можешь вызвать Первого и, победив его, стать не просто Сивар, а Первым среди них. Этим правом обладает каждый житель планеты.

– Получается, Первый – не прозвище, а звание? – уточнил Блэк, который изо всех сил старался ничего не упустить.

– Да, – кивнул Раньяр. – К слову, Первого настолько уважают и боятся, что вот уже добрых пятьдесят лет никто не бросал ему вызов.

Какое-то время в комнате звенела тишина. Чужак обдумывал услышанное, ребята, понимая его состояние, не мешали и ждали новых вопросов. Вот только к их количеству они явно не были готовы. Блэк спрашивал обо всем, порой теряя нить разговора. Но настолько живым Инэя и Раньяр видели его впервые. Так юноша узнал, что в этом Мире многие слова используются как обращения, титулы, названия; земли делят между собой Семьи, а имена побуквенно переводятся.

Захлебываясь новыми знаниями, чужак не заметил, как неумолимо им овладевала усталость. Продолжая вести беседу, он с ногами забрался в кресло и задремал, так и не получив ответ, как полностью именуется Семья Инэи и Раньяра.

Слишком много всего

Следующим утром, когда солнце только проглядывало из-за горизонта, троицу разбудил настойчивый стук в дверь. Звук был сравним с пушечным залпом – внезапный и не сулящий ничего хорошего. Блэк моментально вскочил на ноги, не успев до конца продрать глаза, и выругался на тему любви к ранним визитам, но сделал он это тихо, чтобы не навлечь беду. Следом проснулась Инэя, которая выглядела еще более недовольной, и пихнула брата в бок:

– Твоя комната, значит – посетители твои, значит – и вставать тебе, – с этими словами она натянула плед на голову, явив миру босые пятки.

К счастью всех невыспавшихся и ворчливых, грохот быстро прекратился. Видимо, визитер счел количество ударов кулаком по дереву достаточным. Раньяр, нехотя и сонно покачиваясь, встал, постарался худо-бедно пригладить непослушные волосы, и через мгновение послышался его удивленный голос:

– Блэк, это к тебе.

Чужак, предчувствуя неладное, успел полностью одеться. Он подошел к двери и затравленно усмехнулся:

«Их отец передумал и решил казнить меня с утра пораньше, чтобы потом спокойно съесть завтрак?»

На пороге стоял парень, на вид чуть старше Блэка, одетый в подобие формы личной гвардии семьи. Черная куртка без отличительных знаков и признаков защитных пластин, такого же цвета штаны с пустыми потайными карманами, небольшой кинжал на поясе, ботинки без железных набоек на носу.

«Ученик или младший состав», – решил Блэк и вопросительно изогнул бровь.

– Меня к вам направил Первый, – широко улыбаясь, пояснил юноша. – Он желает видеть вас на полигоне.

– Замечательно, – только и буркнул чужак.

Облик посыльного настораживал: слишком приветливый вид, чрезмерно дружелюбная улыбка, приторная вежливость. Было бы куда лучше, если бы с Блэком говорили на равных, а не «выкали». К тому же глаза незнакомца выражали лишь скуку. Этот тип в высшей степени являлся сосредоточением неприятного.

– Тебе нужно идти, – то ли спросила, то ли констатировала факт Инэя. Она стояла у брата за спиной и хмуро рассматривала кадета в черной форме.

– Госпожа, прошу простить меня! Я не знал, что вы здесь, – вздрогнув всем телом, выпалил юноша и уставился в пол.

Блэка, далекого от местных традиций, крайне рассмешило такое поведение: «Она с утра больше похожа на чучело, которое всю ночь беспощадно трепал ветер, но не все так плохо. А этот аж подпрыгнул, словно призрака увидел. Слабак!»

– Все в порядке, Вайюз, ты не мог знать, – холодно и как будто автоматически отозвалась Инэя и одними губами пожелала другу удачи, перед тем, как он вышел за дверь.

«Лис, – вспомнил Блэк перевод сложного слова. – Неудачно его нарекли, не похож он на прекрасного пламенного зверя. Силы и проворства в движениях нет. Да и хитрым его не назвать, скорее уж скользким. Учитывая, что хитрость – необходимое качество для любого бойца».

– Это тебе, – сказал Вайюз, кивком указывая на рюкзак, прислоненный к стене. Вежливостью в голосе больше и не пахло. – Времени переодеваться нет, слишком долго пришлось искать тебя, поэтому идем прямиком на полигон.

Блэк не стал ничего отвечать. Он закинул на плечо рюкзак, который оказался тяжелее ожидаемого, и отправился следом за Лисом.

«Таких, как этот Вайюз, лучше держать у себя на виду. Не стоит подставлять им беззащитный зад – не побрезгуют ударить и соратника».

Когда они наконец добрались до места, Блэк, не скрывая изумления, вперил взгляд в то, что гордо именовалось полигоном. Огороженное хилым забором вытоптанное поле больше напоминало леваду, пожертвованную беспородным лошадям. Манекены для отработки ударов, несколько конструкций для физических упражнений и грязные полосы по периметру – явно ученики наматывали бесчисленное количество кругов на свежем воздухе – никак не повлияли на впечатление от увиденного.

«А чего я ожидал? Красную ковровую дорожку, стойки с лучшими клинками по бокам и элитных бойцов? Как говорится: оставь свои фантазии в ночи, а днем смакуй реальность, даже если она на вкус, как портянка мертвого солдата», – с ворохом ненужных мыслей Блэк подошел к Первому и коротко кивнул в знак приветствия.

Чужак с каждым днем все лучше понимал язык дэнхар и пытался говорить на нем, но на полигоне он не рискнул раскрыть рта:

«Кто знает, как у них здесь принято здороваться со старшими по званию. Не хотелось бы вместо пожелания доброго утра послать Первого обратно домой к важной части его прародителя».

Командир смерил новоприбывшего безразличным взглядом (в нем не чувствовалось пренебрежение, лишь равное отношение ко всем) и заговорил все с тем же змеиным акцентом, только немного громче, чем в их первую встречу:

– Это ваш новый товарищ по оружию. Как вы уже все знаете, он владеет редким и бесценным умением. – Ученики дружно переглянулись, но сдержали при себе рвущиеся наружу комментарии. – Прежде, чем я решу, чему и как тебя обучать, – чужак вздрогнул от силы голоса, с которой обратился к нему Наставник, – покажи, на что ты годишься.

Никаких переводчиков не понадобилось, чтобы понять: это был приказ, и его нужно исполнить немедленно, даже если не представляешь, как это сделать. Блэк хмуро посмотрел на трех грязных недобойцов с такой решимостью, что Лис, приняв задумчивый вид, тут же скрылся за спиной учителя.

– Мэвик, на позицию, – обратился Первый к одному из комков грязи, и тот, сделав несколько шагов вперед, встал в боевую стойку – ноги слегка согнуты, руки сжаты в кулаки у подбородка, голова втянута. – Учишь их, учишь, а они все одно. Словно не в личной гвардии собрались служить, а Господ смешить в театральных постановках, – резонно заметил учитель, потому как парень выглядел крайне неуклюже. – Блэк, готов?

Новоиспеченный ученик машинально кивнул. В мыслях он уже прикидывал варианты атаки и возможности оппонента.

– Я надеялся, что хоть тренировочный шест выдадут, – проворчал под нос чужак, рассчитывая, что его никто не услышит.

– Ты сначала своим телом управлять научись, а потом я подумаю, можно ли тебе доверить хоть прутик, – прошипел Первый, прищурившись.

В спокойном и насмешливом поведении Наставника было нечто такое, что подавляло желание бахвалиться и перечить. Поэтому зарождавшийся гогот одного из учеников тут же провалился в недра глотки. Блэк нахмурился, собираясь как-то уязвить Первого, но в последний момент передумал – лучше работать кулаками, чем языком.

