Дмитрий Чадов
Киберклан 90.200.10. Книга 1: Сабаи

Глава 1. До встречи на Кибере

4-9 октября 2312 г.

– Дамы и господа, «Смерть от кринжа»!

Портал в барной стойке исторг подносик с бокалом внушительных размеров и россыпью душистых долек псевдолайма, уложенных по кругу. Мутная жидкость наполняла бокал до краёв и излучала голубоватое неоновое свечение.

– Подтвердите заказ и отказ от претензий молекулярной подписью, – услужливо подсказал голо-бармен и проследил, чтобы все гости приложили к сенсорной панели необходимые конечности, после чего мгновенно исчез. Дальнейшую их судьбу решит Кринж.

Стоял пропитанный наноалкогольными парами вечер пятницы: какой-то мажор из клана Шильдов распылил на всё «Чистилище» концентрированный «Асбест» за свой счёт, отчего глаза у всех начинали блестеть уже на входе. Из колонок под потолком лился новый сингл «Межгалактических скитальцев», записанный в открытом космосе: полнейшая, но ни с чем не сравнимая тишина, в которую группа вложила весь свой задор и жажду жизни, что загорается всякий раз, когда пытаешься петь в вакууме без скафандра. Это был посмертный сингл старого состава группы – и самый лучший.

Серьёзно, не пытайтесь слушать другие песни Скитальцев.

Это была идеальная атмосфера, чтобы вкусить Кринжа и не привлечь лишнего внимания к своей персоне. Персон, как водится, было трое, не считая девчонки. Хотя, с такой девчонкой было трудно не считаться: от неё бросало в жар и меня, и парня, сидящего напротив. Нас разделяло пустое место – и бокал заманчиво мерцающего напитка. Третий бессменный член нашей кампашки стоял рядом, скрестив руки на груди. Он пристально смотрел на нас и хранил молчание – очевидно, дожидаясь, пока его Печень-300L растворит весь поступающий из воздуха алкоголь. Сегодня он выступал в качестве судьи, и, дабы быть беспристрастным, облепил нанопластырями всю шею, отчего казалось, что на парня надето светящееся ожерелье. Знакомьтесь, Шин – самый рассудительный и хладнокровный (пока трезвый) член Клуба Клятых Неудачников (раньше мы именовались Клубом Клятых Кринжей, но тройное К вызывало странные ассоциации у окружающих), собирающихся в этом баре почти каждую пятницу со дня основания. А точнее – не помню уже с каких пор. В первый раз нам всем было лет по шестнадцать, у Шина были ещё свои волосы, а бар носил название «Хоспис». Как сейчас помню эти кремово-бледные столы и халатики официанток. Мы заказали «Горючку» на всех, а Шин был уже синий и чихнул, не донеся шот до рта. Вспыхнули волосы и его модный костюмчик. Затем он стал кататься по барной стойке, чтобы сбить пламя, но перевернул остальные рюмки с «Горючкой». Через минуту полыхало всё вокруг – но не сильнее, чем наши жопы на следующее утро. С тех пор Шин не расстаётся с ферментными пластырями и на всякий случай вставил в нос фильтр, чтобы не чихнуть, так сказать, сгоряча. «Хоспис», где тихо опохмелялись трудяги Нижнего города, окрасился в чёрные тона, пережил несколько чисток, но прежним не стал, и был переименован в «Чистилище». Антураж стал мрачнее, напитки – крепче, а запах гари стал даже в тему.

– Итак, господа, правила вам известны, – произнёс наконец Шин. – Вырубайте защиту.

– Моя уже давно в отключке, – заявил мой оппонент.

– Да ну? А экзоштаны?

– Не гони! Чем тебе мои портки не угодили? Они от Кринжа не защищают. К тому же, в отличие от вас, сосунков, с ними я могу дойти до дома на своих двоих.

Я прыснул со смеху:

– О, да! Особенно в тот раз, когда ты заблевал навигатор, и тебя потом искали по всему даунтауну.

– Или когда их заклинило в моей тачке. В моей бывшей тачке, Тэд!

После того, что крошка Тэдди в ней исполнил, колымагу пришлось расщеплять в углеродной печи.

– Да ладно, ладно, – Тэд неохотно потянулся к поясу, набрал замысловатую комбинацию, отчего его стильные брюки вдруг резко обмякли и потеряли форму. – Доволен?

– Вполне, – Шин вздрогнул. Один из пластырей выдохся и почернел. Парень отодрал его и тут же заменил новым. – Мда, ненадолго хватает трёхсталитровки. Поэтому давайте сделаем это по-быстрому.

– Это мы завсегда! Ну что, готов ли ты, мой юный друг? – Тэд перевёл взгляд на меня.

