Наталья Бахтина
У времени на краю

Выражаю глубокую признательность Ирине Имаджике Никулиной за создание обложки.

Глава 1. Находка на чердаке

Джон Грейн проснулся от громкого отчаянного мяуканья. Минут десять он ворочался и ждал, что мяуканье прекратится и он сможет досмотреть занятный сон, в котором он, Джон, на лихом коне, с карабином за плечами, вместе с такими же отчаянными парнями из передового пограничного отряда пробирается ущельями Хаймонтана, чтобы выставить надёжную защиту на рубежах Республики.

Стоп. Какой-такой карабин? Да и коня живого Джон видел только однажды, и то издалека, когда случайно забрёл на скачки. Проснувшись окончательно, Джон понял, что мяуканье не прекратится и пора принимать решительные меры.

Наспех натянув джинсы, Джон Грейн вышел на крыльцо. Мяуканье доносилось откуда-то сверху. Джон запрокинул голову. На самом коньке крыши его дома сидел и вопил котёнок. Как он туда забрался? Не в когтях же его ворона принесла!

– Ну, и что мне с тобой делать?

Котёнок заверещал ещё пронзительнее.

– Ладно, подожди, сейчас что-нибудь придумаем.

Джон Грейн зевнул и направился к сараю, где, как он помнил, должна была стоять лестница. В прошлом году он вызывал мастеров чинить крышу, с которой сорвало кусок шифера во время урагана. Они-то и нашли в сарае эту лестницу, Джон даже не замечал её раньше.

Лестница оказалась тяжёлой. Пыхтя и отдуваясь, Джон притащил и прислонил её к стене дома. Длины лестницы как раз хватало, чтобы добраться до слухового окна на чердаке, на котором Джон никогда не бывал. Внутри дома, в потолке второго этажа, был лаз. Видимо, когда-то к нему подставляли лестницу, по которой забирались на чердак. Но Джон этого не помнил. Возможно, туда лазил его дед в молодости. Этот лаз был забит отцом Джона со словами «навсегда, чтобы не видеть это старьё».

Придётся лезть. Кошачьи вопли не утихали. Пошатав лестницу и найдя самое устойчивое положение, Джон обреченно поставил ногу на первую ступеньку. Лестница угрожающе заскрипела. «Лестница старая, может не выдержать мои девяносто пять килограммов».

– Эй, Джон, старина, ты что, на небо полез?

Джон оглянулся. За забором маячил Долговязый Клоп. Это прозвище обитатель Спящей Горы, живший за три улицы от Джона, получил за свою уникальную способность пролезать в любую дырку, в прямом и переносном смысле, несмотря на рост 198 см.

– Привет, Эдди. Да вот, видишь, забрался зверёныш на крышу, спать не даёт. Не знаю, что делать. Боюсь, что лестница меня не выдержит. Растолстел я что-то в последнее время.

Долговязый Клоп с интересом воззрился на котёнка.

– Это он, наверное, от Одноглазого Пита удирал. Пит такой хай с утра поднял, разбудил меня ни свет ни заря. А коты, знаешь, по отвесной стенке могут вскарабкаться, когда от собаки улепётывают. Ладно, поскольку мой Пит виноват, придётся мне тебе помочь.

Долговязый Клоп открыл калитку. В этот момент котёнок, почуяв опасность, метнулся на лестницу, но вместо того, чтобы спуститься по ней вниз, пролез в щель, которая образовалась у слухового окна на месте выпавшего кирпича, и скрылся на чердаке.

– В доме есть ход на чердак?

– Лаз заколочен наглухо, – ответил Джон и почесал в затылке.

– Придётся пролезать на чердак снаружи, через слуховое окно.

– Я не пролезу, – Джон с сомнением поглядел на небольшое отверстие, которое окном можно было назвать лишь по инерции мышления. Прошедшие десятилетия отложили на стекле толстый слой пыли изнутри и видимые даже снизу грязевые подтёки снаружи.

– Ты-то не пролезешь, это точно. А я попытаюсь.

Эдди схватился за лестницу, пошатал её и, ловко перебирая руками и ногами, через полминуты оказался на уровне слухового окна.

– Окно закрыто изнутри на шпингалет. Сейчас попробую открыть.

Эдди достал из кармана стамеску и просунул её в щель, в которую нырнул котёнок. Дотянувшись до шпингалета, постучал по нему, поковырял, подёргал, и шпингалет со ржавым скрипом, как будто удивившись, что кому-то до него есть дело, сдвинулся с места.

Надо сказать, что Долговязый Клоп славился на всю округу своим умением чинить всевозможные предметы. Жители Спящей Горы – так назывался посёлок, где жил Джон Грейн – несли ему утюги, чайники, телевизоры, пылесосы, а Эдди их ремонтировал за скромный гонорар. В карманах у него всегда были отвёртки, шурупы, мотки проволоки и самые разнообразные мелкие детали, которые Эдди подбирал везде, где видел. На всякий случай.

– Джон, пока я достаю кота, приготовь ему блюдце с молоком. Он наверняка голодный, – сказал Эдди и нырнул на чердак.

Через пять минут Джон увидел торжествующего Эдди, который держал за шкирку котёнка. Обратный путь вниз по лестнице занял немного больше времени, так как котёнок пищал, вырывался и пытался поцарапать Эдди.

– Держи, – Долговязый Клоп с отвращением протянул котёнка, который умудрился в последнюю минуту оставить красную борозду на его руке.

Джон поставил спасённое животное перед блюдечком с молоком.

– Если хочешь, оставайся жить у меня. Вдвоём веселее. Молоком я тебя обеспечу.

Котёнок подошёл и потёрся о ногу Джона.

– Понятливый какой. – Эдди наконец замотал руку носовым платком. – Как ты его назовёшь?

– Пусть будет Проныра. – Джон пригляделся. – А что это у тебя из кармана торчит?

– Да вот, валялось там у тебя наверху. Тебе же это не нужно?

Эдди достал из кармана коробочку для пятидюймовых дискет, какие были в ходу лет эдак шестьдесят тому назад, и открыл её. Там находились два флоппи-диска.

– Что это?

– «Лопухи». На них уже несколько десятков лет не записывают информацию. Хочу посмотреть, что там. Ты же не возражаешь?

– Как же ты это прочтёшь, Эдди? Во что ты их вставлять будешь?

– У меня найдётся во что. Помнишь, когда помер Отшельник из Гринстоуна, все его вещи вывезли на помойку и хотели сжечь. А я стащил оттуда его старый комп. Он как раз для этих дискет подходит.

– Неужели он до сих пор работает?

– Я там поковырялся немного, он и заработал.

Джону вдруг стало жалко отдавать дискеты, на которых, возможно, его дед хранил свои записи. Но и жадным выглядеть не хотелось.

– Послушай, Эдди, я тоже хочу поглядеть, что там. Всё-таки ты на моём чердаке их откопал. Может, там записи интересные от деда. Я помню, отец в детстве рассказывал, что дедушка работал в лаборатории в Гринстоуне. А потом что-то там произошло, и дед куда-то пропал. Отец про это не рассказывал. Я теперь жалею, что не разузнал у него. Знаешь, в детстве кажется, что родители будут жить вечно. И дети – такие эгоисты, им неинтересно знать, как жили родители. А когда сам становишься взрослым, уже поздно. И хотел бы порасспросить, да некого.

Долговязый Клоп с интересом посмотрел на Джона Грейна.

– У тебя и правда дед работал в геофизической лаборатории?

– Ну да. А что ты про неё знаешь?

– Очень мало. Но то, что знаю, очень интересно. Пока не могу тебе сказать всего, но в этой лаборатории был секретный отдел, деятельностью которого вдруг заинтересовались в ЦБР. Стали пропадать отдельные сотрудники, а потом и всю лабораторию прикрыли. Ты же знаешь, я люблю тайны.

– Да, любопытно. А ведь мой дед тоже пропал однажды. И мы о нём больше не слышали.

– Давай сделаем так. – Эдди бережно закрыл коробочку. – У меня сейчас дела кое-какие в городе. Вернусь после обеда. Заходи ко мне часиков в восемь. Вместе посмотрим. Добро?

– Договорились.

Мужчины обменялись рукопожатием и разошлись, каждый по своим делам. Котёнок, не подозревающий, что своим появлением положил начало необычным событиям, блаженно умывался после обеда.

Глава 2. Долговязый Клоп

Эдварда Рэйни в Спящей Горе знали все. Но если бы кто-то спросил, как пройти к дому Эдварда Рэйни, на спрашивающего посмотрели бы с недоумением. Все привыкли называть Эдди другим именем, вернее, кличкой – Долговязый Клоп. Почему Клоп, спросите вы? Нет, он не пил из соплеменников кровь. Напротив, жители Спящей Горы любили обращаться к Эдди со своими невзгодами в виде испорченной техники. Просто однажды Эд Рэйни вычитал в энциклопедии, что клопы могут за 1 минуту проползать расстояние, в двести раз большее размеров их собственного тела. В пересчёте на рост Эдди получалось, что, будь он клопом, он запросто мог бы за час преодолеть расстояние в 14 миль. Рассказав о своём открытии за вечерней кружкой пива в баре «У трёх пришельцев», Эдвард Рэйни имел возможность убедиться в том, что у его односельчан прекрасно развито чувство юмора.

– Эй, Эдди, помнишь, ты за час от Гнилой Лагуны до Спящей Горы дошагал? Здесь как раз 15 миль и есть. Скорость флагманская, как у клопа.

Шутка, запущенная Ником Ридди, так полюбилась жителям Спящей Горы, что иначе как Долговязый Клоп, никто Эдварда Рэйни и в глаза, и за глаза отныне не называл.

Случай с Эдом Рэйни, который сошёл с пристани на берегу Гнилой Лагуны в два часа дня (и это видели несколько местных жителей), а в три часа был уже в Спящей Горе, действительно имел место. На все вопросы, как он преодолел это расстояние за один час, Эд смущённо покашливал и говорил, что прошёл пешком. (На самом деле, Эд кое о чём умалчивал, но об этом будет сказано позже.)

Подходя к дому Долговязого Клопа, Джон услышал характерный низкий звук, временами переходящий в более высокое завывание. «Мухоуловитель включён. Значит, у Эдди рабочее настроение».

Над прибором, в просторечии именуемым «мухоуловителем», Долговязый Клоп работал несколько лет. В основе конструкции лежал старый пылесос, к которому Эдди приделал генератор, вибратор, синтезатор и аккумулятор. Всё это снабдил системой многочисленных трубок, шлангов, воронок и пустых пластмассовых бутылок без дна, окружающих дом Эдди по периметру. Аппарат не пропускал внутрь строения ни одной мухи, пролетающей в пределах десяти метров от него. Эдди ненавидел мух лютой ненавистью и говорил, что мухи своим жужжанием не дают ему сосредоточиться. Поэтому он включал аппарат на полную мощность всякий раз, когда ему предстояла умственная деятельность. Несмотря на то, что случайные казусы от работы мухоуловителя серьёзно осложняли ему жизнь. В прошлом году, например, местный апиарист подал на Эдварда Рэйни в суд за то, что мухоуловитель заглотал всех пчёл из его апиария. Эдди пришлось заплатить крупный штраф и переделать конструкцию. С тех пор аппарат реагировал только на мух, комаров, слепней и москитов. Остальных летающих насекомых Эдди согласился не трогать.

Одноглазый Пит поднял голову и приветливо ударил пару раз хвостом о будку и песок, взметая облако пыли. «Собачья жизнь, сидеть всю жизнь на привязи, и летом и зимой». Считалось, что Одноглазый Пит сторожил дом, а на самом деле он был рад каждому приходящему.

На деликатный стук Джона входная дверь распахнулась сразу. Джон не удивился, так как знал, что Эдди смастерил дистанционное управление дверью. Вкупе с видеокамерой это позволяло ему впускать без проволочек желанных гостей, не поднимаясь с места, и одновременно отсеивать непрошеных посетителей, для которых включалась другая кнопка: «Хозяина нет дома, оставьте своё сообщение. Мы с вами непременно свяжемся». Новички верили и уходили. Особенно упрямые начинали через пять минут чувствовать необъяснимое неудобство и тоже старались побыстрее уйти. Дело заключалось в том, что через пять минут включался синтезатор, вырабатывающий специальные тревожные импульсы нарастающей мощности, обращающие в бегство ненужных визитёров.

– Входи, старина, я тут как раз вожусь с компом.

Джон прикрыл дверь и с любопытством огляделся по сторонам. На стеллажах вдоль стен стояли и лежали разнообразные приборы. Названий многих из них Джон не знал, для чего они предназначались – тоже трудно было догадаться. Он только понял, что справа на полке стояли колонки от старинного магнитофона.

Долговязый Клоп сидел перед компьютером и копался в его внутренностях.

– Садись, я как раз кончаю. Сейчас будем смотреть.

Закрутив последний шуруп, Эдди включил компьютер в сеть. Резкий шум заставил Джона поморщиться.

– Извини, Джо, собственный вентилятор у него испортился. Пришлось поставить другой. Семьдесят децибел – многовато, конечно. Но иного ничего под рукой не оказалось.

Эдвард Рэйни вставил в дисковод одну из дискет. Названия файлов, записанных на дискете, ни о чём не говорили. Это были даже не названия, а комбинации из пятизначных цифровых кодов и трёхзначных буквенных символов.

– Если не знаешь, с чего начать, начинай с начала, – изрёк Эдди и открыл самый первый файл.

Глава 3. Первая история на дискете

«Сегодня пришла директива от ЦБР. Мы должны за три дня свернуть все исследования и в срочном порядке отбыть в распоряжение полковника N. Я никогда не видел нашего шефа в такой ярости. Пару раз он произнёс странные слова из незнакомого мне языка. Судя по экспрессии, это было что-то из ненормативной лексики. Откуда он мог этого набраться? Хотя поговаривают, что шеф отбывал наказание в международном лагере Х, пока чины из ЦБР не начали копаться в его прошлом и не выяснили, что он был раньше крупным геофизиком, имеющим публикации по Гринстоунскому феномену. Его вытащили оттуда и направили на работу в нашу лабораторию. Но выходить за пределы территории он не имеет права.

– Только мы начали приближаться к разгадке, как нам запрещают дальнейшие исследования! Вредительство или головотяпство? – непонятно к кому обращался шеф, нервно шагая по кабинету, в котором собрались по его вызову мы, четверо из его заместителей. – Грейн, в какой стадии обработки данные последнего погружения?

Это он меня спрашивает.

– Ещё пятнадцать минут, шеф, и обработка будет закончена. Только что справлялся у вычислителей.

– Хорошо. Пятнадцать минут у нас есть. Скажу вам честно, ребята, я не собираюсь выполнять эту дурацкую директиву. Это дело всей моей жизни, и не каким-то нюхачам из ЦБР указывать мне, что делать…

– Но, шеф, это же военный объект. Вам не разрешат здесь находиться, – это Стив Робертс, второй заместитель.

– А я спрашивать не буду, – спокойно так говорит шеф и садится у окна, ногу за ногу.

– Вас арестуют! – говорят Пол Крейг и Джек Рассел в один голос.

– Руки коротки. Им меня не достать. Не всё так однозначно. Кстати, джентльмены, пока у нас есть несколько минут, подумайте над вашим выбором. Вы можете остаться со мной, если вы действительно заинтересованы в поисках Истины с большой буквы, которым мы посвятили последние пять лет нашей жизни, либо вы будете выполнять распоряжение бюрократов из ЦБР. Извините, могу дать на раздумья только пять минут.

Шеф демонстративно посмотрел на электронные часы, вмонтированные в стену.

Секунды замелькали, как будто с цепи сорвались. Стив, Пол и Джек застыли с каменными лицами. Стив упёрся взглядом в электронное табло с мелькающими цифрами, Пол неотрывно глядел в окно за спиной шефа, где проплывали закатно-розовые облака, а Джек опустил голову и сидел с закрытыми глазами. Что касается меня, то я особенно не раздумывал. Я решил остаться с шефом, которому доверял полностью.

Пять минут прошло. Шеф говорит:

– Какое решение приняли, джентльмены? Начнём с вас, Стив Робертс.

– Вы же знаете, шеф, у меня трое ребятишек. Как они без меня будут? Я – пас.

– Ну что же. Я не в обиде. Благодарен вам за помощь. Можете быть свободны. Прямо сейчас и уезжайте домой. Вот ваш пропуск.

Стив Робертс встаёт, прощается с нами и уходит. Вот и всё. Как будто не было пяти лет совместной работы, ночных бдений над странными, порой противоречивыми результатами и радости неожиданных открытий, когда удавалось ещё на шаг приблизиться к разгадке того явления, над которым мы все вместе добровольно ломали голову.

– Вы, Пол Крейг? – спрашивает шеф совершенно спокойно.

– Мы с Мэри подали заявление в прошлый четверг. Я не могу её оставить, – отрывисто говорит Пол и встаёт.

– Принимаю ваш выбор. Будьте счастливы. Вы также свободны с этой минуты, – шеф подаёт ему пропуск и тот уходит.

– Что у вас, дружище? – шеф встречается взглядом с Джеком, который, не выдержав, отводит глаза.

– Я боюсь, – чистосердечно отвечает Джек Рассел. – У меня отца арестовали в пятьдесят третьем году. Мы с матерью одни остались. Мать не выдержала и от тоски померла. Мы с сестрёнкой до сих пор с ужасом вспоминаем тот день, когда за отцом пришли.

– Жаль. Я рассчитывал на вас, Джек. У вас светлая голова, – рука у шефа, когда он протягивает пропуск Джеку, непроизвольно вздрагивает.

Когда за Джеком закрывается дверь, шеф поворачивается ко мне и молчит. Переживает. И боится моего выбора. В этот момент раздаётся сигнал вызова. Это вычислители, которые докладывают, что обработка результатов завершена.

– Несите сюда, в кабинет шефа, – я беру инициативу на себя. – Срочно.

