# Неизбранная

Ариана Джолин

Жизнь в Солии трудна и опасна. В густых лесах обитают монстры, на деревни без конца нападают разбойники. Кто же станет героем, который защитит страну? Кто станет новым Солнцем? Леда мечтала об этом с самого детства. Но куда ей, невидимке, в неё никто никогда не верил. Поэтому, когда пришло время, Солнцем нарекли Кору, девушку с синей прядью в волосах, владеющую магией воды. Но с Корой что-то не так… И Леда получает шанс занять её место…

> Натали, лучшей младшей сестре, о которой я когда-либо могла мечтать

Ariana Johlin

THE GIRL WHO WASN’T CHOSEN

Copyright © 2022 by A.Y. Johlin

All rights reserved.


© Уразаева И.К., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

## Глава 1. Старик ломает мою жизнь


Выпрыгнуть из окна сложнее, чем кажется. Сбежать от моего отца? Ещё труднее. Его крупные руки ловят меня в прыжке, вонзаются в плечи, словно соколиные когти, швыряют на пол так, что я обдираю колени о поросшие мхом доски. За окном позади меня шумит залитая солнцем толпа, топорщится яркими транспарантами. Ещё немного, и я бы присоединилась к шествию. Совсем чуть-чуть, и я бы познакомилась с ним! А мне приходится торчать здесь, выслушивая очередную лекцию. Вот здорово-то!

– Леда, что я говорил о прыжках из окон? – требовательно спрашивает высокий мужчина с гладкой лысиной. Лохматая каштановая борода и внушительный живот делают его похожим на плюшевого медведя, из-за чего я частенько лезу к нему с объятиями. Но не сегодня. Сегодня у меня просто нет на это времени.

– Не прыгать, пока не надену красивую обувь для церемонии? – пищу я. Будь проклят мой высокий детский голос! Он всегда звучит так, словно я на нервах. Но вообще-то, если хотите знать, я всегда спокойна. Возможно, поэтому родители подумывают заколотить моё окно.

– Папочка! Папуля! – в спальню влетают двое малышей. Мак и Нелла – мои надоедливые младшие брат и сестра. У обоих русые растрёпанные шевелюры и вечно грязные пальцы. Этими грязными пальцами они и цепляются за ноги отца, увлекая его от меня.

Он кряхтит и щиплет меня за нос:

– Иди, готовься с остальными. Я не хочу, чтобы самая классная из моих дочерей плохо выглядела на церемонии.

Он отворачивается от меня, уделяя всё внимание малышам, а мне остаётся только хандрить, пока они заливаются смехом. Ну и ладно. Пожалуй, я сделаю, как он просит, раз уж прокрасться мимо не получается. Я проталкиваюсь в посудную лавку, примыкающую к фасаду нашего дома, принадлежащую моей семье.

Первым меня встречает крепкий запах мха. А сразу за ним – звон крошечных стеклянных фигурок, тесные мощёные булыжником стены и неприветливые витрины, обычно служащие обозначением входа в лавку. Сегодня здесь собралось много людей. В смысле – в лавке всегда много людей, ведь вместе с мамой и папой нас самих получается девять человек. Но сегодня мы пригласили ещё и соседей. Шум и гам стоит такой, что меня снова тянет сигануть в окно. Дети спорят о том, какие именно кожаные перчатки без пальцев следует надеть, пока женщины вплетают им в волосы морские цветы, а мужчины толкут ягоды в деревянных кадках. Все суетятся в преддверии сегодняшней церемонии выбора, но к чему такое усердие, если мы опоздаем и Небесный всё равно нас не заметит? Как он может выбрать лучшее Солнце, не посмотрев всех кандидатов?

Я вздыхаю. Меньшее, что я могу сделать, чтобы хорошо выглядеть перед Небесным, – надеть сандалии. А после, возможно, снова попробовать сбежать. Я нехотя протискиваюсь поближе к детишкам, дерущимся из-за перчаток. Сандалии должны лежать на полках прямо за ними.

– Я хочу тёмные! – сопит одна из девчонок.

– Но они мои, бабушка купила их для меня, – не сдаётся мальчик.

– Эй, малышня, – вклиниваюсь я.

– Она сказала, что я могу их надеть.

– И мне сказала, – настаивает другая девчушка.

– Ну-ка, кыш, дайте пройти! – я срываюсь на крик.

Наконец дети обращают на меня внимание и пятятся, образуя просвет в густой толпе. Чувствуя вибрацию потных тел, напирающих мне на плечи, я тянусь к полкам, где лежит пара кожаных сандалий. Как вдруг маленький мальчик с пухлыми щёчками хватает их прямо у меня из-под носа. Это Гэбриэль. Мой второй младший брат. Хихикая надо мной, он улепётывает играть со своими друзьями. Тьфу ты! Закатив глаза, я шарю под полками в поисках другой пары. Вот тогда-то до меня и долетают шепотки.

– Кто эта девочка? Та, что кричала? – интересуется высокая девушка. Меня бросает в жар, а тело напрягается как струна.

Мне казалось, Мира запомнила моё имя. Мы же болтали с ней вчера.

Мальчик рядом с Мирой пожимает плечами:

– Даже не знаю. Наверное, одна из дочерей Руби. Я помню, Алек говорил, что у него есть две младшие сестрёнки.

Шероховатая поверхность полок неприятно щекочет ладони. Я никак не могу нашарить сандалии.

– Серьёзно? Ещё одна сестра? – она слегка наклоняет голову. – У Руби так много детей, что я запоминаю только интересных.

Интересных? Я чуть не плачу, выбираясь из оравы ребятишек. Всё это глупости. Кучка ребят постарше не заставит меня грустить перед церемонией.

Подойдя к банке, украшенной голубыми цветочками, я всё равно сникаю. Внутри запотевшей стекляшки ничего не осталось. Ну, здорово! Единственная девочка без морских цветов в волосах, я стану посмешищем Валенда! И тогда Небесный уж точно меня не выберет.