Я тряхнул головой и игриво посмотрел на томящийся в ожидании бокал. «Смерть от Кринжа» был живым воплощением одноимённой эпидемии, захлестнувшей Чайну-прайм двенадцать лет назад. Какой-то дурак – не иначе как на спор – сожрал неизвестную науке гусеницу и запустил неконтролируемый процесс, выкосивший всё население планеты. Теперь вся Чайна-прайм – сплошное клановое кладбище. Остаётся только гадать, кого Кринж вдохновил на создание напитка, но выдайте этому парню премию Конфедерации! Ведь, кроме побочных эффектов в виде неконтролируемых извержений из всех возможных мест и гарантированной алкогольной комы на ближайшие шесть часов, «Смерть от Кринжа» дарит всем отважным испытателям непередаваемый экстаз. И от него никогда не бывает похмелья! А если не упадёшь со стула в первую же секунду и успеешь съесть дольку-другую свежего псевдолайма, то положительный эффект продлится дольше. Негативный, впрочем, тоже. И во много раз. Отчаянных испытателей – вроде нас с Шином и Тэдом – это никогда не останавливало.

– Майк, не висни! Мы начинаем, или нет? Или нам попросить твою подружку, чтобы тебя подбодрила?

Я глянул через плечо, на свою спутницу и ответил со вздохом:

– О да, она в два счёта укрепила бы мою веру в успех… А ты, Тэд, – смерил друга взглядом, – неважно выглядишь. Не отошёл от прошлого раза или намерен удерживать пальму первенства и дальше?

– Да. И да. Меня всё ещё мутит. Чёртов псевдолайм. Сколько их тогда было?

– Пятнадцать, – ответил Шин.

– Меня не отпускало десять часов! – восхищённо выдохнул Тэд. – И потом ещё, до вторника. Отцу пришлось менять всех горничных, прикиньте! Я даже не знал, что у киборгов есть свой профсоюз. Короче, пришлось распрощаться со стипендией. Иииии, я пока живу у старшего брата.

– Пф, – я пожал плечами. – Маловато для Кринжа.

– Согласен, – кивнул Шин и добавил менторским тоном:

– Кринж как таковой – и его последствия – не может быть использован как прецедент. Или ты позабыл кодекс нашего клуба?

– Вот никогда вы, парни, не даёте досказать, – Тэд заёрзал на стуле. Потяжелевшие штаны тянули его вниз. – Я пришёл в себя во вторник, так? А вечером в тот же день, у меня планировалась приватная, так сказать, встреча. С Делайлой.

– С кем? – я пока не въезжал о ком он, но эти двое, походу, были в теме.

– С «Давайлой», из клана Висельников, – подсказал Шин.

– Ничего она и не Давайла, – нахмурился Тэд, – Эти слухи распускают те, кому она как раз-таки и не дала.

– И тут появляешься ты и Недавайла даёт зелёный свет? – с сомнением протянул я.

– Что ж, перед моим шармом мало кто устоит.

Тэд наклонился вбок, заглядывая за мою спину, я почти синхронно с ним тоже обернулся, успев увидеть, как он завлекающе лыбится моей спутнице. Та зарделась и прикрыла ладошкой пухлые губки.

О, если бы он только знал!

– Ну и где тут состав преступления? – спросил Шин.

– Терпение, приятель. Итак, я после Кринжа, а отчасти ещё и под ним, вылезаю из своей берлоги, облачаюсь в лучший свой костюм, подрубаю гидравлику, чтобы не облажаться в ответственный момент… Если вы понимаете, о чём я, – Тэд подмигнул. – И мчу к Делайле.

– Официально? – уточнил я. – Наших к Висельникам не пускают.

– Разумеется, тайно. Наши родители пересекались на каком-то саммите по внедрению новых технологий чего-то там про лапшу, а потом гоняли вместе в гольф на поясе Ориона. Налаживание связи кланов, и всё такое… Короче, там я и зацепил Делайлу. Мы обменялись контактами, потом её брат угрожал надрать мне задницу, потом ещё кто-то из их семьи повесил мне петлю на дверь. Ну, все вот эти тупые намёки, поняли да?

– Висельный юмор, – хмыкнул Шин.

– По фигу. Какие-то клановые загоны не смогут остановить двух влюблённых!

– Романтик! С гидравлическими причиндалами! – не удержался я.

– Тише, Майкл, – оборвал Шин. – Завязка уже интересная.

– Ну ещё бы! Кто главный смертник? Старина Тэдэо! Короче, поздно вечером я пробираюсь к ним в дом – Делайла подмахнула протоколы безопасности у дворецкого, он разблокировал задний ход и провёл меня на кухню. А там гравилифт для еды.

– Ловко, – одобрил судья.

– Идеальное преступление, – гордо сказал Тэд и тут же добавил сухо: – было бы…

– Только не говори, что ты застрял в кабине, – прыснул я. «Асбест» уже начал брожение в крови и мне всё казалось забавным. Оттопыренные уши Тэда вполне могли стать причиной краха, когда пытаешься пролезть в тесный кухонный лифт. Я усиленно пытался не представлять себе эту картину.

