# Шесть дней на Хеленос

Мерлин Лерой

Финалист конкурса фантастического детектива "Мистификация" АТ, 2023 г. Лонг-лист премии "Пересвет" РосКон-2026.

Сигнал бедствия с межзвездной яхты позвал в дорогу главного героя - неунывающего спецагента Семена Макарофф и его напарника - робота-подражателя десятого поколения. Сумеют ли они проникнуться логикой инопланетного разума? Красавица и чокнутый профессор, индеец-математик с IQ выше 250, говорящая обезьяна, неожиданные открытия и шокирующие повороты в фантастическом детективе с элементами боевика и антиутопии.

ISBN: 978-5-0060-6152-1

Примечания автора:

Эклектичный гетерогенный роман, где автор то и дело пренебрегает своей обязанностью следовать стройной линейной структуре и нанизывает на шампур повествования от первого лица новеллы-антиутопии, написанные языком холодного отстраненного наблюдателя.

## I. На связи АРНИД

– Вкратце задачу я тебе обрисовал, рабочие файлы о планете, колонии и фигурантах сейчас перешлём. Решить нужно срочно. Только давай без этих твоих…кунштюко́в!

У моего начальника, комáндора Элоя Заладá Шестого, странное хобби – он собирает всё, что касается русского направления древней истории. Особое удовольствие шефу доставляет использование впопад и невпопад разных забытых словечек, которые постоянно где-то выискиваются и старой перьевой ручкой записываются в «бальный» блокнот. Где он берёт чернила остаётся загадкой. Подозреваю, что готовит сам по старинному колдовскому рецепту под магические заклинания. Собственно, мне то что? Пусть тешится, главное, профессионал и на некоторые отступления от устава закрывает глаза. Не гусиным пером пишет, и то хорошо.

На этот раз, кажется, словечко упало как конь в борозду. Или что там раньше роняли в борозду наши далёкие предки?

– Кого возьмёшь в напарники?

– Странный вопрос. Конечно Иви, – отвечаю я.

Иви – Intelligent Visionary Imitator 10-01 – робот-подражатель десятого поколения. Принцип работы не сложнее 3D принтера. По команде оператора гора запрограммированных феррополимерных наномашин, соединённых интеллектуальной сетью, выстраивается в заданной последовательности, воспроизводя в трёхмерном пространстве необходимую фигуру. Очень полезный гаджет, когда нужно выманить преступника на живца или прикрыть напарника в коротком бою. Да и общие задачи выполняет на отлично.

– Хорошо, сейчас распоряжусь, дуй в хранилище, оживляй свою железяку. По дороге зайди к шифровальщикам, у них готовы коды переключения приоритетов для тамошних роботов и пасс для замков. Ну и набросай список, чего ещё понадобится – подгоним к вылету. Окно на Кеплер открывается через три часа. Давай, удачи. И это… Сеня, береги руку!

Шутник, блин, насмотрится старых русских фильмов и сыплет цитатами…

Да, забыл представиться. Сеня – это я, спасибо русской маме, Семён Макарóфф – спецагент АРНИД – Агентства по Расследованию Недружественных Инопланетных Действий. Звание – майор, лицензия на право экстренной зачистки и оружие прилагается. Впрочем, я сам – лучшее орудие убойного отдела. Основная задача – мотаться между нашими колониями, выводить на чистую воду разную инопланетную нечисть.

Вот и сейчас Залада вызвал меня, чтобы поручить щепетильное дельце – слетать посмотреть, не пытается ли кто под шумок заползти на наши территории. Военные передали в отдел шифровку от капитана частной межзвёздной яхты, зафрахтованной группой учёных, изучающих причины массовой гибели колонистов на Кеплере. В сообщении говорится, что в экспедиции как минимум один двухсотый, плюс кража андроидов. Руководитель группы – профессор Струве никаких тревожных сообщений не присылал и на связь не выходит. Дело явно нечисто, а Залада происки наших подопечных шкурой чувствует. Но я заболтался, а мне ещё к шифровальщикам и за Иви.

Ботаны себе не изменяют – вросли пятой точкой в кресла, пальцами-щупальцами тычут в кнопки-пиктограммы, пучат линзы в мониторы. Получаю пасс с намагниченными кодами от всех замков на Кеплере. А вот паролей для переключения управления роботами экспедиции ещё нет. Серийные номера машин к шифровальщикам пока не поступали. Договорился, что пришлют вдогонку. Время не ждёт, мне ещё до космопорта добираться.

Спускаюсь дальше – в хранилище. За стойкой в зале, похожем на приёмный покой крематория, дремлет над планшетом очередной стажёр. Тихонько стучу ему пальцем по макушке. Подпрыгивает как ужаленный. Несколько секунд тупо смотрит на мой пасс, открывающий любые двери, сличает радужку с картинкой в базе, читает заявку, садится в кресло манипулятора и едет на склад.

Иду за ним вдоль стеллажей с разным роботизированным хламом. Уверен, где-нибудь на дальней полке можно и микроволновку найти, столько здесь такого, что уже никому никогда не понадобится, но сроду не будет снято с учёта. Манипулятор останавливается у стеллажа с графитовыми прямоугольниками в человеческий рост. Со стороны – один в один склад надгробий.

Машина снимает одну из плит и поворачивает ко мне. Прикладываю ладонь к поверхности. Идеально гладкая, прохладная материя тут же рассыпается на миллионы едва различимых глазом частичек, каждая из которых приходит в движение и переливается всеми цветами спектра. Сколько раз видел, и всё равно завораживает! Похоже на шевеление растревоженного муравейника. Частицы стекают на пол, принимают очертания человеческой фигуры и зеркалят меня самого.

– Я раб лампы, – материализовавшийся Иви в моём обличье с чалмой на голове покорно держит в руках тестовую таблицу.

– Привет! Как спалось? – Изучаю параметры агрегата. Всё в норме. – Давай-ка, изобрази нам Мэрилин.

Лжесемён на глазах «изумлённой публики» в лице меня и стажера-флегматика, превращается в Норму Джин Бейкер собственной персоной, только раза в два больше размером. Закон сохранения материи никто не отменял, робот создавался под стандартные габариты, а звезда была девушкой миниатюрной.

– Спасибо, спалось хорошо, я без тебя скучала, Сэм, – механическим баритоном отвечает красотка в сексапильном купальнике позапрошлого века.

Ещё минуту мы со стажёром тупим, глядя, как она грациозно потягивается, надувает губки и жеманится.

– Ладно, давай завязывай. Переоденься в комбинезон.

– Слушаю и повинуюсь.

Мгновение, и перед нами Монро, словно сошедшая со старой фотографии, сделанной во время благотворительной поездки на корейский фронт. Я сам набивал интерфейс Иви. Из готовых образов и моделей поведения настроил то, что необходимо для работы или просто радует глаз в дальних командировках. Кроме предустановленных луков, робот легко копирует любые соразмерные предметы и живых существ, предварительно вступив с ними в тактильный контакт.

Расписываюсь в планшете и вместе с Иви спускаюсь в подземку. Краем уха слышу, что в накопитель прилетели файлы. Ознакомлюсь в пути, время не терпит. По дороге составляю список необходимого: оружие, костюмы биозащиты, два комплекта активного камуфляжа «Призрак», элементы питания, запасные ремкомплекты на случай подлататься… До космопорта два часа с переходами: Бугульма, Мьянма, лифт на орбиту… Конечная – «Ворота Экватор».

Проходим на спецстоянку. Опять контроль – моя радужка, идентификация робота. Юркий космопортовый аэрокар подкидывает нас к кораблю. Вваливаемся. Всё как дома, как будто и не выходили. Врубаю электропривод, силовую установку, проверяю готовность двигателей. Диспетчер по связи просит принять на борт груз. Это Элой прислал посылку с заказанным барахлом. Забавно смотреть, как Мэрилин, изображая кладовщика с карандашом за ушком, приходует ящики.

– Сэм, тут ещё Будвайзер. Говорят – для нас. Брать? – Спрашивает Иви.

– Конечно, бери, – Элой знает мою маленькую слабость и передал гостинцы.

Всё готово. Усаживаемся.

– Поехали, – пафосно произносит Иви уже в образе Гагарина.

Жаль, разработчики робота не заморочились опцией воспроизведения реальных голосов. Звуковая периферия копирует только хозяина. Меня, то есть. А это полностью нивелирует трепет от присутствия рядом легенды. Впрочем, прикол с Гагариным в качестве личного шофера начинает приедаться. Надо будет хоть Нила, что ли, настроить, когда будет минутка. А что, "маленький шаг для человека, но гигантский скачок для всего человечества" неплохо звучит для начала приключения.

## II. Эпик фэйлс

Стартуем, выходим на курс. Наш «Неистовый Конь» – малотоннажник, переоборудованный из военного штурмовика, манёвренный и достаточно грозный, благодаря четырём лучевикам, по два с каждого борта и мощной протонной пушке, установленной рядом с реактором в носовой части. Внутри тесновато, но довольно уютно. В ложементах у пульта можно провести год без потери способности к движению.

У меня впереди сто восемьдесят земных часов для изучения рабочих файлов. Переключаю управление на Иви, а сам погружаюсь в сладкую низкочастотную дремоту. Не знаю почему, но ловлю кайф от этого состояния искусственного полусна – контроль за внешней оболочкой утрачивается, остаётся только свет разума. Одно из немногих удовольствий в моей переполненной командировками жизни.

Перед окончательным погружением распаковываю и ставлю в очередь рабочие файлы. Ого! С картинками и видео тянет на четыреста двадцать часов. Ок, сколько успею. Досмотрим по ходу пьесы. Понеслась.

Планетарная система Kepler-90

Звезда – жёлтый карлик спектрального класса G0 V. Созвездие Дракона. Открыта в 1990 г. в ходе обработки наблюдений телескопа «Кеплер». Расстояние от Солнца 786 парсек (2,55 тысяч световых лет). Планетарная система насчитывает восемь объектов (в порядке удаления от звезды: b, c, i, d, e, f, g, h). Шесть из них – суперземли, условно пригодные для терраформирования. Наиболее удалённая от звезды экзопланета – Kepler-90 h – газовый гигант с тремя спутниками, один из которых обладает собственным магнитным полем и максимально похож на Землю – по структуре оболочки, составу ядра, наличию атмосферы и другим параметрам. Именно его и подвергли терраформированию в 2101 г. Собственное наименование после терраформирования Hélenos (см. Еле́на Прекра́сная, Елена Троянская, ссылка). Период обращения Kepler-90 h вокруг звезды – 331 земной день. Период обращения Hélenos вокруг своей планеты Kepler-90 h – 52 часа земных часа. Hélenos постоянно повёрнут к газовому гиганту Kepler-90 h одной стороной.

