Ira Galina
Ненавижу. Д.О.

С любовью и памятью о моих маме и папе, и, конечно же, моей мудрой прабабушке

Все события и персонажи вымышленные, любые совпадения случайны.

Книга представлена в авторской редакции. Автор искренне надеется, что возможные опечатки и ошибки не помешают вам получить удовольствие от прочтения книги.

Стоит также отметить, что книга писалась в 2016-2017гг. Автор просит учесть это, если при прочтении книги вас вдруг смутят некоторые события, которые вы посчитаете несоответствующими сегодняшнему дню

1

Утро началось, как всегда. Меня разбудил запах свежесваренного кофе и круассанов. Будильник давно перестал быть нужен, от этих дразнящих запахов проснётся любой. Пока Сильвен колдовал над завтраком, я после привычного утреннего блока упражнений (пресс, подтягивание, отжимание) принял душ. Прохладная вода взбодрила меня окончательно.

На кухне застал расстроенного повара.

– В чём дело, Сильвен?

– Молоко закончилось, – ответила за француза Антонина Степановна. – Недостаточно, чтобы Сильвен смог приготовить свой фирменный французский кофе с молоком.

– Что значит, молоко закончилось? Вы куда смотрели? – М-да, удачное же выдалось у меня начало дня.

– Вот только не надо нас ругать, Дмитрий Олегович, – Антонина Степановна, уперев руки в бока, посмотрела на меня так, словно собралась меня отчитывать. И я не ошибся. – Вы сами виноваты. Зачем вы уволили Альбину?

Ничего себе! Она мне выговор делает?

Антонина Степановна работала у меня почти десять лет. Домработницей она была хорошей, но с годами стала позволять себе слишком много вольностей. И с каждым годом позволяла всё больше и больше. Наверное, работая на меня столько лет, она начала воспринимать меня не столько как работодателя, сколько как сына, и решила, что имеет право вмешиваться в мою жизнь и поучать. Но тут она здорово ошибалась.

– Я уволил её, во-первых, потому что она это заслужила. А во-вторых, потому что так захотел, – резко ответил я домработнице. Ещё не хватало, чтобы прислуга учила меня. – Желаете оспорить моё решение?

– Что вы, Дмитрий Олегович, ни в коем случае, – тут же сдала назад Антонина Степановна. Вот и хорошо, не хотелось её увольнять. Не сейчас, по крайней мере. Я и так остался без помощницы, а если придётся ещё и домработницу искать… – Я хотела сказать, что теперь некому следить за домом, за покупками…

Как будто я не знаю! Меня всё это начало порядком раздражать, я чувствовал, что закипаю. И не собирался это скрывать.

– …схожу за молоком.

Моя закипающая ярость была настолько очевидна, что домработница поспешила ретироваться с кухни. Я обернулся на Сильвена. Тот по-прежнему растеряно стоял, держа в одной руке чашку с кофе, в другой – практически пустой пакет молока.

– Выпью чёрный, – и, взяв у француза кофе, сел за стол. Если круассаны остынут, утро можно будет считать неудавшимся на все сто процентов.

И всё же день был безнадёжно испорчен. И почему женщины считают, что имеют право во всё вмешиваться, принимать за нас решения и при этом думают, что им всё сойдёт с рук? Вот и Альбина решила, что может командовать и распоряжаться моей жизнью. Да, она была хороша и удовлетворяла меня во всех смыслах. Она одинаково хорошо справлялась с работой секретаря, следила за домом, а в постели вообще была бесподобна. Давно мне не попадался такой персональный помощник, но всё закончилось, как и всегда. Альбина нафантазировала себе невесть что, возомнив себя полновластной хозяйкой моего дома, и, уверен, уже выбирала себе свадебное платье. Пришлось поставить её на место, напомнив, для каких целей я принимал её на работу. И как результат – обиды и слёзы. Как же я ненавижу все эти женские истерики.

Когда Альбина уходила, она самоуверенно заявила, что понимает «мою растерянность» и готова вернуться, когда я позову её назад. Но в таком случае мне «придётся пересмотреть наши отношения». Так вроде она выразилась. Какие отношения? Всё предельно ясно – я ей плачу, она выполняет мои распоряжения. Обычный трудовой договор, но с несколько расширенным функционалом. В любом случае – ничего личного.

Я всегда сразу, с самого начала при приёме на работу чётко озвучивал свою позицию. Но нет же! Все нанимаемые мною помощницы в итоге грезили только об одном. Каждая из них была просто уверенна, что я не смогу устоять перед её очарованием и красотой, влюблюсь по уши и буду на коленях умолять стать моей единственной.

Глупости! Брак вообще не входит в мои планы. Уже давно я решил, что никогда не женюсь. Конечно, родить ребёнка-другого надо. Продолжить, так сказать, род. Но сейчас это не проблема. Лет через пять, ближе к сорока, воспользуюсь услугами суррогатного материнства, найму нянек. И никаких жён, а значит ограничений, сцен ревности, истерик и всего прочего.

Но было кое-что, в чём Альбина, похоже, оказалась права. И это раздражало. Время шло, а новый помощник не находился. Всё бы ничего – домашние заботы можно временно передать Антонине Степановне, обычная офисная работа тоже пока распределена между сотрудниками, с сексом проблем нет, но на носу был приезд потенциальных заказчиков из Австрии. Подготовкой к встрече с австрийцами должна была заниматься Альбина, а значит, сейчас ею не занимался никто.

2

Проснулся не в духе. Снова. В последние дни это моё привычное состояние. Почти машинально сделал зарядку, принял душ и позавтракал. Кажется, даже не почувствовал вкус кофе и круассанов. А всё из-за этих австрийцев и Альбины. Время уходило, и, если я сегодня никого не возьму на работу, не останется ничего другого, как звонить Альбине. Уже представляю себе её довольную ухмылку. Нет! Этому не бывать!

Отдал распоряжение разместить на сайтах вакансию персонального ассистента руководителя в тот же день, как распрощался с Альбиной. Но вот прошло уже больше недели, а подходящего кандидата так и не нашлось.

Нет, претендентов было много, очень много. Но большинство из них пустоголовые девки, способные только ноги раздвигать. Кое-кого при других обстоятельствах я, возможно, и принял бы, но не сейчас. Сейчас организация встречи австрийцев стояла на первом месте. На днях, конечно, приходили две кандидатки, способные справиться с этой задачей, но они обе сейчас работали и могли приступить к работе лишь через две недели. А я ждать не мог.

Может, не стоило мне так торопиться с увольнением Альбины? Уволил бы после того, как австрийцы уедут. Но теперь уже ничего не попишешь, что сделано, то сделано. А Альбина явно рассчитывала на триумфальное возвращение, уверенная в своей незаменимости. Посмотрел на часы. Пятый час. Неужели всё-таки придётся звонить ей? Тяжело вздохнул и поднял трубку.

– Олеся Игоревна, зайдите.

Сусанина пришла ко мне сразу после института. Я поначалу сомневался – брать мне её к себе или нет, но отказать лучшему другу не смог. Но Олеська с первых дней повела себя профессионально, ни разу не воспользовалась нашим давним знакомством, ни разу не допустила фамильярности. На работе мы были босс и подчинённая. Никому даже в голову не приходила мысль, что мы знакомы практически с детства, а её старший брат является моим лучшим другом.

Начальник отдела кадров стояла в моём кабинете и терпеливо ждала. Она никогда не начинала разговор первой.

– На сегодня есть ещё собеседования? – устало откинулся в кресле.

– Нет, это все кандидаты, которых вы одобрили.

– А новые отклики были?

– Был… Один… – Олеся Игоревна замялась. – Но вы даже его рассматривать не захотите.

– Да? И что не так с кандидатом?

– Она не совсем подходит по профилю… Точней сказать, совсем не подходит… Без соответствующего опыта … ей тридцать девять лет, и она не замужем, – выдала наконец Сусанина.

Старая дева! Я дал себе зарок – не брать на работу старых дев. По моему опыту старые девы делятся на две категории. Первая вечно недовольна жизнью и считает своим долгом отравлять жизнь других. Вторая вечно находится в поисках мужика. Устраивается на работу не столько с целью работать, сколько устроить личную жизнь. Не чурается ничем, бросается на всё, что движется. И если не добивается успеха в поисках мужика, то неизбежно переходит из второй категории старых дев в первую.

– Будете смотреть резюме? – а вот это неожиданно. Олеся как никто другой знает, как я отношусь к старым девам. Зачем же она притащила с собой резюме?

– А стоит? – я спрашивал не начальника отдела кадров, мне был нужен совет друга.

– Да, – решимость, с которой ответила Сусанина, поразила меня. – В данный момент она нигде не работает, поэтому может приступить к работе хоть завтра. Для нас сейчас главное австрийцы. А она, я думаю, справится. Возьмём её на время, пока не закроем вакансию.

Я прикрыл глаза. Надо хорошенько подумать, всё взвесить. В словах Олеси был смысл. Прежде всего, мы должны достойно встретить австрийцев. А для этого нужно будет либо звонить Альбине, либо… Как же я ненавижу выбирать из двух зол!

– Хорошо, пригласите… как там её? – как же я устал от всех этих собеседований, даже глаза не хотелось открывать.

– Ирина Ильинична, – сделал вид, что не заметил, как изменились нотки в голосе Олеси, но я кожей чувствовал, как она смотрела на меня в этот момент.

– Хорошо, – вот уж не думал, что из-за одной женщины мне придётся изменить моим собственным принципам. Но, кто сказал, что это будет легко сделать, – если Ирина Ильинична успеет прийти сегодня на собеседование до шести, то мы возьмём её временно помощником персонального ассистента руководителя. Оклад тридцать тысяч.

– А резюме…

– Занесёте, когда она придёт. Если придёт. А пока рано. Всё. Идите.

Я слышал, как за Сусаниной закрылась дверь, и, не сдержавшись, выругался. Ненавижу, когда меня припирают к стенке и вынуждают принимать решения, на которые я в обычных условиях никогда не пошёл бы.

Заставил себя открыть глаза и посмотрел на часы. Стрелка неумолимо приближалась к пяти. Интересно, эта Ирина Ильинична успеет появиться здесь до шести?

Без четверти шесть охрана на воротах сообщила, что к Олесе Игоревне пришёл кандидат. Успела, значит. Что ж, пора знакомиться. Кинув пару слов по корпоративной сети Сусаниной, я стал ждать. Буквально через несколько минут Олеся Игоревна уже стояла передо мной и протягивала мне резюме.

Открыв папку, невольно ухмыльнулся. На меня с фотографии, улыбаясь, смотрела молодая девушка. Ох уж эти старые девы! Она бы ещё школьную фотографию прикрепила.

– Пусть зайдёт. Вас я позже позову.

Не отрывая взгляд от бумаги, отдал распоряжение Сусаниной. Бегло пробежавшись по резюме, я готов был согласиться с Олесей, эта Ирина Ильинична сможет помочь нам с австрийцами.

– Здравствуйте.

– Проходите, – буквально на секунду оторвал взгляд о папки. – Достаточно.

Да, судя по резюме, кандидат нам подходил по всем параметрам. Кроме одного – возраста. Разочаровано вздохнув, я захлопнул папку.

– Итак, Ирина Ильинична, скажу прямо: вы последний человек, кого бы я взял на эту работу.

Во время приёма сотрудников на работу всегда предельно откровенен с кандидатами. И теперь юлить не собирался.

– Но, к сожалению, выбора у меня сейчас нет. Олеся Игоревна продолжит поиск кандидатов, а вас пока примут на должность помощника персонального ассистента руководителя с окладом тридцать тысяч рублей. Вы временно будете исполнять обязанности секретаря, также завтра я передам ключи от своей квартиры. Будете руководить работой домашнего персонала, следить за закупками, при необходимости пополнять мой гардероб, для этого на вас оформят карту…

– Простите, – Ирина Ильинична бесцеремонно перебила меня, не дав договорить. Это заявление, однако. – Вы сказали: тридцать тысяч? Но на сайте было указано до восьмидесяти.

– Это зарплата персонального ассистента. У вас же другие обязанности…

– Какие другие? – что она себе позволяет?! Её где воспитывали?! – Вы только что перечислили всё, что было указано на сайте. И при этом хотите сказать, что я буду целый день или даже больше работать в офисе. Плюс к этому покупать вам рубашки и носки, а также следить за тем, полон ли ваш домашний холодильник, за тридцать тысяч?

То, как она говорила, было больше похоже не на собеседование, а на наезд.

– Тридцать тысяч – это хорошая зарплата, – так, Дима, сохраняй спокойствие, думай о сделке с австрийцами. Успеешь поставить её на место.

– Видимо, другие кандидаты с радостью согласились на неё, раз вы так уверенно говорите.

Вот это напор! А она оказалась не так проста, как я мог подумать.

– Оклад тридцать тысяч, плюс пятьдесят процентов надбавка за повышенный объём работы, – поразмыслив, добавил я. Если она так выбивает себе зарплату, то и с организацией встречи определённо сможет справиться.

– Сорок пять? – переспросила Ирина Ильинична. Интересно, она хочет убедиться или продолжает торговаться?

– Да, и это максимум, который можем вам предложить, – я твёрдо решил поставить точку в нашем финансовом споре. – Восемьдесят тысяч предлагалось за исполнение всех требуемых обязанностей. Вы же их в полном объёме выполнить не можете.

– Не могу?

Вот упёртая попалась! Что же, сама напросилась.

– Вы, может, и можете, – я наклонился вперёд, – но Я не хочу этого, – ненавижу грубить женщинам, стараюсь избегать этого. Но сейчас, боюсь, без этого не обойтись. – Вам сорок лет…

– Тридцать девять, – меня в очередной раз перебили, как бы это не вошло в привычку. Но я продолжал, чувствуя, что мои слова способны возыметь нужный эффект.

– Неважно. У вас какой размер? Эль? Сорок восемь? Пятьдесят?

– У меня эмка. Сорок четыре-сорок шесть, – что это? Обида в голосе? Приятно осознавать, что я близок к своей цели.

– Вижу, у вас седые волосы.

Не мог не заметить, как Ирина Ильинична зло сощурила свои глаза. Замечательно. А то условия свои собралась диктовать. И я продолжал.

– В вакансии было указано «выполнение личных поручений», а это подразумевает услуги интимного характера.

Выражение тёмно-карих глаз Ирины Ильиничны изменилось. Больше всего в них читалось: «Так я и знала!». А если знала, то зачем пришла? На что рассчитывала-то?

– А от вас мне такие услуги точно не нужны.

Странно. Последовавшая реакция была не такой, какой я ожидал. Не было даже намёка на то, что она расстроилась. Скорей это было удивление женщины, которую впервые кто-то не захотел. Что она там о себе возомнила?

– Сомневаюсь, что они хоть кому-нибудь нужны. Вы ведь не замужем.

Ну, Ирина Ильинична, что на это скажете? Ликуя в душе (как я её уложил на обе лопатки!), откинулся на спинку кресла и наблюдал за реакцией на свои слова.

Ирина Ильинична молчала. Молчание – последнее, что я мог ожидать в сложившейся ситуации. Но она молчала. Было заметно, как она, медленно и глубоко дыша, гасит огонь праведного гнева внутри себя. Чувство триумфа покидало меня. Глядя на то, с каким достоинством эта женщина приняла всю ту грязь, что я на неё с такой щедростью вылил, я начал чувствовал себя гадко. Всё, надо с этим заканчивать. Я нажал на кнопку.

– Олеся Игоревна, зайдите, – Сусанина почти мгновенно материализовалась в кабинете. – Оформите Ирину Ильиничну на должность помощника персонального ассистента руководителя с окладом в тридцать тысяч. И назначьте доплату в пятьдесят процентов за повышенный объём работы, – ручка Олеси замерла на бумаге, но спрашивать, почему я изменил своё решение, она не будет. – И это должен быть срочный трудовой договор на время отсутствия персонального ассистента. Обновите вакансию на всех сайтах, всем откликнувшимся сразу назначайте время собеседования.

Ирина Ильинична изменилась в лице.

– Ирина Ильинична? У вас всё в порядке?

– Да, всё хорошо.

– Вы плохо выглядите.

– Почему же? – спокойно ответила она. Слишком спокойно, я бы сказал. – Я всегда так выгляжу. Это нормально для моего возраста.

Это что такое было? Какие черти водятся в этом омуте? Ладно, разберёмся. А если и не разберёмся, она здесь всё равно ненадолго.

– Тогда можете идти. Жду завтра в половине девятого. Олеся Игоревна, позаботьтесь обо всём.

Женщины ушли, и я остался в кабинете один. Мой взгляд упал на лежащую передо мной папку с резюме. С фотографии на меня, по-прежнему улыбаясь, смотрела молодая женщина. Вряд ли найдётся кто-то, кто даст ей тридцать девять лет, максимум тридцать. Но, как ни удивительно, фотография кандидата была вовсе не многолетней давности, как можно было бы подумать сначала. Она отражала настоящую действительность. В этом я только что смог убедиться лично.

Наверное, всё из-за того, что она небольшого роста. Не зря же говорят: «Маленькая собачка до старости щенок». Но характер у неё тот ещё, не заметишь, как укусит. Надеюсь только, проблем в работе он не доставит.

3

Сегодня прилетали австрийцы. Я старался не думать, как идёт подготовка к их встрече, но, признаться честно, у меня это плохо получалось. Ирину Ильиничну эти дни я практически не видел. Олеся заверила меня, что та по уши занята подготовкой.

Удивительное дело, но Сусанина быстро с ней сдружилась. Обычно она никого из моих помощниц и близко не подпускала к себе. Откровенно говоря, она их всех терпеть не могла. «Твои проститутки». Так она их называла за пределами офиса. Впрочем, наверное, она и с Ильиничной сдружилась потому, что той в силу её возраста явно не светило стать одной из моих…

В общем, Сусанина была очень довольна тем, что я взял-таки себе на работу эту старую деву. И не она одна. Настроение Антонины Степановны заметно улучшилось. Она больше не вспоминала и не грустила по Альбине. Сильвен так вообще преобразился. Постоянно что-то напевал себе под нос. Раньше я такого за ним не замечал.

Я уже подъезжал к офису, когда увидел на воротах Ирину Ильиничну, о чём-то разговаривающую с охранниками. Они улыбались друг другу, а Олег, казалось, вот-вот обнимет её – до того близко они стояли друг к другу. Неужто она всё-таки относится ко второй категории старых дев – охотниц за мужиками?

Неожиданно перед глазами возник консьерж Артём, который последние три дня нестерпимо душится одеколоном и смазывает гелем волосы. М-да, остаётся надеяться, что она справится со своей работой с тем же успехом, что и заманивает мужиков.

Я застал Ирину Ильиничну за компьютером. Надеюсь, по работе.

– Доброе утро, Дмитрий Олегович, – оторвавшись от монитора, поприветствовала меня.

– Зайдите ко мне. Сейчас же! – не терпелось узнать, что ей удалось сделать. Схватив блокнот с ручкой, она тут же проследовала за мной в кабинет. Уже хорошо. Не надо повторять и ждать её.

Расстёгивая пиджак, мне вдруг захотелось удостовериться, действительно ли она старая дева второй категории. Я начал медленно снимать пиджак. По опыту знаю, женщины наблюдают за этой картиной, не отрывая глаз.

Никогда не хотел быть дряхлым стариком, поэтому ревностно слежу за своим телом. И если пиджак в достаточной степени скрывает, то рубашки только подчёркивают, в какой идеальной физической форме я нахожусь. Рубашки в облипку не ношу. Но и мешком они на мне не висят. Даже под сорочкой легко читался рельеф моих мышц.

Помня о том, какой огонь загорается в глазах женщин при виде моего мускулистого тела, как в их глазах читаются неприлично смелые фантазии, желание самим продолжить меня раздевать, я нарочито медленно повесил пиджак. Не забыв при этом продемонстрировать себя во всех ракурсах, а затем с шумом приземлился в кресло.

Ирина Ильинична была невозмутима. Даже бровью не повела. На вторую категорию это не похоже. Но вернёмся к австрийцам.

– Что с сегодняшней встречей?

– Всё готово. Рейс прибывает в одиннадцать десять. Расчётное время прибытия делегации в офис двенадцать часов. Приветственный кофе-брейк в двенадцать ноль пять. Обед по плану в пятнадцать сорок. Ужин в ресторане «Орфей» в двадцать один тридцать, – рапортовала она. – Официанты прибудут к половине одиннадцатого. Обеденные блюда подвезут за пятнадцать минут. Общалась с ассистентом господина Мейера, австрийцы изъявили желание вечером прогуляться пешком до ресторана. Говорила с главой администрации района, получила гарантии чистоты на всём протяжении дороги. Утром перед работой прошлась там сама, коммунальные службы вовсю работают. Номера забронированы в Хилтоне, все рядом на одном этаже, вид на реку. Администрация отеля заверила, что это их лучшие номера. Багаж из аэропорта доставят сразу в гостиницу, прямо в номера. Для этого выделен отдельный транспорт. Администрация аэропорта предоставила для нас отдельную стоянку, так что проблем с выездом не будет. Автомобили для делегации заранее прибудут непосредственно в аэропорт. На наших воротах имеется список с номерами. Утром звонил представитель фирмы по прокату машин, у них замена.

Я машинально нахмурил брови. Уже не по плану. Что ещё за замена?

– Им что-то не понравилось в заранее оговорённой с нами машине, кажется что-то с дворниками. Прогноз дождя ни сегодня, ни завтра не обещает, но во избежание недоразумений они заменили её на другую. Той же марки и серии. Абсолютно идентичная, только без претензий к дворникам. Аэропорт предупредили о замене. Ребятам на воротах я сообщила.

– Я видел, – зачем я это сказал?

– На завтра тоже всё готово. В девять утра машины заберут австрийцев из гостиницы и отвезут на ознакомление с нашим производством. Влад заедет за вами в восемь сорок, поэтому вы сможете встретить их непосредственно на производстве.

Вот это новости! Работает всего ничего, а уже решает за меня, что и когда мне делать. Не слишком ли много на себя берёт? Она тем временем невозмутимо продолжала.

– В десять сорок подвезут закуски, а в одиннадцать делегация выезжает на обзорную экскурсию по городу. В двенадцать тридцать вы все возвращаетесь в офис для подписания документов. В час обед, вручение памятных сувениров. После обеда австрийцы возвращаются в гостиницу. В два сорок машины забирают их в аэропорт. Вы, кстати, поедете их провожать?

Что за глупый вопрос! Она идиотка или прикидывается?

– Тогда я предупрежу Влада.

Заметила мою реакцию? Вот умница! А самой до этого догадаться не судьба была? Знает, что для нас австрийцы важны, и при этом решила, что я им у ворот офиса платком на прощание махну, а потом вернусь в кабинет и буду спокойно кофе пить?

– И да, переводчик приедет примерно через час.

Замолкла, наконец. Как ей только дыхания хватило? Однако, молодец. Похоже, что Сусанина в ней не ошиблась. Остаётся надеяться, что срывов не будет.

– Хорошо, проводите его ко мне, как появится. А пока можете идти.

Она закрыла за собой, и я задумался. Если встреча пройдёт хорошо, то можно будет её и оставить. Будет заниматься организацией такого рода мероприятий, а персонального ассистента от этих обязанностей можно будет освободить. А значит, можно будет взять себе какую-нибудь глупую девку без претензий. Благо, дефицита в них нет. В последние только дни сколько таких приходило. За деньги и подарки ублажат тебя по полной. А надоест или претензии проснутся, то легко заменить можно будет. А эта пускай работает.

Фирмы, которые нашла Ильинична, сработали просто на отлично. Превосходная организация встречи в аэропорту. Идеальной чистоты машины, новенькие, словно только из салона. Водители высокого класса, подтянутые, чуть ли не одной комплекции и роста, в одинаковых чёрных костюмах и белоснежных рубашках.

Когда уезжал из офиса в аэропорт, как раз пришли официанты. Не какие-нибудь студенты на подработке, а люди, чётко знающие своё дело. Тут же принялись за работу, слаженно, без слов. Сразу чувствовался уровень. Не знаю ещё, во сколько мне это обошлось, но они, без сомнения, стоят этих денег.

Австрийцы встречу оценили. Это был настоящий европейский уровень: всё чётко и без вычурности. Нам явно удалось произвести на них впечатление, расположить к себе. А значит, половина успеха была уже в кармане.

Переводчик тоже оказался хорош. Говорил именно на том немецком, на котором изъяснялись австрийцы. Во время нашего разговора был живым человеком, а не сухим роботом-переводчиком. При этом, ни разу не вышел за рамки протокола, не допустил панибратства и фамильярности. Я всё больше склонялся к мысли оставить Ильиничну на постоянку.

Когда расселись по машинам меня (нас всех) ожидал приятный сюрприз. В салоне каждого автомобиля был видеоэкран, подключённый к единой сети. И мы могли начать знакомство и общение друг с другом, даже находясь в разных машинах. Австрийцы были впечатлены, а вместе с ними и я. Мне самому такая, казалось бы, простая идея даже в голову не пришла.

В офис мы входили уже так, словно были старыми добрыми партнёрами. Но на пороге приёмной господин Мейер внезапно застыл. Увлечённый разговором, я на сразу заметил то, что увидел он.

Возле стойки секретаря в тёмно-сером костюме, бледно-розовой блузке, в туфлях на высоких каблуках, улыбаясь, стояла Ирина Ильинична. Странно. Не мог понять, что не так, но мне показалось, утром она выглядела иначе. Что она с собой сделала?

– Guten Tag! Willkommen! ¹ – не знал, что она говорит на немецком. В резюме этого точно не было. Специально что ли выучила слова? – Bitte hier!² – и она приветственно протягивает руку в сторону зала заседаний.

Для Мейера, похоже, это было уже слишком. Если она всё испортит, я за себя не ручаюсь. Однако я ошибся. Австриец скоро пришёл в себя и, расплывшись в улыбке, поспешил к Ильиничне.

– Oh ja! Guten Tag! Guten Tag! ³– стою на пороге и смотрю, как пожилой австриец целует моей сорокалетней (ах простите, тридцатидевятилетней) помощнице руку. – Wie schön! ⁴

Следом за Мейером один за другим в зал заседаний проходят члены австрийской делегации, предварительно улыбнувшись и кивнув в знак приветствия Ирине Ильиничне. Она отвечает им тем же. Поравнявшись с ней, я остановился и задумался. Может она так старается не из-за работы, не ради фирмы, а ради себя. Решила ухватить шанс, охмурить иностранца и свалить в Австрию. Неужели всё-таки вторая категория?

Решив разобраться с нею позже, молча проследовал за всеми в зал. Практически следом за мной в зал вкатили столики с фруктами и лёгкими закусками. Заметив среди закусок тарелку с жаренными тигровыми креветками, я уже собирался их отослать. Это же надо было догадаться подать на деловой кофе-брейк закуску к пиву! Надеюсь, это единственный косяк в организации встречи.

Но отдать распоряжение я не успел, так как глава австрийской делегации тоже заметил тарелку. Увидев креветки, он весь расплылся в счастливой улыбке и, крепко пожав мою руку, устремился к столу. Подошедший ко мне первый советник Мейера Лойцль сообщил, что это любимое блюдо его начальника. Мало, кто знает, но тот не начинает свой день без тарелки жаренных тигровых креветок. А если и начинает, то весь день будет ко всем и ко всему цепляться. Именно поэтому сделки в подавляющем большинстве если и совершаются, то либо на австрийской земле, либо когда на встречу выезжает Лойцль. Без Мейера. Так и только так.

Что ж, значит, это был точный расчёт моей новоиспечённой помощницы, а не просчёт, как я решил поначалу. Интересно, какие ещё пристрастия наших австрийских товарищей она изучила.

Как бы то ни было, креветки сделали своё дело. Нам удалось договориться с Мейером по всем пунктам договора. Он оставался неподписанным лишь по той причине, что австрийцы прежде хотели своими глазами увидеть наше производство.

Завершив переговоры, мы отправились в ресторан. Я ещё никогда не видел наши улицы в таком идеальном состоянии. Ухоженные и ярко освещённые, они просто сияли чистотой на всём протяжении нашего пути к «Орфею». Уж, не знаю, что сказала Ильинична, какие доводы привела администрации района, что всё вокруг так преобразилось буквально за пару дней.

