Мира Бережная
Вилея

Дорогой друг!

В твоих руках – портал в иной мир.

Уже совсем скоро ты оправишься в незабываемое путешествие, полное опасностей и тайн. В Ал’Вааре тебя ждут самые неожиданные существа, пыльные тракты со своими историями, великие артефакты, люди четырех рас, величественные драконы и магия.

«Вилея» – самостоятельная история по мотивам дилогии «Ал’Ваар». Но чтобы полнее прочувствовать мир, узнать немного больше и увидеть картину ярче, предлагаю сначала обратить внимание на дилогию.

Книга 1. «Ал’Ваар. Мир, покоривший драконов».

Таня из Тамани совершенно (не)случайно попадает в другой мир, где есть люди, магия и… драконы! И все было бы хорошо, если бы кое-кто не умудрился «сломать» пророчество.

Теперь даже самые сильные маги Ал'Ваара не знают, как уберечь некогда отобранную у драконов Силу и не допустить того, о чем даже думать страшно – возрождения Первых.

Книга 2. «Ал’Ваар. Мир, изменивший драконов».

В Ал’Вааре происходят поистине великие события.

Тане нужно вернуться, чтобы завершить начатое. Но сможет ли она противостоять тем, с чьих лиц тяжелые времена, наконец, сорвали маски?

Друзья и враги, правда и ложь, любовь и предательство перемешаются между собой подобно разноцветным краскам. Ничто не останется прежним. Найдется ли в новом мире место для людей, и не станут ли драконы легендой – покажут последние дни Седьмой Эпохи.

Война за земли в разгаре.

Восьмая Эпоха начнется через три… два… один…

Приятного путешествия!

…и помни: магия внутри.

Глава 1

«Однажды выйдешь за порог,

Шагнув не с той ноги –

И этот шаг изменит все.

Вернешься в дом другим».

старинная вуоргская песня

«Если не знаешь, какие у Судьбы на тебя планы, не удивляйся, когда они вдруг перестанут совпадать с твоими».

Странные слова, брошенные вскользь не менее странным старичком в таверне сегодня утром, никак не шли из головы. Они настолько прочно вклинились меж моими собственными мыслями, что последние с ужасом жались по углам, не желая вступать в честный бой. Собственно, это и стало первопричиной всего. Задумавшись, я не сразу уловила тревогу своего верного скакуна Храпа. Упущенный момент – и я кубарем покатилась в густые заросли горномора, растущего на окраине пологого обрыва над долиной Восьми Ветров.

– Вот гадость!

Растопыренные руки и ноги не только добавили картине новизны, но и позволили избежать малоприятной ловушки из тесно переплетенных ветвей, усеянных шипами. Все, как учили. Противные, загнутые во все стороны колючки если кому и удавалось извлечь, то, зачастую, лишь с плотью, оставляя саднящие и долго не заживающие раны (к счастью и удивлению, без рубцов). Прихрамывая и тихо ругаясь на трусливо сбежавшего долара, я доковыляла до ближайшего удобного места, и бегло осмотрела левую руку в надежде обнаружить незначительные царапины. Однако, меня ждало разочарование.

– Чтоб тебя, Храп! – я с размаху привалилась спиной к опоре, даже не взглянув на нее – о причудливом нагромождении камней, так удачно оказавшихся рядом, думалось в последнюю очередь.

Больше десятка колючек впились в незащищенную кожу, обрастая припухлостями. В довесок ко всему, нога пострадала тоже. Запасы целебных эликсиров давно и безнадежно иссякли, поэтому пришлось действовать на живую, шипя от боли и утирая льющийся ручьем пот. Ладони досталось больше всего – из нее торчало аж четыре иголки. Когда все они были извлечены, я осторожно оперлась окровавленной рукой о ближайший камень, чтобы поднять ногу повыше. Неприятный хруст – глухой и резкий – заставил замереть на долгую долю секунды.

Порыв ветра едва не лишил меня равновесия. Я сильнее ухватилась за валун и практически повисла на нем, потому что земля неожиданно просела, гудя и мелко подрагивая. Послышался треск. Мне хватило мгновения, чтобы прыгнуть в сторону. Огромная каменная глыба раскололась надвое, являя миру свой секрет – бумажный свиток.

– Это… что? – мое чутье показало звериный оскал, а дыхание предательски сбилось.

К артефакту я бросилась не сразу. Еще полчаса ходила кругами, напрочь позабыв о колючках в ноге. Меня одолевало любопытство, но здравый смысл подсказывал, что не стоит с такой легкостью лезть к магическим вещичкам. А магией от этого места разило знатно! Это можно было почувствовать, даже не будучи выпускницей Первой Основной Магической Школы Асмэйна. Но так или иначе, а камушек сработал на мою кровь, и это значило, что письмо адресовано все-таки мне.

Тяжело вздохнув, я осторожно подошла к разлому и извлекла свиток.

«Если ты читаешь это, значит, кровь твоя сильна, а наследие велико. Отныне ты – хранитель великой тайны, Его проводник и защитник.

«Воин Пламени» нарекаю тебя. И пусть твое сердце будет горячо, а на пути не встанет ни враг, ни его слуги.

Фьенна Тартис – теперь все дороги ведут только к нему. Не противься зову.

Когда Он возвернется в Ал’Ваар, только ты сможешь помочь Ему.

Три дня испытаний выпадут на твою долю. Три долгих дня и три ночи Зло будет пытаться заполучить то, чем ты обладаешь, дабы подчинить себе Его волю и Силу. Сражайся за Него, не верь морокам и близким людям. Противься соблазнам. А если станет совсем тяжело, закрой глаза, отыщи свет в себе и следуй за ним. Все, что тебе нужно, уже внутри тебя.

Когда минет День Пепла, выведи: «Возрождайся во Свете. Возвращайся в означенное время». Призови первородное Пламя Фельхинора, переломи Его частицу, и брось горящие слова в дом Его.

И когда Он возродится, имя твое обретет бессмертие.

Если ты читаешь это, значит, время пришло. Пятьсот лет на исходе. Он выбрал тебя.

Ответь на зов.

Хранитель Тартис»

Недоверчиво перевернув пожелтевший, местами истлевший лист и не обнаружив там более ничего, я равнодушно пожала плечами и фыркнула.

– Пойди туда, сначала догадайся куда. Сделай то, сначала пойми что… Пф! – мои слова потонули в набирающем силу ветре.

Я с усердием скрутила письмо в трубочку и попыталась впихнуть обратно в камень, причудливым образом расколовшийся прямо по линии кровавой дорожки. Но едва бумага коснулась тайника, он в мгновение ока покрылся сетью мелких трещин и уже в следующий миг с треском рассыпался в пыль, окутав меня серым облаком. Я закашлялась, пытаясь разогнать руками удушающую пелену.

– Ответь на зов…

От шепотка в самое ухо меня подбросило.

– Кто здесь?

– Я – Пламя.

– А я – Вилея, – взять себя в руки под напором пробирающего до озноба голоса оказалось непросто.

– Жди меня, Хранитель Вилея, у вод огненной реки, когда великий свет Древа Ста Огней иссякнет.

– Да что ж такое! А поконкретнее?!

– Ответь на зов…

– Стой! Покажись!

Громкий шепот со всех сторон заставил зажать уши и пригнуться к земле. Через несколько секунд плотный, противный пыльный кокон рассеялся, оставив после себя неровный серый круг на примятой, но аккуратно уложенной траве.

Я подняла руку. В ладони все еще лежал магический свиток. Вот только следы от горномора исчезли! Ни ран, ни колючек. И лишь местами порванная одежда услужливо подтверждала, что я не совсем сошла с ума и кое-что понимаю в происходящем.

– Ну, спасибо, Храп! Удружил!

Наскоро запихнув свою добычу в заплечную сумку, я скорым шагом направилась в таверну «Лысый ыронг» в поисках ответов. Определенно, старик, говоривший со мной утром, что-то знал. И мне очень хотелось верить, что его знание не затянет меня в круговорот приключений. Потому что содержание письма, написанного таким странным витиеватым, если не сказать старинным языком, обещало именно их.

* * *

Таверна, расположенная на самой окраине Дол-Граго, всегда привлекала гостей своим интересным названием. Нет, кормили там вкусно. Едва ли не вкуснее, чем в именитом Зорррхе. Да и с чистотой все было хорошо. Вот только выпивка была в «Лысом ыронге», мягко говоря, крепкая. Настолько, что пьяные драки случались в его стенах по нескольку раз за день. Но даже несмотря на такую сомнительную репутацию и вечную угрозу получить «за компанию», людей в таверне всегда собиралось в избытке.

Осторожно отворив обитые железом двери и легко отбив летящую в лоб кружку, я бросила недвусмысленный взгляд на еле стоящего на ногах «заводилу» очередного кулачного боя, и решительно направилась к дальнему столику, спрятанному во мраке угла.

– Эй, девка! Нехорошо кидать чужую посуду на пол! Кто учил тебя манерам? Харги?

Дружный мужской гогот и одобрительные выкрики лишь раззадорили мужчину, отчего тот расправил плечи и гордо вышел в центр зала, потряхивая косматой головой.

Я крепко стиснула зубы и нарочито медленно развернулась на одних каблуках, чтобы встретиться взглядом с метателем хмельных напитков. Его невидящие глаза смотрели куда-то сквозь меня, но сжатые кулаки и широко расставленные ноги были в поиске приключений на ничего не подозревающую пятую точку.

– Мои манеры тебе не понравятся.

– А ты за меня не переживай. Лучше подними кружку и извинись, – кривой, явно не один раз поломанный палец указал в сторону двери.

– Иди, проспись, друг.

Толпа встретила мои слова дружным улюлюканьем, предвкушая интересное продолжение. Не выпуская мужчину из вида и притворившись, будто он меня более не заботит, я встала вполоборота и попыталась найти в разношерстном сборище управляющую. Ее пышные формы и любовь к яркому макияжу не позволяли ей остаться незамеченной. Но ее в зале не оказалось.

– Какой я тебе дру…

Шаг в сторону, разворот, тычок локтем в спину – и так некстати оказавшаяся за мной преграда довершила дело. Бедняга хрюкнул, поцеловал деревянную стойку и осел бесформенным мешком, пуская носом кровавые пузыри.

– Я же сказала: «проспись», – для драки с пьяным человеком не нужны ни сноровка, ни опыт.

– Слышь, птичка! Может, со мной потягаешься? – из-за стола поднялся амбал под два метра ростом, закованный в самодельные доспехи.

Мда, с этим придется повозиться…

– Сядь, Хорн! Не с простой девкой говоришь. Прошу простить его, милейшее создание.

Человек, названный Хорном, сплюнул под ноги, сверкнул глазами из-под черных кустистых бровей, но ослушаться побоялся и нехотя уселся на свое место, кривя рот.

– Да кто она такая?! – крикнул кто-то из-за столба, разочарованный прерванной потехой.

– Представитель расы димиров, если кто еще не понял, – вышедший из тени старик обвел всех тяжелым взглядом, от которого повисла гробовая тишина.

– Где кровь Димиры? – выполз из-под стола дремавший там доселе паренек.

– Тише ты! – пнул его другой, загоняя бедолагу обратно.

Десятки изучающих взглядов заскользили по мне, словно прилипчивые слизняки. Я откинула выбившуюся прядь волос, дернула правой бровью и тяжело вздохнула.

– Не стоило так громко. Продолжайте, уважаемые. Я ухожу.

– Тебя привело дело, – тот самый загадочный старик подошел ближе, назидательно потряс пальцем, после чего повернулся спиной и прошаркал за ближайший свободный стол.

Мне ничего не оставалось, как проследовать за ним, все еще ежась от навязчивого внимания публики. Всю свою жизнь я предпочитала молчать о своем происхождении, избегая этого самого интереса. Еще бы! Таких, как я, в Ал’Вааре было мало. Даже сотни не наберется. Димиры – относительно новая раса, у истоков которой стояла моя бабушка – Димира. Собственно, ее именем и назывались люди, в жилах которых текла кровь Первых вперемешку с «иной» кровью архимага и кровью мирливинов. А в моем случае – еще и бегронов, что, по сути, дела не меняло.

– Прежде, чем ты что-то скажешь, помни: каждому вопросу свое время. И сегодня я отвечу всего на один.

– Кто вы такой? – вырвалось у меня прежде, чем я успела закрыть рот рукой.

Собеседник снисходительно улыбнулся, его глаза потеплели, а множество морщин, избороздивших лицо, стали как будто глубже и темнее.

– Здесь все зовут меня Ыронг, – мои брови взлетели вверх. – За упертость и тягу к «боданию» в самых различных спорах, – шепотом сообщил старик, немного подавшись вперед. – И, как видишь, я – лысый.

– Так вы – хозяин этой таверны?

– А это уже второй вопрос, милое создание, – он откинулся на спинку стула и хитро прищурился.

– Вилея, – представилась я.

– Вилея.

За спиной раздалось негромкое, едва уловимое сопение. Я внутренне напряглась, проклиная один из своих недостатков: вечное ожидание чего-то плохого. Тем более подозрительными казались люди, стоящие как бы невзначай там, где я не могла дать отпор. Кулаки одномоментно сжались. Левая рука легла на небольшой клинок на бедре, правая нога ушла в сторону, высвобождаясь из-под стола. От внимания Ыронга это не укрылось.

– Хорн груб и не отесан, но сердце у него большое. Выслушай его.

– Пусть он сначала выйдет вперед. А то зашибу ненароком.

Мужчина сделал два размашистых шага, вырастая неприступной стеной в метре от стола.

– Я предлагаю свой меч.

– Да у меня и мой, вроде, неплох.

– И свою защиту.

– Разве что от себя, – усмехнулась я, оценивающе оглядывая через плечо гору мышц.

– Твое путешествие опасно. Тебе нужен союзник, – старик накрыл мою руку своей, и немного сжал пальцы.

– Я не собираюсь ни в какое путе…

– Судьба вечно ведет нас туда, куда мы идти не собирались.

Не найдясь, что возразить, я просто застыла с раскрытым ртом, глядя поочередно то на Ыронга, то на Хорна.

– Я ничего никому не рассказывала о путешествии, – слова, наконец, нашлись. – Да я даже сама еще ничего не решила! Откуда вы…

Мой непрошеный союзник резво приземлился на скамью, бесцеремонно спихнув меня в сторону.

– Тише, Хорн! Это сейчас она – маг и неплохой воин, а детство ее прошло в замке.

– А что ж ты в замке своем не осталась, птичка? – громыхнул мужчина.

– Еще раз назовешь меня птичкой – отправишься на корм харгам, уяснил?

– Ты уверен, что она – внучка Димиры? – уточнил он у старика.

– Я – одна из шести внуков Димиры, если быть точной. И пятая в очереди на трон. Поэтому могу делать все, что захочу и когда захочу. А главное: как захочу. Не утруждаясь примерным поведением и не строя из себя ардессу. Поэтому, – я немного привстала и со всей силы двинула бедром в бок ничего не подозревающего мужчины. От неожиданности Хорн слетел с лавки, но чудом удержался на полусогнутых ногах. Таверна взорвалась хохотом, – нечего трогать без разрешения то, что мое. Даже если это просто место за столом. Вопросы?

– Сдается мне, вы поладите, – довольно крякнул Ыронг.

– Мне не нужны попутчики.

– Труден и опасен путь Воина Пламени. Не раскидывайся друзьями. В конце их может не оказаться вовсе.

– Да откуда вы все… Кхм… Я не ответила на зов.

Глупо задавать третьи и четвертые вопросы, когда не получил ответа даже на второй.

– Ты приняла его в тот момент, когда взяла с собой свиток.

– Вы следили за мной?!!

– Этого не нужно. Твое запястье, – старик взглядом указал на мою левую руку.

Я опустила глаза. На коже проступили едва заметные очертания печати.

– Подсклепный выползень! – крепко выругалась я, заставив присутствующих в зале людей резко замолчать.

– Однако, нам лучше выйти, ардесса – засобирался Хорн, хватая меня под локоть.

– Он прав, – подмигнул старик, тревожно оглядываясь. – Спрячь пока руку.

Я прижала запястье к ноге и поспешила на улицу, стараясь не привлекать к себе еще большее внимание.

После полумрака таверны мутный свет Тройки больно ударил в глаза. Оглядевшись, я едва не упустила мужчин из виду, но звяканье доспехов вояки с легкостью разбудило бы дракона. Это можно было не проверять, поскольку слухом я пошла именно в ветвь Первых. Ориентируясь на звук, я перешла улицу и нырнула в неприметный проход между двумя зданиями.

– Я же говорил: она выследит нас.