Я перегибаюсь через прилавок, чтобы весёлая женщина, окружённая стайкой подруг, меня заметила. Она смеётся, заплетая волосы какой-то малышки, и её смех звоном отражается от стеклянных статуэток, горшков и чашек.

– Мама! У тебя есть ещё…

– А потом я объяснила ему, куда бы ему следовало… – как ни в чём не бывало, продолжала она.

Я сердито топаю ногой, и женщины наконец-то оборачиваются в мою сторону, но всё равно словно не видят. Их затуманенные взгляды устремляются сквозь меня и цепляются за кричащих детей и шумящих мужчин за моей спиной.

– У тебя есть ещё цветы?

– Ой, а разве я тебя ещё не заплела, Нелла? – спрашивает мама, глядя, как моя старшая сестра Айрин украшает сверкающими лепестками свои чернильные волосы.

– Я не Нелла, мама, – ворчу я.

Я ведь даже не похожа на свою младшую сестрёнку. Ей всего шесть!

– Ой, прости, милая. Цветов не осталось, – отмахивается она и возвращается к беседе с подругами.

Я вздыхаю и на цыпочках прокрадываюсь к двери. Тяну её на себя и оглядываюсь на отца. Он тоже занят болтовнёй. По крайней мере, теперь я вольна уйти пораньше!

За порогом меня приветствуют запах морской воды и кольцо жутких чёрных гор. Мой дом расположился на самом краю деревни рядом с Рассветными горами – горной грядой, выросшей из моря и отгородившей нашу страну от остального мира. Я шевелю пальцами ног в сосново-зелёной траве, и улыбка расцветает на моём лице. Сегодняшний день изменит всю мою жизнь. Сегодня я стану…

– И долго ты будешь тут траву мять?

Мальчик моего возраста поднимает голову от книги. Я не часто с ним болтаю, но узнаю его чёрные кудри где угодно. Хорхе Макос. Парнишка с фермы, который самостоятельно научился читать.

– Столько, сколько нужно, чтобы улучшилось моё настроение, – я скрещиваю руки на груди и шевелю пальцами ещё усерднее. Хорхе в ответ прищуривается.

– Эй, по крайней мере, я не трачу время на ерунду вроде книг!

Хорхе переворачивает страницу:

– Я читаю, потому что у меня есть мечта. Однажды я поступлю в Эвинскую академию для одарённых детей. А ты, небось, и не знаешь, что значит мечтать.

– У меня тоже есть мечта!

Мальчик удивлённо вскидывает бровь.

– Моя мечта гораздо лучше какой-то там школы-интерната, пусть даже самой престижной в столице. Кто вообще мечтает о школе?

– Я хочу стать следующим Солнцем. – От одной только мысли о том, что я стану следующей героиней Солии, у меня по спине бегут мурашки. Толпы болеют за меня, пока я сражаюсь с монстрами. Люди ликуют, когда я наконец разрушаю Рассветные горы. Скорее бы это стало реальностью! – Я тренируюсь уже много лет: упражняюсь в бою на мечах с метлой и отжимаюсь по утрам. Это тебе не шуточки.

– Хочешь, чтобы Небесный выбрал тебя? – фыркает Хорхе. – Это ещё безумнее поступления в Эвинскую академию.

– Чем безумнее мечта, тем она лучше. – Я оправляю платье. – Я собираюсь попасть на церемонию пораньше, чтобы успеть занять место в первых рядах. Увидимся позже!

Я бегу к центру нашей деревни. Травянистые поля сменяются грунтовыми дорогами, окаймлёнными дикорастущими цветами.

– Эй, подожди! – Хорхе спешит за мной, на бегу чуть не сшибая долговязую женщину. Его губы искривляются в ухмылке. Ну здорово. Сейчас снова начнёт меня дразнить. На моё удивление, его ухмылка превращается в улыбку. – Хочу поглядеть на лица людей, когда Небесный объявит следующим Солнцем девушку из Валенда!

Я улыбаюсь ему в ответ. Быть может, он не так уж и плох. Мне просто нужно убедить его не тратить силы на школу. Мама до сих пор рассказывает страшилки о том, как она по случайности училась в одной из них, торгуя стеклом в Эвине. Ну, когда у неё есть минутка со мной поговорить. Шестеро детей, помимо меня, да ещё и управление лавкой отнимают всё её время.

– Кроме того, ты забыла вот это, – он лезет в карман и протягивает мне светящийся голубой цветок. Его лепестки скручиваются, словно рыбьи плавники, и пахнет он морской водой (как и всё в моей деревне). А стебелёк у него вьющийся и лунно-белый.

– Морской цветок, – бормочу я, а у самой словно комок в горле застрял. – Спасибо! Где ты его взял?

– Я сорвал его на краю утёса для своей мамы. Но, оказалось, он ей не нужен. У неё уже собрана целая куча. – Хорхе бросает цветок мне, и я прилаживаю его за ухом. – Мне пришлось побороться с парочкой океанских едоков, чтобы раздобыть его.

Я дотрагиваюсь до своего уха:

– Ради него ты сражался с монстрами и карабкался на скалу? Это очень круто! – хвалю я Хорхе и снова устремляюсь к центру Валенда.

Множество людей с такими же, как у меня, каштановыми волосами и глазами уже там и ждут начала церемонии. Шелковистая тёмно-фиолетовая ткань транспарантов гуляет на ветру и касается моих плеч. Стены вросших в скалы домов сдавливают толпу, заставляя эхо нервного шёпота и топота ног далеко разноситься вдоль узких деревенских улочек. В воздухе висит стойкий аромат растоптанных полевых цветов, кожаные элементы одежды и потные спины сливаются передо мной в одно сплошное пятно. Каким-то чудом мы с Хорхе пробираемся в первые ряды, туда, где несколько ребятишек, то и дело одёргивая свою толстую одежду, ковыряют носками сандалий грязь.

– Дамы и господа, прошу любить и жаловать – великолепный Небесный! – гремит лорд Валенда поверх голов с импровизированной деревянной сцены. Она вся испещрена дырами, и от неё несёт крысиной шерстью и человеческим потом. Не самое лучшее первое впечатление, которое можно произвести на гостя. Или на впечатлительную публику, наблюдающую за церемонией. Я стараюсь не обращать внимания ни на кулисы, сшитые из занавесок, ни на скрипучие старые доски, ни на вонь.