Его противником был тот, кто стоял прямо перед ним. Напряженный, самоуверенный, горделивый. Три лучших проявления худшего бойца. Сам Блэк лишь слегка расставил ноги в стороны, руки оставил свободно свисать вниз. Казалось, он вышел просто поговорить с другом, совершенно не планируя устраивать мордобой, – прекрасно разыгранный обманный маневр. Его глаза неотрывно следили за Мэвиком, изучали каждый сантиметр тела, реагировали на любое движение. Чужак выискивал слабые и сильные стороны соперника: кулаки неплотно сжаты, значит, оппонент может навязать борьбу; размеренное движение мощной грудины говорит о том, что выносливости хватит не на один бросок; вес тела перенесен на правую ногу, давая левой возможность в любую секунду выбить всю дурь из головы Блэка, в которой сейчас плавало лишь две мысли. Первая, лениво звучащая на заднем плане:

«Мэвик, кажется, это название горной породы или целой скалы».

И вторая, стремительная и кричащая:

«Порву!»

Мэвик сделал небольшой шаг в сторону противника, как бы прощупывая почву под ногами, Блэк же ринулся, словно стрела, выпущенная опытным лучником. Он поднырнул под правым кулаком, летящим ему точно в нос, и ударил в ответ в область солнечного сплетения, рассчитывая закончить бой в один ход. Пальцы неприятно хрустнули, встретившись с каменной плотью Мэвика, и боль молнией обожгла руку. Блэк отскочил в сторону, со свистом выдыхая воздух сквозь крепко стиснутые зубы, и попробовал пошевелить пальцами:

«Коронный придется поберечь до лучших времен».

Скала будто бы не заметил удара и уже приближался к Блэку, хромая на левую ногу.

«Вот она причина того, как он стоял. Ошибся. Нельзя подставляться, такими кувалдами он моментально любого отправит по пути поражения», – рассуждал Блэк, подпуская противника еще немного ближе. Опасно близко.

Когда между ними оставалось несколько шагов, Блэк сделал отвлекающее движение вправо и со всей силы пнул Мэвика по левому колену, намереваясь, если не сломать, то окончательно вывести конечность из строя. Но то ли удар был недостаточно точным, то ли соперник действительно был выточен из камня, то ли еще десяток причин – как бы то ни было, план сработал не так, как рассчитывал Блэк. Противник оступился и припал на больную ногу.

«Сейчас!» – собираясь добить неповоротливого бойца, который не успел подняться, Блэк прыгнул к нему с высоко занесенным кулаком, избрав целью привлекательный и прямой нос Скалы.

Лицо Мэвика и так было близко, и неожиданно оно поднялось навстречу Блэку. Резкая боль пронзила правую скулу, и мир погас, напоследок омерзительно хрустнув.

Так для чужака началось углубленное обучение боевым искусствам и поверхностное – магии.

– Нельзя достичь совершенства во всем, как нельзя пройти по двум дорогам сразу, не вернувшись в итоге в начало, – наставлял Первый. – Твое тело – вот основное оружие.

Магические задатки у Блэка были, иначе не случилась бы эта история, вот только на их развитие ушли бы долгие годы. Чужак иначе чувствовал Мир и другим образом управлял энергией. Он в точности повторял все действия, выполнял все указания, следовал всем правилам, но получал совершенно непредсказуемый результат, нежели его товарищи. И никуда не делся языковой барьер. Блэк не только не понимал, что написано в учебниках, но и не мог без ошибок произнести базовые слова Силы. В моменты отчаяния на выручку приходили подпольные учителя, которые с удовольствием компенсировали пробелы в основном обучении.

На протяжении нескольких месяцев покой и не снился чужаку, да и спал он всего пару часов в сутки. А перед этим бегал, как в одно место раненный ящер, старался победить в неравном бою соломенную куклу, практиковал заклинания. С последним было сложнее всего. Потенциал у Блэка был очень высоким, коэффициент резерва тоже, а вот умение контролировать все это – нулевое. Еще и действовал он чаще всего интуитивно. Из-за чего вокруг него постоянно что-то взрывалось, горело и выходило из строя. Блэк и сам страдал. Горе-ученик пару раз остался без формы, которую ему так великодушно выдали, без волос и без сознания.

Добавляло сложности то, что Первый лично занялся подготовкой Блэка к суровой реальности жизни и боя. Он сгонял с него сто потов, доводя до состояния, когда и пальцем было невозможно пошевелить, а потом заявлял, будто и этого мало. Отдельным развлечением оказались внезапные засады и проверки, которые учитель устраивал на каждом шагу, вкладывая в них все больше и больше энтузиазма и смекалки. Почти ежедневно в еду в малых дозах подмешивали яд. Он был несмертельного класса, но Блэка и его желудок счастливее сей факт не делал, а голодать совершенно не прельщало, поэтому много часов после приема пищи ушло в никуда. Так чужак узнал, где в замке расположены все, абсолютно все, отхожие места. У Наставника имелась весомая причина истязать чужака, ведь тот приступил к обучению позже остальных: требовалось наверстать упущенное и одновременно как бы оправдать немыслимую поблажку – взять ученика без вступительных проверок лишь за его умение перемещаться сквозь ткань Мироздания.

– Ты стал крепче и выносливее, – как-то ночью, тяжело дыша заметил Мэвик, который по воле случая или по очередной хитрой задумке Первого делил комнату с Блэком. – И твой зад наконец-то напоминает зад бойца, – словно желая убедиться в своих словах, Скала с громким шлепком ударил соседа по упомянутой части тела и прижался плотнее к его потному голому торсу.

Блэк в ответ утробно зарычал и стал двигаться активнее, то на мгновение разрывая, то стремительно сокращая расстояние между ними. Он тяжело дышал, но надеялся не выбиться из сил раньше времени, что с каждой секундой становилось непосильной задачей. Слишком уж большим и тяжелым был Мэвик, слишком крепко он удерживал Блэка, направляя тело парня так, как хотелось ему.

– Хотя твои длинные волосы, – Скала свободной рукой потрепал Блэка по голове и намотал один локон на кулак, – не дают мне покоя.

«Это уж слишком!» – чужак вспыхнул от негодования, как факел, облитый маслом, и рванулся, что было мочи.

За последние несколько месяцев его волосы благодаря расовым особенностям сильно выросли и теперь ниспадали до лопаток черным смоляным потоком. Над ним постоянно подтрунивали по этому поводу другие ученики и кое-кто из младшего состава. Но Блэк не планировал подстригаться, ему нравилось выделяться из толпы лысых болванчиков. Основной же мотив скрывался в том, что длина волос служила напоминанием всем – он не их расы, он не низшего сословия, а аристократ, несмотря на достаточно юный возраст. И не важно, что никто не знал: у народа Блэка длинные волосы считались привилегией. Будучи совсем зеленым мальчишкой, он день и ночь трудился на полях, на улицах и в домах, в кровь стирая кожу по всему телу, чтобы заслужить более высокое положение, чем было у многих взрослых. Он не гнушался никакой работы, не жалел себя. И очень гордился, когда впервые подарил маме цветочную воду, невероятно редкую, безумно ароматную и баснословно дорогую. Лишь знатные сородичи могли позволить себе такую покупку.

Поэтому поведение Мэвика стало последней каплей, спусковым механизмом. Конечно, сосед по комнате говорил без умысла. Он подтрунивал над товарищем, старался вывести на эмоции, затмевающие здравый смысл и отнимающие силы, заставлял почувствовать свое превосходство. Понимание всего этого не помогало Блэку противостоять наплыву злости и досады, но как бы чужак не ершился, а вырваться из стального захвата Скалы не получалось.

