Владислав Крисятецкий
Испорченный кадр

Часть первая
1.

Моя проблема в природной лени. Нет, можно говорить о невезении, усталости, занятости. О несовершенстве "технологий во благо потребителя". О настроении и погоде упомянуть. И всё же главная причина известна мне, и уж конечно, не является секретом для моей семьи. Думаю, в курсе даже Стас, который теперь рискует остаться без нормального подарка.

Но это мы еще посмотрим, а пока верно лишь то, что я вышел из пункта выдачи с пустыми руками, примкнув к рядам обманувшихся заказчиков без плана Б. Что дальше? Пройтись по соседним магазинам? Позвонить Марго? Или сразу Ларе, уж она-то должна знать, что там в шорт-листе пожеланий мужа?

Мой взгляд блуждает по окрестностям, пока не натыкается на уличный вернисаж по ту сторону проспекта. Задумываюсь. Идея сомнительная и заманчивая одновременно. Прежде всего своей новизной. Такого лучший друг никак не ждет. Тем более, от меня. Где я, и где высокие материи. Но почему нет? Бутылки, гаджеты, подарочные карты, абонементы на футбол… Всё это уже было. Теперь кальян этот дурацкий, который наши дамы почему-то сочли удачным подарком ко дню рождения. Купит сам, если сильно надо, решаю я. В Турции, куда они с Ларой снова собираются, или где поближе. Сегодня я новатор. Вспомнивший о трепетной душе.

Перехожу через дорогу. Даже немного волнуюсь от предвкушения и от собственной смелости. Внедряюсь в малолюдные коридоры из полотен, откуда на меня с надеждой смотрят городские и сельские пейзажи, натюрморты, женщины в неглиже, домашние животные и цветастые абстракции. Но всё это кажется каким-то банальным даже для обывателя вроде меня. Иду, почти не останавливаясь, и уже начинаю разочаровываться в своей затее, когда мои ноги сами замедляют шаг.

Кажется, я нахожу то, что искал. На одном из стендов, возле которого на складном стуле сидит человек в капюшоне. Картины приятных светлых тонов не имеют очевидного сюжета, но привлекают мое внимание. Предметы на них различимы, и вместе с тем лишены четких границ, они словно вдруг возникают и тут же скрываются в тумане. Что-то в этом есть. Стимулирует воображение, не грузит повседневностью.

– Ищете что-то конкретное, уважаемый? – слышу вальяжный хрипловатый голос.

Я собираюсь осведомиться о ценах и вдруг теряю дар речи.

Из-под капюшона старенького плаща на меня с интересом смотрит лицо Катранова. Он тоже узнает меня и расплывается в нахально-обаятельной улыбке. Той самой, что кружила головы девчонкам начала девяностых. Конечно же, время не оставило без внимания его внешность. Но это точно он. Легенда из моего далекого детства.

– Искусство сближает, – протягивает он в своей шутливой манере. – Привет, Димуль.

– Привет, Вить, – роняю не без смущения. – Ты нашелся в неожиданном месте. Что могу сказать. Спасибо, что живой.

Улыбка Катранова становится шире и еще дружелюбнее. Он простирает руку к висящей рядом сумке, и через пару секунд из нее показывается горлышко металлической фляги. Ничего не меняется.

2.

Вернуться домой поздно вечером представлялось перспективной идеей, но на деле она оборачивается провалом. Вопреки моим ожиданиям, Марго не спит. Когда я проскальзываю в квартиру, стараясь быть ловким и бесшумным, моя жена сразу зажигает ночник и садится в постели, внимательно рассматривая меня.

Немая сцена длится недолго, но даже за это время характерное покалывание от ее взгляда становится ощутимым. Ставлю картину на пол прихожей и вхожу в комнату. Навстречу своей участи.

– Где был? – начинает она бесстрастно.

Я миролюбиво сажусь на край дивана. Совершая свою первую ошибку. Пора бы запомнить, что у некоторых хищников обостренное обоняние.

– Твою мать, Беляев, – ее голос понижается до ядовитого шипения.

– Подожди. Я всё объясню, – поспешно встаю, надеясь защититься.

– Лучше сделай это поскорее, пока по комнате на начали летать предметы.

Похоже, не блефует. Я и правда стараюсь говорить оживленнее.

– Встретил старинного приятеля. Мы не виделись больше двадцати лет. Кстати, он помог мне выбрать…

Рассеянно киваю в сторону картины. Ошибка номер два.

Марго с недоумением смотрит на перевязанный веревкой сверток.

– Что это. Ты собирался забрать подарок для Стаса. Никогда не видела кальянов в форме багетной рамы, – в ее серьезном голосе слышны угрожающие нотки.

– Кальяна не будет. Брак при пересылке. Нам вернут деньги. Вместо него подарим картину, – отвечаю как можно спокойнее. Чем только подчеркиваю свое опьянение.

Она моргает, не вполне понимая смысл сказанного.

– Тебе не кажется, что в таких случаях принято советоваться?

Слышу первые раскаты грома. И это не причуды весенней погоды.

– Я принял решение, Марго. Как мужчина и как лучший друг.

Иногда создается впечатление, что заложенная во мне программа содержит системный сбой. В данном случае, нацеленный не на улаживание, а на обострение конфликта.

Жена пристально смотрит мне в глаза, онемев от такой наглости. Затем протягивает руку, хватает подушку и швыряет в меня.

– Знаешь, что, друг? – тяжело дыша от подступивших эмоций, произносит она. – Забирай-ка ты свой подарок, свою борзость и свой перегар. И вали спать на кухню. Твое счастье, что мне рано вставать.