Мы встречаемся глазами с шефом, он тихо говорит:

– Спасибо, Джон».

*            *            *

На этом первая запись кончалась.

– Интересно, – Долговязый Клоп встал, чтобы включить электрический чайник. – Не успел ещё пообедать сегодня. Скажи, Джон, а как звали твоего дедушку?

– Тоже Джон. Меня в его честь и назвали.

– Значит, это его послание тебе, – уверенно произнёс Эдди.

– Почему именно мне?

– А кому же? Это лежало на твоём чердаке – раз. Имя твоё указано – два.

– Где?

И тут Эд достал коробку от дискет, ту самую, что он нашёл на чердаке сегодня утром, и указал Джону на правый верхний угол. Там было нацарапано: «Джону Грейну от Джона Грейна».

– Выводы, конечно, делать преждевременно. Надо прочесть всё, что тут есть, – Эд ткнул пальцем в экран, на котором значился список файлов. – Но одно мне, пожалуй, стало ясно: почему закрыт вход на территорию бывшей Гринстоунской лаборатории. Там занимались секретными исследованиями сейсмической и другой активности. И власти до сих пор опасаются разоблачений. Значит, у них рыло в пуху.

– С чего ты взял?

– Ну, как же, Джон, неужели ты не видишь? Один из заместителей начальника лаборатории, Стив Робертс, прямо сказал, что это военный объект. Ребята, работавшие там (среди них твой дед, кстати), получили приказ срочно сворачивать исследования. Очевидно, они до чего-то докопались, до чего-то очень серьёзного. Военные засуетились и решили прикрыть контору.

– Да, похоже, ты прав. – Джон помолчал. – Мне отец рассказывал, что после исчезновения деда несколько раз приезжали гвардейцы в штатском – он-то сразу понял, кто это такие – и обыскивали наш дом сверху донизу. Ничего не нашли. Странно. А ты, как забрался на чердак, так сразу и увидел эту дискету?

– Помнишь ту дыру от выпавшего кирпича, через которую шмыгнул Проныра? Дед твой замуровал дискету в стену, а кирпич возьми да и выпади во время сильного ветра. Дискета, кстати, не на полу валялась, а лежала в нише, которую раньше скрывал тот самый кирпич.

– Как же мой дед мог надеяться, что я её найду?

– Ну, уж это я не знаю. Что-то предусмотрел наверняка. Слушай, Джон, устал я сегодня. Много дел было. Ты не возражаешь, если мы продолжим чтение завтра?

Возражений у Джона Грейна не было, и мужчины договорились о встрече на следующий день. Джон пошёл к себе домой, не предполагая, что судьба готовит ему очередной сюрприз.

Глава 4. Послание из прошлого

На следующее утро Джон Грейн проснулся раньше обычного. «Шесть утра – не моё время», – подумал он и перевернулся на другой бок. Не тут-то было!

– Мяу! – сказал котёнок Проныра.

«А я слышал, что коты спят по шестнадцать часов в сутки, – подумал Джон. – Похоже, спят они исключительно, когда их хозяева бодрствуют».

Пришлось вставать и поить Проныру молоком, а потом выпускать его во двор. Открыв дверь на крыльцо, Джон увидел белый прямоугольник, торчащий из почтового ящика на заборе. Ящик являлся анахронизмом, который Джон давно собирался снять, но всё руки не доходили. «Кому это пришло в голову посылать мне письма в бумажных конвертах?»

Джон вынул письмо и повертел его в руках. В правом верхнем углу красовался штемпель «Заказное». И пониже: «Доставить 6 июня 163 года. Доставка оплачена». Адрес и имя отправителя совпадали с адресом и именем получателя. «Сам себе я, что ли, письмо послал? Вроде, не напивался последнее время до такой степени».

Джон вернулся домой и аккуратно надорвал конверт. Внутри он нашёл небольшую записку, написанную от руки, и ещё один запечатанный конверт с пометкой: «вскрыть только после прочтения сопроводительной записки».

Сопроводительная записка гласила:

«Джон, внучек, у меня осталось десять минут. Решил написать тебе, малыш, чтобы попрощаться. Хотя какой же ты малыш? Когда это письмо до тебя дойдёт, тебе в аккурат исполнится сорок семь лет.

Обстоятельства вынуждают меня срочно сменить статус уважаемого учёного на беглеца с туманным будущим. Сразу скажу – ничего противозаконного я не совершал. Однако полученные в нашей лаборатории данные имеют такое значение, что для их сокрытия соответствующие службы не остановятся ни перед чем.

Но наше открытие должно стать достоянием всех честных альтеррианцев, хотя энтойки будут всячески противодействовать этому.

Я оставил на чердаке послание для тебя. Первый кирпич справа от слухового окна. Надо его вынуть, внутри я положил коробку с дискетами. Прочти всё, что записано на дискетах, прежде чем открывать конверт, который ты найдёшь в этом письме. Если ты откроешь второй, внутренний конверт, это будет означать, что ты решил участвовать в этом деле.

Должен тебя предупредить, Джон, что дело очень опасное и надо быть чрезвычайно осторожным. Не доверяй никому без лишней необходимости. На кону, без преувеличения, находится судьба альтеррианской цивилизации. Не думай, что это просто громкие слова. Просто поверь мне. К сожалению, всё оказалось гораздо серьёзнее, чем можно было предполагать вначале.

Очень надеюсь, Джон, что ты меня не подведёшь. В нашей семье все мужчины отличались чувством справедливости и собственного достоинства. Я верю в тебя, внук».

Джон перечитал записку три раза, затем аккуратно сложил её пополам и запихнул обратно в конверт. Говорить Долговязому Клопу про письмо или нет? Дед предупреждает, что никому нельзя верить. С другой стороны, именно Эдди уже нашёл дискеты, и просто так забрать их теперь не получится. Эх, была не была! Без Долговязого Клопа он, Джон, всё равно не прочтёт информацию, записанную на старинных дискетах. Как ни смотри, Эдвард Рэйни не лишний в этом деле, глядишь, и подсобит чем-нибудь. Он на все руки мастер. И парень не трус. В прошлом году, когда загорелся сарай у старухи Матильды, Долговязый Клоп не побоялся вытащить из него козу, хотя кровля уже обваливалась. И обвалилась-таки ему на голову. А козу он спас. Потом Матильда целый месяц отпаивала Эда козьим молоком и лечила его травами. Решено. Эдварду Рэйни это письмо надо будет показать.

Джон спрятал письмо во внутренний карман рубашки. В этот момент позвонил Эд. Его физиономия довольно ухмылялась с экранчика наручного видика. «Откуда он знает мой код? Я ему не давал». Джон ответил на вызов.

– Привет, дружище. Зайдёшь ко мне прямо сейчас? Я кое-что интересное откопал. Касается нашего дела.

Глава 5. Гринстоунская кальдера

Входная дверь услужливо распахнулась перед Джоном.

– Заходи, я тебя жду. – Долговязый Клоп, сидевший перед экраном, не оборачиваясь, помахал рукой. – Я тут раздобыл один материал под грифом «секретно». То ли нарочно, то ли по недосмотру его «забыли» убрать из серии статей об истории нашего края. Ты что-нибудь слышал о Гринстоунском казусе?

– Краем уха. Отец говорил, что из-за этого самого казуса Спящая Гора оказалась на особом положении. Машины пропускали только по спецпропускам, всех сотрудников и багаж тщательно досматривали. Целый год охранники в камуфляжной одежде попадались то тут, то там. А потом оцепление сняли в один день.

– Ты знаешь, я прочёл все статьи по этой теме, которые есть в открытом доступе. Более ста пятидесяти лет назад учёные заинтересовались необычной сейсмической активностью в аккурат на месте Гринстоунской кальдеры. Прибавь к этому исход всех животных. Ты когда последний раз видел в округе крота, енота или хотя бы обычную мышь? Не говоря уже о койотах и бизонах.

– Вообще не видел, давно уже. Зато москитов кровососущих предостаточно.

– Да, но они по траве не ходят. А тем существам, которые ходят и ползают, не нравится, что поверхность планеты вспучивается. Между прочим, по метру в год. Тебе бы понравилось, если бы пол в твоей комнате каждый месяц поднимался на один сантиметр?

– Я бы не заметил.

Долговязый Клоп с сожалением поглядел на Джона.

– А вот животные более чувствительны, чем альтеррианцы И им не нравится, что среда их обитания стала неустойчивой.

– А как же домашние животные?

– Ну, брат, это совсем другое дело. Наши животные так одомашнились, что без нас вообще пропадут. Я недавно отвязал своего Одноглазого Пита. Решил, пусть побегает. Так он начал скулить, взял в зубы свою цепь и жалобно так на меня смотрит: прицепи, мол, обратно. Голым себя почувствовал. Или подумал, что я его прогоняю. Так что свобода Питу не понравилась, и я больше над ним не издеваюсь.

Джон решился.

– Эд, я сегодня по почте получил письмо от деда.

– Шутишь?

– Смотри сам.

Долговязый Клоп осторожно взял конверт, заглянул внутрь и отдал его обратно Джону.

– Прислали тебе, ты и зачитай, если желаешь меня познакомить.

Джон прочёл вслух записку деда и показал второй, запечатанный конверт.

– Спасибо, Джон, за доверие. Раз уж так получилось, что мы с тобой оказались в одной упряжке, давай не будем терять время. Дискеты мы волею случая – случая ли? – уже нашли, так что надо побыстрее узнать, что там написано. Но прежде, чем мы их прочтём, я хочу, чтобы ты взглянул на один весьма интересный документ. Я его как раз читал перед твоим приходом. Как ты – сам посмотришь, или я тебе изложу основную суть?

– Давай лучше ты, Эдди.

– Хорошо. Тогда слушай.

И Долговязый Клоп изложил суть. Она заключалась в следующем.

Примерно сто шестьдесят лет назад учёные-геофизики открыли явление, которое сейчас называется Гринстоунский казус. Регулярные измерения естественной радиоактивности показали, что в Гринстоунском заповеднике эта радиоактивность на порядок больше, чем в прилегающих районах. Появилось несколько публикаций на эту тему, но потом всё заглохло. Обычно это происходит в трёх случаях: либо открытие не подтвердилось, либо нет денег на его разработку, либо исследования в данном направлении засекречивают. Скорее всего, вначале сработал второй фактор. Кризисы, спады производства… В общем, государству было куда тратить деньги помимо удовлетворения любопытства учёных.

Прошло примерно семьдесят лет. Интерес к Гринстоунскому заповеднику вспыхнул с новой силой, когда Альтерра вступила в космическую эру. Инфракрасные снимки из космоса зафиксировали область с повышенной температурой. Эта область имела удивительно правильные размеры. Фактически, это был круг с диаметром шестьдесят километров. А перепад подповерхностных температур внутри и вне активного участка составлял сто градусов! Резкий скачок, как будто в глубине стоит кипящая кастрюля на огне.

Послали геофизическую экспедицию. Вот тогда и обнаружился удивительный каньон, по координатам он соответствовал области, увиденной из космоса. Действительно, аналогия с кастрюлей подходила лучше всего. Пробные погружения высокотермичных приборов показали, что под тонким слоем почвы буквально кипит магма, как в вулкане. Обычные вулканы – это горы, из которых время от времени изливается лава. А здесь была не гора, а дыра. Назвали эту впадину Гринстоунской кальдерой. Выделили деньги на её исследования, построили Континентальную Геофизическую Базу, которую в просторечии называли Конторой Глубокого Бурения (сокращённо КГБ). Всё это продолжалось тридцать лет, пока вдруг – именно вдруг – КГБ не прикрыли.

– Именно то, о чём пишет твой дед. И по времени совпадает. Итак, что мы имеем: Гринстоунская кальдера – раз; засекретили исследования, и не просто засекретили, а вообще прикрыли – два; тебе пришло письмо от деда – три.

– И о чём это всё, по-твоему, говорит? Какая связь? – засомневался Джон.

Долговязый Клоп достал с полки небольшую брошюрку.

– Смотри.

– «О циклической сейсмоактивности районов, прилегающих к Гринстоунской Кальдере, в свете последних данных о превышении радиационного фона миридия. Автореферат диссертации».

Джон полистал брошюрку.

– Слишком много формул. Объясни своими словами.

– Десять лет назад я пытался защитить кандидатскую диссертацию по Гринстоунскому казусу. Завернули. Из моих данных следует, что в Гринстоунской Кальдере должен находиться источник миридия, очень радиоактивного элемента. Элемент искусственный, в естественном виде не встречается, а тут – на тебе! Превышение фона в тысячу раз! Мало того, фон всё время нарастает, а сейсмическая активность при этом колеблется – то увеличивается, то уменьшается. Сейчас как раз должен быть период повышенной активности.

Джон нахмурился:

– Ты хочешь сказать, что нам грозит терротрясение?

– Пока не знаю. Давай разбираться. Только мне кажется, не зря тебе письмо от деда пришло именно сейчас. Что-то должно за этим стоять. Что он сказал? Сначала прочесть его дискеты, а потом вскрыть второй конверт?

– Да.

– Тогда приступим.

Джон уселся на колченогий табурет перед монитором и Эдвард включил компьютер.

Глава 6. Вторая и третья история на дискете

«Итак, Стив Робертс, Пол Крейг и Джек Рассел помахали нам ручкой на прощанье, и мы с шефом остались одни. На стук в дверь шеф бросил отрывисто:

– Входите, Эльга.

Вошла наша программистка, Эльга Дэйзи, которая протянула шефу распечатку с результатами последнего погружения сейсмодатчиков и радиометров. Он проглядел их тут же, нахмурился и стал насвистывать сквозь зубы марш Шопена. Эльга молча стояла рядом и неотрывно смотрела на шефа.

– Нашу контору закрывают, Эльга, – шеф аккуратно свернул распечатку в рулон.

– Я знаю. Пришла телефонограмма во время моего дежурства. – Немного помедлив, Эльга добавила: – Не прогоняйте меня, шеф. Можно мне отправиться с вами в экспедицию? Я вам ещё пригожусь.

– С чего вы взяли, что я собираюсь в какую-то экспедицию? Поступил чёткий приказ – свернуть все намеченные разработки, оборудование законсервировать, личный состав отправить по домам. Так что, отправляйтесь домой, Эльга. Выходите замуж, растите ребятишек.

– А вы?

– А мы… А я хочу ещё кое-что проверить. Но это сейчас не важно.

– Так я и знала. Вы так просто не сдадитесь. – Эльга мельком посмотрела на меня и решительно продолжала: – Я знаю, вы что-то задумали. Так вот, знайте, что я никуда не уйду. Лучше вам сразу с этим смириться. Вы же не будете связывать женщину? Между прочим, я неплохой программист. Помните, какой конкурс был при поступлении к вам в штат?

– М-да, сто претендентов на одно место. Спору нет, программист вы превосходный. – Шеф помолчал. – А вы понимаете, Эльга, что назад дороги уже не будет? А если вы захотите уйти?

– Я не захочу. Родных у меня нет, семеро по лавкам не плачут. А программист вам нужен.

– Да, программист действительно нужен… Что скажете, Джон?

– По идее, нам без программиста никак, шеф.

– Ну что же, Эльга, если вас не пугает перспектива оказаться в числе изгоев так называемого общества и переход на нелегальное положение на неопределённое время, мы с Джоном рады приветствовать вас в нашем маленьком, но дружном коллективе!

– Спасибо. Я вас не подведу. – Эльга подошла к электрическому кофейнику и включила его. – К тому же, кто ещё, кроме меня, приготовит вам такой вкусный кофе?

– Кофе у вас отменный. У меня никогда так не получается. Как вы это делаете?

– Кладите больше кофе, шеф.

Я ухмыльнулся, вспомнив старый анекдот. Интересно, Эльга его знает? Вряд ли. Женщина молодая, на вид лет тридцать, не больше, а в кодировании заткнёт за пояс любого. Но если шеф решил продолжать исследования вопреки ЦБР, это очень серьёзно. Не зря он сказал про нелегальное положение. Я спросил:

– Шеф, нам придётся перебазироваться в другое место?

– Непременно. Вас, Джон, я попрошу подготовить эту аппаратуру, она нам понадобится, – шеф передал мне список с названиями, – а вы, Эльга, перенесите все результаты наших исследований за последний год вот на этот носитель. – Шеф протянул Эльге маленькую плитку, не больше спичечного коробка. – И сделайте это с помощью нового системного блока, который нам прислали неделю назад. Именно перенесите, а не скопируйте. Оригиналы здесь остаться не должны.

– Так точно, шеф, – ответил я.

– Слушаюсь, шеф, – вторила мне Эльга.

– Но перед тем, как мы приступим к операции под кодовым названием «Исход», давайте выпьем кофе. Не правда ли, Джон, нам повезло дважды: где мы ещё найдём программиста, который так отлично варит кофе?

– Прошу вас, джентльмены, – Эльга поставила перед нами чашки с дымящимся кофе и налила себе. – У меня есть бутерброды с сыром. – Она достала из сумочки свёрток и развернула его. – Угощайтесь, пожалуйста.

Я решил взять быка за рога.

– Разрешите узнать, шеф, есть ли у вас на примете место, где мы сможем работать, не попадая в поле зрения ЦБР?

– Есть такое место. И мы сегодня же туда отправимся. Вот только допьём кофе и соберём всё необходимое. – Шеф сделал глоток кофе и продолжал: – Я давно уже почувствовал, что нашу контору собираются прикрыть, поэтому сделал кое-какие приготовления. Но не будем забегать вперёд. Вы скоро сами всё увидите. Через час сбор у меня, форма одежды походная».

 *            *            *

Джон Грейн и Долговязый Клоп дочитали вторую запись и переглянулись.

– Значит, их было трое. Где же третий?

– Какой третий, Эд? Ты меня спрашиваешь или сам с собой разговариваешь?

– Извини, Джон. Так, вспомнилось кое-что. Потом расскажу. Ну что, читаем дальше?