Ужин также удался на славу. Ещё бы не удался! Это был один из лучших и уж точно один из самых дорогих ресторанов города. Изысканнейшее меню, впечатляющая винная карта, безупречный сервис. Австрийцы расслабились окончательно. Думаю, мы можем рассчитывать на долгосрочное сотрудничество. Надо будет утром обсудить это с Мейером. Когда он протрезвеет и съест свои креветки, конечно.

Австрийцы быстро оказались в состоянии сильного алкогольного опьянения, хотя их никто насильно не спаивал, да это и не входило в наши планы. Я переживал, как мы дойдём от ресторана до офиса, но на выходе нас уже ждали машины. И Влад в том числе.

Снова решила за меня. Но я уже не сердился. То ли из-за воздействия алкоголя, то ли из-за тех успехов, что мы уже смогли добиться в переговорах с австрийцами. Скорей из-за австрийцев. Вряд ли выпитые мною пятьдесят граммов коньяка могли сильно повлиять на меня.

Влад заехал за мной рано утром и отвёз на производство. До приезда австрийцев было ещё время, и я отправился инспектировать сотрудников. Нужно было лично удостовериться в том, что всё готово. Интересно, креветки подадут вместе с закусками или же Хилтон предупредили о пристрастиях их постояльца. Надо было спросить вчера у Ирины Ильиничны.

Неожиданно перед глазами возникла жуткая картина. Мейер, развалившийся на софе. Белый хилтоновский халат распахнулся на его груди. Моя помощница в нежно-розовом прозрачном неглиже и на каблуках. Её длинные волосы ниспадают вперёд, как бы специально прикрывая от похотливого взгляда австрийца упругую грудь. Но вот она подходит к Мейеру, садится рядом с ним на софу, слегка наклоняется вперёд и начинает кормить его креветками. От увиденного меня тут же перекосило.

– Что-то не так, Дмитрий Олегович? – испуганный голос заведующего производством вернул меня к реальности.

– Нет, всё в порядке, Геннадий Константинович. Всё в порядке. Желудок… – сказал первое, что пришло в голову.

– Понимаю, со мной тоже такое бывает, – вот уж сомневаюсь. – Моя супруга… – к счастью, подъехавшие австрийцы избавили меня от выслушивания чудодейственных рецептов жены завпроизводством.

Австрийцы после вчерашнего застолья выглядели на удивление хорошо. А по сияющему лицу Мейера я легко догадался, что креветок ему подали ещё в Хилтоне. Снова перед глазами возникла Ирина Ильинична, потчующая моего австрийского гостя его любимой закуской. Я решительно отогнал видение прочь. Обменявшись рукопожатиями, мы начали экскурсию по производственным площадям.

Геннадий Константинович подробно рассказывал о процессе производства, достаточно полно (но не раскрывая деталей наших разработок) отвечал на вопросы наших гостей. Немного переживал, как Руслан справится с технической частью перевода, но зря. На лицах Мейера и компании ясно читалось удовлетворение от ознакомления с нашими мощностями.

Производство наше австрийцам понравилось. А нашему производству понравились австрийцы. Верней сказать, женской части производства понравился Лойцль. Ещё бы! Даже я оценил по достоинству его отличную спортивную форму. Он был почти также хорош, как и я. Женщины бросали на него полный страсти взгляд, но завидев меня тут же отворачивались. Все знали установленное мной негласное правило: никаких романов и интрижек с коллегами и, тем более, с клиентами. Достаточно быть только заподозренным в чём-то подобном, чтобы с треском вылететь с работы.

Когда вернулись с осмотра производственных площадей, нас уже ожидали закуски. Но не те, что подавали вчера. Никакого повторения. Из вчерашнего меню был только чай и кофе. Даже соки и фрукты были другие. Судя по взглядам, которыми обменялись австрийцы, они тоже это заметили. И оценили. В деловом мире это был не столько признак выпендрёжа. Это была демонстрация того, что партнёров уважают, не экономят на них и предлагают только лучшее, только свежее. Чтобы ни у кого даже мысль не возникла, что их угощают остатками со вчерашнего стола.

После закусок нас ожидала обзорная экскурсия по городу. По городу, блистающему своей красотой и безупречной чистотой. Таким я его видел только в дни приезда Путина. На всякий случай, осведомился у Сергея, своего зама, не приезжает ли к нам президент. Потом уточнил у Влада и Руслана. Нет, не приезжает.

Когда экскурсия уже подходила к концу, Мейер заявил, что более не заинтересован в контракте, который мы вчера практически подписали. Признаться честно, я даже похолодел от мысли, что сделка сорвалась. Каково было моё облегчение, когда австриец сказал, что желает подписать с нами долгосрочный контракт, а не договор на разовую поставку. Это была удача! Настоящая удача. Я даже полюбил креветки, к которым раньше был равнодушен.

В итоге мы подписали с австрийцами пятилетний контракт. Всё прошло даже лучше, чем я ожидал. Надо будет поблагодарить Олесю за то, что она так вовремя подогнала мне Ильиничну, оказавшуюся таким ценным кадром. Несомненно, в успехе с австрийцами была её заслуга.

Можно было бы и саму Ильиничну поблагодарить, но обойдётся. В конце концов, её для этого и взяли, а она просто хорошо выполнила свою работу. Нет, буду рассыпаться в благодарностях, ещё возомнит о себе невесть что. Вместо этого просто переведу её в постоянный штат. С такими мыслями я выходил из зала заседания, где заканчивался обед.

Войдя в приёмную, я увидел, как Лойцль склонился над столом секретаря и о чём-то с ней разговаривает. Переведя взгляд на Ирину Ильиничну, я даже вздрогнул. Её волосы, по обыкновению собранные в хвост, сегодня ниспадали вперёд длинными прядям. Совсем как в моём видении. Только розовой сорочки не хватало.

Я не слышал, о чём они там ворковали. Да даже если бы и слышал, всё равно мало чего понял бы. Но вот она в очередной раз улыбнулась австрийцу и, кажется, даже слегка покраснела. Или мне это показалось? В любом случае, на деловой разговор это не было похоже.

– …Für mich⁵, – Ильинична в очередной раз расплылась в улыбке, которая тут же сошла с её лица, едва моя помощница завидела меня. Лойцль же, игриво подмигнув ей, быстро ретировался.

– Ирина Ильинична! – моему возмущению не было предела. – Вы что, флиртуете с нашими австрийскими друзьями?

– Я? Флиртую? – на её лице появилось искреннее удивление. Вот ведь актриса! – Как можно? В моём-то возрасте?

И невинным взглядом посмотрела на меня. Что она себе позволяет? Ведёт себя неподобающим образом, а потом ещё и дерзит. Чувствует, что с успехом справилась со своей работой, и решила, что у неё теперь иммунитет есть? Вот здесь она глубоко заблуждается. Я видел, как Мейер покинул зал заседаний, и, не сказав ей больше ни слова, вышел следом.

Проводив австрийцев до машин, направился в отдел кадров. Слова Ильиничны пульсировали в мозгу. «В моём-то возрасте?». Вот ведь язва! Это что получается, она специально так вела себя с Мейером и Лойцелем? Что она хотела этим доказать? Что я не прав?

В чём не прав? Назвал её толстой? Ну, да. Назвал. Но ведь не худышка же. И грудь, и попа. Всё есть. И животик имеется. Она что, замужем? Нет, не нашёлся ещё ни один желающий взять её в жёны. И уже точно не найдётся. Поздновато уже замуж выходить, милочка. Тебе ровно столько лет, сколько есть. Обиделась она! На правду не обижаются. А что касается австрийцев… Да мало ли извращенцев?

Внезапно перед глазами возникла новая картина. Ирина Ильинична в пеньюаре молочного цвета смотрит на меня невинным взглядом, а Лойцль, зарывшись в её распущенные волосы, обнимает её со спины и тяжело дышит. Вот его руки, приподнимая прозрачную ткань и обнажая чуть выпуклый животик, медленно поднимаются к упругой груди моей помощницы…

Извращенцы! Этот-то куда? Он ведь даже младше меня…

Дверь в отдел кадров шумно распахнулась. Сусанина, вскочив от неожиданности на ноги, с испугом смотрела на меня и бледнела.

– Олеся Игоревна, срочно вышлите на мою почту всех тех, кто откликнулся на вакансию персонального ассистента и кого мы ещё не собеседовали, – и, не дав ей ответить, вышел. Нужно было ехать в Хилтон. По дороге начну изучать резюме.

Всю эту и следующую неделю Олеся приводила ко мне новых кандидаток. Большей частью высоких блондинок в коротких юбках, то есть полную противоположность обосновавшейся в моей приёмной старой деве, так и не понял пока какой категории.

4

Хотел бы я сказать, что позволяю себе расслабиться. Но ведь это совсем не так. Это Сусанин Валерий Игоревич снова и снова толкает меня во все тяжкие. Всякий раз, дорвавшись до редких выходных, он тащит меня за собой. Клубы, бары, рестораны. Девочки.

– Димыч, вот ты ответь мне, – не устаёт приставать ко мне. – На фига ты отваливаешь столько бабла за секс? Тут ведь только щёлкни пальцами, и любая может стать твоей. И практически даром. Максимум за пару коктейлей.

И он ведь прав. Девицы так и крутятся вокруг, строят глазки и сверкают своими прелестями. За бокал мартини готовы ублажить практически любого. Практически. Но не все и не любого.

Многие работают с дальним прицелом. Заприметив кого-нибудь «перспективного», они не сразу кидаются на него. Нет, сначала флирт. Потом секс. Затем «пока-пока». А потом как бы случайно через пару недель снова встреча. Снова секс. Снова «пока-пока». А потом ещё одна «случайная» встреча. Ещё один секс. И вот в один момент ловушка захлопывается и уже никаких «пока-пока». Разве что твоей свободе.

Но Валерка хитрый жук, опытный боец. Он ловко ломает планы таких охотниц, с лёгкостью обходит их ловушки. В чём секрет? Всё просто – меняет не только девиц, но и клубы. Причём, бессистемно. Так что выловить его практически не удаётся. А когда удаётся, цепочка привыкания уже прервана.

Но есть девицы другого плана. Те, что целенаправленно приходят за приключениями. И им всё равно, что Валерка работает не последним человеком в Транснефти, а у меня собственный процветающий бизнес. Их это не интересует. Они приходят, чтобы оторваться по полной – снять и сняться. А потом вернуться к своим благоверным после «вечеринки с подружками». Вот с такими гораздо проще. Даже разговаривать не обязательно – без слов ясно, что друг от друга надо.

Поэтому в какой-то степени Валерка прав. Совсем не обязательно тратиться на секс, когда его в избытке можно получить даром. Но…

Есть несколько «но». Во-первых, мне в любой момент может понадобиться разрядка. А для этого необходим быстрый доступ к телу. Что называется, позвал и жахнул. Во-вторых, предпочитаю чистый секс, без всяких там кондомов. Люблю чувствовать плоть своей плотью, так ощущения ярче, сильней оргазм. А для незащищённого секса нужен проверенный партнёр.

Нет, конечно, с тех пор, как я прогнал Альбину, ближе к целибату я не стал. Но ситуация начала меня уже порядком раздражать. Я слишком привык видеть у себя в приёмной молодую красивую женщину, готовую в любой момент удовлетворить мои мужские потребности. А если учесть, что теперь в моей приёмной сидела Ирина Ильинична… В общем, срочно надо решать эту проблему, найти себе молодую, а Ильиничну пересадить куда-нибудь подальше в канцелярию.

– Сегодня в клуб не поедем, – неожиданно выдал Валера.

По обыкновению его редкий выходной начинался ещё накануне вечером у меня на квартире. Он заваливался ко мне домой и начинал уходить в отрыв. Но сегодня всё было несколько иначе. Обычно он сразу принимался за мой бар. Сегодня же он просто пришёл и развалился на диване. От предложенного виски отказался. Странно. Антибиотики что ль пьёт?

– Давай коньячку, по пятьдесят.

– Так, какие планы? – спросил я, разливая M***. То, что у Сусанина были планы, сомнений не возникало. Перемены в поведении были неспроста, он явно что-то замышлял.

– Поедем в парк пускать фонарики, – хорошо хоть не успел глотнуть коньяка, иначе подавился бы. А так всего лишь пролил на себя.

– Какие ещё фонарики? – он так прикалывается?

– Желания. В девять начало, я узнавал, – рука инстинктивно потянулась к его лбу. Но Валерка только зло отбросил её от себя. – Я серьёзно. Едем в детский парк развлечений запускать фонарики желаний. Сегодня никаких съёмов. Ты же всё равно не любитель случайного секса. Как у тебя, кстати, дела с помощницей обстоят?

– Как? Как? Работает она. Какие у меня могут быть с ней дела? – не понял я вопроса.

– Да не с этой… Девку-то себе в офис нашёл?

– А… Ты вот о чём… Не совсем. Есть одна… Но пока не уверен…

– Да ты, блин, как жену себе выбираешь. Ну да чёрт с ней. Так ты мне друг или нет? Идёшь со мной в парк?

– В парк так в парк, – согласился я, хоть какое-то разнообразие. – Но ты сперва скажи, какого тебя в детский парк потянуло.

– Сам всё увидишь. И да, Влада отпусти. Поедем на такси.

Валера удивлял меня всё больше и больше. Однако расспрашивать его о чём-либо сейчас было бесполезно. Так что, теряясь в догадках, что там задумал мой друг, я отпустил водителя, вызвал такси и пошёл переодеваться.

В пятницу вечером такси расходились как горячие пирожки, и пришлось изрядно подождать, когда нам назначат машину. В половине девятого Валера стал заметно нервничать. Уверен, он сильно пожалел о том, что попросил меня отправить водителя домой.

–Ты чего это? Торопишься куда? – давно я не видел Валерку таким. – Ну, приедем позже, что с того? Или ты на свидание опаздываешь? – попытался я подколоть его, но он наградил меня таким взглядом, словно мои слова попали точно в цель.

Сусанин уже был на взводе, когда наконец-то приехало такси. Валера сел на переднее сидение и за всю дорогу не произнёс ни слова. Когда минут через десять мы добрались до места, он чуть ли не на ходу выскочил из машины и устремился в парк.

Парк буквально кишел людьми, а всё вокруг было забито припаркованными машинами. Вот уж не думал, что у нас в городе столько любителей запускать фонарики. Да и откуда мне об этом знать. Сто лет не был в парках, а на таких мероприятиях, наверное, вообще никогда. Ночные клубы и рестораны – вот все мои развлечения. И то, когда меня туда выдернет Валера. Интересно, ему-то откуда стало об этом известно.

С трудом удалось не потерять из виду Сусанина. Он быстро лавировал в толпе, успевая при этом оглядываться, словно ища кого-то. Но вот, обойдя практически весь парк, он резко прекратил свой бег. Я подошёл к стоящему у вечного огня другу. Вид у него был очень удручающим, Валера был явно чем-то сильно расстроен. Но вряд ли он сейчас скорбел по павшим солдатам.

Стояли мы молча. Я не находил, что ему сказать. Если бы он хотя бы намекнул, зачем он так рвался в этот парк. А так…

Но отвлечь его от грустных мыслей я был обязан. Вот только как? Не тащить же его фонарики пускать, в самом деле. Он тут явно не из-за них. В растерянности я смотрел на наслаждающийся вечером народ, когда увидел знакомое лицо.

– Глянь, – толкнул Валеру локтем. Попал аккурат между рёбер. Сусанин охнул и согнулся. А не фиг расслабляться, иначе легко бы увернулся или поставил блок. – Это же Юлька. Ефимова! – крикнул я погромче, стараясь быть услышанным.

На газоне, метрах в десяти от нас молодая женщина, присев на корточки перед ребёнком двух лет, пыталась разобраться с красным бумажным фонарём. Услышав мой крик, она стала озираться по сторонам. Её взгляд остановился на нас с Валеркой. Брови её сначала сдвинулись над переносицей, но уже через мгновение глаза (а вместе с ним и рот) распахнулись от удивления. Вскочив на ноги, она начала махать нам рукой, зовя к себе.

– Пойдём, – хотел я позвать друга, но не успел – он уже быстрым шагом направлялся к газону.

Ефимова училась в одном классе с Олесей и в детстве совсем не тайно была влюблена в Сусанина. Валерку это жутко раздражало. Мало ему было младшей сестрёнки, вечно пытавшейся за ним увязаться. Так ещё одна мелочь следовала за ним по пятам. Но после школы Юлька уехала в Питер. Там поступила в институт, а потом ещё и замуж выскочила.

А три года назад мы столкнулись с Юлькой в клубе. Оказалось, что она приехала на свадьбу одной своей родственницы. В клубе они справляли девичник, и мы с Валерой им в этом очень помогли. Через неделю Юлька укатила назад к мужу. С тех пор мы её не видели. И вот теперь мы встретили её в том самом парке, куда так стремился Сусанин. Что произошло между ними в ту неделю, я мог только догадываться.

Но одно дело догадываться, другое дело видеть результат своими глазами. И сейчас Юлька стояла передо мной, держа за руку маленькую копию Олеси Игоревной Сусаниной.

– Привет! Какими судьбами? В гости приехала? – поинтересовался я. Валерка же стоял и улыбался как последний идиот.

– Можно и так сказать, – уклончиво ответила Ефимова. – Как видишь, я в декрете, – она машинально провела по растрёпанной голове малышки.

– Вижу. Ну, и как зовут нашу принцессу? – склонился над ребёнком.

– Ииша, – обхватив маму за ногу, пролепетала маленькая Сусанина.

– Ты посмотри, как тебе на Ириш везёт, – к Валере вернулся дар речи. – Только недавно в твоей жизни нарисовалась Ильинична, а теперь вот ещё…

– Валерьевна, – не дал другу договорить.

– Борисовна, – поправила меня Юлька.

– Это ты кому другому втирай. А нам тут не придумывай, – Валера аж расплылся от моих слов. Думал, он лопнет от гордости.

– Но… – попыталась было возразить Ефимова. Но я сразу её остановил.

– Вот и не начинай, – Валера с Юлькой переглянулись. Ефимова даже слегка покраснела, и, как мне показалось, Сусанин тоже.

Я решил оставить их наедине, им явно есть о чём поговорить. Зачем Валерка потащился парк, теперь было абсолютно ясно. Хотя оставалось загадкой, откуда он узнал, что Ефимова будет сегодня здесь. Судя по её реакции, она совсем не ожидала нас увидеть. Также мне было непонятно, какого он меня за собой припёр. Моё присутствие явно им только мешало.

– Пойду куплю фонарик, – провожаемый благодарным взглядом друга, я направился к киоску с фонариками. Следом за мной побежала мелкая. Я возражать не стал. Её родителям надо было друг с другом разобраться, а я детей в принципе люблю.

Пришлось немного постоять в очереди. Желающих купить фонарики было достаточно много. Хотя большинство уже ими запаслось, и теперь усиленно придумывало свои желания. Я переживал, что ребёнок не будет спокойно стоять в очереди, а попытается куда-нибудь убежать и потеряться в толпе назло дяде. Но я ошибся. Ефимова воспитанием дочери явно не пренебрегала, и уже в таком возрасте малая усвоила, что убегать нельзя.

Ириша оказалась очаровательным ребёнком. Пока мы стояли в очереди, она даже смогла уговорить меня вместо желания нарисовать сердце, а в нём написать её имя. Эх, если бы Юлька сразу всё нам рассказала, я бы точно стал крёстным Иришки.

– Какой у вас прелестный ребёнок! – наш с Иришей разговор ни о чём был грубо прерван. Я поднял глаза, кто бы это мог быть. Передо мной в вызывающей позе стояла женщина лет тридцати, в коротком облегающем платье, в туфлях на высоченных каблуках. Она что, решила на шпильках по парку прогуляться?

Ирише эта стильная дама с силиконовыми губами и грудью сразу не понравилась. Зло нахмурив брови, малышка прижалась ко мне. Это был и не мой формат, поэтому я лишь вежливо улыбнулся ей. К счастью, подошла наша очередь.

– Купим фонарик и вернёмся к маме, а то она уже заждалась нас, – Иришка радостно закивала головой, а дама заковыляла (по-другому и не скажешь, по гравию-то да на каблуках) прочь.

Обзаведясь наконец-то фонариком, мы возвращались к Валере с Юлькой, когда я заметил, что недавно появившееся нервное хихиканье за спиной не прекращается, а продолжает следовать за нами. Обернувшись, обнаружил парочку девиц, только вчера вышедших из категории малолеток. Они тоже остановились и, о чём-то перешёптываясь, продолжали хихикать. При этом рассматривали меня и посылали жаркие взгляды.

Куда катится мир! Так откровенно пытаться соблазнить дяденьку старше них почти в два раза, да ещё и с ребёнком. Конечно, если быть откровенным, в клубе их попытки подкатить ко мне увенчались бы успехом, но сейчас в силу обстоятельств я поддержать их интерес не мог. Я здесь был не за этим. Да я вообще не понимал, зачем я здесь.

Ириша потянула меня за руку. Я подмигнул девчонкам, чем вызвал их дружный смех, и наклонился к малышке.

– Ну что, будем пускать фонарик?

Та радостно закивала в ответ.

– Исуй!

Легко сказать. Чем? Оглядевшись вокруг, заметил одну парочку. Они только что закончили писать своё желание. Судя по большому животу дамы, эти двое вряд ли откажут мужчине с ребёнком.

– Извините, ручку не одолжите? – мужчина с сомнением посмотрел на меня, но потом его взгляд соскользнул вниз. Там стояла Иришка и, распахнув свои и без того большие глаза, смотрела на беременный живот. Она хотела что-то сказать, но, не найдя подходящих слов, потянулась к животу. – Ириш, не надо. Не трогай тётю, – перехватил маленькую ручонку. – Извините.

– Всё в порядке, – успокоила меня хозяйка живота. – Можешь потрогать, малышка, – Иришу дважды просить не пришлось.

– А у нас двойня будет, – гордо сообщил мне будущий папаша. ЭКО, значит. Хорошая вещь. Я тоже со временем им воспользуюсь. – Можете оставить себе, – он протянул мне ручку.

– А огоньком поделитесь? – у меня, некурящего, естественно, не было с собой ни спичек, ни зажигалки. Будущий отец на секунду задумался, а потом щёлкнул зажигалкой. Вот удружил, так удружил!

Крепко держа одной рукой пытающийся улететь фонарик, другой рукой я взял младшую Сусанину и отвёл её в сторону. Теперь надо постараться нарисовать сердце, не выпустив при этом раньше времени фонарик. К счастью, это оказалось не так сложно сделать. Иришка внимательно смотрела, как я сначала написал «Ирина», а потом нарисовал вокруг имени сердечко.

– Ты что пишешь! – раздался за спиной знакомый голос. – Стой! – я вздрогнул от неожиданности и выпустил фонарик.

– Ты чего это? – послышался ещё один знакомый голос. Только я не мог вспомнить, кому именно он принадлежал.

– Олег, не спорь, – обернулся на голоса.

Буквально в паре метров от меня стояла Ирина Ильинична. В лёгком летнем платье чуть ниже колен она выглядела ещё моложе, чем обычно. Её длинные распущенные волосы колыхались на лёгком ветру. А рядом с ней стоял мой охранник Олег. Без каблуков она едва доходила ему до плеч.

– Так нормальное же желание было…

– Не спорь со мной, – повторила она. – И вообще, старших надо слушаться, – добавила игриво.

Вместо ответа Олег обнял её за талию и, крепко прижав к себе, поцеловал. Она же, приподнявшись на цыпочках, обхватила его за шею и отвечала, отвечала на его поцелуи. Я смотрел, как мой охранник страстно целуется с моей же помощницей, практически сминая её в своих объятиях, а та буквально тает в его руках, и кровь закипала в моих венах. Да как они смеют! Разве они не знают о моём запрете на служебные романы? Ненавижу, когда не соблюдают мои правила. Вот я им сейчас устрою романтик! Маленькая ладошка легла на мою руку.

– Диа… Фоаик уител, – не сразу понял, что сказал ребёнок.

– Олег, перепиши, – снова отчётливо послышался голос Ирины Ильиничны. – Надо писать не «хочу, чтобы моя мама больше не болела», а «хочу, чтобы моя мама выздоровела».

– А какая разница-то? – и в самом деле? Какая?

– А есть разница, – настаивала Ильинична. – Пожелав больше не видеть кого-нибудь, и ослепнуть можно. Желание исполнится, но буквально, а не так, как ты себе это представлял. Как говорила моя прабабка: «Богу надо правильно заявки подавать». Ведь нам не известно, каким образом желание решит исполниться.

Я поднял глаза и посмотрел на улетающие в ночи фонарики. Среди них был и мой, уносящий сердечко с именем внутри.

5

После того памятного вечера я свёл общение со своей помощницей до минимума – через Сусанину или почту. Совсем не хотелось с ней разговаривать. Знал, что не выдержу и скажу, что мне всё известно про её шашни с Олегом.

Обычно гоню взашей при первом подозрении на служебный роман, но в этот раз я просто не мог этого сделать.

Не сейчас.

Не в моих интересах её прогонять. Ильинична мне нужна. А вот Олег…

Прогнал бы сразу, но… А вдруг моя помощница уйдёт вслед за ним?

Я не мог так рисковать. Не сейчас.

Я уже научен жизнью. Не подумав, быстро выгнал Альбину и едва успел подготовиться к встрече с австрийцами. Нет, с Ильиничной я распрощаюсь только, когда найду ей замену.

Но вот подпортить Олегу жизнь… Почему бы и нет?

Правда, больше всего хотелось просто дать ему в морду. Ненавижу драться, но этому бы с удовольствием вмазал.

Он на что рассчитывал? Думал, может пойти против моих правил и остаться безнаказанным? Более того, как замахнулся-то! Не кого-нибудь выбрал, а МОЮ помощницу!

Только у моей помощницы не может быть никого кроме меня. И уж тем более моя помощница не может хотеть никого кроме меня.

А эта как себя ведёт! Сначала австрийцам глазки строила, теперь вот с охранником трётся. Взрослая женщина, а ведёт себя как девчонка – виснет у него шее, целуется у всех на глазах. А меня при этом не замечает. Делает вид, что я ей совсем не интересен. Не верю! Уверен, она всё это мне назло делает. Мстит за то, что я назвал её старой и непривлекательной.

Ну и что, что я ей наговорил всяких гадостей при приёме на работу. Сегодня наговорил, завтра забыл. И вообще, она меня сама вынудила. Вела себя так вызывающе. Перебивала меня, перечила, торговалась. Я просто должен был показать, кто здесь главный.

Другая бы на её месте быстро сообразила, как надо себя вести. Сделала бы всё, что завоевать моё расположение, заинтересовать меня, соблазнить, в конце концов. А эта что? Старается для всех, кроме меня. А потом глядит невинными такими глазами: «Что вы, что вы! Как можно? В моём-то возрасте!».

И Олега, небось, специально назло мне выбрала. Чтобы я, когда узнал о них, от злости лопнул. Ничего-ничего, я вас голубков быстро разлучу. Первая же совместная командировка и ты напрочь забудешь об Олеге и ком-либо ещё.

Утро снова не задалось. Настроение было ни к чёрту. Который день пытаюсь выработать план мести, но ничего путного в голову не идёт. Как результат – не высыпаюсь. И это злит меня ещё больше. До боли хочется наказать нахалку, но так, чтобы не навредить самому себе.

Ворота начали открываться, едва машина появилась в поле видимости камер. Поэтому мы, ни на секунду не задержавшись перед ними, въехали во двор фирмы. Влад привычно направлял машину к центральному входу, но я приказал ему остановиться. Возле ворот стоял Олег с лицом довольного котяры. И, чёрт побери, я знаю, почему он был так доволен!

– Олег! – взревел я, опуская стекло. – Ты чего это улыбаешься? Ты охранник, а не девочка на рецепции! – хотел добавить ещё пару ласковых, но, увидев, как посерел от такого сравнения Олег, решил, что для первого раза достаточно. Да, доведу Олега мелкими придирками, раз пока ничего другого не приходит в голову.

Когда поднялся к себе, уже немного отпустило. Ильинична сидела за своим столом и разбирала какие-то бумаги. Стремительным шагом прошёл мимо неё, но у двери неожиданно остановился. Что-то шло не так. Вот только что?