– С такой ерундой я бы сюда не заявился, – успокоил нас Тэд. – Но да, пришлось скинуть часть одежды прямо на кухне. Но, что важнее – там, на приборной панели пять кнопок. А вместо цифр – какие-то глифы непонятные. С ними даже мой переводчик не справился. Чёртовы жестянки! Однако, мне нужно было на третий этаж, так что я жму третью кнопку сверху – она же третья снизу. И не чую подвоха. И хоп – я уже в спальне Делайлы.

– А там её братья?

– Да никого там не было! – Тэд снова заёрзал, – а я и рад, скинул оставшиеся шмотки и прыг – в постель. Гидравлику на полную, чтобы предстать во всей красе. Нашёл там ещё пульт от оконного проектора, настроил лунное сияние, чтобы луч прям куда надо светил, ну вы поняли…

– Ииии? – спросил заинтригованный Шин.

– Ииии всё, – упавшим голосом произнёс Тэд. Он несколько раз сдавил себе шею, переключая режимы голосового модулятора и выдал низким женским голосом: – Молодой человек, комната Делайлы этажом выше… Но – я весьма польщена…

Я зашёлся в приступе хохота. Шин с трудом скрыл улыбку.

– Её мать, – пояснил Тэд своим голосом. – Это была спальня её матери. Дурацкие роботы начинают отсчёт с нуля.

– Ну а что ты? – Я продолжал тщетно бороться со смехом.

– А я краснею, я бледнею, я пытаюсь вырубить стояк, а гидравлику клинит, потому что у меня из крови ещё не весь «Кринж» вышел. Схватил шмотки и нырнул обратно в лифт. Ушёл, блин, незамеченным… А утром звонила Делайла и спрашивала, какой марки у меня прибор. Её мать захотела поставить отцу такой же.

На этой фразе Шин тоже не выдержал и согнулся в приступе хохота. Даже Лия пару раз хихикнула, хотя вряд ли поняла хоть слово из нашей беседы. Жалкая физиономия Тэда красноречивее любых слов.

– Чем ты ответишь на такое, Майки? – веско спросил он наконец.

– Один момент…

Я собрался с мыслями, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Зря. «Асбест» был всюду. А у мажора, судя по всему, клановая кредитка, иначе он давно бы уже разорился.

Итак, чем я перебью заявочку Тэда? Ещё пару дней назад всё было безоблачно и даже более того – наклюнулась тема с Кибером. А это успех таких масштабов, что меня впору разжаловать, а то и вовсе выгнать из ККН.

Поэтому ни слова о Кибере. Ведь победа была так близко. Она буквально дышала в спину.

Я обернулся и поймал улыбку Лии. Её сочные губы и аппетитные изгибы сводили с ума.

И до чего же это было хорошо, если бы не было так плохо!

– Помните, я летал в марте на Цезарь-Пэлас? – спросил я.

– Да, что-то было. Но, вроде прошло без сюрпризов, так? – отозвался Шин.

– Да, шикарная поездка и мне знатно подфартило тогда. Срубил кредитов и один спец-приз. Но пришлось почти полгода ждать доставку. И вот она. Лия, твой выход.

Девица спорхнула со своего места и присела на свободное между мной, Тэдом и «Кринжем».

– Так это она – спец-приз? – присвистнул Тэд.

Я кивнул:

– Какой-то хмырь из эскорт-конторы просадил всё дочиста и начал ставить своих девок, с ним было штук пять. Четверо других были ни то ни сё, но вот Лия… Вы только посмотрите.

Взглянуть было на что. В тесном плену облегающего латекса томились упругие груди. Волосы ртутного цвета обрамляли бледное лицо, главными украшениями которого были вышеупомянутые игривые губки, а так же пронзительные голубые глаза и кокетливые роговые наросты на лбу.

– Зачёт! – выдохнул Тэд, – Шин, я требую внести в наш кодекс право первой ночи! Для таких вот случаев. Это же джекпот!

– Ага, – я бы взгрустнул, но был уже слишком пьян. – В общем, потом оказалось, что Лия – принадлежала не конторе, а частному владельцу. Тот чувак и распоряжаться-то ей не имел права, но законы казино в приоритете. Поставил – значит поставил.

– Так в чём же загвоздка? – развёл руками Шин. – Ждёшь нашего благословения?

– Лия, приподними юбочку, – попросил я девчонку.

– Я что, уже в нирване? – Тэд готов был выскочить из штанов, – Ну же, не мешкай, дьяволица!

Девица соскочила с кресла, эффектно расставила точёные ножки на стройных копытцах, подобрала двумя пальчиками полы стремящейся к нулю мини-юбки и с игривой улыбкой задрала их.

И нашему взору предстали цельнометаллические трусики без единого шва и зазора. Ох и насмотрелся я на них за эту неделю!