– Давай.

– Тогда открываем третий файл.

«Через час мы снова собрались в кабинете у шефа. Я подъехал на автокаре, на который погрузил указанную шефом аппаратуру. Тут были три компьютера, дозиметры, сейсмографы, а также портативные химические, биологические, радиологические и ядерные датчики. ЦБР хорошо снабжало нас всякой всячиной. Что бы мы ни заказывали, оборудование поставлялось точно и аккуратно. Один раз, правда, вместо нейтронного радиометра нам прислали позитронный, но шеф не стал отправлять его обратно. Засунул его в свой сейф, сказал, что пригодится.

– Ну что ж, друзья, я вижу, вы экипированы, как полагается. Эльга, боюсь, туфли с каблуками придётся сменить на кроссовки.

Эльга достала из своего рюкзака спортивные тапочки и переобулась.

– Не могла отказать себе в удовольствии пройтись ещё разочек на шпильках. Конечно, я понимаю, что на каблуках я за вами не поспею.

– Дело даже не в этом. Нам придётся немножко полазить по горам, на каблуках вам будет неудобно, – ответил шеф. – Джон, вы собрали всё по списку?

– Да, шеф. Только позитронный радиометр остался. Он у вас в сейфе, насколько я помню.

Шеф открыл сейф, достал коробку с так и не распакованным радиометром и водрузил её поверх остальных ящиков на автокар.

– Ну, вот и всё. Присядем на дорожку? – Шеф сделал приглашающий жест в сторону дивана, а сам сел в своё любимое кресло возле окна. – Джон, охрана не удивилась, что вы вывозили аппаратуру на автокаре?

– Удивилась. Я сказал, что происходит сборка и консервация оборудования согласно приказу. Показал им ту бумагу с подписями и печатями. Поверили.

– Хорошо. Часа два у нас в запасе есть. За это время мы успеем выбраться из зоны их досягаемости.

– Запас еды и посуду с собой брать? – спросила Эльга.

– Всё предусмотрено, друзья мои. – Шеф потянулся и достал с полки примус, который мы заправляли спиртом в походных условиях. – Там, куда мы с вами направляемся, спирт, конечно, не достать, но самогон ещё никто не отменял! Проверено – работает и на самогоне.

Спирт мы получали в неограниченном количестве. Регулярно заказывая оборудование и материалы, шеф исправно подписывал подаваемые мной бланки, в которых значилось: «Чистый спирт для протирки главных оптических осей».

– Значит, кофе будет! – Эльга гордо достала из своего рюкзачка и показала нам большой пакет молотого кофе, после чего спрятала его обратно.

– Пора! – Шеф надел на плечи большой рюкзак, стоявший в углу. – Хорошо, что в своё время в числе прочего оборудования автокар двухместный заказали. Я и Эльга поедем в салоне, а вы, Джон, в кузове с вещами. Для подстраховки. Уж не обессудьте.

Я соорудил из ящиков нечто вроде сиденья и перевязал их, чтобы не болтались. Если это та штольня, про которую я думаю, там тряска будет та ещё.

– Поехали! – шеф взмахнул рукой, как будто прощался с кем-то, и завёл мотор.

Километровая штольня, по которой мы ехали, шла под уклон. Прорубили её два года назад, когда в ЦБР было принято решение подобраться к Гринстоунской кальдере через гору. Эпицентр активности, зафиксированный вначале на равнинной местности, постепенно смещался к восточному склону Гринхилла, у западного подножия которого была развёрнута наша континентальная геофизическая база. Теперь, чтобы продолжать исследования этого ползучего феномена, приходилось пробиваться всё дальше в гору и глубже вниз.

– Стоп, ребята, приехали. – Наш шеф, он же водитель транспортного средства, остановил автокар. – Дальше пойдём пешком.

По моим подсчётам, мы не доехали до конца штольни метров двести.

– А ящики? – не выдержал я. – Мы что, их на себе потащим?

– Тут недалеко, по очереди занесём.

Я вопросительно посмотрел на Эльгу. Она с чрезвычайным интересом рассматривала что-то у себя на рукаве куртки. Шеф сказал:

– Джон, берите для начала вот этот рюкзак и этот датчик и идите за мной. Эльга, прошу вас остаться пока здесь. Мы скоро вернёмся.

Делать нечего, я взял датчик и пристроился вслед за начальником, который взвалил на себя тяжёлый рюкзак и ещё подхватил огромную коробку с различными инструментами. Шеф сделал два шага вдоль штольни и остановился возле неприметного выступа в стене. Я не успел заметить, что он там нажал, но в сантиметре от выступа возникла щель. Проём в стене начал раздаваться вширь и разросся настолько, что мы спокойно могли протиснуться через него вместе с багажом.

– Вперёд, Джон! Новый неисследованный мир ждёт нас. Ведь мы же исследователи, не так ли? – и шеф первым прошёл в образовавшееся отверстие.

Я последовал за ним».

Глава 7. Незадачливый воришка

– У твоего деда несомненный литературный талант, – заметил Долговязый Клоп. – Прямо мастер эпистолярного стиля.

Поколдовав немного у компьютера, Эдди заметил:

– Джон, на этой дискете ещё несколько файлов, но они не текстовые. Не открываются. Вероятно, заархивированы, но неизвестным мне архиватором. Я ещё покумекаю над ними, а пока… Прежде чем мы приступим ко второй дискете, расскажи-ка мне, Джон Грейн, что за шум был у тебя во дворе сегодня ночью?

– Я и сам толком не понял. Лестница упала в три часа ночи. Но я точно помню, что мы с тобой отнесли её обратно в сарай, когда ты достал Проныру. Выхожу, смотрю – лестница валяется у дома, под слуховым оконцем. Кому надо было её тащить из сарая на чужом участке, да ещё ночью?

– Очень интересно. Неплохо бы проверить, не залез ли кто-нибудь на чердак.

– Если залез, то до сих пор там сидит. Лестница ведь свалилась!

– Золотые слова, Джон. Пойдём, посмотрим?

Подходя к своему участку, Джон ещё издали обратил внимание на некую странность, связанную с внешним видом его дома. Странность заключалась в том, что печная труба на крыше приобрела несвойственные ей пропорции и очертания. Джон, как и все остальные жители Спящей Горы, давно уже не пользовался печным отоплением. Солнечной энергии хватало на всех. Но Джон не захотел ломать печь, а вместе с ней и трубу. Может, он был просто ленив, а может, от одного вида печной трубы ему делалось теплее на душе. Он раньше даже разжигал эту печь углём для барбекю, пока соседи не пожаловались в экологическую инспекцию. Экологи вкатили Джону такой штраф за превышение содержания оксидов углерода в атмосфере, что желание топить печь у него начисто пропало.

Сейчас форма трубы изменилась. Появилось утолщение у основания, причём это утолщение вело себя неспокойно. Более того, оно издавало звуки. Подойдя поближе, Джон и Эдди увидели мальчишку, распластавшегося на крыше и обхватившего трубу руками.

– Ты зачем туда залез, пострелёнок? – сурово вопросил Джон.

– По-мо-ги-те…

Лестницу, валявшуюся на траве, поставили вертикально и Долговязый Клоп, как и в прошлый раз, не колеблясь взобрался по ней на самый верх. Дотянувшись до мальчишки, Эд взял его, как котёнка, за шиворот и спустился, держась за лестницу одной рукой. Очутившись внизу и будучи поставлен на ноги, малец хотел было дать дёру, но был схвачен крепкой рукой Джона.

– Кто таков?

– Зачем полез на крышу?

Мальчишке на вид можно было дать лет двенадцать. От вопросов, заданных взрослыми, он как-то сразу обмяк и закрыл лицо рукавом.

– Не бойся, бить не будем. А если будем, то не сильно, – успокоил его Джон. – Но я должен знать, зачем ты полез в мой дом? Не скажешь – сдадим в детскую комнату полиции, там с тобой разберутся.

– Дяденьки, не надо в детскую комнату! Я всё расскажу.

И мальчишка рассказал.

Вчера поздно вечером Том (так звали мальчишку) прогуливался вместе с приятелем и его собакой на берегу реки, когда к ним подошёл незнакомый мужчина. Раньше его в Спящей Горе они не видели. Незнакомец стал хвалить собаку, золотистого ретривера, какая, мол, она выносливая, обладает хорошей памятью и чутьём. Том давно хотел такую же собаку, но родители не позволяли завести. Говорили, что нет денег и вообще, пачкать будет в доме. Незнакомец прошёл с мальчиками метров сто, а потом спросил у Тома: «Хочешь такую собаку?». Том сказал, что да, конечно, хочет. Тогда незнакомец сказал, что купит Тому похожего пса, если он, Том, поможет ему в одном деле. Сказал, что нужно срочно залезть кое-куда по лестнице, а сам он боится высоты, тем более ночью. Том согласился. Незнакомец привёл Тома к этому дому и объяснил, что на чердаке, рядом со слуховым окном, находится тайник, в котором его дед когда-то спрятал одну вещь. И сейчас её надо достать. Когда Том спросил, почему нельзя обратиться к самому хозяину дома, мужчина ответил, что здесь давно никто не живёт, и он не знает, к кому обращаться.

Том сперва не хотел лезть в чужой дом, но незнакомец начал говорить, что ничего страшного в этом нет, что он сам притащит лестницу и будет держать её, пока Том быстренько заберётся и всё достанет. И Том в конце концов согласился. Мужчина принёс лестницу, приставил её к стене. Том взобрался наверх, протиснулся на чердак, вынул кирпич слева от слухового окна…

– Справа, – перебил его Долговязый Клоп.

– Да нет, слева. Он сказал – слева. И там действительно лежала одна вещь…

– Какая вещь? – наперебой воскликнули Джон и Эдди.

– Я не знаю. Коробочка круглая какая-то. Я не успел взять. В этот момент раздался грохот, я выглянул, а тут вы вышли, – мальчишка боязливо посмотрел на Джона. – Тот мужчина убежал, а я испугался и на чердаке просидел до утра. Утром пробрался на крышу, думал спрыгнуть или слезть как-нибудь, но тут очень высоко.

– Эта круглая вещь до сих пор лежит там? – спросил мальчишку Долговязый Клоп.

– Да, – ответил тот, громко хлюпнув носом.

Джон спросил:

– Том, сколько стоит золотистый ретривер?

– Щенок стоит сто эскудо. Я объявление видел в сети.

Джон вынул портмоне, достал из него банкноту в сто эскудо и протянул мальчишке.

– На, купи себе собаку. Я тоже хотел в детстве собаку, а мои родители не позволяли. Говорили, что грязь домой будет приносить, и пыль радиоактивную.

– Спасибо, дяденька!

– А если к тебе ещё подойдёт этот мужчина, скажи, что в тайнике ничего уже нет. К тому же, брать чужое нехорошо. Это ему не говори, он не поймёт. А ты запомни на будущее. Беги скорее, а то вдруг твою собаку купят.

Мальчик осторожно взял деньги и внезапно припустил так, что пятки засверкали. Отбежав метров десять, обернулся и крикнул:

– Спасибо, дяденьки!

– Привет передавай золотистому ретриверу!

Эдди повернулся к Джону:

– Деньги не маленькие. Не жалко тебе?

– Мальчишка заслужил чистосердечным признанием. К тому же, я его хорошо понимаю. Сам хотел собаку в детстве.

– Почему же сейчас не заведёшь?

– У меня был пёс. Именно ретривер, только не золотистый, а чёрный, помесь с лабрадором. Умер от старости. Очень тяжело я это перенёс. Собачья жизнь раз в пять короче, чем наша. Если брать собаку каждый раз, как она умрёт, это сколько же раз придётся друзей терять?

– А зачем кота взял? Коты тоже не девяносто лет живут.

– Про кота я так сильно переживать не буду.

– Ну-ну.

Долговязый Клоп взял лестницу.

– Ну что, продолжим наши изыскания? Что-то мне подсказывает, что на сегодня наши приключения ещё не закончились.

Глава 8. Очередная находка

Долговязый Клоп преодолел расстояние вверх до слухового окна гораздо быстрее, чем в первый и во второй раз. Опыт сказывался, да и нетерпение подстёгивало. Действительно, слева от окна на чердаке оказалась вторая ниша, симметричная по отношению к той, из которой он уже вынул позавчера две дискеты. В глубине лежала маленькая круглая металлическая коробочка. Эдди осторожно взял её, обнюхал и аккуратно положил в карман. Затем простукал кирпичи вокруг окна, хмыкнул и начал спускаться вниз.

– Что там? – спросил Джон, задрав голову.

– Есть кое-что. Сейчас покажу.

Спустившись, Эдди молча достал и показал свою находку. Джон повертел её в руках и задумчиво спросил:

– Интересно, откуда этот хлыщ узнал про второй тайник?

– Есть у меня одна идея. – Долговязый Клоп помолчал. – В письме от твоего деда был второй конверт, помнишь?

– Ну да. Но мы же его ещё не открывали!

– То-то и оно. А ты в курсе, Джон, что в почтовых отделениях уже года два используют специальную аппаратуру для перлюстрации почтовых отправлений?

– Да нет. Я писем давно не пишу. Мне электронной почты достаточно.

– Чудак ты, как я погляжу! Электронную почту читают все, кому не лень. А вот обычные письма, как ни странно, были до поры до времени более безопасными, потому что кому в голову придёт пользоваться таким старомодным средством связи? Но и сюда добралось ЦБР. Я ещё удивляюсь, почему так поздно.

– И что из этого?

– А вот что. Кто-то очень любопытный прочёл письмо от твоего деда и решил действовать. Причём прочёл не только первое, но и второе послание, которое мы с тобой, как порядочные, ещё не читали. Справедливо рассудив, что первый тайник ты уже нашёл, он сделал ставку на второй. – Эд помедлил. – Я думаю, что во внутреннем конверте как раз и говорится о втором тайнике.

– Похоже на то.

– Что делать будем, Джон? Твой дед написал, что если ты откроешь второй, внутренний конверт, это будет означать, что ты решил участвовать в этом деле. Что ты решил?

– За нас решили. – Джон повертел коробочку в пальцах. – Отступать поздно. И потом, что мы, трусы какие-то, что ли?

– Меня возьмёшь в компаньоны?

– Ты и так уже в деле. Да я без тебя и не справлюсь. Все эти технические сюрпризы не по моей части. Я больше по линии связей с общественностью.

– Спасибо, Джон. Тогда у нас два варианта: открыть эту шкатулку сразу, либо, как завещал твой дед, сначала всё-таки дочитать его мемуары на дискетах, а потом всё равно открыть. Какой ты предпочитаешь?

– Знаешь, Эдди, меня за живое взяла вся эта история с моим дедом. Куда он подевался, почему такая секретность вокруг Гринстоунской лаборатории? Что там дед сказал насчёт судьбы альтеррианской цивилизации? Мы, конечно, не тянем с тобой на роль спасителей мира, но я всегда был чертовски любопытен. Так что я за то, чтобы открыть эту штуковину немедленно.

Долговязый Клоп повертел в руках коробочку, похожую на яйцо.

– Не вижу никакой защёлки или углубления. Как будто сделана из сплошного куска металла. У тебя есть идея, как её открыть?

Джон взял «яйцо», поболтал возле уха, хмыкнул и подытожил:

– Сдаётся мне, что надо дочитывать послания деда. Надеюсь, они прояснят ситуацию. Пойдём к тебе, дочитаем. Ты не возражаешь, Эдди, если я захвачу с собой Проныру?

– Валяй. Одноглазому Питу будет веселее.

Глава 9. Пять метров за одно столетие

«Войдя вслед за шефом в проём, открывшийся в стене штольни, я от неожиданности зажмурился. Яркий свет ударил по глазам, привыкшим к темноте штольни.

– Не отставайте, Джон! Нам ещё таскать – не перетаскать наше имущество.

Был яркий солнечный день начала весны. Почки на деревьях набухли, но ещё не распустились. Знакомая местность, но что-то неуловимо изменилось. Во-первых, у нас сейчас осень, вспомнил я. Во-вторых, где же наша обсерватория и окружающий её глухой забор?

– Шеф, куда мы попали?

– Терпение, Джон, сейчас придём на место, и я всё объясню.

Мы прошагали метров пятьдесят по скалистой тропе. Слева от нас возвышались ущелья Хаймонтана, справа был отвесный спуск, который внизу плавно переходил в Кальдеворнийскую долину. Обогнув утёс, похожий на рог носорога, шеф зашёл за большой валун и остановился перед обычной на первый взгляд скалой.

– Всё, снимайте рюкзак, Джон. Прибыли.

Мы положили нашу поклажу на большой гладкий камень. Тропинка здесь кончается, отметил я про себя. Шеф нащупал одному ему видимое углубление в скальной поверхности, и часть скалы отошла в сторону.

– Милости прошу в наше новое убежище. Сейчас мы оставим вещи в тамбуре и вернёмся к Эльге. Негоже оставлять женщину надолго одну.

На обратном пути шеф неожиданно спросил:

– Какое сегодня число, Джон?

– С утра было 5 октября.

– Вот именно, что с утра. Не всё так однозначно. А год?

Я недоумевающе посмотрел на шефа. Вообще-то, он забывчивостью не отличается. Память у него фотографическая. Это значит, увидев несколько страниц текста, он может воспроизвести их практически без купюр. Я сказал осторожно:

– Сто первый год ФС, сэр.

– А вот и нет, Джон! Не угадали. Пятое октября сто первого года было с утра, как вы верно подметили. А мы с вами, силою не вполне понятных физических законов, переместились в прошлое. Самое начало Федеральной Системы. Возможно, нулевой год. По моим подсчётам, мы сможем стать свидетелями события, которое и ляжет в основу летоисчисления Беспучии.

Шеф мельком глянул на меня и продолжал:

– Нет, Джон, я не сошёл с ума. Скачок во времени мы с вами совершили, выйдя из прорытой штольни на свежий воздух. Последний наш туннель, прорубленный внутри Хаймонтана, оказался туннелем не только в пространстве, но и во времени. Его Величество Случай распорядился.