Хочу ответить что-то колкое насчет "моего счастья", но на сей раз успеваю внести в программу коррективы. Дерзко подмигнув хозяйке, непокорный пес послушно скрывается на кухне. Оставляя картину в прихожей.

3.

Раскладушка оказывается за шкафом. Именно там, куда я поставил ее в прошлый раз. Даже толком не запылилась, хотя времени минуло уже порядочно. Достаю и прислоняю к стене, водружая сверху подушку.

Спать надо и давно пора, но не хочется. Не спеша завариваю чай, сажусь на свое обычное место во главе стола. Передо мной закрытая дверь. Я упираюсь в нее отсутствующим взглядом, и вскоре сами собой приходят воспоминания.

Катранов был звездой нашего двора. Да что там, всего городка. Хедлайнером, как сказали бы теперь. Душой компании, как говорили тогда. Казалось, ни одно важное дело, ни один праздник, ни одно крупное событие не могло обойтись без его участия. Без него было скучно, неуютно, скомканно. Его энергия заражала и заряжала. А весело прищуренные глаза поддерживали тех, кому было плохо, и вдохновляли стоявших на перепутье. Они с любопытством наблюдали за всеми попадавшими в поле зрения. И, казалось, никого не забывали.

В том числе и меня. Мы с ним не были приятелями, как я сказал Марго. Или его приятелями были все жители города. Да, мы часто виделись, так как жили по соседству. Здоровались, иногда перебрасывались парой фраз. Но о том, чтобы подружиться с ним, я даже не помышлял, настолько недостижимым казался мне его уровень. Он был лет на десять старше. Легкий, яркий, жизнерадостный. С харизмой и авторитетом. Бесшабашное обаяние уживалось с внутренней силой. Артистичный, искрометный. Казалось, мог бы сыграть в кино какого-нибудь знаменитого персонажа. Вроде Робин Гуда. Или графа Монте-Кристо.

Ну, а мне просто хотелось быть хоть немного похожим на него. Светлым, неунывающим. И при этом простым, без раздувания щек на публике. Научиться играть на гитаре, чего так и не произошло. Выпивать и не пьянеть, а становиться только остроумнее. Покорять девчонок, не прилагая особых усилий. Сохранять детский интерес к жизни и к людям. Быть собой. В любой ситуации.

У меня не вышло. Отчасти потому, что наш город рано лишился своего героя. И как-то слишком быстро забыл о нем.

Конечно, Катранов не был ангелом. Иногда он пил больше, чем нужно, и не с теми, с кем нужно. А еще у него случались приводы за драки. После одной из них он надолго сел в тюрьму.

Я так не узнал всей этой истории, а с годами стало забываться и то, что было известно. После одной из посиделок они с дружком Чулиным собрались по домам. За ними с целью "шарахнуть на троих" увязался хронический пьяница и задира Кочетков. Вместе они пошли к мосту, под которым Катранов и Чулин часто сиживали в компаниях. С гитарой, песнями, вином и красивыми девушками. Дело было поздно вечером, и что произошло на этот раз никто не видел. То есть, все так думали.

На следующий день труп Кочеткова вытащили из реки. Сначала никто не связал его гибель с той ночной вылазкой. Ну, упал, разбился о камни. Бывает. Честно говоря, вздохнули даже. Утомил он всех.

Но затем случился Лагутин. Худенький парнишка моего возраста. Из соседней школы. Тихий, незаметный. И глазастый, как выяснилось. Как его угораздило, осталось загадкой, но тем вечером он тоже оказался возле моста.

Я случайно встретил его примерно через месяц после того случая. Лагутин совсем замкнулся, старался ни с кем не общаться. Но мне удалось его разговорить. О произошедшем узнал от него мало. В основном пацан оправдывался и пытался убедить меня, что он не стукач. Что не хотел доносить, но дома, увидев шокированного сына, насел с расспросами отец. И Лагутин рассказал. Сначала ему, а затем и в милиции, куда приволокли чуть ли не силой.

По его словам, на мосту вышла драка. Кочетков получил камнем по голове. Кто бил последним и сбросил тело в воду, Лагутин в темноте не разглядел. Взяли Катранова и Чулина. Катранов сознался и сел. Чулина выгнали из техникума и забрали в армию. Вот и весь расклад.

Через несколько месяцев я закончил школу и уехал поступать в институт. Потом отслужил. Вскоре после возвращения переехал в мегаполис. Поселился на съемной, нашел работу. Был даже рад побыстрее распрощаться с городом моего детства. А сейчас понимаю, что последним значимым событием из него оказалась эта злосчастная драка. Бесцеремонно вычеркнувшая из моей жизни, беспощадно забраковавшая сочиненного мной же героя по имени Витя Катранов.

И вот он вернулся. Как снег на голову. Что я чувствую теперь, когда встретил его так запросто, будто тот никуда не исчезал? Да ничего хорошего. Как ни жаль. Я увидел постаревшее, выцветшее, покрытое глубокими морщинами лицо. Усталые потухшие глаза навыкате. Тронутую сединой когда-то пышную, а ныне забранную в узелок неопрятную шевелюру. И лишь в ироничной ухмылке и скрипучем рассудительном голосе еще теплилось что-то знакомое. Но уже не радующее, а скорее накрывающее безотчетной тоской. Как капюшоном его мешковатого плаща.

Мы выпили из его фляги по глотку дешевого коньяка, он помог мне с картиной и записал на бумажке мой номер телефона. На том расстались. После чего я купил бутылку и добавил на скамейке в парке. Уже в одиночестве. Просто почтил память. Наверное, лучше бы мы не встречались. Легенды должны умирать молодыми. Или стареть там, где нет былых почитателей.