На низкой орбите Хеленос на постоянной основе работает полуавтоматическая станция Helen-Kepler. В задачи станции входит наблюдение за ходом освоения ресурсов, метеорологический, сейсмический контроль, приём и адаптация земных специалистов. Оборудован карантинный блок для десяти человек. Станция способна принять до четырёх космических кораблей подпространственного класса. На станции поддерживается искусственная гравитация.

До 2150 года на планете жили и работали вахтовым методом учёные и строители Хранилища колониального резерва (этапы засекречены). С 2150 началось плановое заселение Хеленос колонистами по программе «Ноев ковчег» (ссылка). Столица колонии – город Хеленополис (ссылка). Население 540 тыс. человек.

Далее огромное количество файлов, подробно описывающих характеристики Хеленос до и после терраформирования. Местами информация похожа на учебник для средней школы, местами на туристические буклеты и промо-ролики с поющими птицами и текущими ручьями. Бегло просматриваю основные: «Атмосфера», «Состав воды и водные ресурсы», «Полезные ископаемые» (платина, рутений), «Флора и фауна» (эндемики, гибриды), «Сельское хозяйство», «Виноделие», «Времена года», «Сутки на Хеленос» (для официальных документов принята земная хронология), «Природные феномены», «Горные системы и кряжи». Я не любитель контента клуба виртуальных путешественников, хотя про водопады на Хеленос слышал не раз. Красивое местечко, по свидетельствам очевидцев. Будет время и настроение, гляну на местные достопримечательности.

Файлы: «Геолокация», «Рельеф и планировка Хеленополиса», «Административные учреждения», «Коммунальное хозяйство», «Специальные и аварийные службы», «Охрана порядка», «Транспорт», «Планировка космопорта», «Хранилище колониального резерва», «Коммуникации и связь», «Конструктивные особенности автономного лабораторного модуля «Магеллан-4» тщательно изучаю, помечаю красным, копирую для Иви. Жму на ссылку "Ноев ковчег".

Миссия «Ноев ковчег»

Концепция миссии – подготовка экзопланет к условиям, пригодным для жизни земных существ, терраформирование. Заселение подготовленных планет колонистами.

Цели миссии:

подготовка запасных локаций на случай катастрофы на материнской планете;

снижение давления растущей популяции на ресурсную базу Земли;

разведка и освоение природных ископаемых.

Результаты миссии.

В рамках программы основано 48 колоний, 12 из которых развиваются согласно плану. Остальные погибли в силу разных причин. В 2290 г. миссия признана неэффективной и приостановлена.

Приложения:

«Действующие колонии» – 120 файлов

«Погибшие колонии. Причины гибели» – 360 файлов.

Все счастливые одинаковы, все несчастные – несчастны по-своему (с). Выбираю нужный файл.

Катастрофа колонии Хеленос (спутник Kepler-90 h)

По предварительным данным, гибель колонистов произошла от заражения эндемиком лёгочной микоплазмы, который не был обнаружен и обезврежен в процессе терраформирования. Из-за стремительного течения болезни (по предварительным данным, до 10 дней), местные санитарно-эпидемиологические службы не успели развернуть защитные мероприятия. Количество погибших 543 тыс. человек (уточняется).

Симптоматика заболевания:

1. Лёгкое недомогание.

2. Взрывной рост температуры тела. В отдельных случаях выше 46 С.

3. Затруднение или невозможность дыхания.

4. Гибель в результате тромбоэмболии лёгочных артерий (ТЭЛА).

*Течение болезни и ход заражения находится в стадии уточнения.

Образцы биологического материала доставлены на Землю при помощи автоматических биозондов «Парацельс». Изучение возбудителя заболевания поручено лаборатории профессора Струве, Институт космической паразитологии (Бостон).

Экспедиция Струве

Руководитель лаборатории – Эдвард Струве – профессор Бостонского Института космической паразитологии, доктор медицины, лауреат премии Селмана А. Ваксмана в области микробиологии за создание вируса-убийцы бактерий и открытие механизма Kill the winner (убить победителя). Бактериофаг получил название «вирион Струве». Вирион – носитель специальной генной программы, проникает через клеточную мембрану клетки-паразита и уничтожает её изнутри. В качестве цели вирион выбирает наиболее успешные и быстропрогрессирующие штаммы, активность программы возрастает по мере роста колонии.

UPD. Группа профессора Струве привлечена к решению проблемы, возникшей на Хеленос. В настоящее время шесть сотрудников лаборатории выявляют недоработки биологического блока программы терраформирования, проводят эксперименты по использованию вириона Струве на месте катастрофы.

Досье участников экспедиции (перечень файлов):

Струве Эдвард – руководитель экспедиции;

Стадлер Вилкул – биоинформатик, кандидат наук;

Кински Лиона – аспирант, ассистент профессора Струве;

Андроиды-лаборанты стандартной модели «Таро», 3 шт.


Углубляюсь в файлы, объединённые в папке Струве. Интервью прессе, видео церемонии награждения… Глубокие блуждающие глаза, походка порывистая, плохо скоординированная. Одет небрежно. Открываю характеристику: учился, женился… А вот это интересно! Серия статей и репортажей о резонансном убийстве жены. А профессор оказывается мокрушник-расчленитель! Вот это поворот. Впрочем, наказания ему удалось избежать. Состояние аффекта, обязательное посещение психиатра, медикаментозное лечение, контроль. Понятно, типичный чокнутый профессор. Возвращаюсь к описанию экспедиции.

Для полёта на Kepler-90 h, институт зафрахтовал каботажную грузопассажирскую яхту «Lucky pike». Экипаж (перечень файлов):

Прилучко Базиль – пилот, капитан;

Дарин Эрвин – бортмеханик, мастеркарго;

Возник Лара – корабельный врач, андроид;

Плеко Зал – стюард, андроид.

За изучением файлов земная неделя пролетает как один день. Приближаемся к конечной цели – звездной системе Kepler-90.

Перед глазами мигает красным: «Воспроизведение прервано».

На пульте горит сообщение: «Вывод из режима гибернации*».

Копирую файлы досье фигурантов, схему экспедиционного модуля, список задач. Придётся изучать их в процессе. Понемногу возвращаюсь в действительность. Тут главное – без резких движений. Медленно открываю глаза. Меня встречает улыбка Гагарина и термостакан с густым энергетическим коктейлем.

## III. Капитан уходит последним

Десять минут до орбитальной станции Helen-Kepler. Прямо по курсу на панорамном мониторе три километра высокотехнологичного космического железа с пришпиленной к борту гражданской яхтой «Lucky pike». Иви запрашивает стыковку. В ответ – тишина. Я почти в норме, по крайней мере, происходящее вокруг переместилось с периферии сознания на передний план. Но брать на себя управление не тороплюсь. Что касается стандартных процедур, Иви нет равных. Ещё один запрос. И снова – глухо. Чёрт, что происходит? Маяк накрылся? Наконец, в динамике раздаётся:

– С прибытием на Кеплер! Говорит капитан «Лакки пайк» Базиль Прилучко. Это я отправил шифровку. Управление орбитальной станцией частично перевёл на себя.

– Спецагент АРНИД Семён Макарофф с напарником, – говорит Иви и ещё раз запрашивает стыковку, – у нас предписание на Хеленос. Откройте шлюз.

– На кой чёрт? Ваш люггер приспособлен для посадки на поверхность планеты. Вы же на разведку прилетели? Вперёд! Разведывайте.

К такому повороту я, признаться, не готов. Первым пунктом моего расследования был именно разговор с автором шифровки.

– Дружище, это Сэм, вы нас впустите? – Вступаю в разговор, одновременно включаю идентификатор объекта по речи и запускаю файл «Прилучко».

– И не подумаю. После всего, что я тут насмотрелся, у меня развилась паранойя.

Объект идентифицирован как

Базиль Прилучко

Пилот гражданского космического флота

человек;

мужчина, белый;

52 года, рост 190 см, вес 102 кг;

особые приметы – светящаяся татуировка на левом предплечье: карта Млечного пути и надпись на русском «Не забуду путь домой».

Место рождения – Земля, Мурманск. Образование – Военно-космическая академия, пилот-универсал. Кавалер «Ордена мужества». Ранение в Битве при Астероиде. Майор ВКС в отставке. В совершенстве владеет всеми видами ручного стрелкового оружия и навыками рукопашного боя. Потомственный военный. Вдовец. Дочь – Эльза Прилучко – воспитанница кадетского корпуса «Небесные ангелы».

Конец файла


Понятно. Сумасшедший ветеран против чокнутого профессора. Интересный расклад. Меняю тактику разговора:

– Базиль, давно вы в затворниках?

– Примерно месяц. С тех пор как пропал Дарин. Поначалу Струве связывался со мной почти каждый день. А теперь не могу до них достучаться. Хорошо, если раз в три дня кто-то подходит к коммуникатору. Но ничего внятного не говорит.

– Что собираетесь делать?

– Сваливать как можно быстрее. Вот посмотрю, как у вас пойдёт дело и, если меня не впечатлит, прощайте, скалистые горы.

– Кэп, я только хотел задать вам несколько вопросов. Напомню, как спецагент, имею неограниченные права для прохода на борт.

– Да? Ну попробуй войти, спецагент-реагент. Если не получится, приложи свой пасс к заднице, глядишь, сработает. А вопросы можешь задать и по связи.

Да, положение незавидное. Выкурить этого шершня со станции, очевидно, не удастся. Собственно, если он укатится на своей шаланде – скатертью дорога, лишь бы не забыл перевести станцию на автомат. В крайнем неблагоприятном случае наш Боливар сможет захватить только двоих.

– Ок, – делаю вид, что принимаю его условия, – расскажите, чего вы испугались, отчего заперлись, как краб на этих галерах?

– Ты смотри, как бы сам не обделался, умник. Вся моя команда по одному отправилась вниз. Обратно не вернулся никто и на связь не выходит. Кстати, даже если вы пристыкуетесь, вам не на чем будет доехать до цели. Остался последний куттер, который я вам не отдам.

– Базиль, расскажите, что вам известно о произошедшем. Нам надо с чего-то начать.

В эфире повисла тишина.