«Ты можешь быть бесконечно горделив, но что толку, если не хватает сил отстоять честь?» – неподконтрольные мысли еще больше выводили Блэка из хрупкого равновесия.

Умение держать в узде эмоции и выкручиваться из самых сложных ситуаций тоже были частью тренировок, которые давали видимые результаты. Вот уже несколько недель парни каждую ночь после отбоя занимались борьбой. Мэвик сам предложил, а отказываются от помощи мастеров своего дела – за короткое время верзила достиг огромных успехов – лишь идиоты. Блэк не считал себя наивным глупцом. Вот только не слишком умное занятие торчать головой из подмышки соседа.

– Ну что, сдаешься? – без издевки в голосе спросил Скала. – Задушу же.

– Нэ… – прикушенный и распухший язык не подчинялся Блэку.

– Да перестань, об этом никто кроме нас знать не будет, – уговаривал «каменный» парень с натугой в голосе: все же усилия Блэка не прошли даром, и оппонент изрядно вымотался. – В прошлый раз я тебя кое-как откачал. Блэк, чтоб тебя щекотунчики по ночам мучили!

Несмотря на внушительный и грозный вид, Мэвик был добряком, который к тому же стеснялся браниться даже наедине с представителями своего пола, а при девушках его речь напоминала отрывки из книг возвышенного и благородного писателя. Сам Принц мог бы позавидовать! И этими самыми щекотунчиками Скала пугал Блэка каждый раз, когда тот упрямился. Общались юноши на общем языке, но чужак не имел ни малейшего представления о том, что это за звери такие. Спросить стеснялся, а в библиотеке информации так и не нашел.

– Нэ… – протест Блэка захлебнулся в слюне, которая обильно потекла из открытого рта. Еще немного, и сознание потекло бы следом.

– Кому там некуда девать энергию? – взревел в коридоре ночной караульный, совершавший стандартный обход. – Сейчас доложу Первому, и будете у меня круги наматывать вокруг замка, пока языки не отсохнут от жажды!

Блэк и Мэвик отпрыгнули друг от друга с молниеносной скоростью. Точнее, так отпрыгнул один из них, потому что сложно назвать прыжком шаткую походку побежденного, но не сдавшегося борца. Уже отточенными движениями парни бесшумно поставили кровати на место, поправили стол и стулья и мигом забрались под одеяла, притворившись спящими ангелами.

– Ну, кто жаждет погулять под звездами? – вновь прогремел голос стражника в отставке. – Что, больше нет желающих? – Блэк старался не дышать, потому что воздух из горла вырывался с громким хрипом. – То-то же.

Тяжелые шаги караульного удалялись от двери комнаты, а кадеты, словно маленькие дети, которые безнаказанно обхитрили суровых взрослых, переглядывались и довольно посмеивались.

Расплата за ночные выходки все же настигла, но в том проявлении, о котором ни один из них и не задумался. После завтрака кадетам полагалось вожделенное свободное время, и новоиспеченные приятели отправились на прогулку по саду, находившемуся неподалеку от полигона, – привычный и спокойный маршрут. Они как раз планировали обсудить новые захваты, когда позади раздался возглас, полный возмущения:

– Эй, полуночники, ну-ка стоять!

Голос принадлежал девушке по имени Дилэйла, но из-за сложности произношения все звали ее Ди. Да и по мнению большинства, сокращенный вариант больше подходил характеру ученицы – такой же краткий и увесистый, словно удар. При всей своей развитой мускулатуре, она казалась прекрасной скульптурой, вырезанной из самого прочного древа: такая же мощная и ладно сложенная, и даже форма кадетов не могла этого скрыть. Еще одной отличительной чертой было то, что в короткостриженых снежно-белых волосах затесалась широкая темная прядь. Одни поговаривали, будто Мудрейшие прокляли весь ее род, другие – что она не являлась потомком Семьи или вовсе была плодом утех в чужой постели. Поэтому девушка старалась скрыть мозолившую глаза особенность под тканевой повязкой, которая и сейчас красовалась на ней.

– С какой это стати? – огрызнулся Блэк, все же остановившись.

Кровь в его жилах моментально вскипела от наглости и несвоевременного появления Ди, но любопытство дало охлаждающий эффект.

– С той самой, что вы, кажется, должны стать Сивар, а не строителями.

– Чего? – чужак состроил самую озадаченную гримасу, на которую был способен.

– Через плечо!

– Да легко!

Пока длился короткий и содержательный диалог, собеседники успели сократить расстояние, разделявшее их. Атмосфера раскалилась до опасного предела, и никто не собирался сбавлять оборотов – тот редкий случай, когда коса нашла на камень. Это понимали оба, но уже не могли отступить.

– Ребят, хватит, – пробасил Мэвик, становясь между Ди и Блэком. Говорил он немного сконфуженно, ему явно было не по душе происходившее. – Зачем же сразу грубить? Мы же не дикари.

– Скажи это той, кто не умеет спокойно говорить, – фыркнул чужак, всем видом стараясь показать, что он полностью спокоен.

– Я всего лишь возвращаю долг тому, кто на вежливую просьбу отвечает хамством, – Дилэйла с вызовом посмотрела на Блэка, который никак не мог понять, чем так насолил ей. – Напомни, где ты мне однажды посоветовал искать Первого? Не помнишь? – но вспомнить и ответить она не дала, обратившись к Мэвику: – Шла я не за этим. Точнее, не только за этим. Ты же знаешь, что я живу в соседней комнате?

– Угу, – кивнул Скала, косясь на недовольного Блэка.

– Так вот, кровать моя стоит у стены, которая первую половину ночи дрожит от храпа, а вторую половину – из-за ваших перестановок мебели. Не мое дело, чем вы там занимаетесь, но я хочу хоть немного поспать! – для пущего эффекта она стукнула кулаком по мозолистой ладони.

– Так мы это… – Мэвик вновь взглянул на товарища, как бы в поисках поддержки.

– Поняли мы, – буркнул Блэк. – Сон – святое.

– Вот и славно. – Вся сердитость моментально исчезла как с лица, так и из позы Ди. Она довольно отряхнула руки, словно после тяжелой работы.

– И еще, – одновременно прозвучали голоса девушки и чужака.

– Я это… – начал Блэк и тут же замялся. – Короче, не стоило мне так далеко тебя в тот раз посылать. В следующий раз дам более точные координаты, – было сложно назвать извинениями скомканную фразу – на большее парня не хватило.

Но Ди все поняла.

– Другое дело! – Она широко улыбнулась, обнажая ровный ряд зубов с надломленным клыком справа, там, где над губой красовался загрубевший шрам. – Я незлопамятная. – Ее глаза с отблеском ночной стали вновь утратили веселую искорку. – Но не все такие. Кое-кого уже подговорили настучать на вас. А выводы делайте сами, – решив, что на этом диалог окончен, Ди отсалютовала на прощание и, круто развернувшись, направилась прочь.

– Незлопамятная, как же, – проворчал Блэк, глядя ей вслед. – Еще и шуток не понимает, – вынужденная необходимость оправдываться все еще свербила и злила его.

– Ты слишком строг. Но уверен, даже ты заметил, что Ди дождалась, когда мы останемся одни.

– Допустим, заметил. И?

– И она явно не хотела, чтобы у остальных кадетов был новый повод для ядовитых шуток.

– Как благородно! Настолько, что с трудом верится.

– Зря ты на нее ругаешься, – голос Мэвика прозвучал глухо, словно он мыслями уже был далеко отсюда. – Если бы она затаила на тебя злобу, то ни за что бы ни заговорила первой. И уж тем более не стала бы предупреждать нас о стукаче. Она же выходка из Небесных Земель, точнее, беглянка, но не суть, – протараторил он и вновь принялся учить уму-разуму вспыльчивого товарища: – Северные Семьи очень гордые, они и за меньшее могут взять плату кровью.