– Вы двое подозрительно много знаете обо мне! – я подошла почти вплотную и ткнула Ыронга пальцем в грудь, не забыв удостоить Хорна недоверчивым взглядом.

– Чем ближе ты будешь подходить к месту, означенному в письме, тем четче будет проступать рисунок, – словно не услышав меня, сказал старик. – И наоборот: чем дальше ты окажешься от цели, тем бледнее будут становиться краски.

Я оторвала кусок ткани от рубашки и обернула им запястье:

– Чтоб никого не смущало.

Хозяин таверны одобрительно кивнул, а затем повернулся к мужчине:

– Я не могу пойти с вами. Но мы еще встретимся.

– Я, наверно, открою вам глаза, но он, – я указала на воина, – тоже не идет со мной! Да и вообще, какое вам дело, куда я иду!? Может, спать. А, может, в ночной загул!

Хорн нахмурился и хрустнул кулаками.

– Тише, друг. Она имеет право сомневаться.

– Вот и отличненько! Здесь мы и попрощаемся. И раз уж вы, – не оборачиваясь, буркнула я, – отвечаете на один вопрос в день, встретимся завтра на том же месте. Думаю, в месяц мы с вами уложимся.

– У тебя нет этого времени.

– Тогда вам надо пересмотреть свои правила, – эти слова я выкрикнула уже с оживленной улицы, чем сильно напугала проходившую мимо бабулечку, не преминувшую тут же схватиться за сердце.

До своего дома в центре Дол-Граго (это было обязательным условием бабушки Мервены) я добралась без приключений. Никто не тыкал в меня пальцем, не падал ниц и уж тем более не называл Воином Пламени. Внешне я так и осталась ничем не примечательной полукровкой, смесью папы-димира и мамы-бегронки из ветви Ширхол древа Брокрет. Хотя и там, и там щедро примешивалась кровь мирливинов.

Из толпы я выделялась разве что цветом волос. Но после событий Седьмой Войны, ярко-рыжими волосами в Зокрихане было никого не удивить. Переселение рас, их перемешивание и кровосмешение стали довольно частым явлением. Конечно, «чистые» пары все еще считались «правильными» и их всячески старались поддерживать, но союзам жителей разных земель тоже не мешали.

Нехотя махнув ворчливому соседу, я шмыгнула в дом, пока его чересчур болтливая хозяюшка не заметила меня. В этом случае пытка последними новостями, а главное сплетнями Зокрихана могла затянуться на добрый час. Уже закрывая за собой двери, я заметила под ногами письмо. Важное. Об этом говорил его цвет – голубой, и форма. Обычно послания сворачивали в квадрат или треугольник, прижимая края печатью. Но это было двурогим. Так закрывали только очень важные новости, припечатывая для надежности заклинанием на имя.

Я тихонько прошла за стол и едва не подавилась воздухом, увидев родной герб.

– Finis, Вилея, – взмах руки – и замковая печать треснула по центру, позволяя открыть письмо.

«Бабушка больна. Осталось недолго. Поспеши». Так писала письма только мама: коротко, четко и ясно. Никаких тебе «привет» или «скучаем». Это, как она говорила, и так ясно, а если хочешь услышать нечто подобное – будь добра явиться домой.

Позабыв обо всем на свете, я выскочила на улицу, даже не переодевшись. В конце концов, так ли важно, во что человек одет, когда в гонке с самой судьбой объявлен старт? Я заперла дверь и поспешила на задний двор. Ноги сами несли меня в нужном направлении, в то время, как голова отказывалась соображать вовсе. Вопрос «как побыстрее добраться до замка, учитывая, что долар сбежал еще утром», отпал сам собой. К моему великому удивлению и облегчению, Храп нашелся за домом. Грязный и лохматый. Приводить его в порядок времени не оставалось. В таких случаях я всегда списывала внешний вид скакуна на далекую дорогу или плохую погоду, или все вместе взятое.

– Друг, надо очень быстро.

Зверь навострил лохматые уши, стукнул хвостом по земле и мотнул огромной головой, указывая себе на спину. Я легко вскочила верхом и посильнее ухватилась за седло. Долар пригнулся к земле, прыгнул вперед, взял разгон, и уже через минуту вихрем мчался по улицам Дол-Граго, хрипя и подрыкивая. Эту белую зверюгу в округе знали все. А потому безропотно расступались на пути, оттаскивая детей, засмотревшихся зевак и свое имущество. Храп, представитель онзельской породы, был быстр и вынослив, но главное – поддавался дрессуре. Однако, покорил он меня не этим, а редкой, если не единственной, мутацией – дополнительной парой ушек, меньших по размеру и расположенных чуть ниже основных.

– На Верхний тракт, – я легонько хлопнула скакуна по левому боку и в последний момент увернулась от низко висящей вывески Дома Мастеров.

Долар послушно ушел на боковую улочку, провожаемый возмущениями разбегающихся горожан и заливистым визгом детворы. Ветер швырнул в лицо охапку дорожной пыли. Я потерла глаза и еще сильнее пригнулась к шее Храпа. Запахло нагретой землей – верным признаком приближающейся большой дороги, насквозь продуваемой ветрами всех направлений.

Путь в Зорррх был не близок, но иного способа попасть в замок для меня не существовало. Полеты на драконах всегда пугали меня едва ли не больше, чем возможность быть ими съеденной. А что? Проглотит – и никому ничего не докажешь. Ни одежды, ни косточек, ни последнего слова. В общем, страх перед Первыми, хоть я и была отчасти их потомком, жил во мне с самого рождения. И я ничего не могла с этим поделать.

Едва Верхний тракт принял нас в свои удушливые объятия, стало понятно, что легкой дорога не будет. Из Раски и Овурга, с двух сторон к нам ползли низкие фиолетово-черные тучи, клубясь и недовольно рокоча. Медленно, словно позволяя прочувствовать мощь стихии, они тянулись навстречу друг другу, норовя окружить нас, взять в кольцо, и не дать ни единого шанса спастись от затяжного, противного, холодного дождя, какие бывают в Зокрихане только по осени.

До угасания Тройки оставалось шесть часов. Достаточно, чтобы осилить добрую часть пути, но не добраться до замка. Идею ехать по ночи я отмела сразу. В последнее время все чаще стали появляться слухи о неведомых ранее зверях, нападающих на путников по ночам. Те, кому удавалось спастись, рассказывали о страшных чудовищах с зазубренными когтями на шести, а то и восьми лапах. Их перебивали другие, которые помнили клешни и огромные зубы со стекающей с них ядовитой слюной, прожигающей саму землю. Третьи же с пеной у рта доказывали, что своими глазами видели бесплотных духов, убивающих тихо, но беспощадно, вселяя перед этим животный ужас в любую живую тварь.

Встречаться с чудищами, какими бы они не оказались в итоге, мне совсем не хотелось. Моя магия Огня, конечно, на многое способна, но проверять ее пределы, рискуя собственной жизнью и жизнью Храпа – довольно глупо. Хотя, скорее всего, долар успел бы сбежать, как он делал это уже несколько лет при виде любой опасности.

Ближайший Двор Путника стоял вниз по тракту, часах в четырех езды от Дол-Граго.

– Что ж, придется пожертвовать временем и остановиться там, – задумчиво протянула я вслух. – Все ж лучше, чем оказаться чьим-нибудь ужином. – Пара легких похлопываний по могучей шее долара и четкий приказ: – Быстро!

За нашими спинами оставалась узкая полоса ясного неба – первый дождь должен был пролиться над городом. А потом настигнуть и нас. И нам следовало постараться, чтобы это случилось как можно ближе к Двору, где был шанс и просушить одежду, и поесть, и как следует выспаться. Если, конечно, Великие Владыки могли допустить нечто подобное.

Глава 2

«Великие владыки посылают нам нужных людей чаще, чем мы думаем. Но еще реже нам удается оценить этот дар».

народная мудрость

Первые тяжелые капли дождя достигли земли на самых подступах к Дому Путника. Нас равнодушно встретили угрюмо покосившиеся ворота, и полуразрушенное строение с черными провалами стен вместо окон. Я осторожно спешилась, вытащила свой клинок и бесшумно двинулась на разведку, прикрываемая нарастающим шумом ливня. Ветер налетал порывами, отчего доски дома противно скрипели, отвлекая внимание. Но меня настораживал даже не вид этого местечка, а отсутствие путников в нем. Ни тебе людей, ни запасов еды, которые было принято оставлять после себя для других, ни какого-никакого порядка. Складывалось ощущение, что из здания бежали. Давно и в спешке.

Наскоро осмотревшись и не найдя ничего странного, кроме, разве что, нескольких обрывков одежды, я вошла внутрь дома, предусмотрительно оставив долара под прохудившимся навесом около порога. Общий зал был ожидаемо пуст. Дров для растопки камина не оказалось ни на полу, ни на полке. Я недовольно поежилась. Одежда успела вымокнуть насквозь. А поднявшийся ветер, задувающий во все щели, услужливо добавлял холода. В дальнем углу зала нашелся перевернутый стол со сломанными ножками и пара разбитых стульев.

– То, что надо!

Не без труда разломав отслужившую свой век мебель, я закинула ее в камин и послала следом самое простенькое заклинание. Огонек с аппетитом вгрызся в сухое дерево, озаряя зал уютным желтоватым светом. Повеяло теплом. По коже побежали приятные мурашки, позволяя расслабиться и прикрыть глаза от удовольствия.

– Так-то лучше. Храп! Иди тоже погрейся. Все равно мы одни тут.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом в дверном проеме появилась чумазая морда долара.

– Можно, можно, – я уселась прямо на пол и похлопала ладонью рядом с собой. – Ко мне.

Зверь толкнул скрипучую створку и вошел в дом, усердно принюхиваясь.

– Знаю, ты не любишь запах дыма, но тут тепло и сухо. Нам обоим надо отдохнуть и переждать непогоду. Есть, к сожалению, нечего, – уже отворачиваясь обратно к камину и обхватывая руками колени, вздохнула я.

Храп подошел ближе, широко зевнул и плюхнулся рядом. Я сняла с себя мокрую куртку, развесила ее на единственном целом стуле и уткнулась плечом в бок зверя. Мокрая шерсть неприятно защекотала щеку, но идти в спальные комнаты в поисках одеяла не хотелось. Не из лени, а потому, что там точно не было постельного, если уж даже дров на растопку не нашлось. И тут мой взгляд упал на то, что некогда было занавеской, а теперь больше напоминало тряпку, висящую на одном крючке. Плотная ткань оказалась наполовину вымокшей, но сухой кусок все же нашелся. Соорудив себе под голову нечто вроде подушки, я подперла спиной своего теплого скакуна и притянула колени к груди.

Грозовые тучи настолько плотно заволокли небо, что, казалось, наступила ночь, хотя до нее оставалось еще чуть больше часа. Растекающееся по телу тепло навеяло дрему. Даже не заметив того, я закрыла глаза и тут же провалилась в темный, тревожный сон. Изматывающий и забирающий силы, вместо того, чтобы восстанавливать их. Я несколько раз пыталась проснуться, но веки казались словно пришитыми. Тело не слушалось. В какой-то момент из-под меня вылез долар, и я неуклюже свалилась на жесткий пол, отчаянно пытаясь прийти в себя. Говорить не получалось. Наверно, со стороны я походила на немого парализованного человека при смерти. Хотя, по сути, и была просто неподвижной оболочкой с заточенным внутри сознанием.

А потом во всей это недодреме я услышала громогласный рык Храпа – низкий и протяжный. Что-то было не так. В следующее мгновение мой слух резанул противный клекот. Пока далеко, но явно ненадолго. Магический огонек в камине резко погас – даже за закрытыми веками был виден наступивший мрак. Повеяло могильным холодом. В нос нещадно ударил тошнотворный запах гнили и мокрой земли.

Я совершенно беспомощно валялась на полу, надеясь, что это – сон, но отчетливо понимая, что все наяву. Треск и бульканье нарастали, лишая воли и вселяя липкий страх. Щеку обожгло чем-то холодным. Я попыталась дернуться, чтобы сбросить с себя не то слизь, не то слюну. И в этот момент откуда-то с порога послышался быстро приближающийся топот сапог и свист нескольких клинков, с чавкающим звуком врезающихся в плоть врага.

– Не бойся. Свои.

Меня схватили за ноги и поволокли на улицу. Звуки борьбы – напряженной и активной – звучали еще некоторое время, пока не стихли так же резко и неожиданно, как начались. Момент – и я смогла, наконец, разлепить глаза, сбрасывая с себя сонные путы. Из дома доносились только мужские голоса. Ни звуков возни, ни лязганья мечей. Дождь немилосердно набросился на мою подсохшую одежду, забираясь в волосы и змейками скатываясь по коже. Я утерла лицо, поднялась на ноги и неуверенным шагом двинулась в то место, где несколько минут назад едва не оборвалась моя жизнь.

– Жива! – вырвалось у одного, едва я перешагнула порог.

– Повезло, – мотнул головой второй. – Кто ж в одиночку ночью по трактам ездит?!

Слова пролетели мимо, потому что в свете новосотворенного мной огонька я с ужасом уставилась на тварь, зарубленную посреди зала. Безобразное членистое тело с кучей ног, крючковатыми клешнями (одна из которых валялась в стороне) и рогатой головой, перемазанной в районе бездонного рта зеленой слизью. Меня передернуло от омерзения.

– Что это такое?

– Пожиратель. Конкретно этот, – мужчина пнул тварь квадратным носком сапога, – пожиратель снов. В народе – сонник. Ждет, когда жертва уснет, а потом атакует, не позволяя проснуться.

– Вы сказали «конкретно этот»…?

– Есть еще пожиратели магии, пожиратели страха, пожиратели воли.

– И много таких в округе?

– Хватает. Но это еще не самое страшное.

– Спасибо, – растерянно пробормотала я и обхватила себя руками. – А где… – я завертела головой в поисках скакуна, – мой долар?

Двое мужчин равнодушно пожали плечами.

– Опять сбежал, гад! Храп!!

– Не нужно оставаться здесь. Едем с нами. Вниз по тракту есть трактир – там и переждем ночь.

– Не люблю трактиры.

– Дело, конечно, твое. Но за убитой тварью обязательно придут сородичи. И тогда нас может не оказаться рядом.

– Кстати, а как вы…

– Мы едем из Хазроса в Онзель. Предлагаем прекрасной девушке свою компанию. Хотя бы на эту ночь, – улыбнулся один из моих спасителей: высокий брюнет с аккуратной бородой.

– Прекрасная девушка благодарна за спасение, но боюсь, об оплате мы не договоримся, – я выгнула правую бровь и демонстративно положила руку на эфес клинка.

– Ты нас неверно поняла, – сжал мое плечо другой, заглядывая в глаза. – Мы предлагаем защиту, не более. Согласись, в трактире, среди пьяного сброда тебе не помешает пара вооруженных спутников.

– Ваша взяла, – сдалась я. – Вот только мой долар…

– Мой возьмет двоих, – весь обвешанный склянками с эликсирами, второй мужчина отбросил назад перехваченную стальными обручами темную косу с щедро вплетенными в нее амулетами и вложил меч в ножны. – Идем. Чем дальше в ночь – тем больше тварей.

– Так все эти слухи – правда?

– Все эти слухи – лишь малая часть правды от выживших.

– И вы не боитесь ездить по ночным трактам?

– Это наша работа – убивать тех, кто угрожает людям, – большие и темные, как ночь, глаза мужчины светились изнутри.

– Так вы Охотники! – догадалась я, усаживаясь на долара.

– Да. Меня зовут Заргод. А его, – он указал себе за спину, на высокого друга, – Гарнет.

– Вилея, – представилась я, крепче хватаясь за одежду вуорга.

– А теперь держись, Вилея. Мой скакун не привык возить хрупких девушек.

– Это вы на моем Храпе не ездили! Онзельский белый.

– Оооу! – многозначительно протянул Заргод. – Ну тогда наслаждайся комфортом, Вилея. Вперед!

Долар рыкнул и дернулся, пытаясь сбросить с себя лишний груз.

– Не выйдет. Она теперь с нами.

Зверь стукнул хвостом по земле и медленно поплелся к воротам, дожидаясь своего собрата. Едва Гарнет поравнялся с нами, я зажгла путеводный огонек и послала его немного вперед.

– О, с нами маг Огня! – одобрительно крякнул мирливин. – Удачно!

– Лучше бы маг Воды, – буркнула я. – От дождя бы спас.

– Мой тебе совет: довольствуйся тем, что есть. Потому что однажды и этого может не оказаться.