– Хорошо, только налью себе рома. История не из коротких…

Что рассказал капитан «Lucky pike»

«Два месяца назад по земной хронологии мы привезли сюда экспедицию. Бросок прошёл штатно, без проблем. Как было оговорено, скинули на планету силовую установку и автономный самораспаковывающийся лабораторный модуль. Свою яхту я пришвартовал у орбитальной станции. Вся моя команда – бортмеханик Дарин, стюард-андроид Плеко и доктор-андроид Возник осталась здесь. Группа Струве в полном составе вместе с крысами и обезьянами отправилась вниз обустраиваться.

В мои задачи входило поддержание связи, навигация, наблюдение за погодой, снабжение питанием по необходимости. Экспедиция рассчитана на полгода. Вот полгода мы и должны были болтаться на низкой орбите, а затем привезти всех обратно. Контракт непыльный, как вы понимаете.

Поначалу всё шло по плану. Плеко время от времени мотался туда на куттере, возил, что скажут. Ничего такого, что могло бы насторожить, не докладывал. В один прекрасный день он не вернулся на базу. Связываюсь с лабораторией. Андроид, не знаю какой, их там три на одно лицо, говорит, что Плеко давным-давно у них не появлялся. Прошу позвать профессора, говорят – занят. Подошла дамочка, сказала, что всё передаст доктору. Сидим, ждём. Сутки прождали, поняли, что про нас забыли. Связываемся опять – молчок.

Тут бы нам с Эрвином заподозрить неладное и убраться подобру-поздорову. Да и хрен с ним, с этим Плеко. Но всё же робот – не старые башмаки, чтобы не жалко было бросить. Значит, надо идти – искать. Да и прервать контракт – испортить карму. А старушка Щука ещё в лизинге. Лишиться последней возможности заработать – значит обречь себя на нищенскую старость в какой-нибудь из колоний. Ну Эрвин и решился слетать, посмотреть, что к чему.

Мы с Дарином старые приятели, ещё со службы. Не один год мотаемся по вселенной. Эрвин – тёртый калач, бывал в разных переделках. Если бы не он, я бы сейчас с вами не сидел. Разумеется, я и предположить не мог, что с ним что-то случится. Решили мы не сообщать Струве о визите. Пусть будет ночной нежданчик. Дарин взял куттер, умчался.

Ну я сижу у монитора, смотрю. Приземлился он в километре от модуля. Всё, что делает, комментирует, как на службе: подлетаю, выхожу… Вдруг слышу выстрелы, стон, тишина. Зову: «Дарин! Эрвин!» Без толку. Потом шаги. Я притаился, микрофон отключил, прислушиваюсь. Камера с Эрвина слетела или повреждена выстрелом. Но звук идёт. Слышу, стонет он, то ли несут его, то ли волокут. Потом шум воздуха, как из кессонной камеры. Шлепок магнитного замка. Шаги, кажется, двое. Шуршание и возня, словно одежду снимают. Нашарили передатчик. Всё, звук прервался. Голосов я не слышал, никто не разговаривал.

Я давай опять звонить Струве. Опять отвечает андроид: «Занят, – говорит,– профессор, на операции». Говорит, что мисс Кински обещала связаться со мной, как только освободится. Я жду опять как дурак. Связалась она со мной только на следующий день. Говорит, что они нашли раненого Дарина, прооперировали, и теперь он на карантине, так как не соблюдал меры безопасности в заражённой местности.

Я подумал и решил отправить Возник слетать разобраться, что там за операция. Она дама безотказная. «Конечно, – говорит, – посмотрю, чем и кто там заразился». Взяла третий куттер из четырёх и поминай как звали, тоже с концами. Пару дней потратил на то, чтобы связаться со Струве. Наконец, он мне отвечает, что Возник не может подойти к коммуникатору. У неё, видите ли, разрядились аккумуляторы, а необходимого зарядного устройства в лаборатории нет.

А дальше вообще кино. На связь выходит молодой учёный, ну тот, с косой, Стадлер, кажется. Начинает толковать, что лучше бы мне вообще свалить назад на Землю на ближайшем витке. А то и ещё куда неподалёку, чтобы там дождаться коридора. У меня и с самого начала было подозрение, что парень не в себе. А тут такой расклад. Прошу позвать руководителя экспедиции – не зовёт. Продолжает нести, что эта планета не для нас, если не улечу, то заражусь и погибну. С тех пор я заперся в рубке, отбил шифровку по старым военным каналам, а с экспедицией не связывался. И от них – тишина».

Прилучко замолчал. Сижу, слушаю эфирный фон и… всхлипывания? Нет, показалось. Мда-а-а… Вот поди ж ты – Мурманск… Эх, Вася, Вася.

– Эй, ребята, вы ещё здесь? – Голос Прилучко чуть дрожит.

– Здесь, кэп. Соображаем, как быть.

– Если Эрвин жив – верните его, любого. У меня только он и дочка. Это вся моя семья.

Да уж. Симпатишная история, ничего не скажешь. Уравнение со всеми неизвестными. Ну что ж, разберёмся.

## IV. Прекрасная Елена

Несолоно хлебавши переключаю тягу на ион, разворачиваюсь. Иви уже рассчитал гиперболический спуск к умершему городу. Снижаемся по намеченной траектории. Входим в плотные слои атмосферы, проходим коридором вдоль хребта Кирби – в долину по которой протекает река, дающая жизнь дикой фиолетовой растительности по её берегам.

Перехожу на кислотник. Медленно и скорбно летим над мёртвым городом. В лучах заходящего жёлтого карлика гармоничная, строгая геометрия застройки Хеленополиса выглядит чужеродной. Фиолетовые тени от строений гиблыми перстами показывают, откуда через двадцать шесть часов снова ждать светило. Улицы и площади кажутся живыми от колыхания багрового ковыля, затянувшего открытые участки плотным ковром. Чёрный плющ взбирается по стенам домов и колёсам брошенных повозок, от этого грани и линии становятся нечёткими, как будто размытыми, исчезающими в лиловой черноте. На крышах домов заметны первые робкие хвостики будущих деревьев и кустарников… Э, да я поэт!

Однако, если так пойдёт, лет через двадцать о существовании на этом месте колонии можно будет узнать только из отчётов. Справа на горизонте в горах отмаячивает монструозное сооружение – один из модулей системы терраформирования с внушительным ресурсом работы. Плюс-минус земные условия на планете будут поддерживаться ещё лет пятьсот, даже если здесь не останется ничего земного.

Слева, на северной окраине Хеленополиса высится гигантская чёрная пирамида – это Хранилище колониального резерва. На западе, в ста километрах от города – территория космопорта, как раз туда мы и летим. Модуль экспедиции развернут на самом краю космического взлётно-посадочного стола. Впереди ориентир – вышка мобильной связи. Пока держится, но тоже уже увита вездесущим ползучим растением. На Земле связь давно поддерживается со спутников, но в колониях можно встретить ещё и не такие анахронизмы.

А вот и выкрашенный светоотражающей белой краской корпус мобильной лаборатории в форме креста с красными N, S, E, W по сторонам света на крыше. В центре, на пересечении галерей – шпиль силовой установки, обеспечивающий защитный купол диаметром двести метров. Запускаю файл.

Конструктивные особенности АЛМ «Магеллан-4»

Модуль обособленный, химико-биологической или медицинской направленности. Типовой. Рассчитан на проживание и работу персонала до 10 человек. Лечение пострадавших до 60 человек. Оборудован отсеком для хранения и текущего обслуживания до 5 антропоморфных роботов.

Южное крыло (S) – жилые отсеки 10 комнат по 30 кв. м.

Северное крыло (N) – лабораторные помещения (или палаты для пациентов) 4х30 кв. м., кабинет руководителя 1х30 кв. м., операционная – 2х60 кв. м., ординаторская 1х30 кв. м.

Восточное крыло (E) – складские помещения 1х30 кв. м, 2х60 кв. м., холодильные камеры 1х30 кв. м. (t до -200 °C), 2х30 кв. м (t до -50 °C), 2х30 кв. м. (t до 0 °C).

Западное крыло (W) – кают-компания (конференц-зал, гостиная) 1х90 кв. м., кухня 1х30 кв. м., подсобное помещение 1х30 кв. м., отсек для антропоморфных роботов 1х30 кв. м., технические помещения (серверная, водоочистка, воздухоочистка, аккумуляторная или др. по необходимости) 4х30 кв. м.

Каждое крыло оборудовано автоматическим входным тамбуром тройной очистки (химическая, биологическая, радиационная). Любое из крыльев легко изолируется от остальных помещений.

Модуль комплектуется автономной силовой установкой (опционально). Мощность установки варьируется от планируемого потребления энергии. Внимание! Для подбора силовой установки необходимой мощности перейдите в калькулятор расчёта (ссылка на интерактивный файл).


Сажаю аппарат в километре от модуля, на самом краю взлётной полосы космопорта, которая еле различима в густом ковыле. Климат-контроль выравнивает температуру, давление. Можно выходить. Надеваем броню, костюмы биозащиты, проверяем герметичность. На пояс цепляем шары с паралитическим газом, пространственные зонды, пульты активного камуфляжа. Вооружаемся короткоствольными лучевиками для ближнего боя и лазерными пистолетами. Кажется, всё.

Выбираемся из корабля. Почти стемнело. В тишине стрекочет какой-то местный кузнечик. Короткими перебежками подбираемся к защитному куполу. На мгновение деактивирую силовое поле*. Входим, включаю защиту обратно.

У западного шлюза отмечаю припаркованный электропикап, таких на Земле уже не встретишь, но в колониях время как будто замерло. Чуть поодаль – шестиместный грузопассажирский куттер-челнок яхты «Lucky pike» с соответствующей надписью на борту. Обходим периметр модуля. Никого. Камеры под крышей, похоже, ослепли. Хотя, как знать. Подходим к восточному шлюзу. Со стороны складов меньше шансов на кого-то нарваться. Прикладываю к замку плечо с пассом под одеждой. Срабатывает. Через систему автоматических тамбуров проходим на станцию.

Никто не встречает нас цветами. Собственно, нас вообще никто не встречает. Чувствую себя как долбаный Крис из старого русского фильма «Солярис». Ощущение, что мы одни в этом белом безмолвии. Оглядываюсь. Прямо – сто метров плохо освещённой галереи. В центре ответвления на север и на юг. С северной стороны лабораторные помещения, с южной – жилые отсеки. На перекрестье галерей декоративным фонтаном торчит столб силовой установки. Достаю зонд, активирую, запускаю вперёд. Он катится бильярдным шаром, сканируя пространство в радиусе пятидесяти метров вокруг. Следуем за ним.