Я обернулся на неё. Нет, вроде всё, как и прежде. Неброский макияж. Волосы собраны в хвост и только одна прядка, как всегда, норовит упасть на лицо… Ильинична, услышав, что я остановился, вопросительно подняла на меня глаза. Я решительно отпёр дверь и вошёл в свой кабинет. Ещё не хватало, чтобы она подумала, что я её рассматриваю.

Сбросив пиджак, включил компьютер. Едва он загрузился, набрал на клавиатуре:

Приготовьте чай!

Да, пусть думает, что я чай хочу.

Хорошо.

Высветился ответ, и я пожалел, что не придумал ничего другого. Сейчас ведь завалится с чайником в руках, а я не выдержу, сорвусь. Глаза бы мои её не видели! Стоп! Вспомнилась прабабка моей помощницы. Нет-нет-нет. Забираю свои слова обратно. Ещё ослепнуть не хватало. Просто не буду на неё смотреть. Проверю почту, разберу документы на подпись, подготовлюсь к собеседованию.

Собеседование! Чуть не забыл о нём. Как они меня уже достали! Олеся специально что ли таких кандидаток мне подсовывает, выбрать вообще не из чего. Наверное, о своей новой подружке печётся. Боится, что я ей замену найду. А о себе не боится, что ли, так смело покрывает Ильиничну с её дружком? И никто меня не убедит в том, что Олеська не в теме.

Интересно, кого Сусанина сегодня приведёт. Блондинка? Брюнетка? Рыжая? Кому я откажу на этот раз? Но моей помощнице, похоже, всё равно. Приведи Олеся хоть лысую, она бы не отреагировала. Демонстративно делает безучастный вид. Ну, вот как ей может быть не интересно, кого я возьму вместо неё?

Открылась дверь, и с подносом в руках вошла Ильинична. Подошла к чайному столику и стала расставлять на нём заварник, чашки, чайник, какую-то корзинку с печеньем. У неё был такой умиротворённо-спокойный вид, какой только может быть у счастливой женщины. Неужели Олег настолько хорош?

Наблюдая за Ильиничной, вспомнил своих предыдущих помощниц. Ни одна из них, расставляя чашки, не упускала шанса принять какую-нибудь соблазнительную позу – нагнуться, выгнуться, прогнуться. Ильинична же, встав ко мне в пол-оборота, спокойно освобождала поднос.

Освободив его, она задержалась возле столика и, убедившись, что ничего не забыла, собралась уходить. Эй! Куда? А наливать кто будет? Или она решила, что меня кандидатка поить будет? Ну, уж нет!

Ильинична повернулась к двери.

– Стой! – хотелось крикнуть. Но я же решил с ней не разговаривать. Поэтому оставалось только гипнотизировать взглядом и мысленно кричать. – Не уходи!

И Ильинична остановилась. Она обернулась на меня. Какое-то время мы просто смотрели друг на друга. А потом помощница вопросительно приподняла брови: «Чего тебе?».

И я понял. Вот оно! Вот, что было не так в приёмной. Она не поздоровалась со мной. Впервые. Да, я никогда не здоровался в ответ. Но она-то ВСЕГДА приветствовала меня. А сегодня – нет. Значит, решила тоже со мной не разговаривать. Ну, хорошо.

Кивком головы указал на чайный столик. Ильинична посмотрела на него и пожала плечами. Я ещё раз кивнул. На этот раз сильнее. Она снова на столик, потом на меня, пожала плечами и в довершение ещё и помотала головой. Она издевается что ли? Я чуть приподнялся со своего кресла и дважды кивнул головой в сторону чайника. Ильинична тут же сделала страдальческое лицо (типа «ну не понимаю я!») и развела руками.

Да я её сейчас! Она играть со мной вздумала? С трудом сдерживая себя, ударил ладонью о стол и стиснул зубы, чтобы не закричать. Она же меня до белого каления доведёт. Я уже готов был сократить расстояние между нами и популярно (но без слов) объяснить, что так со мной вести себя нельзя, когда она вернулась к чайному столику.

Я смотрел, как она не спеша готовила мне чай. Налила сначала молоко, потом заварку и, наконец, кипяток. Когда же подняла на меня глаза, я увидел в них только безмятежное спокойствие. Ни следа, ни намёка на усмешку или что-либо подобное.

Неожиданно дверь кабинета открылась, и зашла Олеся с очередным резюме в руках. Я посмотрел на часы. Время собеседования. Оставив папку у меня на столе, она вернулась к двери и позвала кандидата. Та не заставила себя ждать. Вплыла в кабинет, не дав никому возможности из него выйти, и остановилась рядом с Ильиничной. Это она зря. Но она быстро исправила ошибку, подойдя чуть ближе.

Так, и кого мы здесь имеем? Блондинка. Судя по пустым глазам – натуральная. Зря она надела такую короткую юбку. Выглядело вульгарно, особенно при её росте. Сколько в ней? Метр семьдесят пять? Больше? На своих каблучищах с меня ростом, наверное, будет. Но в целом не дурна. Симпатичное личико. Хорошая фигура. Интересно, она быстро поймёт, что здесь ей ничего не светит?

Раздался тяжёлый вздох. Негромко, но я услышал. Мне этого было достаточно, чтобы принять решение.

– Олеся Игоревна!

Крикнул погромче, чтобы наверняка быть услышанным. И Сусанина едва не снесла в дверях Ильиничну, пулей вернувшись в кабинет. Так и до производственного травматизма недалеко. Я мельком бросил взгляд на резюме, лежащее передо мной. Но только для того, чтобы прочесть имя.

– Оформите Светлану Сергеевну на работу.

Сказать, что моё решение шокировало, не сказать ничего.

Светлана Сергеевна хлопала глазами: «Да, но я … но мне…».

Олеся, недоумевая, переводила взгляд с успешного кандидата на меня и обратно. Я ещё никого так быстро не брал на работу.

И, конечно же, в шоке была Ирина Ильинична. И именно её реакция интересовала меня больше всего. Ильинична снова вздохнула и вышла из кабинета. Моё решение так выбило её из колеи, что она едва не забыла закрыть за собой дверь. Когда обернулась, от безмятежности в глазах не осталось и следа. Только грусть, а может и боль.

Вот и хорошо. Пусть помучается. А то игнорировать меня решила. Нет, меня она игнорировать не может. Я ей этого не позволю. Пусть смотрит и учится, как надо со мной себя вести. Но это потом, когда Света выйдет на работу. А сначала…

– Дмитрий Олегович, – Олеся оторвала меня от моих мыслей.

– Что, Олеся Игоревна? Почему вы ещё здесь? – я посмотрел на глупо улыбающуюся Светлану. И что в ней такого разглядела Ильинична, что приняла за угрозу для себя. Или я ошибся, и она не поэтому так тяжело вздохнула.

– Вы не сказали, с какого числа Светлане Сергеевне приступать к своим обязанностям.

– Что значит, с какого? Судя по резюме, Светлана Сергеевна сейчас работает. Значит, ей нужно отработать положенные две недели, – Света робко потянула руку наверх. Прям, как в школе. – Что? – она уже меня бесила.

– Я могу и раньше…

– Зачем? – перебил я. – Хотите создать впечатление работника, который может подвести меня в любой момент? Если вы готовы бросить своего нынешнего работодателя, то где гарантия, что не поступите также со мной.

Света захлопала ресницами. Боюсь, она не поняла и половины сказанного мной.

– Лучше поговорим о работе. Вам объяснили ваши обязанности?

Света глупо заулыбалась.

– Я вкратце повторю. Вы здесь для секса со мной, когда и как я захочу.

Девушка радостно закивала головой.

– И только со мной. Во время работы у меня, других партнёров у вас быть не должно.

Очередной кивок.

– В свободное от секса время будете готовить мне чай, кофе. А ещё отвечать на телефонные звонки, встречать посетителей, регистрировать корреспонденцию. То есть работать секретарём. Умеете?

Ещё один утвердительный кивок.

– Теперь по деньгам.

Я снова бросил взгляд на резюме. В граве желаемый уровень зарплаты стояла цифра двадцать пять.

– Оклад тридцать пять тысяч.

У Светы аж глаза округлились. Впрочем, как и у Сусаниной. Только причина была разной. Если для Светы эта сумма оказалась пределом мечтаний (или даже за их пределами), то Олесе так точно не казалось.

Кто-кто, а начальник отдела кадров прекрасно знал, что так мало никто из моих помощниц никогда не получал. Но на большее оценить Свету я не мог. К тому же, назначить ей обычный оклад помощницы означало, что Ильинична будет получать много меньше этой недалёкой блондинки. Да, я мог повысить Ильиничне зарплату, но как мне объяснить, за что.

– Оклад тридцать пять тысяч, – повторил я, – а если будете хорошо справляться со своими обязанностями, возможны подарки.

Света аж засветилась от открывшейся перед ней перспективой.

– Хорошо, – резюмировала Сусанина. – Принимаем на работу с окладом тридцать пять тысяч рублей. К своим обязанностям Светлана Сергеевна приступает через две недели.

Я устало кивнул. Да уйдите уже!

– То есть через две недели Светлану Сергеевну принимаем на работу, – я зло посмотрел на Олесю. Она от блондинки тупостью заразилась что ли? Повторяет одно и то же. Оказалось, что не одно и то же, – а Ирину Ильиничну через две недели увольняем.

– К Ирине Ильиничне вернёмся позже, – сухо сказал в ответ. – А пока можете идти.

Когда за Сусаниной закрылась дверь, я встал из-за стола и подошёл к чайному столику. Чай уже остыл. Но я всё равно отпил. Нет, про увольнение рано говорить. Сначала командировка.

6

– Валера сказал, ты в Барселону летишь.

Мы сидели у Сусанина на кухне. Сегодня Юлька решила впервые остаться у него с дочкой на ночёвку. Но она не знала, как на это отреагирует Иришка. Поэтому Валера и позвал нас с Олесей составить им компанию. Типа у них вечеринка. Когда ребёнок уснёт, мы разойдёмся по домам, а его девочки останутся.

– Да, через десять дней. Не знал, что вы меня обсуждаете, – вопросительно посмотрел на Сусанина. – Думал, что у вас других тем полно.

– Привезёшь хамон? – Юлька никак не отреагировала на моё замечание, она была на своей волне. – И масло оливковое. Оно же там самое-самое, – умоляюще посмотрела на меня. Иришка тут же скопировала мать.

– Я ж по делам. Без багажа… – предпринял безуспешную попытку противостоять напору.

– Ладно, брось. Ты же не один полетишь, – Валера, естественно, был на стороне своих дам. – Пробежится твоя Света по магазинам, пока ты будешь переговоры вести, всего-то и делов.

– Какая Света? – кого это мне ещё в попутчицы сватают?

– Что значит, какая? Ты же сам говорил, что взял себе новую помощницу вместо старой. Или молодую вместо старой, как тебе больше нравится, – усмехнулся Сусанин.

– Не взял ещё, – решил проигнорировать замечание Валеры про молодых и старых. – Вернусь из Испании и возьму.

– Серьёзно? Один что ли лететь собрался? – друг искренне удивился.

– Хамона не будет что ли? – разочарованно протянула Юлька. Ей по ходу было всё равно, с кем мне лететь. Она сделала для себя только один вывод. Ириша, почувствовав перемену в настроении матери, обиженно надула губки.

– Олесь, у твоей подруги загранник действующий?

Как же удачно всё складывалось. Не пришлось ничего придумывать. Пусть Сусанина думает, что это Валерка натолкнул меня на мысль взять с собой Ильиничну. А я-то голову ломал, как же мне к этому разговор с Олесей подвести. С Ильиничной-то я так и не разговаривал. Впрочем, как и она со мной.

– Какой подруги? – Олеся непонимающе нахмурила лоб. – Ты про Маринку что ли? Думаешь, полетит с тобой после того, как ты её отфутболил?

– Полетит, – заверил сестру Валера. – В Испанию и не полетит? Как же! Тем более с Димычем. Он может сколь угодно раз футболить девиц, они всё равно прискачут по первому его зову.

Меня невольно передёрнуло, стоило только вспомнить приставучую подругу Сусаниной. Этакий ходячий гламур без мозгов. Её я точно никуда с собой звать не буду. Не в этой жизни. Что же касается зова. Девицы, может, и прискачут, а вот…

– Не напоминай мне о ней. Я про Ильиничну тебя спрашиваю, – уловил насмешливый взгляд Валеры. – От неё в Барселоне хоть польза будет. Не то, что от твоих подруг, – прозвучало, как оправдание. – Она и язык более-менее знает. Вон, к приезду австрийцев даже пару слов на немецком выучила. Глядишь, окажется, что и с испанским знакома.

– Знакома – знакома, поверь мне. Она в Испании не раз была, рассказывала…

– Только сразу предупреди, – перебил я Олесю, мне совсем не хотелось выслушивать истории из жизни моей помощницы, – чтобы она там никому глазки не строила. Чтоб не вышло как с австрийцами.

– С австрийцами? – любопытный Валерка даже придвинулся поближе. – А что там с австрийцами было? Ты мне не рассказывал.

– А с чего бы вдруг? – резко осадил его. – Больше мне делать нечего, как рассказывать о заигрываниях своей секретарши.

– А ты чего злишься-то? Я просто спросил.

– А как мне не злиться? Ненавижу, когда мои указания игнорируют. Или это твоя сестра не рассказала своей новой подружке о наших правилах?

– Валера прав, ты чего так завёлся? – Олеся отставила от себя недопитый бокал вина. – Мы, может быть, с Ириной и подружки, но это совсем не значит, что я ради неё забываю о своих обязанностях. И она вовсе не заигрывала с твоими австрияками. Когда ей было это делать? Они целыми днями с тобой мотались. А то, что Лойцль к ней подкатывал, не удивительно. Там есть, к чему подкатить. Только слепой этого не увидит. И Дмитрий Олегович, разумеется.

Ну, всё, Олеська назвала меня по имени-отчеству. Обиделась, значит.

– И про паспорт сам у неё спрашивай. Она твоя подчинённая…

– Как и ты, – немедля напомнил я Сусаниной. Чем ещё больше накалил обстановку.

– В офисе будете командовать, Дмитрий Олегович, а сейчас мы на кухне моего брата, – и обиженно скрестив руки на груди, Олеся откинулась на спинку стула.

Я решил больше не продолжать эту тему, но наутро первым делом вызвал Сусанину к себе.

– Олеся Игоревна, выясните срок действия загранпаспорта Ирины Ильиничны. Если всё в порядке, пусть подаёт документы на оформление испанской визы и бронирует гостиницу и билеты.

Я заметил, как сверкнули глаза Олеси, но это за пределами офиса она мне может возражать. На работе же она дисциплинированный сотрудник.

Я стоял в гардеробной и тупо смотрел на вешалки перед собой. Меньше, чем через час заедет Влад, чтобы отвезти меня в аэропорт, а у меня до сих пор не собрана сумка. Меня всегда в дорогу собирали помощницы. Сегодня же я был один и чувствовал себя беспомощным ребёнком, который без мамки ничего не может.

Нет, накануне я хотел сказать Ильиничне, чтобы она занялась моими сборами. Но быстро передумал, едва представив себе, как она вскидывает бровь и смотрит на меня так снисходительно насмешливо. А возникшая перед глазами картина, когда она достаёт из ящиков моё нижнее бельё и кладёт его в сумку, заставила меня окончательно отказаться от этой идеи.

Все мои женщины видели моё нижнее бельё сначала на мне, потом на полу (или где придётся), а уж потом в ящиках гардеробной. Да и то не все. И я не собирался этот порядок менять.

Но Ильинична была не моей… не была моей женщиной.

На миг я вспомнил, как моя высокоинтеллектуальная секретарша тает в объятиях моего же недалёкого охранника.

Нет, я никогда не интересовался умственными способностями сотрудников службы моей безопасности. Возможно даже у Олега IQ как у Эйнштейна, что не мешает ему быть полным идиотом.

А как иначе его можно назвать кроме как идиотом? Он прекрасно знал, как я отношусь к интрижкам на работе. Прекрасно знал о последствиях. Ну а если ему совсем приспичило, то, будь у него хотя бы толика ума, шифровался бы, встречался со своей пассией где-нибудь тайно, где их никто не видел бы. Но нет – целуется на глазах практически у всего города, и не с кем-нибудь, а с моей помощницей! Если бы Иришка меня не остановила, я бы показал им Кузькину мать.

А Ильинична? Оказалась всё-таки второй категории. С австрийцами не прокатило, решила попытать счастья с охранником?

Очередная сцена возникла из памяти. В день приезда австрийцев Ильинична стоит на воротах и воркует с Олегом. Не показалось мне всё-таки тогда, что он к ней притирается.

От злости даже скрипнул зубами. Надо было сразу с этими двумя разобраться. Подумать только! Она же только начала работать, даже в офисе почти не показывалась. Когда только успела? И почему именно Олег? Ладно, если бы Лойцль или даже Мейер. Ещё можно понять: перспективы и всё такое. Но охранник!

Что она в нём нашла? Купилась на сильное мужское тело? Да, Олег был хорошо сложён, это было одно из требований при приёме в охрану. Но ведь можно было и получше найти. Или схватила первое попавшееся? И почему она на меня никак не среагировала?

Телефонный звонок вернул меня к реальности.

– Да? – машинально произнёс я.

– Милый, привет, – раздался в трубке почти забытый голос. Альбина? Надо было посмотреть на экран прежде, чем отвечать на звонок.

– Здравствуй. Зачем звонишь? Только говори быстро, я тороплюсь.

– Фу, как грубо… – она тут же надула свои подкаченные губки. Конечно же, я не видел этого, но мне и не нужно было – я слишком хорошо её знал. – Я ждала, когда ты позвонишь. Но, зная какой ты гордый, решила набрать тебя сама.

– Зачем? – поставил телефон на громкую связь и полез в ящик за бельём, пора уже было и начать собираться.

– Хотела узнать, как ты.

– Спасибо, всё хорошо.

– Как прошла встреча с австрийцами?

– Лучше, чем мог представить, – и это была абсолютная правда.

– В Испанию летишь? – неожиданно сменила тему Альбина. Я даже замер с трусами в руках. Ей-то откуда об этом известно? Интересно, кто это в моём офисе крысятничает в её пользу?

– Лечу.

– Хочешь, я с тобой? Виза у меня есть, – тут же добавила Альбина. Как будто мне было интересно.

– Спасибо, но у меня уже есть компания.

– Со своей старухой летишь? – удивилась Альбина. Странно, разве ей не доложили? Или её информатору не всё известно?

– Если ты сейчас это про мою помощницу, то да, я лечу с ней. И эта, так сказать, старуха выглядит получше многих и уж точно не хуже тебя, – тут я, конечно, загнул. Всё-таки Альбина была на четырнадцать лет младше Ильиничны.

– Да? И с каких это пор тебе старые девы стали нравиться? – Альбина, поняв, что Испания ей не светит, перешла в наступление. – Может, она рубашки и трусы уже не только покупает, но и снять с тебя помогает? И какая она в постели? Костями не скрипит? – вот ведь как её понесло. Звонок на параллельной линии спас меня, а, возможно, и её…

– Всё, Влад звонит. Я отключаюсь. Счастливо оставаться.

Не дожидаясь ответа, сбросил звонок Альбины, а заодно и Влада, и заглянул в сумку. Там на дне сиротливо лежала пар носков и трусы. Ну и ладно. Я же ни куда-нибудь в Тмутаракань лечу, а в Барселону. Там всё куплю. Бросив к носкам и трусам дезодорант, туалетную воду, зубную пасту с щёткой и паспорт, вышел из дома.

Увидев меня, Влад распахнул дверцу машины и взял почти невесомую сумку. С удивлением, но без лишних слов убрал её в багажник. Мы уже выезжали со двора, когда я спросил.

– Ты знаешь, где живёт Ирина Ильинична? – уверен, что знает. И где живёт, и с кем живёт. – Позвони ей и скажи, что мы сейчас за ней заедем, – Влад молча остановил машину. – Ты зачем остановился? Хочешь, чтобы я на рейс опоздал?

Мне с трудом удалось не закричать.

– Дмитрий Олегович, вы же сказали позвонить, – Влад был абсолютно спокоен и невозмутим. – Вот я и остановился. Сами же голову мне оторвёте, если за рулём звонить буду.

Вот ведь гад, хочет использовать мои же правила против меня. Думает предупредить, чтобы я Олега не смог застукать. Не выйдет!

– Езжай давай! По дороге позвонишь.

Больше спорить Влад не стал. Завёл машину, одновременно набирая номер.

– Ирина Ильинична? Здравствуйте… Это Влад… Да, водитель Дмитрия Олеговича. Мы сейчас за вами заедем. Я хотел адрес уточ… Уже выехали..? Понятно. Хорошо. До свидания, – Влад сбросил вызов. – Ирина Ильинична уже едет в аэропорт. В автобусе.

Ну конечно! Так я и поверил! В автобусе она едет! Как же! Приказал Владу гнать так быстро, как только можно. Сейчас нагоним автобус и всё узнаем.

Антирадар всю дорогу до аэропорта нещадно бился в истерике. Но автобус нагнали. Почти. Прибыли на место практически одновременно. Когда подъехали к аэропорту, автобус не спеша выворачивал к месту высадки пассажиров. В принципе ещё можно было попытаться его нагнать, вот только заезд для общественного транспорта был не только без шлагбаумов, но и заметно короче, чем для такси и прочих машин.

Конечно, ещё не было уверенности, что мы нагнали тот самый автобус. Но и проверить это мы не успевали.

На наше счастье и благодаря Ильиничне нас теперь знали в аэропорту и, как только Влад просигналил, для нас открыли служебный проезд. Так что возле терминала мы оказались даже раньше автобуса. Наверное, зря я орал на Влада всю дорогу.

Двери автобуса открылись, выпуская пассажиров. Моё сердце бешено забилось. И сознание раздвоилось. Одна половина жаждала расправы. Другая молила, чтобы Олега не было в автобусе. И вот появилась она. В лёгком, облегающем верхнюю часть, но расклешённом от талии, платье, в туфлях на высоких каблуках и с дорожной сумкой в руках. Одна! И если первая моя половина требовала провести расследование. То вторая торжествовала. И для того, чтобы первая успокоилась, рисовала в мозгу картину, как я на глазах удивлённого водителя обшариваю автобус, заглядывая под сиденья в поисках Олега. В конце концов, вторая одержала верх.

Регистрацию на рейс и таможню прошли быстро. Правда, на досмотре у меня едва не конфисковали туалетную воду и зубную пасту.

В очереди на досмотр хотел пропустить Ильиничну вперёд, но та встала за мной в очередь и ни в какую не хотела меняться со мной местами. Но не хочет и не надо. Я поставил сумку на ленту. Без проблем прошёл рамку. Но потом начались проблемы.

– Ваша сумка? – строго спросил таможенник. Я кивнул.

– Моя.

– Что там у вас? – тычет пальцем в монитор. Я пожал плачами.

– Зубная паста и туалетная вода, – обычное дело. Не вижу ничего криминального.

– Достаньте.

Надо так надо. Расстегнул молнию и, нашарив в пустоте сумки пасту с водой, протянул их таможеннику.

– Жидкости запрещены к провозу в ручной клади. Только в багаже. Вам придётся их оставить.

– Что значит, оставить? Это же простая зубная паста! Мне перед вами зубы почистить, чтобы вы поверили?

– Не нужно ничего чистить. Мы верим, что это обыкновенная зубная паста, но пропустить не можем. Это против правил. Придётся выбросить и пасту, и туалетную воду.

– Как это выбросить? Это мои вещи, и я не разрешаю вам их выбрасывать.

– Хорошо, – таможенник не стал настаивать. – Тогда вы остаётесь вместе с ними.

– Ээээ. Так не пойдёт! У меня важная встреча, – таможенники с сомнением переглянулись. И я прекрасно понимал их реакцию. Они все видели, что у меня лежит в сумке. А другого багажа у меня с собой не было. И кто так, спрашивается, летит на важные встречи?

Придётся, видимо, в Барселоне не только одежду покупать. Хотя, я же могу сдать сумку в багаж. Интересно, время на это у меня есть? Сомневаюсь.

– Так, прекратите шуметь! – неожиданно раздалась команда.

Это молодой таможенник, который пропускал меня через рамку, решил навести порядок и утихомирить собравшихся в очереди за моей помощницей. В зоне досмотра воцарилась тишина. Даже дети притихли.

– Все проходим через соседнюю рамку. Эта временно закрыта.

– Послушайте, я понимаю, что есть правила, – попытался убедить сделать мне поблажку, – но ведь один раз можно закрыть глаза…

– Нет, нет и ещё раз нет, – офицер был непреклонен. – Никаких исключений. Вы не можете пронести это в салон, – и он занёс руку с зубной пастой и туалетной водой над корзиной.

– Подождите! – раздался голос Ильиничны. Как же давно я его не слышал! – Я сейчас всё исправлю, – уже через мгновение она стояла рядом со мной. – Он сам собирался, вы уж простите, – и быстро перехватив у таможенника пасту и воду, опустила их в прозрачный пакет и, закрыв на молнию, вытянула перед собой. – Теперь всё в порядке?

– Проходите, – нам махнули рукой, давая добро.

Очень хорошо. Я подтянул к себе вещи Ильиничны, когда заметил, как она замерла на месте. В руках она держала мою сумку, на дне которой болтались трусы с носками. Неожиданно её толкнули сзади, и помощница влетела в меня. Инстинктивно я поддержал её за локоть. Другая моя рука бесконтрольно скользнула по её талии.

– Эй! – снова раздался голос молодого офицера таможни. – Тебе места мало что ли?

Ильинична обернулась на своего обидчика, разбудив вокруг себя движение воздуха и наполнив тонким ароматом своих духов мои лёгкие. Наверное, я и раньше сотни раз вдыхал их, но сегодня, сейчас, так близко от меня, они дурманили голову. Пристальный взгляд карих глаз привёл меня в чувства, и я выпустил помощницу из рук.

Так, нужно привести мысли в порядок. Незапланированное столкновение наших тел могло разрушить мои планы. Я должен контролировать ситуацию, но пока что был далёк от этого. Снял с ленты последний ящик с нашими вещами, когда увидел, как таможенник подмигнул Ильиничне. А та довольная улыбнулась ему. Нет, какова! Только что стояла, вжавшись в меня, хоть бы немного нежности во взгляде появилось! А какому-то мальчишке улыбается. У неё на меня блок что ли поставлен?

Опустив ящик на пол, смотрел, как Ильинична надевает туфли. Села на скамью, поставив рядом мою полупустую сумку. Надеюсь, внутрь она не заглядывала. Представляю, что она может подумать, увидев скудное содержимое.

Ильинична слегка наклонилась вперёд, открывая восхитительный вид на декольте. Вена на моей шее мгновенно запульсировала. Словно почувствовав на себе взгляд, Ильинична наклонилась ещё ниже, буквально ложась грудью на свои ноги. Вот и хорошо, можно перевести дыхание. Не тут-то было! Плечом она задела полу платья, обнажая коленку. Сначала одну, потом другую. В висках застучало. Захотелось накрыть колени ладонями и притянуть к себе, а потом…

Стоп! Это всё из-за того, что я уже давно на голодном пайке. С тех пор, как Валерка воссоединился с Юлькой, в клубы я не ходил. Это с голодухи, не иначе, помощница рождает в моей голове такие фантазии. Дима, очнись! Ты здесь только для того, чтобы проучить её за пренебрежение к тебе. Твоя цель доказать ей, что она старая и непривлекательная. Соблазнить, влюбить в себя и бросить.

Закончив с одной туфлёй, Ильинична приподняла браслет на другой ноге (почему я его раньше не замечал?) и обернула вокруг тонкой щиколотки ремешок туфли.

Она старая и толстая! Она старая, толстая и совсем непривлекательная! Прекрати смотреть на неё!

Но чёртов аутотренинг не помогал. Нет, это я должен был придумать, как её соблазнить. А вместо этого сам стою, как загипнотизированный. И что-то не похоже, чтобы она прилагает какие-то особые усилия для моего соблазнения.

Застегнув ремешок туфли, она подняла на меня глаза, смотрела на меня какое-то время. Совсем недолго. Но я уловил её изменившийся взгляд. Мне показалось или она действительно меня рассматривала?

Поднявшись со скамьи, она наклонилась за своей сумкой, но я опередил её. Ильинична взялась за ручку и потянула на себя, но я держал крепко. Она дёрнула посильней, я дёрнул в ответ. Она тут же оказалась прижатой к моему телу. Ожидаемый результат. Сколько в ней? Килограмм пятьдесят? Против моих восьмидесяти пяти. У неё нет ни единого шанса. Но она сделала шаг назад и повторила попытку.

