Марина Мельникова
Закон бумеранга

«– Не грусти, – сказала Алиса. – Рано или поздно всё станет понятно, всё станет на свои места и выстроится в единую красивую схему, как кружева. Станет понятно, зачем всё было нужно, потому что всё будет правильно».[1]

© Мельникова М. А., 2023

Глава 1

– Ёшкин кот!

Кто-то с силой ударил Дрэго[2] по рёбрам и, перелетев через него, рухнул рядом, бормоча:

– Ч-чего только м-море не выбр-росит!

Далее последовала непереводимая игра слов, являющаяся, возможно, воплощением искреннего удивления, граничащего с испугом. Стараясь не подавать признаков жизни, он прислушивался к иноземному говору, заглушаемому шумом волн. Голова просто раскалывалась от вопросов, на которые не было ни единого ответа: «Где я? Я жив? Чудно́й язык! Но… я его понимаю? Голос… Бог мой! Этот голос…»

Дрэго открыл глаза и зажмурился от яркого дневного света. Он ничком лежал на песке у кромки прибоя. В ушах звенело, но с каждой секундой всё тише. Немного привстав и с трудом повернув голову, он застонал от боли.

– Аврора? – онемевшими губами прошептал он.

– Для тебя, рыба моя, хоть крейсер «Варяг»!

Рядом сидела почти раздетая девушка и, отплёвываясь от мелкого, как пудра песка натягивала на ноги шлёпанцы. Из валявшейся жестяной банки с шипением выливался пенный напиток.

– Что со мной? – спросил Дрэго в безуспешной попытке скрыть изумление.

– Пить надо меньше! – поглощённая процессом, буркнула незнакомка.

«А ведь она пьяна!»

Шок Дрэго был настолько сильным, что, превозмогая всеобъемлющую боль, он сел. Однако, видя её безуспешные попытки подняться на ноги, мужчина, по-прежнему недоумевая, как незнакомый ранее язык легко складывается для него в слова, спросил:

– Вам помочь?

– Нет, бляха муха, сидеть и смотреть!

Её ответ был, как выстрел. Однако, кто такие «ёшкин кот» и «бляха муха», и какое отношение к нему имели эти персонажи, Дрэго понять не смог. Телепатия в этом случае была бессильна.

Мысли – образы и формы – возникающие в голове девушки, абсолютно не вязались с интонацией, а смысл слов находился за гранью его понимания. Когда же он произнёс имя любимой – «Аврора», в голове её двойника возник образ большого иноземного корабля.

Он так и остался сидеть. Незнакомка же с неприязненным любопытством сверлила Дрэго голубыми глазами, а ветер трепал её длинные, цвета мёда, волосы. Из одежды на ней была только тонкая полоска ткани, едва сдерживающая рвавшуюся наружу грудь и трусики из той же материи.

– Ну чего уставился? – последовал вопрос, который вывел его из транса. – Купальник никогда не видел?

Первый раз в жизни Дрэго растерялся, а она продолжила:

– Слушай! Ты какой-то… одет странно. На принца похож, только в драбадан… Здесь фильм снимают про д’Артаньяна? Где-то у меня тут был…

Девушка искала глазами что-то на песке, попутно шаря по нему руками.

– А вот, нашла.

Она бесцеремонно приблизилась к Дрэго и направила на него найденную вещицу.

– Улыбнись, прынц!

Толкнув его в бок и крепко прижавшись, девушка защёлкала блестящим на солнце предметом. Покопавшись в мыслях незнакомки, Дрэго нашёл его название – «мобила».

– Ну, как-то так… – уставившись в экран, задумчиво протянула она.

Незнакомка проводила над ним волшебные манипуляции, а потом, удовлетворившись результатом, сказала:

– Гляди.

Портрет получился на славу – весёлое лицо девушки, и он сам, опешивший.

– Слушай, а ты прикольный! Только пришибленный какой-то, – констатировала она, беспардонно рассматривая аристократичного красавца. – Настроение моё прям резко улучшилось…

Мобила в руке девушки заверещала.

– Ан нет, показалось…

Она приложила устройство к уху и холодным, совершенно трезвым голосом произнесла:

– Что ещё?

Из телефона до него донёсся мужской голос. Его речь была без пауз, как военный рапорт. Неизвестный словно боялся, что не успеет сказать всё, что хотел в отведённое ему время.

– И что так? – перебила она. – Ну?

Звонивший нервно и долго что-то пояснял.

– Ладно, бумаги передай, посмотрю, – подытожила девушка и уложила мобильный в чашечку бюстгальтера, а потом со вздохом прошептала, уставившись на носки своих шлёпанцев: – Пошлите меня в отпуск, и я вернусь довольная и с магнитиком.

Мужчина почувствовал, что после неоднозначного разговора с невидимым собеседником вся фигура незнакомки подобралась, а лицо посерьёзнело, будто на него легла тень, омрачившая мысли.

– Мой тебе совет, – поднимаясь, она вмиг переключилась на Дрэго, – бросай пить!

Абсолютно поражённый странник в немом изумлении смотрел в спину девушке. Она пошла нетвёрдой походкой, поправляя разлетающиеся на ветру длинные пряди волос.

– Как такое может быть? – без конца спрашивал себя Дрэго, не представляя, что делать ему дальше.

Красавица была полной копией Авроры. Лицо, тело, улыбка и наклон головы при разговоре – во всём он видел свою любимую, только будто в немного более зрелом варианте. И взгляд у незнакомки был совершенно другой: уверенный, цепкий и тяжёлый.

– Слушай, д’Артаньян, – она резко обернулась, почти потеряв равновесие, и, отшвырнув ногой жестяную банку, предложила, – а пойдём, выпьем, а?

«А может, я всё-таки сошел с ума?»

Он с силой тряхнул головой в надежде, что наваждение в лице этой удивительной, до боли родной и такой далёкой незнакомки, разлетится осколками.

– Давай мне руку, не боись, я сильная!

Она решительно схватила его и дёрнула что есть силы. От резкого подъёма голова Дрэго опять закружилась. Он вдруг усмехнулся, представив шатающуюся парочку, бредущую по кромке прибоя.

Девушка, словно уловив его мысль, сказала:

– Держись за меня, а то упадёшь, – и, перекинув его руку через своё плечо, добавила: – Ого, большой какой, давно качаешься?

На ходу она говорила и говорила, а Дрэго слушал, стараясь уловить суть её монолога.

Несмотря на свой внешний вид, девушка держалась с ним на равных, нисколько не смущаясь. Удивляло и то, что она говорила, комментировала и советовала, абсолютно не пытаясь вовлечь его в разговор. Ей было всё равно, отвечает он или молчит. Дрэго мысленно сравнил её с норовистой лошадью.

– Интересная штука – жизнь! – еле слышно, одними лишь губами прошептал он. – И, увы, она не раскладывает проблемы по полочкам для их раздельного анализа.

Глава 2

– А ты правда пришёл ко мне из сказки?

– Да.

– А из какой?

– Из доброй.

– Выгнали?

Море пенилось, и с грохотом выбрасывало волны на берег, загребая песок, ракушки, камушки и всякий мусор.

Охранник Лёха, закатав брюки, вошёл по щиколотку в воду и задумчиво рассматривал размытые очертания своих ступней. Несколько часов назад его хозяйка, как всегда обозвав его и пообещав заменить на «нормального», ушла обмывать какую-то сделку.

«Глупая девчонка, – мысленно обозвал её он. – Может, уже и самому уйти? Достала, как пить достала!»

Но парень испытывал к девушке симпатию, несмотря на то, что часто хотелось взять её за плечи и встряхнуть как следует, чтобы мозги на место встали.

«Она сильная, – продолжил разговаривать сам с собой он. – Может, поэтому Бог пары-то и не даёт? И сумасбродка к тому же. Когда-нибудь допрыгается. Бродит где попало одна, без охраны. Делает, что хочет. Допрыгается, как пить дать!»

Задумавшись над тем, как ему жить дальше, куда идти и что делать, Лёха совсем забыл о времени. Неожиданно боковым зрением парень уловил какое-то движение и неторопливо повернул голову. В жестикулирующей девушке он узнал свою хозяйку – Маргариту Ивановну Васильеву. Рука незнакомца – высокого, мускулистого мужчины, вольготно покоилась на её плечах. Тот опустил голову и шёл молча. Похоже, что ему было довольно паршиво. Пара, будто от каждого дуновения ветра, пьяно покачивалась. Вынырнув из пучины умозаключений, Лёха во всю прыть побежал в сторону коттеджа.

Ведомый девушкой, Дрэго действительно ощущал себя плохо, до жути. Помимо физической слабости он испытывал душевные муки. Этот мир был чужим, непохожим на его собственный. Раскованность девушки говорила об абсолютной свободе и независимости. Что это за общество, в котором молодая особа могла запросто обнять незнакомого мужчину и общаться с ним на равных?

Он попытался прочесть её мысли и отшатнулся. Дрэго знал, что в далёком прошлом были машины, позволяющие накапливать, систематизировать и анализировать разнообразную информацию. Мысли девушки заставили его вспомнить о них. Даты, деньги, сделки, партнёры…

Внутренний мир незнакомки не соответствовал её наружной легкомысленности и импульсивности. Задаваемые ею вопросы для него не имели ответов.

– Вас, киношников, Горыныч привёз?

Дрэго молчал, пытаясь выудить из её головы информацию о «киношниках», которые должны были разместиться на Горыныче. Но чтение её мыслей не дало ничего конкретного. Единственные вопросы: «Как они тут живут? Думают об одном, говорят другое, делают третье», – будоражили его с момента пробуждения.

– У него хеликоптер – бренчалка с пропеллером, скоро развалится. Обратно – хоть автостопом! Надёжнее будет… – констатировала она.

Дрэго вздохнул и окинул взглядом открывшийся пейзаж.

Нарушая первозданную прибрежную красоту, везде были разбросаны особняки, огороженные высокими сплошными заборами. Мужчина чувствовал за этими стенами вооружённую до зубов охрану. У ворот кое-где переливались глянцем удивительные машины. Остовы такой же техники, проржавевшей до основания и почти полностью заросшей растительностью, он видел на свалках, куда стаскивался хлам с расчищаемых после войны территорий. Одно он знал совершенно точно – он попал в прошлое…

Молодые люди подошли к одному из таких особняков. Марго что есть силы стукнула кулаком в калитку, а потом с визгом, тряся рукой и используя непонятные фразы вроде «твоя дивизия», не имеющие отношения к совершённому действию, скривилась. Дрэго огляделся и протянул руку к кнопке звонка. Из вредности хозяйка данное устройство проигнорировала. Однако он не успел позвонить, как металлическая дверь с лёгким щелчком отворилась.

– А-а, дармоеды, спите там, что ли? – она посмотрела на охранника, потом перевела взгляд на высунувшегося из будки Лёху. – В дом родной не войти!

«Вы не правы!» – Дрэго укоризненно покачал головой.

Девушка нахмурилась и открыла рот для очередного выговора, но осеклась, поняв, что произнёсённая д’Артаньяном фраза прозвучала в её голове.

– Белая горячка, – тряхнув тяжёлой копной волос, пробормотала она, – приехали!

А потом добавила сникшим тоном:

– Идите, поработайте хоть немного… хм, куда-нибудь.

Она взяла Дрэго за руку и потянула в комнату.

«…то, что казалось нежным давно не актуально, на островах прибрежных, где расцветают пальмы…» – это вновь надрывался хозяйский мобильник. Девушка посмотрела на высветившийся номер и закатила глаза.

– Да, Иван Петрович, что опять стряслось? – решительно произнесла.

На этот раз тон говорившего был совершенно паническим. Он возбуждённо тараторил о строительных площадках, о взносе и пайщиках. Крайнее возбуждение и беспокойство передалось Марго, но она странным образом взяла себя в руки и довольно жёстко спросила:

– Кто подкинул в наши дела Замятина? Я давно его знаю и часто пересекаюсь с ним в общих компаниях, но чтобы так?!

Как в ленте кинофильма, кадр за кадром Дрэго «видел» то, что разворачивалось в её мыслях…

Замятин – великосветский пижон, чья звезда на небосводе взошла стремительно и запылала ярко. Толпа общих с Марго приятелей всегда окружала роскошного и богатого брюнета, а дамы рады были провести с ним время и покататься на дорогих машинах. Однако так было не всегда. Мужчина начинал своё восхождение к вершине местного бомонда с покровительства состоятельных особ. Но в какой-то момент осознал неблагонадёжность этой стратегии в перспективе, и теперь мишенью для своих целей он избрал Марго, богатую и одинокую.

А девушка между тем, сведя брови, слушала про важных господ, посоветовавших воспользоваться смекалкой Замятина и его расчётливостью.

– Понятно, – хмуро пробурчала она. – И чем он сейчас занимается?

– Бизнес на купле-продаже земельных участков, – услышал Дрэго ответ невидимого собеседника, – а раньше перепродавал зерно, скупал товарные остатки и сбывал купленное мелкими партиями. Потом биржевые махинации… В общем, мелочь, пескарь, но наглый.

– Завтра пригласите его на встречу.

– Но…

– Завтра, я сказала, сама поговорю, – и, повернувшись к Дрэго, машинально пробормотала: – Каждый пескарь хочет быть щукой.

Всё её опьянение, как рукой сняло. Сейчас от девушки веяло невозмутимым спокойствием и силой.

Мужчины, неспособные к самозащите, мужчины, неумеющие найти выход из трудного положения, вызывали в нём, мягко говоря, жалость. Но сейчас перед ним стояла молодая девушка, с внешностью богини, которая с мужским хладнокровием разбиралась со свалившимися на её хрупкие плечи серьёзными, судя по тону собеседника, проблемами.

Марго остановила на Дрэго задумчивый взгляд:

– Есть хочешь?

Он попытался вспомнить, когда ел в последний раз. С учётом его фантастичного перемещения, понять, сколько времени он дрейфовал в море, было невозможно. После вопроса Марго он явственно ощутил ватную слабость и сглотнул.

– Очень и… воды бы, – ответил Дрэго, прислушиваясь к странному языку, сплетающемуся у него в слова.

Пожилая повариха со старанием сервировала стол. Это была полная, широколицая женщина с серыми улыбающимися глазами и потускневшими от седины волосами.

Хлопоча, она почти шёпотом приговаривала:

– Сейчас, сейчас я вас, дети, накормлю.

Дрэго с удивлением уловил нежность, с которой посмотрела Марго на служанку.

Когда блюда были поданы, хозяйка передала гостю бутылку с каким-то крепким напитком и покровительственно произнесла:

– Давай знакомиться, найдёныш, я Маргарита Васильева.

Он разлил ароматный напиток по широким бокалам и, задумчиво посмотрев на девушку, ответил:

– Дрэго де Конте.

Он мысленно поморщился, понимая, что если последуют уточняющие вопросы: «откуда и чем занимаешься», ему рассказывать ровным счётом нечего. Признание о невероятном перемещении вызовет в лучшем случае сомнение. Правда девушка его определила к касте «киношников», но всё может быть.

Марго, звякнув по его бокалу своим, хмыкнула:

– Я заметила, что говоришь ты с акцентом и слишком уж правильно. У нас давно так не говорят. Французский актёр?

«Француз?..» – Дрэго лихорадочно искал ответ в её голове.

Эйфелева башня? Монмартр? Лувр? Собор какой-то матери и ещё, и ещё, вот нашел: cherchez la femme[3], au diable[4], merci[5].

– Да, – согласился он и мысленно добавил: – «Вроде бы».

Мир, рисуемый подсознанием девушки, плохо походил на его представления о прошлом. Дрэго даже подумал: «А вдруг это параллельная реальность?» Хотя язык его мира заимствовал из прежних языков некоторые слова и выражения. Но кто были люди, которые их употребляли? Об этносах мира Марго он имел не больше понятия, чем сама девушка о древних галлах.

– Я так и подумала, лицо незнакомое, а то бы запомнила.