Слева запертый холодильник E-1. Справа приоткрытая дверь склада E-2. Жестом командую Иви идти первым, я прикрываю. Гагарин шагает в тёмную неизвестность, врубает тактический фонарь. Вижу очертания человеческой фигуры с неестественно склонённой вперёд головой. Женщина. Мёртвая? Остановившийся взгляд. Андроид. Модель недорогая, широко распространённая. Идентификационный чип должен быть в глазу. Каштановые волосы вместе с лоскутом скальпа отброшены с затылка на лицо. Черепная коробка сзади вскрыта. В начинке явно поковырялись.

Свет скользит по груди, выхватывает бейдж «Lucky pike. д-р Возник». Направляю луч опознавателя в правый глаз и запускаю архивный файл «Возник».

Объект идентифицирован как

Антропоморфный робот, модель i2–128506

производитель IBM Co;

установочные данные в чипе правого глазного яблока;

серийный номер 300-867-12;

уровень автономности – 7;

маска – женщина, белая, Лара Возник;

применение – врач общей практики;

владелец – лизинговая компания «Bennet&son»

Конец файла


Ого, так ты ещё и в аренде! Если не удастся починить, Базилю светит неустойка. Сверяю серийный номер робота с номером в досье. Всё сходится. Лара Возник.

– Иви, посмотри, чего не хватает, – даю задачу, а сам понимаю, что скорее всего, дамочка уже ничего нам не расскажет.

Гагарин роется в голове у красотки.

– Карты памяти нет. Кожа на груди вскрыта. Блок питания, накопитель тоже отсутствуют. Птичка сдохла, шеф.

Что же ты знала, милая, кроме пилюль и клистиров? Почему с тобой так обошлись?

– Шеф, у них тут склад ненужных вещей, – высказывает предположение мой Гагарин, оглядываясь вокруг.

Действительно, в углу сломанная клетка, разбитый монитор… У стены медицинские носилки на колёсной базе. Куча других непонятных вещей и предметов.

Возвращаемся в галерею. Вскрываю холодильник. Термометр показывает -170 °C. Камера глубокой заморозки. Я не поклонник крионики, но знаю, что это дело очень перспективно на Земле. По слухам, есть отчаянные ребята, которые лежат в криокамерах по двести лет ожидая, когда появятся технологии, способные вернуть им молодость и здоровье. Сумасшедшие, что с них взять.

Осматриваемся. Замороженных людей вроде нет. А вот крыс – в достатке. Разложены на стеллажах в какой-то определённой последовательности. Все пронумерованы. У всех вскрыты грудная клетка и черепа, обнажен мозг. Тут же на стеллажах в пронумерованных пакетах крысиные внутренние органы – печень, лёгкие, сердце. Боги! Замороженная шимпанзе! Над ней серьёзно поработали: мозг отсутствует, внутренности тоже. На руках вскрыта кожа, отделены мышечные фасции. Зрелище жутковатое, прямо скажем. Переглядываемся с Иви и не сговариваясь покидаем холодильник.

Пространственный зонд вернулся к нам бумерангом, показывает, что обнаружены пять тепловых пятен и три сигнатуры от андроидов. В основном все локализуются в северном крыле. Один теплокровный – в южном. Навестим его.

## V. Леди Крепкий орешек

Движемся к боксу S-1. Входим, используя тот же пасс. Мягкий полумрак. Полное ощущение, что ворвались в комнату сестрёнки. Так и есть, в дрим-капсуле на спине лежит обнажённая блондинка. Спит в рассеянном свете омолаживающей хромотерапии. Длинноволновой «чёрный» ультрафиолет* рассыпает флуоресцирующую жемчужную пыль по бархатной коже. Включаю идентификацию.

Объект идентифицирован как

Лиона Кински

Аспирант Института космической паразитологии

человек; женщина, белая; 32 года, рост 170 см, вес 62 кг;

Особые приметы: родинка над верхней губой слева, гемангиома в форме бабочки на правой ягодице.

Место рождения – Земля, Стокгольм. Образование – Институт космической паразитологии, кафедра одноклеточных паразитов. Микробиолог. Не замужем. Увлечения – Юддха-йога.

Конец файла


Пора будить спящую красавицу. Отключаем активный камуфляж. Поднимаю выпавший из рук девушки пульт. Останавливаю программу. Крышка капсулы отползает в сторону. Красотка открывает глаза, невозмутимо смотрит на двух мужчин при полной экипировке. Встаёт. Как Афродита из пены выходит из капсулы, берёт с кресла халат и одевается. Хм, действительно, пятно на попе похоже на бабочку. Подходит к столику, закуривает вейп-сигарету. Садится в кресло. Несколько секунд изучающе нас разглядывает. Вот это выдержка! Мы с Иви стоим, как два болвана.

– Итак, господа, кто вы? Что вы делаете в моей комнате? Что за маскарад?

– Мисс Кински, я спецагент Семён Макарофф, это мой напарник Иви. Мы прибыли, чтобы разобраться с тем, что у вас произошло.

– А что у нас произошло?

– Леди, задавать вопросы – это моя профессия, – говорю с упором на местоимение.

– Хорошо, задавайте. Только позвольте посоветовать вам снять маскхалаты. Внутри модуля безопасно.

Отключаю подачу кислорода, снимаю капюшон, усаживаюсь в кресло напротив. Иви тоже обнажает голову и начинает невозмутимо обследовать каждый сантиметр комнаты, изучает корешки книг на интерактивной стеновой панели, заглядывает в душевую кабину. Вообще интересно, что девушка спроецировала на одну из стен старинный библиотечный стеллаж. Это о многом говорит.

На второй стене, разделяющей чужой мир и мир Лионы Кински с электронными сигаретами, капсулами для сна и книжками на стеллажах, красуется проекция выхода на террасу с живой картинкой ночного сада. Через какое-то время здесь будет рассвет, потом полдень. Несколько раз отмечал, что люди в дальних экспедициях запускают именно на эту стену именно эту программу. Не хватает земным земного…

– Кто сейчас находится в модуле? – Спрашиваю я, замечая для себя, что леди не очень нравится активность моего напарника, который сейчас остановился у портрета молодого улыбающегося мужчины в форме лейтенанта ВКС.

– Из людей? Я и профессор Эдвард Струве.

– А где третий?

– Вы имеете в виду Вилкула Стадлера? Это он вас позвал?

– Отвечайте на вопрос.

– Сэм, можно я буду так к вам обращаться? Дело в том, что Вилкул, как бы это сказать… немного сошёл с ума от непривычных обстоятельств, и покинул нас.

– В каком смысле покинул? Умер, что ли?

– Надеюсь, нет. Стадлер рассорился с профессором и ушёл в город.

– Вы шутите?! Там же бактерия.

– Вилкул привит вирионом Струве. Хотя… Вы правы, другие опасности не исключены.

– Чем вы сейчас занимаетесь?

– Странный вопрос. Разговариваю с вами, – растягивая губы в снисходительной улыбке, шутит красавица.

Да что с тобой не так?! Ни тени волнения. Меняю тактику.

– Где профессор Струве?

– Сейчас узнаем.

Дамочка встаёт, берёт со столика коммуникатор, нажимает на кнопку. Из устройства раздаётся мужской голос: «Струве».

– Профессоре, у нас гости. Спецагенты АРНИД специально прилетели, чтобы поговорить с вами.

– Через полчаса в кают-компании.

Связь прерывается. Кински пожимает плечами, как бы показывая – вы все слышали сами.

– Хотите отдохнуть и переодеться? Я позову Таро, – Кински нажимает на кнопку коммуникатора, – он покажет вам свободную комнату. Вы пара?

– Иви – робот, – с раздражением отвечаю я.

– Надо же, почти неотличим от живого, – произносит Кински, подходит к Гагарину и бесцеремонно вглядывается ему в лицо.

Раздаётся стук в дверь и появляется андроид, производители которого явно хотели потрафить гендерквирам. Мешковатый лабораторный костюм с бейджем «Таро-1», короткая стрижка.

– Добрый день, мисс Кински. Добрый день, господа, – робот невозмутимо приветствует всех присутствующих.

– Таро, проводите гостей в свободный номер и покажите, где у нас кают-компания, а я, – она повернулась и окинула меня взглядом с ног до головы, – с вашего позволения, приведу себя в порядок и подойду чуть позже.

Как по мне, так она в полном порядке. Зато мы с Иви выглядим полными олухами. С лучевиками наперевес тащимся вслед за андроидом к номеру S-5.

– Кают-компания дальше, направо, по западному коридору, вход W-2. Зайти за вами через полчаса? – Гендерквир сама любезность.

– Нет, спасибо. Мы справимся. Кстати, Таро, в каком номере живут Струве и Стадлер?

– Профессор Струве остановился в боксе S-2, только он там редко бывает. А за Вилкулом Стадлером закреплено помещение S-7.

Соседи, значит. Это хорошо. А профессор напротив дамочки, угу. Таро стоит и ждёт от меня вопросов или распоряжений.

– Вы свободны, Таро, можете идти, – царственно произношу я.

Таро-1 удаляется по направлению к северному крылу «креста». Заходим в номер. Всё почти так же, как и у Кински, только вместо дрим-камеры обычная двуспальная кровать и интерактивные стены отключены.

– Иви, сценарий номер один, – командую я роботу.

Гагарин технично перестраивает свои наночастицы, являя миру дубликат Семёна Макарова. Пока он метаморфозится, снимаю экипировку, привожу себя в порядок и только после этого дотрагиваюсь до робота. Он корректирует внешность с учётом момента. В принципе, можно было бы и не прикасаться, у Иви в настройках хренова туча моих луков. Но, как знать, вдруг леди чересчур наблюдательна и сможет отличить сегодняшнего Семёна от Семёна недельной давности.

Полное ощущение, что стою перед зеркалом. Гляжу в тебя, как в зеркало, м-да… Хотя нет, конечно, лево-право, едва заметная асимметрия и разница в движениях выдают, что это не стекло. Придирчиво осматриваю двойника – хорош, чертяка!

Набрасываю вопросы, программирую время беседы, пути выхода из острых ситуаций, задаю контрольный сигнал завершения беседы – слово «ПАУЗА». Готово. Выглядываю в коридор. Никого. Короткими перебежками перемещаюсь ближе к перекрёстку галерей, вскрываю S-10. Обстановка типовая. Пусто и вид совсем нежилой. Осматриваюсь. Чувствуется, что за время экспедиции сюда никто не заходил. Здесь и планирую обосноваться. А Иви пока побудет мной в отведённом нам номере S-5.