Дверь на кухню открывается, возвращая меня в этот сумбурный вечер. Марго неторопливо заходит и останавливается в круге блеклого света от нашей люстры. Она смотрит пытливо, но угрозы во взгляде больше не видно. Кажется, я снова прощен.

Протягиваю руки и пробую обнять за талию. Она слабо противится, но быстро сдается и садится ко мне на колени. Я целую ее в висок и растворяюсь в родном запахе. Так мы и сидим какое-то время.

Моя королева. Однажды я наберусь смелости и скажу тебе эти два простых слова. Пока что губы не складываются в такую фразу. Они ждут подходящего момента, который всё не наступает. Сейчас ты так близко. Кажется, чем не повод попробовать. Но кто поверит пьяному, верно?

– Хорошая картина хоть? – примирительно спрашивает она.

– Лучшая из представленных, – нахожусь я с ответом.

Марго едва заметно улыбается. Легонько щелкает меня по лбу.

– Пошли спать. У меня и правда ранний подъем.

4.

Дашка расположилась за кухонным столом, озаряемая солнечными лучами. Уткнувшись в ноутбук, моя дочь сосредоточенно и почти безостановочно щелкает по кнопкам, набирая текст.

– Привет, чудо-ребенок! – бросаю я, направляясь мимо нее прямо к графину.

– С добрым утром, чудо-отец, – отвечает она не без сарказма.

Методично истребляю запасы питьевой воды. Опустошив два стакана, наполняю третий и лишь тогда оборачиваюсь к ней. Дашка окидывает меня скептическим взглядом.

– Как самочувствие? Выглядишь на "троечку".

– Бывало и лучше.

– Понятно, – она рассматривает меня еще секунду, затем снова опускает глаза на клавиатуру. – Надеюсь, ты не начал снова? Мама будет недовольна.

– Я больше не пью, малыш, – парирую я невозмутимо. – Этот вопрос закрыт. Вчера была редкая уважительная причина.

– Я не малыш, – тут же напоминает Дашка. – Кстати, ты не мог бы перестать рассекать по квартире в трусах? Меня не прикалывает видеть перед собой волосатые мужские ноги. И я не в том возрасте, чтобы упускать это из виду.

– О как, – усмехаюсь в ответ. – Ты ведь уже невеста без пяти минут! Как же собираешься жить с мужиком после таких претензий?

Дочь выразительно выглядывает из-под косой чёлки. Да, ребенок взрослеет с каждым днем. Вот уже и смотрит почти как ее мать. Использует глаза как холодное, а порой и как огнестрельное оружие.

– Есть будешь? Могу сделать яичницу на двоих, – прерываю я этот сеанс телекинеза.

– Я уже. Завтракай, тебе ж на работу скоро, – Дашка переводит взгляд на экран, и через мгновение ее пальцы снова уверенно скользят по черным клавишам.

Извлекая из холодильника яйца, колбасу и масло, спохватываюсь и удивленно оглядываюсь.

– Эй, дитя природы! А ты почему не в школе?

На этот раз она не отвечает. Делает вид, что погружена в работу.

– Дарья Дмитриевна, ку-ку! Ответь папке-то! – поднимаю бровь.

Щелкание прерывается, но всего на несколько секунд.

– Пап, я знаю, когда мне надо быть в школе. И умею пользоваться часами, – безапелляционно роняет дама за столом.

Я умолкаю, раздумывая над ее словами. Пожимаю плечами, бросаю взгляд на время и принимаюсь за приготовление пищи. Дочь права, пора поторапливаться. Но в ее присутствии мне сегодня почему-то не молчится. Снова гляжу через плечо.

– Как учеба? Выпускной на носу, экзамены. Готовишься? – указываю на ноутбук.

Она вынуждена вновь отвлечься от текста. Короткий раздраженный вздох. Очевидно, я мешаю творческому процессу.

– Нет, не готовлюсь. Это не связано со школой.

– Ага, ясно. Значит, с универом? – хмыкаю понимающе, разбивая яйца в сковородку. – Когда подача документов?

После недолгой паузы слышится ее осторожный голос. И замечательное по своей неожиданности заявление.

– Знаешь, я решила не поступать в этом году.

Сказано настолько легко и естественно, что я не сразу соображаю, о чем речь. Но вскоре разворачиваюсь в изумлении.

– В смысле? Не поступать туда или не поступать совсем?

– Наверное, совсем. Но я еще сомневаюсь, – задумчиво говорит Дашка и смотрит испытующе, ожидая моей реакции.

– Давай так. Посомневайся еще часок-другой и берись за голову, ладно? – придаю голосу назидательности. – Образование превыше всего.

– Превыше чего? – хмурится дочь. – Лично мне нужны только средства для достижения целей. А для этого пока хватит и аттестата.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, – качаю головой. – Послушай отца, без высшего сейчас не попасть на должность ни в одно приличное место.

– Всё приличное при желании можно найти самой. Не слезая с этого табурета, – спокойно возражает она и кивает на ноутбук.

Я смотрю на него с подозрением.

– Что ты там набиваешь всё утро, скажи на милость?

– Текст для поста. У тебя яичница горит.

Не глядя, отставляю незадачливый завтрак на холодную конфорку.

– Какого еще поста?

– Я создаю блог, – пожимает она плечами, заставляя себя объяснять очевидную вещь.

До меня доходит. На секунду зажмуриваюсь.

– Только не говори, что собираешься стать блогером, – морщусь я, будто от зубной боли.