Марго, сощурившись, с интересом изучала сидящего напротив «принца».

Голубые глаза скрестились с зелёными.

– Должно быть, заплатили хорошо, – констатировала она.

Дрэго заметил, что Марго отставила фужер и больше не пила. Она с огромным удовольствием поела принесённый борщ и попросила добавки. Молодой человек чувствовал, что хмель из неё постепенно выходит. Девушка готовила себя к назначенной на завтра ответственной встрече.

За пустыми разговорами прошло время. Хотя, как уже повелось, Марго чаще сама спрашивала и сама отвечала. Когда молодые люди переместились на диван и им принесли кофе, хозяйка подавила зевок и серьёзно сказала:

– Знаешь, Дрэго, мне с тобой легко. Даже странно как-то… Я ведь давно к себе близко никого не подпускаю.

Она подняла на гостя глаза. Его мужественная фигура привлекала взгляд, а зелёные глаза казались непроницаемыми. Что таилось в их глубине? Её хрупкое тело на расстоянии впитывало исходящую от него силу и энергию. Девушка какое-то время анализировала свои ощущения.

С тех пор, как погиб отец, Марго взвалила на свои хрупкие плечи доставшийся в наследство бизнес. Она стала бесполым существом, вынужденным грызть, царапать и пинать. Вившиеся вокруг неё мужчины были либо такими же хищниками, как и она сама, либо прилипалами, не представлявшими из себя ничего путного. И всем им было от неё что-то нужно. Презрение или скуку, вот что она ощущала рядом с противоположным полом. Но с Дрэго было по-другому. Первый раз в жизни девушка ощутила одну удивительную вещь: мужчина к ней нейтрален. И это обстоятельство почему-то ударило по её самолюбию. Вежливость, спокойный взгляд абсолютно уверенного в себе человека, правильная речь и изысканные манеры – он был иной. Включился азарт охотницы.

– Ты можешь остаться у меня гостем, если, конечно, тебя искать не будут. Полежишь в ванне, да и вещи твои постирают. Ну как?

«А у меня есть варианты?» – спросил себя Дрэго, а вслух ответил:

– С удовольствием, если моё присутствие не доставит неудобств.

Она растянула своё лицо в самой благодушной улыбке и пригласила следовать за собой.

Глава 3

Интерьер спальни, впрочем, как и всего дома, говорил о достатке и хорошем вкусе хозяйки. Окрашенная под «персик» просторная спальня радовала глаз, а огромное ложе манило рухнуть и забыться сном.

– Вот, – сказала хозяйка, кинув на кровать безразмерный халат.

Но пройдясь взглядом по фигуре гостя, добавила:

– Может и налезет.

Девушка открыла стеклянную дверь и пригласила Дрэго в следующее помещение из бело-голубого мрамора, с высокими зеркалами и заставленными всяким добром полочками. Горячая вода, наполняющая гигантских размеров ванну, опять ввела Дрэго в ступор. Чтобы не попасть впросак, он решил покопаться в голове Марго по поводу использования представленных его взору предметов обихода.

– Сюда бросишь одежду, прислуга ею займётся.

Сейчас Марго напомнила ему хозяйственную Аврору. Сердце Дрэго сжалось от тоски и нежности.

– Вампал[6]! – отправил он мысленный посыл.

Вампал был могущественным существом, которое смогло бы вернуть Конте домой. Но связь с ним прервалась и возможно, навсегда. Внутри от этой мысли похолодело.

– Ты странно смотришь на меня! Что-то хочешь спросить?

От вопроса девушки Дрэго вздрогнул, осознав, что успел переместиться мыслями к перекрёстку миров. Он контролировал себя всегда, а здесь, в этом чуждом для него мире, он просто не успевал впитывать поступающую извне информацию.

– Марго, я хотел бы вас поблагодарить…

Девушка, не дав договорить, задумчиво произнесла:

– Знаешь, д’Артаньян, с тобой я вспомнила, что в жизни есть место внутреннему покою, как в детстве и… – она резко прервала начатую фразу, словно включилась другая программа, и продолжила, – ладно, я пошла, ванна уже наполнилась.

Погрузившись в горячую воду, путешественник почувствовал, что тело его расслабляется, но голова была всё так же тяжела и перегружена вопросами, догадками и воспоминаниями. Перед его мысленным взором вновь предстала Аврора – робкая, ласковая и такая нежная. Живое воплощение юности и чистоты.

Он явственно вспомнил один эпизод из их прошлого…

– Ваши танцы уже расписаны? – спросил он, подойдя к Авроре на одном из светских мероприятий.

Его неодолимо тянуло к ней, а мысли туманились. Девушка зависла с мечтательным видом.

– Похоже, у вас всё заполнено?[7] – продолжил он, метнув взгляд в раскрытую бальную книжку. – Какой успех!

Аврора смущённо улыбнулась:

– Мне кажется, что остался один.

«Как обворожительна эта девушка», – взгляд прошёлся по её фигуре, остановился на рыжих волосах, пышно уложенных крупными кольцами.

Красавица вспыхнула, словно прочитав его мысль. Снова заиграла музыка и Дрэго, взяв её за руку, переспросил с мягкой настойчивостью:

– Вы уверены, что «кажется»? Наверное, этот?

Приблизившись друг к другу они завальсировали, непринужденно встроившись в ряды танцующих. Аврора смотрела в его глаза, излучая таинственный свет и мечтательность.

– Расскажите мне что-нибудь, – попросила она.

«Рассказать, как я люблю?» – подумал он, а вслух произнёс:

– Дорогая! Сердце живо —[8]
В муке страстного порыва —
Тем, что свет любви нетленной
Вижу я у вас в очах.
А без вас я – жалкий прах…

Он ощутил, как поэтические строки коснулись самых тайных струн её сердца. Еле уловимый вздох вылетел из полураскрытых губ, и лёгкая дрожь прошла по её телу. Весь мир затих, будто они остались только вдвоём. Не было ничего кроме её блестящих, как звёзды глаз и музыки. Аврора уловила его призыв и ярко зарделась. Пара кружилась в ритме вальса, нежась в лучах окутавших их тела чувств. Она двигалась легко и уверенно. Тогда он уже знал – эта девушка будет принадлежать ему.

Дрэго вздрогнул и очнулся. От его резкого движения часть воды с мыльной пеной выплеснулась на пол.

– Повторяющийся сон! Что там было? – в озарении воскликнул он, почему-то злясь на себя. – Этот чёртов сон! Вспоминай… вспоминай… вспоминай…

Привыкший всему находить рациональное объяснение Дрэго, пошёл по самому простому пути – он закрыл глаза и целиком сосредоточился, опять мысленно возвращаясь в недалёкое прошлое.

Сон…

Небо полыхнуло. Яркое разноцветное свечение озарило его синеватую черноту. Звёзды, такие яркие и далёкие, замигали под музыку галактики: тягучую, обволакивающую, заунывную. Трубный низкий гул всколыхнул каждый атом мироздания. Природа замерла. С микроскопической точки начало расширяться пульсирующее свечение, постепенно обретая чёткие очертания. Образовавшаяся ярко-синяя воронка со страшной силой затягивала всё, что попадало в неё. Казалось, этот мощный космический водоворот камень за камнем затянет всю Землю.

В центре небесного вихря возникла висящая в воздухе девичья фигурка. Атом в бушующей стихии. Несмотря на хаос, царивший вокруг, она спала, безмятежно скрестив руки на груди. Жестокие порывы ветра словно обходили её стороной, даже не колыхая подол её тёмно-бордового платья.

В голове, о стены подсознания, билось только одно слово: «Спасти… Спасти… Спасти…»

Из воронки донёсся до боли знакомый голос:

– Ты же просил о ней позаботиться?

К этому голосу присоединились и другие. Их хор мрачным предвестником надвигающейся беды начал разрастаться и звучать одновременно отовсюду и ниоткуда.

Это видение всегда оставляло после себя некое отвратительное ледяное послевкусие и стало для Дрэго однотипным кошмаром.

– Снова этот сон, – просыпаясь, со злым раздражением шептал он. – Ты где, Бака[9]?

Дрэго почувствовал, что зов дошёл до адресата и мир духов, с которым он сосуществовал бок о бок, ожил. Воздух всколыхнулся, как вода в озере, разбегаясь кругами. Внешние круги его ярко вспыхнули, мощнейший магический всплеск и чужой разум вклинился в сознание. В комнате появилась голограмма нелепого ухмыляющегося существа.

– Ты звал меня, сын Юны?

Он мрачно разглядывал ночного гостя, словно видел впервые его широкую, с костистыми надбровными дугами морду, напоминающую восковую маску, и тонкий хоботок, которым он затягивал и поедал плохие сны. Тёмные, огромные, как плошки, глаза, не мигая, буравили его взглядом.

– Почему мне снится этот сон? – вытирая выступившие капельки пота тыльной стороной ладони, устало проворчал Дрэго.

На теле мистического существа мелькнули полыхнувшие зелёным светом руны. В голове возник уклончивый ответ:

– Ничего в жизни не происходит случайно.

– Наконец-то, мой беспокойный ум получил вразумительную информацию, – окончательно просыпаясь, съязвил он, – мне сразу полегчало.

Маленькое чудище прыгнуло на кровать и подошло близко-близко, поставив передние лапы на подушку. Светлая шёрстка светящимся ореолом вокруг его шеи встала дыбом. Дрэго, как в зеркале, увидел себя в чёрных глазах пожирателя снов. Крохотный хоботок существа коснулся его лба, и в голове опять возник голос:

– Сон можно убить, а если он вещий?

Существо начало растворяться в пространстве. В голове зазвучал постепенно таящий шепоток:

– Воронка – время, время, время…

Глава 4

В своём воспоминании Дрэго осознанно переметнулся к одному из апрельских дней, ко дню с которого всё и началось. Он складывал в своём мозгу события недавнего прошлого, основанные не только на материале автобиографической памяти. Будучи могучим телепатом, мужчина вспомнил и сложил в стройную цепочку социальную информацию, сложил все факты прошлого, «увиденные» им в головах людей, с которыми тогда общался, и сейчас, закрыв глаза, он просматривал фильм со своим участием в главной роли.

Недавнее прошлое…

Он был приглашён на празднование, посвящённое двадцатилетию самой красивой девушки столицы – Авроры Моро. Ещё не стемнело, и высокие арочные окна пропускали внутрь танцевального зала последние лучи заходящего солнца. Украшенное гирляндами цветов помещение было заполнено гостями до отказа. Ярко одетые дамы торопливо набрасывали на руки ухажёров, облачённых в строгие чёрные костюмы, свои накидки, шали и меха. Хозяин, с его единственной дочерью Авророй, встречали прибывающих гостей. Знатнейшие и известнейшие мужчины и женщины проходили мимо хозяев торжества нескончаемым потоком, растворяясь в пространстве огромного загородного особняка могущественного месье Моро.

Глава Государства Санта-Спес[10], господин Френсис Моро, владелец третьей части его богатств, был мечом и карающей дланью человечества. Это был полноватый человек с всклоченной шевелюрой и яркими голубыми глазами. В его горящем надменностью взгляде светился холодный и острый ум. Все его убеждения, и политические, и частные, сводились к одному: неприятие. Оно выражалось во всём, с чем он соприкасался, устанавливая свои правила и рамки. Только дочь, пользуясь родительской любовью, порой их нарушала.

Среди сияющих столичных красавиц Дрэго видел только её – Аврору, высокую девушку с огромными пронзительно голубыми глазами. Рядом с хозяйкой большого дома крутился мрачноватый юноша, её жених – месье Берсе. Пара разительно не подходила друг другу. Их помолвка казалась нелепостью, пророчащей загубить девушке жизнь. Впрочем, всё это не имело значения. Выбор отца Аврора не осуждала, так как всю жизнь её готовили к тому положению, которое она занимала, и будет занимать в будущем. Большая и взаимная любовь существовала только на страницах замусоленных старых романов, которыми девушки обменивались втайне от родителей.

Сегодня Аврора весело смеялась и болтала с подружками, но Дрэго улавливал её горькие мысли – она глубоко страдала. Предстоящим замужеством девушка была приговорена к духовной смерти. А вслед за ней будет медленно и мучительно умирать и её телесная оболочка.

Дрэго краем уха уловил шёпот, которым обменивались стоящие неподалеку от дамы. Он обернулся и увидел, как улыбаясь, они смотрели на горделиво приближающуюся Аврору, слегка им кивнувшую.

– Вы просто обворожительны сегодня, – кивая ей в ответ, воскликнула одна из женщин.

Едва девушка оставила дам позади, они вновь зашептались, и вдруг их кружок взорвался злым язвительным хохотом. Их взгляды отравленными стрелами пронзили спину Авроры, и Дрэго, поморщившись, отвернулся.

Однако он мог их понять. Утончённая красота девушки вознесла её на недосягаемую для прочих вершину. Для многих в этом зале она была богиней, и многие же тайно и страстно желали её низвержения. Аврора в своем тёмно-бордовом струящемся платье и рубиновом ожерелье, плыла по залу блистающим огоньком, зажигая в сердцах восхищение и, увы, чёрную зависть.

В разгар веселья двери в зал распахнулись, и появившийся нежданно-негаданно министр внутренних дел месье де Салли стремительной походкой направился в сторону хозяина дома. Он выглядел встревоженным и оттого более нахохленным, чем обычно.

– Господин Моро, мы задержали Химер, – проникновенно зашептал офицер.

– Как! Опять? Столько лет прошло! – гневно воскликнул тот. – Это уже ни в какие рамки!..

Вопреки своему обычному показному бесстрастию, Глава был неприятно поражён. Зал затих и навострил уши. Заметив крайнюю заинтересованность гостей, Моро дал знак музыкантам ударить по струнам и схватив министра за рукав, потянул к окну. Проходя мимо дочери взгляд Моро на мгновение задержался на ней, отчего у последней пробежал холодок по спине.

Волею случая королева отверженных Химер, как и Аврора, была рыжеволосой. После жестокой войны все семьи, носители гена рыжеволосости, подвергались гонению и репрессиям. Взбешённый народ, несмотря на запреты самосудов, как и средневековая инквизиция, автоматически воспринимал «отмеченных ведьмой», как инородцев и выродков. Такие люди вынуждены были скрываться, красить шевелюры или их остригать. Исключения составляли лишь сильные мира сего, впрочем, как и всегда.

– Ну, давай, радуй, коль пришёл, – проворчал Глава.

– Пришельцы прятались в подвале – шёпотом рапортовал Салли, – одного отправили на тот свет, двоих допрашивают.

– Надо искать их рыжую бестию.

– Но Месье Моро, – решился возразить прибывший, – её ведь давно нет!

– Я не спрашиваю вашего мнения, Салли, – хмуро прошипел Глава, и приняв торжественный вид, подобающий человеку, на которого возложен высший долг, произнёс, – их не уничтожить! Значит гадина где-то прячется и оказывает сопротивлению материальную помощь.

Дрэго знал о чём шептались мужчины и их разговор вверг его в пучину тревог. Он опустил голову. Вернул его из раздумий нежный голос подошедшей к нему девушки:

– Месье Конте, что вы думаете о Химерах?

Она словно тоже знала, вокруг чего завертелась интрига. Дрэго усмехнулся какой-то своей мысли.

– Посмотрите Аврора, какой замечательный сегодня вечер!

Мужчина приглашающим жестом указал на уютную, уже позеленевшую лужайку за окном.

– Правда, любоваться им лучше на природе и в тишине, – он указал на небо, где порхали бабочками лёгкие облака, порозовевшие от догорающих закатных лучей солнца.

Девушка непонимающе смотрела в его ставшие непроницаемыми глаза, а внутри себя ощущала абсолютно щенячий восторг. Ведь сколько раз она издалека любовалась его благородной красотой и ироничной улыбкой, легко выражающей порой надменное презрение.

– Месье де Конте – вы странный, – констатировала она, а потом, пройдясь взглядом по залу, прошептала: – На нас все смотрят.