## VI. Лев из пробирки

Лиона была человеком, созданным по программе «Чистая линия». Суть проекта заключалась в коррекции ДНК зародыша с целью воспроизводства полноценного, по мысли организаторов, идеального потомства. Для начала пара, решившая завести ребёнка, проходила генный скрининг. Затем из огромного числа предоставленных половых клеток отбирались лучшие. Из лучших удалялись битые, испорченные и порочные звенья, на их место вводились новые, с желанными качествами. Слоган программы «Идеальная ДНК – безупречный ребёнок» знал каждый потенциальный родитель.

Сложить собственное дитя из имеющихся пазлов – увлекательное занятие! Хотите глаза как у мамы, а цвет волос как у папы, и никак не наоборот? Пожалуйста. Никаких сюрпризов. За отдельный прайс – признаки не свойственные ни одному из родителей. Франшиза «Чистой линии» быстро распространилась по всей планете. Вскоре появление голубоглазых светловолосых детей у пары негроидной или монголоидной расы перестало кого-либо удивлять.

С подачи лоббистов программу узаконили и поддержали правительственными грантами. Снижение количества новорожденных с патологиями позволяло существенно сократить затраты на государственную медицину и содержание домов-интернатов для больных и неполноценных. В закрытых планах правительства в обозримом будущем значился полный отказ от рождения детей, не подвергшихся пренатальной коррекции.

Однако услуга по генной сборке детей стоила недёшево. Тогда оборотистые ребята, стоя́щие у государственной кормушки, обратились к привычному опыту. До 50% стоимости оплачивал бюджет, вторую половину – негосударственный Фонд будущих поколений. Ежемесячный обязательный взнос обязали делать каждого гражданина, достигшего шестнадцати лет. Еще одной статьей доходов фонда стало кредитование будущих родителей. Тем, кто накопил недостаточно средств или по разным причинам не мог получить кредит, предлагалось поучаствовать в лотерее. В сети регулярно крутилось не менее пяти розыгрышей, косвенно промоутирующих услуги генных дизайнеров.

Одним из таких медиапроектов была игра для молодёжи «Милый, у нас будет ребёнок». Суть её сводилась к следующему. Парни и девчонки, сойдясь в студии, могли выбрать пару и посмотреть, кто получится в результате этой связи. Поначалу игра выстрелила, но за последние пятьдесят лет её популярность заметно снизилась. Не помогали ни назойливая реклама, ни постсобытийные сюжеты, рассказывающие о прекрасной судьбе детей, собранных из идеальных генов.

Кстати сказать, некоторая часть младенцев, созданных в прямом эфире, оставалась невостребованной. Молодые родители, засветившиеся в передаче, отнюдь не всегда горели желанием продолжать совместную жизнь и брать на себя ответственность за воспитание детей, рожденных в рамках проекта. Брошенные малыши пополняли контингент приютов, где получали начальное образование и по достижении шестнадцати лет массово отправлялись на фронтир цивилизации – осваивать новые экзопланеты. Этот гуманитарный проект, громко названный «Звёздные дети», собирал под своей крышей всех беспризорников земли. Империи необходим неиссякаемый поток переселенцев для многочисленных колоний.

При генной сборке случались и неудачи. Вместо полноценного ребёнка дизайнеры получали нечто человекообразное. Впрочем, и этот материал не пропадал. Кожа, стволовые клетки, радужка, печень, лёгкие, селезёнка – всё шло в ход и стоило недёшево. Разумеется, такого рода бизнес не афишировался. Но рядом с генными дизайнерами постоянно крутились шакалы чёрного рынка органов.

К моменту появления на свет малышки Кински проект создания нового человека пребывал в жесточайшем со времени открытия кризисе. Очередной замер общественного мнения показал, что методы «Чистой линии» по-прежнему вызывают отторжение у ортодоксальной части населения, а доля негативно настроенных к программе домохозяйств значительно выросла. Чтобы поднять пошатнувшийся рейтинг и изменить отношение людей к щепетильной теме, решили пойти испытанным путём – привлечь в проект кого-нибудь из селебритис.

С этим тоже возникла проблема. Требовался железный авторитет. Человек с безупречной репутацией, красивый, молодой, чья «чистая линия» отражалась бы на внешнем виде. Известные медийные персоны совсем не годились. Их порочные лица и аморальное поведение, как нарочно, демонстрировали все формы деградации. Тогда выбор пал на военных. Будущий отец Лионы – пилот ВКС Áдам Кински оказался просто находкой для медийщиков. Белозубый улыбчивый лейтенант, геройски проявивший себя в решающей битве при Астероиде, награждённый «Орденом отваги», не сходил с передовиц новостных лент.

Кастинг будущих матерей проходил в Стокгольмском офисе программы и транслировался в режиме стрима. Зрители, отправив небольшой донат, имели право проголосовать за понравившуюся претендентку. Участницы – девушки, имеющие в цепочке ДНК устойчивые звенья, характеризующие шведский тип: белокожие, натуральный блонд, серые глаза, несклонные к полноте. Такое пожелание выразил главный герой программы. Кастинг оформили в стиле старой доброй сказки «Синдерелла» – девушкам примеряли виртуальную туфельку.

И принцесса нашлась. Её звали Ингрид Ларссон. Зачатая и рождённая естественным путём, она выросла на севере скандинавского полуострова. Отца своего Ингрид не знала. Мать – провизор «народной аптеки» постоянно таскала Ингрид с собой на работу, девочку попросту не с кем было оставить. Чтобы ребёнок был спокоен и не докучал женщине во время сбора заказов, она частенько потчевала девочку снадобьями, разрекламированными как «старинные рецепты скандинавских вёльв и спакюн». В свободное время мать Ингрид искала и находила всевозможные кастинги, в которых требовались симпатичные дети. Наконец, им повезло. Семнадцатилетняя Ингрид ухватила удачу за хвост.

За месяц до события продюсеры запустили тотализатор – понравится ли девушка герою, девочка или мальчик получатся в результате связи, чьи гены возьмут верх… К тому моменту, когда Адам и Ингрид сошлись в студии, рейтинг шоу поднялся до небывалых высот. Когда зрителям предложили за донаты включать те или иные «именные» гены в цепочку ДНК будущего ребёнка, организаторы поняли, что теперь обеспечены на всю оставшуюся жизнь.

Шоу началось. На экране по крупицам собирался образ будущей мисс Лионы Кински. Девочка получалась похожей на ангела. Огромные серо-голубые глаза, светлые, с оттенком благородной платины волосы, нежные пухлые губы, светлая, точно жемчужная, кожа. Áдам светился улыбкой, Ингрид смущённо румянилась, эфир кипел, бонусы сыпались в карманы алчных продюсеров. Собранного из миллионов чужих генов ребёнка ожидали получить по ускоренной схеме – через три месяца.

Всё это время Áдам, согласно контракту, не выпускал Ингрид из дома. Чем занимались молодые за плотно задёрнутыми шторами нетрудно догадаться. Папарацци бесились, охрана не давала желающим пробиться на лужайку перед скромным коттеджем звёздного пилота. Лишь к концу третьего месяца Áдам и Ингрид начали появляться перед телекамерами. И папарацци заметили между ними лёгкий холодок.

Но это было только началом надвигающегося скандала. На финальном этапе созревания плода на правой ягодице ребёнка обнаружилось разрастание клеток сосудистой стенки, проще говоря, гемангиома необычной формы. Это пятно перечёркивало всё, что декларировала программа. Если даже в таком незаурядном случае не удалось избежать брака, то можно ли говорить о какой-то чистой линии вообще?

Пятно на попе, конечно, не «заячья губа», но всё равно следовало придумать, как утаить шило в мешке. Слава богу, лицо ребёнка чистое. Или нет? Нет! Маленькая симпатичная родинка над верхней губой поставила окончательную точку в проекте «Кински+Ларссен». Организаторы начали потихоньку сворачивать активность и сливаться. Ребёнка предъявили оставшимся фанам в подгузнике, предварительно замаскировав родинку над губой. Но на этом всё, сказка кончилась.

Áдам Кински получил назначение в Пятую звёздную флотилию на границу миров. Ингрид осталась на Земле. Чтобы избежать огласки, ребёнка у молодой мамы забрали, и под именем Лиона Кински отдали на воспитание в детский дом. Ингрид ещё навещала дочь какое-то время, но вскоре словила неконтролируемую дозу психостимулятора и отправилась вслед за шведскими вёльвами в Хельхейм. Лионе светила участь стать очередным «звёздным ребёнком» и пополнить ряды переселенцев.

Но не тут-то было! Девочка проявила такую волю и стремление к знаниям, что воспитателям не оставалось ничего другого, как рекомендовать медалистку для продолжения обучения. По правительственному гранту Лиона поступила в Институт космической паразитологии. Вскоре пришло известие, что отец Лионы пропал без вести. Во время патрулирования отказали рулевые функции, и неуправляемый штурмовик Áдама унесло в непросматриваемые космические дали.

Рано оставшись сиротой, Лиона понимала, что поддержки ждать неоткуда. Если ты сама о себе не позаботишься, никто не придёт на помощь. Маленькая кошечка с львиным характером – вот кем стала Лиона, чтобы зацепиться за успех. Она сама определила перспективную кафедру, выбрала профессора Струве в качестве научного руководителя и приложила максимум усилий, чтобы попасть по распределению в его лабораторию.

То, что сделал Струве со своей женой, Лиону не смущало. Главное – профессор теперь одинок, а значит, у неё появился шанс.

## VII. Игра началась

В назначенное время Лжесемён выходит из номера и движется в кают-компанию. Через десять минут туда же направляется Кински. Выбираюсь, иду в северную галерею. В стеклянный проём на двери N-10 вижу склонённых над микроскопами лаборантов. Это двойники Таро. Нагибаюсь, проныриваю под стеклом, чтобы не быть замеченным. Хотя опасность невелика, Таро головы от работы не поднимают.

Двигаюсь дальше N-8, N-6 – комнаты с термостатическими световыми шкафами, ламинарными боксами, лабораторными печами, стерилизаторами, секвенаторами и прочей хренью… Вот я и в начале северного крыла. Передо мной дилемма – N-3 или N-4, оба кабинета отсвечивали красным. Ок, начнём с чётной стороны. Чёрт, здесь только клетки с крысами! То-то мне показалось, что тепловое пятно странно расползается. Животные оживились, в надежде получить корм. Нет, милахи, ожидайте своего Таро.