Моя реакция не становится для Дашки сюрпризом. Но и не радует.

– Говорю же, что еще не решила, – отрезает дочь мрачно, встает из-за стола и закрывает крышку устройства. – Ешь давай, теперь твой суперзавтрак остывает.

Дашка собирается выйти из кухни, но, вспомнив что-то, поворачивает лицо ко мне.

– Ты не в курсе, как наша поликлиника работает по выходным?

Я перевариваю свежую новость и лишь рассеянно мотаю головой на отвлеченный вопрос.

– Ладно, выясню сама, – кивает она и уходит в свою комнату.

– Эй, а мама знает? – успеваю выкрикнуть ей вслед. – Учти, разговор не закончен!

Ругаюсь себе под нос и возвращаю яичницу на огонь. Притихшая на время пища снова начинает возмущенно ворчать в сковороде.

5.

Появляюсь в конторе на несколько минут раньше шефа. То есть не опаздываю. А если бы и задержался, думаю, обошлось бы без санкций. Михаил Олегович недавно с нами, и пока у него период адаптации. Подразумевающий ровное и доброжелательное отношение к каждому из своих новых подопечных. Надо осмотреться и присмотреться. Осознать, куда привел его этот карьерный вызов.

Что сказать, уважаемый Михаил Олегович! По-моему, жребий ваш ниже среднего. Мы ленивы. Не очень компетентны. Честно говоря, большинство из нас вообще не до конца понимает, чем мы здесь занимаемся. Да и не особо расстраивается по этому поводу. Сюда приезжают отдохнуть от домашних дел, от стрессов, от детей, от беготни и автомобильных пробок. Поэтому людей на рабочих местах застать не всегда легко, стоит поискать у кофе-автоматов, в курилках, в просторной кухне за приятными беседами. Хотя и вроде бы занятых делом сотрудников достаточно, и они образуют приятную для глаз массовку. Если не обращать внимания на то, что в состоянии занятости эти молодцы по большей части поглощены личной перепиской, поиском товаров и услуг, ну и просто интернет-серфингом для души. Разговоры о работе? Есть, как без них. Стеклянные стены нашего оупен-спейса не дадут соврать. В основном, это негромкое роптание о недооценке личных заслуг, недозарплате, недопремии, недокомпенсации и недоиндексации в условиях растущей инфляции.

Конечно, вы можете озаботиться революционными преобразованиями и кадровой чисткой. Но столкнетесь с тем, что новые люди при внешней амбициозности на собеседованиях и убедительных обещаниях стараться во благо фирмы, на деле окажутся еще более дремучими лентяями, чем мы. Просто более изобретательными и циничными. Об этом вам могли бы рассказать оба ваших предшественника. Разумеется, в частной обстановке за бокалом хорошего красного. Но вы же считаете себя умнее и опытнее, не правда ли? Так что, добро пожаловать в болото.

Впрочем, прозрение придет позже. А пока о хорошем. Оглядитесь по сторонам, и вы увидите чистенькие интерьеры в стиле хай-тек. Широкие, прекрасно освещенные коридоры с успокаивающими узорами на ярких стенах. Вышагивающих по недешевому ковролину обаятельных сотрудников со здоровым цветом симпатичных лиц. Ослепительное множество красивых девушек, которым славится наше, как и любое другое, крупное офисное пространство. Они милы, приветливы, отзывчивы. Они рады вам, Михаил Олегович! И, судя по тому, что вы моложе меня, по улыбке на вашем безупречном лице и сиянию глаз под очками, вы цените это. Так что, добро пожаловать в рай!

Кстати, сегодня у одной из наших первых красавиц день рождения. Танюха Копылова, девушка приятная во всех отношениях. Рекомендую. Она трудится в одной комнате со мной, и со своего места мне прекрасно видно, как проходит ее день. Вот она щебечет в ответ на комплименты и нежности заглядывающих к нам сослуживцев. Лучезарно улыбается и озорно отшучивается в адрес поклонников на том конце линии ежеминутно трезвонящего рабочего телефона. Не может довести до конца ни одного дела, отвлекаясь на исторгающий письменные и устные пожелания айфон. Даже шевелиться старается осторожно, боясь уронить со стола одну из ваз с подаренными цветами.

Но всё это лишь прелюдия. Ведь сегодня пятница! А потому, вечером на упомянутой выше кухне можно по-настоящему расслабиться в компании коллег. Танюха постарается с угощениями, будьте уверены. И мы ей поможем. Это отличный предлог познакомиться с нами в формате "без галстука". Не упускайте. Приходите.

6.

Шеф и правда заглянет на сабантуй. Пробудет с нами около пятнадцати минут. Поднимет первый тост в адрес разрумянившейся от такого внимания Танюхи, немного послушает наш растущий по мере продвижения благодушный гомон. Выпьет за процветание фирмы и тихо отбудет по делам, оставляя взрослых детей наслаждаться друг другом. По мере сил, времени, наличия общих тем и топлива на праздничном столе.

Я смотрю на всё это со стороны. Терпеть не могу оставаться трезвым в стремительно пьянеющей компании. Но для того, чтобы второй вечер подряд появиться перед Марго в подпитии, нужен инстинкт камикадзе, которого у меня нет. А уехать сразу невежливо, человек старался.

