Георгий Полевой
Растение цвета крови

Сколько себя помню – мне всегда снились странные сны.

Там меня окружали необычные существа. Они были разнообразны – когтистые, клыкастые, поросшие шерстью и покрытые чешуёй, перепончатокрылые и членистоногие, оснащенные щупальцами и костяными гребнями, изрыгающие огонь и плюющиеся ядом…

Я говорила с ними, причем, я понимала, что говорю не своим голосом, а слова, произносимые мной, были не всегда мне знакомы. Иногда я гладила кого-нибудь из них или мы обменивались рукопожатиями – и в эти моменты я понимала, что и со мной не всё в порядке – вместо своих маленьких ручек я видела огромные волосатые когтистые лапы.

Однажды, мне было лет пять, мы с сёстрами болтали, и Анна принялась рассказывать свой сон, в котором её преследовала огромная страшная собака с оскаленной пастью – она описывала это с ужасом, говорила, что проснулась в крике и слезах – и это правда, её вскрик в соседней спальне разбудил меня той ночью. А Марья в ответ рассказала, что недавно ей приснился сон ещё страшнее – там было козлоногое когтистое рогатое существо с красными глазами, плюющееся огнём, которое тянуло к ней свои омерзительные лапы и приговаривало: «Марья! Марья! Будь моей женой!» А рядом топталось целое сонмище каракатиц, огромных жаб и шестиногих псов. Она сказала, что проснулась, вся дрожа, в холодном поту, и до утра не могла заснуть – по углам ей мерещились красные глаза кошмарного гостя. Сейчас я думаю, что она присочинила, чтоб не отстать от Анны по ужасности сновидений.

А тогда я слушала их и ловила себя на мысли, что не вижу причин всех этих вскриков, повизгиваний, хватаний за румяные щёчки и округлившихся глаз. Мне подобное снилось постоянно, и я не понимала, что, собственно, здесь страшного. Такие существа – спутники моих снов, я безбоязненно общаюсь с ними, мы играем в странные игры…

Я не стала говорить об этом сёстрам, просто вместе с ними подивилась и поужасалась, похваталась своими ручками за свои румяные щёчки, покачала потрясённо головой. Видимо, какое-то чутьё подсказало мне, что лучше выглядеть такой же, как они.

Мне шёл двенадцатый год, когда очередной сон оказался необычайно ярок. Уже не помню, что именно из сказанного или сделанного моими приближёнными чудовищами поразило меня, но что-то заставило меня проснуться. Ощущение было странное – я лежу в своей спальне, в своей кроватке, но всё как-то не так. Всё как будто сместилось – потолок приблизился, стены исказились… Я слышу своё дыхание – и оно не похоже на обычное… Я приподнялась на подушке и приоткрутила фитилёк лампадки. В её неверном свете я взглянула в зеркало, в котором должна была увидеть себя. Но там была не я – из зеркала на меня смотрело клыкастое поросшее шерстью существо, лежащее в моей постели. Я не испугалась, я просто подумала, что сон продолжается. Я встала с кровати и подошла к зеркалу. Я едва могла разглядеть в нём своё лицо – в смысле, лицо (морду?) существа, которым я являлась во сне – я была теперь очевидным образом крупнее, чем в реальной жизни – я почти доставала макушкой до потолка. Зато я видела мощные многосуставчатые волосатые ноги и когтистые передние лапы.

Я протянула руку (лапу?) к зеркалу. Коготь указательного пальца упёрся в стекло. Я постучала когтем по стеклу – звук был мощный, гулкий. Сон был очень реалистичен – звуки, ощущение, пронизывающее фалангу пальца от постукивания – всё, как в жизни.

– Кто ты? – шёпотом произнесла я, глядя в зеркало.

Я видела, как шевелилась пасть чудовища – абсолютно точно повторяя мой вопрос. Я слышала голос – не свой голосок, а голос чудовища – гулкий перекатывающийся рык.

– Кто… я? – повторила я. И вновь услышала голос чудовища.