Перемещаюсь в N-3. Это что-то среднее между операционной и реанимацией. Вход через стеклянный колпак защитного тамбура. Автомат напяливает на меня одноразовый костюм биозащиты и только после этого открывает вход в помещение. Здесь кое-что поинтереснее. На операционном столе тело мужчины по грудь прикрытое простыней. На плече татуировка: какой-то грифон и аббревиатура. Пациент подключён к ИВЛ. Жив, но, кажется, в коме. Провожу идентификацию.

Объект идентифицирован как

Эрвин Дарин

Бортмеханик гражданского флота

человек;

мужчина, белый;

50 лет, рост 182 см, вес 90 кг;

Особые приметы: на правом плече татуировка птицы Лайвер и аббревиатура LFC

Место рождения – Земля, Ливерпуль.

Образование – Военно-космическая академия. Стрелок-наводчик. Ранение в битве при Астероиде. Старший лейтенант в отставке. Не женат.

Конец файла


В вену установлена капельница. Второй штатив с жидкостью стоит у изголовья. Под шею подложена подставка таким образом, чтобы голова была на весу. Макушка прикрыта салфеткой. Под неё ведёт трубка от флакона. Снимаю салфетку. Жидкость из трубки орошает открытый бледный розовато-серый мозг.

Верхняя часть черепа аккуратно отпилена. Что-то они повадились черепушки вскрывать, то андроидам, то животным, теперь вот людям… Отмечаю для себя какие-то чужеродные синеватые наплывы на коре головного мозга. Чтобы разобраться что это, необходима биопсия.

Обхожу стол, снимаю простыню. В правом боку внушительная пробоина, закрытая прозрачным медицинским силиконом так, что можно разглядеть состояние внутренностей. Похоже на выстрел из серьёзной штурмовой винтовки. Разглядываю как в анатомическом театре: обугленные рёбра, остаток лёгкого, а вот с печенью всё хуже. Её нет. Надо будет просканировать, понять, жилец ли этот парень вообще.

Дарин внезапно открывает глаза, видит меня, силится что-то сказать. Трубка ИВЛ мешает.

На моём поясе замигал маячок – это сигнал, что разговор в кают-компании заканчивается. Ретируюсь как можно быстрее, но мимо стеклянного колпака не проскочишь. Всё по протоколу: открытие – одна минута, обработка защитной плёнки – три минуты, утилизация плёнки – ещё минута. Последний этап – обеззараживание объекта под плёнкой, то есть меня. Уф, наконец колпак отпускает жертву. Мчусь в S-5. Кажется успел, через пару минут дверь приоткрывается, входит Иви, останавливается на пороге и спрашивает кого-то за дверью:

– Хотите что-то посоветовать?

– Просто не во все помещения легко проникнуть, – голос Лионы Кински.

– Уверяю, я справлюсь. Если у меня возникнут трудности – воспользуюсь вашим пультом.

Кински пытается заглянуть через его плечо, касается рукой двери как будто хочет помешать её закрыть. Но наш мальчик не промах – заслоняет собой обзор в номер, нежно снимает и целует руку Лионы. Потом затворяет дверь у неё под носом. Ну вот как так? Пижонство и хамство в одном, отдельно взятом роботе?!

– Ну, показывай, – отделяясь от стены командую я, едва дверь закрылась.

Иви послушно исполняет команду. Усаживаюсь смотреть «кино», снятое его «глазами» и проецируемое на его же «спину».

Запись разговора в кают-компании

Дверь W-2 открывается. Иви профессионально делает панораму слева направо. В центре за длинным овальным столом сидит профессор, что-то тычет в планшете. Справа от входа барная стойка с напитками и кофейным аппаратом.

– Добрый день, профессор. Я Сэм Макарофф, спецагент АРНИД, вот моё удостоверение, – Иви убедителен.

– Чем могу служить? – меланхолично бросает Струве, проигнорировав документ.

– Я должен задать вам несколько вопросов, – Иви присаживается за стол напротив.

Крупный план лица профессора. Сказать, что мыслями Струве далеко – не сказать ничего. Учёный полностью в своих думах.

– Какова истинная цель вашей экспедиции?

– Разве вас не ознакомили с документами? Мы проводим эксперименты по использованию вириона Струве на месте катастрофы.

– Успешно?

– Пока рано говорить.

– Где остальные участники экспедиции?

– С мисс Кински, как я понимаю, вы уже познакомились. Лаборанты-андроиды почти всё время у микроскопов, очевидно и сейчас там. Вилкул Стадлер решил покинуть нашу миссию. Его местонахождение мне неизвестно.

– Как проходит ваш обычный рабочий день?

– Я разбираюсь с геномом микоплазмы с утра до вечера. Это очень трудоёмкий процесс. Время от времени мы выходим в город, чтобы собрать нужный материал.

– Как это происходит?

– В городе и на территории космопорта много трупов. Мы находим кого-то, вскрываем и берём кусочек тканей на анализ. Правда, последнее время материал совсем никуда не годится. Время, знаете ли… покойники портятся. Но у нас есть небольшой запас и несколько заражённых животных. Кстати, я рекомендовал бы вам сделать прививку, если вы намерены прогуляться по городу.

– Хорошо, я подумаю.

– Я не помешаю? – Входит Кински, присаживается за стол рядом со Струве.

– Нет, – отвечает ей Иви и продолжает, обращаясь к доктору. – Мисс Кински рассказала, что Стадлер не сошёлся с вами во взглядах. В чём проявились ваши разногласия?

– Это очень специфическая научная информация. Скажем так, я высказал ряд гипотез, которые необходимо было подтвердить некоторыми экспериментами. Стадлер счёл мои предложения ерундой. Мы поссорились.

Кински встаёт, проходит за стойку, делает кофе себе и профессору. Спрашивает у Иви:

– Кофе, спецагент?

Чёрт, да это тест! Она умна как дьявол! Такой оборот я даже не рассматривал.

– Спасибо, не сейчас, – искусственный интеллект оказался на высоте, – насколько я понимаю, у вас не первая потеря в группе? Можете пояснить, куда подевался бортмеханик «Лакки пайк» Дарин?

Профессор посмотрел на Кински, побарабанил пальцами по столу и продолжил после паузы:

– Я должен сделать официальное заявление. Примерно месяц назад во время выхода в космопорт за материалом, наши лаборанты нашли раненого Дарина. Он был без сознания. Мы оказали бортмеханику всю возможную помощь. Сейчас он в коме, состояние критическое. Но мы продолжаем бороться за его жизнь.

– Почему вы не сообщили об этом на Землю?

– Мы решили подождать, пока чаша весов склонится в одну или другую сторону. То есть умрёт он или пойдёт на поправку.

– Как по-вашему, кто мог ранить Дарина?

– Я мог бы сказать, что это был Стадлер, но не стану. Никто не видел, как это произошло.

– Стадлер вооружён?

– Как знать. Кажется, нет.

– У кого ещё есть оружие на станции?

– В нашей миссии пистолет есть у меня, по-моему, он валяется где-то в столе.

– Стадлер может проникнуть сюда?

– Нет. У него нет электронного ключа.

– Ну что ж, возьмём ПАУЗУ. Я должен осмотреть станцию. Прошу никого не покидать модуль и пройти на свои рабочие места. Я зайду за своим напарником и осмотрю все кабинеты. Вы пока можете продолжать исследования по плану.

Кодовым здесь было слово «пауза», датчик сработал на него.

– Спецагент, я дам вам коммуникатор, – вступает в разговор Кински, – если понадобится, вы всегда можете позвать на помощь одного из лаборантов.

– Спасибо, – Иви взял пульт, встал и направился к двери, – до встречи.

Проход по коридору. Кински догоняет Иви почти у нашей двери. Пристально смотрит на него. Её лицо крупным планом. Глаза слегка прищурены, губы растягиваются в полуулыбке. Неужели она поняла, что это робот?

– С какого помещения вы начнёте?

Дальше я уже слышал.

– Хотите что-то посоветовать?

– Просто не все комнаты легко открыть.

– Уверяю, я справлюсь. Если у меня возникнут трудности – воспользуюсь вашим пультом.

Иви берёт руку девушки, касается губами, поднимает голову. Глаза Кински близко-близко. Чёрт, кажется, я ей нравлюсь. Дверь закрывается.

Конец записи.

Так. Сейчас в кабинет Струве, надо проверить, как давно стреляли из его пистолета. А потом искать следы Стадлера, если он жив, конечно, и эти учёные из говна печёные, не угрохали его ещё раньше Дарина.

## VIII. Неистовый профессор

Эдвард Струве был ярким примером трудоголика, полностью посвятившего свою жизнь науке. Ни одного дня без работы! Ни одной научной проблемы без открытий!

Сколько себя помнил, он всегда знал, чем будет заниматься завтра. Ещё ребёнком Эдди увлёкся изучением поведения насекомых. Мелкая моторика у малыша развилась довольно рано – к трём годам. Любимым занятием мальчика была ловля мух, жуков, отрывание им ножек и крылышек. Искалеченную живность он помещал в стеклянную банку и подолгу наблюдал за поведением узников.

С профессией Эвард определился сразу, ещё в старших классах школы, когда впервые настроил окуляр микроскопа. Заглянув под покровное стекло, он вдруг понял – чтобы объять бескрайний мир микроорганизмов, потребуется задействовать все свои силы и время. Отныне вся его жизнь была расписана по минутам. В университете Эдвард почти не общался с однокурсниками. Стипендии от правительства и общества микробиологов позволяли ему проводить всё время в лаборатории. Дипломная работа по деконструкции генома чёрной плесени принесла вчерашнему студенту мировую известность. Премии и гранты на научные разработки сыпались как из рога изобилия. Но деньги Эдварда не интересовали. Только вперёд! Только чистый адреналин от открытий!

Лишь однажды гормоны выбили Струве из рабочей колеи. Молодая тележурналистка, вся текущая феромонами, буквально силой овладела учёным сухарём прямо в лаборатории после интервью. Эдвард потерял голову. Новые ощущения настолько захватили его, что свадьба оказалась неизбежна. Лаборатория была забыта на долгих три месяца. Молодожёны с упоением предавались любовным утехам и с не меньшим задором тратили профессорские деньги. Поездки, наряды, драгоценности, покупка дома… Мириам ни в чём не знала меры.

Но первая любовь – самая сильная. Вскоре Эдвард стал скучать в компании жены и при первой возможности старался сбежать в лабораторию. А тут ещё подвернулся новый научный вызов – конструирование генома питательной водоросли для одной из недавно терраотформированных экзопланет. Как всегда, Струве отдался делу целиком – пропадал на работе, иногда оставался там ночевать. Жена не возражала. Она называла его «мой дикарь» и занималась своими делами: шопинг, теннис, салоны красоты.