Терпеливо потягиваю сок и таскаю закуски, когда замечаю, что ко мне протискивается Олежек Комар. Его фамилия напоминает прозвище, хотя оно ему никак не соответствует. Олежек скорее донор, чем вампир. Он принадлежит к той редкой категории моих коллег, которые искренне верят, что работа в нашей компании – это трамплин к серьезному карьерному росту. Такие стараются, вынашивают идеи, засиживаются за графиками и цифрами. Сбивают с толку начальство, до поры считающее, что сотрудники вроде Комара представляют интересы большинства. Такие люди мне не слишком интересны. Пожалуй, даже вызывают сочувствие. Возможно, потому что когда-то, в прежние "зеленые", я недолго и сам был таким же.

К моему удивлению, Комар предлагает перекурить. Окинув взглядом жующих и пьющих, соглашаюсь. Хочется тишины. Курилка сойдет, даже в компании "ботаника".

Пока он привычно лопочет о перспективах, издержках, пиаре и клиентуре, я спокойно курю, слушая вполуха. Но внезапно в однообразном монологе происходит странный пассаж, который заставляет меня взглянуть в его сторону.

– Чего-чего? – переспрашиваю.

– Я про Танюху, – повторяет он заискивающе и не глядя на меня. – Это правда, что вы в отношениях?

– В каких? – я искренне удивлен.

– В близких, – говорит Олежек, краснея.

Выпрямляюсь от понимания.

– Не верь слухам, – советую ему, по-отечески кладя руку на плечо. – Я верный муж и счастливый отец.

– Отлично, – выдыхает Комар с облегчением и пододвигается ближе. – Просто… она мне нравится. Серьезно. Видал, какая сегодня? Настоящая секс-бомба. Куда я раньше смотрел, не пойму.

Блеск бегающих глаз, сбивчивая речь. Ну, и смысл его слов, конечно. Всё это укрепляет меня в понимании того, что Олежке больше не стоит пить.

Я смотрю на него с сожалением. Передо мной мальчуган тридцати с небольшим, живущий с родителями и бредящий корпоративными идеалами. Ископаемое, по сути. Полезное или нет, покажет время. Но чего мне точно не хотелось бы, так это чтобы такой вот неопытный спортсмен продолжал свой забег по тонкому льду, куда его так потянуло.

– Выбрось из головы, – предостерегающе шепчу, крепче сжимая его плечо.

– Почему? – недоумевает Олежек, впервые останавливая взгляд на моем лице. – Может быть, это шанс всей моей жизни!

В этот момент дверь в курилку распахивается, и к нам присоединяется он. Шанс всей жизни Комара.

– Мальчики, угостите сигареткой, – устало произносит Танюха и тяжело опускается на скамейку.

Олежек оказывается рядом через секунду. Протягивает требуемое и с готовностью щелкает зажигалкой.

– Дорогая Таня, в этот праздничный день разреши мне… – проникновенно начинает он.

– Разрешаю поцеловать в щечку и отправляться пить чай. Наши как раз торт режут, – прерывает поздравление она, равнодушно глядя в сторону.

Комар остается с глупой улыбкой и огоньком в руке. В нерешительности смотрит на Танюху, затем покорно склоняется к щеке и пятится к выходу. Пробую увязаться следом, но ее голос настигает меня в паре метров от спасения.

– А вас, Беляев, я попрошу остаться, – говорит новорожденная со вздохом.

Комар бросает на меня печальный взгляд Айсмана и исчезает за дверью. Я разворачиваюсь.

Теперь искусственный свет озаряет ее полностью. И сразу становится ясно, что Танюха абсолютно пьяна. Это плохая новость.

Какое-то время она сидит неподвижно, устремив пустой взгляд в окно. Я жду и стараюсь убедить себя, что обо мне забыли. Но это не так.

– Вот и всё, – звучит тоскливый голос. – Мне тридцатник. Приплыли.

Понятно. Наморщиваю лоб в поисках подходящих слов.

– Твоя жизнь только начинается, – пробую включить режим "старшего брата". – Поверь человеку за сорок.

Танюха невесело усмехается.

– "Человек за сорок", – повторяет она задумчиво. – Звучит, как товар и ценник.

– Скорее, как финальная цена на распродаже.

Танюха смотрит на меня с неопределенной улыбкой.

– За такие деньги я бы тебя купила, пожалуй, – произносит она с усилием.

Ее взгляд снова туманится, глаза бесцельно шарят по курилке. Случайно натыкаются на позабытую зажженную сигарету в руке. Танюха рассеянно затягивается и вновь поднимает голову.

– Ты убойный острослов, Димка, – грустно замечает она. – Но и тебе не понять, до чего мне херово.

Кивает мне и ухмыляется.

– Ты чего трезвый такой?

– Я не пью, ты же знаешь.

Танюха удивленно поднимает брови, затягиваясь. Задумывается, глядя на меня сквозь табачный дым.

– Забавная сцена, согласись. Смена ролей. Обычно это ты бухой в жопу, а я стою над тобой со скорбной миной.

– Это было давно, Тань.

Она не без труда поднимается на ноги и направляется ко мне, грациозно покачиваясь.

– Отвезешь меня домой? – осведомляется, подходя почти вплотную.

– Машина в сервисе, – невозмутимо отвечаю, быстро соображая, как быть дальше.

– Так возьми такси, – подмигивает Танюха и нежно кладет руки мне на плечи. – Давай сбежим отсюда. И поедем ко мне. Как тогда, помнишь?

– Не пойдет. Я женат и счастлив в браке.

Она загадочно улыбается. Видимо, хочет казаться соблазнительной, но я чувствую лишь отвращение.

– Какой ты молодец, Беляев, – говорит Танюха, понижая голос. – Жена не нарадуется с тебя, наверное.

– Вряд ли. Слишком хорошо меня знает.