– Допустим, шеф. А как вы определили, что это нулевой год? А не первый или, скажем, не минус второй?

– Гляньте-ка туда, Джон, – шеф указал на высокое цилиндрическое сооружение, видневшееся в отдалении. – Вы знаете, что это такое?

– Нет. Постойте, – я вгляделся повнимательнее. – Она стоит на том самом месте, где мы привыкли видеть Гринстоунскую кальдеру!

– Точно. Я изучал все подробности, связанные с эти местом. До нулевого года на месте кальдеры стояла обычная водонапорная башня, снабжавшая водой жителей близлежащих посёлков. Здесь очень обильные подпочвенные воды. Она была разрушена именно в нулевом году в результате мощного природного катаклизма. Так, по крайней мере, написано в исторической справке по Гринстоуну.

– Допустим, верхний предел по времени есть. А как вы поставили границу снизу?

– А это вообще просто. Дело в том, что я здесь, как вы уже поняли, не в первый раз. Как-то прогулялся до башни. Знаете, раньше на всех больших сооружениях было принято писать год постройки. Так вот, на башне написано: «1913 год от ЯП» Это по старому летоисчислению. А по новому как раз соответствует нулевому году.

– Что такое ЯП?

– Явление Прародителя. По старинной легенде, Беспучия берёт своё начало от Божественного Прародителя, который спустился с неба на Альтерру две тысячи лет назад. Ну, в школах этому уже не учат.

Между тем мы подошли к порталу, через который вошли в этот мир.

– Шеф, а как вы обнаружили этот проход?

– Метод «случайного тыка» и немножко везения. Я предполагал нечто в этом роде в районе Гринстоунской кальдеры и специально исследовал каждую новую штольню. Видите ли, Джон, миридий, этот чрезвычайно неустойчивый элемент, обладает удивительными свойствами. Помимо прочего, он изменяет свойства пространства-времени. Радиационный фон от миридия, как вы знаете, зашкаливает поблизости от кальдеры. Пространство и время здесь очень напоминают клубок ниток, в котором нити пространства переплетены с нитями времени. Я назвал этот «клубок» хорохроносом¹. Так вот, под влиянием миридия хорохронос становится похожим на лист Мёбиуса – перекрученную восьмёрку, где не нужно перемещаться на значительное расстояние, преодолевая пространство или время. Достаточно «проткнуть» насквозь лист Мёбиуса и оказаться в другой точке вселенной. Или в другом моменте времени. Я даже создал специальный прибор, регистрирующий напряжение хорохроноса: там, где напряжение возрастает, особенно велика вероятность «прокола». С этим прибором я исследовал все новые штольни. В этой штольне мне, как видите, повезло.

Я смотрел на шефа во все глаза.

– Но это же потрясающее открытие! Почему вы нигде не доложили о нём, шеф?

– Джон, вы когда-нибудь интересовались статистикой?

– Нет. А причём тут…?

– По статистике, девять изобретений из десяти немедленно начинают использоваться одними альтеррианцами против других. Вернее, не алтьтеррианцами, я неправильно выразился, а… – шеф замолчал, странно посмотрел на меня и продолжал уже другим тоном: – Ну вот, мы и пришли. Эльга, я думаю, нас заждалась.

– Да уж, сто лет ожидания!

– А всего-то осталось пройти пять метров, – с этими словами шеф нажал на углубление в скале, и мы опять оказались в полутёмной штольне, освещённой только габаритными огнями нашего автокара».

Глава 10. Странный метеорит

– Почему же всё-таки их было двое? – задумчиво сказал Эд, подойдя к окну и откинув занавеску. Его внимание привлёк необычный свист, перешедший в глухой удар.

– Что там такое?

– Кажется, Джон, твой дом загорелся.

– Не может быть!

– Ещё как может. Посмотри сам.

Джон метнулся к окну.

– Надо бежать, выносить вещи!

– Поздно. И потом, они именно на это рассчитывают: что ты либо сгорел вместе с домом, либо примчишься на пожарище вытаскивать свой скарб.

– Что же делать?

– Пора сматывать удочки. Ты бери это, это и это, – Долговязый Клоп указал на рюкзак и две сумки, стоявшие в углу, – а я возьму компьютер. Ох, и тяжеленные же раньше были блоки питания!

– Ты что, знал, что так будет?

– Не наверняка. Предполагал. – Долговязый Клоп вспомнил: – Да, надо же отвязать Одноглазого Пита.

Лежавший рядом с будкой пёс вскочил, когда к нему приблизился хозяин. Проныра, приткнувшийся рядом с пёсьим боком, отлетел на пять шагов в сторону. Одноглазый Пит начал лизать руки хозяину и усиленно махать хвостом.

– Придётся вам, друзья, самим как-то приспосабливаться.

Пёс заскулил, наклонил морду и вопросительно посмотрел на Долговязого Клопа.

– Да-да, и не смотри на меня так! Не могу я тебя взять с собой.

Пёс лёг на траву, положил голову на лапы и заскулил тихо, но так пронзительно, что у Джона, натягивающего рюкзак на плечи, мороз подрал по коже. Джон выглянул в окно:

– Эд, зачем ты издеваешься над собакой?

– Да не издеваюсь я! Цепь отвязываю.

– Может, возьмём его с собой?

– Тут самим успеть бы ноги унести. А впрочем… – Долговязый Клоп задумчиво посмотрел на пса.

Тот лежал без движения. На реснице правого пёсьего глаза повисла подозрительная капля влаги. Проныра оправился от пинка, подошёл к новому другу и уткнулся носом ему в подмышку.

– Подъём, Пит! Выступаем через пять минут!

Что тут началось! Пёс подскочил в воздух на три метра, во второй раз отшвырнув бедного Проныру. Через пару минут Долговязый Клоп был облизан с головы до ног, обметён хвостом и едва устоял на ногах от собачьего ликования.

– Я готов. – Джон вышел на крыльцо с рюкзаком на плечах и двумя сумками в руках.

– Ты в таком виде собираешься идти? – Долговязый Клоп посмотрел на шорты Джона и его футболку с короткими рукавами.

– А что? Вся остальная одежда в доме догорает.

– Возьми у меня в углу под вешалкой длинные штаны и рубашку.

– Далеко ли нам идти, Эд?

– Не очень. Знаешь заброшенную сторожку к юго-востоку от Спящей Горы?

– Кто же её не знает! Мы мальчишками на спор там ночевали. Взрослые-то её сторонились с тех пор, как старуха Лиззи пропала вместе со своими курами. Вечно она своих кур распускала, а они разбредались в разные стороны. Однажды, помню, почтальон приехал и говорит ей, что видел, мол, я твоих кур у заброшенной сторожки. Она туда заковыляла. И с концами. Даже перьев потом не нашли.

– Шагай туда. Я тебя догоню через десять минут. Мне тут кое-что доделать надо. Да, иди лучше через задний двор, там калитка на пустырь есть.

Джон посмотрел в сторону своего бывшего жилища. Там виднелось зарево и слышался вой пожарных машин. Зайдя в дом Эдди, Джон наскоро переоделся, решив пока ни о чём больше не спрашивать, сошёл с крыльца, обогнул дом и скрылся за кустами.

– Не слыхал, сосед? – Над калиткой показалась панама коротышки Шотби. – Говорят, в дом Джона Грейна угодил метеорит! Прямое попадание.

– Кто говорит?

– Местное радио. Только что объявили. Сказали, всем оставаться в своих домах. ГБР уже контролирует ситуацию.

– Ну, эти врать не будут.

– А ты что, собрался куда? Сказали же – всем оставаться на своих местах.

– А ты почему не остался?

– Да я… это… старуху Матильду предупредить. Ты же знаешь, она туга стала на оба уха. Вдруг не услышала объявление?

– Ну-ну. А я своего пса домой завести хочу. Он у меня заместо брата. Не могу же я подвергать его опасности!

– Какой опасности?

– Так это же метеорит с Сарма! А там может быть чужая микрофлора, бактерии и вирусы то есть. У нас ещё и лекарств таких нет. Эпидемия может случиться. Так что, советую тебе, Шотби, бежать домой и законопатить все окна и двери, чтобы зараза не проникла. И я собираюсь это сделать.

Долговязый Клоп демонстративно завёл своего пса внутрь дома и закрыл дверь, чуть не прищемив хвост Проныре, который увязался за своим новым приятелем. Шотби обеспокоенно кинул взгляд в сторону пожара и со всех ног устремился к своему дому.

Глава 11. Заброшенная сторожка

Долговязый Клоп, сопровождаемый Одноглазым Питом и Пронырой, догнал Джона уже на подходе к заброшенной сторожке. Вход в хижину был надёжно скрыт зарослями крапивы и ежевики, и Джон мысленно поблагодарил Эдди за предусмотрительность и заботу. С голыми локтями и коленями тут пришлось бы несладко.

– Нам туда, – Долговязый Клоп указал в сторону от лачуги, где темнели особенно густые заросли крапивы на подступах к высокой секвойе. – Да не наступай на крапиву, раздвигай в сторону. А то как будто слон прошёл.

Там, где только что исчез Долговязый Клоп, крапива сомкнулась, как будто и не проходил никто. Одноглазый Пит и Проныра радостно нырнули вслед за ним. Крапива им была нипочём. А Джон как ни пытался отклониться в сторону, едкие листья прикасались к его рукам, шее, щиколоткам, проникали под рубашку и жгли немилосердно. Вскоре всё тело пульсировало и горело как в огне.

Сделав последние пару шагов, Джон почти наткнулся на Эдварда, который стоял перед дверью погреба, замаскированного под холм. На двери красовался огромный ржавый замок. Не прикасаясь к замку, Долговязый Клоп толкнул дверь, которая без натуги подалась внутрь, открыв чёрный зев пахнущего холодом и сыростью подвала.

– Осторожно, тут крутые ступеньки. И дверь не забудь прикрыть за собой. – Последние слова Эдди, уже успевшего спуститься на несколько ступенек, прозвучали глухо, как из бочки.

Звери весело затопали вниз по ступенькам. Чтобы закрыть дверь, Джону пришлось поставить одну из сумок рядом с собой на ступеньку. Дверь закрылась неожиданно легко, захлопнувшись с сочным причмокиванием, как будто её потянула пружина. Не ожидая такой податливости, Джон покачнулся и чуть не скатился вниз по ступенькам вместе со своим грузом.

– Что у тебя там, старина? – Долговязый Клоп включил, наконец, фонарик, осветивший поросшие мхом ступеньки и стены погреба, позеленевшие от влаги и блестящие от паутины.

– Предупреждать надо, что дверь у тебя с пружинным замком! Где ты откопал такое старьё?

– Старьё-то оно старьё, а функционирует отлично. Для особых любителей старины дверка снабжена амбарным замком. Отмычка, как ты сам понимаешь, здесь не поможет, код надо знать. Можно, конечно, просто взорвать тротилом. Но надо быть последним кретином, чтобы устраивать взрыв в радиусе десяти миль от Гринстоунской кальдеры. Кстати, последние новости знаешь? В Спящей Горе хотят запретить использование механических и электрических транспортных средств. Останется только гужевой транспорт.

– Почему?

– Потому что сейсмическая активность в кальдере повысилась, и любое сильное колебание почвы может спровоцировать терротрясение и выброс магмы.

Пока Джон обдумывал услышанное, Долговязый Клоп сделал ещё несколько шагов и остановился, подняв руку:

– Тихо! Здесь кто-то есть, – прошептал он чуть не налетевшему на него Джону, остановившись перед очередной дверью.

«Что-то многовато дверей сегодня», – подумал Джон, опуская на пол сумки, уже порядком оттянувшие ему руки.

Одноглазый Пит принял стойку, ожидая приказа от хозяина. Проныра тоже остановился, навострив уши и вздыбив шерсть. За дверью слышались шорох, непонятный топот и попискивание. Эдди стремительно отворил дверь и оказался внутри даже раньше Одноглазого Пита, который по знаку хозяина как ветер ворвался в помещение вслед за хозяином.

Посередине комнаты, больше напоминающей склад из-за многочисленных стеллажей вдоль стен, заполненных разнообразными банками и ящиками, стояло нечто на четырёх лапах и пожирало содержимое распотрошённой коробки. Часть содержимого рассыпалась по полу. «Пшённая крупа», – отметил про себя Джон, с интересом наблюдая за Одноглазым Питом и Пронырой, которые перекрыли существу путь к отступлению, заняв диаметрально противоположные позиции. Огромная крыса – а это была именно крыса, хотя и исполинских размеров – подняла голову, ощерилась и пронзительно заверещала. От этого визга, переходящего в инфракрасный звук, Проныра закачался и упал в обморок. Одноглазый Пит попятился, но, совладав с собой, в следующий момент бросился на непрошеного посетителя и нанёс ему удар лапой. Верно оценив свои возможности, чудовище предпочло ретироваться через дыру в дальнем углу помещения. Верный пёс собрался преследовать неприятеля, но не смог пролезть в отверстие и ограничился грозным лаем вслед наглецу.

– Ну вот, а я ещё сомневался, брать ли с собой Одноглазого Пита! Пока в мире существуют охотники за чужим добром, профессия сторожа останется одной из самых востребованных, – изрёк Долговязый Клоп, пытаясь на скорую руку оценить нанесённый ущерб.

– Что это было? Вернее, кто? – Джон подошёл к Проныре, который всё ещё лежал на полу, не подавая признаков жизни.

– Крыса-мутант. Под влиянием радиации, очевидно, возник сей представитель отряда грызунов, класс млекопитающих. Да-а-а, прогрызть толстую деревянную стену, это нужно иметь очень острые зубы! Пока заложим отверстие этим железным ящиком, а потом подумаем, как укрепить стены.

Эдди снял с плеч рюкзак и подтащил к дыре кованый сундук. Затем обратился к Джону:

– Ну что, дружище, чувствуй себя как дома. Тем более, что своего дома, похоже, у тебя больше нет. – Эдди виновато посмотрел на Джона и добавил: – Извини.

– Ничего. Ты тут ни при чём. Я хоть и не фаталист, но считаю, что если судьба приготовила нам сюрприз, бесполезно биться в истерике и обвинять всех окружающих. Будем привыкать к новой реальности.

Долговязый Клоп с уважением посмотрел на Джона. Тот сказал:

– Я смотрю, ты тут давно запасы делаешь. Старуху Лиззи случайно не встречал по соседству?

– Сама Лиззи мне не попадалась, а её куры за стенкой пасутся. В вольере.       Долговязый Клоп подошёл к портьере, которую Джон раньше не замечал, и приоткрыл её. Взгляду Джона открылся коридор, упирающийся в довольно просторный сарай. Джон подошёл поближе и увидел с одной стороны помещения узкую штольню, уходящую под углом вверх. Далеко впереди виднелось отверстие и кусочек голубого неба. Крупные животные проникнуть сюда бы не смогли, а куры, по–видимому, оступились и свалились в ловушку. Джон насчитал пернатых в количестве семи голов, среди которых был один петух.

– Свежими яйцами, по крайней мере, мы будем обеспечены.

В этот момент Проныра пришёл в себя. Поднялся на ноги, неуверенно покачнулся и демонстративно ушёл в угол, противоположный тому, в котором скрылся незваный грызун. Там он уселся рядом с прибором, выполненным в виде полупрозрачной капсулы размером со взрослого альтеррианца. На передней панели прибора обращала на себя внимание большая шкала с делениями от нуля до ста шестидесяти трёх. Нарисованная на двери красная стрелка зигзагом упиралась в надпись: «Не влезай! Убьёт!». Долговязый Клоп проследил за взглядом Джона и усмехнулся.

– На всякий случай. Для тех, кто умеет читать. Подозреваю, что старуха Лиззи была безграмотная.

– …?

– Или чересчур любопытная. Она исчезла в этой кабине за несколько минут до того, как я подоспел. Вот, клюка осталась, – Долговязый Клоп протянул руку и вынул из-за торшера палку с набалдашником, в которой Джон без труда узнал трость старой женщины, жившей за два дома от него в Спящей Горе.

– А что это такое?

– Машина времени, – просто ответил Эд и указал на шкалу. – Видишь деления? От нулевого года до настоящего момента. Более ранний период не просматривается, потому что время расщепилось только в определённый момент, в нулевом году. Тогда произошло некое событие, приведшее к резкому возрастанию радиоактивного фона миридия, образованию Гринстоунской кальдеры и повышению сейсмической активности в нашем районе. В этом нам ещё предстоит разобраться. Поверь моему чутью, все эти вещи связаны между собой.

– А машина времени откуда взялась?

– Я сварганил на скорую руку. Опытный образец. Пока нет защиты от дурака, поэтому без меня трогать не советую. Помнишь, твой дед писал про клубок хорохроноса? Похожий на лист Мёбиуса? Так вот, эта сторожка – один из узловых пунктов, где можно осуществить «прокол» и попасть из одного временнóго слоя в другой. Шкала – для удобства. Если шеф твоего деда вышел в нулевой год случайно, то я специально к этому стремился. В более раннее время попасть не удаётся, потому что там – вернее, тогда – время ещё было не расщеплённое. Так что, путь к отступлению есть, если здесь слишком сильно на нас наседать начнут.

– Кто?

– Как – кто? Те, кто устроил показательное попадание метеорита прямо в твой дом, – усмехнулся Долговязый Клоп и, увидев недоумение в глазах Джона, добавил: – А, да, ты же не знаешь. Как раз после твоего ухода пробегал сосед и рассказал эту версию. Местное радио, как непререкаемый источник правдивой информации, объявило.

– Эд, для чего, как ты думаешь, они спалили мой дом?