– Небесные Земли, плата кровью – вот ты вроде говоришь на общем языке, но порой я тебя вообще не понимаю, – весело заметил чужак, который во второй раз за день ни при каких обстоятельствах вслух не признал бы свою неправоту.

– Давай начнем с Небесных Земель, – прогремел Мэвик. – Они лежат в верхней части карты…

Мимо медленно проплывали темно-бурые стволы уходящих ввысь деревьев, что назывались тавэй, под ногами шуршали мелкие камушки, которыми была выстлана тропинка, впереди виднелась развилка, а слева мелькал полигон. Скала ответственно рассказывал об обычаях северян, а Блэк делал вид, что внимательно слушает, хотя названия этого Мира порой говорили сами за себя, не требуя дополнительных разъяснений.

К моменту, когда парни достигли места назначения, чужак откровенно заскучал – рот то и дело сводило от рвущегося наружу зевотного порыва. Даже предстоящая тренировка на открытом воздухе никак не способствовала поднятию боевого духа, ведь по расписанию кадетам предстоял урок скрытности.

«Найти бы яму, заросшую мхом, и вздремнуть там», – Блэк мечтательно вздохнул, становясь в шеренгу.

Кадеты искренне верили, что сидеть в кустах несколько часов кряду – глупое и никому ненужное занятие, да еще и отвратительно скучное. Чужак редко разделял порывы и суждения своих товарищей по полигону, но не в этом случае. Молодая кровь требовала активности и геройских свершений, а не старческой мудрости и опытности.

– Наставница Ра́ди сегодня не сможет провести урок скрытности. – Блэк отвлекся от созерцания помятой травы и поднял полный растерянности взгляд на стоявшего прямо перед ним мужчину, одетого в белую рубашку и такого же цвета штаны. – Доброе утро, кадет. – Со всех сторон послышались сдавленные смешки. – Нет ничего смешного в том, что ваш товарищ по вашей вине мог быть сейчас мертв! – гаркнул он так, что затряслись поджилки. – Вместо того, чтобы предупредить его об опасности, вы предпочли потешить свое самолюбие. А что ты на это скажешь? – уже спокойнее спросил чужака.

Блэк терялся в догадках по поводу личности собеседника. Видел он его впервые, да и Скала ни о ком подобном не упоминал в «лекциях».

– Скажу, что я подвел товарищей и Семью! – отчеканил чужак. Он кожей ощущал колкость усмешек, потому что слишком затянул с ответом. – Одна ошибка может окропить землю кровью миллионов.

– Вижу, Первый смог вложить хоть в кого-то крупицы разума, – усмехнулся мужчина, и Блэк пожалел о своих словах – подобная похвала служила лишь поводом для еще большей ненависти в сторону чужака-выскочки. – Закончим с прелюдиями. Меня зовут А́йлак, и с этого момента я становлюсь вашим Наставником по выживанию. У вас ровно пятнадцать минут, чтобы переодеться и размяться. Форму вам выдаст мой помощник. Приступайте.

Мужчина замер, не сводя пристального взгляда черных глаз с кадетов. Казалось, он одновременно смотрел на всех сразу, и от такого внимания становилось не то что неуютно – жутко. Прежде чем приступить к выполнению задания, Блэк искоса рассмотрел Наставника: лицо, покрытое шрамами, левая рука изуродована то ли ожогом, то ли магией; необычная прическа – спереди короткая, сзади волосы собраны в небольшой хвост. Образ Айлака подтвердил догадку Блэка: учитель был опытным воином, ни раз встречавшим и даровавшим Смерть, но не утратившим интереса к жизни.

Помощник – совсем мальчишка – мог запомниться лишь худобой и не по возрасту жилистыми руками. Он бережно выдал каждому жилет и настолько короткие штаны, что их поначалу многие спутали с нижним бельем. К тому же и то, и другое было выполнено из немыслимо тонкой ткани – будь она чуть тоньше, то просто рассыпалась бы от дуновения самого слабого ветра.

– У меня глаза слезятся от белизны вещей, – прошептал один из кадетов.

– Да вообще! Как в этом заниматься? Я вдохнуть боюсь, вдруг лопнет, – ответил ему другой.

– Прошу прощения, Наставник, я так понимаю, наши занятия будут связаны с боем, – от вежливого и заискивающего тона Лиса у Блэка свело скулы. – Кажется, ваш помощник забыл выдать нам щитки.

– И? – лаконично поинтересовался Айлак.

– И… – глаза Лиса заметались в поисках подсказки. – И я весьма переживаю за своих товарищей. Поймите меня правильно, – мужчина не перебивал, лишь с интересом слушал бесконечный поток слов, – я не за себя волнуюсь, среди кадетов есть девушки, а им жизненно необходим грудной щиток.

– А, вот ты о чем думаешь, о грудях товарищей. Понятно.

– Что? Нет, я…

– Ты уже достаточно сказал, – оборвал Вайюза Наставник, – теперь дай слово тем, о ком ты так печешься. – Он кивнул Ди, которая успела полностью одеться.

– Меня все устраивает. Но! Если кого-то волнует состояние моей груди настолько, что он при всех не побоялся об этом заявить, – девушка говорила с неприкрытой насмешкой, нарочито медленно, чтобы до каждого дошел смысл слов, и в то же время с едва уловимой угрозой, – то я советую этому кому-то отныне внимательно следить за тем, что болтается у него между ног – с корнем вырву при первой возможности.

Парни синхронно сглотнули, ведь она действительно могла это сделать.

– Весьма справедливо, – заметил Айлак и задумчиво почесал подбородок. – А ты как считаешь? – вопрос был задан красному от гнева Лису, который вместо ответа лишь просипел что-то мало вразумительное. – Так и запишем: кадет Вайюз полностью согласен с риском потери части себя. И к слову, у вас осталось несколько минут, не успеете – будете сверкать голой жопой.

Те, кто с раскрытым ртом наблюдали за представлением, спешно продолжили одеваться. Блэк тоже следил за развитием событий, но не терял времени даром. Он аккуратно сложил форму на скамейку, которой пользовались по назначению разве что птицы, и надел жилет, решив не застегивать две верхние пуговицы – и дышать проще, и двигаться. Просовывая ногу в тесную штанину, чужак почувствовал, как ткань рубашки растянулась, повторяя изгиб спины.

– А неплохо сидит. – Скала толкнул друга в плечо и напрягся, демонстрирую рельеф мышц. – О! Даже не затрещала.

– Да, тоже заметил, – отозвался Блэк. – Только я себя голым чувствую. Еще и этот ветер.

Погода на планете была относительно стабильной: большую часть года небесное дневное светило прогревало воздух до оптимальной температуры – ни холодно, ни жарко; дожди случались редко, но в том количестве, чтобы напоить землю, не прогоняя рек из берегов; но порой налетал злой и кусачий ветер с гор. Он не вредил растениям, не изводил животных, да и жители привыкли, потому что были знакомы с ним с самого рождения.

Чужак же оказался в проигрышном положении. Блэк активно разминался, делал растяжку, даже попробовал бег на месте. Но мышцы все равно сводило неприятной судорогой, лишавшей конечности (особенно пальцы) подвижности.

– Время вышло! – Айлак хлопнул в ладоши. – Чтобы избавить вас от ненужных размышлений по поводу одежды, скажу кратко: вы должны научиться выживать, сражаться, а самое главное – побеждать, даже если на вас нет ничего, кроме кожи. Надеюсь, понятно? – Кадеты синхронно кивнули, но лица некоторых выражали полнейшее несогласие и недовольство. – Хорошо. И еще: белый цвет не обманешь, в отличие от черного он не скроет ни вашей крови, ни вашего страха. – Наставник обвел всех взглядом и махнул помощнику: – Раздай им оружие.