Я услышала скрип половиц, а потом дверь приоткрылась, и на пороге спаленки показалась моя мама – в ночной рубашке до пят с лампадкой в руках. Увидев пустую кроватку и меня, чудище перед зеркалом, она отшатнулась, зажав себе рот рукой. В её округлившихся глазах всплеснулся ужас.

– Не бойся, мамочка, – сказала я и протянула руку (лапу?) к ней.

Она отняла руку от лица, и ужас в её глазах сменился удивлением.

– Настенька, это … ты? – сглотнув всухую, выдавила она из себя.

– Я, мамочка, – ответила я.

– Иди ко мне!

Мы обнялись (странное ощущение, когда мама, которой ты едва достаёшь до подбородка, внезапно оказывается легко проходящей у тебя подмышкой), подошли к моей кроватке и сели рядом. Кроватка непривычно надрывно поскрипывала под моим телом.

Мама принялась гладить меня по голове и приговаривать:

– Скройся, скройся, естество. Спрячься, спрячься, существо. Небо взором не гневи. Оставайся лишь в крови. Заклинаю тебя ночью тёмною, луною полною, болотом смердючим да лесом дремучим, бойней кровавою да ложью лукавою. Отойди в тень, чудо чудное, верни нам девоньку нашу, Настеньку. Да пребудь во мраке, покуда время твоё не придёт…

Она всё говорила и говорила, то шёпотом, то вполголоса, то чаще, то распевнее, и я понимала, что со мною что-то происходит. Что-то со скрипом скукоживалось и сворачивалось внутри, причиняя лёгкую боль, когти и шерсть с похрустыванием втягивались в тело, мамин голос временами начинал слышаться как будто через ватную подушку, а в следующее мгновение отдавался эхом, как в какой-то пещере, интерьер спаленки то сворачивался и скруглялся так, что я видела одновременно все четыре угла, то расширялся так, что углы разбегались куда-то вдаль.

– Ну, вот и всё, – сказала мама. – Спи, Настенька.

Я оглянулась на зеркало и увидела в нём обычную себя – от того чудовища, которым я только что была, не осталось и следа. Мне стало немножко грустно – у меня были такие мощные лапы, такие страшные когти, а теперь всего этого нет…

– Мама, а что…?

– Спи, доченька, спи. Тебе просто приснился плохой сон. Повернись на другой бочок, и приснится сон хороший, радостный. Там будет солнышко, и лужок, и по лужку будет бегать барашек. Спи, девочка моя, спи до утра…

Она подоткнула мне одеяло нежно и ласково, погладила по всему телу, поцеловала в висок, пошептала ещё что-то убаюкивающее и, когда я стала засыпать, удалилась.

Мне приснилось солнышко, и лужок, и барашек, бегающий по нему. Я побежала к барашку – быстро-быстро, а он испуганно закричал и принялся от меня убегать. Но я догнала его и поймала. Тут обнаружилось, что руки мои снова превратились в волосатые когтистые лапы, и я стала необычайно сильной – я схватила его за задние ноги, рванула их вверх, так что барашек просвистел у меня над головой, и потом изо всех сил грянула его оземь. От гулкого удара, казалось, земля под ногами слегка содрогнулась, а барашек лежал передо мной среди одуванчиков, уже не шевелясь и не блея. Я размахнулась и с хрустом вонзила свою правую лапу ему в грудь, а затем выдернула её, сжимая в кулаке кровавое сердце.

И в этот момент я проснулась.

Солнце пробивалось сквозь занавески и оставляло длинные лоскуты света на моём одеяле. Я привстала. В зеркале была обычная я – ничего когтистого и клыкастого.

Что же это было? Сон? Сон, не отличимый от яви? Сон, в котором я просыпалась, засыпала и видела другие сны? Сон, который должен был меня напугать? – Я представила себе, как о таком сне говорила бы Анна или Марья – ужасаясь и округляя глаза. А меня он совсем не напугал – он понравился мне! Я хотела снова оказаться в таком сне!