Я поджала губы и кивнула. Звери набирали темп, а это значило, что мне тоже следовало разгонять свою сферу, попутно борясь с дождем, норовящим ее затушить. Не обращая внимания на холодные капли, летящие в лицо, я ухватилась взглядом за огонек и сосредоточилась на своей Силе. По словам Охотников, до трактира было недалеко. И все, что я могла сейчас – это озарять наш путь и довольствоваться тем, что есть, а именно компанией двух мужчин и все еще бьющимся сердцем в чудом спасенном от сонника теле.

* * *

Трактир, стоящий чуть в стороне от линии тракта, был заполнен почти до отказа. Путники спасались от ливня, ночи, тварей, разбойников, но были и те, кто уже несколько дней просто не мог выбраться из пьяного угара, чтобы продолжить свой путь.

Хозяин заведения – низенький пузатый мужичок с маленькими глазками – выскочил нам навстречу лишь когда Гарнет звучно рявкнул на весь зал:

– Фаргот, дракон тебя задери!!!

– Что желают притомившиеся пу-пу-путнички? – коротенькие ножки смешно семенили по неровному дощатому полу.

– Вкусной еды, нормального питья и три места для ночлега.

– Боюся, у нас осталося только два ме-ме-местечка…,– затараторил Фаргот, вжимая голову в плечи и нервно теребя фартук.

Мирливин перевел тяжелый взгляд на меня. Я напряглась и медленно повела головой из стороны в сторону, глядя исподлобья.

– Уступишь девушке свою кровать. И найдешь сухую одежду.

– Но… но… но…

– Ты меня хорошо услышал? – поднимаясь со скамьи и нависая над хозяином, пробасил мужчина.

– Не стоит таких жертв. После случившегося я еще долго не смогу спать, – вмешалась я.

– Можешь не спать, но телу нужен отдых, – Гарнет даже не повернулся в мою сторону, испепеляя взглядом Фаргота.

– Сейчас все будеть, ми-ми-милейший. Ваша волюшка – моя во-во-волюшка!

– Накорми нас для начала. И наших доларов.

– Похлебка? Мяско с овощами? Пи-пи-пирог?

– Да, именно в таком порядке.

– Мне горячий эль с медом, – вставила я.

Хозяин трактира коротко кивнул и моментально скрылся с глаз. С кухни донеслись крики и звон посуды. А через пять минут перед нами стояли тарелки с дымящейся похлебкой, аромат которой заставлял жадно глотать слюну в ожидании остывания блюда. Три кружки добротного эля стукнули о стол как раз в тот момент, когда Заргод начал нервничать. Я отпила большой глоток хмельного напитка и невольно закатила глаза. По телу растеклось приятное тепло, оставляя во рту сладковатый привкус.

– Эль должен быть холодным! – возразил вуорг, хватаясь за кружку.

– Где такое написано? – мой надменный тон заставил соседа задуматься.

– За удачную охоту и спасение Вилеи! – Гарнет поднял свой напиток над столом, разбавляя наш спор.

– За моих спасителей! – отозвалась я и за несколько глотков влила в себя добрую половину эля.

С удивленных лиц мужчин можно было писать картины! А вот я поздно поняла, что проделала все это на голодный желудок… Зал медленно поплыл перед глазами, картинка происходящего смазалась. Я тут же накинулась на похлебку, обжигая язык, но стараясь как можно скорее исправить ситуацию. Еще не хватало свалиться с одной кружки!! Мужчины одобрительно хохотнули и с усердием принялись за только что принесенные куски мяса, едва не падающие с тарелок, заваленные сверху подгоревшими на костре овощами.

До сырного пирога дело так и не дошло. У голода, конечно, глаза так же велики, как у страха. Но съесть все, что стояло на нашем столе, оказалось не под силу даже двум голодным мужчинам.

– Оставь все на завтрак, – Гарнет обвел жирным от мяса пальцем блюда и в два глотка опустошил кружку с элем. – Поздно уже. Утро ждать не будет.

– Позвольте проводить вас в спальные ко-ко-комнатки, – спохватился хозяин.

– Сами найдем дорогу. Не впервой. Номер?

– Три… и ше-ше-шестнадцать, – Фаргот виновато опустил глаза в пол. – Прошу про-про-прощеньица. Свободных комнаток не-не-не было. А будить лю-лю-людей… Ночь все же…

Заргод устало махнул рукой:

– Я в шестнадцатую.

– Девушке постелил?

– Да, ко-ко-конечно! И одежда там, на-на-на стулочке.

– Долары?

– Сыты, го-го-господин.

– А где же вы будете спать? – забеспокоилась я, чувствуя себя виноватой, но боясь идти поперек слова мирливина.

– А у меня есть ла-ла-лавочка. Обо мне не ду-ду-думайте. Отдыхайте, – он указал рукой на неприметный закуток с широкой дверью.

Я взяла заплечный мешок, куртку и направилась на ночлег, уже издалека услышав бормотание Фаргота:

– …и поскорее убирайтеся от-от-отседова. Не радые вам ту-ту-туточки!

За входной дверью раздалась возня и нестройное бормотание, а потом в таверну ввалилась толпа мокрых, перемазанных грязью мужчин. Злых, уставших и очень голодных, судя по тому, как они набросились на оставшиеся на столах недоеденные блюда.

– Вот и смерть моя при-при-пришла, – схватился за голову хозяин, падая на колени.

– Белый долар чей? – человек с набитым ртом даже не повернулся в сторону зала. – Ходит там, ищет чего-то, – он махнул обглоданной косточкой в сторону входа.

– Храп! Мой! – от радости я едва не подпрыгнула, но потом вспомнила о его очередном побеге. – Трус белобрысый! Фаргот, дорогой, позаботьтесь о моем звере. За ночные хлопоты плачу двойную цену.

Глаза мужичка заблестели, но тут же потухли, едва его взгляд наткнулся на рассаживающихся за длинным столом путников.

– Накормить, а главное напоить их сможете?

– Угу, – растерянно пробормотал хозяин. – Но но-но-ночлег…

– Вопросы с ночлегом беру на себя.

– А?

– Дорогие путники! Минуточку внимания! – грозные лица повернулись в мою сторону, продолжая чавкать. – В нашем трактире сегодня ночь удачи! Вам предлагается еда и напитки в неограниченном количестве при условии, что вы выдержите до утра и не уснете. В противном случае придется платить, – я показательно развела руками. – Согласны испытать удачу?

Мужской хор взорвался дружным улюлюканьем и свистом.

– Тащи сюда все!

– И эля, эля побольше!

– Не время спать! Время пировать!

– Вот это удача!

Фаргот удивленно уставился на меня, беззвучно шевеля губами.

– Думаю, пять тысяч местных покроют все убытки?

Челюсть мужичка отвисла.

– Позвольте представиться, Вилея. Вилея Ор’ен, ардесса земли Зокрихан. Свою оплату вы получите в замке в любое удобное время.

– Прошу прощеньица, ар-ар-ардесса! Я не мог знать, что вы… посреди но-но-ночки…

– Все хорошо, Фаргот. Только тс-с-с. Больше никто не должен знать: кто я. И накорми, пожалуйста, моего долара.

– Да-да-да-да-да! Лучшим мя-мя-мясцом!

– Хватит ему и каши, – крикнула я уже вдогонку хозяину трактира.

Мое внимание привлек писк. В конце стола одноглазый бугай с выбритыми висками пытался усадить себе на колени девчушку лет пятнадцати. Девочка сопротивлялась, но продолжала ставить перед гостями едва не падающие тарелки, принесенные с кухни. Я схватила с ближайшего стола нож и, прицелившись, метнула в гада. От вида пригвозденного к стене надкушенного яблока, только что бывшего в руках задиры, умолкли все.

– Еще раз тронешь девочку, ослепнешь и на второй глаз. Уяснил? За развратом – в другой Дом. Здесь отдыхают, – последнее слово я произнесла с нажимом, упирая руки в стол. – Все услышали? Или повторить?

– Видим, девка ты боевая. Прости нашего друга, и разойдемся с миром, – длинноволосый мирливин, сидящий посередине, поднял кружку с элем. – Мы пришли сюда не за дракой.

– Достойный ответ. Хорошей ночи, путники! И потише! Не одни тут.

После недолгой паузы, я, наконец, решила отправиться на ночлег. В комнате хозяина меня действительно ждало сухое платье на пару размеров больше нужного. Но его я и не собиралась надевать в дорогу. До утра моя одежда должна была просохнуть. А потому, не тратя больше времени, я развесила штаны, рубашку и куртку около тлеющего камина и улеглась на низкую скрипучую кровать. Спать не хотелось. После нападения сонника о снах думалось в последнюю очередь. Однако, усталость и груз прошедшего дня быстро взяли свое. Я на минутку прикрыла глаза, чтобы дать им отдохнуть. А когда открыла – едва не отправилась к Великим Владыкам от представшей моему взгляду картины.

* * *

Маленькие, выпученные глазки около моей переносицы и тяжелый запах пота, бьющий в ноздри…

Я подскочила так резво, что хозяина отбросило на пол.

– Ваши други просили разбудить вас к за-за-завтрачку, – обиженно крякнул Фаргот, потирая ушибленный лоб.

– А чего в лицо-то лезть?

– Дык вы ж не бу-бу-будилися. Слушал ваше ды-ды-дыханьице.

– Ладно. Спасибо. Мне нужно переодеться.

– Вам теплый эль с медком по-по-подавать?

– На завтрак? Ты чего! Айр, да покрепче.

– Хо-хо-хорошо, – он подошел к двери и немного помялся. – Спасибо, что защитили вчера мою по-по-помощницу. Она уже всем ра-ра-растрезвонила.

– Вам бы держать ее подальше от пьяни. Кухня кухней, а в зал не надо. Или наймите охрану, чтоб порядок был.

– Охране платить на-на-надобно, – развел руками хозяин трактира и поджал губы.

– Киньте клич. За еду и крышу над головой кто-то – да согласится. Все ж подмога вам.

– Так я не ду-ду-думал. Спасибо. Одевайтеся, не мешаюся бо-бо-более.

Он выскочил за дверь, а я принялась спешно собираться в дорогу. Не позднее вечера мне надлежало оказаться в замке. Потому что еще одну ночь без Охотников можно было и не пережить.

Одежда оказалась немного сырой, но вполне сносной. Переодевшись и убрав волосы в тугую косу, я открыла заплечный мешок, чтобы проверить запасы воды, и со стоном опустилась на кровать. Свиток! Желание оставить его в трактире было почти нестерпимым. Но и прикасаться к нему лишний раз не хотелось. Я осторожно размотала запястье. Печать смутно проступала на коже тонкими розоватыми линиями. Ни ярче, ни тусклее. Тяжелый вздох огласил комнату.

– Воин Пламени… Харгова муть! Вилея я, ясно!? – обозлившись на весь мир, я вернула повязку на место, закрыла сумку и отправилась в зал в надежде, что крепкий айр хоть немного скрасит незадавшееся утро.

Трактирный полумрак удачно играл на руку, скрывая мое происхождение. Два едва заметных бугорка на спине – наследие драконов в виде спрятанных под кожей зачатков крыльев – прекрасно маскировались одеждой, отчего все видели во мне бегронку, но никак не димиру.

– Рада видеть своих спасителей в здравии, – вежливо проворковала я, усаживаясь за стол.

– Угу, – недовольно буркнул Гарнет. – Нам ехать пора. Завтракай – и в путь.

– А разве я говорила, что поеду с вами?

– Одна пропадешь на тракте. Сопроводим куда сможем, а дальше – сама решай.

– То есть выбора вы мне не оставляете? – внутреннее возмущение тоном мирливина грозило выплеснуться наружу.

– Нет, – мужчина отпил большой глоток айра и стукнул кружкой по столу.

– Соседи спать не давали, – шепнул мне на ухо вуорг и одарил друга участливым взглядом.

– Таковы правила Охотников. Мы не бросаем в дороге спасенных, – с нажимом произнес Гарнет, старательно делая вид, что его интересует исключительно собственная борода.

– Тут ты прав, – Заргод поджал губы и принялся усердно выбирать крошки хлеба из волос. – Эй, Фаргот!

– Туточки я, ми-ми-милейшие!

– Собери нам в дорогу, – он обвел пальцем недоеденный ужин, ставший недоеденным завтраком.

– Одну ми-ми-минуточку.

Хозяин трактира многозначительно посмотрел на меня, одарил самой яркой из своих улыбок и чуть ли не вприпрыжку побежал на кухню раздавать указания. Пьяная компания, чудом пережившая «ночь удачи» покатом спала на лавках и под ними. В воздухе пахло перегаром и свежеиспеченными блинчиками. Удивительно-невозможное сочетание! Я поспешила выйти на улицу. К тому же, мне очень хотелось посмотреть в глаза Храпу. Возмутительно трусливая зверюга мирно спала на ворохе сена в самом дальнем углу навеса. Легкий толчок в бок, очевидно, был списан на дуновение ветра. Я ткнула еще сильнее, не больно, но точно неприятно. Долар резво вскочил на все четыре лапы и обнажил немаленькие зубки.

– Кто на кого еще рычать должен! – буркнула я, все еще злясь на скакуна за очередное предательство.

– Приметный у тебя зверь! – хохотнул Заргод за спиной. – Впервые вижу такого.

– Только за это его и люблю.

– Может, продашь?

– Я в отличие от некоторых, – последнее слово я процедила сквозь зубы и с укором взглянула на Храпа, – друзей не бросаю.

Долар недовольно фыркнул и отвернулся.

– С характером? – продолжал забавляться вуорг.

– Мы с ним стоим друг друга.

– Стало быть, приключения любишь?

– С чего ты взял?

– Другие с белыми онзельскими не связываются.

– Хорошее наблюдение, – ловко ушла я от ответа. – Где там Гарнет? Первый же кричал, что нам пора.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и оттуда с грацией водяного дракона вылетел длинновязый мужичок. Широкая лужа, так кстати примостившаяся в метре от порога, радушно приняла незадачливого путника в свои грязно-холодные объятия. Следом из дверного проема показался наш спутник. В одной руке он держал заплечный мешок, а в другой – кусок чужой одежды.

– Надо было еще ночью это сделать, – прорычал мириливин, кидая на землю оторванный рукав. – И тебе понятнее, и я бы поспал.

Человек в луже что-то невнятно пробулькал, выполз на «берег» и мерзко рассмеялся.

– А ты не меняешься, Гарнет! Бьешь все так же хило.

– Ты жив только поэтому, – крикнул Заргод, буквально повиснув на готовом ринуться в бой друге. – Едем. Некогда нам тут кулаки чесать.

– Стоило его прибить еще в детстве, – Охотник зло сплюнул себе под ноги и закинул мешок на спину долара.

– Он-зель! – напомнил вуорг.

– В путь.

Мы вскочили на своих скакунов и вывернули на широкую дорогу, стелящуюся между пожелтевшими по осени полями вперемежку с редкими садами. Тройка светила ровным желтым светом и лишь изредка пробегавшие облачка отбрасывали причудливые тени на ленту Большого тракта. Ветерок то и дело приносил запахи прелых трав, кислых ягод и яблок. Я жадно глотала слюну. До невозможности обожающая яблоки, я была счастливым обладателем аллергии на них, а потому, ела я эти чудесные плоды только в окружении колбочек с редкими эликсирами, либо целителей, в арсенале которых значились лекарства посильнее.

К счастью, мои попутчики тоже спешили по делам. Это во многом определило наш темп, за что я была безмерно благодарна судьбе. В противном случае яблоневые сады попросту свели бы меня с ума!

* * *

Остаток пути прошел в раздумьях. Говорить на скаку было крайне неудобно, да и острой необходимости не возникало. Пару раз мы останавливались, чтобы дать доларам передохнуть и попить воды. Благо, лужи после ночного дождя не успели высохнуть. На одной из таких стоянок Заргод отыскал следы ночной бойни. Кому-то (уж не ясно: зверю или человеку?) не посчастливилось встретить на своем пути ойку – существо, очень напоминавшее старенькую, согнувшуюся пополам бабулечку, замотанную в лохмотья. Только вот эта «бабулечка» настолько резво прыгала, что успеть увернуться от нее было большой удачей! Но если уж кто попадал в ее длинные липкие лапы, тот наскоро прощался с жизнью, потому как кровь она выпивала досуха, а тело обычно тащила на ужин своим «друзьям» – все тем же пожирателям или на худой конец кренкам.

– Но есть у ойки одно слабое место, – подмигнул Гарнет, вернувшись после изучения полянки с перепаханной почвой, – нос. Она очень чувствительна к запахам. И если у тебя есть хоть немного порошка из корня белоцвета – ты спасен.

– Не выносит аромат? – уточнила я.