В руках у Блэка оказался прекрасно сбалансированный кинжал. Средней длины, каждая из четырех граней затуплена, на конце лезвия защитный колпачок, но не обычный, а с короткими, почти незаметными иголками на шляпке. В остальном ничего примечательного – рукоять с обмоткой для надежного хвата, гарда и навершие.

– Я хоть и не великан, но маловат он для меня. – Мэвик сделал несколько движений кистью, чтобы приноровиться к незнакомому оружию.

– Не палка – уже хорошо, – отмахнулся довольный Блэк, готовый броситься в бой хоть сейчас.

Чем были заняты другие, чужака не волновало от слова совсем. Он забыл и про холодный ветер, и про странную форму, и про Наставника, который с интересом наблюдал за кадетом, чья мрачность сменилась азартом в глазах и хищной улыбкой.

– Сегодня у нас будет ознакомительная тренировка: я узнаю, на что вы способны, – объявил Айлак. – И заодно мы выявим самого живучего из вас. Система такая: первую пару для сражения назначу я, далее победитель сразится с тем, кого выберет сам, и так далее.

– А оставшийся, самый главный победитель, так сказать, победитель победителей сразится с вами? А если он и вас победит, то кто тогда станет нашим Наставником? И станете ли вы после этого кадетом? – поток вопросов не был глупой шуткой. Голос принадлежал тому, кого прозвали Тума́ном за страсть к пространным беседам. Но порой прозвище искажали до Ту́мана – название твердолобой птицы, которая таранит головой все, что может после проглотить.

Айлак остался непоколебим. Он терпеливо выслушал кадета и, к удивлению всех, не высмеял его, а ответил весьма серьезным тоном:

– Да. И если он или она одолеет меня, то я оставлю свой пост, передав все полномочия победителю. И зря вы усмехаетесь, – подавил нарастающее веселье Наставник. – Когда-то никому неизвестный юноша бросил вызов прославленному воину этих земель. Многие тыкали в него пальцем и смеялись, а после боя обвиняли в использовании запретной магии, потому что не могли поверить в его победу. Годы спустя даже самые заклятые ненавистники кланяются ему, выказывая глубочайшее почтение.

– Значит, так вы стали Наставником? – теперь не удержался кадет, чье имя Блэк никак не мог запомнить. Да и сам парень был настолько невзрачным (хотя точнее будет назвать его прозрачным), что все пророчили ему высокое место среди шпионов.

«Уэдл? Удэл? Удлэу?» – перечислял Блэк, которому уже не терпелось набить кому-нибудь что-нибудь. Но он был вынужден выслушивать исторические россказни.

– Я? – Айлак позволил себе рассмеяться в голос. – Нет, до Первого мне далеко.

– Ого! – почти разом выдохнули восторженные кадеты.

– То-то и оно: можно искусно владеть оружием, но мудрость и опыт невозможно отобрать силой. На этом закончим работать языками и приступим к делу. Первая пара: Сиро и Блэк, – скомандовал Наставник, и чужак чуть было не подпрыгнул от адреналинового шторма, разгулявшегося по телу. – Прежде чем начать, окуните оружие в раствор. – Помощник, выучке которого оставалось только завидовать, осторожно поставил сосуд на землю. – Это очень слабый раствор смертельно опасного яда, он вас не убьет, но доставит массу неприятных ощущений. Согласитесь, когда удар противника не приносит боли, теряется вся суть сражения. По готовности приступайте. – Айлак отошел в сторону, освобождая пространство.

Жидкость тонкой пленкой покрыла клинок Блэка. Он принюхался – ничем не пахнет. Подавив соблазн, коснуться пальцем яда, чтобы заранее узнать последствия, чужак приготовился к бою. Широко расставив ноги для баланса, он отвел чуть согнутую левую руку назад, а правую вытянул перед собой.

«Что я знаю о Сиро? Спокойна, холодна, умна и ничем не выделяется. Молчаливо придерживается мнения большинства. Дерется неплохо, быстрая, но не сильная. Буду брать напором и массой», – анализировал Блэк, дожидаясь, когда девушка встанет в стойку.

– Готов, – процедил он, стараясь не перегореть раньше времени.

– А какие правила? – Сиро, напротив, никуда не спешила – вопрос прозвучал немного лениво.

– Никаких, – отозвался Наставник и зловеще улыбнулся: – В этом суть выживания. Если кто-то из вас лишится глаза или жизни, Первый, конечно, отчитает меня, но долго горевать не станет.

Сиро внимательно посмотрела на Блэка и едва слышно выдохнула:

– Готова. – После чего кинжал, ринутый четким и молниеносным движением, выпорхнул из ее изящной руки.

Чужак ничего не успел сделать – он не был готов. Десяток игл ужалили грудь, и левая сторона вспыхнула болью, словно кто-то вдавил в кожу раскаленный кусок железа. Скрипя зубами, ощущая, как к горлу подступает тошнота, Блэк невольно согнулся, стараясь хоть как-то отгородиться, спрятаться от воздействия яда. Болевой шок пеленой затягивал взор. Казалось, пытка никогда не кончится.

– Что бы ты ни испытывал сейчас, советую задуматься вот о чем: был бы это реальный бой, ты бы умер, – голос Наставника звучал глухо. – Хороший бросок, Сиро, мало кто владеет подобной техникой. Да мало кто решится остаться без оружия в руках в первую же секунду боя.

– Риск стоил того, ведь я победила.

Прислушиваясь к диалогу, Блэк осознал: с каждым вздохом становилось легче – боль постепенно выпускала жертву из цепких лап. Но на ее место тут же пришли злость и детская обида. Еще бы! В мыслях он уже купался в лаврах лучшего бойца среди кадетов, а в итоге оказался тем, кто погибает первым при самых нелепых обстоятельствах. Отдать должное ученикам, рты которых не скривились в презрительных усмешках. Наоборот, они с ужасом и неким подобием сострадания взирали на Блэка, направляющегося в их сторону. Товарищи по оружию имели множество минусов, но не были глупцами до той степени, чтобы глумиться над чужим поражением в честном бою.

– Ты как? У нее бросок настолько сильный? – не без толики прагматизма поинтересовался Скала, помогая другу сесть на землю.

– Да, и яд… Меня словно на самом деле проткнули – боль невыносимая. – На его груди красовалось небольшое алое пятно. – Еще и эти иглы!

Он бы с удовольствием и дальше обсуждал нюансы боя, но время для разговоров вышло, и все потеряли интерес к чужаку. Даже он сам.

– Выбирай противника, – скомандовал Наставник.

– Уже. – Сиро размяла плечо правой руки, той, которой совершала бросок, и указала кончиком клинка на Ди. – Она.

Девушка вышла вперед, не забыв нанести яд на оружие, и лукаво улыбнулась:

– Я бы на твоем месте выбрала Мэвика. Даже если тебе удастся победить меня, сил на громилу не останется, – резонно заметила Ди. – Уж это я гарантирую.

– Но ты не на моем месте, – ответ прозвучал холодно и жестко.

Собеседница, казалось, не обратила на колкость никакого внимания. Лишь ее взгляд утратил веселость, отражая внутреннюю готовность и собранность.

– И то верно. Готова! – крикнула Ди.

– Готова, – шепотом отозвалась Сиро.

Они были примерно одного роста, но северянка – крупнее, и поэтому казалась сильнее противницы. Но все знали, что Призрак – так Сиро прозвали товарищи – обладала молниеносной реакцией. Скорость и ловкость – смертоносное сочетание.