Всё произошло до пошлого банально. Загорелый и гибкий, как упругая лиана, спортивный инструктор овладел Мириам сразу после очередной тренировки. А потом повадился появляться в доме Струве чуть ли не ежедневно. Эдвард ничего не замечал. Даже когда ему сказали, что за женой пора бы присмотреть, учёный не придал этому значения. Однажды, придя домой в неурочное время, Эдвард обнаружил обнажённую Мириам в коленно-локтевой позе, привязанную к прочным станинам кровати и с кляпом во рту. Второй любитель doggy style совершал характе́рные ритмичные движения приговаривая: «О, моя маленькая сучка. Да, да…»

То, что произошло дальше, сухим языком протокола было описано так: «Струве прошёл на кухню, вооружился ножом для разделки мяса и нанёс Лювару Игнасио пятьдесят восемь ударов, пять из которых оказались смертельными». Но убийство любовника жены не сняло напряжения, а наоборот, распалило Струве. Демоном возмездия он пари́л над привязанной к постели Мириам и педантично, по одному каждые полчаса, отрезал ей наманикюренные пальцы.

В промежутках между плановыми ампутациями, Эдвард срéзал жене уши, веки, губы, в том числе половые, вскрыл груди, достал из них импланты и затолкал один ей в рот, другой в вагину. В завершении перформанса Струве распорол ещё живой женщине живот и разложил петли кишечника по спирали вокруг тела. Неизвестно сколько бы ещё проходила экзекуция, но заставшая эту живописную картину горничная, не упала в обморок, как следовало ожидать, а вызвала полицию.

Кроме неприглядных фактов личной жизни Мириам, расследование выявило, что женщина – семнадцатый клон одной из жён известного саудовского принца. Около пяти лет назад Мириам (тогда её звали Надия) тайно покинула гарем с одним из охранников. Беглянку искали, но ей удалось изменить имя, внешность и так замести следы, что личная служба безопасности принца оказалась бессильна.

Некоторые списывали удачный побег на профессионализм её спутника, который по тайным каналам намекнул высокопоставленному саудиту, что даст ход информации о его странных и не совсем законных сексуальных фантазиях. Странность, если не сказать больше, заключалась в том, что принц на протяжении долгих лет многократно клонировал одну и ту же женщину, а затем в извращённой форме вступал в связь с едва подросшими девочками-клонами. Чаще всего, после ночи утех, службе безопасности приходилось тайно утилизировать останки несчастных.

Теперь же бывший любовник Мириам, тот самый охранник, который и организовал её побег, поведал обо всём этом на одном телевизионном шоу в прайм-тайм. Закончил он своё интервью словами: «От судьбы не уйдёшь». Ведущее сетевое издание «Зеркало» взяло эту фразу в заголовок сенсационного расследования. Скандал разгорался нешуточный. Пожилой арабский плейбой изо всех сил старался его замять. Это обстоятельство, а также безупречная научная репутация и дорогой адвокат позволили Струве избежать наказания. Двойное убийство списали на состояние аффекта, и Эдвард с ещё бо́льшим энтузиазмом погрузился в работу.

Сотрудники лаборатории делали вид, что ничего не произошло, однако желающих оставаться наедине с профессором сильно поубавилось. По решению суда Струве раз в неделю посещал психиатра. Врач назначил ему таблетки, которые Эдвард принимал, если находил их под рукой. Про Мириам он забыл сразу, как только вышел из зала заседаний Дворца правосудия.

О катастрофе на Хеленос сотрудникам Струве сообщил коллега – молодой биоинформатик Вилкул Стадлер. Его недавно включили в штат лаборатории. Талантливый математик и, по совместительству, робототехник, взял на себя систематизацию огромного объёма данных, необходимых для разработки модели включения вириона-убийцы в биологический блок правительственной программы терраформирования.

Обсудив произошедшее на Хеленос, учёные пришли к единому мнению, что рано или поздно выяснять причину неудачи придётся им. Другие лаборатории в этом направлении не работали. Следовало понять, где был сбой в, казалось бы, стройной программе зачистки опасных микроорганизмов при подготовке планеты к заселению колонистами. То, что патоген просто вовремя не отследили и не уничтожили, всем казалось очевидным. Никому и в голову не пришло, что бактерия могла иметь искусственное происхождение.

В один прекрасный день на пороге лаборатории появился правительственный курьер, который привёз контракт на изучение патогена и, собственно, сами образцы в герметичном стальном контейнере, доставленные на Землю с помощью специального автоматического биозонда «Парацельс». Соблюдая повышенные меры безопасности, биоматериал отправили на исследования, где посеянный в чашку Петри, он за два дня дал шикарный газон какого-то нового, неизвестного ранее штамма микоплазмы. Струве нарёк бактерию Mycoplasma helenae и приступил к изучению её генома.

На третий день возни с ДНК учёный заметил странную последовательность расположения нуклеотидных* триплетов в цепочке. Каждый из них обозначал букву латинского алфавита. Струве не поверил своим глазам, когда прочёл в геноме скрипт с приветствием: «Привет с планеты Хеленос». Профессор оторвал взгляд от микроскопа, встал из-за стола, взял пальто и вышел. Психиатр рекомендовал Струве больше ходить в минуты волнения, гасить нервную энергию механически.

## IX. Загадочная обезьяна

Командую Иви: «Гагарин». Ни к чему окружающим знать, что мой малыш умеет принимать другие формы. Бодрым шагом движемся в северное крыло. Комната N-1, кабинет руководителя. На дверное окошко Струве изнутри опустил шторку. Есть что скрывать? Из вежливости стучу, слышу в ответ: «Входите». Входим, раз приглашают. Струве за столом.

– Профессор, начнём с главного. Предъявите свой пистолет.

Струве тянет на себя выдвижной ящик стола, запускает руку внутрь, роется и достаёт на свет божий азотно-лучевой Kimber Warrior NF3.

– Стоп, доктор, дайте-ка, я сам.

Аккуратно, чтобы не смазать отпечатки, беру у Струве пистолет. Машинка старенькая, но надёжная. Лет пятьдесят назад её активно использовали в полиции и спецназе. Луч с температурой 600 °C прожжёт в тушке хорошую дырку*, но не такую огромную, как у бедолаги Дарина. Нюхаю пистолет. Как бы смешно это ни выглядело, но устойчивый запах плесени должен подтвердить мою догадку. Так и есть, заряд трифторида азота, этиленовый запал.

– Иви, прими, проверь, – командую роботу, а сам осматриваю кабинет.

Вокруг ничего особенного, за исключением одного. В углу стоит внушительных размеров клетка с шимпанзе. И в руках у неё… планшет. Несколько неожиданно, как по мне.

– Доктор, а разве лабораторные животные не должны содержаться отдельно?

– Миринда скучает в одиночестве. Я взял её сюда для наблюдения.

Пока отмечаю, что это обезьяна пристально наблюдает за происходящим, отложив планшет. Честно говоря, не силён в повадках приматов, но взгляд животного какой-то уж больно осмысленный. Такое чувство, что вот-вот что-то скажет. Профессор несколько напряжён, тоже внимательно наблюдает за мной, пока я осматриваю кабинет, а Иви разбирается с оружием – снимает отпечатки, запускает в ствол палец-щуп с камерой.

Собственно, кроме простенького письменного стола с приставным столиком для совещаний и нескольких стульев осматривать нечего. Да вот в углу ещё небольшой стеллаж. На нём склянки, чашки Петри с каким-то засохшим дерьмом. На столе сенсорная клавиатура, речевой адаптер для надиктовки текстов. Прозрачный кристалл монитора отсвечивает голубым в режиме ожидания. Системник, очевидно, в другом месте.

– Это ваш рабочий компьютер?

– Да, – отвечает Струве.

– Где накопитель информации?

– Там, где ему и положено – в серверной. У нас беспроводная сеть.

– Кто отвечает за работу компьютеров?

– Отвечал Стадлер.

– Сообщите мне логин и пароль для входа.

– Struve, Mycoplasmahelenae. Без пробела. Всё на латыни. Вы разбираетесь в микробиологии?

– Доктор, нет ничего такого, что создано человеком, с чем не мог бы разобраться другой человек. – Отлить бы эти слова в граните, думаю я с усмешкой.

– Ну-ну.

– У кого ещё есть пароль и логин от вашего компьютера?

– Ни у кого.

С таким «сложным» паролем всё равно, что у всех, решаю про себя. Иви закончил с экспертизой, отправил мне изображения отпечатков пальцев на рукоятке и видео канала ствола с пылью на стенках. В общем, ничего примечательного. Пистолет никто, кроме доктора, в руки не брал. Выстрелов из него не производилось по крайней мере год. Ухода тоже не было. Никакого. Иви подтверждает:

– Шеф, запал деактивирован. Пистолет требует подзарядки.

– В вашем пистолете, Струве, скоро вырастут грибы, – безапелляционно заявляю я.

Профессор встрепенулся и покраснел.

– Какие грибы?

– Не знаю, может, поганки. Или мухоморы. За оружием надо следить, хранить его в недоступном месте в кобуре или специальной коробке, периодически проверять боеспособность…

– Спасибо, я учту ваше пожелание.

Чёрта с два ты учтёшь. Засунешь туда же, где лежал, как только мы отсюда выйдем.

– Это не пожелание. Это из инструкции по обращению с оружием. А все инструкции, как известно, пишутся кровью. – Цитирую своего инструктора по стрельбе, как там его звали? Капитан Очевидность? – Где хранится боекомплект для вашего пистолета?

– Возможно, на складе с медикаментами. Когда мы распаковывались, кажется, я оставил всё там. Или в моих вещах в комнате.

– Возьмите, – отдаю Струве пистолет.

В таком состоянии оружие безопасно и совершенно бесполезно. Но с обезьяной точно что-то не так. Смотрит за нами не отрываясь.

– Профессор, откройте клетку, выпустите мартышку, – требую я.

– Это шимпанзе.

– Неважно. Она, кажется, не буйная. Я встречал зоологов, у которых обезьянки не сидели в клетке, а жили в доме вместо детей.

– Я не из их числа.

– Тем не менее откройте клетку. Я осмотрю вашего шимпанзе.

Доктор нехотя проверяет карманы, нащупывает в нагрудном ключ, выходит из-за стола и открывает дверцу.