Я во все глаза гляжу на жилистого мужчину на сцене. Небесный. Единственный живой человек из всех, кого я встречала, кто знает, что находится за Рассветными горами. Если это не показатель крутости, тогда что показатель?

Пурпурно-синяя мантия на нём расшита серебром и украшена созвездиями. Тончайшая ткань выглядит гладкой, словно щёчка младенца. У Небесного карие глаза и длиннющая, цвета штормового неба, седая борода. Я уверена, его борода самая длинная из всех когда-либо существовавших бород! Для меня это последняя капля. Он официально наикрутейший человек из всех живущих.

– Мне очень приятно наконец посетить В… – Небесный сверяется с лежащим перед ним листком бумаги. Конечно, он забыл название моей деревни. Валенда нет ни на одной солианской карте. – Валенд, такую милую деревушку.

Небесный откашливается и оглядывает толпу острым взглядом. Основная масса сельских жителей наводняет просёлочные дорожки во все стороны, насколько хватает глаз. Некоторые сидят на травянистых прогалинах в тенёчке. Кто-то высовывается из окон своих домов и щурится, силясь разглядеть мужчину на сцене.

– Веками люди из моего мира, чудесного мира за пределами Солии, отправляли одного человека в опасное путешествие через Рассветные горы, запершие вас на скудной земле, полной опасных монстров. В надежде, что наши бесценные знания помогут спасти вас от этих ужасов, – торжественно произносит Небесный.

Его голос напоминает о перезвоне колокольчиков и уютном треске очага. Толпа подаётся вперёд, внемля этому тёплому голосу.

– Сегодня я воспользуюсь этими знаниями, чтобы выбрать ваше новое Солнце.

Не помня себя от радости, я вытягиваюсь на цыпочках. Мои щёки пылают от полуденного солнца и широкой улыбки.

– Этот ребёнок вырастет спасителем Солии и встанет на вашу защиту против кровожадных монстров и коварных преступников на последующие пятьдесят лет. До тех пор, пока следующий Небесный не вернётся, чтобы выбрать новое Солнце. Этому ребёнку, как и двадцати четырём его предшественникам, суждено попытаться, а может, и преуспеть, разрушить Рассветные горы и вернуть Солии её свободу и былую славу.

Одобрительный шёпот прокатывается по толпе. Лицо Хорхе едва не трескается от улыбки. Одна только мысль об избавлении от капкана Рассветных гор способна растопить сердце любого солианца.

Небесный снова откашливается. Десятки глаз всматриваются в его лицо.

– Теперь, чтобы определить, находится ли избранный сегодня среди нас, придёт ли следующий герой Солии из Валенда, я прибегну к тому же методу, который мой народ использует уже целую вечность, – посоветуюсь с небом.

Селяне шумят и волнуются. Всех интересует только одно. Что он имеет в виду? Какой магией воспользуется, чтобы выбрать наше Солнце?

Дружный вздох прокатывается по толпе, когда Небесный изгибается и откидывает голову назад, обращая лицо к небу. Его тело обмякает, а пальцы судорожно цепляются за влажный воздух. Затем в припадке внезапного безумия он выкрикивает:

– О небо, поведай, здесь ли наше новое Солнце?

Вслед за его взглядом я поднимаю глаза к тяжёлым, словно каменным, облакам.

Крупная капля дождя приземляется мне на лоб, от её ледяного прикосновения всё лицо бросает в холод. Спустя несколько секунд раздаётся оглушительный раскат грома, внушая толпе благоговейный трепет.

– Наше Солнце среди нас! – Небесный понижает голос. Ему отвечают радостные и изумлённые вздохи поселян.

Одного за другим он медленно и внимательно осматривает собравшихся перед ним людей, как вдруг его глаза встречаются с моими. Меня словно пронзает током. Вот он! Момент, которого я столько ждала! Но тёмно-карий взгляд Небесного что-то смутно мне напоминает. Мне знаком этот блеск. Это выражение. Ровно так люди смотрят, когда они слишком заняты сменой подгузников или уборкой в лавке, чтобы поговорить с тобой. Ровно так они смотрят, когда ты пытаешься отыскать кожаные сандалии, а они не могут вспомнить твоё имя. Острая боль ударяет мне в сердце, и во рту становится сухо.

Взгляд Небесного скользит дальше.

Мои ноги едва не подкашиваются, а голова затуманивается, когда тёмно-карие глаза ловят встревоженный взгляд другой маленькой девочки. Небесный проходит сквозь толпу прямо к ней:

– Как твоё имя, дитя?

– Кора, – пищит она в ответ, накручивая на палец свои жёсткие чёрные волосы. Из основной массы выбивается небольшая голубая прядка, чуть более тёмного оттенка, нежели морские цветы. Мои зрачки расширяются от удивления. Я знаю Кору много лет, но никогда раньше не замечала эту прядь. Должно быть, она её прятала. На её усыпанном веснушками круглом лице чёрные, словно ониксы, глаза живут особенно; в правой руке она держит книгу, несмотря на то, что все дети Валенда (кроме Хорхе, разумеется) безграмотны. Она необыкновенная. Отличная кандидатура на роль Солнца. У меня в животе что-то урчит. Ещё немного, и мои лёгкие разорвутся от избытка влажного воздуха.

Небесный дотрагивается до плеча Коры:

– Дитя моё, тебе суждено совершить множество великих подвигов для этой страны.

Она кивает, так и не оправившись от шока. Небесный берёт её за маленькую ладошку и ведёт за собой сквозь толпу. Люди расступаются перед ними, отрывочные возбуждённые шепотки сменяются не менее возбуждённой болтовнёй, и Хорхе тянет меня назад, чтобы я тоже посторонилась. Моя рука задевает длинную мантию Небесного. На ощупь она словно золото – гладкая и мягкая. Я смотрю на свои грязные ладони, затянутые в кожаные перчатки без пальцев. Они не достойны прикасаться к золоту.