– Но нам ведь всё равно, правда? – он, взяв её руку в свою, по-рыцарски поцеловал, а потом добавил: – А знаете что, давайте запросто на «ты» и по имени.

Аврора кивнула.

– Но, всё-таки Химеры, это кто? – не унималась девушка.

Вопросительный взгляд собеседника побудил конкретнее выразить занимающую её мысль.

– В греческой мифологии Химера – это какое-то невообразимое чудовище: голова льва, туловище козы, хвост змеи. А пришельцы, которых называют Химерами, такие красивые, – девушка мечтательно подняла глаза к потолку, вызывая в памяти образ виденных ею инородцев.

Она потупила взгляд и, посмотрев на Дрэго, уточнила:

– За редким исключением.

Его глаза блеснули смешинками.

– В отличие от обычных организмов, – ответил он, – химерой называют биологический организм, который от исходного отличается какими-либо наследственными отклонениями. Это просто мутанты.

Аврора словно услышала то пояснение, к которому была уже готова.

– Очевидно, что не просто «мутанты»! Теперь, вам придётся всё мне рассказать, – серьёзно произнесла она.

Сейчас от мечтательного юного создания не осталось ничего.

Дрэго задумался. До сих пор информация о мутациях была не то, что тайной за семью печатями, а закрытой в надёжный и тщательно охраняемый сейф. Открывая её Авроре, он был твёрдо убеждён в том, что она часть этой тайны, и должна об этом знать.

В этот момент к ним подошёл месье де Моро и, окинув их тяжёлым взглядом, прервал столь занимательный диалог:

– О чём это вы шепчетесь? – подозрительно спросил он.

– Месье де Конте мне рассказывал о происхождении видов, – поспешила ответить Аврора.

– Да ты что… – с сомнением протянул Френсис, – хотя я подозревал, что мой советник осведомлён о многих вещах. Однако, дитя моё, нехорошо оставлять жениха в одиночестве.

Он с осуждением покачал головой. Аврора же с трудом подавила грустный вздох и, посмотрев на Дрэго глазами затравленной лани, откланялась.

– Так вот, советник, у меня будет к тебе одна ма-а-аленькая просьба… – Френсис переключил внимание мужчины на себя, – после того, как поговоришь с Салли, проследи, чтобы тщательнее прочесали город, а то филонят.

Глава 5

Ранним утром того же дня к одному из многочисленных невзрачных домов за Базарной площадью, подошёл худосочный молодой человек. Матовая бледность была разлита по его невыразительному лицу, а цвет запавших глаз невозможно было определить. Небольшие усы и бородка клинышком скрывали вялый безвольный рот.

Незнакомец довольно долго с сосредоточенным видом сверялся с какими-то записями в блокноте и номерами окружающих его домов, а потом решительно направился к одному из них. Постучавшись в неказистую с облупившейся краской дверь и не дождавшись ответа, он шагнул в маленькую конторку.

Войдя, визитёр остановился на секунду, чтобы глаза привыкли к полутьме. За столиком сидел светловолосый мужчина лет пятидесяти, разглядывающий что-то с помощью лупы. Когда в проёме двери появился незнакомец, хозяин – это «что-то» быстро спрятал в карман потёртых брюк и вскочил, навострив уши и почтительно склонившись. Он от души надеялся, что нежданный визитёр позолотит его карманы.

– Моё почтение! – произнёс он, согнувшись ещё ниже, да так в поклоне и замер.

На голос вышла грузная женщина средних лет. Она вытирала руки о засаленный передник и с интересом разглядывала посетителя. Хозяин конторки, угадав желание незнакомца поговорить наедине, подвинул ему стул и жестом отправил женщину восвояси.

– Чем могу?

– Вы Финик? Если не ошибаюсь… – осведомился посетитель, не глядя тому в глаза.

– Да, месье, – понизив голос, заискивающе произнёс хозяин и уселся напротив.

Молодой человек явно колебался, мысленно оценивая надёжность собеседника. Пройдоха, почувствовав это, сказал:

– Месье, вы можете говорить со мной так откровенно, как говорили бы с собой. Я могила!

Для подтверждения своих слов он зачем-то зажал себе рот ладонью.

– Если хотите, то мы можем пройти в смежный кабинет, там уж точно нас никто не услышит.

Финик поднялся и рукой пригласил гостя в указанную комнату. Окна в ней выходили на другую сторону улицы, а посередине стоял длинный стол, заваленный каким-то тряпьём. Было ясно, что донельзя учтивый хозяин занимается скупкой краденого. Посетитель не без колебаний последовал за ним и опять уселся на предложенный массивный стул. Мысль посвятить незнакомого человека в свои дела ему претила. Визитёр повернулся в сторону окна и уставился на улицу, на которой кипела базарная жизнь. Финик затворил дверь и, не желая нарушить его молчание, заговорщицки остановил на незнакомце вопросительный взгляд. Шли минуты, а визитёр молчал.

– Итак, чем могу быть вам полезен, месье… э… – хозяин замялся.

– Я всё ещё не уверен… хм, – медленно, словно убеждая в своей мысли самого себя, произнёс тот, – это дело сугубо частного характера.

Он замолчал, принявшись рассматривать собеседника, словно пытаясь проникнуть в его черепушку. Взгляд молодого человека был довольно отталкивающим. Хозяин не мог себе толком объяснить, что в поведении посетителя его смешило, а что раздражало. Он видел его насквозь, читал в тайных уголках его души, но при этом вынужден был кривить губы в жалкой, заискивающей улыбке.

– По известным причинам я не открою вам своего имени, – наконец высокомерно сказал молодой человек.

– Как скажете, – мягко ответил хозяин, – я хотел сказать, что вы спокойно можете не называть себя. В нашей среде имя собеседника совсем не важно. И ещё смею вас уверить, что всё сказанное вами останется в тайне. Нам важно сохранить, как это сказать, авторитет нашей организации. Мы не можем злоупотреблять доверием наших клиентов и не вмешиваемся без необходимости в их дела.

Произнёся этот достаточно длинный монолог, Финик выдохнул, проведя тыльной стороной руки по взмокшему лбу.

– Ну что ж, – произнёс посетитель, решив озвучить дело, с которым он пришёл в это сомнительное заведение, – думаю, я могу вам доверять, и к тому же я хорошо заплачу за работу.

Молодой человек опять помолчал какое-то время, а потом добавил:

– Но хочу предупредить, у меня длинные руки, и если что-то пойдёт не так, то сами понимаете, это не останется безнаказанным.

Гость взглянул на Финика, словно решая про себя, дошла ли до собеседника его «очень тонкая» угроза.

Хозяин хитро ухмыльнулся:

– Мне ясно, что вы не будете говорить сверх того, что требует необходимость. Нам достаточно имени человека, ради которого вы пришли. Конечно, более точные данные упростили бы работу. Сообщите мне ровно столько, сколько найдёте нужным, а остальное – дело профессионалов.

– Хорошо, в таком случае… – произнёс молодой человек, всё ещё внутренне сопротивляясь, – вы знаете Дрэго де Конте?

– Одну минутку, – Финик побежал за бумагой и карандашом, – я запишу, как?

– Записывать не надо, – посетитель решительно отстранил его руку, готовую начать строчить по бумаге, – вы знаете этого человека.

– Дрэго, Дрэго, – повторял мужчина, пытаясь вспомнить, – а-а-а! Красавчик советник, как же, как же…

Гостя передёрнуло, а лицо его страдальчески нахмурилось.

– Да, вы правы, – пробормотал он.

– Так что нужно-то? Вернуть вам какую-то ценность, добыть компромат или проследить?

– Уничтожить! – прошипел молодой человек, мерзко сжавшись, будто перед ним возникла огромная крыса.

Финик знал, что визитёр не мог доверить столь ответственное и щепетильное дело своим приближённым: придворным, друзьям, слугам, охране и прихвостням – как пить дать, донесут. Время такое, когда все строчат на всех. Хотя и здесь молодой человек очень рисковал, но видно припекло. Ведь отличить, где наёмниками движут идейные и религиозные мотивы, а где банальное желание наживы, – очень сложно. А у самого посетителя, ввиду его тщедушного телосложения и неуверенного поведения, силёнок на дуэль не было.

Скупщик был несколько обескуражен. Убить такого статусного господина, второго человека в Государстве было не то же самое, что обокрасть.

«Опасно! Чёрт, опасно!» – пронеслось у него в голове, а вслух он произнёс:

– Что ж, ваше чувство мне понятно.

– Кто вы такой, чтобы судить о моих чувствах? – взвизгнул гость, а его рука сжалась в кулак.

От окрика гостя и собственного страха у Финика пробежали мурашки по спине. Он охотно бы принял участие в воровстве, но убийство? Своровать, по его разумению, означало всего лишь заработать себе и семье на пропитание, а убить – загубить душу, пусть даже такую чёрную.

– Простите, месье, я понял ваше желание, – пробормотал Финик, – сегодня же вечером поговорю с ребятами, хм, коллегами, а потом сообщу вам стоимость работы, вот только…

– Я сам зайду к вам. Завтра. Сегодня мероприятие, на котором я должен присутствовать. Всё! – хмуро подытожил молодой человек. – Когда вы сможете выполнить работу?

– Что ж, что ж, что ж, – затараторил хозяин, глаза его заблестели, почуяв немалые барыши, – тут много времени не потребуется, дня три-четыре.

Деньги решают всё, и на этот раз, задвинув на задний план главную заповедь Ветхого Завета – «Не убий», Финик сделал выбор в пользу денег.

– Я хотел бы, чтобы всё было сделано, как можно быстрее.

Скупщик автоматически вытер вспотевшие ладони о штаны.

– Я вас понимаю, месье. Положитесь на меня. Вы будете иметь дело с лучшими, – он запнулся, – агентами, а они заслуживают полного доверия. Можете быть спокойны. Ваше дело в надёжных руках!

Молодой человек кивнул и, бросив на стол щедрый задаток, направился к выходу. Финик проводил гостя до двери и с радостным оживлением, потирая руки, побежал в дальнюю комнату прятать свалившееся вдруг богатство. А потом, переворошив кипу одежды, он вытащил пиджак серого цвета и, на ходу его надев, выскочил из дома.

Глава 6

Как много девушек хороших!

Но слушай, друг, протри очки —

У них зелёные глаза и вертикальные зрачки…[11]

Посасывая травинку, Дрэго лежал на траве, подперев голову обеими руками. Возвращаться домой не хотелось, и единственное место, где он чувствовал себя спокойно, был разбитый на пустыре парк, который взрастили после войны его предки.

Утренняя роса уже легла на пробившуюся зелень и его плащ промок. Но Дрэго зябко передёрнувшись, остался лежать, не отрывая взгляда от неба. И стоило первому солнечному лучу пробить себе дорогу, как пространство вокруг словно разорвало, и из разверзнувшихся врат вышла рыжеволосая красавица. Её появление напоминало мифы о богах, которые, сражаясь с мраком вечной ночи, милостиво даруют людям солнечный свет. А она была ослепительнее самого солнца и прекраснее рассвета – Великая Химера.

– Наконец-то, ты один! Пойдём! – сказала она, протягивая Дрэго руку.

В её взгляде читалось нетерпение. Мужчина неспешно уселся, всё ещё держа в зубах травинку, а надменное лицо осветила улыбка.

– Великая благодать сошла на нас грешных! – поднимаясь, вяло произнёс он.

В женщине чувствовалась фантастическая неземная Сила, ударной волной сшибающая с ног и лишающая рассудка. Дрэго физически ощущал её мощь. Хотелось встать на колени, удариться головой о землю, поднять руки и воздать хвалу.

Чувствуя его отчуждённость, она высокомерно вскинула голову:

– Месье де Конте предпочитает отдых на природе? Ваши скромные апартаменты не подходят для этой цели?

– Сегодняшняя ночь, прекрасная Госпожа, меня вдохновила. Во мне проснулся бродяга! – с иронией ответил он, а измочаленная травинка полетела на землю.

– Я вижу, ты мне не рад?

– Лисса, душа моя, я о тебе думаю и днём, и ночью! – ответил он, оторвав губы от руки гостьи и иронично посмотрев сверху вниз ей в глаза.

– Я соскучилась, – с лёгкой грустью прошептала она и откинула голову для поцелуя.

Сейчас её подавляющая аура рассеялась, и перед ним стояла обычная девушка, нежная и хрупкая, ищущая защиты и любви.

Уже через несколько секунд они стояли на мощённой камнем дорожке у парадного входа в замок. Однако в отличие от людских тяжеловесных и пафосных дворцов, в этом месте всё было предназначено для того, чтобы дать отдых душе и разуму. Миром и гармонией дышали растения, едва затянутые в корсеты клумб, спокойствием веяло от статуй и тенистых беседок. Ветерок доносил нежный запах сирени.

– Боже, я и забыл, как здесь хорошо! – воскликнул Дрэго, раскидывая в восторге руки и вдыхая полной грудью аромат весны.

– Ну да, – с грустью ответила Лисса, – однако ты совсем меня забыл, а я ведь дана тебе Вселенной.

– Только за какие грехи, не знаю, – пробурчал мужчина.

Пропустив колкость мимо ушей, девушка сделала жест рукой, который, видимо, должен был означать: «Прощаю, пока что…» Они прошли через массивную арку в небольшую уютную гостиную, где расторопные слуги приготовили всё для их романтического уединения: лёгкие закуски, холодные напитки и десерт. Дрэго расположился на диване, а Лисса устроилась рядом с ним, придвинувшись почти вплотную.

– Мне сегодня несказанно повезло! – констатировал он, забрасывая в рот ягоду винограда. – Я нахожусь в обществе самой красивой женщины на свете!

– Несомненно, только перед нашей встречей ты флиртовал с другой, – буркнула Лисса.

Дрэго ответил медленно и с расстановкой:

– Моя жизнь – это моя территория. Не хорошо копаться в ней без позволения.

Девушка пожала плечами. Его ирония, порой переходящая в цинизм, ужасно действовала на нервы. Но именно эти качества в нём так притягивали. Вместо ответа на колкость она быстро осушила фужер и, усевшись на его колени, погрузила свои тонкие пальчики в его каштановые волосы. Волна неудержимого влечения накрыла и унесла их на край Вселенной. Он и не заметил, как оказался на роскошной перине, держа в объятиях великолепную женщину.

– Ведьмочка, ты моя! – прошептал он на ушко Лиссе, когда жажда страсти была утолена.

– Обозвал за что-то, – жеманно надув губки, прошептала та.

– Отчего же? Ты меня накормила, напоила, и спать уложила. Может, в сказках такие же сногсшибательные персонажи и привораживают добрых молодцев.

– Но молодец не привораживается, – грустно ответила Лисса. – Почему ты меня избегаешь? Почему не хочешь, чтобы мы были вместе, как раньше?

– Ты забыла, родная моя, что сама оттолкнула меня когда-то, – невесело ответил Дрэго, а потом мягко по-кошачьи сошёл по ступенькам к столику, на котором стоял кувшин с холодным вином. – А я ведь, хм… любил тебя… очень… и…

Лисса неожиданно быстро оказалась рядом и положила ладонь на его губы.

– Мы это давно уже выяснили, – морщась, словно от боли пробормотала она, – ну прости меня. Я бываю неправа, глупа, жестока и ядовита. Но ты же знаешь, как я люблю тебя!

Её глаза были полны мольбы. Однако Дрэго знал, что перед ним во всей своей красе стоит могущественный мутант, и её смирение – всего лишь маска.

– У ядовитых грибов есть один общий признак: юбка на ножке, – не удержался он от сарказма.

Лисса усмехнулась.

– Браво, месье Конте, ты всегда оставляешь за собой последнее слово. Только, кто из нас ядовит больше?

Пространство между ними начало светиться и потрескивать.

– Не злись, радость моя, мы, как север и юг, как лёд и пламень всегда противостояли друг другу, – с безучастным выражением лица ответил он. – Мы давно уже научились получать удовольствие от таких минут, а жизнь ведь состоит не только из них. Я не прав?