– По нескольким причинам, я думаю. Во-первых, вдруг ты будешь дома – а ведь ты обычно бываешь дома в это время – тогда вообще великолепно: нет потенциального преступника, нет проблемы. Во-вторых, выманить тебя и схватить, если тебя там не будет. Действительно, какой нормальный обыватель не побежит спасать своё добро, когда загорелся его дом? И в-третьих, не забывай, что они охотятся за материалами твоего деда, попавшими к тебе необычным путём в бумажном конверте по почте. Или хотят их уничтожить. Предположим, что ты не успел их вынести из дому. Тогда очень удобно уничтожить дом вместе с материалами.

– Что же теперь делать?

– Для начала подкрепиться. Ты умеешь делать яичницу?

– Обижаешь! Яичница – фирменное блюдо каждого холостяка.

– Тогда приступай. Яйца там, – Эдди указал на большую плетёную корзину рядом с капсулой времени, – а примус и подсолнечное масло вон там. А я пока сделаю небольшую рекогносцировку на местности. Пит, за мной!

С этими словами Долговязый Клоп с Одноглазым Питом скрылись за дверью, ведущей на поверхность, а Джон остался наедине с Пронырой, который разлёгся на спине в единственном кресле, поднял кверху все четыре лапы и заснул сладким сном.

Глава 12. Метеорит или…?

К моменту возвращения Долговязого Клопа яичница аппетитно скворчала на сковородке, а спящий Проныра вполглаза наблюдал за приготовлениями Джона. Долговязый Клоп вернулся весёлый и довольный.

– Гляди, старина, что я нашёл, – Долговязый Клоп высыпал на стол пригоршню тёмно-коричневых камешков.

– Что это?

– Теллурид кадмия. Под скалой целая залежь таких штучек.

– Зачем они тебе?

– А ты подумай! Компьютер мы к примусу будем подключать? Из теллурида кадмия мы с тобой сделаем солнечные элементы. Аккумулятор, контроллер и инвертор у меня есть. И будем полностью независимыми в энергетическом смысле. Как ты, вероятно, заметил, в Спящей Горе триста двадцать солнечных дней в году.

– Ну, мне в голову не приходило подсчитывать. Но дожди редко идут, это точно. А после того, как власти ограничили потребление технической воды до пяти литров в сутки, я только верблюжьи колючки в саду могу выращивать.

Джон подумал и спросил:

– А почему здесь так просто валяются эти кристаллы, если они такие полезные и нужные?

– Правильный вопрос. Температура плавления кадмия шестьсот десять градусов. По Варенгейту, разумеется. Чтобы расплавить кадмий в естественных условиях, должен был произойти либо мгновенный взрыв с повышением температуры, либо выброс магмы. Я лично склоняюсь ко второму варианту. Ну что, ужин готов?

– Готов. А где у тебя соль?

– А вот соли у меня пока нет. Вместо соли предлагаю сухие травы, шалфей и дикий кориандр, он же кинза. За твоей спиной висят.

Джон обернулся. Вдоль стены на верёвочке висели пучки сушёных трав.

– И которая из них кинза?

– Самая левая. Достаточно одной веточки.

Запах жареной яичницы приятно щекотал ноздри не только двуногим, но и четвероногим. Одноглазый Пит всем своим видом и хвостом выражал нетерпение и готовность поучаствовать в трапезе. Проныра вёл себя более сдержанно, но также покинул своё кресло и улёгся под ногами. Обойти его не было никакой возможности и Джону с Эдвардом приходилось перешагивать через него всякий раз, когда они делали шаг-другой в сторону от стола.

– А вам, друзья мои, придётся переходить на самообслуживание. Собачьего корма хватит только на первое время.

С этими словами Долговязый Клоп насыпал в две миски сухой корм из кулька, захваченного из дома. Одноглазый Пит с удовольствием приступил к еде, а Проныра сделал вид, что сие к нему не относится и повернулся задом к собачьему корму. Джон пожалел животных.

– Давай дадим им сырых яиц. У тебя там много. Куры ещё снесут.

– Ты что? Привыкнут, будут из-под кур воровать, как крысы. Кстати, насчёт крыс. Хорошо, что твой Проныра трёхцветный, такие хорошо за крысами охотятся.

– Как цвет кота может влиять на способность охотиться?

– Учёные своего веского слова пока не сказали. А вот эмпирически доказано: если кот чёрный, белый или двухцветный – от крыс бежит. Если же кот – триколор, бело-чёрно-рыжий, то крысы такого кота обходят за сто метров.

– То-то Проныра сознание потерял от вида крысёныша…

– Это он от неожиданности. Посмотришь, он ещё им покажет!

Поняв, что от хозяина ему ничего не перепадёт, Проныра с независимым видом подошёл к миске с собачьим кормом и принялся за еду. И вовремя, потому что Пит, покончив со своей порцией и тщательно вылизав миску, явно желал продолжения банкета. Однако Проныра так на него зашипел, что Одноглазый Пит прижал ужи, отошёл в угол и с шумным вздохом улёгся на пол, загремев всеми своими костями.

Поужинав, Долговязый Клоп начал химичить с найденными им пластинками теллурида кадмия, а Джон решил прогуляться.

– Далеко не отходи, – напутствовал его Долговязый Клоп. – Не забывай, они за тобой будут охотиться, когда не найдут твоих костей на пожарище.

Одноглазый Пит поднял голову, посмотрел на Джона и сладко зевнул.

– Пит, нечего спать! Сопровождай Джона!

Услышав команду хозяина, пёс с готовностью вскочил и усиленно замахал хвостом.

Пробравшись, чертыхаясь, сквозь заросли крапивы, Джон остановился в нерешительности. К Спящей Горе идти не хотелось, в сторону Гнилой Лагуны тем более. Немного подумав, Джон направился к югу. Справа от него вдали желтела пустая безжизненная полоса – это начиналась Гринстоунская кальдера. Периметр был хорошо обозначен, растительность внутри отсутствовала, как будто выжженная степным пожаром. Пройдя около полумили, Джон почувствовал на щеке тёплое дуновение из эпицентра кальдеры. Он знал, что температура в центре не опускалась ниже девяноста пяти градусов по Варенгейту даже зимой. Одноглазый Пит сел на задние лапы, высунув набок длинный язык, и неодобрительно посмотрел на Джона. Вспомнив про миридий, Джон поёжился и повернул назад. Пёс с готовностью затрусил сбоку, внимательно оглядывая окрестности и вслушиваясь в возню мелких животных, копошившихся под кустами. Вдруг он бросился в кусты и через полминуты вернулся, держа в зубах крысу, очень похожую на воровку, которая забралась в сторожку. Так, по крайней мере, показалось Джону, обернувшемуся на шум. Пёс не стал расправляться с виновницей на месте, а решил предъявить её хозяину. Так они и подошли втроём к сторожке – Джон, Одноглазый Пит и огромная живая крыса, зажатая в зубах у Пита, сначала пытавшаяся трепыхаться и вырваться на свободу, но потом оставившая эти бесполезные попытки.

– Дружище, я уже начал беспокоиться, – такими словами встретил вошедших Долговязый Клоп. – Пит, что это такое? Почему ты не придушил её на месте?

Пёс бросил полузадушенную крысу на пол и одним мощным ударом отправил её в небытие.

– Смотри, Джон, к чему приводят мутации. Ты когда-нибудь видел подобное чудовище?

– Кстати, о мутациях. Эдди, ты уверен, что близость кальдеры не угрожает нашему здоровью? Радиация, и всякое такое…

– Приятель, ты только что об этом забеспокоился? Полжизни прожил рядом с ней и не боялся. Не волнуйся, я специально изучал этот вопрос, и на животных, и на себе. Учёный-самоучка, так сказать. Чтобы изменения стали необратимыми, надо болтаться в самой кальдере или в непосредственной близости от неё на протяжении как минимум ста лет. Нам с тобой пока опасаться нечего.

Долговязый Клоп взял крысу за хвост, открыл в стене дверцу и брезгливо выбросил хвостатое чудовище в дыру как в мусоропровод.

– Куда ведёт этот проход?

– Прямиком в ад. По крайней мере, температура там адова. Это отвесный проход до кальдеры.

– Всё-таки, Эд, почему образовалась эта кальдера? И почему она такая радиоактивная? – спросил Джон.

– Ты не спрашиваешь, когда образовалась эта кальдера?

– Я помню. Мы же читали воспоминания моего деда. Его шеф говорил, что на месте кальдеры до нулевого года стояла обычная водонапорная башня. К тому же, у тебя машина времени только до нулевого года достаёт. Я думаю, не случайно?

– Молодец! Что касается твоих «почему», то я и сам не знаю ответов. Вернее, у меня есть две основных гипотезы. Обе космические. Первая, богатый миридием метеорит прилетел на Альтерру из глубин Вселенной. Вторая, прилетели инопланетяне на космическом корабле, двигатели которого работали на миридиевом топливе. То ли корабль потерпел крушение, то ли двигатели его не удалось заглушить и они продолжают фонить до сих пор.

– Насчёт корабля – это ты шутишь, конечно?

– Почему шучу? Более того, у меня есть подозрение, что среди нас до сих пор гуляют потомки тех инопланетян. – Долговязый Клоп потянулся и со вкусом зевнул. – Поздновато уже. Устал я, понимаешь, намаялся с этой солнечной батареей. Давай до завтра отложим этот разговор, хорошо?

– Как скажешь, Эд. Заинтриговал ты меня не на шутку, однако.

– Завтра установим солнечную батарею, подключим комп и продолжим изучать материалы твоего деда. Что-то мне подсказывает, что там будут ответы на твои «почему» и на мои «кто». – Долговязый Клоп посмотрел на своего пса, который мирно храпел в углу на старой шали старухи Лиззи. – Пит, охранять!

Одноглазый Пит приоткрыл один глаз, укоризненно посмотрел на хозяина, но подчинился приказу, перешёл спать на новое место, поближе к входной двери. Проныра, как водится, занял самое удобное место во всей берлоге, единственное старое кресло с торчащей сбоку пружиной.

– Не боишься спать на полу, Джон? – Эдди достал из-за кресла два спальника и подал один Джону. – Хорошо, что у меня спальный мешок запасной есть. Влезешь?

– Попробую, – Джон с сомнением повертел спальник в поисках входного отверстия. – А как его надевать?

– Он на липучке. Дёрни там, где красная полоска. Ага, вот так. Ну что же, спокойной ночи?

– Спокойной ночи, Эд.

Мужчины улеглись, и через пять минут Долговязый Клоп храпел как старый холодильник. Джон долго не мог уснуть и ворочался с боку на бок. За один день всё изменилось в его жизни. Он потерял дом, работу, привычный образ жизни. Впереди – совершенная темень и полная неизвестность. Джон прислушался к храпу Эдди. Этот храп не раздражал, наоборот, убаюкивал и успокаивал. Хорошо, что Долговязый Клоп со мной. Вернее, я с ним, поправил себя Джон. На Эдварда можно положиться. Светлая голова, на все руки мастер. Интересно, что он там говорил насчёт инопланетян?

Этот вопрос был последним, который задал себе Джон перед тем, как провалиться в глубокий сон без сновидений.

Глава 13. Трижды три восемь

«Опять рычит стартёр, ну что ты будешь делать! Надо поменять бендикс», – такова была первая мысль Джона на следующее утро. «Нет, пожалуй, это не стартёр». Джон открыл глаза. Одноглазый Пит закусил край спальника Долговязого Клопа и тянул его на себя, издавая при этом придушенное рычание.

– Пит, что за шутки! – Долговязый Клоп открыл один глаз.

Пёс подбежал к входной двери, не переставая рычать, сел у порога и тявкнул три раза.

– Что ты говоришь! И много их?

Одноглазый Пит покрутил хвостом и замотал головой.

– Да, дела-а. Похоже, Джон, придётся нам покинуть наше временное пристанище быстрее, чем хотелось бы. – Долговязый Клоп быстро выбрался из спального мешка. – Погоди, сейчас уточним.

Долговязый Клоп подошёл к вертикальной трубе, висящей рядом с дверью, снял чехол с окуляра и начал глядеть в боковое отверстие. «Перископ», – догадался Джон. Покрутив рукоятку вверх-вниз и влево-вправо, Долговязый Клоп зачехлил оптическую систему.

– Ну, что там? – не выдержал Джон.

– В данный момент непосредственная опасность нам не угрожает. Судя по всему, рота Нацгвардии окружила кальдеру и сейчас методично сжимает кольцо, двигаясь к эпицентру. Попробуем подключиться к их каналу связи.

Долговязый Клоп протянул руку и достал с полки нечто, отдалённо напоминающее длинную катушку ниток, прикреплённую к дощечке, только вместо ниток на пластиковую трубку была намотана проволока, а на равных расстояниях от катушки были сделаны отводы к дощечке, так что вся конструкция напоминала сороконожку, решившую прокатиться на сноуборде. Передний усик сороконожки представлял собой карандаш, нанизанный на булавку; другой конец булавки был прикреплён к этой же дощечке. Карандаш упирался своим графитовым стрежнем в бритвенное лезвие, прибитое гвоздиком всё к той же дощечке перед катушкой с проволокой. Всё это выглядело примерно так:

– Что это?

– Детекторный приёмник. Очень полезная вещица в полевых условиях. Не требуется никаких батареек, собрать может каждый из подручных средств, было бы желание и элементарные знания по радиотехнике. Плюс анализатор и индикатор поля. Плюс антенна, она же усилитель, – Долговязый Клоп взглядом указал на обычную проволоку, тянущуюся вверх по деревянной стене и уходящую в еле заметную прорезь на потолке хижины. – Высокая секвойя – подарок судьбы для начинающего радиолюбителя. Полезно также иметь под рукой наушники, но если их нет, то можно и стреляные гильзы приспособить.

Джон, как зачарованный, смотрел на Эдварда, который воткнул в уши наушники, действительно как две капли воды похожие на использованные гильзы, склонился над катушкой и медленно водил карандашом по лезвию бритвы.

– Есть! – Долговязый Клоп нашёл, видимо, точку наибольшей чувствительности и теперь сосредоточенно слушал.

Минут через пять он вынул из ушей наушники, откинулся на спинку стула и весело прокомментировал:

– В связи с резко возросшим уровнем радиоактивности бойцам дана команда удалиться от эпицентра и организованно отойти в сторону Хаймонтана. То есть в нашу сторону они не пойдут. А если пойдут, у нас найдётся сюрприз, чтобы неповадно было, – Долговязый Клоп щёлкнул тумблером у себя над головой и включил прибор, стоящий слева на полке, по виду напоминающий осциллограф.

Одноглазый Пит поднял кверху морду и жалобно завыл.

– Согласен, дружище, мощность великовата. Давай уменьшим.

Долговязый Клоп подкрутил верньер на осциллографе. Сигнал уменьшился раза в три. Пёс неодобрительно поёжился, отошёл в самый дальний угол и плюхнулся на пол так, что кости зазвенели.

– Что это? – не удержался от вопроса Джон.

– Трепидатор. Моё, между прочим, изобретение, – с гордостью добавил Долговязый Клоп. – Внушает всем находящимся в радиусе действия до десяти миль безотчётную тревогу, неосознанный страх и непреодолимое стремление убраться как можно дальше и как можно скорее. А принцип простой. Излучение, индуцируемое прибором, стимулирует выработку соответствующих гормонов в гипофизе, которые отвечают за тревожное состояние. Наша конура находится под защитой, но собаки более чувствительны, чем альтеррианцы, и даже небольшую дозу излучения Пит почувствовал как некомфортную.

Долговязый Клоп кивнул в сторону «перископа»:

– Хочешь поглядеть?

Джон подошёл поближе.

– Вот эти ручки двигают поле зрения по широте и долготе, эта изменяет масштаб, а эта – для наведения резкости. Валяй.

И Джон приник к окуляру.

В первый момент он не понял, что маленькие букашки, разбегающиеся в разные стороны от желтеющей вдали кальдеры, и есть бойцы Национальной Гвардии. Когда сообразил, рассмеялся и повернулся к Эдварду:

– Трепидатор в действии?

В этот момент пронзительно заверещал сигнал тревоги, а светодиод на потолке накалился докрасна. Одноглазый Пит вскочил с подстилки и залаял на лампочку, а Проныра выгнулся дугой и зашипел как змея.

– Боюсь, старина, что это уже не трепидатор. Это кое-что похуже. Собирай барахлишко, самое необходимое, на сборы даются три минуты.

С этими словами Долговязый Клоп подхватил рюкзак, стоявший наготове в углу, и закинул его в кабину машины времени. Туда же последовали два тюка с одеждой и некоторые приборы, назначение которых было Джону непонятно. Джон успел только свернуть в рулоны спальники, свой и Эдварда, и снять с вешалки свою куртку.

– Скорей, Джон! Пит, за мной!

Одноглазого Пита не пришлось долго упрашивать, в то время как Проныра, хоть и проследовал за ним, но сделал крайне недовольный вид и три раза ударил хвостом по полу, прежде чем переступил порог кабины.

Внутри кабина оказалась гораздо шире, чем можно было предположить снаружи. Вся команда легко расположилась в ней, причём на оставшемся месте при желании можно было свободно разместить холодильник со стиральной машиной впридачу. Всё пространство уютно мерцало хромом и никелем многочисленных рукояток управления. Эдвард с решительным видом подошёл к одной из рукояток. Над ней зелёными огоньками светилась большая круглая шкала, на которой чётко выделялись тёмные цифры от ста шестидесяти трёх до нуля. «Годы», – догадался Джон.

– Ну что, куда рванём? – почти весело осведомился Долговязый Клоп. Его тон и умиротворяющая обстановка внутри капсулы приятно контрастировали с действиями, которые по сути напоминали скорее паническое бегство.

– Поднимайте паруса, кэп! И полный вперёд. Я в вашем распоряжении.

– Вперёд – это мягко сказано. Вперёд-то оно, конечно, вперёд, только для нас это будет назад.

С этими словами Долговязый Клоп решительно крутанул верньер настройки и не менее уверенно щёлкнул тумблером, под которым крупно было написано «старт».