Вот упрямая! Но в данном случае, я был не против, так как она снова оказалась на мне. Я прекрасно помнил, где нахожусь, что вокруг нас люди, и старался держать себя в руках. Но это было нереально сложно. Я едва держал дыхание под контролем.

Ильинична снова сделала шаг назад, а в следующее мгновение вместо помощницы у меня на груди оказалась моя же сумка. Это было настолько неожиданно, что я ослабил хватку, а Ильинична смогла забрать свои вещи. Раздались аплодисменты. Что за..? Это она на публику что ли играла? Ну, погоди у меня!

Развернувшись, я быстрым шагом ушёл в V.I.P. – зону для пассажиров бизнес-класса. Ждал, что моя помощница подойдёт чуть позже. Но она так и не пришла. Наверное, осталась в общем зале. Ничего, из самолёта она никуда не денется. Но заканчивалась посадка, а её всё не было. А когда появилась, спокойно прошла мимо меня. Это уже слишком! Но тут какой-то мужик плюхнулся в кресло рядом со мной, и я понял: Ильинична не просто не зарегистрировалась на соседнее со мной место, она взяла билеты в другой класс.

Всё, теперь я молчать не буду. На земле выскажу ей всё, что думаю.

Перелёт был просто кошмарным. Нет, я не боюсь летать. Даже наоборот. Обожаю самолёты. Мне нравится это чувство, когда летишь куда-нибудь. Люблю комфорт бизнес-класса. Стройные, высокие стюардессы ухаживают за тобой, предлагают тебе выпить, низко наклоняясь над тобой или легко касаясь твоего плеча. Но сегодня радости от полёта я не испытывал.

По соседству, «благоухая», то храпел, то чавкал какой-то мужик. Он, похоже, отдал все деньги на билет. На бизнес-класс хватило, а на дезодорант уже нет. Запах был таким сильным, что хотелось отодвинуть кресла подальше друг от друга, а лучше выставить его кресло за борт.

Когда стали разносить еду, я, естественно, отказался. Обед при таком соседстве был равнозначен трапезе в мужской раздевалке подпольной качалки. Судя по тому, что все, кто сидел рядом, тоже есть не стали, я был не один такого мнения.

Вот Ильинична меня подставила! Конечно, он всё равно мог оказаться в салоне и даже где-то поблизости, на соседнем ряду. Но тогда я, по крайней мере, мог вдыхать аромат её духов. Но ничего, вот только останемся наедине и я с ней разберусь.

Спустя два часа после взлёта появились первые дезертиры. Сначала вышла и не вернулась женщина, сидящая через проход от моего ароматного соседа. Потом опустело кресло перед ним. Потом ещё одно. Невиданное дело: люди бежали из бизнеса в эконом! Когда я это понял, было уже поздно – свободные места в эконом-классе закончились.

Какой же я идиот! Вместо того чтобы злиться на мою помощницу, лучше бы попросил стюардессу пересадить меня в эконом. И даже если место рядом с Ильиничной сейчас занято, я, возможно, смог бы договориться с её соседом. Заплатить ему, в конце концов.

Да, в экономе неудобно. Расстояния между креслами маленькие, сами кресла тесные. Постоянно касаешься своего соседа, а когда засыпаешь, так и норовишь скатиться на него. Или он на тебя. Но это как раз именно то, что мне сейчас и было нужно. Однако я свой шанс оказаться в такой ситуации рядом с Ильиничной упустил.

Когда спустя ещё несколько часов мы приземлились в Барселоне, пассажиры бизнес-класса, толкая друг друга, спешно покинули салон с одной мыслью – вдохнуть полной грудью.

Я стоял в стороне от киосков погранконтроля и ждал. Все пассажиры бизнеса его давно прошли. Даже дезертиры перед посадкой вернулись на свои места, лишь бы не выстаивать очередь.

Вот уже хлынула масса эконом-класса. Ильиничны всё не было. Она явно никуда не торопилась. Или же ей просто нравилось заставлять меня ждать.

Наконец-то послышался её смех. Весело ей, значит. Я тут весь извёлся в ожидании неё, а она хихикает, непонятно с кем. Я думал увидеть рядом с ней какого-нибудь качка, но обнаружил её в компании одной пожилой и одной молодой пары.

Ильинична шла, жестикулируя и весело смеясь. Только сейчас я понял, что никогда не слышал её смех рядом с собой. Всякий раз, завидев меня, она прекращала даже улыбаться. Вот и сейчас, едва её взгляд остановился на мне, улыбка тут же исчезла с её лица. Что за человек! Ей даже улыбнуться мне трудно?

– Вы сюда развлекаться что ли приехали? – невольно вырвались слова упрёка. Она только пожала плечами и направилась к пограничному контролю. Значит, разговаривать со мной по-прежнему не собирается? Как же с ней сложно-то!

Границу прошли без проблем. И неожиданно быстро.

Ильинична, пройдя мимо меня, остановилась и оценивающе посмотрела на очереди, тянущиеся к кабинкам. Но ни в одну из них не встала. Она предпочла стойку, перед которой никого не было. Её не смутило то, что сама кабинка тоже пустовала. Но, как оказалось, ненадолго.

Стоило только Ильиничне остановиться перед жёлтой линией, как какой-то пограничник занял пустующее место и подозвал к себе. Тут же за нами выстроилась очередь, которой вместе со мной пришлось подождать, когда моя помощница и этот юнец в форме завершат свою светскую беседу.

– Вы со всеми кокетничать собираетесь? – так и хотелось добавить: со всеми, кроме меня.

– Я не кокетничала. Я вежливо общалась, – дерзко парировала она. – Или вы хотели, чтобы я игнорировала пограничника или грубила ему? Чтобы меня развернули на границе и отправили назад? – это она, конечно, загнула. Но на этот раз я промолчал. Вероятность, что так могло произойти, всё-таки имелась.

По дороге в гостиницу ехали молча, но, когда уже въезжали в город, я не выдержал и решил задать давно беспокоивший меня вопрос.

– Почему вы купили себе билет в эконом – класс? – она удивлённо уставилась меня. – У нас важная встреча и мне могло понадобиться обсудить с вами некоторые её детали.

Пусть думает, что я хотел видеть её рядом с собой только из-за работы.

– А я не мог этого сделать, так как вас рядом не было. Или вы думаете, я вас для чего-то другого с собой взял?

Взял-то я, конечно, и для того, и для другого. Вот только сказать не мог. Да и как тут скажешь? Особенно когда Ильинична едва не перекрестилась после этих моих слов.

– Да, но мне не положен бизнес, – тут же возразила она. – Только эконом-класс.

– С чего вы это взяли? – что за глупая отмазка?

– В положении по командировкам написано…

– Видимо, вы невнимательно читали, – не всё же ей меня перебивать, могу и я разок. – Персональный ассистент летит бизнес-классом…

– Вот только я помощник персонального ассистента.

Меня ожидаемо перебили. Но как же я забыл-то, что ввёл новую должность? Помнил, давно бы заставил юристов внести изменения в положение.

– И согласно установленным вами правилами я лечу эконом-классом. Или вы хотели, чтобы я их нарушила?

Это что? Вызов? Попытка спровоцировать меня на одобрение её проступков?

– А вы все правила соблюдаете? Или есть исключения? – тоже мне, блюстительница правил! Воспоминания о целующейся в парке парочке рвали душу и заставляли закипать кровь.

Дверца автомобиля распахнулась, даря Ильиничне возможность уйти от ответа. Метрдотель приглашал нас в гостиницу. Увлёкшись разговором, никто из нас не заметил, что мы уже никуда не едем.

На стойке регистрации пришлось постоять в очереди – заселялась то ли футбольная, то ли ещё какая команда. Что за день! Откровенно говоря, хочется просто всех послать. Да, администраторы предложили присесть и принесли напитки, но это мало что меняло.

С десяток молодых людей в прекрасной физической форме улыбались моей помощнице. А кто-то вообще откровенно пытался её снять. Мне уже хотелось не только послать, но и проводить кое-кого. К счастью, Ильиничну никто из них не заинтересовал. Она попросила карточки регистрации и спокойно, не обращая ни на кого внимания, заполняла их.

Когда мы наконец-то поднялись в номер, меня ждал очередной неприятный сюрприз. Моя помощница опять сделала всё по-своему. Хотя она, не моргнув и глазом, скажет, что действовала строго в рамкам нашего положения о командировках. Будь оно проклято!

Я терпеливо ждал, когда Ильинична закончит с осмотром номера и установит пароль на сейфе. Тогда можно будет перейти к наступательным действиям. Пока не слишком откровенным, чтобы не спугнуть раньше времени.

Но она снова меня переиграла. Закончив с сейфом, Ильинична направилась к двери, прихватив с собой свою дорожную сумку. Куда это она? Я последовал за ней. На ресепшн что-то забыла? Но нет. Ильинична достала ключ и открыла номер напротив.

Что это значит? Как это понимать? Она сняла себе отдельный номер? Зачем? Почему? А как же я?

Я стоял под душем, смывая с себя пыль и усталость после долгого перелёта. Мой план трещал по швам. Ещё немного и у меня разовьются комплексы. Как она может вообще не реагировать на меня? Я бы решил, что она покрытая пылью фригидная старая дева, если бы не видел, как руки Олега скользят по ней, не позволяя осесть даже пылинки.

Ясно представил себе, как он перебирает и целует пальчики на её ножке, большим пальцем проводя вдоль свода её маленькой ступни. Руки поглаживают голень, бёдра, поднимаясь всё выше. Задержавшись на ягодницах, они начинают свой путь назад. Спустившись снова вниз, обхватывают тонкую щиколотку и приподнимают ногу, выпрямляя её.

Задержав дыхание, Ильинична внимательно смотрит. В её глазах горит желание и любопытство, что же будет дальше. Поцелуй под коленкой сорвал стон с её губ. Она слегка выгнулась, сжав простыню, и, согнув ногу на моём плече, притянула к себе. Да, чёрт побери, это уже был не Олег, а я!

Стоп! Ударил ладонью о стену ванной. Я схожу с ума! Что за фантазии? Глубоко вздохнул и опустил голову вниз. Моя реакция была очевидна. Как бы я хотел, чтобы сейчас Ильинична прижалась к моему мокрому телу и сняла напряжение.

Очередной глубокий вздох вырвался из груди. До меня начало доходить, что это произойдёт нескоро, если вообще произойдёт. Судя по всему, ей было хорошо с Олегом, и она не собиралась ничего менять. Более того, она могла оказаться единственной женщиной в мире, которая верна своему мужчине.

Да, она флиртовала. Возможно, даже не осознанно. Лёгкий флирт будил ревность, но, по сути, был безобиден. Ведь если подумать, что страшного в том, если она улыбнётся или перекинется парой слов с человеком, которого больше никогда не увидит. И всё-таки это выводило из себя. А ещё больше то, что она флиртовала со всеми кроме меня.

Почему? Ответ напрашивался сам собой. Я собственными руками вычеркнул себя из списка. Я так грубо довёл до её сознания то, что она не может быть мне интересна, что оно теперь блокирует любые мои попытки сблизиться с ней. Поэтому она никак не реагирует на меня, моё присутствие. Ладно бы ненавидела. Так нет, абсолютное равнодушие по отношению ко мне. Не знаю, что может быть хуже.

Ну, кто тогда тянул меня за язык? Какая была необходимость вести себя с ней так? Почему мои слова прозвучали так зло и убедительно? Почему меня никто не остановил? Почему она только молча принимала на себя душ из той грязи, что я так щедро и бездумно на неё выливал, вместо того чтобы влепить мне пощёчину?

Тогда самое время было произнести фразу из американских фильмов: «Любое слово, сказанное вами, может быть использовано против вас». Но никто мне тогда этого не сказал. И в роли триумфатора я находился меньше минуты.

Откинувшись в кресле, я наблюдал, как она глубоко дышит, успокаивая себя. Её грудь медленно поднималась и опускалась. На какой-то миг мне даже показалось, что я вошёл в ритм её дыхания. Но это был первый и единственный раз, когда она проявила хоть какие-то эмоции, чувства по отношению ко мне.

Я выбрался из душа. Благодаря воспоминаниям об Ильиничне меня, наконец, отпустило. Я потянулся к сумке за сменной одеждой, но обнаружил там только трусы с носками. М-да, совсем забыл, что ничего не взял с собой. А завтра выезжать на завод…

Я стоял, обернувшись полотенцем, когда в дверь номера постучали.

Секунду размышлял, сразу пойти открыть дверь или стоит хотя бы набросить халат. Мысль о том, что это может быть моя помощница, направила меня к двери.

Предчувствия меня не обманули. За дверью с поднятым кулаком стояла Ильинична. Со стороны могло показаться, что она хочет меня прибить. И показалось. Какие-то две дамы пенсионного возраста остановились за Ильиничной и бурно нас обсуждали. Ну вот, теперь, когда у них появился повод о чём поговорить, повод может удалиться. И я, схватив помощницу за руку, втянул её к себе в номер.

Когда, закрыв дверь, я повернулся к Ильиничне, она смотрела на меня и с трудом сдерживала смех. Я что так смешно выгляжу? Неужели мой полуобнажённый вид у неё ничего кроме смеха не вызывает?

– Вы что-то хотели, Ирина Ильинична? – обида и злость рвались наружу.

– Да, Дмитрий Олегович. Но только не то, о чём подумали эти обеспокоенные дамы, – и не выдержав, она всё-таки прыснула от смеха. Но быстро взяла себя в руки. – Простите…

– Значит, бить не будете? – произнёс я с облегчением. – Это радует. Хотя, готов понести любое наказание, – хотелось добавить: кроме того, что уже получаю, но решил, что для этих слов пока рано.

– Нет, что вы. Боюсь, наказать придётся меня. Я тут проверяла свои записи, – она заметно сглотнула, – и обнаружила, что у меня нет информации по мероприятиям на послезавтра. Если по моей вине сорвётся сделка…

– Не сорвётся, – поспешил успокоить свою помощницу. – Этот день никак не связан с контрактом, – глаза Ильиничны заметно округлились. – Послезавтра вы обо всём узнаете.

– Да, но…

– А пока мне бы с одеждой вопрос решить. Иначе с подписанием контракта точно возникнут проблемы.

Ильинична какое-то время смотрела на меня, потом перевела взгляд сначала на небрежно брошенные на кровати брюки и футболку, потом на сумку, на туфли.

– Сорочку с пуговицами на рукавах брать или вы привезли с собой запонки?

– Нет, запонки я оставил дома, – приятно всё-таки, что о таких мелочах помнят. Альбина всё время забывала о том, что я терпеть не могу пуговицы на рукавах. – Их тоже придётся купить.

– Хорошо, – коротко кивнула Ильинична. – Я вернусь через час.

За помощницей закрылась дверь, и я вернулся в ванну сменить полотенце на халат. Пока она занимается моим гардеробом, я должен пересмотреть свой план. Обычная тактика с Ильиничной не прокатит. Если я всё ещё хочу её соблазнить, а я этого хочу и даже сильнее, чем когда-либо, нужно будет действовать мягче, не так прямолинейно. Она не должна ничего заподозрить пока не станет моей. А там я решу, что делать дальше.

В ожидании Ильиничны переговорил по скайпу со своим замом, перекинулся парой слов с Олесей. Она в очередной раз поинтересовалась, что делать с моими помощницами. Завтра должна была выйти на работу Света, а в договоре с Ильиничной был чётко прописан срок – на время отсутствия персонального ассистента. То есть день возвращения из командировки должен был стать её последним рабочим днём. А я до сих пор не мог понять, хочу ли я, чтобы она ушла или чтобы осталась.

В дверь снова постучали. Принесли сделанные Ильиничной покупки. Самой её не было. Её отсутствие расстроило меня больше, чем я ожидал. Неужели я ни на шаг не приблизился к цели, и Ильинична по-прежнему предпочитает общаться со мной как можно реже.

Занесли последние пакеты, когда она всё-таки пришла. В руках держала две коробочки.

– Я купила два набора: на завтра и на день подписания контракта, – она говорила с такой уверенностью, будто контракт у нас уже был в кармане. – Вот эти, с ониксом и топазом к светлому костюму. А вот эти продолговатые – к чёрному, на заключительный вечер.

Оставив коробки с запонками на столе, подошла к пакетам. Быстро разделила их на две части. Одна, скорей всего, предназначалась на завтра, другая – для торжественного момента документального скрепления сделки.

– Вы так и не сказали, что собираетесь делать послезавтра, поэтому я не знала, что покупать, – она слегка покачала головой. – Не знаю, какое нижнее бельё и носки вы взяли с собой, подойдут ли они к выбранным костюмам, поэтому, – протянула самый маленький из пакетов, – на всякий случай. Не сейчас, так потом пригодится.

Мне оставалось только молча принять протянутый мне пакет. Только интересно, как она размер белья определила. На глаз?

– И я купила туфли, – однако! – В них вам будет комфортней. Завтра целый день придётся провести на ногах, а эти более лёгкие, дышащие, чем те, в которых прилетели. И отлично подходят к обоим костюмам, – и она довольно улыбнулась. – Только вам придётся сейчас всё это примерить. Нужно убедиться, что костюмы хорошо сидят на вас.

Сидело всё идеально. А значит, для того чтобы что-то купить мне из одежды, я ей даже не был нужен. Стало немного обидно.

И всё же примерка оказалась приятной. Ильинична в буквальном смысле ходила вокруг меня кругами. Оценивающе разглядывала со всех сторон, поправляла галстук, проводила по плечам, рукавам, лацканам пиджака, распрямляя костюм, помогала с запонками. В итоге два одобрительных кивка я получил. И даже больше.

Ильинична в последний раз кинула на меня критический взгляд. Подошла ближе, практически вплотную. Застегнула верхнюю пуговицу пиджака, провела руками под лацканами, спускаясь по ним. Одёрнула полы пиджака, одобрительно кивнула и положила ладонь мне на грудь поверх галстука.

– Безупречно, – довольно выдохнула она и улыбнулась.

Не знаю, как я так долго смог держать себя в руках. Её оценивающий взгляд пробирал меня насквозь. Возможно, во мне она видела всего лишь манекен в костюме, но я чувствовал себя её добычей, вокруг которой она нарезала круги, то увеличивая, то сужая их. Добычей, которая не желала убегать, а жаждала, когда же её наконец-то схватят.

Ильинична же медленно ходила вокруг меня и что-нибудь поправляла. То подтянет манжеты сорочки, чтобы они выглядывали из-под пиджака на идеальное расстояние. То проведёт рукой по спине, расправляя пиджак, совсем не заботясь о том, что от этого у меня по венам начинает бежать ток.

Она так увлеклась приданию мне безупречного образа, что, уверен, сама не заметила, как её прикосновения ко мне (пусть и через ткань костюма) стали смелее, чаще, дольше. Да, я был её добычей, но и она сама становилась ею.

Ладонь, лёгшая мне на грудь, почти обожгла мою кожу. Сердце колотилось так бешено, что казалось, ещё чуть-чуть, и оно разорвётся.

– Бельё тоже подошло, – голос прозвучал ниже, чем обычно. Ильинична чуть прищурила глаза, стараясь понять, что за бельё и откуда такая перемена в голосе. – Будете проверять?

Ещё секунда. Ильинична медленно начала отодвигаться от меня. Сначала, отстраняясь, отвела назад голову, потом плечи. Оторвала ладонь, в подушечки пальцев которой, выскакивало из груди моё сердце. Уже готовилась сделать шаг назад, когда я перехватил её руку и крепко прижал к себе.

Удивление и непонимание, вот только что сменившее улыбку в её глазах, в свою очередь уступило место какому-то паническому страху. Чётче всего читалось желание сбежать.

Свободной рукой я притянул её к себе, не оставляя ей и шанса на побег. Кажется, она даже дышать перестала. Наверное, и мёртвой притворилась бы, будь она уверена, что это поможет.

– Так будете? – повторил я вопрос, склонившись так близко, что мог бы коснуться кончиком носа её лица. Она хотела ответить, но только покачала головой. Я готовился сделать следующий шаг, когда зазвонил телефон. Сначала у меня, потом у неё. И в довершение всего, ещё постучали в дверь.

Воспользовавшись тем, что я отвлёкся, Ильинична ловко высвободилась от меня. Не обращая внимания на орущий телефон, поспешила к двери, по пути прихватив свою сумку. В дверях стоял посыльный с очередным пакетом. Она жестом пригласила его войти, а сама тут же скрылась в своём номере.

В пакете лежали несколько новых футболок и пара лёгких брюк. И правильно, не всё же мне в костюмах разгуливать. Теперь есть в чём спуститься на ужин. Надеюсь, Ильинична не станет избегать меня и поужинает вместе со мной.

Надо будет вести себя с ней как можно более непринуждённо. Не хочу спугнуть. Я вроде понял, как с ней надо действовать. Быть мягче, спокойнее. Ни в коем случае не давить. Застать врасплох – да, но не давить. Мне кажется, я был близок к успеху. Если бы не этот звонок…

Более чем уверен, Ильиничне звонил Олег. Чем только почувствовал? Но ничего-ничего, недолго вам осталось быть вместе. Если я сказал, что разведу вас, значит разведу. В следующий раз никакой звонок мне не помешает.

Так, Ильиничне звонил Олег, это почти наверняка. А вот кто звонил мне? Разблокировал телефон и еле сдержался. Непринятый вызов был от Альбины. Какого лешего она мне звонила?! Я разве не ясно дал понять, что больше не желаю общаться? К тому же ей прекрасно известно, что я в Испании. Или тоже хамон решила заказать?

Кстати, о хамоне. Надо будет завтра отправить Ильиничну за покупками. Отдам ей список заказов, пусть походит по магазинам, пока я на заводе буду. Заодно немного успокоится на мой счёт. Да, сделаю перерыв. В конец концов, у меня есть послезавтра.

Перед рестораном подошёл к стойке регистрации. У меня сформировался план, а для его реализации у Ильиничны должен быть доступ к моему номеру. Хотел попросить для себя ключ от её, но передумал. Я же не маньяк какой, тайком пролезать в чужие номера. А если всё сложится, как я задумал, мне не придётся никуда прокрадываться, чтобы увидеть свою помощницу в постели.

С делами на ресепшн разобрался быстро, и поэтому ожидание в ресторане показалось слишком долгим. Пришлось немного понервничать. Уже стал думать, что Ильинична не придёт, когда она появилась в зале.

Увидев её, сдержанно кивнул, приглашая за стол. Старался вести себя непринуждённо. Будто ничего между нами не было. А если подумать, то так и есть. Ведь всё, что мне удалось, это на короткий миг прижать её к себе, лишь ещё больше раздразнив себя. Но и только. К сожалению.

– Завтра на завод я поеду один, вы мне там не будете нужны, – решил прервать затянувшееся молчание. – Но не рассчитывайте, что у вас будет свободный день. Не совсем. У меня для вас задание. Пока я буду на заводе, пройдётесь по магазинам. Список я дам, – она коротко кивнула. – И возьмите на ресепшн вторые ключи от моего номера.

Ильинична едва не поперхнулась вином, но я сделал вид, что не заметил. Нет, мне нужно, чтобы она без колебаний заходила в мой номер. Она не должна заподозрить, что я заманиваю её в ловушку.

– Мне могут понадобиться документы из сейфа. Так что будьте на связи.

На этот раз никакой реакции на мои слова не последовало. Ильинична о чём-то задумалась. Взгляд стал отстранённым, она словно смотрела сквозь меня. Только из-за чего? Из-за ключей? Я положил на её руку свою, но она даже не отреагировала. Руку, по крайней мере, не убрала.

– О чём вы думаете? – слегка наклонился вперёд, заглядывая ей в глаза. Так хотелось прочесть её мысли и не найти в них беспокойство на свой счёт.

– Я… – словно очнувшись ото сна, Ильинична резко качнула головой. Непослушная прядь волос снова выбилась из-за уха. Она захотела её убрать и только тогда заметила, что я накрыл её руку своей. Ильинична подняла на меня глаза. В них читалось непонимание возникшей ситуации. Но я не спешил убирать руку, – думала, как всё успеть и не подвести вас, – закончила она фразу.

– Не переживайте, – слегка сжал женскую руку, заставив зрачки помощницы расшириться. – Документы раньше четырёх точно не понадобятся. К этому времени вы должны успеть купить всё необходимое. Заодно и себе что-нибудь посмотрите. Уверен, Олеся Игоревна уж точно вам что-нибудь заказала.

Ильинична с подозрением смотрела на меня. Потом осторожно потянула руку на себя. Удерживать её не стал. Пусть считает, что может в любой момент спокойно уйти. Убрав высвободившейся рукой прядь за ухо, отодвинулась от стола.

– Пойду, поинтересуюсь по поводу ключа, – шумно встала из-за стола, что было ей совсем не свойственно. Улыбнулся про себя. Я выбил её из колеи. А значит, мне удалось её зацепить. План начинал действовать.

Ильинична удалилась на ресепшн, оставив меня наедине с моими мыслями. Пока всё шло, как надо. Вот так вот распаляя её интерес ко мне, к концу командировки я точно сделаю её своей. Во всех отношениях. Но лучше бы раньше. Я здоровый мужчина, и сил терпеть и сдерживать себя у меня почти не осталось.

Я сидел лицом к входу в ресторан и не сводил с него глаз. В какой-то момент начал прогрызаться червячок сомнения – может, зря я поспешил с прикосновениями. Боялся, что она не вернётся к столу. Поэтому, увидев её, непроизвольно заулыбался. Она сбавила шаг, почти остановилась, а потом и вовсе свернула к дамской комнате.

И снова наступило тягостное ожидание. Ильинична явно решила сегодня испытать моё терпение.

Но за стол она вернулась какой-то посмелевшей.

– Дали ключ?

– Да, проблем не возникло. Теперь я в любой момент могу зайти к вам в номер, – то, как она это произнесла, заставило меня расплыться в довольной улыбке. – Я вот тут подумала, – и она опустила ладонь на мою руку, пальцами провела по запястью, заставляя дрожь пробежать по всему моему телу. – Вам, наверное, хочется отдохнуть, расслабиться. И это мой долг, как вашего помощника, обеспечить вас лаской.

Я не верил своим ушам. И это говорит мне она! Говорит, продолжая дразнить меня. То своей горячей влажной ладонью слегка прижмёт мою руку к столу, то рассеянно поглаживает её, едва касаясь меня кончиками пальцев. Где мне найти силы и не взять её прямо здесь, на столе? Ильинична улыбнулась и кивнула в сторону барной стойки. Что там? Обернулся, но ничего не увидел.

– Это Оксана. Она…

ЧТО?! Это она мне такую ласку предлагает? Я изнемогаю от одной мысли о близости с ней, а она мне проститутку подсовывает? Сама дразнит и тут же отталкивает? Чего она хочет этим добиться?

– Вы что, мне девку сняли? – не в силах сдерживаться рявкнул на неё. Она тут же отдёрнула руку, до этого момента не прекращавшую поглаживать меня. Но я тут же перехватил её, сцепив своими пальцами её, не позволяя ей снова сбежать от меня. – Вы в своём уме? – ужасно хотелось схватить её за плечи и встряхнуть, чтобы раз и навсегда выкинуть подобные идеи из её головы.

– Да, – голос её был на удивление спокойным. Глаза посерьёзнели. – Я же вижу, вам надо. А со мной вы ни за что и никогда, сами же мне так сказали, – секунду смотрел на неё. Осознание её слов вылилось на меня холодным душем. Значит так? Какая жестокая месть! Я убрал свою руку.

– Хорошо, Ирина Ильинична. Очень хорошо. Как скажете, – поднялся из-за стола. – Завтра утром заберёте список покупок. А сейчас можете идти, – холодным, почти ледяным голосом отдал распоряжение и направился к барной стойке.

Да, я заслужил быть отвергнутым. Но таким вот образом? Хорошо, сегодня я принимаю это. Без слов, без возражений. Но не думайте, Ирина Ильинична, что вы победили. Нет, я сдаваться не намерен. Я не отступлю от своего плана. Ещё посмотрим, кто кого.