Она насмешливо улыбнулась, радужка глаз её потемнела, став непроницаемо-чёрной. Взгляд загорелся недобрым огнём.

Мужчина знал, что вспышки гнева своей Госпожи легко можно погасить. Только смертным этого делать не стоит. Можно перестать быть таковым в один момент, перейдя в иное состояние. Лисса с раздражением взяла протянутый ей бокал с холодным напитком и вернулась на только что покинутое ложе.

– Скажи, почему ты отказываешься возглавить оппозицию? – перевела она разговор.

– Потому что мне надоела бесконечная гражданская война.

Девушка зло расхохоталась.

– И давно ты стал ревностным защитником человечества?

– А ради какой великой цели проливается кровь? – холодно бросил Дрэго.

– А ты забыл, что детей Юны, твоих собратьев, истребляют!

– Если бы не твои подстрекательства, то давно бы все жили в мире и покое.

Она взвилась.

– Ты перестал меня устраивать, советник! Ты перестал мне подчиняться! С тобой или с помощью другого человека я отомщу за наших уничтоженных предков!

– Человека? – перебил он, немало удивившись. – Человек поведёт в бой неокрепших сосунков-Химер? Ты смеёшься надо мной?

Лисса ухмыльнулась:

– Н-да, смешно. В тебе вдруг заговорила кровь мутантов?

Дрэго подошёл к Лиссе и, взяв её за подбородок, заставил взглянуть в свои глаза.

– Посмотри, как живёшь ты, и как живут в моём мире дети Юны, о которых ты так печёшься, – грустно произнёс он. – Чисто, сыто и красиво! Почему бы тебе не забрать их в свой рай?

– Прекрасно, тогда приведи их сюда! Ты же у нас святой!

Голос её был холоден и спокоен.

– Если бы я и мог их всех собрать, то переправить в твой мир не смогу, как и не смогу найти им другой, лучший мир. Это может только их королева, если захочет, конечно.

Она заносчиво ухмыльнулась:

– Да, мой дорогой, чтобы путешествовать между мирами, нужно уметь открывать Врата Миров, как тот пёс, который уже пять минут за нами наблюдает. Он ведь пришёл сюда по твоим следам.

На середину залы, с достоинством дефилируя, вышло существо, отдалённо напоминающее гигантского серого волка. Его вытянутая морда со светящимися вертикальными зрачками находилась на уровне головы подошедшего к нему Дрэго. Пройдясь по залу что-то вынюхивая, животное вернулось и положило лохматую голову хозяину на плечо. Косматый хвост в раздражении подёргивался.

– Вампал, – мужчина почесал его за ухом и улыбнулся, – успокойся дружище, всё хорошо.

От наслаждения зверь закрыл глаза.

– Малыш, зачем ты здесь? – ласково спросил Дрэго, всё ещё поглаживая огромное животное.

Лисса хмыкнула:

– Ты окружил себя сказочными персонажами, может, пора уже подрасти?

Дрэго скрестил руки на груди.

– А тебе, душа моя, никогда не приходило в голову, что они сами тянутся ко мне, словно защищая от чего-то или кого-то?

Мгновение постояв в раздумье, мужчина приблизился к девушке и притянул её к себе.

– Иди ко мне, – с волнением выдохнул он. – Послушай, оставь мой мир в покое, не разрушай то, что от него осталось, – ласково попросил он.

Взгляд ярких глаз Дрэго гипнотизировал и, Лисса растворилась в манящей зелени. Она, как маленький ребёнок, замерла в его объятиях, ей вдруг стало тепло и уютно.

– Неужели, глупый, ты не понимаешь, – словно извиняясь за что-то, со вздохом прошептала она, – разрушение твоего мира уже началось, и противостоять ему ты не сможешь. Всё, что с тобой произойдёт, предрешено.

– Что ты хочешь этим сказать? – на душе у мужчины заскребли кошки.

Отошедший от пары и улёгшийся у окна Вампал, поднял тяжёлую морду с лап и оскалился.

Лисса вскинула брови и покачала головой.

– Все хотят слышать о своём будущем, пока его не узнают, – неопределённо ответила она.

Глава 7

Пока Дрэго наслаждался обществом величайшей женщины на планете, Финик отыскивал собратьев, способных выполнить довольно сложное, но весьма прибыльное задание. На Базарной площади обитало преимущественно беднейшее население, промышлявшее бродяжничеством, воровством и разбоем. Отовсюду смотрели пронырливые бегающие глаза. Днём на улице было многолюдно: толпились торговцы, извозчики зычно зазывали клиентов, бегали туда-сюда с поручениями разносчики, по углам жались проститутки. Здесь редко можно было встретить модного господина или изящный экипаж, а дамы вообще предпочитали обходить Базарный район за тридевять земель. Из-за частых драк и поножовщин все прилегающие к площади районы, кварталы и переулки периодически патрулировались.

Финик забежал в трактир, носивший пафосное название «Улыбка Фортуны», и присел за барную стойку рядом с девкой, чей род занятий не вызывал сомнений. Её выцветшее, ещё молодое лицо порозовело от выпитого крепкого напитка.

– Привет, Жужу! Как поживаешь?

– Ишь ты! Интерес проснулся? И с чего это вдруг? – ухмыляясь, промурлыкала она.

Финик полез в карман, выискивая мелочь, а потом, отсчитав несколько монет, сунул их девке. Жужу презрительно уставилась на мелочёвку.

– Чтобы Финик раскошелился? Мир перевернулся?

– Ну, ты не борзей, – он раздражённо фыркнул, – дело есть.

– Раз дело, выкладывай, а я посмотрю, насколько твоё «дело» потянет.

Девка почувствовала, что на горизонте замаячила прибыль и по-царски вложила в руку Финика дарованные ей деньги.

– Как знаешь, – буркнул он, высыпая их обратно в карман. – Мне надо, чтобы сегодня вечером в трактире собрались наши.

– Тебе надо, ты и собирай, – Жужу, шумно выдохнув, опрокинула содержимое рюмки в рот.

– Дура! – смачно ругнулся он. – Хорошие деньги предлагают, а ты выёживаешься.

В это время к ним подошёл степенный мужчина с необыкновенно честным выражением лица. Его глаза добродушно улыбались, глядя на завсегдатаев заведения. На фоне грязи и довольно неприглядного интерьера мужчина выделялся чистотой и даже изяществом своего наряда. Посетители испытывали к хозяину что-то вроде уважения, стараясь не учинять в таверне погромы, побои и дебоши, которые являлись частью местного колорита.

– Что пожелаете? – спросил он у Финика, поприветствовав его наклоном головы.

Финик постоянно поражался умению хозяина таверны одним жестом, выражением глаз возвысить любого, даже самого захудалого посетителя до уровня знатнейшей особы. Может, именно благодаря этому умению в таверну со всех концов столицы стекались толпы желающих позубоскалить, поиграть в покер или вист и выпить горячительных напитков.

В его таверне, как полагалось, были две половины: «чистая» и «грязная». В «чистой» половине, как требовал негласный устав заведения, трапезничали более состоятельные граждане, торговцы или заезжие гастролёры. Правда, «чистая» половина таверны отличалась от «грязной» лишь наличием замызганных жиром и приправами скатертей, наброшенных на грубо сколоченные столы.

– Вино, ваше фирменное, – важно заказал Финик.

В заведении подавалось виноградное сусло, которое начало бродить, но ещё не стало готовым напитком. Оно имело приятный сладковатый вкус и небольшую крепость. Как правило, такой напиток брали только зажиточные граждане. Обычный люд предпочитал, как и сидевшая рядом проститутка, более крепкие напитки, которые позволяли с нескольких рюмок отлететь в мир их грёз.

– Фи! Ни уму, ни сердцу, – услышав заказ, скривилась Жужу.

– Много ты понимаешь, – обиженно пробурчал Финик, а потом добавил более уверенным тоном, – ну что, соберёшь народ к вечеру, часам к девяти?

– Соберёшь, умный какой. А мне что за это будет?

Финику очень хотелось огрызнуться, но он решил сдержаться и примирительно сказал:

– Если дело выгорит, то нам хорошо заплатят, честное благородное.

Для наглядности он со всей дури ударил себя в грудь, слегка не рассчитав. От удара он поперхнулся и раскашлялся.

– Ладненько, ловлю тебя на слове, – вяло пробурчала Жужу, сползая со скамьи, – заплатишь.

Финик не успел прийти в себя, как её и след простыл.

– Вот влип, – зло прошипел он.

Услышав с чувством брошенную фразу, трактирщик сочувственно оскалился.

– Может, поесть что-нибудь? – вкрадчиво спросил он.

Недалеко изрядно подвыпившая личность, стряхивая пьяную слезу, чувствительно загнусавила:

Шумел камыш, деревья гнулись[12],
А ночка тёмная была…

Другая хмельная фигура баском подтянула:

Одна возлюбленная пара
Всю ночь гуляла до утра.

Слушатели в полном восторге присоединились:

А поутру они вставали.
Кругом помятая трава…

Пожилой завсегдатай, наиболее прочувствовавший глубокий смысл застольной песни, лихо топнув ободранным сапогом, пошёл в пляс. Протяжная песня усилиями профессионалов превратилась в танцевально-плясовую. Через мгновение к нему присоединились и остальные.

Финик вздохнул и оглянулся. Где-то в глубине «грязной» половины гуляла компания разносчиков, а к деревянным колоннам, расположенным по периметру трактира, прилепились патрульные, пьяные и весёлые. Они держались за колонны со страшной силой, пытаясь при этом одной ногой притопывать под песню. Один из них между делом ещё и жаловался хозяину, что развеселившийся сброд раскачивает таверну и мебель.

Эйфория от обещанных барышей начала потихоньку испаряться, и опять засосало под ложечкой. А воображение предательски в красках рисовало мрачные картины дыбы. Одно дело скупать краденое и промышлять мелкими делишками, другое – покуситься на второго человека в Государстве, о могуществе которого слагали легенды. Финик затравленно начал озираться по сторонам, вглядываясь в каждое лицо, и вслушиваться в каждое их слово.

А между тем Дрэго с Вампалом покинули замок. Однако и домой советник не очень торопился. Почувствовав, что хозяину нужно побыть вдали от людей, зверь перенёс его на лесную опушку.

– Спасибо, дружище, – Дрэго потрепал чудище за ухом.

Глаза зверя ярко вспыхнули. Он привычно разлёгся рядом с хозяином и с наслаждением втянул чистый лесной воздух.

После общения с Лиссой Дрэго охватило холодное и томительное чувство тревоги, объяснения которому он не находил. Ему вдруг захотелось спрятаться, укрыться в каком-нибудь спасительном убежище.

– Что со мной происходит, друг мой? – обратился он к Вампалу.

В голове возник ответ:

– Хозяйка устанавливает свои правила, и ты в её игре всего лишь пешка.

– Я так и подумал, – иронично буркнул Дрэго.

– Грядут большие перемены, – проигнорировав его иронию, опять передал мысль Вампал, – я это чувствую.

– Поясни же?

Но существо отвернуло морду, напряжённо рассматривая появившегося на краю поляны зайца. А потом, растворившись туманом, неожиданно возникло над несчастной жертвой.

– Н-да, война войной, а обед по расписанию!

Глава 8

Так и не получив от Вампала вразумительного ответа на мучившие его вопросы Дрэго шёл домой. Чтобы отвлечься от беспокойных дум, он мысленно перенёсся на вчерашний бал. В тумане воспоминаний предстал прелестный образ Авроры: её локоны, густыми волнами спадающие по спине и плечам, её грустная улыбка на нежных коралловых губах и яркие, как звёзды глаза. Однако грёзы были грубо прерваны на самом увлекательном месте.

На проспекте с ним поравнялся известный в светских кругах старый повеса.

– Месье де Конте вы слыхали о скандале? – комично сморщившись, закричал он Дрэго.

– И что же такого сегодня произошло? – заинтересованно спросил мужчина, а про себя подумал: – «Вроде недолго отсутствовал?»

– Вы, молодой человек, проморгали сногсшибательную новость! Скандал! Какой скандал!

– Итак?

Но прожига вместо ответа, обхватил свою голову двумя руками, нервно качал ею из стороны в сторону и вращал глазами, словно подчёркивая значимость случившегося.

По неписаному закону Химер Дрэго не имел морального права копаться в голове собеседника, предваряя его рассказ. Он с малых лет был приучен скрывать от людей свои паранормальные способности и сейчас по привычке ждал развязки сюжета. Однако вместо ответа, чтобы продлить интригу, сплетник опять сделал несколько выразительных па руками.

– Аврора Моро отказалась выходить замуж! – наконец, ответил он. – Бедный, бедный месье де Берсе!

– Ну ни такой уж и бедный, – констатировал Дрэго, а про себя подумал: – «Как она решилась?»

– Какой конфуз! Об этом уже говорят все, решительно все!

Пожилой месье, отсалютовав советнику, с радостью побежал разносить новость оставшейся в неведении части высшего общества. Дрэго с улыбкой пожал плечами, словно говоря самому себе, что этого и стоило ожидать, жестом подозвал извозчика.

Дрэго де Конте – Советник Национальной Безопасности Санта-Спес, предпочитал находиться в тени, хотя был сильнейшим среди живущих мутантов. Именно из-за этих способностей его предкам Химерам пришлось сменить родовую фамилию и приспособиться к новым условиям существования – жить бок о бок с людьми. Его предкам были присущи ненасытные амбиции и жажда власти. Он же был серым кардиналом при Главе Государства Френсисе де Моро, возложившего на себя лавры царя и Бога после разрушительной войны, отбросившей человечество на сотни лет назад. В свои двадцать девять лет для счастья у него было всё: богатство, власть и могущество. Но он был по-прежнему одинок, поскольку та единственная, неповторимая и предназначенная ему судьбой ещё не нашлась.

– Месье де Конте, к вам госпожа Аврора де Моро, – прервала его размышления служанка Агата.

– Просите, – ответил он и, приподняв бровь, пробормотал, – а вот это уже интересно…

Расстроенный вид вошедшей девушки его озаботил.

– Прошу прощения, я зачем-то к вам приехала, – как сомнамбула, пройдя несколько шагов, развела руками она.

Дрэго приветливо улыбнулся и, взяв девушку за руку, усадил на диван. Уголки его губ иронично дёрнулись.

– Вы смеётесь надо мною? – она подняла на него глаза, полные боли и стыда.

Дрэго склонил голову.

– Что вы, как я могу вас обидеть? – бархатистым голосом ответил он. – Вы, кажется, плакали?

Дрэго, чувствуя, как смущает Аврору его взгляд, подбодрил её улыбкой.

– Как вы догадались? – спросила девушка, только чтобы потянуть время. Душа её рвалась на части.

– Я заметил это по вашим глазам, – целуя руку, ласково ответил он.

В ответ на его сочувствие Аврора расплакалась.

– Я не хочу выходить замуж за Берсе! Но отец настаивает… – она сказала это с какой-то брезгливостью и расплакалась сильнее.

Его рука легла на голову плачущей девушки и стала растерянно гладить по шелковистым волосам. Аврора, как маленький ребёнок, хлюпала носом и всхлипывала, переводя дыхание.

– Тогда тебе нужно ещё раз серьёзно поговорить с отцом, – сознательно перейдя на «ты» увещевал её Дрэго.

Девушка покачала головой.

– Это бесполезно, он считает моё замужество уже решённым.

– Но чем я могу тебе помочь? – отстраняясь и смотря ей в глаза, спросил советник.

Аврора пожала плечами.

– Я почему-то уверена, что сможете. Ведь я, ведь вы… – она и сама до конца не понимала, что побудило её броситься за помощью к едва знакомому мужчине.

Дрэго молчал. Он знал, как никто другой, что человеку порой надо просто дать возможность сформулировать свою мысль. И тогда всё встанет на свои места.