– А вот это уже лишнее, – сказал он Джону, который, очевидно в ожидании возможных перегрузок, прилёг на пол. – Мы ровным счётом ничего не почувствуем.

И верно. Всё осталось по-прежнему, лишь в правом верхнем углу возникло лёгкое жужжание, похожее на полёт шмеля в жаркий летний полдень.

– Да-а-а… Идём как по маслу! А здесь часто штормит, кэп? – поинтересовался Джон.

– Бывает… Иногда завихряет, а иногда даже и зацикливает. Но если что – всегда можем лечь на другой галс!

– Две минуты, полёт нормальный, – голосом диктора беспучийского радио прокомментировал Джон. – Но, кэп, поясни всё-таки: куда, зачем и почему?

– Отвечаю по порядку: куда – в прошлое, зачем – повлиять на причинно–следственные связи, почему – в настоящем у нас жарковато становится!

Джон посмотрел на круглую шкалу, стрелка на которой приближалась к отметке «ноль».

– Ты хочешь сказать, что мы перенеслись в прошлое. На сколько же?

– На 163 года. Примерно.

– Почему примерно?

– Видишь ли, около нуля большая временнáя неопределённость. Это всё равно как если бы сила тяжести пропала, и ты очутился в безвоздушном пространстве, без руля и без ветрил. Никакого ориентира. Точность, кстати, вполне приличная, если учесть, что иногда и трижды три – восемь.

– Как это?

– А вот слушай. Однажды мы пошли с племянником в зоопарк. Было жарко, он захотел пить. Пришлось купить ему пойло-колы, больше ничего в ларьке не было. Они как раз проходили в школе таблицу умножения. На уроке, когда учительница спросила, сколько будет трижды три, этот умник отвечает: «восемь». Оказывается, в ларьке стояла цена три эскудо за одну банку пойла, а рядом – восемь эскудо за три банки. Вот он и сориентировался. Пришлось мне прочесть ему введение в краткий курс бытовой конкуренции.

В этот момент мелодичный сигнал оповестил о полной остановке капсулы.

– Прибыли! Для кого-то, как для нас с тобой, нулевой год, а для кого-то, кто жил здесь до нас, тысяча девятьсот тринадцатый год от Явления Прародителя, сокращённо ЯП. С одним из этих местных жителей я и хочу тебя познакомить.

С этими словами Долговязый Клоп откинул крючок на амбарной двери, которая возникла на месте входного отверстия кабины времени, и распахнул её в сияющий летний полдень. На дворе стоял нулевой год.

Глава 14. Лифт в горах

В первый момент яркие солнечные лучи заставили зажмуриться Джона, вышедшего наружу из кабины времени вслед за Долговязым Клопом, Одноглазым Питом и Пронырой.

– Нам повезло, дружище. Мы попали в тот момент, когда Кальдеворнийская долина имеет первозданный вид и Гринстоунская кальдера ещё не образовалась. В некоторые мои предыдущие заезды сюда на месте этих живописных полей и рощ я наблюдал только обширную котловину с крутыми стенками. И никакой растительности, только поваленные деревья, как после падения метеорита.

Джон поглядел в ту сторону, куда указывал Долговязый Клоп. Действительно, на том месте, где Джон ожидал увидеть жёлто-красную раскалённую пустыню, стояла водонапорная башня, вокруг которой зеленели луга с пышной высокой травой, среди которых там и сям были разбросаны небольшие группы деревьев. Овцы и коровы свободно паслись на лугу, а в тени дерева сидел одинокий пастух, который задумчиво выводил медленную мелодию на свирели. Настоящая пасторальная идиллия!

– Где мы? – спросил Джон, поражённый неожиданным зрелищем.

– Если ты имеешь в виду точку в пространстве, то там же, где и были – на месте заброшенной сторожки. Кстати, вот и сторожка, только она пока не заброшена.

В десяти шагах от амбара, из которого они вышли, стоял добротный деревянный сруб с крыльцом и верандой.

– Тут пастух живёт. По утрам он идёт в посёлок, проходит со своей свирелью по улицам, деревенские жители выгоняют из хлева своих коров и овец, которые покорно следуют за свирелью музыканта, как за волшебной дудочкой Нильса. Весь день он пасёт стадо, наигрывая на своей свирели, а когда приходит вечер, тем же манером отводит животных домой. Довольствуется тем, что дают ему жители деревни за работу – простой неприхотливой едой, утварью или одеждой. Когда я впервые здесь появился, он жил в простой хижине и очень скромно питался, но не колеблясь поделился со мной тем, что у него было. Я помог ему построить жилище попрочнее. А вот и Бен идёт, – Долговязый Клоп указал на поднимающегося в гору крепко сложенного, приземистого, немолодого мужчину, который издалека приветливо помахал рукой вновь прибывшим.

– Привет, Эд! – поздоровался Бен, поднявшись на очередной уступ и оказавшись чуть ниже и в непосредственной близости от той площадки, где стояли Джон и Долговязый Клоп. – Кто это с тобой?

– Рад тебя видеть, Бен, – откликнулся Долговязый Клоп, шагнув навстречу пастуху. – Познакомься, мой приятель, зовут Джон. Я ему все уши прожужжал, какая здесь природа великолепная, вот он и напросился со мной. Не прогонишь?

– О чём речь! Места на всех хватит. Твой приятель – мой приятель. Надолго в наши края?

– Как получится, – уклончиво ответил Долговязый Клоп. – Хотим пожить здесь недельку-другую, надоело слушать вечный городской шум и уворачиваться от колёс экипажей, которые так и норовят забрызгать тебя грязью. А здесь такая красота и тишина – в ушах звенит.

Джон с любопытством посмотрел на Эдварда, но ничего не сказал. Бен наконец преодолел последний подъём, и поздоровался с Джоном за руку. Рукопожатие Бена оказалось дружеским и крепким, Джон испытал к пастуху мгновенную симпатию.

– Коровы без вас не разбегутся? – поинтересовался Джон.

– Их от этой сочной травы до вечера за уши не оттянешь. Кальдеворнийские луга, одним словом. Вода, воздух – благодать!

– А в городах – выхлопы и шум моторов, – откликнулся Джон.

– Какие выхлопы? – удивился Бен. – Опять стреляют, что ли?

– Это он фабричный шум имеет в виду, – сделав Джону неприметный знак, подключился Долговязый Клоп. – Цивилизация развивается, ничего не поделаешь.

– А по мне, так от этой цивилизации один вред, – упрямо продолжал Бен. – Фабрики и заводы только портят окружающую природу. Разве в этом счастье?

– Нет, конечно, – согласился Джон и добавил: – А в здешних краях не собираются добывать полезные ископаемые?

– Бог миловал. Я бы всех этих любителей прогресса собрал вместе и вывез на необитаемый остров. Пусть там хоть до центра Альтерры копают, а нас оставят в покое.

Все трое одобрительно помолчали. Проныра и Одноглазый Пит подошли и чинно сели рядом. Долговязый Клоп спросил:

– Мышей много в этом году?

– Все куда-то разбежались. Живность покрупнее, и та попряталась. Раньше местные жители жаловались: каждую ночь хорёк кур задирал, никакие заборы не помогали. А теперь можно и на ночь не загонять в сарай. Ох, чую, не к добру это. Зверьё поумнее нас будет, смоталось заранее в более безопасное место. Коровы мои с овцами, и те беспокоятся. Уж на что домашние животные, а туда же: поднимут морды к небу и воют. Не хуже волков.

Снизу донеслось тревожное блеяние.

– Ну, что я говорил? Как будто тревогу объявляют.

– Сам-то что думаешь, Бен? – поинтересовался Долговязый Клоп.

– Городские жители пускай думают. Это их работа. Моя работа – коров пасти.

Долговязый Клоп задумчиво посмотрел на синеющий вдали пик Хаймонтана.

– Скажи-ка, Бен, ты в тех горах ничего не замечал необычного? Может, явления странные видел?

– Как раз на прошлой неделе наведывался туда. Там болотистая местность с тростниками есть в низине, где речка стекает с горы. Дудочка моя прохудилась, я и пошёл туда за тростником. Мне без дудочки никак нельзя, коровы и овцы музыку любят. Когда я для них играю, они лучше пищу усваивают, а вечером послушно идут за мной по домам. Так вот, срезал я тростник и поднялся немного выше. Почти дошёл до хижины отшельника Синегрыза, как вдруг слышу необычный шум. Как будто из преисподней. Вдруг появляется щель прямо в горе, она расширяется, и оттуда выезжает тележка, которую никто не тянет – ни лошадь, ни буйвол. Вы когда-нибудь такое видывали, чтобы телега сама ехала?

– М-да, – промолвил Долговязый Клоп.

– Автокар, – пробормотал Джон.

– Как вы сказали? – обернулся Бен.

– Не обращай внимания, Бен. Это он так, задумался, – Долговязый Клоп укоризненно посмотрел на Джона. – А что было дальше?

– Дальше – больше. Я-то стоял за деревом, они меня не могли видеть. Было их трое, двое мужчин и одна женщина. Один из мужчин с такими же рыжими волосами, как твой приятель, – и Бен, и Долговязый Клоп одновременно посмотрели на Джона. – Остановились на краю обрыва, сошли с телеги и уставились на долину, где пасётся моё стадо. «Рано прибыли, – сказал один, – они ещё не прилетели». «Это хорошо, – говорит другой, – успеем сделать раз-гнос-кон-цировку на местности».

– Рекогносцировку, наверное? – предположил Джон.

– Во-во, – обрадовался Бен, – её самую. Потом они повесили на дерево штуковину с глазом, развернулись и скрылись в горе.

– Штуковина до сих пор там висит? – спросил Долговязый Клоп.

– Висит, если беркуты не склевали. Мне оно без надобности.

– Бен, это место можешь показать? – Долговязый Клоп даже привстал с того пня, на котором удобно устроился.

– Почему не показать? Можно показать. Только что делать со стадом? Могут разбрестись без меня в разные стороны. Ищи-свищи потом.

– Не разбредутся, – Долговязый Клоп достал портативный аудиорекордер и щёлкнул кнопкой записи. – Наиграй-ка мелодию, которую твои коровки и овечки больше всего любят.

Бен заиграл на свирели. Удивительная мелодия поднялась над холмами, устремилась в долину и перемешалась с птичьим гомоном, журчанием ручья и шёпотом листвы и травы. Звуки природы причудливо сплетались с музыкой, извлекаемой пастухом из тонкой тростинки.

Бен кончил играть. Долговязый Клоп проделал несколько манипуляций со своим плеером и включил его на воспроизведение. Из неказистого на вид динамика полились неожиданно мощные звуки только что сыгранной мелодии.

– Ух ты! – Бен с почтением посмотрел на Долговязого Клопа. – Эта штуковина запоминает музыку?

– И не только музыку. Пойдём повесим её поближе к твоим коровкам, пусть слушают. А мы пока отлучимся ненадолго.

Бен начал спускаться по неприметной тропинке среди скал, ведущей в долину.

– Я настроил плеер на циклическое воспроизведение. Пусть играет, пока мы не вернёмся, – поделился с Джоном Долговязый Клоп. – Бен привык, что я время от времени использую незнакомые для него предметы. Он их называет «штуковинами». Считает, что я сам их придумываю. Ну, я его не разочаровываю, пусть пока так думает.

Мужчины спустились в долину и подошли к стоящему на возвышении развесистому дереву.

– Козья ива, – определил Долговязый Клоп. – Хорошо поедается козами и овцами, отсюда и название.

Долговязый Клоп протянул руку и повесил рекордер на дерево. Его рост позволил ему свободно дотянуться до ветки, которая была вне досягаемости его спутников.

– Ну что, вперёд! – Долговязый Клоп жестом пригласил остальных следовать за ним.

Шагал он быстро, Джон с Беном с трудом за ним поспевали. Вы когда–нибудь слышали, что разумный вид двуногих «растёт» в среднем на пять сантиметров за пятьдесят лет? Джон не мог похвастаться высоким ростом в своём времени, но в нулевом году он, судя по всему, не выделялся бы среди других, во всяком случае, был не ниже Бена. Напротив, Долговязый Клоп, который и в своём-то времени считался отнюдь не коротышкой, здесь выглядел просто великаном.

Дойдя до места, где стекающий с горы ручей вливался в болотце с тростниками, служившими материалом для музыкального творчества Бена, Долговязый Клоп остановился, чтобы дождаться Джона и Бена.

– Дальше куда?

– Ну, ты и шагаешь! За тобой не поспеешь, – в голосе Бена ясно читалось уважение. – Видишь вон тот выступ скалы? Похожий на рог носорога? Оттуда они и выехали. Будешь туда забираться? Тут крутой подъём.

– Обязательно, – Долговязый Клоп поставил ногу на тропинку, конец которой терялся в густых зарослях терновника, и оглянулся: – Джон, пойдёшь с нами? Или здесь подождёшь?

– Пожалуй, осмотрюсь пока здесь, – Джон оглянулся в поисках камня или сухого места. Он ещё не забыл крапиву и ежевику на подступах к заброшенной сторожке.

– И то верно, умный в гору не пойдёт. Прогуляйся тут по окрестности, потом доложишь. Мы быстро, – и Долговязый Клоп, сопровождаемый едва поспевающим за ним Беном, с крейсерской скоростью устремился вверх по склону.

Так и не найдя сухого места поблизости, Джон в ожидании товарищей решил обойти вокруг скалы, увенчанной рогом носорога. За поворотом до его слуха донеслось нарастающее гудение. «Как будто лифт едет, – подумал Джон. – Откуда может взяться лифт на заре цивилизации, да ещё в горах?»

Гудение нарастало, тон его повышался. Дойдя до максимума, громкость и тон стали уменьшаться. «Эффект Доплера в действии. Значит, не галлюцинация», – подумал Джон, непроизвольно задирая голову вслед уносящемуся вверх звуку.

Лифт – если это был лифт – остановился. В этот момент Джон увидел, как две фигурки появились из-за Рога Носорога. Впереди поспешал Долговязый Клоп, за ним еле поспевал Бен, размахивая руками и указывая на утёс, при этом что-то лихорадочно объясняя.

Джон увидел, что в скале появилась брешь, из которой вышли трое – двое мужчин и одна женщина. Поздоровавшись с пришельцами, Долговязый Клоп указал им на стоявшего у подножия утёса Джона. Тот стоял, задрав вверх голову, с любопытством наблюдая за мизансценой. Один из вновь прибывших – даже на отдалении можно было ясно различить его огненно-рыжую шевелюру – поднял руку и приветственно помахал ею. Джон ответил таким же жестом. Поговорив ещё немного, пришельцы попрощались и скрылись в скале. Снова заработал лифт, теперь он ехал вниз.

Когда Долговязый Клоп и Бен спустились со скалы, они увидели, что Джон стоит и наблюдает за тем, как садится солнце, задумчиво жуя травинку.

– Спасибо, Бен. Нам ещё нужно тут кое-что осмотреть. А ты нам очень помог.

– Думаю, обратно вы и без меня доберётесь, – сказал Бен. – Мои коровки меня заждались. Слышите, как мычат? Это они домой спешат, требуют, чтобы их подоили.

Бен поспешно удалился,

– Как ты думаешь, кто это был? Там, на скале? – Долговязый Клоп с интересом поглядел на Джона.

– Думаю, один из них – мой дед. Второй – Шеф, а женщина – Эльга. Все трое – сотрудники КГБ, то есть Континентальной Геофизической Базы.

– Они нас пригласили завтра на совещание. Сегодня у них срочная работа, завершают приготовления перед важным экспериментом.

Джон подумал.

– Противоречия во времени не возникнут? Всё-таки мы с дедом, как бы это выразиться, несколько из разных временных отрезков.

Долговязый Клоп усмехнулся.

– Сам я тоже вроде не местный. – И помолчав, добавил: – На них были защитные оболочки, что-то вроде темпоральных скафандров, чтобы не влиять на ход течения местного времени. Они и нам обещали такие выдать.

– А ничего, что сейчас мы без этих защитных скафандров?

– А мухоотталкиватель на что? Он хоть и портативный, но справляется неплохо. Отталкивает не только мух, но и прочую здешнюю флору и фауну, – Долговязый Клоп потрогал свой пояс. – Я тебе такой же утром выдал. Ты его надел, надеюсь? Он заряжается от солнечного света, в ясную погоду нам не о чём беспокоиться.

– А как насчёт насекомых, на которых мы наступили?

– Я смотрю, начитался ты фантастики! Не бойся, за полтораста лет флуктуации рассосутся. Во всяком случае, в нашем времени – откуда мы с тобой прилетели – хуже уже не будет.

– Почему?

– Джо, я не успел тебе рассказать. Мы дали дёру сюда, в прошлое, потому что в нашем с тобой настоящем назревал грандиозный катаклизм. Гринстоунская кальдера должна была рвануть с минуты на минуту. Давление вулканических газов и магмы в кальдере достигло критического уровня, приборы зафиксировали резкий скачок радиоактивности миридия. Поэтому нацгвардейцы и получили приказ ретироваться.

– И что там произошло, как ты думаешь, Эдди?

– Если точно, то не произошло, а произойдёт. Не завидую обитателям Спящей Горы. В ближайшие пять лет там будет жарковато. Причина кроется в событии, которое должно произойти на днях на этом самом месте, где сейчас Бен пасёт своё стадо. Я надеюсь, что мы с тобой станем свидетелями этого события. И более того, сумеем предотвратить некоторые неприятные для будущего последствия. По крайней мере, для этого мы здесь и появились. Однако, мы уже пришли. Давай, Джо, при Бене не будем вести лишних разговоров – откуда мы, зачем мы здесь, и так далее.

– Согласен. А как ты объясняешь ему своё появление здесь? Ведь ты здесь уже бывал, как я понял.

– Я сказал, что приезжаю сюда отдохнуть от городской суеты. Поскольку Бен считает, что всё зло от цивилизации, он меня поддерживает и с расспросами не пристаёт.