7

Этой ночью впервые за долгое время у меня был секс. Наконец-то мой организм получил то, что хотел. Организм получил, а я нет. Нет, Оксана действовала умело, старалась. И смогла получить от меня отклик. Но только на чисто физическом уровне. Никаких чувств она у меня не вызывала. Мне нужно было разрядиться. И я это сделал. Резко и даже грубо. Но Оксана не возражала, а я не интересовался, нравится ей это или нет.

Встал рано, принял душ, разбудил Оксану, снова принял душ. После утреннего секса очень хотелось есть. Ильинична, наверное, спустилась в ресторан. Покосился в сторону ванной, где сейчас смывала меня с себя Оксана. Пойти поторопить? Но не понадобилось. Облачившись в халат, Оксана вышла из ванной и уже начала собирать вещи. Всё равно слишком медленно.

– Поживей можно? – раздражённо спросил её. – Одевайся и выметайся отсюда.

Оксана выпрямилась и, уперев одну руку в бок, презрительно посмотрела на меня.

– Ну и козёл же ты! Трахаешься, как отбойным молотком бьёшь, да ещё и утром чуть ли не пинками выгоняешь.

– А тебе вроде не за телячьи нежности платят, – ещё проститутка меня учить будет!

– А ты мне и не платил! – гордо так заявила Оксана.

– Ты права, – даже спорить не стал. – Я – нет. Но не говори мне, что ты бесплатно терпела меня, – Оксана только покачала головой и наклонилась за туфлёй.

– А я ещё подумала, что же такого должен сделать мужчина, чтобы ему женщина других баб снимала… – бормотала она про себя. – Таким вот козлом родиться! – подошла ко мне вплотную. – Не платила она мне! И даже сексом не просила заниматься. Так, отвлечь просила. А секс… как уж пойдёт.

Я закрыл глаза. Это что же получается, она просто хотела сбежать от меня, прикрывшись Оксаной? А я, дурак, повёлся. И как она теперь на меня смотреть будет? Она же решит, что я подкатываю к ней за неимением лучшего. Ведь так и сказала, а я взял и доказал её правоту.

– Эй, ты чего? – Оксана дёрнула меня за локоть.

– Я всё испортил, – вывод напрашивался сам собой.

– Похоже на то, – покачала головой. – Хочешь, помогу исправить? – я с недоверием посмотрел на неё, это как это? – На этот раз за деньги. Компенсируешь мне ночные неудобства, – на моём лице появилось явно что-то не очень приятное, так как Оксана поспешила меня успокоить. – На этот раз никакого секса. Извини, но мне совсем не понравилось, так что я откажусь от повторения.

С сомнением выслушал её план. Не верилось, что получится, но вряд ли будет хуже.

– Хорошо, – согласился-таки я. – Сделаешь, как договорились, и тут же выметаешься из моего номера.

– Ты вообще умеешь спасибо говорить?

– Деньги моё тебе спасибо. Но если не нравится, могу обменять на слова, – Оксана, разумеется, на такой обмен не согласилась.

Отведённое для завтрака время подходило к концу. Жутко хотелось есть, а Ильинична так и не дала о себе знать. Так не мудрено ещё и на встречу опоздать. Собирался сказать Оксане, чтобы она брала вещи и убиралась, когда в дверь постучали. Мы переглянулись.

Постучали снова. На этот раз громче. И понеслась! Оксана быстро сбросила с себя одежду, разбрасывая её по номеру, и нырнула в подушки. Я как раз забегал в ванную, когда раздался третий стук. Раздевшись и нацепив на себя полотенце, я замер за приоткрытой дверью ванной.

Послышался щелчок открываемой двери, и я увидел Ильиничну. Она, не спеша, осторожно шла к спальной. Не знаю, что рассчитывала там увидеть, но развалившаяся на кровати Оксана произвела на неё впечатление. Я неслышно вышел из своего укрытия.

– Уже решили воспользоваться ключом? – стоял за её спиной так близко, что ощущал исходящее от неё тепло.

– Я стучала… – начала оправдываться. – Несколько раз. Никто не отвечал.

– И вы решили войти. Зачем?

– За списком. Вы сами сказали, что отдадите мне его утром. На завтрак вы не спустились. Вот я и решила, что вы оставили его в номере, – странно, я думал, она лучше умеет врать. По крайней мере, свои шашни с Олегом у неё скрывать получается весьма умело.

– В спальной? – уточнил я.

– В гостиной я его не нашла, – не задумываясь, ответила Ильинична.

Хорошо. Кивнув головой, подошёл к стоящему в центре гостиной столу, мимо которого она только что прошла, и поднял с него лист бумаги. Зажав его между двумя пальцами и не произнося ни слова, показал его ей. Ильинична потянулась к листу, но я отвёл руку за спину. Как она теперь будет оправдываться? Что на этот раз придумает?

– Вы на завод разве не собираетесь? – решила тему сменить, переведя стрелки? Ну что же, продолжим театр. Следующий выход!

Зашуршали подушки, и из спальной, сверкая своей наготой, выплыла Оксана. Она поравнялась со мной и, проведя пальчиком по плечу, направилась к ванной.

– Бесстыжая! – Ильинична даже не заметила, как сказала это вслух. Но тут же взяла в себя руки. – Вам лучше поторопиться, если не хотите опоздать на завтрак, – протянула руку в ожидании списка.

– Закажите в номер, раз уж вы здесь, – она вспыхнула от моих слов.

– На двоих? – подняв трубку, ждала распоряжение.

– А вы разве не завтракали? Меня ждали? – хорошо бы, вот только не верится.

– Позавтракала. А разве Оксана…

– Она уже уходит, – Оксана тем временем вернулась из ванной и теперь собирала разбросанную по номеру одежду. – И так задержалась, – ну и почему приходится напоминать, что актрисе нужно покинуть сцену? Она свою роль выполнила и пора уже на выход.

Больше повторять не пришлось. Быстро собравшись, Оксана выскользнула из номера. Заметив её отсутствие, Ильинична тоже решила не оставаться и направилась к двери.

– А как же список? – куда это она? Забыла, зачем приходила?

Ильинична вернулась и встала передо мной. Я вернул руку из-за спины и, всё ещё сжимая пальцами лист, поднял её перед моей помощницей.

– Ирина Ильинична, вам следует быть внимательней. Вы не видите того, что у вас под носом, – откройте, наконец, глаза и поймите, что я сейчас вовсе не о списке говорю.

Лист резким движением прошёлся по пальцу, оставляя тонкий след. Рука дёрнулась от неожиданной острой боли. Я даже не заметил, как Ильинична выхватила список.

И теперь, округлив глаза, она смотрела, как на моём пальце собирается кровь, вырастая на нём алым бугорком. Тихая паника и ужас от содеянного отразились у неё на лице. Палец ныл, как может только ныть порез бумагой. Но уже через секунду я готов был весь изрезаться ею.

Тёплые губы Ильиничны неожиданно припали к моей руке. Закрыв глаза и чуть приоткрыв рот, она прижала губы к ранке на пальце. Языком убрала выступившую кровь и замерла в ожидании, когда прекратится доступ воздуха.

Доступ в мои лёгкие прекратился от первого же её прикосновения. Она стояла, нежно обхватив обеими руками мою пораненную руку. Лёгкое подрагивание её языка заставило меня забыть обо всём, полностью поглощая мою волю.

Стук в дверь вернул нас к реальности. Ильинична резко отпрянула от меня и поспешила к двери. Я в свою очередь предпочёл скрыться в ванной. То, что произошло, не было частью плана. Но это был своего рода бонус, резко повышающий мои шансы на успех. Теперь главное не сорваться и довести задуманное до конца.

8

После завтрака надел светлый костюм и критическим взглядом оглядел себя в зеркале. Сидел костюм и, правда, великолепно. В половине десятого за мной прислали водителя.

Ехал в машине и смотрел на сосны. Давно хотел выйти на испанцев и вот, наконец, мне это удалось. Я очень долго шёл к этой сделке, она была очень важна для меня, но сейчас никак не мог на ней сосредоточиться. Мысли мои витали совсем в другом месте, оживляя недавние воспоминания.

При въезде на завод меня встретил сам президент компании, господин Фернандо Леаль. Огромная честь. Только ради этого я должен был выбросить из головы всё, что не касалось контракта. Мы пересели на электрокары и отправились на экскурсию по заводу.

Наличие нефтезавода в непосредственной близости от пляжей сперва удивляло. Но уровень его экологической безопасности был настолько высок, что многие туристы отдыхали, уезжали, возвращались снова и снова, даже не подозревая о таком странном соседстве.

За несколько часов мне удалось в общих чертах ознакомиться со всеми мощностями, оценить установленное оборудование. Конечно, если нам удастся договориться о постоянном техническом сопровождении, понадобится более глубокий анализ с выездом специалистов минимум недели на две. Но об этом было рано говорить, хотя я ясно видел потенциал сотрудничества.

Нам было, что предложить. Наша продукция полностью удовлетворяла техническим требованиям испанцев и даже имела ряд преимуществ перед конкурентами и не только в ценовом выражении. А наши запатентованные методы позволяли отливать детали из более прочного материала, подверженного меньшему износу.

После трёх от осмотра производства перешли к обсуждению нашего партнёрства. Из слов главного технолога испанцев Уго Веласко стало понятно, что испанцы следили за нашими успехами. Я испытал невероятное чувство гордости. Я столько сил и души вложил в нашу фирму. Уверен, отец был бы счастлив, узнав, чего смог добиться его сын.

Пока решили ограничиться поставкой заглушек и клапанов. А месяца через два, когда испанцы полностью определяться с графиком реконструкции систем очистки и перегона, к ним выедут наши специалисты. Сейчас же испанцы запросили технические характеристики деталей из первой партии.

Набрал Ильиничну.

– Да, Дмитрий Олегович, – по голосу было слышно – она ждала моего звонка.

– Так, Ирина Ильинична, оставайтесь в моём номере, – старался говорить приказным, не выражающим никаких эмоций голосом. – Сейчас подъедет Фермин, ему передадите синюю папку. И зелёную, но не всю. Верхний файл уберите, он не понадобится. Всё понятно?

– Да…

– Тогда, до свидания, – повесил трубку, не дав ей договорить.

Пока ждали Фермина, перешли к обсуждению возможности изготовления на заказ нестандартных деталей. Почему-то не рассматривал подобное расширение нашего сотрудничества и был рад, что испанцы сами вышли с таким предложением.

К тому моменту, когда Фермин привёз документы, мы договорились по основным пунктам текущей сделки. А также согласовали текст договора о намерении.

Уже собирался возвращаться в Барселону, когда Фернандо Леаль предложил составить мне компанию. От такого предложения не отказываются даже идиоты. Фермин привёз нас в вечерний Парк Гуэль, где мы смогли пообщаться в неформальной обстановке.

После прогулки по парку попросил Фермина оставить меня на площади Каталунии. От площади до гостиницы решил идти пешком. И не потому, что мне не хватало километров в моём шагомере. Я оттягивал своё возвращение в гостиницу. Согласно моему плану, я должен свести общение с Ильиничной до минимума, чтобы она могла решить, что ей чего-то (а именно меня) не хватает. Но не был уверен, что смогу удержаться и не спровоцировать нашу встречу.

На следующий день встал пораньше. Хотел отправиться на пробежку, но передумал. Ведь тогда придётся возвращаться и принимать душ, а в этом случае я могу столкнуться с помощницей где-нибудь на лестнице или в лифте. Но для нашей встречи было ещё не время.

Позавтракал в кафе напротив гостиницы. Кофе давно был выпит, но я не спешил возвращаться в номер. Я ждал сигнал. Но вот, наконец, из гостиницы вышла Оксана и помахала мне рукой, подзывая к себе.

– Она только что спустилась на завтрак. Вот соня! Хотя, я бы тоже не отказалась поспать подольше, час-другой, – томно потянулась. – Всё, иди наверх. Я тебя прикрою.

Под чутким руководством Оксаны дошёл до лифта, незамеченный Ильиничной.

– Как успехи-то?

– Не знаю пока, – признался честно, – я с ней со вчерашнего дня не разговаривал.

– По-моему, у тебя большие шансы, – для пущей убедительности, моя сообщница кивнула. – Она весь вечер тебя ждала. Просидела в ресторане от начала и до конца ужина. И глаз не сводила с входа, да в телефон постоянно заглядывала, – из Оксаны получился отличный агент. – В конце вечера к ней какой-то тип подкатить решил, так она в его сторону даже голову не повернула. Пришлось мне всю ночь утешать бедолагу, – с самодовольным видом добавила Оксана.

Я поморщился. Вот только без подробностей. Двери лифта открылись, и из него вышла уже знакомая мне пара старых перечниц, тут же уставившаяся на меня. Им что, скучно живётся? Коротко кивнув им в знак приветствия, я вошёл в лифт и нажал на кнопку вызова этажа.

В номере прождал до десяти, то перебирая бумаги, то тупо перелистывая каналы. Ждал, что Ильинична зайдёт ко мне после завтрака. Не зашла. Придётся самому к ней идти.

Открыв дверь номера, испытал дежавю. Передо мной, занеся руку в кулаке, стояла Ильинична, а сзади неё две любопытные пожилые дамы. И надо было им вернуться так быстро!

На этот раз я вышел вперёд и, положив руку Ильиничне на спину, аккуратно завёл в номер.

– Очень хорошо, что вы пришли. Я как раз шёл к вам, – бегло оглядел её с ног до головы. Как же ей шли платья! Но сегодня предполагался другой дресс-код. – У вас есть шорты?

– Шорты? – мой вопрос застал её врасплох.

– Да, шорты. Я смотрю, вы всё время в платьях… – она прищурила глаза, словно в ожидании критики в свою сторону. – Сегодня вам в них не очень удобно будет.

– Я как раз шла узнать, что будет сегодня. Вы же мне так и не сказали. На ужин не пришли и даже не позвонили, – было очень похоже на упрёк. В её голосе слышалась обида. Оксана была права, Ильинична ждала меня. – Как встреча прошла? Успешно?

– Да, очень плодотворно. Спасибо за документы. Думаю, теперь мы будем часто приезжать сюда. А пока испанцы внимательно изучают полученную информацию, мы можем отдохнуть, – я улыбнулся, и Ильинична улыбнулась мне в ответ. Впервые, между прочим! Это, несомненно, прогресс. – Так есть шорты или нет?

– Есть, – она смущённо пожала плечами.

– И купальник?

– И купальник, – добавила тихо. Женщины! Надеялась всё же пробежаться к морю.

– Очень хорошо, я боялся, что придётся потратить время на магазины. Переодевайтесь, я буду ждать в фойе.

Ожидание затянулось. Как можно так долго переодеваться! Я же её не платье вечернее попросил надеть, а шорты. Что там надевать-то? Просунул две ноги, поднял наверх, застегнул и готово. Такое ощущение, что она села их шить.

На соседний диван примостились дамы с нашего этажа. Будь я параноиком, решил бы, что они за нами следят. По тому, как всё замедлилось вокруг, я понял, что спустилась Ильинична. Повернул голову и увидел её.

Она несколько выделялась на фоне других постояльцев фешенебельного отеля. Если раньше моя помощница в своих платьях соответствовала всей этой чопорной публике, то сейчас в коротких шортах и майке, она резко бросалась в глаза.

Поравнявшись со мной и ловя на себе пристальные взгляды, Ильинична смущённо спросила.

– Слишком короткие?

– Нет. Не обращайте внимания. Пусть завидуют, – я себе уже завидую. Она улыбнулась, мои слова успокоили её. – Поехали? – не дожидаясь ответа, взял её за руку и повёл к машине.

Ильинична с любопытством рассматривала мелькающие за окном виды. Мы ехали почти час, когда она не выдержала и спросила.

– Куда мы едем?

– Скоро увидите, – я улыбнулся. Надо же, так долго терпела, чтобы не спросить. – Уже близко.

Она с сомнением посмотрела на меня, но прошло не больше пяти минут, как мы повернули, и машина оказалась на площадке перед Портом Авентура.

Попросил водителя быть на связи и отпустил его, потом направился к кассам, нужно было обеспечить нас экспресс-проходом. Ильинична ждала меня у входа в парк. Я взял её руку, отрывая от мыслей, и приподнял, обхватив за запястье.

– Тссс, – остановил, заметив, что Ильинична собирается мне что-то сказать. Медленно провёл по её руке от запястья до локтя, сдвигая браслеты. Потом достал из кармана пластиковый браслет и надел его. – Так нам придётся меньше стоять в очереди. Мне тоже наденьте, – и протянул Ильиничне свой.

От моего взгляда не укрылось, как она скользнула вспотевшими ладошками по шортам. Действует! Нужно было всего лишь проявить терпение. Она надела мне браслет на руку и аккуратно затянула его.

– Не слишком туго? – спросила, продолжая держать за руку.

– Нет, самый раз, – улыбнувшись, перехватил её руку и направился в парк. Контролёры на входе провожали нас многозначительными взглядами, а возле пиратского корабля нас нагнала семейная пара.

– Поздравляем.

– Спасибо, – у Ильиничны был такой обескураженный вид. Она так и не поняла, как со стороны выглядели все эти манипуляции с браслетами.

– Спасибо, – я же был счастлив получить поздравления. Мой план работал.

Пролетевшие над озером вагончики заставили её забыть обо всём. Глаза загорелись от предвкушения. Я осторожно накрыл ладонью её руку. Она обернулась на меня, но руку не убрала. Улыбаясь, кивнул в сторону аттракциона, приглашая покататься. Ответа ждать не пришлось. Ильинична сжала мою руку покрепче и поспешила первой занять место в вагончиках.

Она взбежала по ступенькам, буквально таща меня за собой на первый аттракцион. Вокруг стояли огромные бочки, создавая атмосферу, которая должна была отвечать названию аттракциона – Furius Baco⁶.

Браслет, надетый на руку, провёл нас мимо длиннющей очереди. Убрав вещи в шкафчики, мы заняли свои места. Работник аттракциона опустил на плечи перекладину безопасности и пристегнул ремнями. Вагончики подъехали к экрану, с которого начал вещать безумного вида старый профессор.

Когда закончился обратный отсчёт, нас словно катапультой выбросило. Ильинична кричала. То ли от восторга, то ли от страха. Когда вагончик обернулся вокруг рельсов, было неожиданно и феерично. Однако я заметил, что моя помощница как-то притихла.

Вагончики остановились, вернувшись к месту старта. Ильинична неуверенными шагами подошла к шкафчику и забрала сумку. Что-то случилось на аттракционе, а я не заметил? Давление подскочило, когда мы оказались вниз головой? Подошёл к ней как раз в тот момент, когда она, забрав сумку, собралась уходить. Едва не столкнулись друг с другом.

– Всё в порядке?

– Да, – прозвучало не слишком убедительно.

– Точно? – она утвердительно кивнула. Но что-то подсказывало мне, она темнит. Хорошо, не хочет говорить, не надо. Возьму видео, дома пересмотрю и узнаю, в чём дело.

На всякий случай решил пока не вести её на самые крутые горки. Мы посетили практически все карусели, водные аттракционы и горки, которые оказались для Ильиничны не такими страшными. Она радовалась и веселилась, как ребёнок. Особенно полюбились ей водные аттракционы, так что на некоторых из них нам пришлось побывать по несколько раз. В итоге мы вымокли с ног до головы. Сушиться за два евро Ильинична категорически отказалась.

Благодаря экспресс-пропуску, нам удалось за полдня обойти весь парк. Осталось всего три аттракциона. Но не на все из них можно было пройти мимо очереди. Чтобы испытать свободное вертикальное падение с почти стометровой высоты пришлось прилично постоять. А пока стояли, узнали, что в парке полно соотечественников. Так как с аттракциона вместе с женскими криками нет-нет, да раздавалось до боли знакомое, мужское: «Твою мать!».

Моя помощница заметно нервничала. Кабинка поднималась медленно. Всё выше и выше. Ильинична старалась смотреть только вперёд, на море. Я хотел позвать её, но не решился, не зная, как она отреагирует на мой голос на такой высоте. Но она, словно почувствовав, сама обернулась ко мне. Не придумал ничего лучше, как подмигнуть ей, надеясь хоть немного подбодрить её. Она улыбнулась в ответ. В тот же миг сработала вспышка, и кабинка полетела вниз.

Мы летели вниз, не отрывая друг от друга взгляда. И в глазах Ильиничны я не увидел страха от падения.

Наши снимки отличались от всех остальных. У всех на лицах испуг, а мы смотрели не в камеру, а друг на друга. Сотрудники парка только улыбнулись, передавая мне их.

– Куда теперь? Шамбала или Дракон? – подошёл к ожидавшей меня помощнице и кивнул в сторону оставшихся аттракционов.

– Шамбала, – уверенно ответила она. Шамбала так Шамбала.

На Шамбалу нас пустили без очереди. Заняли свои места, и вагончик медленно-медленно, почти вертикально стал подниматься наверх. Добравшись до вершины, задержались там на какую-то секунду и стремительно понеслись вниз. Потрясающий полёт. Сильнейший выброс адреналина.

Я обернулся на Ильиничну. Казалось, что она сейчас умрёт от страха. Она так вцепилась в поручни, что костяшки её пальцев побелели. Когда летели со второй горки, положил поверх них свою руку, надеясь хоть как-то её успокоить. И у меня это получилось. На следующем же подъёме почувствовал, как она расслабила свои руки.

После аттракциона, как всегда, заглянул за фотографиями, оставив Ильиничну ждать рядом с входом. Возле пункта выдачи фото и видео с Шамбалы находился сувенирный магазинчик. Стоило мне только посмотреть в его сторону, как понял, что нашёл для своей помощницы почти идеальный подарок.

Ильинична как заворожённая смотрела за проносящимся по рельсам жёлто-зелёным вагончикам аттракциона. Они совершали мёртвые петли, несколько раз огибали рельсы.

– У меня для вас подарок, – она оторвала свой взгляд от Дракон Хана и посмотрела на меня.

В её глазах горело любопытство, смешанное с удивлением. Не ожидала от меня. Достал содержимое пакета и развернул его. Это была футболка с надписью «I survived Shambala⁷». Ильинична не удержалась и рассмеялась.

– Спасибо, – взяла у меня футболку и аккуратно сложила её. Но потом снова полезла в пакет. И я догадывался зачем.

– Эмка, – она замерла над пакетом, а потом довольно улыбнулась. – На Дракона пойдём?

– Конечно.

Было заметно, что Дракон ей понравился. Думал, что захочет ещё раз на нём прокатиться, но она решительно направилась к выходу.

– Как насчёт Водного мира? – в мои планы не входило такое быстрое возвращение в гостиницу. – Прокатимся на водных горках?

Но идея с аквапарком ей не понравилась.

– Нет! – решительно покачала головой. – Только не это! Если хотите, можете идти. Я здесь подожду.

– Но почему? – я же видел, как ей понравились водные аттракционы в Порт Авентура, аквапарк тем более должен ей понравиться.

– Нет! – она была непреклонна. – Даже не уговаривайте. Я боюсь высоты.

Высоты она боится! А на Кондоре падать она не боялась?

– А там летишь на запредельной скорости в открытой трубе. Что если я вылечу из неё?

Вот смешная! Из трубы она вылетит!

– Не вылетите, там же притяжение работает.

– Ну и пусть, – продолжала упрямиться Ильинична. – Мне всё равно страшно.

– Я думал после Шамбалы…

– На Шамбале вы были рядом… – выпалила она и тут же замолчала.

– То есть со мной не страшно? – понизив голос, спросил я. Я боялся, что ослышался. Но заглянув ей в глаза, понял – она сказала то, что сказала. А значит, она мне доверяет.

– Нет, – притихшим голосом ответила она. – Не страшно.

Откровенно говоря, я не ожидал от неё подобного признания. Поняв, насколько я приблизился к своей цели, я улыбнулся.

– Хорошо, в аквапарк не пойдём, – взял её за руку и направился к выходу из парка.

Времени звонить водителю не было, поэтому я выбрал первый попавшийся автобус с надписью Bus Plana. Расплатившись на входе, развалились в комфортных креслах.

– Куда мы едем? – спросила Ильинична, когда автобус тронулся.

– Не знаю, я не посмотрел, – это было абсолютной правдой. Я даже не взглянул на табличку. – Салоу, Кап-Салоу, ла Пинеда, Камбрильс. Куда-нибудь да приедем.

Автобус высадил нас на набережной Салоу.

– Я подумал, нехорошо будет побывать в Испании и ни разу даже ноги не намочить в море.

– Но у нас даже полотенца нет, – как-то не особо уверенно возразила Ильинична.

– Ничего. Под таким солнцем успеем обсохнуть до приезда машины.

Больше возражать она не стала. Быстро стянув с себя майку и скинув шорты, бросилась к воде, по пути закалывая волосы невесть откуда взявшейся заколкой.

Позвонив водителю и сообщив, где мы, я тоже начал раздеваться. Сложив вещи, посмотрел в сторону моря, и открывшаяся картина совсем не порадовала меня.

В нескольких метрах от берега плавала Ильинична, а возле неё тёрлись какие-то два типа. Им в море места мало? На пляже и в море было достаточно девиц с куда более выдающимися формами, чем у Ильиничны, также как и более худых. А они почему-то держались рядом с моей помощницей.

Я поспешил войти в воду, чтобы поскорей оказаться рядом с Ильиничной и отвадить от неё этих парней. Но стоило мне только зайти в воду, как она резко повернула к берегу.

Пловец из неё тот ещё! С такой же скоростью море ложкой вычерпывают. Всё бы ничего, но эти двое поплыли вслед за ней. Мне не оставалось ничего другого, как нырнуть.

Ильинична, наверное, отвлеклась, так как едва не пошла ко дну, когда я всплыл перед ней. Топить помощницу я не собирался, поэтому моментально подхватил её рукой, не дав ей и волосы замочить. Инстинктивно она оперлась мне на плечи.

– Вы зачем так пугаете?

– Даже не думал, – это было абсолютной правдой. – Мне кажется, вас эти двое испугали, – она обернулась на парней. – Они к вам пристают?

– Они? Ко мне? – искренне удивилась Ильинична. – С чего вы взяли?

– Вы так рванули к берегу, что я подумал…

– Рванула?

– Если можно так выразиться. Плаваете вы, мягко выражаясь, тихоходно.

Мои слова чем-то рассмешили её, она заразительно рассмеялась.

– «Рванула» я на берег, потому что решила, что пора смыть с себя морскую воду и начать сушиться. А что касается этих двух, то я бы не за себя, а за вас переживала.

До меня не сразу дошёл смысл её слов. Я посмотрела на сладкую парочку и меня едва не передёрнуло.

– Пожалуй, вы правы. Пора обсушиться, – и, продолжая держать Ильиничну за спину, я направился к берегу.

– Я могу сама доплыть.

Я сама, я сама! Вот ведь самостоятельная нашлась! Но давить на неё сейчас было нельзя, и я убрал руку.

Я смотрел на Ильиничну, которая стояла, закрыв глаза и подставляя лицо солнцу. Удивительно, но у меня никогда раньше не было таких интересных поездок, такой приятной компании.

Моя серьёзная помощница, которая в офисе не допускала даже улыбки в мой адрес, в неформальной обстановке оказалась непосредственной и открытой. Она искренне проявляла все свои чувства, эмоции, чем, несомненно, подкупала.

Я так привык, что рядом со мной находились девицы искусственные во всём, начиная от волос, заканчивая чувствами. Они притворялись, стараясь понравиться и угодить. Им всем нравилось всё, что нравилось мне. Они одевались, ходили, говорили, думали, как этого хотел я.

Ильинична же даже не пыталась мне понравиться. Казалось, наоборот, она старалась оттолкнуть меня от себя и держаться подальше. Язвила, дерзила, поступала наперекор мне. И игнорировала, игнорировала, игнорировала. Словно и не видела вовсе. Но ничего, я ещё не закончил. Не знаю, окончится ли эта поездка в Барселону моим успехом, но после неё Ильинична ко мне точно не будет безразличной.

Она открыла глаза, посмотрела на меня и направилась к своим вещам. Надев топ, сняла мокрый лиф. Весьма смело, особенно для её возраста. Но, как оказалось, её совсем не маленькая грудь не нуждалась в дополнительной поддержке. Остренькими аккуратненькими холмиками она выступала под майкой. Ильинична наклонилась над сумочкой, достала из неё какой-то мешочек. Огляделась вокруг и замерла.

Она растерянно озиралась кругом. И я понял, что её встревожило. Она хотела переодеться в сухое, но не увидела рядом кабинки для переодевания. Вот он мой шанс!