– Лучше. Чихает, – ответил Заргод с таким видом, словно это его открытие. – А как только она начинает чихать, можно делать с ней все, что хочешь. Хоть вяжи, хоть убивай, хоть улепетывай. Главное – кинуть щепотку прямо в нос, – он указал пальцем на склянку с серым порошком, надежно пристроенную в левом нагруднике с множеством карманов.

– Главное – не перепутать порошки, – хохотнул мирливин и по-дружески хлопнул вуорга по плечу.

– Тоже верно, – крякнул мужчина. – Но зато танцующих оек вряд ли кто-то видел, кроме нас.

– Если б у тебя задымились пятки, я бы посмотрел, как бы ты отплясывал.

– Мда-а-а. Жаль, такую редкую смесь истратил зазря.

– Ничего, в Онзеле пополним запасы.

– Собираетесь на серьезную охоту? – поинтересовалась я.

– Кривой тракт знаешь?

– Слышала.

– Зачистить надо бы. Местные жалуются, что пируют там твари разные невиданные. Уже до окраин Вогфадофа добрались.

– Откуда они лезут?!

– Кто-то говорит, что из гор. Но точно не скажет никто. Пока, – поджал губы Заргод.

– Пора в путь, друзья. Задержались мы.

Укол совести и осознания, что мое промедление может стоить последних минут, проведенных с бабушкой, заставил меня вспомнить все ругательства и мысленно обрушить их на собственную голову.

– Вилея, это наша последняя совместная остановка, – мирливин подошел так тихо, что я аж подскочила на месте. – Не скрою, мне была очень приятна твоя компания. Будь обстоятельства иными, я бы даже… – он замялся.

– Короче, понравилась ты ему, – вуорг пихнул друга локтем и хитро сощурился. – На вот, держи. – Он протянул небольшой амулет в виде птицы. – Ты – огненная, он тебя признает.

– Спасибо, но я не могу…

– Можешь! – перебил Гарнет. – От защиты не отказываются. Это не просто подарок.

– Огонь не причинит тебе зла, покуда амулет с тобой.

Увесистый оберег лег в ладонь и тут же полыхнул красным светом.

– Я же говорил: он тебя признает, – вуорг самодовольно упер руки в бока.

– Спасибо за все, ребята! – я крепко сжала медальон в руке. – Надеюсь, я смогу однажды расплатиться с вами за спасение. Будете в Дол-Граго – найдите меня. Вилея Ор’ен.

Лица мужчин вытянулись от изумления и побелели.

– Ардесса, – оба попытались поклониться.

– Не надо! Не люблю этого, – призналась я. – Однако, нам всем и впрямь пора в путь.

Не найдясь более, что сказать, я неуверенно повернулась спиной к попутчикам и зашагала к Храпу. Прыжок – и крепкая спина долара напряглась под моим весом.

– А вот теперь надо быстро, – скомандовала я своему скакуну.

Зверь дернул всеми четырьмя ушами и оттолкнулся так резво, что из-под лап полетела земля.

– Я же говорил, что с ее спиной что-то не то… – уже на самом пределе слуха уловила я голос Заргода.

Но вряд ли он знал, что я все еще слышу их, ведь мы с Храпом оставили мужчин далеко позади. До Зорррха оставалась пара часов езды. И теперь, когда ритуал прощания освободил меня от компании, я гнала своего долара на пределе возможностей, прося Великих Владык только об одном: успеть.

Глава 3

«Я, Вилея Ор’ен, ардесса земли Зокрихан, обещаю вести себя достойно в стенах этого замка. И… не воровать яблоки из чужих садов».

обещание Вилеи, 61 год 8 Эпохи (6 лет)

Вид замка, в котором прошло все мое детство, и где я осознала, что вся эта придворная муть тяготит меня едва ли не больше, чем сам титул ардессы, еще на подъезде заставил мое сердце сжаться. Черные флаги. Вестники горя, утраты и великих слез.

– Бабушка!

Долар остался у самого входа, но дальше лезть не посмел. Позабыв про любые правила приличия, я бежала по знакомым коридорам, заставляя ари вжиматься в стены, билась о двери плечами и локтями, торопясь открыть их и оказаться в следующем зале или переходе. Стражники пытались приветствовать меня, но я грубо, жестом обрывала их попытки и спешила дальше, к той, что так и не дождалась свою внучку.

– Вилея Ор’ен!

Родной голос заставил меня развернуться так резко, что я едва удержалась на ногах. Спасибо крепкой руке подоспевшего стражника.

– Ты? Но э-э-э там…

– Говорите внятно, ардесса.

– Мама… ты… я же…

Меня затрясло от нахлынувших эмоций – таких противоречивых и невозможно разных.

– И все же я рада видеть тебя, Вилея.

– Бабушка Димира! – все еще дрожа, я подошла к бабушке и крепко обняла ее. – Мама… Она написала, что ты больна и мне надлежит прибыть в замок для прощания.

– Так и написала? Именно обо мне? – ее брови взметнулись вверх, но назидательный тон лишал ее голос всякого удивления.

Медленно, но неотвратимо, меня накрыло осознание иной невосполнимой утраты. Я отчаянно пыталась найти в голубых глазах бабушки опровержение догадки, но его там не было. Только сочувствие под напускным холодом.

– Бабушка Мервена?

– Наши целители сделали все, что могли, – легкий кивок, чуть ниже обычного. – Мне жаль.

– Как она оказалась в замке?

– Арита привезла ее из Тхосе на прошлой неделе. Однако, годы взяли свое. От ветви Ширхол остались только ты и твоя мама. Но Древо Брокрет, – она постучала пальцем по моей груди, – живо – и это главное.

– Я должна была быть рядом, – злые слезы покатились по щекам, заставляя признать беспомощность.

– Значит, в этот момент в другом месте с тобой случалось что-то более значимое. То, что однажды покажет тебе свою цену. И она окажется несоизмеримо выше, нежели все, что сейчас ты считаешь утраченным.

– Я хотела бы увидеть бабушку Мервену.

– Ее готовят к последнему обряду.

– Тогда проводи меня к маме. Я должна… извиниться.

Арита просила не беспокоить ее. Она сама выйдет, когда будет готова.

– А отец?

– Отбыл в Вогфадоф неделю назад. Арл попросил помощи. Некто здорово терзает город. Но дальше я не вникала.

– А зря… – комок тошноты подкатил к горлу, кулаки сжались сами собой.

– Что ты сказала?

– По Кривому тракту, говорю, поехал?

– Ну не сажать же целый отряд на драконов! – всплеснула руками бабушка. – По Кривому, конечно. Дорога одна.

– Плохо. Очень плохо. Почему нельзя было послать отряд с командиром?

– Ты же знаешь своего отца! Ему все нужно видеть самому.

– Но в отличие от моей дочери, я не боюсь летать на Первых. А потому могу оказаться в любое время там, где более всего нужен.

Папа шагал из противоположной части зала и тепло улыбался, хотя взгляд его оставался напряженным. Тяжелый вздох сорвался с моих губ, а вместе с ним невидимый груз тревоги рухнул с уставших плеч.

– Где ардера? – он вдруг резко посерьезнел, стоило ему обратиться к своей матери.

– Орнар, она…

– Я нужен ей сейчас!

– В Белом саду.

Отец коротко кивнул и свернул в переход, ведущий к личному саду арда. Я внимательно посмотрела на бабушку. Те, кто не знал ее, увидели бы сейчас сильную женщину, не позволяющую обстоятельствам диктовать свои правила. Но только родные подо всем этим напускным спокойствием замечали в ее глазах и бури, доставшиеся в наследство от мамы Тани и синеющие глубины тайн – подарок папы Янгора. Я же всегда видела в них теплый, уютный огонек, который мог бы согреть целый мир, если бы на то была воля бабушки.

Сейчас в ее внутреннем мире бушевала стихия, и великая Димира отчаянно подавляла ее силой своего характера.

– Когда обряд? – немое ожидание затянулось.

– Зачем задавать вопросы, ответы на которые тебе известны? Сегодня.

– В таком случае могу я пройти в Дом Знаний?

– Что ты хочешь там найти? – она легко уловила тревогу в моем голосе.

– Расскажу, если найду. Идет?

– Сначала, Вилея Ор’ен, ты примешь ванну и переоденешься с дороги. Не хватало еще, чтобы древние письмена рассыпались в прах от этой убийственной смеси запаха дорог, трактиров и доларов, – она смешно подкатила глаза. – Кстати, твое чудовище еще живо?

– Его зовут Храп.

– Его природы это не меняет!

– Тогда огорчу тебя: он жив и очень даже здоров.

– Жаль.

– Если бы он мог говорить, уверена, у нас с ним случился бы точно такой разговор. Слово в слово.

Бабушка подавила смешок, но тут же вернула себе самый серьезный вид.

– Ступай в свои покои. Ари принесет обед. А вот потом, – она подняла палец, заставляя меня проглотить возражение, – делай что хочешь.

Я поблагодарила бабушку и нехотя направилась в комнату, много лет назад бывшую моей. В ней бережно хранилось все, что «помнило» меня – все игрушки, рисунки, письма. Одежда аккуратно висела в шкафу в ожидании хозяйки, в ванной всегда ждал набор ароматных масел, а постель манила своей чистотой и запахом свежести.

– Ничего не меняется, – почти разочарованно буркнула я, захлопывая за собой дверь.

Это там, за пределами замка я могла быть простой, чуть взбалмошной, малость грубой или даже очень грубой девушкой. А здесь все видели во мне ардессу и ждали соответствующего поведения. Приходилось соответствовать, дабы не обидеть родных. Но надолго меня не хватало. Самое большее – два дня. Хотя чаще не получалось даже этого.

Быстро приняв ванну и сменив походный, потрепанный наряд на платье с накидкой, я ловко скрутила пока еще мокрые волосы в замысловатый узел и направилась в Дом Знаний, не забыв при этом прихватить злополучное письмо-из-камня. На этот раз по замку я шла спокойно, принимая приветствия и ловя на себе удивленные взгляды. Еще бы! Видели меня в родных стенах не часто и далеко не все.

Но как бы скоро не бежало время, улицы Зорррха не менялись! Все та же суета, все те же озадаченные лица, все та же кричащая и бегающая ребятня. И лишь погода вносила в облик старого, уставшего города свои неповторимые штрихи. Осенняя пора кутала людей в плащи, заваливала лавки торгашей всевозможными овощами и фруктами, швыряла охапки разноцветных листьев куда придется (кому под ноги, а кому и в лицо), и заставляла само небо рычать и хмуриться. Вот и сегодня низкие тучи грузно нависали над Зокриханом до самого горизонта, угрожая пролиться холодным и совершенно еще не нужным дождем.

Я поплотнее запахнула полы теплой накидки и ускорила шаг. Через Кружную улицу, в неприметную боковую арку, прикрытую нависающим плющом – и вот она, статуя архимага Зоррхейна. А за ней – знакомые с самого детства резные двери, искусно втиснутые меж двух широких, в четыре обхвата, стволов деревьев. Набрав в легкие побольше воздуха (будто смесь запахов дыма и влажной листвы могла чем-то помочь), я дернула ручку на себя и сделала один большой шаг внутрь. Сердце замерло. Сладковатый аромат ударил в ноздри – горшки с ярко-красными цветами страстоцвета неизменно стояли в начале каждого ряда с кладезем великих знаний, тесно уложенных в строгом порядке. Я подошла к разделу времен середины Седьмой Эпохи и доверилась магическому чутью. Взгляд устремился вперед, цепляясь за полки, карабкаясь и срываясь вниз, силясь найти хоть что-то нужное.

Ничего. Пустота. Отчаяние.

Из соседнего прохода неспешно вышел низенький седой старичок в очках и со смешно всклокоченными волосами. Пару мгновений он напряженно вглядывался в мое лицо, а потом просиял:

– Ардесса Вилея! – звучный хлопок обеих ладоней по бедрам огласил просторное помещение.

– Рада видеть вас, Иарлон!

– А я-то как рад! Только… – он замялся, – жаль, не радость привела тебя сюда.

Комок подкатил к горлу. В глазах защипало.

– Бабушка Мервена…

– Она очень ждала тебя. Последним, что она сказала, было твое имя.

Поняв, что вот-вот разрыдаюсь, я больно прикусила губу и с усилием потерла переносицу. Нужно было поскорее сменить тему.

– Никогда не понимала одного: вы мудрее всех этих книг! – притворное возмущение в голосе. – Зачем же вы тратите здесь свое время?

– Затем, что это…

– Лучшее место в Ал’Вааре, – закончили мы уже хором.

– Ты знала ответ.

– Я скучала, – в груди разлилось тепло.

– Вот уж не думал, что дитя, едва ли не выросшее у меня на руках, бросит старика одного в этом огромном замке, – бездонные голубые глаза Верховного мага одновременно переполняли тоска и радость.

Ответить мне было нечего. Вместо пустых слов, я молча подошла к старику и обняла его, как родного. В каком-то смысле он и был мне родным. Разве что, кровь подвела. А в остальном мы были похожи даже больше, чем с мамой, папой или с обоими братьями, вместе взятыми.

– Расскажи мне о своей тревоге, – тихо произнес Иарлон, немного отстранившись, но крепко сжимая мои руки.

– Обещайте, что все, что я сейчас скажу, не покинет этих стен.

– Сейчас было обидно, – потряс пальцем в воздухе маг и поджал губы.

– Я должна была это сказать.

– Значит, это что-то и впрямь важное.

– Хотела бы я ошибаться. Фьенна Тартис. Вам что-нибудь говорит это название?

– Хм… – старик на минуту задумался. – Не припоминаю. А что это?

– Сама не знаю, – устало выдохнула я и отвернулась, борясь с желанием достать письмо.

Однако, самый дальний уголок моего сознания отчаянно кричал, что этого делать не стоит, что не зря в послании упоминается о доверии близким людям. И если вдруг окажется, что я действительно влипла в опасную историю, тогда лучше будет оставить Иарлона в неведении. Как и всех остальных.

– А есть где-нибудь упоминания о Воине Пламени?

– Не-е-ет, – маг неуверенно замотал головой. – Я бы запомнил.

– Значит, придется вернуться к Ыронгу.

– Тебе мало Храпа, так ты себе еще и ыронга завела?! – всплеснул руками старик, подхватывая на лету собственные очки.

– Это… кхм… прозвище одного… знакомого. Имени не знаю.

– Хорош же знакомый, который имени своего боится.

Я неопределенно пожала плечами. В Ыронге мешались странные тайны, редкие знания, возмутительное спокойствие и что-то еще. Издевка? Вызов? С этим мне предстояло разобраться чуть позже.

– Тогда назовем его случайным встречным.

– Вот так-то лучше. И что, этот человекозверь что-то знает?

– Думаю, да. Но вопросов он не любит. Отвечает лишь на один в день.

– Странно. Прихоть или…

– Или?

– Или эль-бьёрре? – произнес маг одними губами.

– Великая Клятва?! Но она же давно не используется! – мой шепот набрал силу и последние слова я почти выкрикнула.

– Это лишь предположение, ардесса, не более. Мое чутье подсказывает, что первый вариант куда более вероятен.

– Вилея! Иарлон.

Громкий, но бархатный голос обрушился на нас раньше, чем громыхнула дверь. Я дернулась и тут же расслабилась, увидев брата.

– Даил!

Из-за спины показалась фигура чуть пониже, но не уступающая в ширине плеч.

– Дагриф!

– Рады видеть тебя, сестренка.

По моему извиняющемуся взгляду Верховный маг понял, что наш разговор не для чужих ушей, и надо сделать вид, будто мы просто мирно беседовали, а не разгадывали какие-то тайны.

– Дом Знаний не любит шума, – он приложил указательный палец к губам и нахмурил брови.

– Идемте-ка отсюда, – пискнула я. – Спасибо, Иарлон.

Аккуратно, дабы не вызвать лишних вопросов, я шустро скользнула на улицу, потащив за рукава обоих братьев. Ветер подхватил полы накидки и резво отбросил их в стороны, спеленав идущих сзади парней.

– Бррр! Как насчет горячего эля с медом? – предложила я, ревностно собирая в кучу свой теплый кокон.

– Ардесса! – в один голос воскликнули братья в попытке изобразить осуждение.

– И не говорите, что вам не нравится эта идея.

– Все-таки тебе нужно было родиться мужчиной, – съязвил Даил.

– И затмить вас обоих? – не осталась в долгу я.

– Ну, тут я бы поспорил! – Дагриф попытался толкнуть меня плечом, но немного промахнулся и едва не врезался в каменную стену – границу между двором замка и Кружной улицей. – С такой сестрой и брата не надо, – буркнул он, стараясь скрыть расползающуюся улыбку.