Кривая усмешка уродует ее привлекательное лицо. Был бы здесь Олежек.

– Конечно, знает. Ты тот еще красавчик. Конфетка с сюрпризом.

Она сощуривается, проводя пальцами по моей щеке.

– Знаешь, я часто думаю, – изрекает она зловещим полушепотом. – Если бы я залетела тогда, что бы ты сказал жене? Забегал бы, наверное. Засуетился. Запаниковал.

Я смотрю на нее молча. Этот монолог должен был когда-то прозвучать.

– Повезло тебе, – продолжает Танюха, сверля меня инфернальным взглядом. – Всё было в моих руках. Оставалось взять тебя за яйца и не отпускать. А я ссыкуха. Чмошница. Пожалела тебя. Влюблена была.

– Ничего хорошего не вышло бы, – отвечаю твердо. – Ты не знаешь мою жену. И не советую знакомиться.

Танюха начинает хохотать. Сначала тихо, затем всё громче. И вдруг замолкает. Долго смотрит на меня без выражения. Глубоко затягивается и с наслаждением выпускает струю дыма мне в лицо.

– Пора найти себе настоящего мужика, – наконец, резюмирует она утомленно и отступает на шаг. – Чем стоять здесь и терять время с таким ничтожеством. Пойду поищу кого-нибудь. Хоть Комара. Она вроде был не против.

Девушка аккуратно погружает окурок в урну, обходит меня и через несколько секунд от нее в курилке остается лишь тяжелый запах алкоголя, смешанный с легким ароматом цветочных духов.

Я стою без движения, вперившись в пасмурный пейзаж за окном.

Из ступора меня выводит телефонный звонок. Готовлюсь увидеть на экране фотографию Марго, но высвечивается незнакомый номер.

– Алло, – помедлив, отвечаю с сомнением.

В ответ слышу голос, которого никак не жду. Зато сразу узнаю. Хрипловатый, с расслабленно растянутыми гласными. Такой может принадлежать только Катранову.

Под занавес короткого разговора ни о чем он внезапно приглашает наше семейство в гости. Это звучит так мило и непосредственно, что я не решаюсь отказаться. А ведь впереди еще и чествование Стаса. Похоже, нам с Марго предстоят насыщенные дни.

7.

– Ну и? Ты что-то решил?

Голос жены прерывает мое знакомство с утренней лентой новостей. Смотрю на нее в немом удивлении.

– Я об отпуске. Ты обещал подумать.

Действительно, что-то припоминаю. Но весьма отдаленно. Марго закатывает глаза.

– Понятно, – она собирает тарелки. – Значит, так. Я наливаю кофе. Допиваем и принимаем решение, понял?

– Может, дашь еще пару дней? Что за спешка?

– Все сроки вышли. Майские закончились, путевки в хорошие места разлетаются. А давать тебе время бесполезно, это я уже поняла.

Она ставит передо мной дымящуюся кружку и печенье.

– Пей и думай, – с улыбкой повелевает моя фея странствий.

Марго добавляет сахар и, рассеянно позвякивая ложечкой, заглядывает в телефон.

– Итак, – начинает она. – Мы договорились на Италию, помнишь?

Киваю и отхлебываю.

– Вторая половина августа, верно?

Кивок.

– Есть два варианта. Я выбирала на свой вкус и на наш кошелек.

Марго ищет в телефоне. Снова отвлекаюсь, чтобы дочитать заголовки.

Никто из нас не замечает, как на кухне появляется Дашка.

– Здрасьте, родители, – слышится ее заспанный голос.

Вздрагиваю от неожиданности. Марго улыбается гаджету.

– С добрым утром, соня, – машинально мурлычет она в ответ.

– Приветствую, желтый ангел! – вступаю я обескураженно. – Обучилась передвижению по воздуху? Может, проведешь мастер-класс для предков?

Дочь молча садится за стол, безрадостно оглядывая нас. Совсем не откликается на мой первый залп остроумия. Ладно, тогда следом короткая очередь.

– Тяжелая ночь? – усмехаюсь ей. – Новый пост для блога? О чем он будет хоть?

Дашка стреляет в меня глазами и тут же переводит быстрый взгляд на мать. Вероятно, я сказал что-то лишнее.

– Что за блог? – голова Марго приподнимается, за ней нехотя подтягивается внимание.

– Дашка хочет попробоваться блогером, – сообщаю, с сомнением глянув на ребенка.

– До поступления никаких блогеров, – отвечает мама без колебаний и возвращается в сеть.

Посылаю дочери взгляд под условным названием "что и требовалось доказать". Дашка отвечает напряженным кивком. Долго смотрит на мать, взвешивая "за" и "против".

– Мам, я… – она облизывает губы и всё же решается: – Наверное, я не буду поступать в этом году. Думаю, для меня так будет лучше.

Марго коротко оглядывает ее. Недоверчиво и с любопытством. Как говорящую божью коровку. Затем откладывает телефон. На ее губах появляется тонкая улыбка. Обычно она не предвещает ничего хорошего.

– Милая дочь, твое мнение на этот счет пока ничего не значит, – говорит мама с мягким, но отчетливым нажимом. – Сейчас решаем мы с папой. Когда станешь совершеннолетней, сможешь послать нас, куда тебе подскажет фантазия. Хотя я надеюсь, что к тому времени ты поумнеешь и поймешь, что правы были мы.

Дашка беспомощно скользит глазами по моему лицу. Но Марго реагирует раньше, чем я успеваю вставить хоть слово.

– Папочка не поможет. Он пока не выжил из ума и знает, что важно для его дочери. Прекрати это ребячество и вернись в реальность, прошу тебя. Я весь язык стерла разговорами про твой универ. Хватит уже выходок.