Ди встала так, чтобы иметь хотя бы малейший шанс увернуться или заблокировать клинок, который мог полететь в нее в любой миг. Правая рука крепко удерживала оружие, левая была слегка вытянута вперед. Понимая, что второй раз уловка не сработает, Сиро выбрала другую тактику: сделала два скользящих шага вперед и остановилась, ожидая выпада. Его не последовало. Ди стояла на месте и пристально следила за перемещениями Сиро. Она решила не ввязываться в борьбу по чужим правилам – поражение было бы неминуемо. Оценив ее выдержку, Призрак медленно качнулась влево, а потом ураганом бросилась на Ди. Раздался лязг клинков, сцепились гарды. Не сбавляя напора, Призрак сблизилась с противницей, и тут же ее колено взлетело к груди Дилэйлы. От удара дыхание девушки сбилось, а лицо судорожно дернулось. Но она успела воспользоваться моментом и схватила Сиро за свободную руку, не давая возможности для отхода и очередного удара. Резко дернув противницу на себя, Ди отклонила голову назад и с размаха лбом протаранила нос Призрака.

Неотрывно наблюдавшего за поединком Блэка передернуло из-за раздавшегося хруста. В драках он ни раз получал по лицу и прекрасно помнил те несравнимые ни с чем ощущения. Сиро выронила оружие и рухнула на колени, безуспешно стараясь остановить кровь ладонью. Бой был окончен.

– Удивительно, – произнес Наставник, пока Ди помогала подняться противнице. – Как удивительно и то, что сражение заканчивается быстро в двух случаях: когда бойцы совсем не умеют сражаться и калечат сами себя; и когда один настолько дерзкий, что ему сопутствует удача. Хотя, – мужчина задумчиво посмотрел на кадетов, – есть третий случай, но он не про вас.

– Когда один превосходит другого? – предположил Лис, брезгливо рассматривая кровавые пятна на безрукавке Призрака.

– Нет. – Айлак покачал головой. – Третий случай: когда соперники столь опытны, что, глядя на их смертельный танец, ты забываешь о времени. Ди, выбирай. Блэк! – Чужак поднялся. – Помоги Сиро привести себя в порядок.

Разочарованию парня не было предела: он очень хотел посмотреть на дальнейшие бои, а теперь оказался вынужден нянчиться с крайне неприятной для него личностью. Да и что делать в подобных случаях, не представлял. По голове погладить или по плечу похлопать?

– Вайюз, – раздался голос Дилэйлы, которая уже направлялась на позицию.

Скала, после поражения Призрака, был уверен, что он следующим сразится с Ди. И теперь его удивление превосходило даже эмоции Лиса.

– Интересный выбор, – резюмировал Наставник. – Вперед.

Не дожидаясь, пока Вайюз чинно дойдет до отметки, Ди сообщила о готовности к бою. В запасе оставалось немного времени, она наклонилась, чтобы поправить шнуровку на ботинке. И Лис воспользовался моментом. Он в два прыжка преодолел расстояние, разделявшее их, и широко замахнулся для удара. Дилэйла в последнюю секунду успела уклониться от прямого попадания в затылок (даже затупленный клинок в таком случае сумел бы нанести значительный ущерб здоровью), но потеряла равновесие и упала спиной вперед. Противник быстро сориентировался и тут же сделал колющий выпад, вновь целясь в голову. Глаза Вайюза горели нездоровым азартом – он не просто хотел победить, он жаждал пролить кровь. Ди метнулась влево, не имея возможности ни блокировать, ни контратаковать, но иглы настигли ее. К счастью, клинок лишь вырвал кусок плоти из плеча. Вскрикнув от боли, Дилэйла выронила оружие, которое Лис тут же пнул подальше от противницы.

Скользкий тип вполне мог и убить задевшего его хилое достоинство. Бездействие Наставника и кадетов сводило с ума чужака, и он чуть было не сорвался с места, чтобы вмешаться.

– Не смей. – Окровавленной рукой Сиро схватила его за локоть. – Она справится, – прозвучало гнусаво из-за разбитого носа, но настолько уверенно, что Блэк подчинился.

Тем временем Вайюз, радостно скалясь, неспешно преследовал неуклюже отползавшую Ди. Двигалась она спиной вперед, не сводя взгляда с противника. Даже в таком положении девушка была настроена сражаться до конца.

– Хорошо, что ты не умеешь сдаваться, – усмехнулся Лис и ринулся вперед.

Запах крови и жажда мести затуманили его разум, иначе бы он заметил то, на что в последнюю секунду обратил внимание Блэк. Дилэйла не была напугана, она полностью контролировала ситуацию и выжидала, зажав что-то в правой руке. Когда Вайюз, словно хищная птица, навис над ней, Ди швырнула ему в глаза горсть земли, тем самым полностью дезориентировав. Можно было придумать с десяток вариантов того, как справиться с ситуацией. Лис выбрал самый скверный. Вслепую размахивать клинком и неразборчиво орать.

В следующий миг его голос сорвался на скрипучий визг – Ди со всей силы пнула подлеца между ног.

– Я же обещала.

Пошатываясь и кривясь от боли, она поднялась и новым ударом поставила Лиса на колени. Вырвав из его рук оружие, одним движением Дилэйла закончила бой, проведя клинком по глотке товарища.

На стоны Вайюза никто не обращал внимания.

– Почему вы не остановили бой? Он нарушил кодекс, напав без предупреждения во время тренировки! – озвучил волновавший всех вопрос кадет, чье имя так и не вспомнил Блэк.

– Потому что им было необходимо уладить конфликт, – спокойно ответил Наставник. Но его хмурый вид красноречиво выдавал истинные эмоции – он остался весьма недоволен поведением Лиса. – И я бы не засчитал его победу. Хватит об этом. Ди, выбирай. Блэк, помоги товарищу дойти до нас, а то мы до завтра тут простоим.

На такое чужак не согласился бы ни за что! Он уже открыл рот, чтобы высказать все, что думал по поводу произошедшего, как вновь вмешалась Сиро:

– Лучше я помогу, а то точно рассвет встретим на полигоне. Честно, помощник из него так себе.

Сплюнув мерзкий комок кровавой слизи, она направилась ко все еще лежавшему на земле кадету. К слову, скулил Лис хуже младенца.

– Выбор, – напомнил Айлак.

Ди выглядела совершенно неготовой к новому бою. Она морщилась от болевых спазмов в руке и тяжело дышала. Скорее всего, яд продолжал действовать, да и рана, в которую по виду попала грязь, кровоточила, отнимая силы и стойкость.

– Да, – слабым голосом произнесла она. – Одэлау.

«А, вот как его зовут! Возвышенный или стремящийся в высь…» – промелькнуло в мыслях у взволнованного Блэка. – «Или просто – Стрела».

Горечь от собственного поражения отступила на второй план, теперь чужака терзала смутная тревога за Дилэйлу, ведь она из неплохого бойца превратилась в легкую добычу.

– Я не буду с ней сражаться! – твердо заявил Одэлау, обращаясь к Наставнику. – Ди, прости, но ты заведомо проиграешь, а пользоваться твоим состоянием, – он бросил полный злости взгляд на Лиса, – не по мне.

– Ты не можешь отказаться, – в привычно спокойной манере произнес Айлак. – Ты можешь проявить заботу о товарище, сделав все быстро. Постараться причинить как можно меньше боли. Бейся.

– Нет, – отрезал кадет.

– А если я скажу, что ты будешь наказан?

– Нет.

– Не нужно из-за меня… – попыталась вмешаться Ди.

Но Стрела оборвал ее на полуслове:

– Это вопрос чести.

Он оставался непреклонен. Убежденность в своей правоте придавала ему силу противостоять любому напору.

– Что ж, будь по-твоему, – Наставник пожал плечами, а в его глазах на секунду Блэк заметил уважение к непослушному ученику. – Одэлау выбыл. Ди, выбирай.

– Мэвик, – произнесла девушка, перехватывая оружие в левую руку, которая не являлась ведущей.