– Я не знаю, – наконец сдалась она, – вы кажетесь таким сильным, таким надёжным, и отец полагается на вас.

Он усмехнулся.

– Милая девушка, в наше сложное время нельзя доверять посторонним, только руководствуясь тем, что вам «показалось», – нравоучительно ответил он, отходя к столику с напитками.

– Ну что ж, мне не остаётся ничего другого… – буркнула она, вставая и решительно направляясь к выходу.

Дрэго преградил ей путь и протянул девушке бокал с крепким напитком.

– Держи, любой стресс как рукой снимет, только одним глотком.

Запах алкоголя был ей неприятен. Тем более, что Аврора не пила ничего крепче вина. Девушка зажмурилась и поднесла к губам бокал, а потом, задержав дыхание, с омерзением отхлебнула. Напиток обжёг ей горло и нутро, но, как ни странно, полегчало.

Наступило короткое молчание. Он, пристально разглядывая Аврору, а она, как девчонка, смутившись под напряжённым вниманием его глаз, со вздохом потянулась к только что поставленному бокалу.

Дрэго рассмеялся:

– Будьте осторожны, милая барышня, – сказал он тоном дедсадовского воспитателя, – виски слишком для вас крепок.

Девушка начала терять ощущение времени. Ведь рядом с этим человеком всегда возникало приятное тепло и чувство безопасности. Её взгляд на секунду задержался на диване, но сесть без приглашения она не посмела.

– Устраивайся поудобнее, – уловив её мысль, он жестом пригласил присесть.

Авроре надо было как-то перевести разговор и, не придумав ничего лучше, она заговорщицки зашептала:

– Знаете, а Химеры сбежали.

– Да вы что! – холодно бросил Дрэго.

Казалось, что это обстоятельство его нисколько не трогает.

– Вы снова надо мной смеётесь? – опять покраснела Аврора. – Я с вами постоянно ощущаю себя неловко.

Взяв её руку, советник церемонно поцеловал лишь кончики пальцев в знак покорности и глубокого уважения, а потом ответил:

– Что касается Химер, то действительно им периодически удаётся избежать расправы.

– Значит, им кто-то помогает?

Он только пожал плечами. Аврора замерла в ожидании ответа, но мужчина молчал.

– В прошлую нашу встречу вы начали рассказывать о мутациях, продолжите? – опять спросила она.

– Начну с того, что Химеры – это не пришельцы, как принято считать. Много столетий назад произошла экологическая катастрофа. Что конкретно тогда произошло, теперь уже для нас загадка, но после этого начали рождаться дети с неординарными способностями: у кого-то к телепатии, у кого-то к экстрасенсорике, у кого-то к целительству. Некоторые могли видеть духов и сущностей из параллельных миров и общаться с ними.

– Так получается, что это ЛЮДИ? – с ужасом прошептала девушка. – Столько лет нам внушали, что они пришельцы-захватчики, поработившие человечество и праведная война с Химерами – это война за нашу независимость! Значит истории о страшных пришельцах сказки?

Девушка расширенными глазами смотрела на собеседника. Всё это было безумно интересно.

Чтобы потянуть время и, хотя бы несколько секунд, подумать над ответом, Дрэго отошёл к двери и отдал распоряжения слуге. В этот момент в комнату через приоткрытую дверь, вопреки законам физики, вкатилось нечто, похожее на маленький клубок тёмно-коричневой шерсти. Оно двигалось, как перекати поле, против довольно ощутимого сквозняка. Клубок остановился посреди комнаты, словно размышляя, куда ему направиться дальше, а после медленно закатился под просторный диван. Эти странные перемещения не остались незамеченными, только выражения лиц у смотрящих были разные: Аврору это несказанно поразило, а Дрэго рассмешило. Правда, он попытался заглушить клокотавший смех, сдавленно хмыкнув.

Девушка подняла на него удивлённые глаза:

– Собачья шерсть? У вас есть питомец? – с сомнением спросила она.

– Да, периодически наведывается, – туманно ответил он, и залпом выпил принесённый Агатой кофе.

Аврора, чувствуя подвох, внимательно посмотрела на мужчину, но решив, что прерванный разговор о мутантах более интересен, продолжила расспросы:

– Значит Химеры – люди, однако если вы говорите, что суперспособности не были сконцентрированы в одном индивидууме, значит, и великих магов, о которых шепчутся и которых боятся, не было?

Дрэго пожал плечами:

– Всё, что не укладывается в человеческое понимание, является нарушением установленного кем-то миропорядка. Поэтому таких мутантов сначала начали игнорировать, потом травить, а потом сгонять в резервации. Но это только усилило их мощь. Начала появляться раса людей, которая обладала сверхспособностями. Их объединила Великая Юна – грозная повелительница. Мутации сделали её почти неуязвимой.

При этих словах Дрэго, словно окаменел. Сейчас его взгляд выражал спокойное превосходство.

– Но тогда получается, что процесс запущен, – Аврора продолжала рассуждение, от которого пробежали мурашки по её спине, – и сражаемся мы с ветряными мельницами? Будут рождаться всё новые и новые Юны?

– Будут рождаться Химеры, такие же красивые, как и ты, – уточнил Дрэго благодушным тоном и нарочито усмехнулся, – что скажешь?

Аврора смутилась. Мужчина, сделав вид, что не понимает причин, вызвавших её смущение, продолжил:

– Правда, как и любые навыки, эти нужно развивать под руководством старших опытных наставников…

Глава 9

Около девяти вечера к дверям «Улыбки Фортуны» начали стекаться тёмные личности. Нищая братия, словно стая волков, почуявших добычу, один за другим входили в кабак. Жадно принюхиваясь к кухонным ароматам, они заказывали себе по рюмочке горячительного, в надежде, что ужином угостит их Финик.

Скупщик же, войдя в трактир, первым делом поискал глазами Жужу. Словно она была стеной, способной выдержать удары неприятеля. Девка вновь заняла своё место у барной стойки, а рядом вальяжно развалился Патрон. Заприметив Финика, он грозным взглядом прошёлся по его фигуре и остановился на его бегающих глазках.

Патрон был местным авторитетом, неожиданно для всех сотоварищей, высоко продвинувшимся по бандитской карьерной лестнице. Поймав его взгляд, Финик со всех ног бросился к бандиту.

– Ну и, что за дело? – сурово пробасил босс.

Плутовские глаза скупщика забегали из стороны в сторону.

– Нам бы туда, – махнув рукой в направлении «чистой» половины трактира, заговорщицки сказал он.

– Идёт, только поесть не помешало бы, – гаркнул бандит.

Его желание тут же уловил вездесущий трактирщик и отдал распоряжения слугам накрыть для «господ».

– Итак? – усаживаясь во главе стола, уточнил босс.

– Ко мне заходил месье Берсе, – ответил тот, и хмыкнул про себя: – «Он, идиот, думал, что я его не узнаю».

– Ну заходил, и что?

Скупщик вновь огляделся и, понизив голос, добавил:

– Надо прикончить советника Конте.

С таким же успехом мужчина мог сообщить, что им заказали убить Главу Государства. Патрон вначале словно одеревенел, затем схватил принесённую трактирщиком свиную рульку и, откусив огромный кусок, начал молча его перемалывать крепкими зубами. Жужу пискнула и покрутила пальцем у виска.

– Озолотит! – воскликнул Финик, в ответ на их реакцию.

Слова скупщика звучали с таким убеждением, с такой верой в успех.

– Надо думать, – через какое-то время пробурчал главарь.

– Если дельце выгорит, то этот Берсе будет вот где у нас, – мужчина потряс кулаком у физиономии босса, а потом, поняв, что сделал, стушевался.

Патрону сейчас было не до него. Он понимал насколько предложенное Фиником дело и прибыльно, и опасно. «За» и «против» рвали его на части. Трактирный слуга вовремя появился с графином и рюмками. Полученная информация требовала серьёзного осмысления.

Не одно грязное дельце обделывал Патрон с бандой, но убийство такой важной персоны, это не с лавочников мелочёвку трясти.

– Патрон, может, да ну его… – подал голос Наушник, – на наш век и без него, – он ткнул пальцем в небо, – работы хватит, а то, как бы того…

На последних фразах его голос нервно дрогнул. Босс смерил подельщика тяжёлым взглядом, но комментарий товарища по разбоям, как какой-то подлый червь засел в голове. Чтобы вернуть Патрона к актуальной теме, Финик, прихвативший с собой часть задатка, побренчал им перед носом у Жужу, а после кинул толстый кошель на стол. Крупные монеты со звоном рассыпались, сверкая в тусклом свете ламп.

– Ладно, берёмся! – злясь на себя за колебание, зарычал Патрон. – Будь, что будет.

Однако после принятого решения новое неведомое чувство, похожее на страх, охватило его со страшной силой. Бандит задумчиво ковырял ложкой в тарелке.

Никто из сидящих в «чистой» половине ни словом, ни взглядом, ни знаком больше не посмел вмешаться в принятое старшим решение. Все, открыв рот, даже забыв о выпивке и остывающей еде, смотрели на главаря и ожидали дальнейших указаний.

Членов команды было шестеро. Патрон держал подельщиков в ежовых рукавицах и за определённые заслуги повышал или понижал ранги своих подопечных в иерархии банды.

– В общем, так! – сбрасывая остатки сомнений, обратился он ко всей компании. – Микроб разведает, куда он ходит, кто его сопровождает…

– Он всегда один или верхом, или пешим, – бесцеремонно вмешался Кабан, – и не боится соваться в наши места. Я грешным делом один раз его чуть не… – он провёл ребром ладони по горлу, – а чего он разгуливает здесь, весь из себя, – уточнил бандит, заметив недобрый взгляд главаря, – я же для всех старался.

– Ну а дальше-то что? – смилостивился старший.

– Он как будто почувствовал меня и так посмотрел в мою сторону, так посмотрел…

Кабан поёжился, словно этот взгляд так и остался перед его глазами на всю оставшуюся жизнь.

– Не знаю, – подытожил он, – не облажаться бы.

Патрон, чтобы скрыть смущение, смачно сплюнул в сторону, абсолютно не заботясь о санитарии.

– Ничего, познакомимся поближе. Микроб, ты понял? – уточнил он.

– Угу, – буркнул юнец, сверкнув исподлобья тёмными глазками в сторону Кабана.

– Хорошо, на том и порешили, – заключил Патрон и, подняв рюмку, молча её опрокинул.

А между тем Дрэго и Аврора, словно забыв о времени, общались. Действительность, не прикрытая завесой лжи и тайн, пугала. Тем более, что сейчас Аврора отчётливо поняла: она – часть этой действительности. Странности, происходившие с ней, наконец, обрели имя. Мутант! Химера! И единственный человек, с которым она могла быть самой собой, сейчас был подле неё. Дрэго де Конте. Её кумир, её волшебник, её любовь.

Ближе к восьми часам вечера внезапно сильно хлопнувшая дверь и звук торопливых шагов заставили молодых людей переглянуться.

– Постойте, месье Берсе, куда же вы?! – в коридоре раздался беспокойный голос Агаты.

Аврора в ужасе посмотрела на советника. Охваченная дурным предчувствием, она поднялась и опять села.

– Мне нечего бояться, – успокаивала она себя, – я ничего плохого не сделала.

Дрэго, только пожав плечами, спокойно ждал, когда откроется дверь.

– Господин, я пыталась месье остановить, – оправдывалась служанка, влетевшая в комнату вслед за взъерошенным парнем, казавшимся подростком из-за маленького роста и хлипкого телосложения.

– Я почему-то был уверен, что ты тут! – воскликнул он, останавливаясь и буравя взглядом замершую девушку.

А потом, не обращая внимания на хозяина дома, сорвался с места с явным намерением схватить свою «собственность» и силой увести. Но на полпути его ноги как-то смешно завязались узлом, и он рухнул на мраморный пол, как труп, не согнувшись, не выставив руки, лицом вперёд. Кровь из разбитого носа тоненькой струйкой потекла, заляпывая его белую рубашку. Аврора бросила взгляд на Дрэго, а потом нарочито медленно вытащила из сумочки батистовый платочек и, не вставая с дивана, кинула его жениху.

Тот в полном замешательстве вместо того, чтобы подняться, уселся на полу и с глупым выражением лица пытался осознать, что только что произошло. Дрэго, презрительно пожав плечами, отошёл к окну, предоставив им возможность поговорить.

Взгляд незваного гостя выражал полную растерянность. Казалось, что ударившись, он совсем забыл, зачем сюда пришёл.

«Жалкое зрелище!» – пронеслось в голове советника.

Наконец жених смущённо поднялся и, увидев на столике бокал с виски, одним глотком допил остатки.

– Что ты здесь делаешь? – не оборачиваясь, спросил он Аврору.

– Обсуждала с советником некоторые проблемы, – высокомерно ответила она.

– Ты меня не только позоришь, но и выставляешь перед людьми полным идиотом! Пойдём, я провожу тебя домой, – тихо прошипел парень, почти не надеясь услышать положительный ответ.

Они заспорили. Дрэго, слушая их вялую перебранку, тряхнул головой в раздражении и повернулся к молодым людям.

– Я так понимаю, что вы собрались уезжать? – сухо спросил он.

Прозвучавшие два ответа «да и нет» подняли в нём новую волну раздражения.

– Помогите! – он уловил брошенную Авророй немую мольбу.

Глаза девушки смотрели на него с болью.

– Ты действительно этого хочешь? – Дрэго отправил ей телепатический вопрос.

Она, не удивившись этой странности, закивала. Берсе же, словно почувствовав их немой диалог, в замешательстве переводил взгляд с одного на другого.

– А как же свадьба? – опять спросил её Дрэго. Между бровей пролегла строгая морщинка.

– Если она случится – я умру!

Советник медленно повернул голову, и в жениха упёрся его немигающий взгляд. Девушка замерла, наблюдая случившуюся вдруг заведомо неравную бессловесную дуэль. Зелёные глаза смотрели на парня сверху вниз, и казалось, что этот взгляд придавил его своей тяжестью. Вокруг собравшихся воздух словно загустел, Аврора судорожно вздохнула.

– Ты действительно хочешь жениться на мадмуазель Моро? – спросил Дрэго.

– Нет! – промычал Берсе.

– Почему же ты настаиваешь на свадьбе?

– Так решили наши родители.

– Но ты же хочешь от неё отказаться?

– Хочу.

– Значит, торжества не будет?

– Нет!

Не разрывая зрительного контакта, Дрэго положил на его плечо свою руку и слегка надавил.

– Сейчас ты поедешь домой и забудешь о том, что здесь был. Твоя цель – отменить свадьбу! Ты сделаешь это?

– Да!

– Тогда вперёд…

Проведя раскрытой ладонью перед глазами гостя, словно смахивая невидимую паутину, советник резко развернул его и подтолкнул к двери. Месье Берсе, как сомнамбула не оборачиваясь, отправился восвояси. Аврора была настолько поражена происходящим, что какое-то время сидела молча, откинувшись на спинку дивана.

– В твоей голове роятся вопросы, – констатировал Дрэго, – но…

Он опустил голову, однако глаза его метнулись к девушке.

– Но я не хочу на них отвечать, по крайней мере, сегодня! Ты всё поймёшь сама. И ещё – ты никому не расскажешь о нашем разговоре.

Аврора почувствовала себя кроликом перед удавом. Его ментальная мощь изумляла. Стряхнув оцепенение и поддавшись неодолимому порыву, девушка подошла и положила руки на широкие плечи такого желанного мужчины. Сейчас в его серьёзных глазах не было уже ни капли иронии.

– Спасибо! – прошептала она и, привстав на цыпочки, нежно коснулась его губ.

Желание девушки оказаться в его объятиях, едва ли можно было скрыть. Оно просто сжигало. Аврора видела его сверкающий взгляд, он тоже колоссальным усилием воли сдерживал бушевавшие в нём эмоции.

– Почему ты не хочешь жениться на мне? – спросила она. – Неужели я тебе не нравлюсь?

Дрэго склонил голову.