Дочь отвечает долгим взглядом. В нем обида и непокорность. И еще мне впервые явственно мерещится ее отчаяние. Марго выдерживает молчаливый возглас дочери спокойно и даже чуть насмешливо. А мне эта дуэль не нравится. Как и то, чего со своего места не видит моя жена. Ладони на коленях Дашки сжимаются в кулаки.

Ох уж эта неоклассика. Новое прочтение эпоса "Две женщины на одной кухне". Пора вмешаться. Решительно поднимаю руки со стола.

– Ладно, девушки, давайте брейк! Дашуля подумает еще, взвесит и согласится, что лучше сделать, чем не сделать. Правда ведь, малыш? А в августе мы обратимся лебедями и махнем к морю, да? Мамка подбивает на Италию, между прочим! Соглашайся, пока она добрая!

Вроде бы я говорю уверенно и ободряюще, но не могу отделаться от ощущения, что несу какую-то чушь. Видимо, это слышно и Дашке. Она переводит взгляд на меня, и я вижу в нем горечь разочарования. Дочь опускает голову и молчит.

– Пусть сдаст экзамены сначала, – подает бесстрастный голос мама. – А уж потом решим, в кого нам обратиться.

После долгой паузы Дашка встает из-за стола.

– Пойду еще посплю, – угрюмо бросает она, не глядя на нас. – Может, хоть приснится что-то хорошее.

– Вот-вот, пойди проспись, – кивает вдогонку Марго. – А после принимайся уже наконец за учебу.

Я поворачиваюсь к ней, когда за дочерью закрывается дверь в комнату.

– Что-то ты сегодня жестишь, мать, – говорю с упреком. – Нельзя ли подипломатичнее с собственным чадом?

Она негромко хлопает ладонью по столу в знак того, что разговор окончен.

– Ты хочешь, чтобы наша дочь вместо дипломированного специалиста стала самозанятым бездельником? – осведомляется Марго, хмуря брови.

– Нет, но…

– Никаких "но". На подростковые выкрутасы вестись нельзя. Жалость в таком деле плохой советчик. Будет учиться. В этом универе или в другом, но обязательно. Договор?

Я медлю с ответом. И всё же нехотя киваю. Моя жена бывает чертовски убедительна. И чаще всего оказывается права.

– Кстати, что за "желтый ангел"? – вдруг спрашивает она, заметно смягчаясь.

– Это из Вертинского.

– Понятно, – усмехается с иронией. – Искусство в неоплатном долгу.

Марго протягивает руку к телефону.

– Ну, допили кофе? Решаем! Салерно или Амальфи?

8.

Дверь гостеприимно отворяется, и перед нами предстает сияющее семейство Мелешко. Просторная прихожая позволяет увидеть их в полном составе и во всей красе.

Вот виновник встречи Стас – здоровенный белобрысый детина с торжественной, немного застенчивой улыбкой.

Рядом его жена Лара – изящная миниатюрная брюнетка с живыми любознательными глазами. Ее улыбка несколько другая, она как будто давно поселилась в каждой черточке этого выразительного лица и сходить с него уже не намерена.

И, наконец, двое очаровательных наследников – Леночка и Костик. Всем своим видом они излучают неподдельную радость и возбужденный интерес, словно около них вдруг во плоти возникли Дед Мороз со Снегурочкой.

Этот общий сбор так напоминает милую семейную фотографию, что мы с Марго не удерживаемся от смеха.

– Приве-ет! – слышится наш всеобщий дружный хор, служащий сигналом к началу долгожданного вечера.

Стас пробует отобрать у Марго предназначенные для Лары цветы, но я протягиваю ему картину.

– С днем рождения, дорогой! – произношу важно, с улыбкой наблюдая за его реакцией.

Новорожденный приятно удивлен, бережно принимает подарок. Лара, между тем, украдкой бросает озадаченный взгляд на мою жену, а та, чуть приподняв брови, так же незаметно для Стаса коротко разводит руками и кивает в мою сторону.

– Класс! – восклицает он. – И как неожиданно! Спасибо, ребята! Отличный подарок! Давно пора было заиметь дома хоть одну картину, а то сплошные фотографии.

Стас озорно подмигивает Ларе, та согласно усмехается ему и нам. Дети тут же тянутся к подарку, но папа решительно прячет сверток за спину.

– Посмотрим потом все вместе.

– Хорошо, а пока навести-ка свое кулинарное чудо, а то уже подпахивает, – смущенно смеется Лара.

Хлопнув себя по лбу, Стас быстро доставляет картину в комнату и устремляется на кухню, по пути небрежно кивая нам.

– Проходите, чего встали в дверях, как не свои.

Лара благодарно улыбается полученным цветам и с интересом поглядывает на нас.

– Картина? – удивляется она.

– Не спрашивай меня, это его идея, – оправдывается Марго, подталкивая меня в бок. – Озвучьте на бис вашу аргументацию, маэстро.

– В спорной ситуации взял на себя, – повторяю бесстрашно. – На правах мужчины и лучшего друга.

Марго веско кивает Ларе. Та беззаботно пожимает плечами.

– Да, здесь не придерешься. Девчонки в пролёте.

Жена отвешивает мне шутливый подзатыльник, к восторгу Леночки и Костика. Я отвечаю ей поцелуем в макушку. Паритет восстановлен.

– Ничего страшного, – успокаивает Лара. – Кальян для дачного сезона, в основном ради моего папы. А у него тоже день рождения скоро, так что теперь не надо голову ломать над подарком. Спасибо, в общем. Я тоже не ожидала, признаться.