– Эт чо? – спросил раздосадованный Тэд.

– У меня такая же реакция была, – разочарованно протянул я. – Защита от взлома, блин. Хозяин нацепил на Лию эту фигню, а ключик в комплект поставки не входил. Похоже, тот эскорт-ублюдок решил напоследок отомстить.

– Ну так взломать защиту и дело с концом, – предложил Тэд.

– Один дешифратор уже сгорел, ещё три работают без остановки несколько дней.

– Ну, а если распилить?

– Алмазный резак сточился, а плазменный даже обшивку не нагрел!

– Шикарная вещь, – Шин провёл пальцами по гибкой и на первый взгляд податливой поверхности, – Кажется, это система «Цитадель». Нанотитан или вроде того. Эти трусы стоят дороже моей тачки. И моей хаты. И… Блин, это целое состояние! Повезёт, если раздобудешь ключ. Во всех смыслах повезёт, ха!

– Ладно, допустим, – не унимался Тэд, – но в конце-концов, у барышни такой прелестный ротик… Тут только идиот не догадается, что с этим можно сделать.

– А я что, не сказал, откуда Лию экспортировали? – спросил я, усаживая наложницу к себе на колени.

И снова зря. Я чувствовал её всем телом, словно и не было между нами никаких преград и одежды. Её кожа излучала приятный холодок и тонкий аромат серы. В штанах стало тесно. Всё набухло до одурения и всё, что я мог сделать, это прижать девчонку поближе к себе. А она и рада – поелозила на мне как следует, чем ещё сильнее разбередила. Чертовка!

– Нуууу? – Шин напомнил о своём существовании. Очертания бара всплыли перед моим затуманенным взором.

– Она попала в Цезарь-Пэлас прямиком с Рудников Ниддла в секторе 2.12.85-чё-то там…

– Ого, да она и в самом деле исчадие бездны! – Тэд был заинтригован. – Надо уточнить координаты, я знаю, где буду справлять рождество нашего Патриарха.

– Удачи! – хохотнул я, скривившись, – но поосторожнее с «прелестными ротиками». Лия, зубки!

Наложница улыбнулась.

Тэд побледнел, Шин закашлялся и сделал шаг назад. Случайно проходящий мимо паренёк из какого-то мелкого клана поменялся в лице и поспешил исчезнуть с глаз девицы.

Посреди плывущего на волнах космической музыки и «Асбеста» бара сверкали полторы сотни тонких как иглы и таких же острых зубов.

– Спасибо, крошка. А теперь присядь назад, я на финишной прямой, – с улыбкой продолжил я. Сделал знак бармену сменить пластинку и зал наполнили шизофренические звуки «Плавления мозга». Трек вполне оправдывал своё название, но если ты уже пьян, то – хоть пляши.

– Итак, друзья, вот моя заявка на Кринж.

– Нууу, – Шин почесал затылок, – не то чтобы это необычно, в твоём-то случае…

– А который это уже раз? – глумливо спросил Тэд.

– Ты о чём? – удивился я, но тут же сник. – А, ну да. Сифри передаёт привет.

– А ещё Берта! – добавил Тэд, – Она всё так же в отключке?

– Не знаю, давно не спускался в подвал.

– Итого у тебя в наличии уже три девушки, с которыми у тебя никогда не было – и, судя по всему, не будет – секса? – подытожил Шин.

– Всё понятно. Снимаю шляпу, – крякнул Тэд и активировал экзобрюки, вновь придав им элегантный вид. Он махнул бармену и заказал себе бутылку с утешительным призом.

Шин откашлялся и принял торжественную позу:

– Думаю, выбор очевиден. Именем клуба Отпетых неудачников, ты, Майк, приговариваешься к «Смерти от Кринжа». Отдайся воле сего жестокого напитка и да станет его благодать кратким утешением в твоей нелёгкой доле.

Я устало рассмеялся. Мне уже и с «Асбеста» было не кисло. Ещё минут десять и выноси готовенького. Но кто я такой, чтобы спорить с решением судьи? Я устремил туманный взор на экран МБЖ. Старый дедов браслет, военный. С прямым впрыском анальгетиков, спазмолитиков и даже синтморфия, уже сто лет как запрещённого. В инжекторе, понятное дело, вместо морфия безобидный коагулянт, но я всем вру. Всем, кроме копов.

Итак, я в последний раз удостоверился, что защитная система переведена в спящий режим. А значит, датчики интоксикации, блокаторы острого опьянения и мышечных судорог наглухо отключены. Впереди был только «Кринж». И долька псевдолайма, если повезёт. После «Асбеста» она особенно бодрит.

Я окинул заходящийся в вечернем угаре бар, с его неоновыми огнями, кислотной музыкой и посетителями под кислотой. Кивнул друзьям, потрепал по плечу Лию.