Услышав свое имя Скала побледнел. Да, голос Дилэйлы звучал чуть бодрее, чем раньше, – яд отступал, но шансов у нее все равно не было. Мэвик некоторое время задумчиво и хмуро смотрел на девушку, он явно решал: принять или отклонить вызов. И в итоге, сделав выводы известные лишь ему, отправился на позицию.

– Готов, – объявил Мэвик, тело которого словно обратилось в камень. Он не собирался поддаваться.

– Готова, – с неожиданно возникшей улыбкой отозвалась Ди, становясь боком, чтобы защитить раненое плечо. Она не планировала сдаваться без боя.

Бойцы одновременно рванули с места. Дилэйла попыталась поднырнуть под мускулистой рукой Скалы, но он заранее разгадал маневр и, не доводя удар до конца, отступил буквально на ширину ладони. За долю секунды осознав, что все кончено, девушка полоснула клинком наотмашь, и тут же ее кисть оказалась зажатой в кулак Мэвика. Игольчатая накладка замерла у горла Ди.

– Право победителя – пощадить или убить, – одобрительно кивнул Наставник. – Вы сегодня впечатлили меня во всех смыслах.

Без лишних слов оставшийся кадет занял место Ди, которая выглядела вымотанной, но вполне довольной. Предстоящий бой не обещал быть зрелищным или непредсказуемым – все всё и так понимали. Туман прекрасно владел любым видом оружия, но совершенно не умел бороться, чем и воспользовался Скала. Сделал он это уже не в первый раз. Угрожающе зарычав и тем самым напугав противника, Мэвик ринулся на парня и подмял под себя, отделавшись незначительной царапиной на руке. Удушающий прием вынудил Тумана бесславно сдаться.

– На сегодня достаточно, – дождавшись последнюю пару бойцов, объявил Наставник. – О своих выводах я вам сообщу на следующем занятии. Вы тоже хорошо все обдумайте и не забудьте постирать форму. И еще: я попрошу Первого о том, чтобы обучение первой помощи началось у вас раньше запланированного. А то вы даже кровь из носа не знаете как остановить.

Через некоторое время на полигоне остались трое: Блэк неспешно курил и размышлял об увиденных боях, Скала никак не мог выбраться из тесной безрукавки, Ди внимательно рассматривала рану.

– Вот ты мне скажи, – пробасил Мэвик, когда наконец покинул тканевый плен, – почему ты не выбрала меня сразу? Сама же советовала Сиро поступить именно так. Уловка?

– У нее был шанс сделать тебя, а у меня – нет. Даже со здоровой рукой, – честно призналась девушка. – Ее я хорошо знаю, поэтому и была уверена, что смогу победить. И это не уловка, а холодный расчет. С Одэлау другое дело – пришлось рискнуть, но оно того стоило. По итогам же я третье место заняла, – ее радость была искренней, и, казалось, будто она совершенно забыла об инциденте с Лисом. Или решила, что он больше не стоит внимания.

– Так если ты понимала, что уступишь мне, зачем выбрала меня, а не Тумана?

Блэку, ставшему невольным слушателем, резанула по уху сердитость, с которой говорил Мэвик.

– Потому что знала, что ты не причинишь мне вреда и в то же время не унизишь поддавшись.

– Не причиню вреда? – от изумления голос Скалы слегка сорвался. – Щекотунчиков тебе на голову, я же мог случайно что-нибудь сделать!

– Но не сделал же. – Ди тепло улыбнулась и тем самым окончательно выбила из колеи собеседника.

– Кстати! – по мнению Блэка, их диалог подошел к концу, поэтому он взял слово. – Кто такие или что такое эти ваши щекотунчики? – после словесной дружеской перепалки с Ди и поединков, которые раскрыли суть некоторых личностей в полной мере, чужаку не было стеснительно спрашивать о подобном.

– Это легенда, байка о древней расе, живущей в кронах деревьев. – Скала опустился на скамейку и с видимым удовольствием продолжил: – Щекотунчики – маленькие, покрытые мягкой шерстью существа. Они очень скрытные и запасливые, поэтому часто по ночам пробираются в дома в поисках ценных для них вещей. А самые смелые могут и к хозяевам подойти.

– И защекотать до смерти, судя по твоим угрозам, – беззлобно фыркнул Блэк.

– На самом деле тут многие расходятся во мнении, но есть и такой вариант. – Мэвик пожал плечами и смущенно отвел взгляд. – Кажется, в детстве я видел одного.

Вел он себя так, словно ожидал насмешек. Но вместо этого Ди, сидевшая на земле, восторженно закивала:

– Я тоже видела! Правда, мне никто не поверил. Ну и ладно. А еще, я слышала, что они очень любят ягоды. Поэтому, когда была маленькой, устраивала ягодные засады, надеясь приручить щекотунчика.

– Ого! – присвистнул Мэвик и обратился к Блэку, который всеми силами сдерживал смех: – Книжка есть, там много о разных расах. И чего ты развеселился?

– Да просто не могу поверить, что совсем недавно мы пытались друг друга покромсать, а теперь обсуждаем комки шерсти на лапках, – не выдержав, он рассмеялся в голос.

Находясь в этом Мире, Блэк слишком часто испытывал страх, и что-то внутри него постепенно вырабатывало иммунитет к мерзкому чувству. Поэтому в тот миг он не побоялся и на секунду позволил себе стать чуточку счастливее.

День Силы

Блэк стоял в шеренге кадетов и, на первый взгляд, ничем не выделялся. Семеро присягнувших Семье, все как один в черной форме без каких-либо отличительных знаков, потому что не было среди них ни лучших, ни худших. По словам Первого, они являлись лишь заготовкой под стражников личной гвардии. Ученики, подмастерья, кадеты – как ни назови, пока что они были никем. Прямые, как натянутые струны, крепкие, как камни, сонные, как и любой, кто на протяжении полугода видел кровать всего несколько коротких часов в сутки.

За эти месяцы Блэк привык к четкой иерархии, которую так любил и чтил в своем Мире, и многое узнал. Касалось это не только учебы и боевых искусств, но и слухов. Любители интриг без устали твердили, что буквально накануне появления Блэка в замке бесследно исчез один из учеников Сивар, и именно из-за имевшегося вакантного места чужака приняли в кадеты без каких-либо вступительных испытаний, сославшись на врожденные исключительные таланты. По официальной версии, пропавший юноша был отчислен за весомый проступок. По неофициальной – он сбежал, так как не собирался посвящать жизнь служению данной Семье. А некоторые поговаривали, будто спустя несколько дней его труп выловили в реке рыбаки.

Еще одним открытием стало то, что принадлежность к той или иной Семье не являлась препятствием к службе чужим Господам. Поэтому Ди, покинувшую родные земли, взяли в ученики без всяких сомнений и раздумий, без подозрений в шпионаже. Но с единственным условием: она не имела права контактировать с прежней Семьей и уж тем более посещать без приказа Небесные Земли. Выяснилось все это совершенно случайно, когда на одном из самых скучных занятий по истории, преподаватель на примере девушки решил объяснить возникновение полукровок. Тогда же Дилэйлу в наказание отправили подметать главную площадь замка за то, что она в крайне грубой форме высказала недовольство по поводу предвзятого отношения учителя. Через минуту Блэк был послан следом за фразу: «А я удивляюсь, что они меня не любят. Сородичей готовы сожрать за иное мнение и смелость его высказать».

Чужак считал, что вообще весь учебный процесс выстроен весьма нелепо: пренебрежительный подход к кадетам, восхваление одного предмета и несдержанность в высказываниях в адрес других, преподносимая информация и навязываемое отношение к ней, да и многое другое – все зависело от характера и личностных проблем преподавателя.