– Сейчас ты ищешь защиты, и чувства твои спонтанны.

Он нежно поцеловал её в макушку.

Аврора покачала головой:

– Но я хочу быть с тобой! – воскликнула она.

Глава 10

Их беседу опять прервал стук в дверь.

– Приятно быть очень нужным! – чувствуя новую волну раздражения, с горькой усмешкой воскликнул Дрэго. – Войдите, Агата.

– К вам посыльный, от месье Моро, – безэмоционально известила служанка.

– Боже! Отец? – всплеснула руками девушка.

У Авроры сжалось сердце от предчувствия новых неприятностей. Дрэго кинул ей успокаивающий взгляд и разрешил провести посланца в комнату. Дверь отворилась, пропуская крепко сложенного смуглолицего военного. Суровый вид вошедшего ещё больше обеспокоил девушку.

Он кивком головы поприветствовал хозяина и напыщенно произнёс:

– Господин Конте! Поймали мятежника, его сейчас допрашивают. Глава приказал вам немедленно явиться во Дворец Правосудия.

– Хорошо, передайте господину Моро, что скоро буду.

Дрэго сдержанно повернулся к гостье и почтительно поклонился.

– Увы, мне надо идти, – сказал он ей со вздохом.

– Но мы же увидимся вновь?

Глаза Авроры были полны надежды.

– Увидимся, я обещаю, – по-отечески ответил он и протянул ей руку.

Аврора с грустной улыбкой вложила в его ладонь свою, и он коснулся губами её пальцев.

– До свидания, – прошептала она.

Оставшись один, Дрэго усилием воли постарался привести в порядок свои мысли и чувства.

– Девушка тебе задала прямой вопрос. И чего ты юлишь? – вопрос прозвучал настолько неожиданно, что советник вздрогнул.

На спинке дивана по-хозяйски расположился косматый колобок с тоненьким крысиным носиком и огромными блестящими глазами. Домовой жил в доме господ де Конте испокон веков и его нрав с тех пор ничуть не изменился. Он по-прежнему оставался язвительным и сварливым.

– Я и забыл, что ты здесь, – покачал головой Дрэго, – ты пробрался сюда от скуки или по надобности?

Но визитёр, проигнорировав вопрос, нравоучительно произнёс:

– Хотя не обольщайся, она не твоя судьба! Ты что этого не видишь?

– Ты так и не ответил на мой вопрос.

Один глаз маленькой вредины ехидно сощурился:

– Да ну её! – бросило существо неопредёленно. – Агатка желает моей смерти!

Дрэго скрестил руки на груди и ждал пояснений. Пришелец же с пыхтением копошился на диване, занимая более удобное положение. А после, вальяжно облокотившись на диванные подушки, наконец соизволил ответить.

– Я решил приучить её к порядку и привить благочестие!

– Но судя по тому, что ты здесь, что-то пошло не так?

– Угу, – зло буркнуло существо. – Она не поддающаяся. Я разбросал мусор, она молча убрала, я опять разбросал мусор, она молча убрала…

– Так причём тут благочестие?

– А-а-а, вот если бы она помолилась, как все порядочные женщины, перед тем как убрать, я бы перестал её воспитывать! – пафосно ответил домовой.

– И чем же сердце успокоилось?

Тот нахохлился и начал возбуждённо бегать по дивану взад-вперёд, яростно жестикулируя.

– Она меня веником огрела, едва остался жив! Грымза и ведьма к тому же! Как она меня почувствовала?

При виде обиженной физиономии домового Дрэго рассмеялся. Существо же ворчливо запыхтело.

– Сочувствую, – хмыкнул советник и, вспомнив о неприятной миссии, вздохнул – пойду я, – а потом строго добавил:

– И перестань издеваться над несчастной женщиной! А то посажу на хлеб и воду!

– Как же, несчастной… – донеслось со стороны дивана.

Вся скорбь мира отразилась на обиженной мордочке домового. Он зло спрыгнул на пол и, заложив ручки за спину, как заключённый, медленно вышел из комнаты.

Пока экипаж вёз Дрэго на допрос, он опять остро ощутил уязвимость своих планомерно уничтожаемых сородичей. Хотя именно они стали причиной, отбросившей человечество на сотни лет назад. Тщеславие – одно из самых тяжело подавляемых человеческих страстей.

К чему могут привести амбиции, перемешанные с чувством собственного превосходства?

Прошло более двух сотен лет с тех пор, как общество людей и мутантов, разделившись на два лагеря, развязало гражданскую войну. Могучие Химеры – это сила, возможность и способность повелевать человечеством. А мутант, заполучивший всю полноту власти, всегда стремится к переустройству мира. Беспощадные предки Дрэго Конте, сосредоточив в своих руках неограниченную власть, без малейшего колебания объявили общество людей изгоями. Они шли к перевороту, сметая на своём пути всё. Обычные люди восстали, обратив на свою защиту весь накопленный веками военный опыт и применив разрушительные технологии, от которых Химеры не смогли защититься.

Горели поля и леса, горели деревни и селения, горели города. На дорогах лежал толстый слой пепла. Дни стали серыми от дыма и копоти. Казалось, что жизнь покинет Землю. За годы войны единственное, что люди хорошо научились делать, это убивать и воровать. Ведь нужно было как-то выживать в разрушенном мире. Со временем гражданская война затихла.

Человечество победило. Однако это была пиррова победа. Учинённые в ходе войны разрушения не просто приостановили развитие цивилизации, а отбросили её на сотни лет назад. Ужасы развязанной войны и мощь применённого оружия надолго отпечатались в памяти людей: Химеры были объявлены вне закона, а страх повторения пережитого не давал возродить промышленность и производство. Наступила новая эпоха мракобесия, когда в людях, владеющих знаниями и ратующих за прогресс, виделась угроза.

Оставшиеся в живых начали возрождать разрушенное войной сельское хозяйство, чтобы прокормиться. Правда слабым и больным не было места в этом уничтоженном мире. Новое поколение, рождённое войной, имело полный набор пороков: злость, ненависть, нетерпение к слабым и немощным. По закону природы выживал и процветал более приспособленный. Оставшиеся в живых мутанты ушли в глубокое подполье, начав партизанскую войну с властью имущих за равноправие. Однако они слабели с каждой вылазкой. Требовалась передышка.

Эти воспоминания о смерти и опустошении, о мире, кричащем от боли, мятежники передали своим потомкам. Стена плача перегородила прошлое и будущее. Пусть слёзы смоют кровь. Прошлого не осталось – летописи были переписаны, а воспоминания о пережитом передаются из уст в уста, из поколения в поколение.

После роковой войны жизнь потекла, как река, мутные потоки которой захлестнули людей с головой. Как в поговорке: «И хочется за реку, да стоишь на берегу».

Дед Дрэго, весьма преуспел в купеческом деле, а кровь Химеры и преданность Великой Юне, сыграли не последнюю роль в становлении могучей, зажиточной и довольно замкнутой семьи. Угарная вонь и болезни остались далеко позади. Вспышки мятежников Химер жестоко подавлялись, в мире людей не осталось им места. Обнаруженные мутанты уничтожались без суда и следствия, поэтому выжившие так же, как и семья де Контэ, научились подстраиваться и маскироваться. В руки властей попадались единицы, и то случайно или по глупости. Химеры чувствовали друг друга, а порой и зависели друг от друга.

Дрэго вошёл в огромный зал с галереями. За исключением арестованного, жёстко перетянутого верёвками, нескольких конвойных, секретаря суда в вышитом золотом мундире и месье Моро, восседавшего в высоком председательском кресле, никого больше не было.

«Надо же, – подумал Дрэго, – как торжественно всё обставлено, когда только успели?»

Арестованный был жестоко избит, но это было в порядке вещей. Дрэго перевёл взгляд на месье Моро, о злости и жестокости которого шла ужасная слава.

– Ты заставляешь нас ждать! – увидев фигуру вошедшего в зал подчинённого, прошипел он.

– Простите, месье, пришлось ждать, пока заложат экипаж, – ответил он.

В его голосе не было ни раболепства, ни заискивания. Возможно, именно это и выделяло советника среди других приближённых.

– Этот… – выругавшись, Глава кивнул в сторону арестованного, – утверждает, что он не принадлежит к мятежникам.

– Я не Химера, это ошибка, – произнёс задержанный израненным ртом, из которого вытекла тоненькая струйка крови.

Он пытался говорить уверенно и твёрдо, но голос начал дрожать и казалось, что он вот-вот разрыдается.

– А с чего вообще решили, что он – мятежник? – спокойно спросил Дрэго.

– Его сдала невеста накануне свадьбы! – был ответ.

– Как трогательно! – он покачал головой и, кинув гневный взгляд на арестованного, спросил у конвойных:

– Вы невесту-то допросили?

Пожав плечами, охранник выпалил:

– Конечно, месье. Накануне свадьбы этот решил признаться ей, что он не человек.

«Мир без идиотов тесен!» – мысленно прошипел Дрэго, чувствуя, что его посыл дошёл до адресата, а вслух произнёс:

– Может они поругались накануне свадьбы, и подруга решила ему отомстить?

– Да что тут разбираться, – теряя терпение, воскликнул Глава, – кончать его надо!

Неожиданно в зал вбежала девушка. Залитое слезами лицо было страдальчески искажено. Она рухнула на колени и схватила месье Моро за лодыжки так, что тот даже привстал от неожиданности.

– Пощадите, пощадите, – запричитала она, – это я виновата, наговорила, казните меня…

Дрэго сделал знак военным оттащить истерившую женщину от Главы и, сверкнув глазами в её сторону, сухо произнёс:

– А ты молодец. Жить-то теперь как собираешься? Его смерть будет камнем висеть на твоей шее. Так уж и быть, пиши…

Советник схватил её за плечо и грубо потащил к столу, за которым с гордым видом восседал секретарь. От такого стремительного приближения он крякнул, вжался в кресло и ввинтился головой в высокий воротник мундира, из которого теперь торчал лишь его хохолок.

– Чего… п-писать? – смотря на Дрэго полными слёз глазами заикаясь, спросила женщина.

– Всё! Про ложь свою, про наговор. Грамоте-то, обучена?

Она кивнула и начала излагать под диктовку советника всё, что пыталась донести присутствующим. Текст получался необыкновенно стройным и грамотным. Правда она исполняла его требование машинально, бессознательно, как заводная кукла, так как мысли путались, а слёзы застилали глаза. Когда была поставлена последняя точка, Дрэго оттолкнул девушку к конвойным. Она опять забилась в истерике. У присутствующих начало расти раздражение.

– Надоел этот вой, – скривившись от отвращения, прикрикнул Моро, – уберите её, а этого по обычной процедуре.

Дрэго подошёл к связанному юноше и, взяв за волосы, заставил посмотреть в глаза.

«Тебя кто за язык-то тянул, а?» – послал он телепатический вопрос.

«Спаси!»

Не хочу умирать! Помоги! Сколько таких мысленных молитв слышал он в этом зале? А скольким ему удалось помочь? Испуганные, загнанные, не желающие мириться с жестокой судьбой, все они стояли здесь и безмолвно вопрошали: почему я?

– Месье Моро, – обратился он к председателю, – зачем губить такого крепкого парня. Его действительно оговорили.

Моро взвился, воскликнув:

– Ты смеешь мне перечить?! Я сказал кончать, значит, кончать!

Советник спокойно развил свою мысль:

– На рудниках не хватает человеческих ресурсов, а он молодой и крепкий. Пожизненная каторга, как вы считаете?

Дрэго для наглядности схватил парня за рубашку и, подтащив поближе к креслу Главы, встряхнул его, как тряпичную куклу и толкнул на колени. Моро с каменным выражением лица взирал на заключённого. Дрэго поднял парня и начал крутить его, как раба на рынке. Сердце юноши так сильно и часто колотилось, что, казалось, вот-вот и он потеряет сознание.

– Может, ты и прав, – проворчал Глава, хотя это признание далось ему с большим трудом.

Тяжёлая работа на рудниках действительно требовала свежих сил. Люди от непосильной ноши изнашивались, быстро старели и умирали.

– А если он всё-таки Химера, обладающая магическими способностями? – с сомнением пробормотал Моро.

– Если бы он был Химерой со способностями, то не попался бы так глупо, – с сарказмом ответил Дрэго, кинув презрительный взгляд на парня.

Присутствующим показалось, что от этого взгляда израненное тело молодого человека сжалось ещё сильнее. Советник уже знал, что Моро принял решение. Двое конвойных подошли и стали по бокам от арестованного. Секретарь готов был уже царапать приговор.

Председательствующий приосанился, занимая царственное положение в кресле, мотнул головой, поправляя мешающий ему воротничок и, подняв руку, произнёс:

– Арестованный виновен в преступлении против человечества и приговаривается к пожизненной каторге на Сеарском руднике. Немедленно привести приговор в исполнение!

…………

На город опустился промозглый туман, мгновенно скрывший из виду дома и тускло светящие фонари казались всего лишь мерцающими светлячками в его молочной пелене. Между Дворцом Правосудия и домом советника Конте тянулись мрачные и извилистые улочки. Днём здесь было не прекращающееся ни на миг движение, а вечером царствовала зловещая тишина. Лишь изредка пробежит запоздалый путник и мелькнёт избегающая света серая тень. Дрэго привычно отпустил экипаж и задумчиво шёл домой. На пустынной улице он был один.

Его крепкая высокая фигура, рассекая туман, медленно плыла в сторону обособленно стоящих особняков. Путь предстоял неблизкий, но мужчина не смог отказать себе в удовольствии пройтись по спящему городу.

Вдруг он почувствовал за собой слежку и уловил мысли крадущегося за спиной парнишки.

– Это становится забавным! – себе под нос пробурчал Дрэго.

Соглядатай находился от него на небольшом расстоянии, в полной уверенности, что туман его скроет. Игра в прятки интриговала. Перед мысленным взором Дрэго предстал хиленький юноша с настороженными тёмными глазками, неотступно следующий за ним по пятам. Он был одет в простые тёмные брюки и рубашку, без грязных дырявых заплат, и в нём ещё ничего не выдавало той убогости, которой отличались мелкие оскотинившиеся разбойники.

– Микроб, н-да… погоняло то весьма подходящее. Кому я так сильно?.. А-а-а дружище Берсе, чёрт… Я и не думал, что у него ума хватит! Недооценил!

Глава 11

Вечерело. Поток посетителей иссяк и, скинув пиджак, Дрэго подошёл к окну. На улице бурлила жизнь. Прогуливающиеся горожане шли мимо роскошных особняков, укутанных тончайшей дымкой только что проклюнувшейся зелени на деревьях. Смолистый дух народившейся листвы лился в раскрытые окна.

Но эта мирная картина только на мгновение отвлекла советника от назойливых мыслей. Фраза «разрушение ТВОЕГО мира уже началось, и противостоять ему ты не сможешь», брошенная Лиссой, прочно засела в его голове, вызывая чувство некой безысходности.

– Я глупец, ещё ничего не случилось, а воображение уже разыгралось.

В дверь постучались:

– Войдите Агата, – привычно, не поворачивая головы, пригласил он.

– Советник, к вам просится монах из Ордена святого Фабьена.

– Только этого не хватало! – фыркнул Дрэго. – Чего ему нужно?

– Он не сказал, месье.

Мужчина в недоумении пожал плечами. По долгу службы он должен был выслушать визитёра, но внутри всё протестовало.

После войны на развалинах Государств, как вши на умирающем теле, расплодились разнообразные религиозные секты. Человечество, парализованное войной и лишённое всяких ориентиров, жадно глотало любые утешающие слова и охотно шло за теми, кто обещал блага, пусть даже не в этой жизни.

Со временем, когда жизнь начала возрождаться, половина новых учений канула в лету, а оставшиеся набрали мощь и, как спруты, раскинули свои щупальца, влезая во все сферы человеческой деятельности. Объединяла их главная цель: «Очистить человечество от инородцев – захватчиков и выродков Химер!» Этот призыв пролегал красной нитью через их учения и верования. И ради очищения некоторые секты были готовы совершать настоящие зверства.