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула мама.

– Я так и думала, что ты уже проснулась, ягодка моя!

– Мамочка, мне снился такой странный сон!

– Плохой? Ты испугалась?

– Не-е-ет! Совсем нет! Он был… забавный! Он мне понравился – я в нём была такая необычная!

– Понравился?

– Да-а! Я была такая… сильная. Такая… необычная. Наверно, девочки сочли бы меня некрасивой, но я себе… даже понравилась.

Последние слова я произнесла сдавленно, борясь с робостью.

– А если бы это был… не сон? – спросила мама, и я подумала: «Неужели и впрямь, не сон?»

– Ты становишься старше, – продолжала мама. – Ты становишься девушкой. Ты будешь видеть странного всё больше и больше. Важно, чтобы ты хранила это в тайне! Никому не говори об этом! Помни – высшая добродетель, высшая благость для девушки – скромность, сдержанность, спокойствие и молчание! Никогда ничего не говори и не делай во гневе! Никогда и ничего не говори и не делай в радости! Какие бы чувства ни принуждали тебя к действию – досчитай до десяти и успокойся. Никогда и ни с кем не делись сокровенным – ни с отцом, ни с сёстрами! Только со мной! Что бы необычного ты ни захотела сделать, о чем бы сокровенном ты ни захотела с кем-нибудь поговорить, какая бы сердечная привязанность у тебя внезапно не возникла – ничего никогда не предпринимай, не поговорив со мной! Это очень важно! Иначе может случиться беда! Большая беда – с тобой или кем-нибудь ещё – может быть, с кем-то из дорогих тебе людей! То, что ты видела, был не сон. Я не могу сейчас рассказать тебе всего, но однажды обязательно расскажу. А сейчас мы с тобой должны научиться хранить эту нашу тайну!

Я слушала её как зачарованная, впитывая каждое слово. Казалось, великая загадка, как раковина, хранящая великолепнейшую из жемчужин, приоткрывает передо мной свои створки – на волосок, ещё на волосок…

Мама умела говорить так, что я внимала каждому её слову, и слова эти отпечатывались в моей душе, казалось, на всю жизнь, как самое важное.

– Хорошо, мамочка, – только и смогла ответить я.

А всю правду я узнала только спустя пять лет.

Все эти пять лет странные сны преследовали меня. Иногда они продолжались наяву – когда я просыпалась и понимала, что я снова преобразовалась в нечто такое, что должно пугать и ужасать других людей. И всегда я вспоминала мамины слова о том, что необходимо успокаиваться и усмирять то, что живёт во мне. Иногда меня охватывала паника, когда я понимала, что обличие крупного шерстистого животного мне нравится, я не хочу избавляться от него и подсознательно стараюсь его сохранить. В эти моменты я думала, что будет, если я такой и останусь? Что будет, если меня такой увидят отец и сёстры? Может быть, мне придётся бежать – в дремучие леса, скитаться там, вдали от людей. Неизвестность не то, чтобы пугала, но настораживала.

Хорошо, что мамочка была начеку и оказывалась рядом почти во всех случаях моих перевоплощений – до тех пор, пока я не научилась сама полностью контролировать их. Постепенно я уловила те астральные воздействия, которые имели на меня её заклинания, и научилась сама воспроизводить их.

Тем временем сны мои становились всё разнообразнее, и источником этого разнообразия была я сама. Обнаружилось, что поросшее шерстью клыкастое и когтистое существо – это только один, начальный слой моей нечеловеческой сущности. А на других слоях я оснащалась членистыми ногами, щупальцами, перепончатыми крыльями. Я приобретала способность видеть сны, снящиеся моим родным, спящим в соседних спальнях. Причём, поначалу я, не разобравшись, просто проникала в них, до безумия пугая сестёр и даже папеньку. Но потом я научилась проглядывать эти сны, не показываясь. Я приобретала способности двигать предметы на расстоянии, вызывать пламя, мгновенно переноситься в отдалённую точку пространства.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.