– Я посвящаю эту победу тебе, о моя дьявольская нимфа.

«И немедленно выпил», как писал великий Предтеча клана Паралитов.

Псевдолайм не дождался своего часа: меня накрыло мгновенно. Только и успел вымолвить, сползая под стойку:

– До встречи… на Кибере…

Помню, отключился на пару минут. Помню, что это были самые чудесные мгновения моей жизни. Кринж иногда действует непредсказуемо. Всё зависит от того, в какой кондиции ты был изначально. Иногда ты не теряешь связи с реальностью и тебя прёт в реальном времени. Но шанс словить такой эффект – всё равно что в Конфедератскую лотерею выиграть. Один на гуглплекс.

– Я слежу за тобой, ничтожество! И что же я вижу?! – в тишине небытия разнёсся громогласный голос мастера Вафу и я понял, что мне сейчас опять влетит. Но за что?

– Он ещё спрашивает! Смешал «Асбест» с «Кринжем»! Ты встал на скользкую дорожку, Микайо! Что дальше? Посвящение в Паралиты?

Откуда он узнал? И где мы вообще? Я же только что стоял у барной стойки. Ладно-ладно, я лежал возле неё. Но откуда бы тут взяться моему бывшему учителю? Вокруг царила темнота. Лишь тусклый отблеск МБЖ маячил где-то в километре от моего лица. И в то же время, я чувствовал, как он сдавливает запястье левой руки. Я потянулся к дисплею другой рукой, но пальцам явно не доставало лишнего километра. Чертовщина.

Мастер Вафу не унимался:

– Ну, и долго мне ещё ждать, пока ты встанешь?

– Так я стою, учитель, – неуверенно отозвался я. Да, по ощущениям я стоял. Под ногами определённо была твердь земная. Меня даже покачивало слегка. И мутило от тряски. «Кринж» не оставляет похмелья, а «Асбест» – очень даже. Иногда вкупе с поражением лёгких.

– Нет, вы только поглядите на него! Морис, а ну-ка врежь ему хорошенько!

– Боюсь, это невозможно, господин, – прошелестел над ухом голос нашего дворецкого. – Протоколы безопасности…

– Чушь! Переписать! Код «Шира-3-6-2».

– Протоколы успешно перезагружены.

– Чего же ты ждёшь?

– Физическое вмешательство контрпродуктивно, господин. Нервная система господина Майкла временно парализована. Он попросту ничего не почувствует…

Да что происходит? Морис уж точно никак не мог оказаться в «Чистилище», я оставил его присматривать за домом.

Я закричал, замахал руками и как следует подпрыгнул, от чего в голове всё перемешалось. Чудом удержался на ногах. Однако – нисколько не привлёк внимания учителя и дворецкого, продолжавших препираться между собой. Интересно, куда подевались Шин и Тэд?

Почему мастер Вафу так зол, и как они с Морисом меня нашли? Я же только пригубил бокал. На губах ещё стоит терпкий привкус псевдолайма, услужливо запихнутый в меня Тэдом.

Я позвал своих приятелей. Тишина.

Я окликнул Лию. Никакого эффекта. Морис жужжит что-то про безнравственность физического насилия. Но самого его не видно. Мастера Вафу тоже. Я специально осмотрел пространство под ногами и даже пошарил. Никого.

Странное дело. Я попытался ощупать себя, но не нашёл. Ещё страннее. Ноги стоят на твёрдой поверхности, но их самих – нет. Тело чувствует одежду, я всё ещё в своём выходном костюме. Но не могу хлопнуть себя, например, по коленке или дотронуться до головы. Рука не находит искомого в нужном месте. Как будто пальцы утратили чувствительность.

Или я стал привидением?

– Нет, болван! Хотя это было бы очень кстати. – зло прорычал мастер Вафу.

– Что прикажете делать, господин? Может придать ему более привычную позу для проведения водных процедур? – спросил Морис.

– Нет, хочу чтобы он сам увидел, когда я его достану. Отойди-ка назад.

Тут мастер Вафу принялся с нарастающей скоростью воспроизводить нечленораздельные звуки вперемешку с белым шумом, щелчками и присвистами, и наверняка ультразвуком. Это был его знаменитый нейро-лингвистический взлом. Что-то вроде программного кода, загружаемого в объект воздействия посредством звуковых колебаний и ментальных импринтов.

Шира Довафу, или просто Вафу, как я его называю – один из величайших (по его собственному скромному мнению) нейрошаманов современности. Раньше их называли техномагами, но термин не прижился, поскольку ничего магического в нейролингве нет, да и сами шаманы обижались, когда их называли повелителями умной техники. Впрочем, часть правды в том была. Нет такого прибора, который мастер Вафу не смог бы себе подчинить. А если учесть, что почти каждый в кластере Совета Пятидесяти чипирован, то можно сказать, что все мы – потенциальные марионетки нейрошаманов.