– Зато мне хорошо. Никакой конкуренции! – я схватила обоих парней под руки и потянула в сторону кухни, где уж точно можно было разжиться и золотистым медом, и первоклассным элем, и душевными посиделками у разогретого камина.

* * *

Остаток дня прошел за теплой беседой с братьями. Мы говорили о детстве, точнее, о той части, которая была связана с бабушкой Мервеной. С ней всегда было весело. Чего только стоили наши бои плодами фамфины громкой на окраинах болот. Звук взрывающихся коробочек слышали, наверно, в самом Зокрихане, не говоря уж о землях бегронов.

Даил, подкладывая в кружку очередную ложечку меда, вспомнил свой первый полет на драконе. С легкой руки бабушки это случилось на десять лет раньше, чем предписывали правила (и думали родственники). А у Дагрифа вообще скопился десяток историй! И каждая – веселее предыдущей, да настолько, что мы со старшим братом только успевали открывать рты от удивления. А все потому, что Дагриф был самым младшим, и, как водится, самым любимым внуком. С ним бабушка, судя по его рассказам, веселилась по полной. К счастью, ни мама, ни бабушка Димира так и не узнали о наших секретах. И не узнают, поскольку мы обещали сохранить все в тайне. Но лишь с утратой пришло осознание, что так бабушка Мервена учила нас жизни, прививала ловкость и способность трезво мыслить, когда все идет прахом. А еще преодолевать страх.

И да, любовь к горячему элю с медом – тоже с ее подачи. Настоящие ардессы такое не пьют. А я… Я – Вилея!

– Что здесь происходит?! – всплеснула руками мама, входя на кухню.

Словно по команде, ари, слуги и кухарки замерли на своих местах, боясь смотреть в нашу сторону.

– Мам… Мне так жаль! – эль уже успел прилично дать в голову, и теперь все так тщательно сдерживаемые эмоции прожитого дня полезли наружу.

Подбородок мамы задрожал, глаза заблестели:

– Вам всем пора переодеться к последнему обряду. Начнем с заходом Тройки, – она развернулась, чтобы уйти, но вдруг остановилась. – А с тобой, дочь, мы поговорим завтра. Не спеши уезжать. Это важно.

Я застыла с открытым ртом, уже готовая выдать тысячу причин, по которым разговор невозможен. И если бы не последние слова, я бы их озвучила. Но сказанное в конце меняло все. В том числе мои планы на скорое отбытие из замка в поисках ответов.

* * *

Ярко-красные языки пламени взметнулись вверх, рассыпая снопы оранжевых искр идеально ровным кругом. Маги Огня плели совместное заклинание, предлагая стихии забрать безжизненное тело бабушки и освободить ее душу для дальнейшего путешествия. Я стояла в стороне. Родным запрещалось участвовать в обряде. Считалось, что на фоне эмоций магия может дать сбой и потянуть за собой Силу всех остальных. Может, оно и к лучшему. Не хватало еще устроить огненную пляску на последнем обряде.

Шипящее поначалу пламя яростно загудело, окружая деревянный алтарь плотным коконом. Нестерпимый жар заставил магов отступить на шаг назад, но губы их продолжали шевелиться, произнося нужные слова то тише, то громче. Из череды ярких сполохов взгляд то и дело выдергивал малоразличимые детали. Но общее заклинание исправно работало как раз на скорость и «сносность» картины для родственников.

Я обернулась. Справа за нами стояли маги Воздуха, напряженные и сосредоточенные. Их фигуры и лица были скрыты под плащами с глубокими капюшонами, и только открытые руки со сложенными в различных жестах пальцами демонстрировали готовность продолжить песнь Красных в нужный, одним им известный момент. Едва последний пламенный лепесток погас, Белые запели, рисуя знаки на воздухе. Горячий пепел ожил. Воздушный вихрь закружил его в невообразимом танце, поднимая все выше и унося к морю, как того требовал обычай. Напряжение росло. Я затаила дыхание, боясь упустить любой момент, понимая, что счет идет на секунды. Короткий, полный боли вскрик мамы – и тугая спираль взорвалась изнутри, рассеивая прах бабушки над Большой Водой.

– Великие Владыки, примите уставшего путника. Имя ему – Мервена, – завершил обряд звучный голос Верховного мага.

Еще несколько мгновений присутствующие стояли неподвижно, ожидая, пока пепел осядет, и лишь потом неторопливо зашагали к замку, что-то негромко обсуждая.

– Прошу прощения, ардера, – обратился старик шепотом к маме, когда люди отошли довольно далеко, – но должен сказать, что это было опасно.

– Я контролировала Силу, – сквозь зубы процедила она, стараясь сохранить подобающий паре арда вид. – Это моя мать, и я обещала освободить ее, раз уж моя стихия – Воздух.

– Иарлон прав. Правила писали не на пустом месте. Были случаи…, – попытался вмешаться отец.

– Я, Арита из ветви Ширхол древа Брокрет, дала обещание. Вам ли просить меня нарушить его?! – вздернула подбородок мама.

Ее голос дрожал, угрожая сорваться, но выдержал.

Повисло молчание. Внутри каждого из нас еще горел тот костер, что некоторое время назад полыхал над алтарем. Он выжигал нашу боль, примирял с утратой и согревал, не позволяя душам зачерстветь или озябнуть.

– Ты сдержала слово, – успокаивающим тоном проговорил папа, обнимая свою ардеру за плечи.

В мгновение ее горделивая осанка исчезла, уступив место образу опустошенной и уставшей женщины, только что потерявшей самого дорогого человека на свете.

– Она была мне больше, чем друг. – Мы удивленно переглянулись. – Она не была мне сестрой, но иногда казалось, что даже сестры не настолько близки, как были мы с Мервеной, – бесцветным голосом проговорила бабушка Димира, и все повернулись в изумлении, поскольку она редко признавалась в своих слабостях. – Нам всем будет ее не хватать.

Я смахнула слезу, краем глаза заметив, что братья тоже держатся из последних сил.

– Сегодня был тяжелый день, – сказал ард, в сочувствующем жесте сжимая плечо матери. – Хороший сон – вот что сейчас нужно каждому из нас. Идем.

Облегченно выдохнув, Даин и Дагриф направились в сторону замка. Их примеру последовали Иарлон, бабушка и родители. И только я осталась стоять на месте, напряженно вглядываясь в ночное небо, чистое и высокое. В дни расцвета своих Сил, прабабушка Таня, архимаг Седьмой Эпохи, со своей дочерью Димирой, очень сильным магом и родоначальницей новой расы, пред которой склонились даже Первые, создали над Ал’Вааром Луну и звезды. Говорят, что в мире Тани было что-то похожее, и она, чтобы не скучать по своему небу, решила сделать нечто подобное и в нашем мире. Я не застала тех времен, когда ночи были черны и непроглядны независимо от погоды, но с самого детства любила смотреть на огромный магический шар холодного белого света, висящий высоко в небе. Вокруг, насколько хватало взгляда, рассыпались желтоватые мерцающие огоньки, складываясь в причудливые узоры – созвездия. Даже страшно представить: сколько Силы потребовалось двум невероятным женщинам, и какой объем магии им пришлось задействовать. О привязанном заклинании же, поддерживающем Луну и звезды уже много лет, знали только те, кто создавал его (хотя Иарлон однажды проговорился, что нашел формулу в разделе новых рукописей, однако, ныне в нашем мире не было такого мага, который смог бы повторить хоть часть из написанного). И бабушка Димира любила говорить, что когда ее не станет, ночное небо будет всем напоминать о ней, как оно напоминало ей о ее матери.

Но сегодня меня тяготила иная утрата. Я с грустью смотрела вверх, глотая слезы и осознавая, что у меня ничего не осталось от бабушки Мервены. По детской глупости все ее подарки не береглись, не ценились и вообще считались чем-то обычным и даже обязательным. Повзрослев, я уехала из замка, сведя к минимуму общение с родственниками. Это был своего рода побег от нравоучений, правил и чужих ожиданий. Но оказалось, что бежать надо было не от всех. Вот только понимание немного запоздало…

Резкий, пронизывающий до костей, ветер вернул меня в реальность. Невесть откуда взявшаяся частичка тлеющего пепла закружилась в воздухе и врезалась в левый висок, пшикнув на прощание. Кожу обожгло. От неожиданности я схватилась за лицо и ойкнула. Понимание пришло внезапно:

– Бабушка… – слова застряли где-то на выходе из горла. – Спасибо… за память.

– Ардесса, с вами все хорошо? Помощь нужна? – встревоженная ари стояла напротив, попеременно глядя то на меня, то на небо.

– А? Да, теперь все хорошо, – выдохнула я, проводя пальцами по ожогу. – Идем спать. Тройка ждать не будет.

* * *

Откровенно говоря, ночь не задалась. Первый, крепкий, но такой короткий сон сменился поверхностным и тревожным. Мне снился замок, объятый пламенем, обугленные деревни Зокрихана и пылающие леса Асмэйна. Пугающие, длинные тени тянули ко мне крючковатые пальцы, норовя схватить и утащить с собой. Я видела родных. Они странным образом трансформировались, расплывались и превращались в полупрозрачных призраков с огромными беззубыми ртами и бездонными черными провалами вместо глаз. Но страшнее всего, что это делала я. Я посылала губительное пламя на охоту. Я уничтожала дорогих мне людей. Я призывала бестелесных слуг из Тьмы, заставляя их присягнуть мне на верность. Я была Злом.

Измученная кошмарами, я проснулась с первыми лучами Тройки и стала жадно хватать ртом воздух. Волосы намокли от пота и слиплись, постель больше напоминала поле боя, а ночное платье имело несколько свежих дыр и пару подпалин.

От увиденного меня пронял озноб. Я поспешила в ванную-комнату, чтобы поскорее смыть остатки дурного сна. Обжигающе-холодная вода сбивала дыхание, но каждая новая порция, брызнутая в лицо, все больше успокаивала. Тяжело дыша, я подняла голову, чтобы взглянуть в зеркало и увидела там… Ыронга.

– Оберег, – еле слышно донеслось до меня, словно кто-то пытался докричаться с другого конца мира.

Я рухнула на пол и принялась хлестать себя по щекам, стараясь разбудить. Все было сном! Однако, ничего не изменилось. Разве что щеки пылали от боли и сделались красными. Это я прекрасно знала и без зеркала, куда взглянуть еще раз мне не хватило смелости.

Стараясь как можно скорее оказаться в обществе каких бы то ни было людей, я сгребла со стула чистую одежду и принялась в спешке надевать ее, пропуская застежки и пуговицы. Но стоило натянуть куртку и запустить руку в потайной карман (привычка проверять карманы после стирки), как меня осенило. В ладони удобно устроился амулет в виде птицы, подаренный Заргодом. О нем ли предупреждал голос? Из-за него ли мне начали сниться кошмары? Или он, наоборот, призван был уберечь от них? Не знаю, сколько я простояла посреди комнаты, пялясь на подарок Охотника, но только мои размышления прервал стук в дверь.

– Вилея.

– Уже иду, – хриплый писк совершенно не походил на мой голос.

Я рванула ручку на себя и отшатнулась. На пороге стояла мама с завтраком на широком подносе. Признаться, я уже и забыла, когда в последний раз видела маму такой… не-ардерой. Вместо изящной прически ее золотистые волосы свободно лежали на спине, перехваченные посередине изумрудной лентой. Голубые глаза казались серыми и потухшими, плечи ссутулились.

– Я зайду? Надо поговорить.

– Может, пройдем в обеденный зал? Я помогу, – попытка забрать поднос не увенчалась успехом.

– Надо наедине, – шепнула мама и, пошатнувшись, шагнула в комнату, вынудив меня отодвинуться.

– Ты меня пугаешь.

– Нет. Я исполняю волю своей матери, – она запнулась на последнем слове и с грохотом уронила поднос на стол.

Айр расплескался по резной поверхности, добавляя в серебряный рисунок синих красок.

– Мам, – я уселась рядом и крепко обняла ее, зарывшись носом в густые волосы с ароматом страстоцвета. – Прости, что не успела.

– Это моя вина. Надо было послать письмо раньше. Но мне так хотелось верить… – она закусила губу и глубоко вздохнула. – Бабушка Мервена хотела, чтобы ты поехала в Тхосе и нашла там ее подругу – Пшею. Та должна тебе рассказать что-то важное.

– Насколько это срочно?

– «Время на исходе, – сказала бабушка перед тем, как закрыть глаза. – Пламя есть Вилея».

Я замерла с широко раскрытыми глазами. Неотвратимость судьбы в мгновение стала не чем-то неосязаемым, а вполне реальной угрозой моей спокойной жизни. Все, что случилось со мной за последние два дня, сошлось в одной точке. И мне совершенно не хотелось подливать масло (в лице Пшеи) в разгорающийся вокруг меня костер. Вот только Пламя вряд ли искало других «воинов». А это значило, что пора отвечать на зов.

– Мне нужно уехать, – я подскочила так резво, что сама себе удивилась.

– Подожди! Может, расскажешь, о чем говорила бабушка Мервена? Мы никак не возьмем в толк смысл ее последней фразы. Но ты, похоже, что-то поняла.

– Какое-то время на исходе, мама. И хотелось бы мне разобраться в этом до того, как наступит его конец.

– Ты куда?

– В Тхосе. Исполнять волю бабушки.

– Одна не поедешь.

– А я разве спрашивала разрешения?

– Что за тон?! Ты же ардесса!!!

– Нет, мама. Я – Вилея. А ардессой хотите меня видеть только вы. Извини, но мне пора. Спасибо за завтрак.

– Ты даже не поела, – в ее голосе проскользнули нотки накатывающей истерики.

Я схватила с подноса самую большую булку с фруктовой начинкой, чмокнула маму в щеку и, задержавшись на мгновение в дверях, демонстративно откусила кусок своего «завтрака».

Как мать закатила глаза, я уже не видела, но точно знала, что она это сделала. Пробегавшей мимо ари было дано задание присмотреть за ардерой, а еще лучше – пригласить к ней арда или Димиру, чтобы они вместе могли обсудить мою несносность и упущенное воспитание. Знакомыми до мелочей залами, арками и переходами я быстро добралась до помещения, где на мягкой подушке вальяжно разлегся мой долар, лениво подергивая самым кончиком хвоста.

– Храп, нам пора, – строго скомандовала я, снимая седло с подставки. – До Тхосе дней пять пути, если поторопимся. А нам еще надо заехать в Ромор, за эликсирами. Вставай давай! Эй, ты, – я окликнула щупленького паренька, вошедшего с улицы. – Как твое имя?

– Яр, ардесса.

– Вот что, Яр, беги на кухню, собери в дорогу что-нибудь съестного. Только запомни: сытно и мало. И еще… – я поколебалась. – Яблок не надо. В них сытости ни на грамм.

– Понял! – кивнул мальчишка и вихрем умчался выполнять поручение.

– Очередной побег?

Мягкий, вкрадчивый голос заставил мою кожу покрыться мурашками. Я закрыла глаза, набрала полную грудь воздуха и медленно повернулась к его обладателю.

– Эсагор.

– Вилея, – до одурения обаятельный сын начальника стражи подпер плечом столб и скрестил руки на широкой, нарочно оголенной груди.

– Опять проблемы с пуговицами на рубашке? – я невольно засмотрелась на рельефные мышцы, но тут же взяла себя в руки.

– Не доверяю шить никому, кроме тебя.

– Тогда у меня плохая новость: ходить тебе оборванцем до моего следующего приезда.

Он тихо засмеялся и, наконец, опустил глаза, не выдержав моего взгляда:

– Куда на этот раз?

– Тхосе.

– Опасно.

– Предлагаешь компанию? – я подняла правую бровь и хитро сощурилась, понимая, что сегодня выиграла состязание в остроте языка.

– Да.

– Что? – его ответ не ошарашил, но выбил почву из-под ног. – Кажется, ты перепутал слова.

– Я еду с тобой.

– Не-е-ет, – я замотала головой и стала искать глазами Яра. Надо было заканчивать беседу.

– А я не спрашивал разрешения.

– Эй, это моя фраза!

– Если ты моя, то и твоя фраза – моя, – поддразнил он, перехватывая мою руку.

Слишком близко.

– Я никому не принадлежу. И ты это знаешь.

– А в детстве ты говорила иначе. Забыла наши клятвы?

– Вряд ли мы оба тогда понимали их смысл, – извернувшись, я вырвала запястье из сильных пальцев и подошла к долару.

– Ваши припасы, ардесса! – крикнул мальчик, вбегая в помещение. – Все, как вы просили.

– Спасибо.