Небесный возвращается на сцену и достаёт деревянную миску, заполненную жёлтой краской. Он окунает в неё причудливую кисть и широким движением рисует жёлтый круг на лице Коры. Даже издалека становится понятно, что жёлтый круг символизирует солнце. Толпа взрывается овациями. И этот звук раскраивает мой череп, словно лосиные рога череп незадачливого охотника.

– Люди Валенда! – объявляет Небесный, перекрывая шум. – Граждане Солии! Эта девочка – ваше двадцать пятое Солнце! Ваша следующая спасительница!

Рёв толпы многократно усиливается, люди подпрыгивают на месте и хлопают в ладоши. Они поднимают в воздух кадки с синей жижей и, радостно гогоча, выливают их содержимое себе на лица, оставляя на коже синие смазанные отпечатки ладоней, одинаковые у всех.

Мира и её подруга проделывают то же самое. Немного синьки из их кадок с кусочками ягодной мякоти попадает мне на лодыжки. Она пахнет кислым молоком.

– Ты заметила её голубую прядь? – хихикает Мира. – Это восхитительно, я никогда ничего подобного не видела!

Её подружка согласно кивает:

– А ещё книга, которую она читала. Даже не верится, как никто не понял раньше, что именно ей суждено стать нашим Солнцем. С этой книгой да с такими волосами – она самый интересный человек в Валенде. А может, и во всей Солии!

Соль щиплет мне губы. И только спустя минуту я понимаю, что плачу. Сегодняшний день должен был стать моим. Они все должны были болеть за меня. Меня называть интересной. Рисовать симпатичное солнышко на моём лице. А не на лице какой-то там Коры, которая целыми днями отсиживается в доме бабушки и читает книжки. Которая не смогла запомнить все до единого сказания о наших Солнцах. Которая не проводила долгие часы, используя любой хлам, что попадался под руку (в основном мётлы и ветки), в попытках научиться фехтовать. Это просто нечестно!

Я срываюсь с места и мчусь мимо оставленных на земле транспарантов, мимо обветшалых домов. Всю дорогу, не останавливаясь, назад, в нашу семейную лавчонку в нашей богом забытой деревеньке. Наконец я вбегаю под защиту мощённых булыжником стен и прячусь за деревянным столом, заставленным стеклянными вещицами. Прямо передо мной высится ряд безупречных стеклянных статуэток, созданных по образу и подобию прошлых Солнц. Они переливаются золотым, зелёным и красным, словно подмигивая мне в перерывах между поединками с монстрами и подъёмами валунов. Ты понимаешь, что что-то идёт не так, когда даже жизнь статуэток выглядит интереснее твоей.

Под их пристальными взорами я даю волю слезам. Проплакавшись, я утыкаю распухшее лицо в расцарапанные коленки и поднимаю голову, только когда воздух прорезает лёгкий шелест. Мой папа входит в лавку и впускает внутрь солнечный свет. Вбирая в себя лучи, статуэтки словно светятся изнутри, заливают комнату цветом, раскрашивают наши лица сверкающими оттенками красного и оранжевого. Папа ловит мой взгляд и подходит ближе.

– Леда, – тихонько начинает он, присаживаясь передо мной на корточки. Его сандалии скрипят.

– Оставь меня в покое! – выкрикиваю я и снова прячу лицо в коленках. Слёзы больно жалят кожу, проникая в десятки крошечных царапин, покрывающих мои ноги.

– Почему ты плачешь? Разве ты не рада, что у нас теперь есть новое Солнце?

Я не отвечаю. Он сам должен знать «почему». Он мой отец. Его работа – замечать такие вещи.

– Ну, ты чего, листовичок проглотил твоя язычок? – папа щекочет у меня под коленками.

Я вскидываю голову и хихикаю. Его маленькая хитрость сработала.

– Это просто несправедливо! Что есть у Коры, чего нет у меня? – всхлипываю я.

– Иногда жизнь и правда несправедлива, Леда. – Папа пристраивается на полу рядышком со мной и хмурит брови. – Помнишь героев из маминых рассказов? Тех, которые были нашими прошлыми Солнцами?

– Ага, – продолжаю всхлипывать я.

– Помнишь, какими они всегда были?

– Смелыми, добрыми и самоотверженными.

– Всё это правда, но быть Солнцем – означает несколько большее, Леда. Наши герои должны быть исключительными, – отец барабанит пальцами по половицам.

Я слегка наклоняю голову:

– «Исключительными»?

– Совершенно верно. В них должно быть что-то уникальное. Они не могут быть такими, как все, потому что ни один обыкновенный человек не справится с тем, что предназначено им. Вот почему им необходимо быть необыкновенными.

Папа вздыхает и продолжает объяснять:

– А Кора – очень необыкновенная девочка. Ты знаешь, почему часть её волос голубая и почему она живёт с бабушкой в лесу?

– Нет, – сощуриваюсь я.

– Тебе действительно стоит чаще общаться с нашими покупателями, – бубнит папа. – Это потому, что она родилась с даром управлять водой.

– Значит, меня бы никогда не выбрали, потому что я родилась нормальной?

– Так заведено со времён выбора нашего первого Солнца, – устало кивает папа. – Но послушай вот что: это совсем не означает, что ты не можешь быть счастливой.

– Ну…

– Я лишь хочу сказать, – он опускает руку мне на плечо жестом ободрения, – пускай тебе дано не так много, как Коре, но тебе просто нужно… – он стискивает зубы, – научиться обходиться тем, что имеешь.

Я пытаюсь повторить его слова, но они комом застревают у меня в горле. Всё, что мне остаётся, – буравить взглядом проросшие мхом половицы, на которых мы сидим. Тишину разрывает настойчивая барабанная дробь в дверь. Мои младшие брат и сестра. Вероятно, они потеряли папину кадушку.

Неуверенно улыбаясь, папа похлопывает меня по плечу, после чего поднимается с пола и подхватывает пропажу. Синька, приготовленная из перетёртых лесных ягод, плещется внутри.