Но на кого Вафу направил свою силу в этот раз?

Через секунду мой позвоночник пронзила невыносимая боль и я начал догадываться. Тьма исчезла. Мерцавший вдалеке экранчик многофункционального браслета стал стремительно приближаться и увеличиваться в размерах. Миг – и он навис передо мной как гигантский оконный экран, где все пиксели были размером с мою голову, а в промежутках между ними можно было просунуть палец.

Глаза жгло от их сияния, но отвернуться я уже не мог.

Вафу продолжал строчить как пулемёт, а с гравитацией происходило что-то неладное.

Я всё ещё стоял, но понял, что лежу. Ноги вместе с полом под ними взлетели куда-то вверх, а спина оказалась внизу. Затылок упёрся в холодную гладкую поверхность. Плечи сдавило с обеих сторон.

Ещё я понял, что моя одежда влажная. И вообще стало как-то непривычно холодно.

Последними моё сознание заполнили звуки. Ударили по барабанным перепонкам как кувалдой в здоровенный медный гонг, и характерную вмятину там оставили. Не в гонге, в перепонках.

С последним словесным вывертом мастера Вафу я окончательно пришёл в себя и отнял левую руку с браслетом от лица.

Я лежал в ванне, замотанный в пластиковую штору, сорванную с карниза. Босые ноги упёрлись в стену. Моя намокшая одежда почему-то оказалась намотана на правую руку.

Голографический образ мастера Вафу грозно взирал на мой позор с высоты. Его транслировал Морис через свой встроенный проектор. Дворецкий услужливо протягивал мне полотенце, а учитель – молча сверлил взглядом, и хоть его лик был бледно-голубым, я знал, что сам он побагровел от гнева.

Никогда не мешайте «Асбест» с псевдолаймом.

– Эээммм… Доброе утро, учитель! – я виновато улыбнулся и помахал мастеру Вафу. – Чудесная погодка!

– Молчать! Даю тебе полчаса, – проскрипел наставник. – Опоздаешь хоть на секунду – превращу в марионетку!

– Опоздаю куда, учитель? – я точно помнил, что в ближайшее время у меня не было назначено никаких встреч и мероприятий. Иначе стали бы мы кринжевать?

Вафу буркнул ещё что-то на нейролингве, и мой браслет зажужжал. На экране загорелся таймер обратного отсчёта. Учитель разорвал соединение и перед моим лицом замаячило полотенце.

Мда. Это вполне было в его духе.

– Рекомендую неукоснительно последовать совету этого почтенного старца, господин… бзззз… Микайо! – сказал Морис. – Мы общались всего несколько минут, а треть моих плат безвозвратно уничтожена. Срочно требуется замена двигательных модулей и обновление прошивки.

– Если тебя это утешит, я чувствую себя точно так же, – я неуклюже встал и с облегчением отметил, что в воображении меня шатало куда сильнее, чем наяву. Повезло – сработал инжектор с детоксином. Либо дедов браслет в критической ситуации может действовать вопреки установкам, либо Вафу не такой уж и вредный старый хрыч. Ставлю на первое.

– Морис, как наши дела?

Я выпутался из плена шторы, накинул на плечи полотенце и вылез из ванны, как сходят с корабля после долгого изнурительного полёта в варпе.

– Ящик входящих сообщений от Сифри переполнен…

– Ага. Удалить все письма без вложений. Дальше?

Я доковылял до раковины и включил зеркало. На меня уставился довольно бодрый светловолосый парнишка с голубыми глазами, волевым подбородком и крепкими кубиками пресса. Однако, всё не так уж и страшно. Даже морда не опухла. Похоже, Кринж толком и не сработал.

Морис продолжал:

– У вас три входящих сообщений от господина… Иошинори, и одно от господина Кена.

Я насторожился. Иошинори – это Шин, я не ждал от него ничего особенного. Но вот пресловутый Кен…

– Блин. Отец был здесь? Он меня… видел?

– Нет.

– Фух, пронесло. Отправь ему сообщение по шаблону номер три.

Тут я заметил, что зеркало работает в режиме «с фильтрами». Это настораживало. Я сменил режим на «объективную реальность».

– Чёрт! Морис, отмена!

Сексуальный паренёк исчез. Вместо него появился я: густая щетина, несколько пар мешков под красными как у берсерка глазами. Волосы стоят дыбом. На груди – маленький сюрприз от Тэда – рисунок члена, выложенный квадратиками отработанных печёночных пластырей.

Ну хотя бы пресс никуда не делся.

Но всё это означало, что у меня были те ещё выходные.

Я зажмурился и нарезал Морису задач:

– Сообщение для отца по шаблону десять. Проверь актуальность пропуска в «Мир Мускулов». И подготовь пневмокапсулу к дому Вафу.

– Готово, – мгновенно отозвался дворецкий.

– Хорошо… – я протёр глаза, и глубоко вздохнул.