– Иди сюда, малышка, – ласково говорю обезьяне, присаживаясь на корточки, – как там тебя зовут?

– Её зовут Миринда.

– Иди сюда, Мириндочка, крошка. Доктор, у вас есть лакомство? Банан какой-нибудь?

– Нет.

– Ну конфеты или что там ещё? Чем вы её поощряете за хорошее поведение?

– Ничем. Я не занимаюсь её воспитанием.

– Это плохо. Невоспитанная обезьяна таких размеров может стать большой проблемой.

Тем временем Миринда подходит на задних лапах, смотрит снизу-вверх и берёт меня за руку. Я глажу её по голове. Странно, но шимпанзе не издаёт никаких звуков, не скалится и не гримасничает. Это несколько сбивает меня с толку.

– Доктор, она что, немая?

– Не замечал.

– Как вы общаетесь?

– Никак. Я просто наблюдаю за ней.

– Кто её кормит, убирает фекалии.

– Всех животных кормят лаборанты. Эта обезьяна не доставляет нам проблем и знаками даёт понять, когда хочет в туалет.

Осматриваю шимпанзе, заглядываю в глаза, приподнимаю губы, пытаюсь открыть ей рот, поворачиваю спиной. Животное не выражает никакого недовольства, выглядит абсолютно здоровым, за исключением странного, я б сказал, неживотного поведения.

– Доктор, а ведь у вас была ещё одна обезьяна. Где она?

Где она, я, конечно, знаю – лежит распотрошённая в криокамере, но мне интересно, что ответит на это Струве.

– Шимпанзе были доставлены сюда для опытов. Можно сказать, что Лусинда погибла во имя науки.

Боже, какой пафос! Как будто он не знает, что вивисекция официально запрещена. Вот интересно, сколько ещё животных должно умереть в мучениях во имя этой самой науки? Впрочем, это не моё дело. Отражу в отчёте, что лаборатория нарушает закон. Это всё, что я могу сделать для Миринды. Остальное вне моей компетенции – я здесь по другому поводу.

– Иви, сделай портрет Миринды, возьми отпечатки и анализы, сравни с биологической нормой. У Таро должны быть нужные инструменты.

– Да, сэр, – Иви берёт обезьяну за руку и выходит из кабинета.

Прохожу к столу, сажусь на место руководителя. Жестом указываю Струве, чтобы присел за столик для совещаний.

– Присядьте, Струве. Подождём результатов анализов.

Профессор садится. Чувствуется, что на месте подчинённого ему некомфортно.

– Назовите мне настоящую причину, по которой Стадлер покинул базу, – пытаюсь взять быка за рога.

Между делом открываю ящик стола и проверяю, нет ли там боекомплекта к пистолету. Роюсь среди бумаг. Нет, боекомплекта в столе нет.

– Знаете, это долгая история, – отвечает Струве.

– Мы ведь никуда не торопимся?

Доктор помолчал, очевидно, настраиваясь на то, что хотел сказать.

– Думаю, настоящая причина – мисс Кински. Из нас двоих, она предпочла меня.

Интересный поворот. Вот почему так? Как только замкнутое пространство, двое мужчин и одна хорошенькая женщина, так тут же начинает вырисовываться любовный треугольник. Но старик-то каков! Счастливчик. Любой на его месте был бы непрочь подружиться с красоткой Кински поближе.

– Скажу вам честно, доктор, я не особо верю в то, что человек из более-менее комфортных условий может уйти в полный опасностями город, с перспективой погибнуть в одиночестве, из-за того, что ему отказала женщина.

– Можете думать что хотите.

– Зная вашу историю, мне проще думать, что вы его убили и закопали в лесу или на лужайке.

Доктор вскинулся, очевидно, хотел сказать что-то резкое, но передумал и пожал плечами.

– Я говорил Вилкулу, что это плохая затея. Кроме того, он пренебрёг своими служебными обязанностями. Целый блок работы теперь находится под вопросом. Но что поделать, не мог же я посадить его в клетку, как обезьяну.

– Почему вы не сообщили о поступке Стадлера в центр?

– Что бы я сказал? Что у нас тут сцена ревности? Кроме того, возможно, он одумается и вернётся.

Н-да, есть логика в его словах.

– Но вы могли хотя бы дать ему в помощники одного из роботов. Кстати, кто разобрал врача-андроида Возник?

– В каком смысле?

– В прямом. Робот стоит на складе без мозгов и сердца.

– Я не знал… Возможно Стадлер хотел что-то починить?

– В чужом роботе? Без согласия хозяина?

– Я право не знаю, что ответить.

– Что будете делать, если с компьютерами возникнет проблема?

– Полагаю, значительную часть задач смогут решить Таро.

– А если они выйдут из строя?

– Все три? Это маловероятно.

Входит Иви с обезьяной на руках, ставит её возле клетки, мягко подталкивает внутрь и запирает дверцу. Поворачивается ко мне, протягивает ключ и заявляет:

– Шеф, мне есть что сообщить.

Поднимаюсь из-за стола, беру ключ и обращаюсь к доктору:

– Профессор, вы можете продолжать работу. Я ещё загляну к вам, чтобы осмотреть склады и вашу комнату. Мне надо твёрдо знать, где находится боекомплект к пистолету.

– Чувствуйте себя как дома, – язвит Струве, – насколько я понимаю, моё присутствие необязательно. Вы блестяще справляетесь сами.

– Буду вам крайне признателен, если вы самостоятельно найдёте и предъявите мне боекомплект.

– Хорошо, я попрошу мисс Кински поискать. – Видя, что мы с Иви собираемся выйти, доктор останавливает меня вопросом. – Спецагент, ключ от клетки вы берете с собой?

– Нет, конечно, – кладу ключ на стол и вслед за Иви выхожу в галерею.

– Шеф, в крови обезьяны обнаружен микотоксин, схожий по формуле, а значит, и по действию с мусцимолом, – озадачивает меня напарник, как только дверь за нами закрывается. – В остальном всё в пределах физиологической нормы.

Мусцимол, мусцимол… постой, это же что-то мухоморно-грибное, веселяще-пофигистическое, если мне не изменяет память. Кажется, сто лет назад использовался в медицине как седативное. Ну и среди любителей расширить сознание иногда встречался. Поэтому обезьяна такая странная? Х-мм, возможно, учёные специально вводят ей успокоительное? Примем к сведению эту информацию. Но тест на интеллект не худо бы провести. Слишком осмысленный взгляд у животного.

## X. Безнадежный пациент

Из галереи отличный обзор в незакрытое дверное окно операционной, где лежит раненый Эрвин Дарин. Вижу, как Кински в костюме биозащиты заканчивает перевязку головы бортмеханика. На сей раз входим без стука. Впрочем, кому стучать в биотамбуре? Лиона, не отрываясь от работы, наблюдает, как автомат заботится о нашей безопасности – пакует в плёнку сначала меня, затем Иви.

– Спецагент, – говорит девушка, как только стеклянный колпак по одному выплёвывает нас в операционную, – это некоторым образом хирургия, сюда нельзя посторонним.

– Мэм, какой же я посторонний. Я почти родной. Вот и доктор посоветовал мне чувствовать себя как дома. Что вы делаете с несчастным?

– Накладываю повязку. Впрочем, я закончила, – с некоторым раздражением отвечает мисс Кински, собираясь уходить.

Действительно, штатив от изголовья отодвинут в угол. На голове бортмеханика красуется свежий «чепчик». У перекатного столика один из Таро набирает в шприц какую-то жидкость.

– Постойте, дайте нам его осмотреть. Иви, просканируй жизненные показатели.

Делаю вид, что впервые вижу раненого. Снимаю простыню, ещё раз осматриваю рану. Иви работает в своём режиме с другой стороны стола-кровати.

– Серьёзная дыра. А что с головой?

Леди немного смущена, очевидно, опасается, что я потребую снять бинты с головы и увижу техничную ампутацию половины черепа.

– У него ушиб головного мозга и кровоизлияние, – отвечает Кински, – мы сделали трепанацию.

– Он под наркозом?

– Да, мы ввели его в искусственную кому.

– Какие препараты используете для поддержания седации?

– Мидазолам. Таро как раз собирался вводить очередную дозу.

Ага, это уже ближе к теме – синтетический препарат, часто используют при наркозе. По себе знаю.

– Иви, что там у тебя?

– Шеф, сейчас оформлю файлом. В целом всё плохо. Срочно нужна пересадка печени, правой почки и лёгкого. Без них пациент нежилец. Кроме того, продукты метаболизма в крови усугубляют картину. Транспортировка в таком виде невозможна.

То есть, у нас реальный полутруп на руках, в котором мисс Кински сознательно поддерживает жизнь. С какой целью? Открываю файл с результатом анализа крови, только что полученный от Иви. Так… кроме мидазолама обнаружен тот же «грибной» наркотик, что и у обезьяны.

– Иви, подключись к Таро, посмотри эпикриз и назначения.

– ОК, шеф, – рапортует мой Гагарин, подходит к Таро и одной рукой берёт его за шею.

Со стороны выглядит, как будто крупный боец хочет придушить гендерквира, но это обычный коннект – обмен данными. Если точнее, Иви просто скачивает из оперативной памяти андроида файлы быстрого доступа. Для более детального изучения содержимого конкретно этого локального Таро нужно больше времени и умения системотехника. Я так себе специалист в этом вопросе и полностью полагаюсь на Иви. Intelligent Visionary Imitator 10-01 – машина последнего поколения, на пару порядков круче андроида Таро. Разберётся, что там у него в глубинах подсознания.

Впрочем, и поверхностный обмен что-то затягивается. Как только Иви закончит, придётся прервать экскурсию по помещениям и пойти посмотреть, что там в эпикризе.

А пока Кински подходит к андроиду и забирает из его рук наполненный шприц. Затем впрыскивает жидкость в пластиковую бутылку капельницы. Так всегда делают, если не хотят лишний раз тыкать иголкой в пациента. Наркотическое средство поступит в кровь вместе с питательным или лечебным раствором через общий катетер.

– Мисс Кински, надо известить командира корабля, что его бортмеханик при смерти.

– Да, спецагент. Я поручу это Таро, как только он освободится. Очевидно, надо будет подготовить медицинское заключение. Я не очень хорошо разбираюсь в этой процедуре.

– Да, доктор Возник нам бы очень помогла. Кстати, что с ней произошло?

– Кажется, Стадлер хотел её перепрограммировать.

– С какой целью?

– Мне трудно судить.

– Где могут находиться карта памяти и накопитель андроида Возник?