Поднял свою футболку и отряхнул её от песка.

– Вот, обернитесь ею. Или вы видите другой способ? – заметив её замешательство, добавил я.

– А не лучше надеть? Я бы тогда…

– Нет, не лучше, – не для меня, по крайней мере. – Но если, конечно, хотите сверкать своими прелестями… – выжидающе посмотрел на неё, купится или нет на мою провокацию.

– Не хочу, – купилась!

Длины футболки едва хватило, чтобы обернуться ею полностью. А вот ширина оказалась достаточной, чтобы даже коленки слегка прикрыть. Придерживая футболку одной рукой, другой Ильинична стала потихоньку стягивать с себя плавки. Получалось не очень удачно. Точней сказать, совсем не получалось. Стоило ей начать двигать ногами, как своеобразная ширма быстро раскрывалась на бедре.

– Я подержу, – выждал немного, смотря, как она мучается, борясь со спадающей с бёдер футболкой. Потом сделал шаг навстречу, схватил за концы футболки и притянул к себе. – Двумя руками легче будет. И быстрей, – добавил уже строго, лишая помощницу возможности тянуть время, раздумывая.

Она потянула плавки из-под футболки. Мокрая ткань отказывалась быстро падать, и Ильиничне пришлось потрясти бёдрами, скидывая плавки с себя. При этом она упорно не поднимала на меня глаза. И правильно делала, я с трудом сдерживался.

Я смотрел сверху вниз, взгляд застрял в вырезе майки. Свободная от плена бюстгальтера грудь колыхалась при каждом движении, заставляя моё сердце биться чаще. Плавки, наконец-то, упали на песок. Помощница осталась стоять голышом, прикрываемая от посторонних взглядов только моей одеждой и мной самим.

Она прижала к себе футболку и попыталась отступить назад. Но я только плотней притянул её к себе. Тело мгновенно откликнулось, Ильинична почувствовала это, хоть и попыталась сохранить невозмутимый вид.

– Куда? – приглушённо спросил свою помощницу.

– За трусами, – нужно отдать ей должное, голос даже не дрогнул. Но сердце, не спрашивая разрешения, начало биться сильней, выдавая хозяйку.

Я посмотрел вниз и нашёл глазами пакетик с бельём.

– Хорошо. Держите футболку, – наклонился за трусами и достал их из мешка. – Поднимите ногу.

Почувствовал, как она вся напряглась. Так ведь и послать может. Нет, нельзя ей дать очухаться.

– Поднимите ногу! – повторил уже не терпящим возражения тоном. – Вы уже пытались раздеваться с помощью одной руки. А теперь планируете также одеваться? Поднимите ногу!

Командный тон сработал. Её нога оторвалась от песка, и Ильинична, едва не потеряв равновесие, оперлась одной рукой о моё плечо. Очень хорошо, лучше не бывает. Пока что всё идёт без осечек.

Подняла вторую ногу. Не спеша, аккуратно направил её через трусы, не давая упасть на них и песчинке. Затем стал медленно подниматься, ведя при этом руки всё выше.

– Дальше я сама. Спасибо, – почувствовав, как мои руки оказались под футболкой, Ильинична попыталась остановить меня. Но я и не собирался её слушать. Надев на неё трусы, провёл под ними пальцами, распрямляя по бокам кружевные края. Нестерпимо хотелось соскользнуть вглубь, но сдержался. Только провёл ладонями по полушариям ягодиц и отступил назад. Она выдохнула. Слишком рано, я ещё не закончил.

– Теперь шорты, – снова присел перед ней. На этот раз она безропотно оперлась о моё плечо и подняла ногу.

Застегнув на ней шорты, наклонился за своими брюками.

– А как же вы? – не знаю, что было больше в её голосе: удивления или беспокойство.

– Переоденусь в машине, – забрав у неё из рук свою футболку, вложил в них её сумочку и пакеты из Порта Авентуры и направился к машине. Не будь Ильинична в таком шоке, она бы выдала всё, что обо мне думает. Но нет, она будет молчать. Может быть, когда-нибудь потом припомнит мне, но не сейчас. А сейчас мой гениальный план, моя тактика работали, и скоро я буду пожинать плоды.

Оставив водителя снаружи, снял с себя мокрые плавки. Сменное бельё я с собой не взял, так что брюки надевал на голое тело. Люди говорят, что это даже полезно, ходить без белья. Интересно кто исследование такое проводил, и как это замеряли?

Брюки получилось надеть не сразу, пришлось ждать, когда спадёт возбуждение. Почему-то рядом с Ильиничной моё тело превращалось в натянутую струну. Стоило ей приблизиться, прикоснуться, как шёл моментальный отклик. Если так дело дальше пойдёт, я попаду в зависимость раньше, чем закончится наша командировка, а это в мои планы не входило.

Натягивая на себя брюки, в затонированное стекло видел, как помощница подошла к машине. Вот её рука потянулась к ручке дверцы, но Ильинична почти сразу отдёрнула её назад. Я представил себе, что бы произошло, сядь она в машину раньше, чем я надел брюки. Ладони непроизвольно вспотели, сердцебиение участилось. Надо успокоиться и вернуть контроль над собой и ситуацией в целом.

Когда в брюках снова стало комфортно, надел футболку, стараясь не думать, свидетелем чего она явилась, и распахнул дверцу машины. Я старался не думать, а вот водитель мой, похоже, не только думал, а даже представлял. На моё появление никак не среагировал, и пришлось немного прикрикнуть на него. Подскочив от неожиданности, он бросился за руль, а я, придерживая дверь, подождал, когда помощница займёт место в салоне.

Не говоря ни слова, она села в машину и уставилась в окно. Обиделась на меня. Надеюсь, это скоро пройдёт, иначе всё было напрасно.

– Положите к своим, – протянул ей плавки. Она повернулась ко мне и внимательно посмотрела на меня. Кивком головы указал ей на сумку, где уже лежал её купальник. – Ну же! Не в руках же мне их везти. Мешки и пакеты есть только у вас. Только вы взяли сменное бельё.

Совсем не хотел говорить ей о том, что на мне нет белья. Но как-то само вырвалось.

Помощница открыла сумку и, достав мешок с купальником, убрала туда плавки. А потом снова отвернулась от меня. Значит, сильно обиделась, раз не хочет ни видеть, ни говорить со мной.

– Ирина Ильинична, – когда въезжали в Барселону, я снова заговорил с ней. – Я вас обманул. Я сказал, что у вас сегодня выходной, но это не так, – выражение её лица изменилось. Глаза слегка затянуло поволокой. О чём она подумала? – Заедем в магазин, купим костюм на вечер. Вы, кстати, взяли с собой вечернее платье?

– Взяла. Надо только погладить, – какой холод в голосе! Как же её задобрить?

В первом же бутике её встретили как старую знакомую. Видимо, здесь она делала свои покупки. Сразу вынесли тёмно-синий костюм. Наверное, запомнили, что ей понравилось в прошлый раз.

Теперь же она расположилась в кресле и наблюдала, как два консультанта крутятся возле меня. Странно, когда мы с Ильиничной примеряли костюмы в моём номере, суета вокруг меня не раздражала. Но эти девушки только мешались. В итоге с виду хороший, дорогой костюм повис на мне невообразимой субстанцией. Выглядело просто ужасно.

Неожиданно Ильинична поднялась со своего места и подошла к зеркалу. Встав за моей спиной, она внимательно посмотрела на моё отражение в нём. Одёрнула рукава, провела рукой, распрямляя линию плеч, а затем и по спине, выравнивая пиджак. Потом зашла спереди. Поправила ворот, лацканы. Застегнула на верхнюю пуговицу, потянула за полы пиджака и отошла в сторону. Получилось почти идеально. Осталось только галстук подобрать.

Я поймал её на полпути к машине.

– Ирина Ильинична, нужно выбрать для вас платье.

– Зачем? – удивилась она. – Я же сказала, что у меня есть, – какая холодность!

– Я помню. Но считаю, что нужно выбрать что-нибудь соответствующее моему костюму, – не дожидаясь ответа, зашёл в соседний магазинчик. Ильинична поворчала, поворчала и направилась следом за мной.

– Hello⁸, – поприветствовала она, едва зайдя в бутик. – Do you have petite collection⁹?

К сожалению, ничего на мою нестандартную помощницу у них не нашлось. То же самое было и во втором бутике, и в третьем. Но я был не намерен сдаваться. Ильинична собралась вернуться к машине, когда я зашёл в очередной магазин.

– Hello. Do you have petite collection?

– Здравствуйте, – вперёд вышла темноволосая девушка. Русскоязычный консультант. Очень хорошо. – Конечно! У нас есть то, перед чем вы не сможете устоять.

Ильинична пожала плечами, не веря обещаниям. Посещение предыдущих бутиков разочаровало её. Консультант вынесла классику – платье чёрного цвета. Теперь пришла моя очередь наблюдать, удобно расположившись в кресле.

Через несколько минут, показавшихся мне вечностью, шторка примерочной отдёрнулась, и Ильинична вышла.

Ильинична вышла, оставляя за собой тонкую дорожку песка, тянувшуюся от её босоножек. Они не очень сочетались с вечерним платьем. Но вряд ли кто это заметил кроме меня. Да и я бы не заметил. Но мне приходилось отводить взгляд.

Платье идеально легло на фигуру моей помощницы. В таком платье просто хотелось подойти и обнять её. Нет, не просто обнять, а крепко сжать в своих объятиях. Прильнуть к её шее, целовать её в плечо, отодвигая ткань платья всё дальше и дальше, пока оно не спадёт на пол.

Так, нужно остыть. Смотрим вниз. Босоножки. Морской песок.

Но нет, глаза сами поднимаются наверх и застревают в декольте платья. Оно совсем неглубокое, почти целомудренное. Но я-то знаю, что на ней только кружевные трусики, которые я сам надевал на неё.

В висках застучало. Я всё ещё сохранял контроль над собой. Но ситуацию я уже не контролировал. Смотрел на Ильиничну и понимал, что мой гениальный план оборачивается против меня.

Как я мог так вляпаться? Как у неё получается быть такой желанной, не прилагая к этому абсолютно никаких усилий? А может, это всё её холодность и безразличие так дразнят меня? Может быть. Но разве в парке она была такой? Или на пляже? Нет, не была. Я же чувствовал, как она тянется ко мне. Здесь невозможно было ошибиться. Ей приятны мои прикосновения. Я даже слышал стук её сердца. И я видел в её глазах, как она борется сама с собой, со своим желанием. Эх, ей бы мозг взять и отключить.

Чтобы успокоить дыхание, я отвёл взгляд от декольте, опустил глаза вниз, сосредоточился на платье. Успел заметить, как её рука соскользнула вниз. В следующий миг платье задралось, обнажая бедро. Всего на секунду, даже меньше, но мне этого хватило. Мои руки всё ещё чувствовали нежность её кожи. Они помнили каждый изгиб бедра.

Сидеть стало неудобно и даже больно. Брюки внезапно стали слишком тесными. Сил терпеть больше не было. Всё, берём платье и возвращаемся в гостиницу. Ильинична как раз разговаривала с продавцом. Я встал из кресла и направился к ним.

– Беру, – донёсся радостный голос Ильиничны.

– Отлично, – консультант была не менее рада, они всё-таки процент с продаж получают. – Вашему мужу тоже понравилось.

Мужу? Какому мужу? Это она обо мне? Мы так похожи на пару? Любопытно, как отреагирует моя помощница. Весьма предсказуемо – испуганно покосилась на меня.

– Он мне не муж, – быстро буркнула в ответ и поспешила удалиться.

Вот так вот? Могла бы просто промолчать. Я вообще, если что, не собираюсь на ком-либо жениться. Но прозвучало почему-то неприятно. Да и кому понравится, когда от тебя так легко открещиваются. А как она объяснит, что этот «не муж» сейчас купит ей платье?

Мысли перемешались, стоило ей только повернуться ко мне спиной.

Оказалось, что передняя часть платья кардинально отличалась от его спинки. Как таковой её не было, спина была полностью обнажена.

Какой-то тип, зашедший в магазин со своей женой, абсолютно не стесняясь её, уставился на Ильиничну. У него разве что слюни не потекли.

В два шага я настиг свою помощницу, протянул к ней руку. Так хотелось запустить её под ткань платья и вцепиться в ягодицы. Пальцы соединились на заколке, разжимая её, и длинные волосы упали на спину, полностью прикрывая её от чужого похотливого взгляда.

– Вы серьёзно в этом собрались идти на ужин? Даже не мечтайте! – представил, как она спускается к ужину с нашими испанскими партнёрами в этом платье. Я уже видел их реакцию. Не знаю, что именно я бы сделал, но о контракте точно пришлось бы забыть. Сжимая в руках заколку, повернулся к консультанту. – Покажите другие платья, что у вас есть.

– Это единственное платье размера вашей… – она запнулась. – Нужного размера. На маленький рост больше у нас ничего нет.

– Тогда пойдём в другой магазин. Я не буду платить за это платье.

Да я куплю ей двадцать платьев! Но только не это. Ильинична зло посмотрела на меня и ушла переодеваться.

Ира, прости, но я не могу позволить, чтобы кто-то касался тебя кроме меня. А я уверен, испанцы не упустят шанс приобнять мою помощницу и как бы ненароком провести рукой по её спине. Я бы не упустил. Конечно, я помню, что есть ещё Олег. С ним я обязательно разберусь. Позже. А сейчас я должен оградить Ильиничну от похотливых взглядов и потных рук.

Переодевшись в шорты и майку, она вышла из примерочной и решительно направилась к кассе. Через руку у неё было перекинуто платье.

Не поворачивая головы, прошла мимо меня. Положила платье на стойку кассы и полезла в сумку за кошельком.

– Что вы делаете? – мгновенно оказался за её спиной.

– Расплачиваюсь за покупку, – достала карточку и протянула продавцу.

– Но у вас же денег нет, – она с ума сошла!

– Если вы, Дмитрий Олегович, думаете, что я не могу себе позволить купить понравившееся мне платье, то глубоко заблуждаетесь, – гордо бросила мне в лицо.

Нет, что на неё нашло? Она же разумная женщина! У неё ипотека и кредиты. От зарплаты, насколько мне известно, остаётся не так и много. И она собирается потратить их на это платье? Зачем? Кому и что она хочет этим доказать?

Получив назад карту, Ильинична схватила пакет с платьем и быстрым шагом направилась к машине.

– Сколько оно стоило? – поинтересовался у консультанта, когда за помощницей закрылась дверь.

– Четыреста двадцать евро.

– Сумасшедшая!

Хорошо. Вопрос с деньгами решим, выпишу ей премию. Но зачем она так поступила? Меня позлить хотела? За свой счёт? Притом, за немаленький счёт.

Собирался уходить, когда консультант остановила меня.

– Подождите, вам хотят кое-что сказать.

Возле неё стояла старушка, лет этак семидесяти, которая, помнится, пришла в магазин ещё раньше нас. Она что-то жестикулировала.

– Это Эльса. Она говорит, чтобы вы так сильно не расстраивались, – переводила консультант. Специально что ли нанимают персонал, владеющий языком глухонемых? – Ваша спутница сильно обиделась, – а то я не вижу! – Но это только потому, что вы ей небезразличны. На посторонних людей не обижаются, – а мне нравилось, как рассуждала старушка. – Она ещё сама не понимает, но вы ей нравитесь.

– И не хочет понимать! – сказал в сердцах. – Спасибо за поддержку…

Собрался прощаться, но пожилая испанка отчаянно замахала руками, пытаясь меня остановить. Потом снова стала что-то быстро-быстро жестикулировать.

– Эльса говорит: её рот должен узнать ваш вкус, – я вскинул брови. Либо я неправильно понял, либо старушка очень смела.

Судя по тому, как быстро забегали пальцы девушки-консультанта, не я один был таким испорченным. Но вот девушка кивнула и улыбнулась.

– Как только она почувствует ваше дыхание на своих губах, назад пути не будет.

Ещё раз поблагодарил испанок и направился к машине, где меня давно ждала Ильинична. Напутственный совет старушки уже засел в мозгу. И что-то мне подсказывало, что обратного пути не будет не только для Ильиничны, но и для меня.

В машине не произнёс ни слова. В гостинице заказали ужин каждый в свой номер и разошлись. Пока её лучше не трогать. Пусть немного успокоится, иначе мне ничто не поможет сблизиться с ней.

9

Проснулся рано. Пока делал упражнения, принимал душ, одевался, из головы не шли слова старушки. Легко сказать, а вот как сделать? Особенно теперь, когда Ильинична так обиделась на меня, что потратила последние деньги, лишь бы насолить мне. Бабуля, бабуля, где ж ты раньше была?

Не оставалось ничего другого, как понадеяться на удачу. Взглянул на себя в зеркало. На встречу в офисе выбрал тёмно-синий костюм, который купили накануне вечером. Чёрный решил оставить на ужин. Мне кажется, он понравился Ильиничне больше всех.

Рука замерла, поправляя галстук. А если она наденет то самое платье? Назло мне. Как мне себя вести?

Раздался сигнал телефона. Пришло сообщение на WhatsApp. Даже смотреть не буду от кого. И без того знаю. Альбина. Пишет по несколько раз на дню. Что же она не успокоится? Как до человека не доходит, что с ним не хотят общаться?

Ильинична уже сидела за столом, когда я спустился на завтрак. Сидела и с безучастным выражением лица ковыряла вилкой. Настроение у неё со вчерашнего вечера не улучшилось, если не ухудшилось. Сколько она так сидела, сказать было трудно. Но видимо долго, так как невозможно было понять, чем пюре на тарелке было в прошлой жизни, до пришествия всё разминающей вилки.

Решил ей не мешать. Иначе рисковал сам получить вилкой промеж глаз. Как можно более бесшумно сел за стол и принялся за свой кофе. Я слышал, как она отодвинула от себя тарелку, закончив экзекуцию. Что ж, может, удастся поговорить. Я поднял глаза.

Нет, не удастся. Рот Ильиничны был забит печеньем. Специально что ли затолкала? Но, может, это и к лучшему. Всё равно не знаю, что сказать. Вечером поговорим. Надеюсь, к этому времени она отойдёт хоть немного. Должна отойти, ведь это наш последний вечер здесь, в Барселоне. Другого шанса у меня может и не быть.

Фермин отвёз меня сначала на завод, где мы с Веласко ещё раз прошлись по площадям. Но уже не по всем. Испанцы, похоже, определились с приоритетами. И Веласко показывал мне, с чем нам предстоит работать. Осматривая оборудование, я сразу же выстраивал у себя в голове план-график командировок и распределение нагрузки моих специалистов. Судя по тому, что увидел, контракт выходил нехилый. Он превосходил самые смелые наши ожидания.

Уже в офисе меня встретил Фернандо Леаль со своим будущим преемником, сыном Эстебаном. Очередной жест. Испанцы не скрывали, что заинтересованы в сотрудничестве. И поэтому даже не пытались сбить цену. Текущий контракт был практически подписан, оставалось только соблюсти формальности.

Но сейчас в офисе должен был решиться более важный вопрос. Черновой вариант протокола о намерениях я выслал юристам ещё вчера, а сегодня утром получил от них ответ. Изучил его уже по дороге на завод. Молодцы, хорошо сработали и главное оперативно, не зря им плачу такие деньги. Подпишем контракт, можно будет и о премии поговорить.

Более четырёх часов обсуждали протокол разногласий, но, в конце концов, пришли к соглашению. Оставалось только закрепить на бумаге. Леаль-младший, отдав распоряжение подготовить документы на подписание, пошёл с нами к машинам. Я думал, он только проводит отца, но ошибся. Младший явно собирался с нами в гостиницу.

Нет, я понимаю, Фернандо хочет полностью передать дела сыну, и именно поэтому тот должен и участвовать в обсуждении, и присутствовать на подписании и на ужине. Хотя на ужин может и не оставаться. Что ему там делать?

Я представил, как он выписывает круги вокруг моей помощницы, одетой в очень уж соблазнительное платье. И я не был уверен, что она сможет устоять перед ним. Эстебан ростом, комплекцией был похож на Олега, только в отличие от того был жгучим брюнетом. А я уже понял, что брюнеты ей нравятся гораздо больше блондинов, их она практически не замечает. Было только одно исключение, где она предпочла блондина брюнету, Олег и я. А если она поведётся на испанца? Нет, не бывать этому! Если понадобится, запру её где-нибудь.

Когда мы вошли в гостиницу, у Ильиничны распахнулись глаза. То ли от удивления, то ли от восторга. Хотелось верить, что первое. А вот Эстебан точно решил, что второе. Распушил хвост, павлин недоделанный, и давай обхаживать Ильиничну.

Этот вечер грозился стать для меня тем ещё испытанием. Нужно было улыбаться и пожимать руку Фернандо и при этом как-то удержаться от разборок с его сыном. Леаль-старший тоже заметил интерес сына к Ильиничне и даже одобрил его. С довольным видом подошёл ко мне, похлопал по плечу и кивнул в сторону Эстебана, говорившего о чём-то с моей помощницей. Думаю, по моей реакции Фернандо понял, как я отношусь к такому воркованию, так как быстро снял руку с моего плеча.

Когда привезли бумаги, и дошла очередь до официальной части я не мог не заметить, как загорелись глаза Ильиничны. Она с нескрываемой радостью восприняла новость о заключении договора о намерениях. Отрадно, что ей так важны и приятные успехи фирмы.

После подписания сделали часовой перерыв, по окончанию которого планировался ужин. Я видел, как Ильинична собралась в номер, чтобы переодеться. Но этот Эстебан не отходил от неё ни на шаг, не давая уйти. И всё сокращал и сокращал расстояние между ними, но моя помощница умело восстанавливала прежние границы. Значит, не купилась на обаяние испанского мачо.

Я с нескрываемым удовольствием наблюдал, как Ильинична ловко уходила от его якобы случайных прикосновений. Вспомнил, как вчера она ни разу не уклонилась от меня. Даже на пляже. Даже в машине, обидевшись на меня, она сидела близко-близко. Но сколько ещё она сможет увиливать от него? Заметив, как он в очередной раз потянулся к моей помощнице, я окликнул Эстебана, дав тем самым Ильиничне возможность сбежать.

Да, ей нужно было ещё переодеться к ужину. Я представил, как она спускается в зал, одетая во вчерашнее платье. Нет, пожалуйста, только не это. Она же сказала, что привезла с собой платье. Пусть она наденет его. Пожалуйста.

Пообщался с испанцами ещё минут пять и сам поднялся к себе. Было глупо надеяться на костюм, но я действительно рассчитывал, что он сыграет свою роль в возвращении расположения моей помощницы.

Спустившись, предупредил Ампаро, что жду Ильиничну в баре. Мы должны были появиться на ужине вместе. Все должны понять, что она моя и никаких домогательств до неё я не допущу. Конечно, уходя наверх, я заметил, как Фернандо подозвал к себе сына и что-то ему эмоционально, как присуще всем испанцам, растолковывал. При этом постоянно показывал в мою сторону. Надеюсь, он хотел остановить притязания Эстебана на Ильиничну.

Была ещё одна причина, по которой я ждал помощницу в баре. Я должен был первым увидеть, в каком платье она спустится. И если понадобится, я сам её переодену. Стоило мне только об этом подумать, как жар стал растекаться по телу, постепенно собираясь в одной точке.

– Димочка, – раздался до боли знакомый голос, и рука Альбины легла на моё плечо. Какого! Я резко обернулся.

Передо мной, сияя белоснежной улыбкой (конечно, столько денег вбухать), стояла невольная причина моего знакомства с Ильиничной. Снова выкрасилась блондинкой и зачем-то вставила синие линзы. Внутренние органы у неё хотя бы свои остались?

– Ты что здесь делаешь?

– Ах, котик. Я же тебе писала. Ты совсем не читаешь мои сообщения.

Точно! Она же закидывала меня ими. Нужно было их прочесть, тогда бы смог избежать встречи с ней. Она придвинула барный стул и села рядом.

– Но я не обижаюсь, ты же так занят. И даже здорово, что получился такой приятный сюрприз.

Приятный? Это как сказать.

– Ведь так, милый? – и она потянула ко мне свои полные силикона губы.

– Кому приятный? – ушёл от поцелуя.

– Не шути так, – Альбина снова потянулась ко мне. – Я же знаю, что ты так говоришь только потому, что всё ещё сердишься на меня.

– Нет, Альбина, ты ошибаешься. Я говорю абсолютно серьёзно, – убрал от себя её руки, – зря ты сюда приехала. Тебе здесь ловить нечего. Я не отвечал тебе, потому что не хотел.

– Не говори так, – надула, а точнее выпятила вперёд губки и принялась поглаживать меня по плечу. – Я знаю, ты скучал. Тебе же было так хорошо со мной.

– Также хорошо, как со всеми, кому платят за секс.

Я ожидал, что она, оскорбившись, развернётся и уйдёт, или хотя бы влепит мне пощёчину. Но вместо этого она только подалась вперёд и, наклонившись над моим ухом, прошептала: «Так не плати». И в довершение провела по ушной раковине языком. Это уж слишком! Я еле сдержался, чтобы с силой не оттолкнуть её от себя.

Резко встал со стула. Подожду Ильиничну в другом месте. Не хочу, чтобы она видела меня рядом с Альбиной. Но уйти мне не удалось. Альбина схватила меня за руку. Попытался сбросить её руку, но та только сильней вцепилась в меня.

Ситуация начала выводить меня из себя. Я готов был сорваться в любой момент, а Альбина, словно не замечала моего раздражения и продолжала говорить, говорить.

– …я никогда не дам тебе скучать в одиночестве, – ну да, мне можно скучать только в твоей компании. – Вот где твоя старуха?

– Это вы обо мне? – совсем рядом раздался голос Ильиничны.

Когда она успела подойти? Что успела увидеть и что об этом думает? Не обращая внимания на обомлевшую Альбину, она повернулась ко мне.

– Я не слишком долго? – широко улыбнулась мне. А ведь ещё час назад не хотела со мной разговаривать. Значит, пришла меня спасать. Увидела в компании Альбины и всё правильно поняла, раз решила вырвать меня из её лап. – Мы не опаздываем?

– Нет, у нас ещё есть пара минут, чтобы вас познакомить, – я обошёл её со спины и встал чуть в стороне и сзади неё. – Ириш, знакомься, это Альбина, она раньше у меня работала.

По лицу Альбины была видно, что ей не понравилось ни «Ириша», ни то, как её саму представили.

– А это моя… – сделал паузу, при этом довольно улыбнулся. Я не мог не воспользоваться шансом, который Ильинична сама вложила мне в руку, – моя старуха.

После этих слов медленно провёл рукой по её талии. Совершил почти полный круг, начав от поясницы и остановившись на милом животике моей помощницы. Накрыл его ладонью, притянув Ильиничну к себе. Моё тело моментально среагировало, словно пробудившись от спячки, в которую впало с приходом Альбины.

Немного опасался, что Ильинична отстранится от меня, но она только положила свою правую руку поверх моей. Я тут же скрепил своими пальцами её. Подняв голову, она обернулась на меня. Карие глаза без страха смотрели на меня.

– Пойдём? – в её голосе было столько нежности, мне оставалось надеяться, что хотя бы малая её часть шла от сердца. Ильинична снова улыбнулась мне.

– Как скажешь, – улыбнулся в ответ и выпустил из своих объятий. Надеюсь, ненадолго.

Кивнув на прощание погрустневшей Альбине, Ильинична, чуть покачивая бёдрами, направилась к конференц-залу. В два шага я нагнал её и положил руку чуть ниже талии. Возможно, при других обстоятельствах она скинула бы её, но сейчас нужно было продолжать игру. А значит, она будет терпеливо принимать мои прикосновения. И я не мог упустить такую возможность.

Вот только оказавшись в конференц-зале, она быстро освободилась от моей руки, практически слившейся с её телом. На входе стояла охрана, и Альбине было сюда не попасть. Даже не заглянуть. Поэтому Ильинична решила снова держаться в стороне от меня.

Весь вечер она купалась во внимании мужчин. И было от чего. Моя помощница просто притягивала взгляд.

Она не надела вчерашнее платье, так рассорившее нас. Сегодня на ней было тёмно-красное, почти бордовое платье. В отличие от неприлично-короткого платья, что было на Альбине, оно доходило до середины голени. По мне так идеальная длина для облегающего фигуру платья.