Что – кроме моего внешнего вида – могло так разозлить мастера? Обычно ему не было дела до того, как я провожу свободное время. А в остальном был полный порядок.

– Что-нибудь ещё, Морис?

– У вас один незакрытый счёт из химчистки по требованию бара «Чистилище». Одно просроченное напоминание.

– Говори.

– Вторник, шесть утра. Отправитель – магистр Довафу. Цитирую. Где тебя черти носят, сын собаки? Вырезано цензурой, если пропустишь отправку на Кибер, я тебе вырезано цензурой по самые вырезано цензурой. Пёс. Конец цитаты.

Я опешил.

– Вторник? Это прошлый, что ли? Не помню такого.

– Сообщение добавлено в ваше расписание вчера, с высочайшим приоритетом.

– Что за ерунда? Вчера была пятница? А! Ну, максимум воскресенье… Ведь так? – жалобно спросил я. – Какой сегодня день-то?

– Сегодня среда, девятое октября, – отчеканил Морис и добавил, – 2312 год.

– Оу.

Меня вынесло на четыре дня! Никогда «Кринж» не действовал так долго.

– Морис, а что я делал всё это время?

Надеюсь, не валялся в ванной.

– Не могу знать, господин Микайо. Вы вернулись домой вчера поздно вечером. Прошу, господин, следите за временем.

– Да-да… – я рассеянно оглядел ванную комнату. – Разберёмся.

Четыре дня! Это ж надо! Я рассчитывал прокутить выходные, а затем неторопливо подготовиться к перелёту. Могло быть и хуже, конечно. Вылет только завтра. Вот только ни черта не готово. Ох, и влетит мне от Вафу.

Нужно было пошевеливаться. Для начала – в восстановительную камеру, на экстренную чистку. Пять минут острого жжения во всех местах – и моё лицо было идеально выбрито, а волосы уложены. Полностью устранить мешки не удалось, но хотя бы исчезла краснота глаз. Я вновь был свеж и даже благоухал, безо всяких фильтров.

Быстро оделся и принял таблетку с наноботами – неизвестно, чем напичкал меня Вафу в назидание. Морису тоже не мешало подлечиться, старый хрыч переписал все имена в адресной книге на «правильные». Ненавижу, когда меня называют Микайо! Я Майкл, и точка. И даже если меня ждёт неизвестно что по самые непонятно куда от непревзойдённого мастера ругательств, я выдержу это испытание с достоинством – как Майкл Сабаи, а не Микайо.

– Морис, я ухожу. Мой нейролинк тоже пока на тебе. Увидимся вечером. Надеюсь.

– Что передать госпоже Сифри? Она прислала ещё пятнадцать сообщений, только что.

– Поцелуй её от меня.

Морис скрипнул и накренился. Я вышел из ванной и бросил на прощание:

– Вызови техпомощь, позаботься о себе.

Теперь – бежать. Из спальни – на лестницу, и бегом на улицу. Но – на цыпочках мимо комнаты Сифри. Если она меня заметит – не отцепится. Я выскользнул на улицу через заранее открытую дверь и шагнул в проём пневмотрубы возле крыльца. У меня в запасе было ещё почти 15 минут, поэтому я замедлил скорость капсулы, чтобы не заявиться к мастеру Вафу раньше времени.

Учитель ненавидит опаздывающих. Но подхалимов и торопыг он просто презирает. Добрейшей души человек.

Пневмотрубы – позорный пережиток прошлого, который уже мало где встретишь. Во времена колонизации Сунга уже вовсю пользовались квантовыми телепортами и портативными червоточинами, не говоря уже о всевозможных искривителях пространства, с которыми так любит баловаться малышня. Но первопроходцы вбухали слишком много кредитов в защитные купола (Сунг часто переживал бомбардировку астероидами), и не стали мудрить с позиционными станциями. Не думаю, что проложить тысячи километров подземных тоннелей (и ещё столько же – над поверхностью) было легче, но клану Шильдов явно хватало рабов. У местных богатеев, конечно, есть личные телепортаторы, позволяющие покинуть спутник, и даже галактику. Но возвращаться приходится на шаттле. Зато все уровни префектуры Хондана пронизаны изящными магистралями пневмотруб, как на картинках ретрофутуристов прошлого. И если есть время и желание – можно осмотреть весь город, с комфортом расположившись в персональной капсуле.

У меня его не было. Да и чего я там не видал? С рождения живу в Ю-Дору и облазил тут каждый уголок, особенно в Нижнем городе, где так много милых сердцу баров. Я затемнил капсулу и вывел на экраны местные новостные сводки за прошедшие дни. Бегло пролистал заголовки – ничего интересного. Во внешних секторах тоже всё спокойно.

Похоже, Кластер Пятидесяти не заметил моего загула. Вот и славно.