Сумка удобно легла позади седла. Для надежности я пристегнула ее ремнем и еще раз проверила крепость застежек и узлов.

– По какому тракту едем? – невозмутимо спросил Эсагор, разворачивая накидку.

– Тебя это не касается.

– Послушай, Вилея, хочешь ты этого или нет, я поеду с тобой. Рядом или следом – это уже иной вопрос. Но просьбу ардеры я выполню.

– Ах, вот оно что! Мама везде успела.

– К сожалению, нет. Иначе с тобой бы сейчас отправился целый отряд.

– То есть я должна быть благодарна, что у меня всего один «хвост»?

– Примерно так.

Все, что мне позволило сделать возмущение – это громко фыркнуть. Забота мамы иногда просто душила! И теперь, посылая со мной моего друга детства, она прекрасно знала, что я буду против. Знала, но сделала.

Долар ловко уловил мое грозное настроение и коротко рыкнул.

– Ничего, Храп. Я потом разрешу тебе сожрать его.

Нарочито громко сказанные слова возымели моментальное действие. Парень переменился в лице. Но не потому, что испугался. А потому, что, прекрасно зная меня, понял: легким путешествие не будет.

Я поправила заплечный мешок, вскарабкалась на зверя и отдала команду: «Быстро!». Храп сорвался с места. Тяжелая, чуть приоткрытая дверь с грохотом отлетела в сторону, жалобно звякнув на прощание несмазанными петлями. Несмотря на безоблачный день, неприятно-прохладный ветер тут же забрался под одежду. Память услужливо подкинула образ друга в просторной накидке. Пришлось нехотя признавать, что в этом он оказался умнее, хоть и в итоге все равно остался дома, под надежной защитой замковых стен. Понимание последнего заставило меня победно улыбнуться:

– «А с тобой или за тобой…», – кривляясь, передразнила я сына начальника стражи. – В скорости я всегда была лучше.

Но каким же было мое удивление, когда через некоторое время второй белый онзельский долар поравнялся с Храпом. Эсагор ехал, припав к загривку, уверенно и… красиво. Для меня до сих пор оставалось загадкой, как ему удавалось всегда идеально вписываться в картину происходящего. Причем не важно: сражался он на мечах, ел булки или просто валялся на траве. В детстве мне до одури нравилось за ним наблюдать. Да и сейчас, оказывается, мало что изменилось. Разве что теперь он еще больше раздражал своим характером, ничуть не уступающим моему в упрямстве.

– Стой! – я резко остановила долара, дабы прояснить кое-что.

– О, ардесса! Рад вас видеть! – съязвил парень, устраивая руку на эфесе меча. – Какое лихо заставило юную красавицу свернуть на Элофорский тракт? Да еще в одиночку.

– Я подумала, что он безлюднее. А значит, никто не помешает мне убить тебя, если сильно захочется.

– Ты знаешь причину его безлюдности, – посерьезнел Эсагор.

Словно ожидая момента, издалека донесся протяжный вой.

– Эта дорога короче.

– И опаснее, Вилея!

– Если боишься, поворачивай назад.

– Лучше уж погибнуть тут, чем всю жизнь прятаться от людей и стыдиться смотреть им в глаза, – угрожающе прорычал друг.

– Ты всегда был зависим от чужого мнения, – я пожала плечами.

– Да что с тобой такое?!

– Как ты не поймешь? Это только мое путешествие. Я не искала попутчиков. Я не звала тебя!

– Ты злишься на свою мать. Но подумай: что я должен был ответить ардере? «Поищите других смертников»? Да ты бы даже разговаривать с ними не стала! Любой, кто не знает тебя так, как я, уже лежал бы дымящейся кучкой пепла на этом самом месте.

– И что же мне мешает поджарить тебя?

– В Зокрихане не принято сжигать друзей, – парень развел руки в стороны и фальшиво улыбнулся.

Колкий ответ застрял на выдохе, заставив закашляться. Я готова была взорваться от негодования, но помешало очевидное: я правда злилась не на него. На судьбу избранной, на камень, треснувший так не вовремя, на воззвавшее Пламя, на Ыронга, утаившего ответы, на необходимость посещения Ратхакса, на решающую все за меня маму, но только не на Эсагора.

– Ладно, – выдохнула я, стараясь сохранить холод в голосе. – Надо ехать дальше. Домов Путника на этом тракте мало, поэтому придется поторопиться. Ночью здесь будет… слишком тесно.

– Вилея, – одернул меня парень. – Я счастлив вновь искать приключения рядом с тобой.

Перед глазами за несколько коротких мгновений пронеслись воспоминания из детства. Усмехнувшись про себя, я отдала команду долару и, не поворачивая головы, бросила:

– Пожалуй, ты прав.

– В чем? – подъехал ближе воспрявший духом Эсагор.

– Другой на твоем месте уже давно бы превратился в кучку пепла.

Глава 4

«Клянусь оставаться твоей подругой в дружбе и в ссоре. А когда вырастем – клянусь стать твоей парой».

детская клятва Вилеи, данная Эсагору,

62 год 8 Эпохи

К нашему удивлению, Элофорский тракт оказался вполне спокойным. Ни тебе разбойников, коих по начальной поре было в избытке, ни всяких голодных тварей, нападающих целыми стаями, если верить рассказам. Первая ночь, проведенная в Доме Путника, была сносной. Конечно, из-за дурной славы тракта в Доме не оказалось ни поленьев для костра, ни съестных припасов, но это нас не испугало. Сухие ветки быстро нашлись в округе, а нехитрый ужин легко отыскался в сумке, собранной Яром на кухне. Спали по очереди, поскольку вокруг все же блуждали странные существа – то ли звери, то ли тени. От их завывания стыла кровь в жилах, а ужасный скрежет когтей по камням заставлял крепче сжимать клинки в руках. Однако, внутрь Дома никто так и не сунулся. Может, мои охранные заклинания помогли, а, может, инстинкт самосохранения врагов уберег их от встречи с магом Огня и далеко не последним воином Зокрихана.

К вечеру второго дня нам удалось добраться до Ромора. Чистая постель и сытный ужин оказались даже желаннее, чем я предполагала. Трактир «Сиплый сыч» был излюбленным местом не только путников, но и местных искателей приключений. В нем всегда удавалось разжиться чем-нибудь редким или необычайно ценным, найти непыльную (или весьма пыльную) работенку, узнать последние новости или просто хорошенько выпить.

Я бывала в «Сиплом сыче» несколько раз, а потому хорошо знала к кому и зачем можно обратиться, а о чем стоило помолчать. К примеру, любые упоминания о халдрах – отделившейся группе бегронов, которые выступали на стороне арда драконов Халдрона во время Седьмой Войны – всегда заканчивались дракой из-за того, что часть постояльцев не верила в их существование (их правда давно никто не видел), а другая часть доказывала, что к халдрам относился едва ли не каждый второй житель Ратхакса. А вот истории с Элофорского тракта в «Сыче» слушали с открытыми ртами. Особенно, если там упоминалась кровь, кишки, ну или на худой конец погоня (кого за кем значения не имело). Если же путникам удавалось притащить в трактир какой-нибудь трофей, то он тут же покупался, причем зачастую за невероятную цену. Потом эти трофеи шли на приготовление редчайших эликсиров, мазей, порошков и прочей магической утвари, кои продавались здесь же, окупая себя с лихвой.

– В последнее время появились в округе пожиратели, – поделилась со мной немолодая женщина с голосом сиплым настолько, что любой сыч умер бы от зависти, услышав ее. – Так вот из их слюны получается такая мазь, м-м-м… – она закатила глаза. – За ночь лечит даже глубокие раны, ага!

– Знаю, встречалась я с одним пожирателем, – призналась я, потирая шею.

– Каким? – женщина оживилась и подалась вперед.

– Пожирателем снов.

– А, сонником, – она махнула рукой, откидываясь на спинку стула. – У этого только клешни хороши. А в остальном – бесполезная тварь.

– Мазь продадите?

– Ой, не знаю. У меня всего две баночки осталось. Для знакомых берегу, да для себя.

– Цена?

– Я же говорю…

– Цена?

– Сто пятьдесят местных, – выпалила женщина, заломив стоимость как минимум втрое.

– Я беру.

Ее голубые глаза заметно округлились, но на лице появилось разочарование. Поняв, что продешевила, она нехотя достала из сумки маленький сверток и положила на стол. На мой невысказанный вопрос знахарка поманила меня пальцем, накрыла ладонью товар и прошептала:

– Света боится. На раны – только под повязку, ага.

– Поняла. Спасибо.

– Может, вам еще что-то нужно? – уже более ровным голосом уточнила женщина.

– Разве что поспать, – призналась я и широко зевнула, заразив еще нескольких постояльцев вокруг.

– Это уже не ко мне. Рада быть полезной.

Я склонила голову в знак благодарности, сгребла мазь в карман и отправилась на ночлег. К сожалению, двух свободных комнат в трактире не оказалось, поэтому пришлось делиться. Эсагор улегся прямо на полу, подложив под голову стянутую с кровати подушку.

– Все честно! – успокоил он, когда я начала возмущаться. – Тебе удобства, мне – их часть. Или желаешь поменяться местами?

Желания не возникло. Друг довольно крякнул, повернулся ко мне спиной и закрыл глаза.

– Можешь раздеваться. Не смотрю.

– Не дождешься, – фыркнула я, стягивая куртку и обувь.

Просторная кровать приняла меня в свои мягкие объятия, обещая крепкий, здоровый сон на всю ночь. Огонек свечи послушно погас, погрузив комнату во мрак.

– Зря ты, – донеслось из темноты. – Без одежды удобнее. Тело отдыхает.

– Мое тело отдохнет, если ты замолчишь.

– Никогда не думал, что моя первая ночь с тобой будет такой…

От угрозы получить удар чем-нибудь тяжелым моего попутчика спас храп. Как он умудрился уснуть так быстро, я не поняла, но тот факт, что Эсагор храпел, радости не добавлял.

– Я тоже никогда не думала, что моя первая ночь с тобой будет такой, – перекривила я друга. – Хотя я об этом вообще не думала, – добавила на всякий случай.

Ответом мне был грозный рык из-за края кровати, разорвавший мгновение тишины после выдоха парня. За ним еще один, и еще…

– Нет, надо было прибить тебя еще в начале пути!

Я зажгла небольшой магический огонек, подползла к другу, аккуратно забрала то, что по праву считалось моим, и накрыла добытой подушкой голову. Звук стал тише. Уже проваливаясь в сон, я услышала недовольное бормотание Эсагора, но глаз открывать не стала. Слишком уж удобной оказалась кровать. А усталость – сильной.

* * *

Никогда бы не подумала, что с подушкой на голове (а не наоборот) можно выспаться. Довольная, я, потягиваясь, перевернулась на другой бок и в тот же миг получила порцию теплого воздуха в лицо.

– Ты что здесь делаешь? – зашипела я, яростно толкая друга в плечо.

– Сплю. Кхм… Спал. До этой минуты.

– Твое место на полу!

– Я тебе что, долар? – обиженно буркнул парень, откидываясь на спину.

– В смысле ты сам лег на полу вчера.

– То есть ардессе – мягкое ложе, а слуга и на досках кости разложит?

– Я…

– Тебе кровати жалко? Я же к тебе не приставал.

– Ну, знаешь…

– Или ты злишься именно потому, что не приставал?

– Прикуси язык, пока есть чем прикусывать, – я бросила яростный взгляд на парня и соскочила на пол.

Хотелось его придушить голыми руками. Другой бы на его месте не позволил себе таких вольностей. Но, не смотря на остроту речей и наглость Эсагора, я знала, что ему можно доверять. А когда у тебя серьезные проблемы с доверием, это дорогого стоит.

Научившись еще в детстве понимать меня с полувзгляда, друг мгновенно посерьезнел и затих.

– Завтракаем – и в путь. Времени мало.

– Куда ты так спешишь?

– Не знаю, как тебе, а мне хочется доехать в Тхосе целой и невредимой. Но если ночь застанет нас на тракте…

– Я не об этом, – Эсагор выжидающе уставился на меня своими насыщено-синими, с карими искрами, глазами.

– Что-то грядет. Я еще не до конца разобралась в этом, но чувствую, что могу помочь.

– Возомнила себя избранной?

Слова больно ударили по самолюбию. Если бы он только знал, как я не хотела быть в нынешнем положении! Харг с ним, с письмом! Но ехать в Ратхакс, да еще так скоро – это последнее, о чем я мечтала, простившись с бабушкой Мервеной.

– Вот что, – холодно сказала я, накидывая заплечный мешок, – ты оставайся тут сколько потребуется. Об оплате я договорюсь. А потом езжай домой по Нижнему тракту – там безопасно. Ардеру можешь успокоить, что сопроводил меня в Тхосе и передал в надежные руки Пшеи. А дальше, скажи, мы отказались посвящать тебя в свои тайны и грубо выставили за порог, поэтому ты вернулся.

– Звучит заманчиво, но нет.

– Из Ромора я выеду одна, – с нажимом произнесла я и уперла указательный палец в стол, ставя невидимую точку в диалоге.

Ответом мне была тишина. Еще несколько долгих мгновений наши взгляды буравили друг друга, но первым сдался Эсагор. Надменно кивнув, я потуже затянула ремень, поправила повязку на руке, прикрывающую смутные очертания печати и, не говоря больше ни слова, поспешила покинуть комнату.

Общий зал оказался наполовину заполнен завтракающими постояльцами. Я отыскала в дальнем углу столик с одним стулом и заказала себе блюдо, которое не нужно было ждать. Когда последняя ложка недосоленной и слегка недоваренной каши отправилась в рот, мне принесли более вкусное продолжение – сырный пирог и чашку айра. Впихнув в себя всю порцию и поймав несколько удивленных взглядов, я расплатилась с трактирщиком, еще раз осмотрела зал и, не найдя друга ни за одним из столов, отправилась за доларом.

Храп ждал меня один. Отсутствие рядом с ним второго зверя удивило и даже несколько разочаровало. Эсагор был не из обидчивых, и уж тем более не из тех, кто молча выполняет мои приказы. Оставалось надеяться, что наших доларов разместили в разных местах, а я из-за усталости просто не заметила этого.

– Что ж, едем тихо. Не все тут знают, что надо разбегаться в стороны, – легкий хлопок по шее – и мягкие лапы беззвучно зашагали по дороге, ведущей в центр городка.

Белый онзельский четырехухий долар наделал много шума на улицах Ромора. Дети пищали от восторга, тыкали пальцами, тянули мам и пап, чтобы поближе рассмотреть редкую зверюгу, неторопливо вышагивающую в людской толпе. Привыкший к подобному вниманию, Храп оставался спокойным и обманчиво-расслабленным, не забывая, однако, подрыкивать, дабы особо наглые не тянули свои руки, пытаясь прикоснуться к ушам.

«Магическая лавка тетушки Зюзо» находилась в самом центре маленького городка и пользовалась большой популярностью. Тетушка Зюзо была знахаркой в шестом поколении, а потому знала все и обо всем. Ее составы и снадобья отличались чистотой и идеальными пропорциями, а повышенный спрос гарантировал свежесть товара.

– Мне, пожалуйста, «набор путника», тот, что с походной накидкой, порошок из корня белоцвета, сушеные соцветия лёрна, настойку из шипов горномора, слезу Первого и что-нибудь для быстрого восстановления сил, – протараторила я, когда подошла моя очередь.

– О, вы словно на войну собираетесь, – всплеснула руками хозяйка лавки и широко улыбнулась.

– Запасы никогда не помешают.

– А вот это верно.

– А что еще берут Охотники? – сама не знаю, зачем мне это оказалось нужно.

– Хороший меч и доспехи, – Зюзо задорно кивнула на дверь, уперев руки в крутые бока. – Но это не ко мне. Загляни к соседу, коли есть нужда.

Поблагодарив знахарку, я расплатилась за товары и направилась в указанную лавку. Новый клинок меня не интересовал, потому как мой был выкован в кузнях Басцара лучшими мастерами своего дела. Еще ни разу он не подводил ни остротой, ни удобством, ни легкостью. Оценивающий взгляд кузнеца подбросил мне очередной повод для гордости.

– Вижу, вы разбираетесь в оружии, – проговорил мужчина, выходя на середину и без того тесной комнаты. – Что же я могу предложить вам, когда ваш клинок стоит дороже, чем все мои?

– Доспехи. Самые лучшие, какие у вас найдутся.

– Хм… Это будет нелегко, – он обошел меня кругом, прикидывая размер, но вдруг замер.

Я закрыла глаза, вздохнула и медленно развернулась, уже понимая, что произошло. Мастер стоял, растерянно пялясь туда, где мгновением раньше была моя спина.