Платье было абсолютно закрытым. Ни выреза, ни дразнящего декольте, даже плечи были прикрыты небольшими рукавами. Но от этого оно не становилось менее сексуальным. Наоборот. Оно выгодно подчёркивало женские формы, даже проглядывающийся животик манил к себе. Грудь визуально выглядела больше, чем была. Уж я-то успел разглядеть её вчера, когда Ильинична переодевала купальник. Но не думаю, что она прибегла к каким-нибудь женским уловкам, чтобы специально увеличить ей. Не в её это было характере.

Я наблюдал, как она флиртует с испанцами. Сначала во мне клокотала ревность. Но потом я заметил, что она флиртовать флиртует, но при этом держит всех на расстоянии от себя, не оставляя никому и шанса на что-то большее, чем ни к чему не обязывающий флирт.

А ещё она старалась не подходить близко ко мне и даже не смотрела в мою сторону. Почему? Ответ напрашивался сам собой. Если она нарочно избегает меня, значит, ей не всё равно, я ей не безразличен.

Ужин подошёл к концу. Мы проводили испанцев до машин и возвращались к себе. Вечер закончился, пора расходиться по номера. Завтра рано утром на самолёт. Но не самолёт меня беспокоил, а то, что я так и не смог придумать, как мне сблизиться с Ильиничной.

За ужином она только и делала, что ворковала с испанцами. Весь вечер ходила с одним бокалом вина, останавливаясь перекинуться парой слов то с одним, то с другим. Вроде пила, а вроде и нет. Я заметил, что официанты были хорошо проинструктированы. Они подходили к ней и делали вид, что наливают вино. Но хотя бы капля упала в бокал!

На самом деле, она всё правильно делала. Интересовалась каждым, не давая заскучать. Держала дистанцию, а когда чувствовала, что в собеседнике просыпается что-то большее, чем деловой партнёр, плавно переходила к другому.

И также плавно уходила от меня, стоило мне приблизиться к ней. Сперва меня это злило. Но тот факт, что она при этом ни разу не повернула голову в мою сторону, мог говорить только об одном – она чувствует меня.

Как настоящие хозяева вечера, мы переходили от гостя к гостю, каждому уделяя внимание. Я наблюдал за ней и удивлялся. Где она этому научилась?

Обычно мои помощницы, осушив пару-другую бокалов, начинали хихикать, а некоторые и неприлично громко смеяться, хватали гостей за руки и даже прижимались к ним. Ни одна из них не упустила возможности позаигрывать. Ильинична флиртовала, но не заигрывала. Она хорошо чувствовала грань, через которую нельзя переступать. Наверное, это приходит с возрастом и опытом.

Возраст! До сих пор, глядя на мою помощницу, думаю, что меня жестоко обманули. Ну, не может она быть старше меня! Тем более на пять лет. Ни внешне, ни тем более эмоционально. Проведя с ней четыре дня в Барселоне, я узнал, что в одном человеке вполне гармонично может уживаться мудрость взрослой женщины и непосредственность ребёнка. И меня тянуло ко всем её граням.

В голове прочно засели слова старушки. И я очень хотел прислушаться к ним. Но как это сделать? Появление Альбины каким-то немыслимым образом толкнуло Ильиничну в мои объятия, но я не смог её удержать. На что надеяться мне теперь? Снова на Альбину?

Внезапно Ильинична, до этого шедшая рядом со мной, отдалилась от меня. Я обернулся на неё. Что? Что случилось? Куда она? Я сделал что-то не так? Но тут в меня едва не впечатался какой-то тип в звёздно-полосатых шортах.

– Sorry… sssorry¹⁰, – американец! Мог бы догадаться. Кто ещё может натянуть собственный флаг на жопу? Попробовал бы кто-нибудь у нас проделать то же с триколором, его самого быстро бы натянули.

Янки поднял руки и начал пятиться назад. И прямо на Ильиничну. Я хотел было его остановить, но она уже сама, заметив надвигающуюся на неё угрозу, успела сманеврировать. Хорошо, третья мировая нам сейчас ни к чему.

Американец, наконец-то, отстал от меня со своими извинениями. От него так разило, что дыхни он на Ильиничну, она бы тут же захмелела. А может, стоит попросить? Может, тогда она станет хоть чуточку сговорчивей? Нет, я, конечно, не любитель спаивать женщин, но уже был готов пойти и на этот крайний шаг.

Помощь Запада не понадобилась. Ильинична сама взяла меня под руку, при этом слегка прижавшись ко мне. На всякий случай накрыл своей ладонью её руку, а вдруг передумает и захочет уйти. Наклонил голову, она легонько кивнула куда-то в сторону. Я проследил за направлением.

У входа в ресторан стояла Альбина и наблюдала за нами. Очень хорошо, значит, вечер ещё не закончился, мои ставки не сброшены, я снова в игре. Я сжал пальцы Ильиничны и, не разжимая руки, повёл к ресторану.

– Уже уходишь?

– Да. Надоели жёсткие барные стулья. Иду в лаунж, – протянуто произнесла Альбина. Бесила эта её манера говорить. С чего вдруг она решила, что это сексуально? – Присоединитесь? – в сторону Ильиничны она даже не посмотрела. – У тебя был нелёгкий день. Тебе нужно расслабиться. Посидим, вспомним прошлое, – тебе надо, ты и вспоминай. Я об этом прошлом забыл и вспоминать не собираюсь.

Альбина, выставив свою силиконовую грудь вперёд, надвигалась на меня. Я подбирал слова, чтобы показаться не слишком грубым. Нет, я бы с радостью и без прикрас высказал ей всё, что о ней думаю. Но Ильинична…

– Альбина права, – моя помощница неожиданно высвободила свою руку.

Права в чём? Она что, решила уйти и оставить меня с этой? Но я зря беспокоился, Ильинична встала напротив меня, отрезав Альбине все подходы. Ловко, однако. Что она задумала?

– Расслабимся на мягких диванах, выпьем пару коктейлей, – заботливо поправляя галстук, продолжала она, даже не представляя, как мне нравится её предложение. В душе я улыбался. Нет, почти ликовал. Едва она сложила руки на моей груди, я притянул мою заботливую помощницу к себе и склонился над её лицом.

– Чтобы расслабиться, мне нужна только ты, – как же приятно говорить правду. – Но если хочешь, пойдём в лаунж. Хотя я с гораздо большим удовольствием поднялся бы наверх, – и крепче прижал желанное тело к себе, буквально сминая его в своих объятиях. В глазах Ильиничны промелькнуло что-то одновременно похожее на страх и предвкушение.

Она стояла, упираясь в меня руками и временами теряя дыхание, словно бежала куда-то. Она была так близко, что уже сейчас могла почувствовать моё дыхание. Ещё чуть-чуть и я приму благословение её губ. Я чувствовал, как она трепещет в моих руках, словно птица, пойманная в клетку. Спасти меня хотела, а кто тебя теперь спасёт?

– А вот и голубки! – раздался рядом звонкий голос. Оксана! Да чтоб её! Как не вовремя. Почувствовал, как Ильинична расслабилась в моих руках. Ничего, это только небольшой перерыв. Я уже чувствую, что ты моя. – Всё никак друг от друга оторваться не можете?

Я разжал объятия, но самую малость, достаточную для того, чтобы Ильинична смогла нормально смотреть на Оксану.

– Привет, Оксана, рада тебя видеть, – искренность, с которой она поприветствовала Оксану, поражала.

– Привет, а куда это вы… Детка! – Оксана, наконец, заметила Альбину, – Ты либо гардеробом ошиблась, либо адресом, – смерила взглядом. – В таком платье только столбы в Равале¹¹ подпирать.

Альбина хотела что-то ответить, но не нашлась. Вряд ли она знала, что такое Раваль и с чем его едят, но смысл Оксаниных слов был понятен.

– Мы в лаунж собрались, – решил ответить на почти заданный вопрос. – Присоединишься?

Это была провокация, я ждал реакцию Ильиничны. И получил её. Она заёрзала в моих объятиях, пытаясь высвободиться. Я мягко проскользнул ей подмышку и, прижимая руку к её груди, теперь крепко держал Ильиничну сразу в двух направлениях. В ладонь бешено отдавалось беснующееся сердце. Держа Ильиничну в своих руках, я понял, что сопротивляется только её сознание, тело же таяло от каждого моего прикосновения, жаждало очередного натиска.

– Вижу, вам и без меня хорошо, – рассмеялась Оксана. – А я лучше поищу себе компанию, которая будет сосредоточена исключительно на мне, – и, махнув нам на прощание, удалилась.

– Ну, так что? – теперь я мог выпустить Ильиничну из объятий. С наслаждением смотрел, как она пытается успокоить дыхание, стараясь, при этом, сохранять невозмутимый вид. – Пойдём пить коктейли?

Ну как, Ильинична, готова продолжить спектакль перед Альбиной? Я взял её за руку, и получил улыбку в ответ. Даже виду не подала, что мои действия выходят за рамки обычной игры. Хочет доказать, что её нельзя выбить из колеи? Пусть доказывает. Она не понимает, что её хотят не выбить, а направить на нужный путь.

В лаунже завели светскую беседу, то есть говорили ни о чём. Я наслаждался вкусом любимого коньяка, Ильинична заказала C***с апельсиновым соком, а Альбина хлестала игристое. Молодые официанты, все без исключения парни, разносили напитки и улыбались. Я понимаю, что у официантов работа такая – улыбаться. Чем больше улыбок, тем больше чаевых. Но улыбались они почему-то исключительно Ильиничне. Хотя, конечно, мне это элементарно могло показаться.

– Пойдём, пересядем, – встал с места и потянул Ильиничну за руку.

– Куда? – она искренне недоумевала. – Здесь хорошо, – это как сказать. – И бар рядом, напитки не придётся ждать, – вот именно бармены и стали последней каплей.

– Я и вижу, что рядом. Те двое за барной стойкой вместо того, чтобы коктейли делать, пялятся на тебя.

– Мне им глаза выколоть?

– Хорошая идея. Глаза выколоть и ещё отрезать кое-что не мешало бы, – Ильинична, конечно, пошутила. Зато я был абсолютно серьёзен.

Думал, что придётся долго уговаривать или даже силком утаскивать Ильиничну, но она смиренно встала и пошла за мной. Спасибо любвеобильным барменам, новое место оказалось гораздо более удачным. Если раньше втроём сидели на мягких стульях, то теперь Альбина разместилась в кресле, а мы с помощницей развалились на маленьком диване. Чем я не преминул воспользоваться.

Едва сели, проскользнул рукой между Ильиничной и спинкой дивана. Теперь я мог беспрепятственно обнимать её за талию, гладить бедро, класть руку на живот. Но старался не переусердствовать. Во-первых, она могла просто сбежать от меня. Во-вторых, я сам мог потерять контроль.

Я понимал, что Ильинична позволяет мне ласкать себя большей частью потому, что не хочет быть разоблачённой Альбиной. И больше всего я опасался, что Альбина быстро уйдёт. Мне нужно было время, чтобы желания тела Ильиничны одержали верх над загруженным ненужным хламом разумом. К счастью, Альбина уходить не собиралась.

Но, похоже, это совсем не устраивало мою помощницу. И она решила действовать. Я ждал, что она попытается разозлить Альбину, вынудить её уйти. Но то, что сделала Ильинична, стало для меня полной неожиданностью.

Она положила руку на моё бедро и её ладонь обожгла меня. Затем медленно провела рукой к колену, разгоняя огонь и пуская его в путь по всему телу. Каждая его клеточка отозвалась на её прикосновение. В штанах словно вырос вулкан, готовый в любой момент извергнуть лаву. Да что же она творит-то! Нельзя так вести себя со здоровым мужчиной! Нельзя!

Заметил, как Альбина зло сузила глаза, но упрямо продолжала сидеть. Только теперь и я хотел, чтобы она ушла. Оставаться с Ильиничной в людном месте я больше не мог.

– Альбина, а ведь я должен тебя поблагодарить, – придётся действовать самому. – Если бы ты тогда не стала права качать и требовать больше того, о чём мы договорились, – Альбина начала бледнеть, до неё начало доходить, – мы бы с Ириной никогда не встретились. Только благодаря тебе, мы вместе.

И чтобы окончательно добить Альбину, я поцеловал Ильиничну в шею. Волосы, собранные наверх, позволяли увидеть, что это был не какой-нибудь небрежный чмок, а наполненный настоящей страстью поцелуй. Но реакцию Ильиничны на мой поцелуй я ждал куда больше, чем реакцию Альбины. Да, это был не совсем то, о чём говорила старая испанка, но всё же…

Почувствовал, как вздрогнула и напряглась Ильинична, вена на её шее бешено запульсировала. Не отрывая от неё губ, я слегка лизнул такую сладкую на вкус кожу, усиливая ритм двух сердец. Я то гладил её животик, то сжимал, постепенно приподнимаясь к груди. Прервал поцелуй, но только для того, чтобы повторить его, уже за ушком. Мою коленку сжали изо всех маленьких женских сил. Я улыбнулся. Наконец-то, Ильинична была готова сдастся в плен своим… нашим желаниям.

Медленно, осторожно, она повернулась ко мне.

– Не переигрывайте.

– А никто и не играет, – абсолютно серьёзно ответил ей. Игры давно закончились. Я пристально смотрел на неё. Ждал, что она мне скажет на это. Пошлёт или примет? Ни то, ни другое не получил.

– Она ушла.

Я обернулся на опустевшее кресло. Интересно, Альбина давно ушла? Вру. Не интересно.

– Тогда и мы пойдём, – встал с дивана и протянул руку.

В лифте не произнесли ни слова. Также молча дошли до своих номеров. Остановились, глядя друг на друга.

– Спокойной ночи, – Ильинична повернулась, чтобы войти к себе. Только отпускать её я не собирался.

Схватив за руку, резко развернул и прижал к себе. Не давая ей осознать, что происходит, накрыл рот поцелуем. И молился, чтобы старуха оказалась права. Я держал Ильиничну в своих объятиях и чувствовал, как она дрожит в моих руках.

От страха? От возбуждения? От нетерпения? Как понять, если она не отвечает на поцелуй? Посмотреть ей в глаза? Говорят же – глаза зеркало души. Не хотелось отрываться от тёплых губ, но я должен знать…

Я почти прервал поцелуй, наши губы едва касались друг друга, когда она, приподнявшись на цыпочки, дотянулась до моего рта, и проникла языком сквозь приоткрытые створки губ. Словно молния пронзила меня, пальцы закололо током. Но я получил ответ на все свои вопросы. Обхватив её одной рукой, поднял над полом, другой открыл дверь, и мы ввалились в номер.

В несколько шагов мы оказались в спальной. Всю дорогу до неё, я не уставал целовать Ильиничну. Целовал везде, где мог достать, не рискуя при этом упасть. Губы, лицо, шею, грудь, плечи. Это было безумие. И с такой же безумной страстью она отвечала мне, покрывая поцелуями лицо и тело. Плотина, до этого сдерживавшая наши желания, прорвалась. И сердце, и тело пело от того, что получает то, что давно желало.

Слившись в поцелуе, рухнули на кровать. Обхватив меня за шею, она запустила пальцы в мои волосы и чуть сжала их. Дрожь пробежала по всем телу. Не разжимая пальцев, вытянула руку, вынуждая меня оторваться от сладких губ. На какой-то миг испугался, что Ильинична собирается оттолкнуть меня, но нет. Она приподнялась над кроватью вместе со мной и, опершись на свободную руку, села.

Тяжело дыша, она вглядывалась в моё лицо. Я потянулся вперёд продолжить прерванный поцелуй. Она отвела голову назад, уклоняясь от него. Но только для того, чтобы самой сомкнуть губы на моём ухе. Потянула за мочку, а потом неожиданно отпустила и тут же поймала, осторожно прикусив зубами и вырвав первобытный рык из моей груди.

Я снова повалил её на кровать и, распустив ей волосы, зарылся в них лицом. Её запах дурманил, я не мог им надышаться. Руки заскользили по её бёдрам вверх, всё выше и выше. Остановились на груди и сжали её, сорвав с губ ответный стон. Оставив грудь в покое, стал приподнимать платье и уже под ним начал двигаться к заветной точке. Хотя сам давно был на грани, старался не спешить, давая Ильиничне подойти к моменту полностью готовой. Но мне можно было бы и не дотрагиваться до её белья, чтобы понять – она готова принять меня целиком. Жар и влагу я ощутил заранее.

Рука скользнула меж её ног, упав на горячий и насквозь промокший треугольник ткани. В ответ на прикосновение она обхватила меня ногами, прижала к себе, и её жар соединился с моим. Осталось лишь устранить последнее препятствие.

Снять или отодвинуть? Нет, снимать слишком долго. Я больше не выдержу. Просунул руку под трусы, чтобы отодвинуть преграду, как почувствовал, что что-то изменилось. Нет, Ильинична по-прежнему держала меня в своих объятиях, ласкала и целовала. Но я чувствовал – в ней что-то поменялось. Неужели у неё возникли сомнения? Тогда я должен их развеять.

Пытаясь успокоить её, поцеловал со всей нежностью и страстью, которая только может быть. Что же тебя так испугало? Может быть, я действую слишком напористо? Так я больше так не буду, если тебе не нравится. Ласково гладил её лицо, волосы, едва касаясь, проводил по рукам, заглаживая опасения и страх.

Или ты решила, что мне нужен только секс, и я словно обезумевший самец готов проникнуть даже через щёлку. Ничего подобного! Бездушный секс остался в прошлом. С тобой я хочу заниматься любовью. Я, аккуратно приподняв её за ягодицы, стал снимать трусы, когда Ильинична резко отстранилась от меня. Да что же случилось?! Я же знаю, что ты хочешь этого не меньше меня.

– Нет! – твёрдым, холодным голосом произнесла она. Что значит, нет? Да что же с тобой такое? Я потянулся к ней, но она остановила меня, резко выставив перед собой руку. – Нет! – ещё жёстче повторила она, – я слишком стара для этих игр.

Что?!

Быстро поднялась с кровати, подобрала оброненные туфли, клатч и вышла.

– И… – захлопнувшаяся дверь заглушила мой голос. – Ира, зачем ты так?

10

Сполз с кровати и поплёлся в ванную. Включил холодный душ. Мало помогло. Может быть, Оксану позвать? Только она вряд ли согласится, в прошлый раз я был с ней не слишком ласков. А сейчас, боюсь, превзойду себя тогдашнего. Есть, конечно, ещё Альбина. Её только пальцем помани. Нет! Решительно отогнал эту мысль прочь. Только не Альбина. Чтобы она потом издевалась над Ильиничной и смеялась над ней? Нет, сам справлюсь.

Я стоял под ледяным душем и меня постепенно отпускало. Нельзя так бросать мужчину. Это слишком жестоко. Тем, кто так поступил, нет прощения. Такое не прощают. Это всё равно, что выйти из взлетающего самолёта. Все двигатели запущены, идёт разгон на взлёт, а тут раздаётся капризное: «Остановите самолёт, я слезу». Если не хочешь, зачем доводить ситуацию до такой стадии? Вот только она-то хотела!

Сам виноват! Зачем тянул? Всегда же сразу принимался за полировку. А сейчас прелюдии мне захотелось! Получил? Перешёл бы сразу к делу, и не было бы никаких проблем. Лучше бы в следующий раз продемонстрировал свою внимательность к партнёрше.

Насухо вытерся махровым полотенцем, набросил халат и вернулся в спальную. Посмотрел на пустую кровать. Да, совсем не так я хотел, чтобы закончился день. Физически и эмоционально истощённый упал в подушки. В голове засели последние слова Ильиничны. Если бы ты только знала, почему я в тот день так повёл себя с тобой. Если бы знала.

Долго не решался спуститься на завтрак. Как мне себя с ней вести? Что сказать? С чего начать? Утром почему-то чувствовал себя виноватым. Как будто это не меня бросили, чуть ли не вынув из себя.

Закрыл за собой дверь. В номере напротив было тихо. Подошёл ближе. Интересно, она ещё у себя или уже спустилась? Занёс руку для стука, но передумал. Лучше встретимся на нейтральной территории.

В ресторане её не оказалось. Может, зря не постучал? Но ничего, я подожду. Ждал час, она так и не появилась. Но почему? Позавтракала пораньше и теперь собирает вещи? Надо было постучать.

В ресторан вошла Оксана и, едва увидев меня, поспешила к столику.

– Привет, – без спроса заняла место напротив. – Что за кислый вид? Что случилось? И где твоя пассия?

– Это её стул, между прочим, – недовольно заметил я.

– Да, и он пуст! – от Оксаны было не так просто избавиться. – Был, по крайней мере. Ещё раз спрашиваю – ты где её оставил? – вот с какого перепугу она решила, что может вмешиваться в наши отношения? Решила шефство над нами взять? – Вчера тёрлись друг о друга, а сегодня у тебя такой вид…

– Я не знаю, где она, – только отстань с расспросами! И без тебя тошно.

Оксана откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на меня.

– Таааак, накосячил, значит, – с деловым видом сложила руки на груди. – И что делать думаешь? У официантов спрашивал? Может, она рано позавтракала? – Оксана сощурила глаза. – Можешь не отвечать, сама разберусь.

Встала из-за стола и направилась в сторону кухни. Когда минуты через две она вернулась, вид у неё был совсем не радостный.

– Она заказала завтрак в номер, – видеть, значит, не желает. Я поднялся со своего места. – Надеюсь, у вас всё наладится, – сочувственно произнесла Оксана. – Вы так гармонично смотритесь рядом друг с другом… – продолжала утешать Оксана, но я её уже не слушал.

Вернувшись в номер, обнаружил там аккуратно собранные вещи. Выбранные ею футболка и брюки лежали поверх сумки. Значит, решила, в чём я поеду домой. Мой выбор её почему-то не устроил. Ну, хорошо. Пусть будет так, как она хочет. Сейчас я больше волновался о том, как бы мне поговорить с Ильиничной, нежели о том, во что я буду одет. Она намеренно избегала встречи со мной, меня же это совсем не устраивало.

Звонок портье оторвал меня от тягостных мыслей. Приехала машина, которая должна отвезти нас в аэропорт. А это означало, что возможности объясниться почти не оставалось.

Я услышал, как захлопнулась дверь её номера. Быстро же она собралась. Наспех затолкал футболку и брюки, в которых ходил завтракать, в сумку. Нагнал Ильиничну возле лифта.

– Вы не спустились на завтрак, – сухая констатация факта.

– Заказала в номер. Некогда было, собирала вещи, – так же сухо ответила она. Даже голову не повернула в мою сторону. Некогда ей было! Как же! Но вслух этого не сказал.

– Я заметил, – двери лифта распахнулись, выпуская новых постояльцев.

Вошёл следом за ней. А когда она потянулась нажать кнопку этажа, тут же накрыл её руку своей. Может быть, ты и не хочешь говорить со мной, зато я хочу. Мы с тобой вдвоём в узком замкнутом пространстве, и тебе придётся объясниться со мной, хочешь ты этого или нет.

Она поспешила отдёрнуть руку, но я только сильней сомкнул на ней свои пальцы. Потянула руку сильней. Да что это за детские игры такие! Я развернул Ильиничну к себе лицом и прижал к стенке кабины лифта, продолжая держать за руку.

– Да что происходит, в конце-то концов! – едва не сорвался на крик. – Почему ушла вчера? Если у тебя были какие-то опасения, почему не сказала мне? Почему не спросила? – меня как прорвало. – Разве не видишь, что нужна мне? Или считаешь, что у меня не может быть чувств?

– Почему не может? Может, – мне совсем не понравился тон, с которым она произнесла эти слова. От него веяло ледяным холодом. – Но только не по отношению ко мне. Как вы можете опуститься до такой толстой старой женщины, как я, интимные услуги которой никому и уж вам тем более не нужны?

Какие ещё интимные услуги! Мне не услуги нужны, а ответные чувства. Кровь отхлынула у меня от лица только для того, чтобы вернуться яростью и злостью на самого себя. Ещё тогда, едва я бросил ей всё это в лицо, я знал, что придёт час, когда она кинет мне эти слова обратно. И вот этот час настал.

– Вас ведут не чувства, а уязвлённое самолюбие.

Значит, уязвлённое самолюбие, говоришь? Значит, чувств у меня нет? Но ведь ты была вчера со мной. Неужели эти дни, проведённые вместе, ничего тебе не доказали? Если так, то ты даже не можешь себе представить, что такое уязвлённое самолюбие.

Ярость кипела во мне. Нужно было срочно от неё избавиться, и я обеими руками ударил о стенку лифта. Так сильно, что кабина затряслась. Ильинична испуганно вздрогнула. Но разве должен такой бесчувственный чурбан как я обращать на это внимание?

Двери лифта распахнулись. Быстро подхватив сумки, помощница проскользнула под моей рукой и выбежала из лифта.

Без труда нашёл её у стойки регистрации. Наблюдая за тем, как она оформляет наш выезд из гостиницы, начал постепенно успокаиваться. Да, мне нужна была холодная голова. Иначе я опять наломаю дров. Если бы месяц назад я смог смолчать и не наговорил ей всех тех обидных слов, то сегодня всё было бы по-другому. Но нет, я не придумал ничего лучше, как наговорить ей гадостей. О чём я думал? Что она проглотит это и забудет? Если так, то я здорово ошибался.

Попрощавшись с девочками на ресепшн, Ильинична быстро прошла мимо меня и села в машину. Я занял место рядом с ней и подал водителю знак ехать.

Она сразу лишила меня шанса на разговор с ней, надев наушники и уставившись на мелькающий за стеклом автомобиля пейзаж. Что именно пульсировало в наушниках, мне не было слышно. Но настроение Ильиничны под влиянием музыки изменилось. Скоро она прикрыла глаза и словно растворилась в ласкающей слух мелодии, блаженно улыбаясь. Хотел бы я знать, о чём она сейчас думает, о ком мечтает. Надеюсь, обо мне.

Она сидела так близко, что наши тела соприкасались. Её запах манил к себе. Она снова была той самой, которая покорно принимала мои прикосновения, отвечала на них. Колючая, обиженная женщина, которая появилась вчера, ушла, оставив рядом со мной такую желанную и любимую.

Я не смог удержаться, чтобы не поцеловать её. Аккуратно отодвинул волосы, открывая ухо и шею. Склонился над ней и вдохнул её в себя. Как же хочется обнять, но не могу. Пока не могу. Я лишил себя этой возможности, этого права. Но я всё исправлю. Не знаю как, но я заставлю её поверить мне и простить.

Я прильнул губами к её коже. Раз. И ещё один, и другой. Вена на её шее бешено запульсировала. Усилием воли заставил себя прекратить поцелуи. На губах Ильиничны блуждала улыбка. Она давно приняла меня. Оставалось только дождаться, когда она признает это.

Машина замерла напротив терминала. Пора возвращать Ильиничну к реальности. Я осторожно вынул из её уха наушник. Словно очнувшись ото сна, она посмотрела на меня. В её взгляде не было ни злости, ни обиды на меня. Как бы я хотел, чтобы они не возвращались. Но, к сожалению, как только к ней пришло осмысление места и времени, взгляд изменился, он снова стал жёстким и холодным.

11

Значит, так. Нужно придумать, как удержать возле себя Ильиничну. Дома будет это сложней сделать. Гораздо сложнее. Она, наверное, уже думает, как схватит багаж, нырнёт в такси и уедет подальше от меня. Стоп! Багаж!

Недолго думая, поставил её сумку на весы. Как всё-таки она вовремя отвлеклась.

Получив посадочный с двумя багажными бирками, отошёл в сторону.

Девушка на стойке регистрации взяла у Ильиничны паспорт, немного постучала по клавиатуре.

– Luggage¹²? – подняла глаза на мою помощницу. Та, проводив взглядом уносимую транспортерной лентой сумку, покачала головой и подняла руку с пакетом. Девушка удовлетворённо кивнула и вернула ей документы.

Ильинична подошла ко мне. Какую-то минуту смотрела на меня, но, так и не сказав ни слова, направилась в сторону таможни.

На этот раз границу прошли без проблем и мирно разошлись каждый в свой зал ожидания. Я бы мог расплатиться баллами и повысить её билет эконом-класса до бизнеса, но не стал этого делать. Не время, сейчас она слишком сердита на меня. Поэтому не хочу, чтобы она думала, что я давлю на неё. С багажом, я, наверное, тоже перегнул немного, но другого выхода я не вижу.