– Пойдём уже, – он хватает меня за руку и ведёт за собой на улицу, туда, где празднует деревенский люд. Вскоре мы возвращаемся на лужайку вдали от тропы в окружение семьи и друзей. У троих из моих многочисленных братьев и сестёр ещё нет синих отметин. Папа опускает кадку в траву, зачерпывает немного ягодной жижи и оставляет отпечаток на лице Неллы. Алек и Гэбриэль следующие. И вот остаюсь только я.

Мои руки трясутся. Я понимаю, что это значит. Если я сейчас нанесу синьку на лицо, я покажу этому миру, что я обыкновенная. Обычная девчушка, обречённая до конца своих дней ухаживать за коровами в скучной деревеньке. Очередное синее пятно в небе, где живёт Солнце. Очередное синее пятно, которое Солнцу предстоит спасти.

– Помни, что я тебе сказал, – папа подталкивает ко мне кадушку.

– Обходиться тем, что имею, – шепчу я и размазываю холодную жижу по лицу.

## Глава 2. Коровы – отстой

Два года спустя

Ненавижу коров. Не сомневаюсь, что и они меня тоже.

– Иона! – я тяну веревку, привязанную к шее чёрной коровы. – Да стой же ты! Жуй. – Иона мычит, пережёвывая травку. – Пошла! – снова тяну я. Корова дёргает головой, и верёвка вырывается у меня из рук. Я, разумеется, лечу на землю. Камни больно врезаются мне в спину, а трава колет руки. У меня невольно вырывается стон, и я закрываю глаза.

– Помощь нужна? – Я нехотя размыкаю веки и вижу протянутую ко мне грубую мозолистую ладонь. Недолго думая, хватаюсь за неё.

– Спасибо, – благодарю я Хорхе, щурясь на Иону. – Ваши коровы жутко бесячие, знаешь ли.

Двенадцатилетний Хорхе Макос ничуть не изменился. Он по-прежнему книжный червь и по-прежнему издевается надо мной (ну, разве что чуточку больше), только теперь он – мой лучший друг. Оказалось, мы довольно неплохо ладим, несмотря на совершенно разные мнения касательно коров.

Сегодня Хорхе одет как обычно: сандалии, тёмно-коричневые брюки, светло-коричневая рубашка и поверх кожаная куртка с короткими рукавами – всё опрятное и не рваное (в отличие от моего платья). Его густые чёрные волосы как будто аккуратно уложены, крупные кудри обрамляют лицо, словно рама картину. Кроме того, я совсем не чувствую ни запаха пота, ни этого особого зловония, сопровождающего всех, кто работает на ферме его семьи. Честно сказать, его тёплая коричневая кожа практически безупречна.

– Конечно, – он берёт верёвку и уводит Иону с поля, – вся проблема в коровах. – Иона мирно следует за ним и радостно мычит. Как невежливо с её стороны!

Хорхе щурит тёмно-карие глаза, высматривая каменистую местность впереди:

– Похоже, все собрались.

– Наконец-то с коровами покончено! – Я раскидываю руки в стороны, словно крылья, и выдыхаю с облегчением. Красные блики вечернего солнца танцуют у меня меж пальцев. – Знаешь, что это означает? – ухмыляюсь я. – Пора отправиться в приключение!

Когда мы с Хорхе только начинали дружить, он терпеть не мог работать на семейной ферме. Поэтому я вызвалась ему помочь. В нашем магазине помощников и без меня хватает. Но Хорхе не хотел оказываться передо мной в долгу, поэтому согласился на мою помощь, только когда я предложила ему в обмен сопровождать меня в моих исследованиях в лесу. Теперь это стало традицией: покончив с делами, мы отправляемся в лес и охотимся на монстров. Точнее сказать, Хорхе подстреливает их из лука, а потом заставляет меня часами терпеть его разглагольствования о книгах.

– И бросить Иону? – Хорхе приподнимает бровь, а Иона послушно следует за ним. Дурацкая корова.

Мелкие камешки хрустят под подошвами наших сандалий. Они высокие и сшиты из тёмной кожи, ремешки оплетают икры до самых колен.

– Ладно, сначала отведём её домой, – ворчу я. – Но только быстро. Слишком опасно бродить по лесу ночью.

Если Хорхе снова провозится и мы пропустим ещё одну тренировку, я точно сойду с ума. Со всеми этими вонючими коровами здесь и непоседливыми братьями и сёстрами дома мне просто как воздух необходимы эти весёлые приключения бок о бок с лучшим другом.

Хорхе согласно кивает, спускаясь по скалистому склону. Этот склон обозначает границу Валенда, раскинувшегося на вершине утёса, возвышающего нашу деревню над каменистым берегом. Падать отсюда высоко, поэтому мы всегда очень осторожны, когда ведём коров.

Я любуюсь берегом под нами: пляж покрыт серым песком, бурлит тёмная вода и над всем этим великолепием нависают Рассветные горы. Те самые, которые окружают всю Солию, отрезая её от внешнего мира. Они поистине огромны, по крайней мере в три раза выше утёса, и так тесно жмутся друг к другу, что даже волосинка между ними не проскользнёт. Каждая создана из камня, которому нет названия, даже в Эвине признают, что не понимает его состав. Он твёрдый, чёрный, блестящий и такой прочный, что никакое оружие или инструмент не способны его пробить. Вместе они словно стена из чёрного камня, заслоняющая вечернее солнце.

– Зато этот вид стоит любых хлопот, – указываю я на горы.

– Только ты могла назвать их красивыми, другие ещё не достаточно свихнулись, – улыбается Хорхе.

– Мы всё равно однажды их уничтожим, а пока и полюбоваться не грех.

– О, я смотрю, ты куда больше веришь в Кору, чем я, – Хорхе осторожно обходит выступ.

– Да, верю в Кору, конечно, – бубню я. – А что ты имеешь против неё?

– Да, ничего не имею. Просто… – Он указывает на берег. – Видишь мужчину внизу?