– Душа попросила подарок для души, – невозмутимо каламбурю.

– Блеск! – радостно восклицает Лара, улыбаясь мне. – Дима в ударе. Однако, не пора ли нам к столу?

Мы с Марго входим в гостиную. И тут же оказываемся в двойной осаде. С одной стороны наше внимание атакует шикарный праздничный стол, с другой – наступают неотразимые отпрыски Мелешко. Разумеется, они тоже получают свои подарки. На сей раз обходится без сюрпризов – флэшка в виде неизвестного мне мультяшного персонажа Лене и альбом для наклеек Костику. Ну, а когда на пороге с благоухающим казаном появляется глава семейства, последние сомнения отпадают – праздник к нам приходит.

Искрометный юмор и несмолкающие разговоры, отменная еда и фееричность обстановки. Это и есть классический вечер в компании наших друзей, каким мы с Марго его знаем и с удовольствием вспоминаем.

Творческие дети не в силах усидеть за столом больше пяти минут, стремятся еще сильнее поразить нас своими способностями. Семилетняя Леночка вдохновенно напевает нечто вроде оперной арии проникновенным тоненьким голоском. А ее младший брат в ответ вскарабкивается на стул и декламирует стихи, театрально жестикулируя. За что под общий смех нарекается мной Костиком Станиславским.

Лара балагурит, Стас подыгрывает. Он пародирует, она подхватывает. Они шутливо пикируются, а мы чувствуем себя в первом ряду партера. Славная пара. Любимая нами обоими.

Мое знакомство со Стасом состоялось еще до их встречи. И с тех пор под влиянием жены он преобразился настолько, что мне иногда с трудом верится, что тот вдумчивый, немного замкнутый парень и этот обаятельный артист как-то взаимосвязаны.

Лара – неисправимый романтик и оптимист. Даже скорее "позитивист", для которого тезис "все будет хорошо" возведен в статус истины, не требующей доказательств. Сохранившая в себе восприимчивость ребенка, она посвящает себя организации детских праздников. Ее любимая фраза "Хорошие люди заслуживают особого отношения" могла бы стать удачным заголовком для какого-нибудь задушевного очерка о том удивительном пути, что она для себя выбрала.

Да, ее рассуждения о жизни и мировом порядке порой заставляют циников вроде нас с Марго многозначительно переглядываться. Но лично я уверен, что такие люди важны и необходимы. Они помогают видеть мир с лучшей стороны, когда собственных усилий для этого недостаточно. Заставляют разглядеть свет и сохранить надежду вопреки всему. Мне это не дано, потому кажется особенно ценным.

Что касается Марго, то она относится к Ларе как к родной сестре. Трогательно опекает и поддерживает во всем. Не решается спорить и лезть с нравоучениями, что для моей жены большая редкость и признак особой симпатии.

Вот только за столом в их доме я временами ловлю ее неподобающий ситуации грустный взгляд. А легкое дамское вино в бокале Марго тает быстрее, чем во время других наших совместных посиделок.

Ну, а мы со Стасом после обязательной по мнению наших дам бутылки шампанского резво повышаем градус. Этому предшествуют слабые женские протесты, уже ставшие непременной застольной традицией. Но у моего друга всегда есть бутылка-другая такого деликатеса, перед которым устоять невозможно. Даже с точки зрения Марго и Лары.

В этот раз на нас двоих особенно благотворно действует кубинский ром. Он требует невозможного, так как сигар у Стаса нет, да и курить во владениях Мелешко дозволяется лишь на балконе, что не к лицу джентльменам, донам или как их там зовут. Потому мы берем с собой лишь пачку обычных сигарет, пользуясь благосклонностью девушек, согласившихся убрать со стола и заварить кофе.

Плотно закрывая дверь и распахивая балконную раму, мы с упоением вдыхаем свежий весенний воздух. Тут же отравляем его, закуривая. Какое-то время молча стоим в размышлениях, подсвечивая окружающие сумерки редкими отблесками горящего пепла.

– Ну, как ты? – прерываю я благословенную тишину.

Стас отвечает не сразу, задумчиво всматриваясь куда-то вдаль.

– Как-как. Завидую вам, – неожиданно произносит он.

Вопросительно смотрю на него.

– Вы умные. Честные. Живете с открытыми глазами, – тихо поясняет мой друг после долгой паузы. – Мы так не умеем.

– Вам и не надо. Вы другие, – возражаю в ответ.

Он глядит на меня с печальной хмельной улыбкой.

– Надо, брат. Мы живем в том же мире, что и все. Где кнут и пряник. В нашем с Ларкой мыльном пузыре комфортно и тепло, но однажды он может лопнуть, и что тогда? Мы не думаем о плохом, не смотрим новости, не касаемся тяжелых тем. Не впускаем реальность в наш дом. Делаем вид, что ее нет. Но однажды она напомнит о себе. И это напрягает, если честно.

Я успокаивающе обнимаю его за плечо.

– Не думай об этом. К неприятностям нельзя быть готовым. Здесь как в горах – главное, переть дальше и не смотреть вниз.

Стас усмехается мне. Затем снова сосредоточенно разглядывает темноту.

– Когда родилась Ленка, я с ума сходил, знаешь. Что будет с девчонкой, какая жизнь с нами ждет. А потом привык. Втянулся. Когда появился Костик, радовался. Сын. У меня. И всё же не могу не думать. Порой кажется, что мы летим навстречу шторму на невесомых крыльях. Или плывем в лодке с бумажными веслами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.