В салон самолёта она, разумеется, вошла последняя. Мельком посмотрел на неё и вернулся к газете. Но от меня не ускользнуло удивление и некоторое негодование в её глазах. Значит, ждала от меня реакции и расстроилась, не получив её. Да, у меня определённо ещё сохраняются шансы.

Перелёт прошёл для меня гораздо лучше, чем несколько дней назад. Я мог дышать полной грудью, а не задерживать дыхание. И аппетит ничто не портило. Но, признаться честно, комфортный перелёт я, не задумываясь, променял бы на ещё несколько дней с Ильиничной.

Получил багаж раньше, чем пассажиры эконома прошли границу. В зоне прилёта Влад забрал у меня сумки. Если новому портпледу он не удивился, то сумка Ильиничны впечатлила его. Но Влад ничего не будет спрашивать, даже выводы делать не будет. Молча убрал вещи в багажник и открыл дверцу машины.

– Мы пока не едем никуда. Подождём Ирину Ильиничну, а потом отвезём её домой, – Влад только кивнул головой и закрыл дверь. – Поздно уже, – добавил я. – не хватало ещё, чтобы с ней что-нибудь случилось.

С каких это пор я оправдываюсь перед собственным водителем, который за время работы насмотрелся такого, что не всегда прилично вслух произнести? Впрочем, я и не оправдываюсь вовсе. Я пекусь о женской репутации.

Ожидание затягивалось. Пассажиры эконома толпой выплыли из здания аэропорта, Ильиничны среди них не было. Может, в туалет зашла? Но время шло, а её всё не было. Да что же это такое! Влад стоял рядом и терпеливо ждал. Я же ждать больше не мог и рванул к терминалу. Буквально на выходе из него столкнулся с Ильиничной.

– Я уже начал думать, что вы решили заночевать в аэропорту. Из-за вас теперь придётся оплачивать стоянку, – развернулся, сделал пару шагов по направлению к машине и остановился. Оглянулся на помощницу, которая даже не сдвинулась с места, и вопросительно посмотрел на неё. Что опять не так?

– Я хотела забрать свою сумку.

– Зачем? – искренне удивился. – Вы же видели багажную квитанцию на моём посадочном. И даже если бы я оставил её на ленте, кто бы позволил вам забрать чужой багаж?

– Я хотела бы у вас забрать свою сумку, – специально сделала ударение на «вас». – Как раз подъезжает мой автобус. Это последний рейс. Если я на него сейчас не сяду, то не смогу уехать, так как на такси у меня нет денег.

Вот до чего же упрямая! В одно мгновение я преодолел обратный путь до Ильиничны.

– У вас есть бесплатный водитель, – если она сейчас снова припомнит мне какие-нибудь мои слова, я за себя не ручаюсь. – Не выдумывайте и садитесь в машину. Сейчас же! – получилось прикрикнуть, не повышая голоса. И подействовало. Не возражая больше, Ильинична села в машину.

Сесть-то она села, вот только почти впечаталась в пассажирскую дверь позади водителя. Спрашивается – почему? Даже во времена нашей «холодной войны» она не отодвигалась от меня. И даже несколькими часами ранее в Барселоне по пути в аэропорт. А сейчас… Ответ напрашивался сам собой – боится. Чего боится? И снова очевидный ответ. Но раз боишься находиться близко от меня, то именно это ты и получишь. И я широко развалился на сиденье, заняв практически полсалона.

В машине царила мёртвая тишина. Ильинична молчала, я тоже не стал заговаривать с ней. Влад тоже молча вёл машину. Только изредка поглядывал на нас в зеркало заднего вида.

Звонок телефона, раздавшийся в этой тишине, заставил всех вздрогнуть. Звонили Ильиничне. Кто ещё в такой час? Наверняка Олег. Как же я мог забыть о нём? Или не он? Нет, Ильинична не отвечает. Значит, точно он.

– Может быть, возьмёте трубку? – даже не собирался скрывать раздражение.

– Потом перезвоню, – кровь заклокотала во мне. При мне не хочет разговаривать?

– Ответьте на звонок! – впервые повысил голос. Она только покачала головой. – Ответьте или отвечу я, – сейчас я быстро со всем этим покончу. Он пожалеет, что посмел позариться на ту, которая должна быть только моей.

Ильинична снова покачала головой и, вынув телефон из сумки, зажала его в левой руке. Покрывать его решила? Не выйдет! Я резко навалился на неё, пытаясь выхватить из руки телефон. Она начала беспорядочно водить рукой по краю сиденья. Я слышал, как она постоянно ударяется ею о дверцу.

Долго охотиться за телефоном я не смог. Столь желанное тело подо мной уводило все мысли прочь. Запах её кожи, волос дурманил. Тепло, исходившее от неё, сводило с ума. Позабыв обо всём на свете, я ласкал Ильиничну, поднимаясь от бедра к груди. Дыхание участилось, мой мгновенно окрепший орган был готов вырваться наружу. Я почувствовал лёгкий толчок. Влад остановил машину. Приехали.

Телефон, наконец-то, замолк. И в этой тишине клацнула ручка двери. Ещё раз. И ещё. Ильинична, не переставая, дёргала за ручку, пытаясь выйти. Если не хочет, почему не скажет, не попросит остановиться? Боится выдать себя, свои истинные желания?

Телефон снова зазвонил. Вот настойчивый какой! Я потянулся к телефону, но на этот раз дверца поддалась натиску Ильиничны. В ярости выскочил из машины.

– Какого! – более не контролируя себя, заорал на Влада. – Ты зачем разблокировал дверь?

– Надо было подождать, когда Ирина Ильинична вырвет ручку? – сама невозмутимость! Так бы и придушил гада. Влад, тем временем, спокойно открыв багажник, достал из него сумку помощницы. – Спокойной ночи, Ирина Ильинична.

Она улыбнулась ему и поднесла телефон к уху.

– Да, Олесь, привет.

Сусанина? Ей-то чего не спится?

– Да, долетела… Извини, не смогла сразу ответить, – подхватив сумку, Ильинична направилась к подъезду. В смысле «извини»? Так это был не Олег?

У подъезда Ильинична задержалась, доставая ключ от домофона. Обернулась и посмотрела на меня.

– Меня подвезли… – дверь подъезда захлопнулась за ней. Она ушла, а я опять всё испортил. Со всей злостью ударил по крыше машины. Вмятина, наверное, останется. Да и плевать.

– Поехали домой, – и я устало опустился на сиденье. Завтра придётся всё начинать сначала.

12

С трудом сдержал себя, чтобы не ворваться к ней домой и не вырвать из объятий Олега. Да, не он звонил ей. Ждал её дома, поэтому не звонил.

Влад занёс вещи в квартиру, с сочувствием посмотрел на меня и попрощался. Сдалось мне его сочувствие! Если бы он не разблокировал дверь…

Нет, это он правильно сделал. Нужно, чтобы она сама позволила нам быть вместе. А я вот едва не слетел с катушек. И снова всё испортил. Теперь нужно действовать хладнокровно. Никаких эмоций. Как в бизнесе. Вижу цель и иду к ней. Чётко продумываю каждый шаг. А чувства пока придётся задвинуть подальше.

Легко сказать! Всю ночь снилась Ильинична, только на этот раз она не уходила от меня, не отталкивала. Я почти физически ощущал её присутствие. Проснулся в жутком возбуждении. Отжимался и качал пресс до изнеможения. Сильвен несколько раз обеспокоенно заглядывал ко мне. А я, сжав зубы, упорно изнурял своё тело.

Физические упражнения помогли привести мысли и чувства в порядок. Приняв душ, окончательно успокоился. Влад уже ждал меня в машине, но я решил не пропускать завтрак дома, иначе у француза случился бы нервный срыв.

По дороге на работу принялся изучать присланный на почту отчёт за прошедшую неделю. Уже на подъезде к офису почувствовал, как машина сбавляет скорость. Сначала подумал, что впереди намечается затор или же произошла авария, но через лобовое стекло было видно, что дорога перед нами открыта. Только хотел сказать Владу, что мы и без него опаздываем, как увидел то, что он давно заметил.

К воротам подходила Ильинична. Влад опять всё правильно сделал. Не стоит нагонять её на машине, из которой она накануне с трудом смогла выбраться. Калитка распахнулась, пропуская её, и из-за ворот выскочил Олег. Ревность сжалась в пружину, готовая раскрыться в любой момент, снося всё на своём пути. Но натяжение спало. Ильинична не стала задерживаться на воротах и быстро прошла мимо охраны.

Когда машина поравнялась с ними, с удовлетворением заметил злой, недовольный взгляд Олега. Приказал Владу остановиться.

– Олег, – позвал я, опустив стекло. – Что за вид? Я просил быть серьёзным, а не пугать своим видом людей. Во взгляде должна быть суровость, а на злость. Если не получаются такие элементарные вещи, тренируйтесь перед зеркалом, – скрежет его зубов услышал даже в машине. Боюсь сглазить, но он, похоже, ревнует Ильиничну ко мне и оттого бесится.

Когда поднялся в приёмную, Ильинична разговаривала со Светой. В сером по фигуре платье и ярко-красных туфлях на высоких каблуках Ильинична была прекрасна. От её вида дух захватывало.

– Ваши вещи? – удивлённо воскликнула Света. – Когда я пришла, здесь не было ничьих вещей.

– Я распорядился их убрать, – увлечённая разговором с моей новой секретаршей, Ильинична не услышала, как я подошёл к ней. Она обернулась.

По глазам понял, не ожидала увидеть меня так близко. Думала, что весь день сможет держаться от меня подальше? Но тогда, зачем так оделась? Для кого красоту навела? Для Олега? Судя по его реакции, точно не для него. Для бухгалтерии? Завхоза? Фриков-айтишников? Нет! Для меня! С трудом сдержался, чтобы не растечься в довольной улыбке.

– Спросите Михал Палыча, он вам всё покажет.

Наблюдал, как меняется выражение её глаз. Становится жёстче и злее. Снова себе что-то надумала. Да что за дьявол живёт внутри неё, что искажает каждое моё слово, каждое действие? И почему мне кажется, что это я его туда подселил? Но как же она прекрасна в гневе!

Гордо подняла подбородок и обошла меня, стараясь не приближаться ближе. Провожал её восхищённым взглядом. В дверях она обернулась, словно почувствовав его. Но быстро отвела глаза и поспешила куда-то.

Не поворачивая голову в сторону секретаря, прошёл в кабинет. Привычным движением снял пиджак, собирался его повесить, но едва не выронил из рук.

– А зачем она спрашивала меня о своих вещах? – я резко обернулся. Света увязалась следом за мной. – Я думала, она здесь уже не работает.

Думала? Эта тощая курица ещё и думать умеет?

– Это ещё почему же? – опустился в кресло.

– Ну, как? Теперь же я здесь работаю, – так-то да, вполне логично. – А раз я заняла её место…

– То, что ты сидишь на её стуле, – перебил Светлану, – совсем не означает, что ты заняла её место.

Света так нахмурила лоб, пытаясь переварить мои слова, что я испугался, представив, как её маленький мозг, ударяясь о череп, мечется в пустой голове в попытках найти смысл услышанного.

– То есть она не секретарша? – не совсем то, что я имел в виду, но всё же своего рода успех.

– Она помощник персонального ассистента руководителя, – подтвердил я.

И тут я узнал, что у Светы пусть маленький, но мозг всё же есть. Она стояла некоторое время, что-то бормотала себе под нос, водя перед собой таким же длинным и худым, как она сама, указательным пальцем. Потом на неё снизошло озарение.

– Так, значит, она моя помощница, – и расплылась в счастливой улыбке. Я же только чертыхнулся в душе.

– Света, запомни для начала кое-что, – тон моего голоса изменился, улыбка мгновенно сошла с её лица. – Никогда не смей заходить в мой кабинет без приглашения. Не говори того, о чём тебя не спрашивают. И не смей задавать мне вопросы, особенно, если они не касаются твоей работы. Ясно? – Света кивнула головой. – Хорошо. Всем сообщила, что у меня совещание? – снова кивнула. – Тогда пригласи их, – но, несмотря на моё распоряжение, Света продолжала стоять и смотреть на меня. – Что?!

– А мы разве не будем..? – она многозначительно посмотрела на меня и облизнула губы. Ну и угораздило же тебя, Дмитрий Олегович! Довыбирался! Взял на работу порнозвезду-самоучку.

– Конечно, будем. Подожди, вот все соберутся… – не услышав в голосе сарказма, она радостно кивнула и вышла из кабинета.

Пересел за стол заседаний и ждал, когда сотрудники рассядутся по своим местам.

– Света, приготовь кофе. На всех, – уточнил я, пока она не скрылась за дверью. – Так, сегодня без протокола, – обратился уже к собравшимся. – Для начала хочу услышать, что произошло в моё отсутствие. Вкратце, всего пара слов от каждого. Сергей Викторович, начнём с вас…

Заслушав доклады всех служб, лишний раз убедился в том, что у меня собралась отличная команда.

– Очень хорошо. Эти дни мы все отлично поработали. Уверен, вы все уже слышали, – в кабинет вошла Света. Она катила перед собой столик с кофе. Да, всё-таки одна паршивая овца затесалась. – Вы все уже слышали, что результат нашей с Ириной Ильиничной поездки в Барселону превзошёл все ожидания. Поэтому придётся работать ещё больше и ещё лучше.

Я взял у Светланы чашку с кофе, отхлебнул и тут же выплюнул. Что за?! Не кофе, а помои какие-то. Вытер рот платком.

– Не понравилось? – Света хлопала глазами. Казалось, ей было всё равно, что на ней оказался весь кофе, который я успел отглотнуть. Она больше переживала из-за того, что мне не понравилось.

– Что это было?

– Кофе. Три в одном.

Я не ослышался? Она сказала – три в одном? За столом пошли смешки.

– Ты кофемашину видела? – Света кивнула. – Как думаешь, для чего она там? – только бы не сорваться при подчинённых. Дима, держи себя в руках.

– Там столько кнопок… Я ничего не поняла…

– Значит, так, – не собирался слушать её оправдания, – если до завтра не научишься пользоваться кофемашиной, на работу можешь больше не приходить.

Встал из-за стола и налил себе воды, чтобы избавиться от неприятного привкуса во рту. Но во всём надо искать плюсы. Теперь, по крайней мере, смогу от неё избавиться.

– Продолжим, – я вернулся за стол, – перед нами стоят большие задачи и надо хорошо подумать, как их решить. Сергей Викторович, Геннадий Константинович, Ренат Галиевич, останьтесь. Остальные свободны. Маргарита Христофоровна, задержитесь на минуту.

Дождался, когда в кабинете останутся главный конструктор, заведующий производством, мой первый зам и главный бухгалтер.

– Маргарита Христофоровна, просчитайте предстоящие затраты на командировки. Ольга Витальевна выйдет из отпуска только через две недели, так что все финансы пока на вас. Впрочем, если вспомнить, как мы начинали, для вас это сущий пустяк, – пожилая еврейка расплылась в улыбке. Вот кого я не променяю ни на одного новомодного специалиста. – И подготовьте приказ на премию конструкторскому отделу. В полном составе. Они это заслужили, – Ренат Галиевич довольно закивал. – И выпишите премию Ирине Ильиничне, – судя по лицам коллег, они ждали от меня такого решения.

– В каком размере?

– Думаю, размер оклада наш бюджет выдержит.

– Всем? – ахнул Ренат Галиевич.

– Имеются возражения? – я внимательно оглядел собравшихся за столом, все молчали. – Тогда к вам у меня всё, Маргарита Христофоровна, можете идти.

Разработка первичного плана реализации сотрудничества с испанцами в рамках подписанных соглашений отняла уйму времени и сил. К обеду мы смогли проработать только первый этап.

13

Обедали все вместе в «Орфее». Говорили на чисто мужские темы: спорт, рыбалка, автомобили, политика. Я против того, чтобы за обеденным столом обсуждать рабочие моменты. Если это только не деловой обед. Да, нам ещё многое предстояло обсудить, но нужно уметь переключаться, иначе никого надолго не хватит.

Я рассеянно слушал коллег. Не хотелось поддерживать разговор. Да я и не должен был. А когда дошла очередь до женщин, и вовсе перестал следить за линией разговора. Заметив моё откровенное равнодушие, они постепенно перестали обращаться ко мне и говорили только друг с другом.

Не знаю, что заставило меня снова прислушаться к разговору.

– …повезло же кому-то, – вздохнул Исламов.

– Нет, Ренат, – возразил ему Соколовский, – это как посмотреть. Сам подумай, какие же крепкие надо иметь нервы. Каждое утро отпускать её из своих объятий на работу, в логово, кишащее голодными мужиками.

– Ну, Серёга, ты скажешь, – завпроизводством покачал головой, – голодными мужиками.

– Это я просто себя на его месте представил, – заглатывая пельмень, открестился мой зам, – лично я бы именно так и думал.

– Интересно, кто он? – снова вздохнул Ренат. – Кто-нибудь из богатеньких, наверное.

– Получишь премию, тоже богатеньким станешь, – хохотнул Соколовский. – Хотя, толку-то? – он многозначительно кивнул в мою сторону, – всё равно нельзя.

– Закончили сплетничать? – троица разом вздрогнула. – Хуже баб! Ещё услышу, что вы обсуждаете кого-нибудь из коллег, уволю.

– Да, ладно вам, Дмитрий Олегович, – Геннадий Константинович первым пришёл в себя. – Мы же ничего такого себе не позволяли, говорили со всем уважением и восхищением. Даже я, старый хрыч, заметил, какая она сегодня особенная. Что уж про молодёжь говорить.

Молодёжь? Это кто здесь молодёжь? Ренат Галиевич, сорока шести лет отроду? Или многодетный отец, тридцатисемилетний Сергей Викторович?

– А про запрет отношений на работе все помнят, – завпроизводством грозно посмотрел на заядлого холостяка Исламова, тот сразу отвёл взгляд. – Не все согласны, но все помнят.

– Рад это слышать, не хотелось бы терять специалистов только из-за того, что кто-то не смог… держать ширинку застёгнутой, – можно было бы выразиться и поконкретней, но в этот самый момент официантка принесла счёт.

– К тому же теперь, когда вы отсадили её в отдельный кабинет, она мало кому будет попадаться на глаза, а значит, никакого соблазна, – рука застыла над терминалом. До меня дошло, кого они обсуждали.

Когда возвращались в офис, смотрел на коллег, оценивая их шансы с Ильиничной.

Геннадий Константинович был прав, назвав себя старым хрычом. Его шансы находились по ту сторону оси координат.

Соколовский. Примерный семьянин, отец пока что троих детей. Души не чает в своей располневшей уже после первых родов Валентине. Полное отсутствие интереса к другим женщинам. Разве что чисто теоретический, ради участия в дискуссиях.

Ренат Исламов. Думал, что его вообще ничего кроме чертежей и схем не интересует. Оказывается, заблуждался. Но его шансы равнялись нулю. В очках, с редеющими волосами и слегка обрюзгшим телом. Такой мужчина точно не представлял никакого интереса для Ильиничны. Её привлекало сильное накаченное тело, такое как у… Олега.

Олег стоял на воротах в одной рубашке, демонстрируя безупречную мускулатуру, которую не столько скрывала, сколько подчёркивала тонкая рубашечная ткань. Я примерно оценил, какие упражнения на какие группы мышц, он обычно делает. Французский жим лёжа у него точно будет получше, чем у меня.

Поднял глаза туда, где теперь находились окна кабинета Ильиничны. Наверное, это была не очень удачная мысль, выделить ей именно его. Совсем из головы вылетело, что при приёме на работу в службу охраны оценивалась, прежде всего, отличная физическая форма кандидатов. В окне никого не было. Хотя, может быть, она только что отошла от него, заметив меня.

Зато Света чуть ли не выскочила из-за стола, стоило мне ступить в приёмную. Но вошедшие за мной мужчины быстро охладили её пыл. Впрочем, даже их появление не стёрло счастливую улыбку с её лица. Чего это она? Кофе научилась варить?

– Так, что у нас с мощностями? – мы снова сели за стол. – Геннадий Константинович, третью линию будем запускать?

– Надо, конечно, но…

– Но что? – я смотрел на Сергея, если есть «но», то только его.

– Боюсь, что рано. Нет, запустить-то мы можем хоть сейчас, – ответил он на мой немой вопрос, – но тогда я не гарантирую качество. Ещё не всё успели отладить, проверить. Поспешим – можем только запороть партию. Хорошо, если узнаем об этом до отгрузки, а если дефекты выявятся уже у заказчика… Нет, – он решительно помотал головой, – я на такой риск пойти не могу.

– Сколько ещё времени тебе нужно?

– Недели три, а лучше месяц.

– Ген, что скажешь? Потерпим? Справимся на двух линиях?

– Должны, – завпроизводством пожал плечами. – Есть у нас небольшой люфт для малого контракта. Должны уложиться в мощности. К тому же, через пару недель закрываем заказ местным. Остаются только австрийцы и Волжский НПЗ. А к тому времени, когда Исламовские малыши вернутся из Барселоны, Сергей завершит испытания.

– Тогда мы с Ренатом начнём обсуждать, кого он хочет послать к испанцам. А вас я больше не смею задерживать, – мы с Исламовым остались одни. – Что не так? Почему осунулся, когда заговорили про твоих подопечных? Боишься, что не справятся или загуляют?

– Нет, тут другое, – провёл рукой по редким волосам. – Меня Коваленко беспокоит. Ведёт себя в последнее время странно. Нервничает, когда к ним захожу. Боюсь, уведут.

– Давно заметил? – да, тут было, о чём начать нервничать. Если конкуренты уведут лучшего конструктора, подарившего нам не один патент…

– Не очень. Сначала внимания не обращал, но стоило тебе уехать, как… – Ренат тяжело вздохнул. – Надо было сразу сказать о своих подозрениях, но не хотел раньше времени панику наводить, а теперь боюсь, как бы слишком поздно не было.

– Я понял. Сам поговорю, может, зря переживаешь.

Конструкторский отдел занимал в офисе самое большое помещение, почти целый этаж. Пять молодых гениев конструкторской мысли поделили его на пять суверенных зон. Вот где не было праздношатающихся сотрудников. Прошёл через весь кабинет, никем незамеченный. Все были слишком увлечены своими разработками.

В самом дальнем конце кабинета спиной ко мне, с наушниками в ушах, закинув нога на ногу, сидела Лена Коваленко. Жгучая брюнетка с огромными синими глазами и ногами от ушей. С такими внешними данными, как у неё, ей бы покорять подиумы мира, улыбаться с билбордов и обложек глянцевых журналов. Но нет, она пошла по стопам отца и буквально жила работой.

Подошёл сзади и дёрнул за косу. Бросив карандаш, она резко развернулась на стуле. Глаза были полны ярости. Будь на моём месте кто-нибудь другой, отхватил бы по самое не могу. Но увидев меня, Ленка только зло нахмурилась и вернулась к своим расчётам. Я подкатил кресло и сел рядом. Наконец-то Коваленко вынула наушники из ушей. Вопросительно вскинула брови.

– Пришёл принять твою исповедь. Кайся, и я, возможно, отпущу твои грехи, – Коваленко сжала губы. – Признавайся, что такого натворила, что Ренат решил, что тебя конкуренты уводят. Только давай быстрей. У меня времени нет сюсюкать с тобой.

Но Лена только сморщила нос и рот. Она с детства так делала, когда начинала строить из себя партизана. Только ей было уже не пять лет, и теперь выглядело это не столько мило, сколько сексуально.

– Говори или к отцу пойду, – она испуганно посмотрела на меня. Всегда срабатывало! Но не на этот раз. Лена отчаянно замотала головой. Что же она скрывает?

Я заметил движение за соседним конструкторским островком. Из-за кучи чертежей выглянула испуганная голова Артёма Скинина. Всё ясно. Мой запрет нарушила не только Ильинична. И что мне теперь делать? Уволить двух своих лучших конструкторов? Или только одного? Я тяжело вздохнул.

– Расслабься, не уволю я ни тебя, ни его, – Коваленко аж приподнялась со стула. – Но если начнёте косячить… – Скинин с Коваленко одновременно замотали головами. Махнув на них рукой, ушёл к себе.

Проходя мимо Светланы, распорядился принести кофе. Настало время узнать, чему она научилась. Через несколько минут секретарь с довольным видом вошла в кабинет и поставила передо мной чашку с кофе. Одного глотка было достаточно, чтобы понять, кто готовил кофе.

– Мне кажется, Света, вы не поняли, – я отставил чашку, – я распорядился научиться пользоваться кофемашиной, а не заставлять других готовить его за вас.

– Но я всё выучила… я сама… – обманывать вздумала? – Могу показать.

Я смотрел, как она, подглядывая в бумажку, нажимает поочерёдно кнопки. Даже не стал пробовать то, что у неё получилось. Я узнал почерк. Какого?! Я нашёл способ быстро избавиться от Светы, а Ильинична собственными руками снова усадила её на свой стул.

Я почти бежал по коридору второго этажа. Со всей силы толкнул дверь в кабинет Ильиничны, едва не сорвав её с петель. Ярость кипела во мне, я совершенно не думал, что Ильинична может случайно оказаться непосредственно за дверью. К счастью, моя помощница стояла возле стола и держала какие-то бумаги в руках.

– Вы научили Светлану Сергеевну варить кофе? – сходу спросил я.

– Да, – смотрит на меня таким невинным взглядом, словно не понимает, что натворила.

– Разве вам не было известно, что я пригрозил уволить её, если она не научится пользоваться кофемашиной? – я медленно приближался к ней.

– Было. Она мне сама сказала, – осторожно положила бумаги на стол.

– И вы помогли ей? – придвинулся ближе. – Почему?

– Помогла. Я же её помощница, – ответ, как бальзам на душу. Значит, не сама. Вынуждена была. Света воспользовалась своим правом начальника. Голос Ильиничны был спокоен, но я видел, как она отчаянно вцепилась в стол. Что испугало её? Мой гнев? Вряд ли, в глазах не было страха.

Сделал очередной шаг, и оказался к ней вплотную. Не без удовольствия заметил, как она вжалась в стол. Опустила глаза. Она так близко, что я слышал, как ускоряется её сердечный ритм. Стало тяжело дышать, найти бы в себе силы не взять её прямо здесь. Но нет, она должна сама сделать шаг мне навстречу.

Молчание затянулось, Ильинична подняла на меня глаза. Значит, беспрекословно исполняешь приказы моей помощницы? Хорошо. Посмотрим, что из этого выйдет.

Я наклонился над её лицом, практически касаясь губами её губ. Что за пытка! Мне бы впиться в её жаждущий поцелуя рот. Но вместо этого спускаюсь к её уху.

– Ещё раз узнаю, что вы помогаете ей, заставлю выполнять ВСЕ её обязанности, – и, резко выпрямившись, развернулся и вышел из кабинета. Дольше находиться с ней наедине, держа при этом себя в руках, я бы не смог.

14

Иришка схватила меня за ноги, едва переступила через порог моего жилища. Юлька, виновато улыбаясь, пыталась оттащить её от меня. Бесполезно, ребёнок вцепился мёртвой хваткой. Сусанины стояли в стороне и тихонько посмеивались.

Как потом Ефимова призналась мне, её дочь очень волновалась, собираясь в гости. И очень обрадовалась, увидев меня.

– Ириш, я тебе подарок привёз, – Иришка подняла голову и распахнула на меня свои большие серые глаза. – Но, к сожалению, я не могу тебе его отдать, – она удивлённо взглянула на меня, обернулась на мать. Снова подняла на меня глаза. Маленькое пухлое личико приобрело несчастный вид, но при этом она продолжала крепко держать мою штанину. – Я бы с радостью, но ты же не даёшь мне пройти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Добрый день! Добро пожаловать!

Вернуться

2

Прошу сюда!

Вернуться

3

О, да! Добрый день! Добрый день!

Вернуться

4

Хорошо (прекрасно)! (Второй возможный перевод – Как прекрасна!)

Вернуться

5

Для меня

Вернуться

6

Свирепый Бахус

Вернуться

7

Я выжил на Шамбале.

Вернуться

8

Здравствуйте!

Вернуться

9

У вас есть коллекция для низкорослых?

Вернуться

10

Простите… прроссстите.

Вернуться

11

Раваль – район красных фонарей в Барселоне

Вернуться

12

Багаж?

Вернуться