Прищурившись, я наконец замечаю одинокую худощавую фигуру на песке:

– Едва-едва.

– Так вот, я вижу его каждый раз, когда мы отводим коров обратно на ферму. Дожидается её, чтобы тренировать.

– С чего ты взял, что он ждёт именно её? – Я приглядываюсь к мужчине получше, стараясь уловить то, что заметил Хорхе. Он невысокий и одет в кожу. По мне, так обычный чувак.

– А с того, что в половине случаев она приходит, и они тренируются, а в половине – нет, и он ждёт её и хмурится.

– Хочешь сказать, наше Солнце отлынивает от тренировок?

Кора, прогуливающая тренировки, – это как если бы родители Хорхе отказались работать на ферме. Если это правда…

– Просто мои наблюдения, – Хорхе пожимает плечами. – Надеюсь, этому есть какое-то объяснение.

Когда мы спускаемся к подножию утёса, ветер усиливается, и моя кудрявая коса рвётся в воздух. В моей семье её прозвали «лосиной» за то, что она такая же густая, как и лосиная шерсть.

– Думаешь, Небесный вернётся и выберет кого-то другого? – мой вопрос звучит как жалкий писк.

– Скорее всего, нет. Такие, как он, посещают нас раз в пятьдесят лет.

– Верно, конечно, в этом есть смысл. – Я на мгновение зажмуриваюсь.

Обходись тем, что имеешь, Леда. Тебе не стать избранной. Ты самая обыкновенная. Как ты могла забыть?

– Ты в порядке? – спрашивает Хорхе, внимательно в меня всматриваясь.

– Да, лучше не бывает, – ветер свистит у меня в ушах. – Просто твоя корова меня жутко раздражает.

– О, жду не дождусь, как завтра ты будешь их доить, – хохочет Хорхе.

– Хорхе! – возмущаюсь я всю дорогу, пока он подзуживает меня. Только на ферме друг сбавляет обороты, исключительно потому, что знает – здесь могут услышать его родители. А они не любят, когда он дразнит девочек.

Мы направляемся прямиком к коровнику, большому зданию с крепкими деревянными стенами и соломенной крышей. Я распахиваю дверь и невольно внутренне ощетиниваюсь, когда меня встречают привычное мычание, мучнистая грязь и тёмные стойла.

Пока Хорхе загоняет Иону на её место, я пытаюсь разобраться в себе, изучая убранство задней части коровника. На стенах висят десятки предметов. Большинство из них простые сельскохозяйственные инструменты – вилы да лопаты. Одним словом, вещи, от одного взгляда на которые у меня тускнеют глаза. Но одна вещь выделяется среди остальных. Лук Хорхе. Я провожу рукой по его деревянной арке, на ней вырезаны изображения волков и лосей.

Одна из любимых мной особенностей солианского оружия – изображения, вырезанные на нём. Иногда это деревенские домики, иногда – герои прошлого. А иногда, как в случае с луком Хорхе, – дикие звери, обитатели густых лесов, покрывающих бо́льшую часть нашей страны. В любом случае оно прекрасно. В конце концов, именно оружие должно напоминать нам о том, за что мы сражаемся в бою. Не то чтобы мне довелось побывать в бою, конечно, но факт остаётся фактом.

– Эй, Хорхе, ты готов? – зову я.

Он выскальзывает из стойла Ионы спиной вперёд, так что я не вижу его лица:

– Вообще-то, я думаю, нам пора завязывать с этими приключениями.

– Ч-что? – мой голос дрожит.

Хорхе взъерошил волосы, потревожив кудри:

– Я повзрослел, и у меня появилось больше обязанностей на ферме, да и не похоже, что мы когда-нибудь уедем отсюда. Так что уметь сражаться с монстрами уже не так важно. Ты ведь это понимаешь?

Я крепко сжимаю кулаки. Нет, не понимаю и не хочу понимать!

– Да наплевать. Веселись тут со своими вонючими коровами.

Я выскакиваю из коровника прежде, чем он успевает ответить.

Ветер свистит у меня в ушах, когда я пробегаю мимо тёмных зданий и кустов дикорастущих ягод. Я оставляю ферму Хорхе позади. Не могу поверить, что он так сказал. Неужели он действительно верит, что мы никогда не покинем Валенд? Моё сердце сжимается. Неужели он прав? Мокрая сосновая иголка впивается мне в запястье, отвлекая меня от мыслей. Вот я и здесь, в лесу. Там, где мы с Хорхе обычно сражаемся с монстрами. Очевидно, сегодня придётся прогуляться сквозь него в одиночку.

В Валенде есть одно главное правило – «не тревожить покой». В общем и целом это означает не тревожить природу. Ни при каких обстоятельствах. Поэтому все наши дома разнесены друг от друга на большие расстояния. Они построены в местах, где росло меньше всего деревьев или обитало меньше животных, потому что никто не хотел вырубать леса. Главная деревня, в которой живу я – исключительный случай, – была построена на открытой травянистой равнине, когда наш любящий природу основатель, Валенд, впервые прибыл на эти территории. К сожалению, теперь из-за этого правила я в гордом одиночестве вынуждена возвращаться домой через лес.

Я замираю на самой его кромке, не решаясь идти вперёд. Чёрные высокие стволы деревьев торчат, словно кривые зубы, а шипение животных заставляет кровь стыть у меня в жилах. Обычно я хорошо чувствую себя в лесу, но обычно – это при свете дня и с Хорхе, а сейчас – ночью и в одиночестве – лес ужасен. К тому же из-за ветра и отсутствия солнца – холодно и темно. Не самая весёлая обстановка.

По моей загорелой коже бегут мурашки. Я справлюсь. Я смогу пересечь этот крошечный лесок и без Хорхе. Это легко… Неподалёку от меня шелестят кусты. Я вдыхаю поглубже. Фигня. Я в порядке. Всё в полном порядке. Я потихоньку продвигаюсь вперёд, но кусты снова шуршат. Из листвы вырывается голубое пятно. Очень знакомое голубое пятно. Погодите-ка минутку. Выглянув из-за дерева, я замечаю Кору с книжками в руках, пробирающуюся через лес. Тёмно-голубая прядь выбивается у самого края её лица, подчёркивая мягкую линию подбородка.