– Ладно, впусти… – наконец процедил он.

Агата кивнула и, бросив на хозяина встревоженный взгляд, вышла.

Вскоре в комнату вошёл служитель. Его скромное тёмно-синее монашеское одеяние плотным мешком скрывало фигуру, а голова была закрыта капюшоном, свободно спускающимся на плечи и обегающим шею складкой. Духовные наставники различных сект в одежде придерживались и сохраняли определённые ими фасоны и цвета. Эти же цвета присутствовали в одежде и у приверженцев, и у последователей их учений. Сила, исходящая от рослой фигуры визитёра, никак не вязалась с рясой служителя культа и смиренной позой. Взгляд Дрэго, изучавший посетителя, выразил полное недоумение.

– Брат мой, храни тебя Великая Сила! – воскликнул гость. – Во имя этой Силы приказываю тебе изгнать из себя сатану!

– Садись…тесь, – предложил советник, чувствуя, что вечер удался.

У пришельца был чрезвычайно довольный вид, словно он пришёл навестить старого приятеля. Радостный и энергичный, этот монах излучал странно знакомую ауру. Дрэго, протянув ему стакан с холодным соком, рассеянно спросил:

– Скажи-ка, брат мой, какая Сила должна меня хранить по вашему учению?

Почесав затылок, тот с готовностью ответил:

– Сила, заключённая в Священном Додекаэдре[13]!

А потом, сложив руки на груди и склонив голову, пафосно добавил:

– Мы с братьями постигаем тайну мироздания, заключённого в нём. Эта дивная фигура – знак космической мощи и есть пятый элемент, помимо традиционных: огня, воздуха, воды и земли.

– Бог мой, – незаметно ущипнув себя за руку, пробормотал Дрэго, – чего только не постигают в наше смутное время.

Однако стало интересно, о чём же монах хочет ему поведать.

– Вы очевидно уже раскрыли эту тайну? – уже с большей заинтересованностью спросил он.

Тот неопредёленно махнул рукой, мол, «в процессе», а после сложил вместе кончики пальцев и смиренно на них уставился. Хотя никакого смирения в нём на самом деле не чувствовалось.

– Понятно, хм… я очень на вас рассчитываю, – включился в игру Дрэго. – О результатах проведённого расследования по делу многогранника будете докладывать мне лично!

Монах тоже состроил, пожалуй, слишком серьёзную мину и торжественно произнёс:

– Конечно, мы с братьями понимаем, насколько важно держать в курсе Советника по Безопасности и Главу Государства!

– Вот и хорошо. Я поведаю месье Моро о вашем усердии!

Дрэго приложил к сердцу раскрытую ладонь, подкрепляя клятву. Напряжение, наполнившее воздух вначале, испарилось бесследно. Они, не сговариваясь, громко рассмеялись.

– Ладно, так с чем вы пришли? – спросил советник, усаживаясь напротив гостя.

– Я просто соскучился по тебе дружище Конте.

Ни губы, ни глаза пришельца уже не смеялись, а фамильярное обращение заставило Дрэго удивлённо спросить:

– Мы с вами знакомы?

– Эхе-хе, время времечко, а с памятью у тебя – бяда-а, – скидывая капюшон и взлохматив светлые волосы, напыщенно ответил служитель.

– Арни! Ты? – бросаясь обнимать гостя, воскликнул Дрэго. Я ведь не мог даже предположить, не мог даже представить, что когда-нибудь ты явишься ко мне в таком… в таком безумном виде!

Красавец-молодец был с ним одного роста, такой же высокий, мускулистый. Его лицо было загорелым и обветренным, словно Арнольд провел долгое время под палящим солнцем. Картину дополняли светло-русые с лёгким отливом золота прямые волосы и озорные карие глаза.

– Как же тебя угораздило поклоняться фигуре? – со смехом спросил Дрэго, всё ещё не веря своим глазам.

– Богохульствуешь, брат мой! – ответил монах, слегка стукнув мужчину костяшкой пальца по лбу.

Арнольд Боте был другом его детства. Другом-соперником. Они двое ещё мальчишками подавали огромные надежды, а потом стали самыми видными молодыми людьми в столице. Учёба, спорт, девушки – во всём они стремились обойти друг друга, и получалось с попеременным успехом.

По прошествии ряда лет Арни по уши влюбился в Орнеллу – сестру Дрэго, похожую на брата тем, что она всегда носила на лице маску отчуждённого спокойствия или даже высокомерия. Однако первая любовь изменила её: угрюмость уступила место жизнерадостности и даже озорству. Родители обоих семейств лелеяли мысль о будущем браке. И он состоялся бы, если бы однажды на одном из светских раутов не появился молодой Глава соседнего Государства Сент-Юнис, месье Жорж Роше. Возникшее между ним и Орнеллой притяжение мыслей, взглядов и душ было настолько сильным и неожиданным, что вызывало у неё панику. Твёрдость характера заставляла Орнеллу поначалу сопротивляться этому чувству, подчиняясь голосу долга, но любовь оказалась сильнее. И уже не думая об осуждении окружающих, Орнелла разорвала помолвку с Арнольдом.

Гость похлопал Дрэго по плечу и, усевшись на ближайшее кресло, воскликнул:

– Ты кормить-то старого друга будешь?!

– Мне всё еще не верится, что это ты! – тихо произнёс Дрэго, а потом весело добавил: – Кормить буду, а ты мне расскажешь, где тебя носило столько лет!

Ужин им накрыли в беседке, увитой с одной стороны плющом. В прохладном воздухе витал дразнящий запах еды.

– Боже, когда я так вкусно ел в последний раз? – воскликнул Арни, хватая нож и вилку и подцепляя кусок дымящегося мяса.

– И где же ты, друг мой, пропадал всё это время? Неужели серьёзно стал сектантом? Что тебя сюда привело? – сыпал вопросами Дрэго, не оправившийся от изумления, вызванного неожиданным появлением однокашника.

– Э… нет, – с ухмылкой подмигнул тот, – сначала ты расскажи мне, как жил, что творил без меня?

Дрэго смутно ощутил, что Арни сознательно тянет время перед каким-то серьёзным разговором, и решил его не торопить. После выпитого вина и плотного ужина друзья как-то размякли, и с ленцой вспоминали о славных деньках своей юности.

– А ты, я смотрю, по-прежнему уныло проводишь время? – с улыбкой проговорил гость, окидывая взглядом парк.

– А чего тебе хотелось бы? – в тон ему спросил Дрэго.

– Хлеба поели, а зрелища где? – воскликнул он, требовательно стукнув ладонью по столу.

– Танцы тебя устроят?

Арнольд уставился на него, его челюсть медленно поползла вниз. У друга был такой ошарашенный вид, что Дрэго не выдержал и рассмеялся.

– Да, – наконец проговорил Арнольд, – я много упустил, ты и танцы? Да…

Насладившись написанным на его лице недоумением, советник ответил:

– Полгода назад в порту я спас от контрабандистов девушку. Они, похоже, собирались её продать или ещё что-то, не помню подробностей.

– Ну?

– Она оказалась танцовщицей, да ещё какой… – он сделал знак суетящемуся рядом слуге, – пригласи Армин, пусть порадует нас.

Арнольд озадаченно смотрел на друга и качал головой. Когда же подошла Армин, недоумение Арнольда достигло своего апогея. Его воображение рисовало чувственную милашку, а на площадке перед беседкой появилась невысокая, с тонкими, как змеи, чёрными косичками девушка. Её мрачные глаза под широкими бровями смотрели исподлобья. В ней чувствовалось первобытное тёмное начало: дикое, неуправляемое и опасное.

– Ты, как и прежде, не устаёшь меня поражать, – прошептал Арнольд, – она ещё к тому же почти голая…

Грудь танцовщицы прикрывала полоска ткани, а длинная ярко-красная с блёстками юбка удерживалась на бёдрах узкой золотистой завязкой. Её сильные мышцы играли под смуглой гладкой кожей. В руке она держала небольшой бубен, усеянный медными колокольчиками.

Девушка вышла на площадку перед беседкой, высоко подняла бубен вверх, и под ритмичный перезвон медленно начала вращать бёдрами. Темп ускорялся. Размеренные и пластичные движения танцовщицы завораживали. Арнольд начал постукивать пальцами по столу. А Армин выделывала замысловатые движения, пламенея жарким румянцем. Гость принялся хлопать в ладоши, ловя задаваемый бубном ритм. Они, неожиданно для себя, оказались вовлечены в дикий и причудливый танец. Девушка неистово извивалась всем телом, а бой бубна превратился в сплошную протяжную ноту. Неожиданно она остановилась, высоко подняв руки, удары бубна смолкли, и на них навалилась звенящая тишина.

– Я много чего в жизни видал, – выдохнув, наконец, произнёс гость, – но такое…

– Я, кажется, выполнил все пожелания друга? И хлеба вволю, и зрелища, – усмехнулся Дрэго.

Арнольд только развёл руками:

– Нет слов!

– Что ж, теперь твоя очередь меня развлекать.

Глава 12

Арнольд опустил голову и некоторое время молчал, словно что-то вспоминая, затем заговорил:

– Когда Орнелла вышла замуж… хм… не за меня, я вдруг понял, что оставаться здесь и ловить сочувствующие взгляды близких и родных не в состоянии.

Настала очередь вздохнуть Дрэго.

– Любовь – это выбор не лучшего, а своего, – грустно констатировал он.

Друг усмехнулся, в его глазах опять зажглись смешинки:

– Поверь мне, лучше любить и потерять, чем вообще не познать это чувство. Я много путешествовал и навидался таких вещей, – повертев в руке бокал, он сделал паузу, – о существовании которых мне даже в голову не приходило, пока я жил здесь.

Атмосфера разом похолодела.

– Я ехал мимо виселиц, на которых висели трупы мужчин и женщин. Их истребляют целыми семьями, а сколько мне попалось нищих и калек, у которых не осталось сил просить милостыню. О разбойниках и говорить нечего – мне порой приходилось убивать, чтобы выжить самому. В этом я преуспел.

Арнольд горько усмехнулся и, качнув очередным бокалом янтарной жидкости в сторону друга, опрокинул его в себя, а после зашептал:

– Я тогда решил – если хочу спасти и защитить хотя бы немного людей, для этого нужно стать членом одного могущественного ордена – Ордена святого Фабьена. Пройдя обучение, я поступил на службу и за восемь лет неплохо там продвинулся.

– И тебе удавалось кого-то спасать? – с явным сомнением протянул Дрэго.

– По-всякому бывало, – махнул тот, – когда я заранее предупреждал семьи, против которых готовилось покушение; когда вызволял из тюрьмы, да, когда как. Знаешь, я понял одну вещь: сейчас прикрываясь фразой – «Истребить Химер!» просто уничтожаются неугодные. Под удар может попасть абсолютно любой – главное вовремя написать донос.

Дрэго молчал. Всё то, о чём говорил его друг, действительно имело место быть. Зависть, злость и ненависть порой толкали людей на низкие поступки. Сколько таких доносов он сам уничтожил за годы своей службы.

– Я рад, что провидение именно так повернуло мою жизнь, – с горькой усмешкой произнёс Арнольд. – Я понял, насколько бесполезной она была и насколько мелкими были мои устремления.

– Ты так и не нашёл спутницу жизни? – после некоторого молчания спросил Дрэго.

– Увы, сейчас я не могу, не имею права подвергать опасности близкого человека. Семья – это огромная ответственность. А моя теперешняя жизнь, – он вновь махнул рукой, – яйца выеденного не стоит. Но я вижу, и ты один?

– Похоже, дружище, нам с тобой бобылями помирать.

Они позубоскалили по этому поводу и основательно подчистили тарелки. Когда же принесли кофе, Дрэго спросил:

– Так каким же ветром тебя сюда занесло?

– А я ведь приехал к тебе за помощью.

В глазах советника застыл немой вопрос. Арнольд какое-то время молчал, словно взвешивая за и против. Дрэго его не торопил. Они молча пили ароматный напиток, задумчиво смотря каждый в свою чашку.

– Мне кажется, Орнелла в опасности, – наконец, произнёс Арни.

Дрэго чуть поднял бровь, только глаза его выдали не удивление, а тревогу.

– Не шути так! – произнёс он резко, резче, чем следовало.

Взгляд Арнольда стал твёрд, как камень.

– Я не приехал бы сюда в такую даль из-за пары пустяков. Твоя сестра живёт в том же городе, в котором служу и я, – Арнольд усмехнулся, – не нарочно, поверь мне. Просто так сложились обстоятельства.

В душе Дрэго росло волнение, и монах отчётливо его чувствовал, но решил продолжить рассказ, не торопясь, словно попутно сам постигал то, в чём сомневался.

– Супруг Орнеллы занимает такое же положение, как здесь месье Моро, и Советник по Безопасности у него есть.

– Ну что Жорж – Глава Сент-Юнис, я вообще-то знаю…

Не отреагировав на комментарий друга, Арнольд отхлебнул коньяк, предусмотрительно налитый слугой, и продолжил:

– В наш молельный дом частенько заглядывают богатые дамы, для того, чтобы помедитировать и мысленно слиться со Вселенной, – он рассеянно провёл пальцами по светлым волосам, – или просто посплетничать с подругами.

В этот момент к беседке подошла Агата со светильниками в руках. Мужчины за разговорами и не заметили, как стемнело.

– Месье Конте, вам записка, – почти шёпотом произнесла она, протягивая обвязанную красной лентой скрученную бумажку.

Арнольд, увидев это послание, иронично хмыкнул:

– Похоже, дружище, умирать бобылём придётся только мне!

– Смейся, смейся…

Текст послания гласил: «Месье Конте, хочу напомнить – вы мне кое-что обещали!», а внизу стояла подпись: «Аврора».

Глаза Арнольда скосились на послание.

– И это всё? – с искренним разочарованием протянул он.

– Нехорошо читать чужие письма, – покачал головой Дрэго.

– Ну да, а раньше ты не жаловался, – в тон ему ответил монах.

– Ты лучше рассказывай, что было дальше.

– Как-то, проходя мимо одной из беседок, я стал невольным свидетелем «дамского» разговора: «Почему я должна его бояться?» – возмутилась одна из собеседниц. «Это ничтожество вылезло из самой грязи и сейчас, живёт и процветает благодаря моему супругу. Он упорно предлагает мне своё покровительство и дружбу, в которой я не нуждаюсь! Какое он имеет право лезть в мою жизнь?»

«Вы ранили его в самое сердце, – произнесла другая. – Советник смотрит на вас, как раненый пёс. Подумайте – он может быть вам полезен».

Орнелла, а это была именно она, взвилась в гневе: «Этот человек не способен на дружеские чувства. Я не раз жаловалась Жоржу, но муж не хочет меня слушать, считая, что у меня разыгралось воображение».

«Да, – вздохнула её подруга, – у него какая-то странная власть над господином Роше, да и другие ему как-то уж очень благоволят».

Орнелла раздражённо воскликнула: «Этот человек ловко манипулирует Жоржем!»

В этот момент в беседку вошла другая дама, и разговор мгновенно стих. Визитёрша, поняв, что нарушила их уединение, вскоре ушла.

«Терпеть её не могу, – брезгливо бросила Орнелла, – мне кажется, что она шпионит за мной и всё докладывает советнику».

«Я тоже так думаю», – задумчиво протянула другая.

– Короче, я с трудом дождался конца их разговора, а потом под каким-то глупым предлогом попросил Орнеллу отойти. Сказав, что всё слышал – предложил ей свою помощь. Но она удивлённо на меня посмотрела. «Милый друг, – ответила она, – тебе послышалось, я не жаловалась вовсе. Да и кто может мне причинить беспокойство?»

Арнольд вздохнул:

– Возможно, зная мою горячность, Орнелла не захотела впутывать меня в это сомнительное дело.