– Когда мы завтра выходим?

– Чем раньше, тем лучше. Наши коллеги сказали, что будут ждать нас с утра.

– Одноглазый Пит и Проныра здесь останутся?

– Пожалуй, возьмём их с собой. Кто знает, как дело повернётся. Вон они, встречают нас.

Действительно, кот и пёс неслись со всех лап к нашим путешественникам. Одноглазый Пит чуть не сбил с ног Долговязого Клопа и почти опрокинул его, ударив в грудь лапами, а Проныра остановился в двух шагах от Джона и величественно сказал «Мяу».

– Как же мы их оставим, Джо! Друзей не бросают. А теперь нам надо подкрепиться и попробовать уснуть. Завтра выступаем ни свет ни заря.

Глава 15. Вторжение

На рассвете следующего дня Долговязый Клоп и Джон, сопровождаемые Одноглазым Питом и Пронырой, попрощались с Беном у козьей ивы и отправились к Рогу Носорога. Так с лёгкой руки Джона окрестили утёс, из недр которого появились пришельцы из будущего.

– Знаешь, Джо, путешествие из будущего в прошлое – это как запуск ракеты в космос, на орбиту. Меньше скорость – недолёт, больше – перелёт. Тут, главное, успеть вовремя затормозить. Хорошо, что нам удалось не промахнуться. По моим подсчётам, вторжение должно произойти если не сегодня, то завтра.

– Какое вторжение?

– Инопланетян. И сядут они прямехонько в Кальдеворнийской долине, где наш пастушок пасет свое стадо. Я ему уже сказал, чтобы он завтра сказался больным и не выходил на службу.

– Откуда ты знаешь, Эдди, что они появятся сейчас?

– Я тебе рассказывал уже, что я интересовался Гринстоунским казусом. Темп нарастания радиационного фона миридия неопровержимо свидетельствует о наличии точки дивергенции в нулевом году. С другой стороны, я разыскал беспучианскую легенду о том, что в нулевом году Федеральной Системы, или в тысяча девятьсот тринадцатом году от Явления Прародителя, на Альтерру снизошел Антиучитель. Сопровождалось его пришествие грохотом и молниями, после чего на месте его появления вместо пышной растительности осталась голая бесплодная степь. Тактика выжженной поверхности, всё как обычно.

– Легенда называет точное число?

– Нет. О том, что это произойдёт завтра, мне поведали наши друзья. Кстати, вот и они, дожидаются нас на скале.

Долговязый Клоп и Джон начали взбираться по тропинке вверх. Их обогнали Одноглазый Пит и Проныра, чтобы успеть поскорей облаять незнакомцев. И только когда подошедшие Эдвард и Джон поздоровались с ожидавшими их учеными, звери успокоились и устроились поодаль, сделав вид, что они здесь оказались случайно и всё происходящее их никоим образом не касается.

– Здравствуй, Джон, внук. Рад тебя видеть, – дед Джона в нерешительности протянул внуку руку.

– Вначале оденьте вот это, – некто, по описанию похожий на Шефа, протянул Эдварду и Джону серебристую одежду. – Это темпоральные скафандры. Они не мешают общению, но предохраняют от нежелательных воздействий на причинно-следственные связи при контакте двух разных темпоральных потоков.

Долговязый Клоп и Джон переглянулись и взяли скафандры.

– Как насчет домашних животных? – поинтересовался Джон. – Им можно без скафандров?

– Им можно. Они составляют с природой одно целое и воздействуют на окружающую среду минимально. Не то что двуногое существо, которое мнит себя царем природы, а само погрязло в комфорте и окружило себя кучей никчемных безделушек, каждая из которых искривляет линии темпорального поля.

Эльга нажала на незаметное углубление в скале, и двери горного лифта отворились.

– Прошу вас! Лифт вместительный, места хватит и тем, кто в гармонии с природой, и тем, кто не очень.

Внутри лифт был отделан дубовыми панелями, а кнопками служили настоящие жёлуди. Горящий зеленый огонек показывал, что лифт стоит на уровне одиннадцатого этажа. Эльга нажала на жёлудь, возле которого стояла цифра «–8». Лифт загудел и плавно пошел вниз.

– Деление на этажи достаточно произвольно, – объяснила Эльга. – В среднем примерно метров пять между этажами. Этажи – это штольни в скале, которые тянутся в разные стороны.

Джон-старший спросил:

– Ты прочёл мое послание, внучек?

– Кое-что мы прочитали, но не до конца.

– Пришлось брать ноги в руки и спешно покидать родные пенаты, – объяснил Долговязый Клоп и добавил: – Хорошо, что оказался рояль в кустах.

– Кусты – это заросли ежевики с крапивой, а вместо рояля впору пришлась машина времени. – Джон помолчал. – Как-то неудобно называть тебя дедом, ты выглядишь моложе меня!

– Это ничего, внучек, привыкнешь. Молодые часто называют друг друга «старик». В моей молодости, по крайней мере, так говорили. И потом, что такое возраст? Если считать от моего года рождения, то мне сейчас минус пятьдесят восемь. У тебя, кстати, возраст тоже отрицательный.

– Мне вообще минус сто пятьдесят, – прикинул Джон.

– Салага! – Все посмеялись.

Шеф сказал:

– Вас необходимо срочно ввести в курс дела. Обстоятельства таковы, что вторжение энтойков ожидается завтра в полдень. Наша задача – воспрепятствовать их перевоплощению, иначе они захватят всю Альтерру.

– Как же мы можем этому воспрепятствовать? – одновременно спросили Джон и Эдвард.

– Ах, да! Вы же не дочитали до конца послание Джона Грейна. Есть у нас кое-какие идеи. Дело в том, что мы уже во второй раз проходим этот узел во времени. В первый раз мы были не готовы к тому, что произошло в Кальдеворнийской долине, и не сумели этому помешать. Корабль с пришельцами опустится завтра в центре долины. По сути, это будет вторжение инопланетян. Они научились консервировать себя в виде сгустков энергии и путешествовать в таком виде по Галактике и даже между галактиками. Фактически, они бессмертны в нашем понимании и могут сколь угодно долго пребывать в виде энергетических сгустков, подпитываясь от радиации звезд, мимо которых пролетают. Но им, видите ли, это скучно. Время от времени они выбирают подходящую планету – причем, желательно с высокоразвитой формой жизни – и колонизируют ее, замещая разум аборигенов на свой собственный.

– А как же душа? – не удержался Джон.

– Души у них нет. Энтойки не обладают душой. Разум энтойка способен покорить разум альтеррианца именно потому, что у нас есть душа, а у энтойка нет. Побеждает тот, у кого нет ограничений. Кстати, что вы называете душой?

– Ну, не знаю, – замялся Джон. – Совесть, нравственное начало, благородные устремления…

– Вот-вот. Как раз всё это напрочь отсутствует.

Лифт остановился на уровне минус восьмого этажа. Двери плавно отворились, вновь прибывшие увидели перед собой просторное помещение, оборудованное по последнему слову техники середины следующего века. Напротив на стене висел большой экран, в центре которого Долговязый Клоп и Джон увидели уже знакомую козью иву и под деревом – пастуха Бена, играющего на свирели.

– Видеокамера даёт увеличенное изображение любой точки в окрестности пяти километров, – поймав взгляд Джона, объяснил Шеф. – Не удивляйтесь изобилию аппаратуры, всё это мы получили благодаря каналу связи с нашими друзьями из будущего.

Долговязый Клоп спросил:

– Как вы предполагаете бороться с пришельцами?

– Надо суметь остановить их, пока они не завладели хотя бы одним альтеррианцем. В прошлый раз это произошло по чистой случайности – близко к инопланетной «тарелке», заинтересовавшись, подошел местный пастух. Сработали датчики инфракрасного излучения, люк открылся в автоматическом режиме, и первый энтойк завладел сознанием Бена – так, кажется, зовут пастуха? Кстати, Эдвард, вы предупредили его, чтобы он завтра не появлялся в долине?

– Да. Он сказал, что с утра поедет в город к сыну.

– Отлично. Давайте сверим часы. – Шеф открыл шкатулку с хронометром и продиктовал: – одиннадцать часов, пятьдесят минут, двадцать секунд. До вторжения осталось двадцать четыре часа, девять минут, сорок – нет, уже тридцать – секунд.

– И всё-таки, если нельзя даже приближаться к пришельцам, как мы будем сражаться с ними? Стрелять из миномета? У вас есть миномет?

– Простой миномет здесь не поможет. Уверен, что корабль, путешествующий по вселенной, снабжён высокой степенью защиты. У нас есть другое орудие. Дело в том, что…

В этот момент высоко в небе на экране обзора возникла светящаяся точка. Одновременно все услышали нарастающий гул. Точка выросла в размерах и по форме стала напоминать тазик для мытья посуды, вид снизу. Зрители, как зачарованные, молча наблюдали из своего убежища за снижением неизвестного летательного аппарата, который не мог быть создан в этой стране в это время. Размеры аппарата оценить было сложно, и только когда он заслонил вершину соседней горы, стало понятно, что поперечник его превышает пятьдесят метров.

– Почему сегодня? Ах, я дурак! – Шеф хлопнул себя рукой по лбу. – Они и должны были прилететь сегодня, а не завтра! Я не учёл один лишний високосный год по сравнению с нашим прошлым визитом. Не всё так однозначно!

– Что будем делать, Шеф? – Эльга уже тянулась к стеклянной перегородке, за которой висели несколько скафандров высокой радиационной защиты.

Корабль – а это действительно был инопланетный корабль – садился точно в центре Кальдеворнийской долины. Коровы и овцы, напуганные рокотом пикирующего прямо на них неизвестного чудища, разбегались в разные стороны. Бен подгонял самых медлительных. В тот момент, когда корабль завис прямёхонько над козьей ивой, облюбованной накануне нашими путешественниками во времени, Бен достиг выступа скалы, скрывающей его скромное жилище, и спрятался за этим выступом. Все зрители, ставшие невольными свидетелями Посещения, замерли в напряженных позах. Казалось, даже птицы перестали петь, овцы – блеять, а коровы – мычать. В этой тишине гудение чужеродного предмета, сотворённого инопланетным гением, воспринималось особенно зловеще. Зря говорят, что гений и злодейство несовместимы. Гораздо чаще бывает наоборот.

Постепенно гудение сошло на нет, и корабль, стоявший на плазменных струях как на подпорках, плавно опустился на луг. Вернее, на то, что раньше было лугом с сочной травой – а ведь Кальдеворнийские луга повсюду в окрестности славились своими пышными травами по пояс! Коровы, пасшиеся на этих лугах, давали сладкое молоко, пчёлы, собиравшие пыльцу с местных цветов, приносили мёд, равного которому не было и не могло быть в других местах, на которых лежал отпечаток деятельности первых и последующих поколений колонистов. Природа не терпит грубого вмешательства в неторопливое течение раз и навсегда заведённого порядка вещей.

Плазменные струи дотла сожгли сочные травы в радиусе ста метров от эпицентра, где сел корабль инопланетян. Не осталось не только трав, но и кустов, и даже деревьев. Водонапорная башня сложилась как карточный домик, который вспыхнул и сгорел в пламени дюз. Чёрная, обугленная поверхность, спёкшиеся камни и бедные животные, рассеявшиеся на подступах к Хаймонтану – вот и всё, что осталось от идиллической пасторальной картины, радовавшей глаз ещё каких-то полчаса назад.

Одноглазый Пит поднял морду к потолку и взвыл.

– Пит предупреждает: уровень радиации повысился, – спокойно констатировал Долговязый Клоп.

Шеф бросил взгляд на радиометр справа от устройства, напоминающего по внешнему контуру нечто среднее между мортирой и огромным штангенциркулем.

– Всем одеть скафандры высокой защиты, включая животных, – в голосе Шефа проявился металл. – Натяните на них те, что висят справа. Они безразмерные, принимают любую форму.

Джон–младший и Эдвард взяли скафандры, облачились сами и облачили своих питомцев. Гибкие скафандры действительно принимали форму того, с кем соприкасались, свободно, но плотно обтягивая все части тела.

– Шеф, действуем по запасному варианту? – Джон–старший уже расчехлял штангенциркулярную мортиру, как ее про себя окрестил Джон-младший.

– Да. Друзья, возьмите эти ящики, в них аннигиляционные заряды. Джон, помогите мне выкатить пушку. Эльга, захватите позитронный радиометр. Животным лучше оставаться здесь.

Хорошо, что в критических ситуациях кому-то можно просто подчиняться, подумал Джон-младший. Он видел, что ситуация вышла из-под контроля, но не понимал, почему все остальные воспринимают это так трагически. Ну хорошо, даже если не удастся изменить некое событие в прошлом, то в крайнем случае всё пойдет как и раньше, и ничего не изменится. Что же в этом страшного? Но потом он вспомнил, почему они удрали из своего времени – что-то там пошло не так, наперекосяк, взрыв какой-то… Там взрыв, тут тоже пальба намечается. Не могут альтеррианцы не воевать! Вечно создают себе проблемы. А потом решают их по принципу «нет альтеррианца – нет проблемы». Это, конечно, самое простое решение, самое незамысловатое. Опять же, сила есть – ума не надо. Только это решение приводит к тому, что проблемы начинают увеличиваться как снежный ком, если его катать по первому снегу. Сколько снега вокруг! Откуда здесь снег? А-а-а, это пришельцы поливают почву вокруг корабля из брандспойта, тушат пожар, который сами же и устроили! Белая пена, застывая, становится похожа на снег. Стоп, какие пришельцы? Их же нет ещё, только их энергетические сущности! Значит, корабль сам, в автоматическом режиме готовит почву, чтобы безопасно выгрузить своих обитателей.

Мортиру наконец подтащили к лифту. Вместе с ней и с ящиками позитронных зарядов в лифте оказалось не так просторно. К тому же Одноглазый Пит и Проныра в последнюю секунду успели заскочить в лифт. Шеф нажал красную кнопку, и лифт взмыл вверх, как взмыленный конь. У Джона перехватило дыхание.

– Три «жэ», не меньше? – пробормотал Долговязый Клоп, ни к кому специально не обращаясь.

– Три с половиной. Каждая секунда на счету. Сейчас они начнут появляться.

Двери лифта отворились на уровне десятого этажа.

– Мы же заходили на одиннадцатом, – напомнил сам себе Джон.

– Отсюда стрелять удобнее, и мы под прикрытием.

Шеф и Джон-старший уже выкатывали мортиру на стартовую площадку. В скале прорубленные амбразуры, одна в середине – побольше, для орудия, две другие по краям – поменьше, для наблюдения. Джон-младший занял позицию слева, чтобы удобнее было подавать снаряды.

В это время в долине произошли следующие события. Белая пена, расползаясь вокруг корабля, достигла самой медлительной коровы, которая не спеша трусила к ближайшему зелёному укрытию. Корова поскользнулась, и ноги ее разъехались в стороны как у фигуристки, делающей шпагат на льду. Жалобное мычание заставило Бена оглянуться. Не раздумывая, он поспешил назад, желая помочь животному, попавшему в беду.

Пена – вернее, субстанция, напоминающая пену – повела себя очень странно. Пенные жгуты взметнулись в воздух, охватили со всех сторон бедное животное и завязались узлом на спине жалобно мычавшей коровы. Бен, к тому времени оказавшийся неподалеку, остановился в замешательстве.

– Беги, дружище! – закричал Долговязый Клоп, как будто пастух мог его услышать.

Возможно, Бен и услышал. Возможно, он и последовал бы этому совету, и все невольно выдохнули, когда он развернулся спиной к кораблю и сделал шаг по направлению к скалам. Но в этот самый момент из пенного озера выстрелил пузырящийся язык прямо в его сторону. Бен еще не успел понять, что произошло, как тягучее и липучее вещество обернулось вокруг него и он, как куколка, оказался запелёнут и обездвижен. После этого он за несколько секунд был подтянут к кораблю, в боковой части которого открылся люк, ранее незаметный, и они вместе с коровой исчезли во внутренностях чуждого аппарата.

Всё произошло так стремительно, что никто не успел и слова сказать. Но теперь заговорили все разом:

– Всё пропало!

– Что же теперь делать?

– Давайте вдарим позитронным зарядом!

– Как – вдарим? А Бен?

– Какой Бен? По совести говоря, это уже и не Бен вовсе, в него уже влили чужое сознание, в нем альтеррианского ничего, кроме рук и ног, не осталось. Вы бы раздавили гадюку, если бы она угрожала жизни ваших близких?

– Гадюку – да, но здесь мы не можем быть до конца уверены… А вдруг его можно ещё спасти?

Это Джон-младший сказал.

– Как? – Шеф, прищурившись, посмотрел на Джона. – Вы что, собираетесь отправиться прямо в логово энтойков? У нас нет никакого представления о том, как им можно противодействовать! Вас схватят точно так же и превратят в энтойка!

– А вы знаете, в этом что-то есть, – Долговязый Клоп похлопал Джона по плечу. – Дружище, риск, конечно, есть, но идея тоже имеется.

И Долговязый Клоп рассказал о своей идее. Поначалу все недоверчиво хмурились, но, по мере того как Долговязый Клоп говорил, недоверие начало сменяться оживлением.

– Ну что ж, подведём итоги. – Шеф присел на раскладной стул и пригласил присаживаться остальных. – Вы говорите, Эдвард, что опробовали вашу систему на собаке. Любопытно. И вы не почувствовали никаких изменений ваших когнитивных способностей или вашего восприятия мира?

– Почувствовал. После того, как мы с Одноглазым Питом «поменялись» на время разумами, мы оба изменились к лучшему. Он раньше имел скверный характер, а после опыта стал душа-пёс. Я, со своей стороны, приобрел некоторые навыки, которые свойственны скорее собаке, а не альтеррианцу.

– Например?

– Например, у меня значительно улучшились нюх и ночное зрение. Я чувствую, что эта «рокировка», образно говоря, принесла нам с Одноглазым Питом только плюсы.