Разве Хорхе не говорил, что она прогуливала все уроки? Я сощуриваюсь. Быть может, я смогу выяснить почему. У неё должна быть веская причина, верно? Небесный же выбрал её. Я просто прослежу за ней, узнаю, чем она занималась, и тогда мы с Хорхе сможем выдохнуть с облегчением. Пора покончить с бесконечными фантазиями о том, что Небесный вернётся и выберет ме… выберет кого-нибудь другого. Всё лучше, чем бродить по этому жуткому лесу в одиночестве, всё время беспокоясь о Хорхе. Я киваю, решение принято. Я иду за ней.

## Глава 3. Не ходите в лес за девочками с голубыми волосами

Кору сложно преследовать. Она худенькая и передвигается по лесу так, словно знает его как свои пять пальцев. Вероятнее всего, конечно, так и есть. Но я не отстаю, следуя за ней от дерева к дереву. На мгновение она останавливается и оглядывается назад. Я прячусь за ближайшим стволом. Влажная кора щекочет мои пальцы, отзываясь мурашками в спине. Затем Кора продолжает свой путь.

Наконец мы выходим к небольшому домику с трубой, опрятной жёлтой крышей и витражными окнами (узнаю работу своего отца). Кора на секунду словно цепенеет, затем расслабляется, барабаня пальцами по корешкам своих книг.

Она медленно идёт к домику, и её светлое платьице гуляет на ветру. Дверь открывается, на пороге стоит высокая женщина с седыми волосами, собранными в тугой пучок, морщинистой кожей и холодными тёмными глазами. Бабушка Коры. Я уже видела её раньше в лавке у отца. Кора визжит, когда бабушка втаскивает её внутрь. Мои глаза округляются. С ней всё в порядке?

Больше не опасаясь быть замеченной, я покидаю своё укрытие за деревом. С правой стороны я замечаю витраж с изображением солнца (его тоже сделал папа) и присматриваюсь к ягодным кустам под ним. Может, если я спрячусь в них, то смогу заглянуть в окно? Стоит попробовать: я смело ныряю в кусты. Шипы ранят мне кожу, а ягодный сок пачкает одежду, но догадка оказывается верна.

Внутри я вижу коридор, заполненный подарками от солиан. Экзотические лягушки квакают в деревянных клетках, а пол устелен гобеленами ручной работы. Люди со всей страны приходят к дому Коры и приносят с собой щедрые дары во имя Солнца. Если и есть положительный момент в её избранности, то он заключается как раз в том, что Валенд наконец нанесли на карты. Суровые лица героев прошлого сердито смотрят с картин на героиню настоящего и её бабушку, задержавшихся у окна, чтобы поспорить.

– Кора! – кричит бабушка, тряся внучку за плечи. – Ты где пропадала? Ашер прождал тебя четыре часа! – Кора вздрагивает от резких ноток в голосе старушки, стараясь не смотреть пожилой женщине в глаза. Тёплый свет свечи скользит по её волосам. – Ну!

– Я читала, – бормочет Кора.

– Она читала, – фыркает бабушка. – Ты пропустила тренировку… тренировку, которая поможет тебе спасти всю страну, потому что ты читала!

– Мне жаль, – шепчет Кора, пятясь назад. Бабушка возвышается над ней словно колосс. Её перекошенное лицо и выпученные глаза вселяют страх даже в меня, хотя я прячусь в кустах.

– Тебе жаль? Кора, это неприемлемо. Ты наше Солнце! У тебя есть возможность освободить страну от этих гор. Положить конец всем страданиям! Это твой долг!

– Ну, а может, я не хочу быть Солнцем! – рявкает Кора. Я застываю в кустах, словно громом поражённая. Она не хочет быть Солнцем? Что?! Неужели она не понимает, как ей повезло?

Меня трясёт. Действительно ли Кора лучшее Солнце для нас? Тьфу. Я следила за ней, чтобы перестать беспокоиться, а не чтобы паниковать ещё сильнее. Она выглядит такой уязвимой и напуганной. Как-то неправильно подглядывать за ней, когда она в таком состоянии. Я должна уйти. Я быстро выбираюсь из кустарника, пучок листьев застревает у меня в волосах.

В полном смятении чувств я тороплюсь сбежать оттуда в лес. Когда какая-то труха начинает щекотать мне ступни, я опускаю глаза и вскрикиваю, глядя на свои сандалии. Я стою в куче пепла. Его серые хлопья облепили обнажённые пальцы моих ног. Это странно. Такого пепла я ещё не видела. И такого забавного растения тоже. Или это наклонённое дерево? Только не это. Похоже, я заблудилась, когда убегала от домика Коры.

Мои руки дрожат. Не велика беда; я просто пойду вперёд и рано или поздно выйду к Валенду. Я справлюсь. Вымученно улыбаясь, я собираю всю волю в кулак, стараясь относиться к происходящему как к обычной прогулке. Но ветер, не унимаясь, стонет среди тёмных верхушек деревьев и в кустарниках, и мне всё сложнее сдерживаться, чтобы не упасть и не свернуться клубочком.

Внезапно позади меня раздаётся шипение, а внутри всё замирает и сжимается. Что? Это? Было? Я слышу жуткий вопль, а потом длинный чёрный хвост плетью ударяет за деревом. Монстр. Это монстр! Вот «здорово»! Конечно, мне уже приходилось с ними сталкиваться, но по ночам на охоту выходят самые опасные из них. Не стоило мне задерживаться в лесу.

Я пытаюсь убежать, но какая-то склизкая субстанция обвивается вокруг моей лодыжки и тащит назад. Крик вырывается из моего горла. Тварь раскручивает меня и швыряет на землю. Я ударяюсь головой, и перед глазами всё расплывается. Тысячи маленьких острых белых клычков жутким цветком распахиваются над моей головой. Они принадлежат змееподобному чудовищу с длинным липким чёрным хвостом, обвившим мою ногу, и огромной головой. Оно вопит, изрыгая чёрную слюну мне на макушку и плечи.