Дрэго задумчиво коснулся рукой подбородка, а потом спросил:

– Может ты действительно ошибся?

– Если это было бы всё, я не стал бы растрясать свои внутренности и мчаться как угорелый к тебе.

Дрэго напряжённо смотрел в глаза старого друга. Хаос мыслей в его голове не поддавался анализу и «прочесть» там больше того, что Арнольд рассказал, было невозможно. Он столкнулся с подобным первый раз в своей жизни и был очень озадачен.

Друзья опять выпили, и разговор потёк дальше.

– По долгу службы я бываю на светских вечеринках и многое вижу. В обществе стал появляться некто Алан Грейс – советник месье Роше…

Яркая молния на мгновение зигзагом прорезала небо, и издалека донеслись раскаты грома. На соборе часы пробили два часа ночи. Язык Арнольда заплетался всё больше и больше, а голова клонилась на грудь. Ещё немного и он свалился бы с кресла и уснул бы мертвецким сном.

– Тебе нужно отдохнуть, – с сожалением произнёс Дрэго, поняв, что сегодня он ничего от друга не узнает.

– М-да, я как-то устал… – с трудом отозвался тот.

Они обнялись, и Дрэго, заложив руки за спину, смотрел, как слуги тащили монаха в сторону калитки. Он знал, что его приказ: «Доставить месье Боте домой!» будет выполнен в лучшем виде. Звякнули решётки и в свете тусклых фонарей появились очертания большого экипажа. Раздался ещё один удар грома, а вместе с ним по крыше беседки забили первые капли дождя.

Пока друзья предавались воспоминаниям (несколько часов ранее) в сторону городского кладбища, что есть мочи, бежал Микроб. К кладбищу, спрятанному за разросшимся кустарником, прилегали со всех сторон местные трущобы. Отдельно стоящая покосившаяся избёнка зачастую являлась местом сбора банды Патрона. Вечером окна были плотно занавешены, и только тоненький дымок из трубы мог бы сигнализировать о наличии в доме хозяев.

Сейчас же там находилось только два обитателя: Патрон да Жужу. Девка, сидя на неприбранной кровати, привычно посасывала настойку и подвывала какую-то заунывную песню.

– Да не мычи ты, – зло шикнул в её сторону Патрон, – тоску гонишь.

– А тебе всё тоска, – в тон ему ответила девка и демонстративно развернулась к нему спиной. Взгляд Патрона задержался на её сочной задней части.

– Хоть бы развлёк девушку, – проигнорировав его раздражение, беспечно промурлыкала Жужу.

Вытирая о штаны внезапно взмокшие руки Патрон пробурчал:

– Уговорила.

Однако в дом влетел взмыленный Микроб и, согнувшись пополам, довольно долго пытался отдышаться.

– Ну, чего тебе? – зыркнул в сторону мальчишки босс.

– Там, там… они…

С трудом издавая звуки, Микроб активно помогал себе жестами и показывал куда-то в сторону, в надежде, что Патрон догадается сам. Жужу скривила мордочку и презрительно посмотрела на вторженца.

Наконец Микроб отдышался и смог вразумительно произнёсти:

– Конте в саду пьянствует, – одним махом выпалил он.

– Один? – искренне удивился Патрон.

– Да нет же, с чужим монахом. Они напьются в стельку и советник будет нам как подарок – ни бэ, ни мэ. Охраны в доме почти нет: только привратник да пара слуг. Сейчас самый подходящий момент!

– Похоже, ты прав, – скребя вдруг зачесавшийся подбородок, ответил Патрон.

– Наших собирать? – с готовностью спросил парень.

Судя по загоревшемуся взгляду мальчишки – это было его первое настоящее дело.

– Да, сбор через час у собора.

Патрон, дав указание юноше, для важности положил руку на его плечо.

– А ты молодец, – похвалил он, – я в тебе не ошибся.

Мальчишка, окрылённый похвалой шефа, просиял и с удвоенной энергией побежал исполнять приказание. Бандит меж тем, облизнув пересохшие губы, вновь вожделенно уставился на замершую Жужу.

К особняку советника подельники шли в полной темноте. Их лица скрывали тёмные капюшоны.

– Кто вы? Что вам нужно? – требовательно произнёс привратник.

– Не стоит волноваться, мы ненадолго, – сказал главарь, доставая из-за пазухи стилет.

Увидев сверкнувшую в свете тусклого фонаря сталь, привратник пытался вырваться и закричать, но его крепко удерживали с двух сторон бандиты, зажав рот.

– Не боись, ты даже не почувствуешь, – заботливо прошептал Патрон и точным движением вонзил стилет ему прямо между рёбер.

Мужчина сдавленно прохрипел и повалился на траву, орошая землю хлынувшей кровью.

Бандит склонился над умирающим и с сожалением пробормотал:

– Кажись промазал.

В этот момент Дрэго почувствовал незваных гостей: сюрпризов в этот вечер становилось слишком много. В руке у него возник меч с длинным лезвием, казавшийся почти чёрным в тусклом свете фонарей.

Четверо подельников с ржавыми клинками кинулись на него одновременно. Однако, их оружие отскакивало от его меча, как от завороженного. Раздавался только свист рассекающего воздух оружия и звон металла. Дрэго легко увёртывался от нападавших. Неожиданная разминка доставляла ему истинное наслаждение. Он с удовольствием сражался бы, не прибегая к силе Химеры, чувствуя своё полное превосходство пусть над многочисленным противником. Бой получился очень скорым.

Нанеся молниеносные удары, Дрэго выбил клинки почти одновременно у всех наёмников, но судя по нанесённым им ранам – убивать никого не собирался. Чья-то проворная рука метнула в его сторону нож. Вокруг Дрэго возникло слабое свечение, ударившись о которое стилет упал к его ногам, а находившийся в руке меч исчез.

Мрачный взгляд Дрэго пригвоздил бандитов к земле. Они схватились за горло и жадно ловили ртом воздух, словно ставший непригодным для дыхания. Их глаза выпучились, грозя вылезти из орбит, а лица покраснели от напряжения. Они не могли ни кричать, ни бежать.

Дрэго же подошёл к привратнику. Земля не успевала впитывать его кровь, и в тусклом свете сверкала алая лужа. Пострадавший тяжело дышал, зажимая рану на груди. Сердце его бешено колотилось, веки дёргались, а глаза были подёрнуты мутной плёнкой.

Дрэго стал рядом на одно колено и, убрав руки агонизирующего с груди, зажал ладонями его рану. Снова возникло голубое свечение.

– Потерпи, – погружаясь в транс, прошептал он.

Капельки выступившего на его лице пота смывал дождь.

Кровотечение остановилось, и напряжённое тело привратника расслабилось. Он словно впал в забытье.

– Ты парень в рубашке родился, – констатировал Дрэго, а после глубоко вздохнул и повернулся к главарю.

Он, как факир движением руки «разморозил» банду и сурово спросил:

– Берсе приказал меня убить?

Патрон на мгновение смешался и, виновато посмотрев на него, ответил:

– Он обещал хорошо з-за-аплатить.

От напряжения бандит начал заикаться. Стоящий рядом с ним господин почти растоптал его, не прикасаясь. В душе Патрона поселился животный страх.

– Простите, месье Конте, – главарь упал на колени и склонил голову в мольбе.

Дрэго презрительно смотрел на его макушку.

– Прощаю в этот раз. Благодарите Бога, что привратник остался жив, а то бы…

Кулаки советника с силой сжались. Вся банда ощутила это движение каждой клеткой своего тела, словно они сами оказались в стальных тисках. Дружный стон огласил прилегающую округу.

– Вы будете помнить только то, что со мной лучше не связываться. Месье Берсе проучить не помешало бы, да и к Финику загляните.

Глава 13

Дрэго замер. Внешне всё было по-прежнему, разве что лунный свет стал ярче, словно прорвал тучи и прекратил в одно мгновение поток слёз заливших всю округу. Неожиданно перед ними возникли мигающие разноцветными огнями вертикальные столбы света, словно пронзившие собой небо.

– Великая Госпожа уже не ходит одна? – скосив глаза на выходящих из лучей Химер, иронично спросил он.

Появившиеся ночные гости по-королевски сложили руки за спинами и презрительно наблюдали за происходящим. Патрон и его банда застыли вновь, опять «превратившись» в монументы.

В лице Лиссы читалось омерзение, а рот скривился в нарастающей усмешке.

– Браво, Дрэго! Воспитатель из тебя получится классный, – она закатила глаза и цокнула языком.

Подойдя к Патрону, Лисса схватила его за чуб и откинула его голову назад. Презрительно оглядев парня, девушка брезгливо отпустила волосы, и голова бандита безвольно повисла над левым плечом.

– Химера! – переключилась она на Дрэго. – Ты порочишь весь наш род и своих соплеменников!

– Неужели? – бросил он. – И чем же?

– Тебя, Конте, только что должны были прирезать, как свинью, – она презрительно сжала губы. – Это ж надо додуматься, бандитам проповеди читать!

– За что я опять вне милости у Госпожи?

Он высокомерно поднял голову и заложил руки за спину.

Лисса подошла к нему вплотную и, сверля его злым взглядом, приказала:

– Уничтожишь их или это сделаем мы!

Странное поведение Лиссы озадачивало. Чтобы сама Великая Химера явилась вершить правосудие над покусившимися на жизнь её подданного? Что-то здесь было нечисто.

– У вас появились новые обязанности, Госпожа?

– У меня появилась новая традиция вести с тобой разъяснительные беседы на тему: «Что такое хорошо, и что такое плохо». Ты Химера, прежде всего мой подданный, и интересы своего народа должны быть для тебя на первом месте. Но ты начал отдавать предпочтение ничтожным людишкам и пренебрегать своими собратьями.

Дрэго глубоко вздохнул, стараясь стряхнуть навалившуюся тяжесть. Изумление его было вполне понятным. Лисса давила своей мощью, требовала подчинения и навязывала новые правила. Такого напора с её стороны раньше не было, а все разногласия между ними удавалось решать с глазу на глаз.

Не то, чтобы ему было жалко банду Патрона – одним бандитом больше, одним меньше, но такое настойчивое и безапелляционное требование начинало раздражать. Лисса, уловив его чувства, усмехнулась, и пронизывающий холод мучительно сжал каждую клетку его тела. Вокруг неё возник светящийся ореол. Она жестом пригласила подойти к ним стоящих поодаль Химер.

– Узнаёшь братьев? – качнув подбородком в их сторону, сухо спросила она.

Узнал ли он их?..

Тошнотворные ароматы, наполняющие темницу, перемешивались с гнилостным смрадом разлагающейся плоти. Повсюду витал запах смерти. Не спасали ни открытые чердачные окна, ни вентиляционные решётки, загаженные крысами и облепленные расплодившимися насекомыми.

По мере того, как Дрэго спускался в подземелье, где со всеми предосторожностями держали до казни Химер, вонь становилась удушливей, а воздух сырее, да и темнота всё непроницаемее. Где-то далеко перекрикивалась охрана, сыпав сальными шутками и гогоча во всю глотку. Для них он был невидим, да и мало кому придёт в голову спускаться в подземелье к опасным заключённым. Их безумно боялись, а если камеры, где содержались Химеры пустели, то это однозначно приписывалось их сверхъестественным способностям. Ведь пойманных мутантов казнили сразу, но очень редко удавалось оттянуть этот трагичный исход.

Дрэго ориентировался в этом мрачном, заполненном тьмой подземелье только благодаря способности видеть в темноте. Каменная кладка стен была совершенно гладкая, склизкая и холодная, а узкие крутые ступени, что вели вниз, в чёрную дыру подземелья, шатались и осыпались под ногами.

Медленно, но верно он двигался к камере, в которой томились его собратья. Добравшись до места и удостоверившись, что по близости нет охраны, его силуэт начал подсвечиваться голубым светом, достаточным, чтобы рассмотреть фигуры узников.

Двое собратьев были прикованы за ноги и за руки цепями к кольцу на стене. На шею были надеты тяжёлые металлические ошейники, в которых они едва могли стоять, а глаза были закрыты плотной повязкой. В темницу их привели совсем недавно, часа три назад и узники ещё не успели до конца осознать, что произошло. Подойдя к двери камеры, Дрэго приложил руку к замку и спустя несколько секунд он открылся.

Собратья были, как все мутанты, неопределённого возраста, высокие и сильные.

Освободив их от цепей и ошейников, он тихо спросил:

– Объединив усилия, мы сможем наложить морок?

Старший пожал плечами.

– Мы не сильные Химеры, увы. Мы даже о себе не можем позаботиться.

– Нам бы только выйти из крепости, а там ждёт закрытый экипаж.

– Можно попробовать, – хором ответили братья, синхронно пожав плечами.

В это время полусгнившее сено у стены зашевелилось, и из него показалось лицо бесполого существа. Определить было ли оно женщиной или мужчиной, стариком или старухой не брался даже Дрэго. Судя по ужасному состоянию, в темнице оно находилось давно.

– Ты кто? – спросил он, подходя к субъекту и присаживаясь рядом на корточки.

– Человек, – проскрипело оно.

– И давно ты здесь?

– Что ты с ним возишься, – зло прошипел один из мутантов, – они нас истребляют, а ты сюсюкаешься с этой, с этим…

Дрэго выпрямился и посмотрел на мужчину взглядом, излучающим уверенное спокойствие.

– Ты, Химера, считаешь себя венцом творения, – прервал он разглагольствования собрата, – а попался в руки «этих», как глупое дитя.

– Брось его и пошли, – злобно уставился на него тот.

– Человек пойдёт с нами, – ответил Дрэго и протянул ему руку, помогая выбраться из сена.

– Я не стану тратить на него оставшиеся силы.

– Прекрасно! Значит, ты останешься здесь.

Во время этой перепалки второй мутант стоял молча и напряжённо переводил взгляд от одного к другому, но после этих слов воскликнул:

– Вы совсем сдурели! Ссориться из-за этого ничтожества. Дрэго, очнись! Пока вы будете пререкаться, нас засекут и прибьют.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Льюис Кэрролл «Алиса в стране чудес».

Вернуться

2

Значение имени Дрэго: дракон.

Вернуться

3

Ищите женщину (франц.).

Вернуться

4

К чёрту (франц.).

Вернуться

5

Спасибо (франц.).

Вернуться

6

Вампал, как и он сам – результат случайной комбинации генов, а может и не случайной… Дрэго с ностальгией вспомнил, как первый раз увидел это маленькое злобное существо.

Перед самой весной, охотники убили волчицу, а волчат растерзали охотничьи лайки. Одного, самого маленького, отцу удалось спасти. Няньки в ужасе побежали жаловаться госпоже, когда отец вытрусил из мешка маленькое чудовище на ковер. Волчонок прижимал уши, а блестящие глаза его метали грозные искры. Это выглядело очень забавно. Втайне от матери Дрэго таскал для волчонка лучшие куски мяса, бережно держал его в ладошках, прижимал к щеке и был неимоверно счастлив, что в доме появился озорной питомец, о котором он мог заботиться.

Вернуться

7

Бальная книжка или карне (carnet de bal) – блокнот для записи имён партнёров, которым дама обещала тот или иной танец во время бала.

Вернуться

8

Аймерик де Пегильян.

Вернуться

9

Существо, пожирающее сны и кошмары.

Вернуться

10

Санта-Спес – основанное более ста лет назад, после окончания войны человечества с Химерами, мощное независимое Государство с сильной армией, возрождающейся экономикой и национальной валютой. Оно получило своё название в честь древнеримской богини надежды Спес. Эта богиня, возведённая в ранг святых, стала надеждой отчаявшихся, обездоленных жителей нового Государства, отрадой и утешением.

Вернуться

11

Олди Г. Л.

Вернуться

12

Старинная застольная песня.

Вернуться

13

Додекаэдр – один из пяти возможных правильных многогранников, имеет 12 граней (пятиугольных), 30 рёбер и 20 вершин (в каждой сходятся 3 ребра).

Вернуться