– Маловато, конечно, экспериментальной части. Надо бы испробовать ещё на кошках, на мышках, на лягушках… – подхватил Джон-старший.

– На эксперименты с котами у нас нет времени, – взглянув на Проныру, заметил Джон-младший. – Поскольку я один среди вас не представляю интереса с научной точки зрения для инопланетной цивилизации – никаких секретов не разболтаю, поскольку ничего не знаю! – считаю мою кандидатуру самой подходящей. Эдди, что мне надо делать?

На лицах всех присутствующих отразились смешанные чувства. Шеф смотрел на Джона оценивающе, Эльга с одобрением, Джон-старший с гордостью, а Долговязый Клоп деловито. Даже Одноглазый Пит и Проныра замерли на месте и перестали чесаться и вылизываться, повернув к Джону свои морды.

– Джон-младший прав, – сказал Шеф, – если кому-то и следует идти к энтойкам, то именно ему. Эльга отпадает по очевидным причинам, нам с Эдвардом нельзя там появляться, потому что при проникновении в наше сознание им станет известна принципиальная концепция путешествий во времени, а Джон-старший владеет полной информацией по Гринстоунскому феномену за сто шестьдесят три года.

– Надень на правую руку этот накопитель, – Долговязый Клоп подал Джону ячеистый браслет с двумя кнопками посередине. – Когда почувствуешь, что они влезают в твоё сознание, нажми на эту кнопку.

– А если я ничего не почувствую?

– Нажми все равно. А впрочем, можешь не нажимать – я поставлю накопитель на автоматическое включение в момент фиксации чужеродного вторжения в твоё сознание. Они ничего не должны заподозрить. А ты с помощью накопителя будешь одновременно двумя личностями – собой и вливающимся в тебя энтойком.

– А я не сойду с ума? По-моему, раздвоение сознания – это признак шизофрении!

– Случаи слияния и проникновения разумов нередки. Некоторые альтеррианцы со сверхчувствительным восприятием иногда невольно впускают в свою энергетическую матрицу другие сущности – инфовирусы, как мы бы сказали теперь. Всё дело в том, умеет ли «мыслящее» существо себя контролировать. Творческие личности, например, осуществляют этот контроль с помощью красок, звуков, слов – рисуют, сочиняют музыку, пишут стихи. Тот, кто не хочет или не умеет творить, попадает в сумасшедший дом. Для этого я и придумал накопитель, чтобы облегчить контроль за другим сознанием. Первый раз, когда я подключился к Питу, а у меня ещё не было накопителя, мне захотелось опуститься на четвереньки и носиться по двору с громким лаем! Теперь, когда есть накопитель, всегда можно загнать в него второе сознание, если будет слишком надоедать. Кстати, накопитель рассчитан на двадцать эксабайт информации, поэтому можно будет загнать туда сразу нескольких энтойков.

– Эксабайт – это сколько? – поинтересовался Джон-младший.

– Один эксабайт – это миллион терабайт.

В это время в долине вокруг корабля пришельцев произошли следующие изменения. Отворился боковой люк, из которого показался «бывший» Бен. Нечто неуловимое произошло с его внешним видом: если раньше он выглядел спокойным и умиротворённым чабаном, который доволен своей жизнью и получает удовольствие просто от того, что видит вокруг себя траву, облака, горы, коров и овец, то теперь походка его стала чеканной, как у военного.

Первый же взгляд, брошенный им в сторону Рога Носорога, заставил поёжиться всех присутствующих, несмотря на то, что они находились в укрытии за скалой на смотровой площадке. На переносном экране было видно, как поджались его губы и сверкнули его глаза. Из люка за его спиной выкатилась тележка, на которой лежало несколько снарядов обтекаемой формы. Наблюдатели насчитали пять таких снарядов. Шеф сказал:

– Пожалуй, в данном случае будет лучше, если гора спустится к Бену, а не наоборот. Джон, на вас ложится вся ответственность. Если эти снаряды долетят до нас прежде, чем вы нейтрализуете их, последствия будут самые непредсказуемые. Мы все превратимся в энтойков и…

– Стойте, коллеги, не паникуйте! – Долговязый Клоп взмахом руки остановил Джона, который уже нажимал кнопку лифта. – Я же вам говорил, что мой накопитель рассчитан на двадцать эксабайт. Я не думаю, что энерго-информационная сущность энтойка занимает больше ста терабайт. Мы их всех запрем в накопителе, и дело с концом.

– Как мы это сделаем, если Бен, судя по всему, собирается стрелять по нам этими заготовками. Глядите, он уже подтащил гаубицу и водрузил на нее первый снаряд! – Эльга не глядя отступила в сторону от монитора, чтобы все могли рассмотреть происходящие в долине события, наступила на хвост Проныры и чуть не упала.

Проныра взвыл благим матом, зашипел и кинулся к лифтовому холлу. Двери лифта услужливо открылись, кот прыгнул внутрь, и лифт поехал вниз.

– Не волнуйтесь, мадемуазель, – Долговязый Клоп галантно поддержал Эльгу за локоть. – Мой друг Джон вам расскажет, как эффективно я отлавливал всех мух по периметру моего дома. Тот же принцип использован в накопителе, любая компактная информационная сущность в радиусе до десяти метров будет идентифицирована, схвачена и помещена в соответствующую ячейку матрицы памяти.

Из-за происшествия с Пронырой все ненадолго отвлеклись от наблюдения за Беном. За эту минуту произошли роковые события. Лёгкий всполох – и серебристые снаряды, отделившись от своих гнёзд, полетели в сторону Рога Носорога. Для снаряда, летящего со скоростью звука, преодолеть полтора километра ничего не стоит. Какие-то доли секунды, но реакция Джона оказалась еще быстрее. Он притронулся к кнопке, на которую ему указал Долговязый Клоп.

– Сначала дру…! – не успев закончить фразу, Долговязый Клоп странным образом сложился пополам и мягко упал на том месте, где стоял.

И не он один. Все, кто был на площадке, включая Одноглазого Пита, обмякли и оказались обездвижены. Как тряпичные куклы, снятые артистами с руки после кукольного представления и отложенные в сторону до нового спектакля. В следующий момент долетевшие до Рога Носорога серебристые снаряды пробили брешь в естественном скальном укрытии и упали на площадку. Призрачные, полупрозрачные сгустки поднялись над ними и затанцевали над неподвижными телами на сцене, где только что произошли непредвиденные и трагические события. Их танец мог бы показаться красивым, если бы поблизости находились зрители, способные его оценить. Но никаких зрителей рядом не было. Нельзя же отнести к полноценным зрителям маленькое четвероногое существо, которое вышло, взъерошив на спине шерсть, из вновь поднявшегося лифта, и случайно задело своей правой передней лапой браслет, валявшийся рядом с лифтом – там, где его обронил Джон, не успевший дотянуться до кнопки лифта, но, к несчастью, успевший нажать роковую кнопку на браслете. Проныра – а это был именно он, поскольку лифт, не дождавшись другой команды, вернулся обратно к месту своего убытия, привезя с собой и кота – оказался свидетелем сцены, значения которой ему не дано было понять, но последствия которой он оценил на себе немедленно. Итак, как мы сказали, он наступил при выходе из лифта на кнопку браслета, обронённого Джоном, но не на ту кнопку, которая вызвала столь плачевные последствия, а на другую, расположенную рядом с первой.

Первым, кто отреагировал на невольное движение Проныры, оказался Джон-младший. Он находился ближе всех к выпавшему из его руки браслету. Вторым очнулся Долговязый Клоп, метнувшийся в сторону Джона, но не успевший остановить его действия. Казалось, Долговязый Клоп и не прерывал своего движения – так целенаправленно он дотянулся до браслета и проделал одному ему понятные манипуляции с кнопками.

Полупрозрачные сгустки, прибывшие на снарядах, выпущенных «Беном» из пушки, сгруппировались и потянулись к браслету. Вместе с тем все, кто до этого находились без движения на полу скалистой площадки, поочередно стали подавать признаки жизни. Одноглазый Пит вскочил на свои четыре лапы, подбежал к браслету-накопителю и яростно залаял на него, кося единственным здоровым глазом на хозяина.

– Не переживай, Пит, они больше не принесут вреда. – Долговязый Клоп обернулся к Проныре. – А этому замечательному животному, джентльмены и леди, мы обязаны своим спасением.

– А я чуть было всех не погубил, – мрачно констатировал Джон-младший, сидевший на полу и в отчаянии охвативший голову руками.

– Ты нас всех спас, – резонно заметил Долговязый Клоп, – в тот самый момент, когда принял решение снять с крыши своего дома это чудесное четвероногое создание.

Глава 16. Совещание в кают-компании

Шеф сказал:

– Итак, леди и джентльмены, давайте обсудим, что мы имеем на данный момент. К сожалению, произошла неприятная вещь: темпоральная кабина вышла из строя, возможно, потому что не выдержала бомбардировки информационными пакетами. Думаю, что её удастся наладить, но неизвестно, сколько на это уйдёт времени. Пока мы её не отремонтируем, не сможем путешествовать во времени. Останемся пленниками нынешнего века, так сказать. В данный момент из этого и будем исходить.

Все снова собрались на минус восьмом этаже в кают-компании, как Джон-младший мысленно окрестил просторное помещение с различной аппаратурой. Если у вас имеется машина времени, догадался Джон, вы можете время от времени наведываться хоть в прошлое, хоть в будущее и, хотя и не очень честным образом, позаимствовать то, что вам позарезу нужно.

Проныра, довольно урча, пожирал в углу честно заработанный жирный кусок баночной ветчины, а Одноглазый Пит, проглотив свою долю, стоял на безопасном расстоянии и ревниво повизгивал. Зрители расселись на походных стульях лицом к экрану внешнего обозрения, не желая упустить из виду события, которые происходили вокруг инопланетного корабля. Браслет-накопитель лежал на столе между Шефом и Долговязым Клопом. Эльга поглядывала на него с опаской, Джон-старший смотрел задумчиво, а Джон-младший никак не мог отделаться от мысли, что накопитель подглядывает за ними пятью парами глаз, или какие там у пришельцев бывают органы чувств. Долговязый Клоп быстро набирал команды на клавиатуре ноутбука.

– Что скажете, Эдвард? – Шеф обращался к Долговязому Клопу, который набрал последнюю команду и потянулся за браслетом.

– Надо освободить место на накопителе. Кто знает, сколько их там еще, – Долговязый Клоп подбородком указал на «Бена», который как раз в эту минуту вышел из-за корабля и направился в сторону Рога Носорога.

– Пока Бен не подошёл – давайте называть его так для краткости – надо продумать наше поведение. Ведь он считает, что теперь в нашем обличье сидят такие же, как он, захватчики. Эдвард, как вы полагаете, что они намеревались сделать с нашими сознаниями – стереть полностью, частично поставить под контроль или что-то третье?

– Полностью стирать, я думаю, они не собирались. Надо ведь приспособиться к окружающей среде, полностью враждебной и непонятной для них. То есть, жёсткий контроль, рабское подчинение нашего сознания – вот то, что им выгодно сейчас.

– Согласен. Через полчаса Бен будет здесь. Мое предложение: кто-то из нас должен впустить в себя одну из этих сущностей, – Шеф указал в сторону накопителя, – конечно, значительно ослабив их способность воздействия на нас. Нам необходимо быть в курсе их планов и намерений. И этот кто-то, очевидно, буду я. В силу специфики моей прежней работы, – он быстро посмотрел на Эльгу и Джона-старшего, пытавшихся возразить, – я обладаю некоторым запасом прочности, так сказать, в смысле сопротивления попыткам навязать мне чужую волю. Свой среди чужих, но не чужой среди своих – это будет про меня. Эдвард, вы сможете подсадить ко мне одного из этих призраков-энтойков?

– Без проблем. Вы считаете, что сможете обмануть Бена и других энтойков, которых они наплодят? Они же наверняка устроят охоту за всеми, населяющими нашу планету!

– Во всяком случае, надо попробовать. Не отдавать же без борьбы Альтерру на растерзание этим самозваным тварям! К тому же, не забывайте: пока Бен уверен, что мы все из одной «тарелки» – одного разлива, так сказать – у нас будут развязаны руки. Мы сможем контролировать процесс, подселяя энтойков либо к заранее подготовленным альтеррианцам, либо сразу в накопитель. Кстати, Эдвард, сколько накопителей вы сможете смастерить за два дня?

– Если у меня будут помощники, то штук сорок, я думаю, сделаем. – Долговязый Клоп вопросительно посмотрел на Эльгу.

– Я думаю, оба Джона и Эльга с удовольствием вам помогут, – Шеф сказал это мягким тоном, но возражать никому не захотелось. – На первое время нам хватит.

Долговязый Клоп, который заканчивал процесс перекачки из накопителя на стационарный сервер, присвистнул.

– Четверо энтойков по восемьдесят терабайт, а один – йо-хо-хо! – целых сто пятьдесят! Наверное, большая шишка!

– Вот его-то мне и надо, – Шеф довольно усмехнулся. – У меня, как говорил когда-то мой командир, будет две головы за плечами: одна своя, а другая – начальника. Но поскольку выбор за мной, то мне и карты, то есть файлы, в руки! Начальником на сей раз буду я.

– А нам что делать, Шеф? – Это спросил Джон-старший. – Они сразу разберутся, что с нами что-то не так. Они же не дураки, раз проделали такой путь во Вселенной.

Шеф ответил:

– Вы, друзья мои, переходите в мое непосредственное подчинение. И никто, кроме меня, вам приказывать не имеет права. Эдвард, у вас всё готово для операции? Бен уже на подходе, мы должны встретить его во всеоружии.

И действительно, Бен миновал подножие Рога Носорога и начал восхождение по тропинке вверх.

– У меня идея! – Джон-младший даже подскочил на месте от нетерпения. – А нельзя ли устроить засаду на Бена и выкачать из его головы, или где там засела эта дрянь, паразитскую сущность?

– К сожалению, нет. Я уже думал об этом, – Долговязый Клоп медленно покачал головой. – Только вместе с Беном. Встает вопрос из области этики: хотим ли мы смерти Бена?

– Почему – смерти? Мы на время сохраним его сознание в депозитарии, а когда сможем, очистим от паразита.

– Уже не успеем, – Долговязый Клоп кивком головы указал на Бена, который поднялся по тропе и стоял на скалистой площадке перед куском горной породы, скрывающей дверь лифта. – Сейчас он появится здесь. У меня только один накопитель. Две противоположные операции не предусмотрены. Я не думал, что возникнет подобная экстремальная ситуация! Либо мы убираем Бена в долгий ящик, либо извлекаем оттуда одного из энтойков. Времени в обрез.

– Сначала – Бена, а затем, в спокойной обстановке – всё остальное, – спокойно предложила Эльга.

Долговязый Клоп посмотрел на нее с уважением.

– Всегда говорил, что женщины в критической ситуации соображают лучше, – вставил Джон-старший.

– Это потому, что женщины могут думать о многих вещах одновременно и рассматривать сразу несколько опасностей. Поэтому мы и машину водим лучше, чем мужчины – у нас поле зрения шире!

– Насчет машины – это спорный вопрос, – быстро проговорил Шеф. – Но в целом я согласен. Итак, переходим к плану Б: Бен наконец справился с лифтом – какой сообразительный энтойк попался! – и сейчас будет здесь.

– Как он поймёт, до какого этажа ехать?

– Это не сложно, у вас на всех кнопках, кроме «минус восьмого», минусы стоят, а на нашем этаже минус почти стёрся! – догадался Джон-младший.

Долговязый Клоп скомандовал:

– Приготовиться! Желательно всем отойти в дальний угол.

– И не дышать, – хмыкнул Джон-старший.

– Лучше дышать через раз, – согласился Долговязый Клоп.

Нарастающее гудение лифта точно соответствовало миганию зелёного огонька на табло. Лифт миновал «минус пятый», «минус шестой», «минус седьмой» этажи… Вот и «минус восьмой», лифт остановился.

Долговязый Клоп произнес:

– Готово!

Двери лифта начали открываться, Долговязый Клоп нажал кнопку накопителя.

Двери отворились, и все увидели, что кабина лифта пуста.

Накопитель в руках у Долговязого Клопа тоненько пискнул и загорелся оранжевым светом.

– Где же он? – Риторический вопрос Джона-младшего повис в воздухе.

– Он отправил за нами пустую кабину, а сам ждёт наверху! – Догадался Джон-старший. – Не нравится мне это, слишком предусмотрительный, гад!

– Придётся принимать приглашение, – Шеф повернулся к Долговязому Клопу. – Эдвард, возвращаемся к плану А. Пойду на встречу с ним один. А вы, друзья, оставайтесь здесь и ничего не предпринимайте, пока я не вернусь. Переходим на осадное, оно же военное, положение. Будьте готовы ко всему. Как говорил мой начальник, в военное время значение синуса может достигать четырёх, так что будьте начеку. Готовьте накопители, а я пошёл на разведку.

Долговязый Клоп быстро пробежался пальцами по клавиатуре компьютера и нажал кнопку на накопителе.

Глава 17. Встреча на Жоэкваре

– Официант! По бокалу цитрусового, пожалуйста!

Мы сидели на веранде кафе. Внизу в десяти шагах от нас плескалось тёплое море, над ним с криками кружили чайки, недовольные конкуренцией в ловле рыбы со стороны выскакивающих из воды дельфинов. Напротив нас на стене кафе местный Пиросмани нарисовал берег Зурбагана, в его порту пришвартовалась яхта «Медуза», рядом с которой покачивались на волнах шлюпки «Лидинг» и «Тобоган». Кафе имело длинное и красивое название «Акахуажирта амшынчикатвы», что буквально означало «Кофейня на берегу моря». Геннадий пригласил меня сюда, чтобы отметить мой приезд в Апсновию и начало моей новой службы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

 хорос – пространство; хронос – время (греч.)

Вернуться