– Ты отвратительный, – верещу я, отплёвывая чёрные сгустки.

Судя по всему, ему это не нравится. Существо снова шипит, ещё шире раскрывая пасть, и притягивает меня ближе. Оно явно собирается меня съесть! Сердце бешено стучит в груди, я изо всех сил пытаюсь выбраться из его хватки. Напрасно. Оно просто продолжает притягивать меня. Нет! Я не могу умереть! Только не так! Я пинаю его хвост, но мои сандалии соскальзывают. Клыкастый «цветок» обнимает мою голову, его гнилостное дыхание обволакивает мои щёки. Тварь снова вопит. Один из клычков режет мне ухо. Я закрываю лицо руками, пытаясь защитить его от этих дрянных челюстей. К-как мне избежать смерти?! Все мои пинки и ёрзанья ни к чему не приводят!

Внезапно на меня обрушивается поток воды. Он отбрасывает монстра в дерево неподалёку. Широко распахнутыми глазами я смотрю, как монстр видоизменяется, искажается, деформируется и сжимается. От его спины поднимается пар, он визжит, превращаясь в лужу слизи. Вау!

– Т-ты в порядке? – ко мне подбегает Кора. С кончиков её пальцев стекает кристально чистая вода. Она только что спасла мне жизнь! Похоже, мне не стоит волноваться на её счёт после такого…

– Д-да, – отплёвываюсь я от воды и слизи, поднимаясь на ноги.

– Почему ты не дома, селянка? – Кора хмурится. – Комендантский час в Валенде ввели не просто так.

Я чувствую, как моё лицо неуправляемо заливается краской. Я совсем забыла про комендантский час. Лорд Валенда редко устанавливает какие-то правила. У нас не принято ограничивать свободу людей. Но недавно ночью монстр покусал маленькую девочку, и после этого лорд велел всем раньше возвращаться домой.

– Я, эм, просто забыла. Извини.

– Лучше запомни на следующий раз! – она указывает на меня пальцем, а её грудь вздымается от еле сдерживаемой ярости. Я пячусь назад, совсем как она от своей бабушки некоторое время назад. – И друзьям своим тоже напомни. Я устала спасать вас всех от вашей собственной глупости. Почему до вас, туполобых, никак не дойдёт, что вы слабые?! – Её опухшие покрасневшие глаза впились в меня, словно когти ястреба в добычу. – Солия опасна, и эти монстры способны убить вас в одно мгновение. Вам не выстоять против них!

Мои кулаки непроизвольно сжимаются. Что-то странное поднимается в моей груди, когда Кора поворачивается ко мне спиной. Почему со мной всегда так? Почему я обязана быть ничего не значащей сельской девочкой, которой все пренебрегают, в то время как «избранная» даже не хочет, чтобы её выбирали?

– Может, тогда мне стоит поучиться сражаться, раз уж ты не хочешь быть нашим Солнцем?

Кора застывает на месте:

– Что ты только что сказала?

– Это твои слова. Я слышала. И мне противно…

Острая боль обожгла мою щёку. Я отшатываюсь назад, прижимая ладонь к лицу. Кора пронзает меня тёмным рокочущим взглядом. Поверить не могу, что она ударила меня.

– Никогда больше так со мной не разговаривай, – рычит она. – Ты ничего не знаешь. И сама ты – ничто. Бесполезное маленькое ничтожество, возомнившее, что имеет право так разговаривать с Солнцем!

Слёзы наворачиваются мне на глаза. Теперь я наконец понимаю одержимость Хорхе словами. В них есть сила. И они могут ранить. Очень больно.

## Глава 4. Я разглядываю стеклянные фигурки, потому что больше мне нечем заняться

Стоило мне подумать, что хуже быть уже не может, как Кора проводила меня домой. Несмотря на всю неловкость ситуации, ей не хотелось рисковать, подвергая меня опасности снова оказаться в пасти у монстра. И вот мы стоим на извилистой грунтовой дороге перед лавкой моей семьи, и длинные стебли сорняка щекочут нам бёдра. Тёплый свет льётся из окон моего дома, и слышится заливистый смех.

Кора хмурит брови. Стрекот сверчков почти заглушает её мягкий голос:

– Они хоть заметили, что тебя нет?

Я пожимаю плечами:

– Не знаю. Но спасибо, что проводила.

Она какое-то время молча наблюдает за тем, как я нехотя подхожу к крыльцу, а после, не прощаясь, исчезает в лесу. Наверное, так лучше.

Дома мама и мой старший брат, Гомер, пересчитывают заработанное за день, в то время как мои младшие братья, Гэбриэль и Мак, гоняют мою взбешённую младшую сестру, Неллу, по всей лавке и до задних спален, а ещё один мой старший брат и сестра, Алек и Ирэна, болтают с отцом, смеясь над какой-то нелепой шуткой, которую они только что выдумали.

Когда я вхожу, все продолжают заниматься своими делами, не обращая на меня ни малейшего внимания. Я плетусь к шкафу и достаю метлу. Её гладкая деревянная ручка легко ложится мне в ладонь. Именно с ней я практиковалась в фехтовании, когда мечтала стать Солнцем. Я не тренировалась уже два года. Целую вечность.

Лавируя между отцом, Алеком и Ирэной, я медленно подметаю осколки стекла, захватывая за компанию случайные паутинки и мелких зловредных жучков. Теперь я использую эту метлу строго по назначению. Как и положено ничтожеству. Именно так Кора меня назвала. Это всё, на что я способна? Средняя дочь рядового стекольщика? Очередная маленькая сельская девочка, чей лучший друг думает, что ей суждено доить коров до скончания дней? И которую нужно спасать от монстров?

– Даже не верится, что эта мелкая деревенская пигалица убила последнего из драконов, – неожиданно выпаливает позади меня Алек. Свеча мерцает у него за спиной, отбрасывая рыжие блики на его тёмно-каштановые волосы. – А Небесный всё равно выбрал другую девчонку!