– Я просто путник, – вкрадчиво произнесла я, останавливаясь после каждого слова. – Не надо почестей.

– Вы димира… – ошарашено произнес мужчина. – Никогда не думал… Ардесса?

– Как бы мне хотелось ответить «нет», – обреченность в голосе, наконец, вывела кузнеца из ступора. – Ну так что, найдется для меня что-нибудь?

– Столь маленьких доспехов, увы, нет. Разве что под заказ.

– Я спешу.

– В таком случае могу предложить только рубаху.

– Спасибо, одежда у меня есть.

– Вы не дослушали, ардесса. Рубаху из рогов вайифа.

Если бы челюсть могла, она бы упала. Мне казалось, я знала обо всем в Ал’Вааре: меня всегда интересовали сплавы, камни, иные материалы и их соединения. В общем, все, из чего можно было сделать что-то для жизни или для ее защиты. Но никогда, никогда и нигде я не встречала упоминаний о рогах великого животного лесов Асмэйна, о котором даже алны говорили с благоговением.

– Вы ничего не путаете? Может, из рогов ыронга?

– Нет, ардесса. Я ничего не путаю, – мастер скрестил руки на широкой груди, довольный произведенным впечатлением.

– Вы убили вайифа? – шепотом спросила я, подойдя чуть ближе.

– Для этого нет нужды. Тем более я больше по оружию, чем по охоте.

– И, тем не менее, прежде, чем я куплю рубаху, я бы хотела услышать ее историю. Потому как знаю, что с умерших своей смертью животных человеку запрещено что-либо брать себе. Иначе семь родов его будут прокляты.

– Все так, как вы сказали, – начал кузнец после недолгого молчания. – А история проста. Как известно, вайифы живут очень долго. Один раз в жизни они сбрасывают рога, устав от их тяжести. Происходит это примерно раз в сто лет. Потому этот материал такой редкий и чрезвычайно дорогой. Но мне посчастливилось выменять его у одного ална на десять мечей и десять доспехов из арколской стали. Цена высока, но оно того стоило. – Он пожевал губу. – Рубаха состоит из тонких пластинок, вырезанных из рогов и сшитых между собой секретным швом, придающим изделию одновременно прочность и подвижность. Да, вес у этой вещицы имеется, но она в разы легче доспехов и не спасет разве что от пасти дракона, да и то, если Первый решит проглотить вас целиком.

– Звучит убедительно, – заворожено проговорила я, внутренне сжавшись от описания своего самого страшного кошмара и причины, почему я не летаю. – И что же вы хотите за столь редкую вещь?

– Двадцать тысяч местных.

Ожидаемо, но… Мои глаза округлились.

– Боюсь, у меня столько нет.

– Но вам эта рубаха нужна, не так ли?

– Придется поискать доспехи за меньшую цену.

– Хорошо. Я готов отдать ее за восемнадцать тысяч. Меньше – никак. Сами понимаете, материал, работа, знания… – мужчина развел руки в стороны и пожал плечами.

Умом я понимала, что цена этой вещи даже выше, чем просил мастер, но отдавать такие деньги было не в моих правилах. Даже за то, что однажды могло спасти мне жизнь.

– Спасибо. Я вынуждена отказаться.

Поджав губы, я направилась к выходу и уже на пороге случайно зацепила рукой торчащий из двери гвоздь. Раздался треск рвущихся ниток, и бесформенная тряпочка, бывшая некогда повязкой, упала на пол.

– Извините, ардесса. Давно стоило его забить, – подбежал кузнец.

– Все в порядке, – я провела пальцами по запястью, достала из кармана приготовленный на такой случай кусок новой ткани и принялась заматывать руку, не придавая значения вниманию случайного зрителя.

– П-п-печать, – глаза мужчины полезли на лоб, он побледнел и весь съежился. – Воин Пламени.

– Что вы сейчас сказали?

– В-в-воин Пламени. Это вы? Он говорил о вас!

– Кто? – я схватила мастера за плечи, тряхнула что было и сил и впихнула обратно в лавку.

– Тот голос из моих снов. Он показывал мне эту печать, – широкий лоб покрыли капли пота.

– Что он говорил?

– Отдать то, что попросит Воин Пламени. – Неожиданно он подскочил и убежал в подсобное помещение. А вернулся, крепко прижимая к груди почти белую рубаху. – Вот, возьмите, пожалуйста, ардесса. Это подарок.

– Нет, так не пойдет, – я попыталась вложить вещь обратно в руки кузнеца.

– Прошу вас! Не обрекайте меня и мой род на гибель.

– Это тот голос из снов так сказал?

– Пожалуйста, не спрашивайте. Просто возьмите свое и уходите, – в его словах было столько отчаяния, что пришлось подчиниться.

– Я обязательно расплачусь, – заверила я, подходя к долару и укладывая подарок в сумку.

Мужчина вскинул руку в прощальном жесте, после чего закрыл двери лавки и исчез в глубине помещения.

Мне хотелось провалиться на месте. Во-первых, потому что, будучи ардессой, я не смогла расплатиться за рубаху. А во-вторых, потому что минутой ранее я стала сбывшимся кошмаром этого бедного человека, оказавшегося жертвой хитросплетения судеб и дорог.

В Роморе становилось все неуютнее. Неприятное чувство поселилось где-то в груди и потихоньку строило там себе гнездо. Надо было спешить. Не теряя больше времени, я запрыгнула на спину Храпу и приказала гнать во всю прыть, более не заботясь о местных жителях. Вскоре, миновав широкие улицы, тихие переулки, несколько площадей и еще пару рынков, мы выскочили на Элофорский тракт. Тяжелый воздух – вестник надвигающейся непогоды, – заставил поморщиться. Впереди ждал целый день пути в одиночестве и с кучей опасностей.

Заприметив впереди небольшую рощицу, я направила долара туда. Если какой-то голос, да еще и во сне заставил кузнеца отдать мне рубаху, значит, этот голос знал, что она мне пригодится. Будучи на тракте, мне не очень хотелось испытывать удачу, а потому, спешившись, я быстро скинула куртку, тунику и надела подарок, успев удивиться его точному размеру.

Храп повел ушами, повернул голову в сторону зарослей и коротко рыкнул. Хрустнула ветка. Клинок удобно устроился в правой руке, а левой я уже призывала на помощь стихию Огня.

– Хороша обновка. Дашь поносить? – донеслось из-за спины.

Я резко развернулась, отвела ногу в сторону, присела и метнула небольшой огненный шар в говорившего. Противник легко ушел вбок, заставив заряд с шипением зарыться в пожухшую осеннюю листву.

– Ты?!

– Тебя легко направить по ложному следу, ардесса.

– Что ты тут делаешь? – я со злостью вложила короткий меч в ножны, схватила одежду и принялась одеваться дальше.

– Ты хотела выехать из Ромора одна. Я дал тебе такую возможность. А вот про тракт уговора не было, – язвительно заметил Эсагор.

– Чтоб тебя! Ну, спасибо, мама!

– И не говори, что ты мне не рада!

– Скорее мир сожрет Изнанка, чем я обрадуюсь твоей компании.

– Грубо.

– Зато правда.

– Каждый раз удивляюсь: и как у пары арда и ардеры могла родиться ты.

– А я каждый раз удивляюсь: как мы умудрились вырасти вместе и не убить друг друга.

– Просто раньше ты была нежнее и добрее.

– Не обольщайся. Просто других подружек в замке не нашлось. Вот и приходилось дружить хоть с кем-то.

– Сейчас ты можешь говорить что угодно. Но вряд ли ардессы дарят свой первый поцелуй «кому-то», а тем более «подружке».

От дальнейших разбирательств нас отвлек приглушенный клекот. Смутно знакомый, но все же не узнаваемый.

– На долара! Как говорит бабушка Димира, лучший бой тот, которого не было.

– Тут я с ней соглашусь, – кивнул Эсагор, запрыгивая на зверя.

– Быстро! – короткая и четкая команда для обоих скакунов.

Белые онзельские отличались умом и сообразительностью. Дважды просить не пришлось. И хорошо. Потому что вслед за нами выскочило огромное нечто с телом из веток и мха, светящееся изнутри ядовито-зеленым светом. Массивный, местами выщербленный клюв клацнул совсем рядом с хвостом Храпа, но мимо. Существо издало высокий, нестерпимый свист и встало на задние лапы. В следующий раз я обернулась, когда почуяла что-то неладное: глаза твари из бездонно-черных превратились в два ярко-белых шара без зрачков. Пытаясь справиться с накатывающей паникой, я сотворила огненный шар и бросила за спину. Непонимающий взгляд Эсагора заставил задуматься: кончики пальцев не чувствовали ничего. А это значило, что магии, как и шара не было. Внутренним взором я потянулась к Огню, но вместо красно-оранжевого пламени наткнулась на вязкое серое облако, протягивающее ко мне свои щупальца.

– Это пожиратель магии! – крикнула я другу. – Еще быстрее, Храп! Я не помогу нам.

Долары мчались на пределе возможностей. Я благодарила всех Владык за то, что у нас были представители именно этой породы. С любыми другими надеяться на спасение не приходилось, поскольку чудовище бегало слишком быстро для своих размеров.

Наконец, лишенный магической подпитки, пожиратель начал мало-помалу отставать, пока в какой-то момент просто не исчез. То ли сошел с тракта и затаился в ожидании новой жертвы, то ли растворился в воздухе (что вряд ли). Еще некоторое время мы летели наперегонки с ветром, пока обессилевшие скакуны самовольно не сбавили темп. Я прислушалась к внутренним ощущениям: тревога отступила, магия вновь слушалась, а стихия – откликалась.

– Надо передохнуть, – крикнул обеспокоенный Эсагор. – Иначе пойдем пешком.

– Стоп!

Долары остановились в пять прыжков. Пришлось приложить усилия, чтобы остаться в седле, а не свалиться позорно в дорожную пыль.

– Полчаса, не больше.

– Мало.

– У меня есть кое-что, – я достала из сумки два тонких кусочка вяленого мяса и капнула на них эликсир для восстановления сил. – Должно помочь.

Звери проглотили предложенное лакомство, даже не поморщившись. Храп, немного пошатываясь, отошел в сторону, улегся на траву и устало закрыл глаза. Его примеру последовал второй.

– У него есть имя? – поинтересовалась я, кивая на питомца Эсагора.

– Тебе оно не понравится.

– И все же?

Друг немного помялся, а потом сделал виноватые глаза:

– Вилеон.

– Но… Эм…

– Я же говорил.

– Ты назвал долара моим именем!

– Нет, я назвал долара мужским вариантом твоего имени.

– А что, других вариантов не нашлось?

– Ну-у-у, – парень закинул руки за голову и привалился к большому камню, – если бы у меня была доларка, я бы назвал ее Вилея.

– Признайся: ты только что придумал все это, чтобы позлить меня?

– Нет. Смотри. Вилеон!

Зверь резко вскинул голову и возмущенно посмотрел на хозяина, прервавшего сладкую дрему.

– Ну и кто ты после этого? – я заглянула в глаза Эсагора в надежде увидеть там раскаяние, но вместо этого наткнулась на искорки веселья.

– Человек, который так дорожил дружбой с девушкой, что назвал долара ее именем? – подсказал парень.

Я фыркнула и отвернулась, не в силах продолжать разговор. Несносный, упрямый, невозможный мальчишка! Время совершенно не меняло его. Удивительно, как мы нашли общий язык в детстве и как вообще сумели подружиться. Ведь, если положить руку на сердце, в замке было полно подруг. Но все они казались мне скучными. То ли дело сын начальника стражи, который с малых лет мог очаровывать всех и вся одним только взглядом, не говоря уж об улыбке и бархатном голосе.

– Тьфу ты! – вырвалось у меня через некоторое время, счет которому я давно потеряла, зарывшись в воспоминания.

– Обо мне думаешь? – самодовольно протянул друг.

– Много чести!

– Значит, да.

– Нам пора ехать. Поднимай зверей.

– Храп, Вилеон! – командный тон заставил доларов подскочить на ноги и подойти ближе. – Если не хотим стать чьей-нибудь закуской, надо добраться до ближайшей деревни или хотя бы до трактира.

– По пути есть поселок на несколько домов – там и заночуем.

– Вперед.

Ездовые звери двинулись в путь так легко, словно еще недавно не удирали от пожирателя. Все-таки, тетушка Зюзо знала свое дело! Я ехала немного впереди, чтобы избежать любых бесед с Эсагором. Все, что от меня требовалось – это терпение. А еще холодный, ясный ум, дабы ненароком не прибить своего спутника (совершенно, совершенно случайно!).

Глава 5

«Кролькин хрустень слишком вкусен, чтобы съесть всего один!»

надпись на табличке около дома Кроля

Глубоким вечером мы въехали в поселок, именуемый в народе Кролькин Хрустень. Его настоящее название давно исчезло с карт и забылось за ненадобностью. А местные жители и не сопротивлялись. Даже наоборот, радовались, поскольку местечко имело небывалую популярность у путников, заезжавших с двух трактов – Элофорского и Нижнего.

– Сейчас ты попробуешь самое вкусное лакомство в своей жизни! – пообещала я другу, предвкушая шикарный ужин.

– Полагаю, это как-то связано с названием?

– Ага. Кроль делает такие хрустни, что после них любая выпечка покажется тебе безвкусной, а то и гадкой.

– Кроль? Ха-ха, – заразительный смех Эсагора заставил меня широко улыбнуться.

– У него два передних зуба торчат… Впрочем, сейчас сам все увидишь. Нам к четвертому двору по левой стороне.

Долары перешли на размеренный шаг, озираясь по сторонам и принюхиваясь.

– Ты уверена, что здесь есть люди? – настороженно протянул парень, рассматривая мрачные дома, ощетинившиеся острыми, как меч, осколками разбитых окон.

– Уже нет. Что здесь произошло?

– Не знаю и не хочу знать. Если поторопимся, еще успеем в Арнак. Давай!

– Стоп! – скомандовала я зверям. – Не успеем. До него еще день пути.

– Только не говори, что мы заночуем здесь! Уж лучше посреди тракта. От этого места веет смертью.

– И без тебя чую. Но выбора у нас нет. Тройка вот-вот погаснет. К тому же стены могут защитить…

– Или стать ловушкой, – добавил друг.

– Великий Эсагор испугался?

– Великий Эсагор не хотел бы сегодня становиться закуской какого-нибудь волколака.

– Только сегодня? – я сделала удивленные глаза и вскинула одну бровь. – А ты похрапи, как прошлой ночью. Авось волколаки примут тебя за своего.

– Не смешно, – лицо парня помрачнело. – Я начал храпеть после того, как твой брат сломал мне нос.

– Оу!

– Что «оу»?! Ты же сама подослала его после того, как я случайно оцарапал тебя на тренировке.

Мысли увлекли меня в тот памятный день, когда стрела, будь она послана чуть ниже, могла бы попросту проткнуть мое сердце, но вместо этого оставила глубокий порез на левом плече. Я закусила губу и дотронулась кончиками пальцев до куртки, скрывавшей побелевший, идеально ровный шрам.

Друг остановился около предпоследнего дома, окна которого по какой-то причине уцелели, и махнул головой, одновременно обнажая меч. Старые деревянные ступени жалобно заскрипели под тяжестью тел. Казалось, что если нас кто и ждал, то именно в те минуты ему ясно дали понять, что жертвы готовы. Однако, вокруг все осталось недвижно. Ни единый шорох не насторожил ни нас, ни доларов, послушно ожидавших около лестницы. Двери оказались заперты. Пара ударов эфесом меча – и хиленький замок брякнул об истоптанный порожек. Мы осторожно вошли внутрь, готовые к любой атаке, но быстро расслабились: две комнаты не таили угроз и не скрывали врагов. Уже хорошо. Жилище явно бросали в спешке и давно, о чем говорил ужасный бардак, покрытый слоем серой пыли.

– Одна комната нам, вторая – доларам, – бросил Эсагор, направляясь к зверям. – Вилеон, Храп, ко мне.

Скакуны послушно вошли в дом и прошли направо, в меньшее помещение, некогда бывшее кухней.

– Ты как хочешь, а я сплю на кровати.

Тон с ледяными нотками совсем не вязался с милой внешностью, но возражать мне не захотелось. Нет, меня совсем не устраивало соседство мужчины, но здравый смысл подсказывал, что спать нам все равно придется по очереди.

– Есть хочешь? У меня есть вяленое мясо, хлеб, пара баночек фасоли и сухое печенье.

– Именно в таком порядке, пожалуйста, – немного оттаял друг.