Доходило до абсурда. Один из учителей ненавидел всех, у кого имя начиналось с земляной буквы, и как бы ни старались бедолаги, высший бал им было не получить. Призраку постоянно приходилось задерживаться на полигоне после занятий по атакующей магии и отрабатывать и без того идеально получающийся удар направленным потоком воздуха. А все из-за того, что Наставник, любивший надрывать глотку по любому поводу, считал, будто такое прозвище не подходит девушке. Это при условии того, что зачастую оно не выбиралось кадетом, а прилипало само. Так Мэвика звали Скалой, потому что он был с непробиваемым телом и с непоколебимым духом. К чужаку чаще всего обращались, как все думали, по его настоящему имени, то есть Блэк. Реже называли Мраком, за характер и присущее настроение. Парень не препятствовал ни тому, ни другому.

Из-за предвзятости учителей, которые не спешили отвечать на вопросы подкидыша, часто приходилось искать информацию самому. Не без труда Блэк выяснил, что Мир Энхар от начала времен был поделен на три части. В первой правил Свет, во второй – Тьма, а третья являлась отражением вечного противостояния дня и ночи.

«Никто не может сказать точно, из каких земель берет начало раса дэнхар. Известно лишь то, что, когда из другого Мира явились завоеватели, в бой отправилось двенадцать Семей, живших в сумеречной части. Но силы оказались неравны, ибо иномиряне принесли с собой страшное оружие, сотворенное лишь с единственной целью – убийство. В миг отчаяния на поле брани появилась тринадцатая Семья. Кожа их воинов была белее, глаза их были напитаны тьмой, а длинные волосы лучились ночным светилом. Но не только внешне отличались они от других семей – в их жилах текла кровь, вобравшая в себя могущество Тьмы и Света. Они были прирожденными носителями чистой магии.

Бой закончился невообразимо быстро, будто молния ударила в твердь планеты. С той лишь разницей, что Семьи оказались милосерднее природной стихии: они оставили в живых тех, кто успел сложить оружие. Тогда был созван первый Совет. Тогда было решено занять земли, не нарушая замысла Мироздания. Земли Света – Эн – были провозглашены священными и отводились под храмы. Сумеречные Земли – Хэ – остались в распоряжении исконных жителей. Двенадцать Семей выбрали двенадцать Глав, которые со временем должны были построить двенадцать замков там, где впервые открыли глаза прародители. Тринадцатая Семья за заслуги и мудрость в бою была назначена Старшей. Ночные Земли – Ар – стали закрытой частью планеты, куда были сосланы пленные, а позже и все неугодные Семьям. Со временем там образовали научный и торговый города, но не за тем, чтобы гневить природу и превращать планету в проходной двор, а для изучения других рас и их технологий с целью предотвращения новых вторжений.

Тринадцать Семей – тринадцать граней переплетения Света и Тьмы», – гласила историческая книга, изложенная витиеватым и не всегда понятным стилем.

Но что красивая легенда значила на практике? С этим вопросом Блэк обратился к Наследникам и узнал, что в реальности большая часть написанного имеет место быть. Мир действительно изначально делился на зоны, названия которых говорили сами за себя. Так в Землях Света треть года был день, в Землях Тьмы – ночь. Сумеречные Земли попали в зону пепельного света, поэтому здесь смена суток происходила чаще, но порой граница между днем и ночью стиралась. Связано это было с космическими телами, окружающими планету.

– Хоть об этом не сказано, но Эн так же является закрытой зоной, как и Ар, – добавил Раньяр в конце долгого разговора. – Вот только сам понимаешь: все эти запреты – условность, которую кто-нибудь да нарушит.

По неизвестной причине та беседа раз за разом повторялась в мыслях чужака. Он словно бы искал недостающую деталь идеальной картины. Деталь, способную переписать историю.

«Мне бы в своей истории разобраться, – с досадой нахмурился Блэк, прогоняя назойливые образы. – Но все позже, не в столь ранний час».

Он сонно щурился из-за слепящих лучей восходящего светила, дышал свежим утренним воздухом, наслаждался пением птиц и злился по причине того, что рядом, плечом к плечу, находился Лис. Но сильнее всего раздражал басовитый голос Двенадцатого. Наставник отчитывал кадетов за проступки на прошлой неделе, хвалил особо отличившихся и подбирался к наименее любимой чужаком части представления – к выдаче специальных заданий на выходные. Как будто им всем и так нечем было заняться помимо тренировок, обучения и постоянных пробежек по периметру «левады». Еще с недавних пор два дня в неделю они ходили по магазинам с Господами, охраняя их; присутствовали на важных переговорах в качестве безмолвных столбов, которые добавляли авторитетности хозяевам замка.

«Занимаемся всякой ерундой!» – гневался Блэк.

– … а наш Мрачный сегодня приставлен к Госпоже Инэе, – прогремел Двенадцатый, вырывая кадета из потока мыслей.

– Да, Наставник, – без какого-либо энтузиазма процедил стандартный ответ Блэк и задумался над тем, повезло ли ему с заданием или пора проклинать слепой жребий за очередной неудачный расклад.

Теперь он редко бывал в компании двух баловней судьбы и порой скучал по ним, но старался не признаваться в этом даже себе. В последний раз, когда Блэк под предлогом ночной пробежки улизнул из общежития кадетов и ночевал с друзьями у Раньяра в комнате, Инэя принесла с собой весьма интересную и необычную книгу «Сказки млечного пути». В ней было множество историй и легенд о странных существах с другой планеты, об их традициях, поверьях и страхах. В ту ночь ребята зачитывали вслух особо захватывающие отрывки и даже пробовали примерить на себя роли главных героев. Правда, в конце Инэя пояснила другу, что все описанное в книге – выдумка расы, которая находится на другом конце Вселенной.

«Далекий и очень одинокий Мир. Соседние планеты пусты, ментальных связей нет, лишь сила мысли и фантазии позволяет жителям на мгновение прикоснуться к истине. Но легче им не становится… – Блэк повторил слова Инэи и растерянно взъерошил волосы. – Вспомнить бы еще, почему им не становится легче. Ну, или спросить у всезнайки».

Стоило чужаку лишь подумать об Инэе и Раньяре, как губ коснулась легкая улыбка. Безотчетная, но искренняя. Вот только подходил кадет к месту встречи с самым мрачным видом, который мог на себя напустить. Чтобы никто не догадался о том, что на самом деле творилось у него на душе.

– Рад видеть тебя, Блэк, – не скрывая эмоций, поприветствовал Раньяр. – И еще сильнее я радуюсь тому, что ныне наша встреча не на тренировочной площадке.

– Благодарю за оказанную честь и похвалу, Принц Раньяр. – Кадет остановился на почтительном расстоянии, прижал кулак левой руки к груди и поклонился, как того требовали обычаи. – Но должен заметить, вы с каждым днем становитесь все более опасным противником в спарринге.

Принц лишь недоверчиво скривил губы и направился вверх по ступеням, ведущим в закрытый от посторонних глаз и ушей сад. Он ответил на приветствие латных стражников скупым кивком; чеканя шаг, прошел сквозь массивные двери, которые спешно распахнули двое мужчин, закованных в начищенную до ослепительного блеска сталь. Раньяр двигался стремительно, не оглядываясь и не придавая никакого значения спутнику, следовавшему за ним, словно тень. Великолепно сыгранный спектакль, отработанный до автоматизма сценарий, который даже Блэк выучил наизусть – вот что это было. На самом же деле Принц с щекочущим волнением в груди ждал момента, когда они скроются от любопытных и вездесущих наблюдателей. Тогда Раньяр наконец-то сможет вести себя естественно: крепко обнимет друга, пожалуется на глупые и давно потерявшие актуальность предписания к поведению наследников престола. И непременно сопроводит все действия шквалом вопросов о прошедших тренировках.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.