После нехитрого ужина Эсагор отправился спать, растолковав, что сразу после захода Тройки вряд ли кто-то сунется к нам, а чуть позже он встанет на стражу моего сна. На том и порешили. Парень откинул одеяло, отправив в полет небольшое облачко пыли, и, в чем был, забрался на кровать, на всякий случай, даже не сняв обуви.

В тишине, пока еще нарушаемой лишь храпом Храпа, доносящимся из-за прикрытых наполовину дверей, минуты мучительно потянулись одна за одной. Я снова мысленно отправилась в путешествие по детству, пытаясь понять: когда и почему наша дружба с сыном начальника стражи перестала быть теплой и дарящей радость.

– Хочу, чтобы ты знал… – неожиданно для себя, сказала я вслух. Пришлось продолжать. – В тот день я никого не подсылала к тебе. Даил следил за нашей тренировкой. И… – откровенность давалась все тяжелее, – я правда не знала о его поступке. Сам посуди, там и тогда я бы сама сломала нос брату, если бы узнала о случившемся.

Эсагор молчал.

Сумерки поглотили Ал’Ваар. Яркая луна прекрасно освещала дорогу за окном, позволяя полагаться не только на слух, но и на зрение.

– Все эти годы я винил тебя, – послышалось из темноты. – И только теперь понял, что та Вилея не стала бы никого просить о мести. Она не пряталась за спины братьев. И даже теперь не Даил и не Дагриф едут в Тхосе, а их сестра. Что за нужда гонит тебя туда?

– Последняя просьба бабушки Мервены, – вздохнула я, вглядываясь в пустые окна дома напротив.

– Хотелось бы верить, что наши риски оправданы.

– Эсагор?

– Да?

– Спасибо, что не бросил меня.

– Не в моих правилах оставлять ардесс в опасности.

– И отказывать ардерам?

– И отказывать ардерам, – усмехнулся друг.

* * *

Мой дозор подошел к концу как раз в тот момент, когда тело напрочь отказалось держать глаза открытыми. Теплая рука мягко легла на плечо, возвращая в реальность:

– Иди, поспи. Теперь мое время.

Уставшая, я даже не смогла ответить. Короткий кивок – и несколько шагов к желанной кровати. По ощущениям, уснула я еще в полете к подушке, поскольку наутро момент засыпания мне вспомнить так и не удалось.

Кролькин Хрустень оказался настолько зловещим местом, что даже сны боялись посещать его. Я не припомню ночи, чтобы мне ничего не снилось. А тут – полный мрак и безмолвие. Словно из деревушки высосали всю жизнь. Но как бы там ни было – организм требовал отдыха, поэтому отсутствие сновидений стало лишь досадным недоразумением, не более.

Проснулась я от непонятного шуршания на пределе слуха.

– Ты слышал?

– Нет, – развалившийся на стуле друг если не спал, то точно придремнул.

– Шум. Он нарастает.

– Может, драконы летят.

– Меч! Эсагор!

– Вилея… – парень лениво повернулся в мою сторону.

Его лицо скрывал мрак ночи, но я точно могла описать ту гримасу, которая была сейчас на нем.

– У меня острый слух. Забыл? Меч!! Живо! Храп, Вилеон, ко мне!

Звери дружно повскакивали со своих мест и вбежали в спальню.

И вовремя.

Из кухни послышался оглушительный звон бьющегося стекла. Сначала оконного, а затем в ход пошла посуда.

Я бросила короткий взгляд на друга, уже занявшего боевую позицию с мечом наголо. Мой клинок пока покоился в ножнах. От меня было гораздо больше пользы в магии. Звук, доносящийся из соседней комнаты, резко стих. Долары попятились и утробно зарычали, глядя на темный провал дверного проема. Послышалось недовольное бормотание, а за ним скрип деревянных половиц.

– Ойка, – выдохнул парень, поудобнее перехватывая меч.

– Что?

Из темноты дома, размахивая длинными крючковатыми пальцами, выскочило невысокое существо. Мой огненный шар рассыпался искрами, за малым не долетев до цели. Но этого было и не нужно. От яркой вспышки чудовище закрылось лапами и упустило драгоценный момент. Эсагор коротко замахнулся и одним движением всадил клинок в приземистое тело. Ойка обмякла.

– Надо убираться отсюда, – друг обтер лезвие меча покрывалом с кровати и швырнул ткань в сторону.

– Ты ее не убил. Берегись!

Тварь резво вскочила на ноги и оскалила пасть. Неторопливо, кругом, она стала перебираться поближе к окну, выгадывая момент для атаки. Я зажгла огонек, чтобы осветить помещение и едва успела увернуться от когтистой лапы, высунувшейся из узкого темного коридора, разделявшего кухню и спальню.

– Гаси! – донесся мужской голос как раз в тот момент, когда посланное пламя выдернуло из мрака фигуры еще двух оек. – Ты им что, маяк зажгла?!

– Слишком темно.

– А эликсиры тебе на что?

Эликсиры! Порошок из корня белоцвета!

– Отвлеки их.

– Всех?! – парень заслонил меня спиной, попеременно водя мечом от одной зловещей морды к другой. – Ужасный план.

– Другого нет.

– Есть.

Короткий, отчаянный рык – и друг завертелся в бешеном танце с оружием. Лунный свет весело забликовал на гранях меча, сеющего смерть. Ойки верещали и хрипели, натыкаясь на острое лезвие. Пару раз им все же удалось достать свою жертву – Эсагор тяжело припадал на одну ногу, а клинок перехватил в левую руку. Несколько бесконечных минут – и в доме повисла тишина. Я застыла с порошком на ладони, готовая в любой момент сдуть его в морду чудища. Не пришлось.

– На улицу. Быстро.

– Там могут быть еще.

– Здесь не безопаснее.

Лапа одной из оек, лежащая на освещаемом луной островке, дернулась.

– Вилея! – гаркнул друг над самым ухом, после чего грубо сгреб меня в охапку и вытолкал из комнаты. – На доларов!

Я выскочила на улицу, подгоняя скакунов к дороге. Звери рычали и опасливо озирались по сторонам.

– Знаю, ребята, мне тоже тут не нравится. Вперед!

Храп сделал пару неуверенных шагов и замер. Аккурат перед ним из окна вылетела тварь, еще пару минут назад считавшаяся мертвой. Эсагор среагировал молниеносно, но огненный шар, посланный мной, оказался быстрее. Яркая вспышка – и в груди чудища появилась огромная дыра. Ойка осмотрела рану, неестественно резко изогнула шею и зашипела. В три прыжка оказавшись рядом, я влепила заветный порошок, все еще сжимаемый в кулаке, прямо ей в нос. Опешившая от такой наглости, тварь дернула головой и полезла обратно в дом прямо по стене.

– Она не чихает… – растерянно проговорила я скорее в пустоту. – Она должна чихать.

– Вилея, о чем ты?

– Харгова муть! Это не ойки!

– Хочешь сказать…

Из разбитого окна вывалились сразу два чудища, жадно клацая зубами.

– Это кренки!

Одно из чудищ ринулось на Вилеона. В невообразимом прыжке Эсагор отбил когтистую лапу и, уже падая на землю, рубанул мечом. Морщинистая голова с редкими волосами подкатилась к моим ногам, закрывая и открывая глаза.

– Нежить! – я зашла с затылка и пнула отрубленную голову подальше, дабы отсрочить ее воссоединение с телом.

– Нужен огонь. Много огня, – крикнул парень, вонзая меч в глаз другой твари, с противным треском проворачивая лезвие.

– Долары не любят…

– Их я беру на себя. Сдюжишь до рассвета? – друг подошел вплотную, положил руку на плечо и заглянул в глаза.

– Можно подумать, у меня есть выбор.

– Тогда кольцо, Вилея. От кренков так просто не уйти, но в огонь они не полезут.

Стена пламени взметнулась вокруг нас на добрые три метра. В последний момент я заметила, как уже прыгнувший из окна третий кренк противно взвизгнул и отпрянул от огня, тряся лапой. Долары запаниковали. Эсагор ухватил зверей за загривки и слегка потянул вверх. Поджав одну лапу, Вилеон доверчиво прикрыл глаза, а вот Храп успокаиваться не думал, явно ища способ выпрыгнуть из кольца и привычно удрать. Сил в раненой руке парня оказалось недостаточно. Сосредоточенно удерживая стихию, я зашла справа от своего скакуна, обхватила ладонью ладонь Эсагора и тоже потянула вверх. Подействовало. Странный прием… Мне обязательно следовало узнать о нем. Но позже.

Пламя жадно забирало Силу. Из всех стихий, огненная по праву считалась самой ненасытной, своевольной и сложно подчиняемой. Не все начинающие маги Огня в итоге справлялись с ней. Кто-то навсегда закрывал в себе способности к магии, кто-то становился магом общей практики, где владение огнем было на порядок ниже и проще, а кто-то, спалив не одно тренировочное поле, все же сближался со стихией и начинал играть по ее правилам. Иначе никак.

Я осторожно опустилась на землю, скрестила ноги, раскинула руки в стороны и закрыла глаза, переходя в «иное» состояние. Так было проще контролировать Силу и даже немного оттягивать ее на себя. Правда, был у этого способа один недостаток – маг становился полностью уязвим.

Через какое-то время отдаваемый поток немного замедлился. Я облегченно выдохнула, потому как руки уже начинало еле заметно трясти. Это являлось первым признаком усталости. За руками обычно следовали колени, грудь и голова. Но мне очень хотелось верить, что до этого не дойдет. Ведь после полной отдачи Силы выживали единицы.

– Я – Пламя – я – Пламя – я – Пламя, – в сознании по кругу, словно пытаясь поймать собственный хвост, металась фраза, – я – Пламя…

– Вилея! – донеслось откуда-то издалека, распугав мои мысли. – Да что же ты! Вилея! – голова ощутимо дернулась, щеку обожгло.

Я открыла глаза и тут же закрыла обратно, ослепленная светом Тройки.

– Ащщщ… Ты меня что, ударил?

– Прости, это был отчаянный способ докричаться до тебя. Гаси огонь.

– А?

– Отпусти стихию! Утро. Мы выстояли.

Нити, связывающие меня и пламя, оборвались, стоило мне ослабить хватку. Огненная завеса рухнула, являя захватывающую дух картину: с десяток кренков в образе оек застыли уродливыми каменными изваяниями вокруг нас. Видимо, голод победил над желанием жить, раз уж они не убрались в свои норы потемну.

Я попыталась встать на ноги. Безуспешно.

– Ты отдала слишком много Силы. Отдохни.

– Ох, не хочется мне тут отдыхать! – я еще раз оглядела тварей. – Кренки сюда, может, и не сунутся днем, но вот всяких пожирателей, настоящих оек и (упаси Великие Владыки) подсклепных выползней никто не отменял. Так что…

– Ты не можешь ехать в таком состоянии.

– Тогда достань из моей сумки черную склянку и дай мне!!

Друг смерил меня взглядом, но ничего не ответил. После нескольких неудачных попыток он все-таки нашел нужный эликсир и вложил мне в руку.

– А теперь отойди. Мало ли…

Я быстро откупорила бутылочку из черного стекла и влила в себя вонючую жидкость. Живот скрутило и отпустило, а на смену пришла Тьма.

– Эй! – щеку снова обожгло, и я непонимающе уставилась на Эсагора.

– Тебе что, понравилось бить меня?

– А тебе, я смотрю, понравилось отключаться?

– Эликсир Силы действует так и никак иначе. Это на будущее, чтоб ты знал. Еще раз дашь мне пощечину, спалю! – для пущей убедительности я щелкнула пальцами в воздухе.

– Предупреждать надо о таком!

– Прости, не успела провести для тебя лекцию.

– Ты хоть раз можешь просто сказать «спасибо»?

– Твое «спасибо» лежит в сумке в красной банке. Обработай раны, – я кивнула на ногу друга, расчерченную глубокой царапиной. – С плечом могу помочь.

Вместо ответа парень махнул рукой и вновь зарылся в мой заплечный мешок в поисках мази.

Через час мы уже ехали верхом, на ходу жуя соленое печенье. Боль Эсагора потихоньку отступала, а мое тело больше не выкручивало от недостатка Силы.

– Сегодня достигнем Арнака, а дальше поедем без ночевок. Эликсиров у меня хватит.

– Не хочу спорить, – парень поднял обе руки и замотал головой. – Если ардесса решила, значит, так тому и быть.

– Откуда такое смирение?

– Все равно все будет так, как хочешь ты. Если ты уверена, что так лучше, я промолчу и сберегу нервы.

– Нет уж, говори!

– А у тебя разве есть эликсир для восстановления нервов? Если нет, то извини.

– Ты невозможный!

– Не более, чем ты.

– Раз беседы не получается, едем быстрее, – я положила руку на загривок Храпа и вспомнила кое-что. – Кстати, что ты сделал, когда успокаивал доларов? Что за неизвестная магия?

– Простое наблюдение. Иногда очень полезно, знаешь ли.

– И?

– В детстве доларки берут так своих детенышей и переносят, если надо. Для всех доларов этот жест связан с матерью и ощущением безопасности. Поэтому они быстро успокаиваются.

– Сам узнал или подсказал кто?

– Быстро!

Команде Эсагора подчинились оба долара, а мне ничего не оставалось делать, как закусить губу и сильнее вцепиться в седло, дабы не слететь со зверя в пыль Элофорского тракта.

* * *

За весь день мы перекинулись всего несколькими фразами. Да и те сводились лишь к просьбе об отдыхе и предложению перекусить. Между нами искрило. Я честно пыталась смириться с присутствием Эсагора рядом и даже находила в этом кучу плюсов, но держать язык за зубами не получалось. Стоило мне встретиться с ним взглядом, как внутри меня происходил взрыв. Странное чувство. Думаю, друг и сам был не рад, что поддался на уговоры ардеры сопроводить меня. Но признавать свои слабости он не умел никогда. Для него смерть была не так страшна, как собственная беспомощность. Угадывалось мужское воспитание. Маму он не помнил – она умерла при родах. Поэтому отец, несмотря на высокую должность при дворе, всеми правдами и неправдами находил время для сына, сумев вырастить из него настоящего человека слова.

Я доверяла Эсагору. Наверно, даже больше, чем кому-либо. Сказывалась крепкая детская дружба, знание всех привычек и изъянов, дополняемое десятками не рассказанных никому секретов и, наверно, сказывался тот первый, робкий поцелуй под звездным небом… Я облизала губы, поддавшись воспоминаниям. Ох, и досталось нам тогда по возвращении в замок! Родители, ари и стража несколько часов прочесывали каждый угол и каждый закоулок в поисках нас.

Я поймала на себе удивленный взгляд Эсагора на самом въезде в Арнак, и лишь потом поняла, что глупо улыбаюсь.

– Рада, что доехали, – пояснила я, вновь закипая. – Что?

– Это не то выражение. Я тебя слишком хорошо знаю. О чем думала? Или о ком?

Упор на последнее слово заставил сердце испуганно дернуться.

– О тебе!

Иногда, чтобы скрыть правду, нужно сказать ее в лицо. Нагло и неожиданно.

– Хах! Врать ты никогда не умела, – Эсагор подкатил глаза, расплываясь в самодовольной улыбке.

– Теряешь сноровку, – про себя подумала я, но вслух этого говорить не стала.

Город, в котором в третий раз после Ромора и Кролькина Хрустня встречались два тракта, жил привычной размеренной жизнью. После пережитых нами нападений, спокойствие Арнака казалось каким-то неестественным и наигранным. Ни тебе суеты, ни вооруженных отрядов, ждущих угасания Тройки, ни косых взглядов на потрепанных дорогой путников. Даже белые онзельские долары, устало шагая по довольно просторным улицам, так и не получили привычную дозу внимания.

– Где тут можно переночевать? – спросила я у прохожих.

– Да прямо тут и можно, – пышная женщина с овощной корзиной под мышкой мотнула головой влево-вверх, указывая на деревянную дощечку.

– Спаси-и-ибо, – протянул друг и отошел назад, чтобы прочитать надпись. – «Постоялый двор на Сытой улице». Звучит!

При упоминании о пище желудок недовольно заурчал. Я спешилась, сняла со спины долара походную сумку, поправила оружие и уверенно шагнула в приветливо распахнутую дверь.

– Есть кто? Нужно две комнаты на одну ночь.

– Проходите, – из-за занавески вынырнул худой парнишка, утирая рот рукавом просторной рубахи. – Сейчас все будет. – В нос ударил густой яблочный аромат. Я невольно сглотнула слюну. Парень удивленно посмотрел на надкусанный фрукт в своей руке и, хлопнув себя по лбу, полез в карман. – Угощайтесь!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.