А то был случай: некий Брендан Нэш – он, кстати, местный, с планеты Сам – пилот элитных межгалактических шаттлов, в состоянии абсолютного не стояния увёл крейсер с тремя миллионами пассажиров прямиком к центру Мессье 81. То бишь в сверхмассивную чёрную дыру. Это было полтора года назад, лет через пятьдесят их засосёт безвозвратно – и примерно тогда же СМИ перестанут муссировать этот скандал. Забавно, что для Брендана – с момента попадания в зону притяжения дыры и до слияния с горизонтом событий – пройдёт меньше часа.

То есть время спасти экипаж и пассажиров ещё вроде бы есть. Но только пока ты снаружи.

Меня больше беспокоил тот факт, что четыре дня исчезли в никуда, а я ни разу не появился дома.

Наверное, стоило просмотреть сообщения от Шина. И от отца. Уж коль Большой П снизошёл до целого письма среднему сыну – дело явно серьёзное. Лишь бы не оказалось, что мы-таки где-то пересеклись.

Мог ли я завалиться к нему в посольство под кайфом и с пиписькой на груди? Да, вполне. Не удивлюсь, если Тэд меня ещё и подбросил ради такого случая. Но куда смотрел Шин? До окончания вечера пятницы он играл роль разводящего, а значит должен был удостовериться, что я благополучно доберусь до дома. Или тоже нализался до неоновых чертей?

Надеюсь, Лия отгрызла этим двум остолопам что-нибудь. Куда, кстати, она подевалась? Дома я её не заметил, а её нейролинк ещё не до конца откалибровался, на днях только установили.

Я собрался с духом и открыл нейроинтерфейс. Удобно, когда носишь в голове персональное виртуальное пространство с выходом в Сеть. Сто лет назад эта штука похоронила беспроводной интернет, могильную (или как она там называлась) связь и стриминговые сервисы. Единственный изъян – если слишком долго лазить по сомнительным сайтам, вместо обычных снов начинаешь смотреть рекламные ролики. В особо запущенных случаях к сетчатке глаза прилипнет здоровенный не отключаемый баннер. А если на оба глаза, то обязательно разные. У меня так старший брат «ослеп» на полгода.

Я позвонил Шину. Пусть отвечает за свой недогляд.

– Какие люди! – сходу затараторил Шин. – Здоров, Майки. Уже в себе?

– Ага. В себе – и в трубе. Вот-вот вылечу. Что произошло?

– Ты о чём?

– О вечере пятницы, плавно перешедшей в утро среды. Где мои четыре дня?

– На большом кринжовом! – хохотнул Шин. – Да не парься ты! Всё прошло гладко.

– Рассказывай. Только побыстрее, прошу.

– Ну… – Шин ненадолго задумался. – Тебя сначала обнулило, но после пары долек псевды ты стал пободрее. Мы ещё выпили…

– Сколько?

– Да кто ж считал? Прилично, в общем. Надо ж было обмыть твоё назначение на Кибер.

Чёрт.

– Я проболтался про Кибер?

– Ага.

– Твою мать. Я хотел сделать это вменяемым.

– Ты и выглядел вполне вменяемо. Кроме того момента, когда попытался присунуть Лии.

Ещё раз – чёрт.

– Боже, скажи, что мы быстро оттуда ушли!

– Да, нам пришлось.

– Пришлось?

– После второй бутылки «Горючки» ты начал обильно фонтанировать. Бармен расстроился и выпроводил нас. Пригрозился выставить счёт за порчу ковров.

– Что за ерунда, у них нет ковров!

– На стене висели. Но теперь уже точно нет!

Да сколько можно?

– Ладно, допустим. А потом?

– Тэд пригласил нас к себе. Он же у брата тусуется, помнишь?

Конечно же я этого не помнил.

– Допустим…

– У них новая приставка, пригласил заценить.

– Серьёзно?

– Ну да. Мы до поздней ночи рубились в VR Combat. Устроили турнир на шестерых, с братом Тэда и его девушкой. Лия тоже вписалась. Она у тебя неразговорчивая, но дерётся будь здоров. Правда не сразу въехала, что махать ногами в виртуалке вовсе необязательно.

– А потом?

– Ты всех порвал и мы праздновали твою победу.

– Я выиграл?!

– Ну да. И выдул галлон пива по этому случаю. В общем, до понедельника мы отрывались у братьев Бику, а потом ты сказал, что тебе кранты и я забрал вас с Лией к себе.

– Кстати, а где она?

– Всё ещё у меня. Помогает с уборкой. Скоро завезу её к тебе. Ты сам-то как? Ушёл вчера, никому ничего не сказал.

– Меня отпустило только что. Ночь провёл в ванной. Старик Вафу очень хочет меня видеть, сейчас лечу к нему.

– Жесть, – протянул Шин. – Держись там.

Откуда ему знать? Наставник семьи Сумато – божий одуванчик, по сравнению с моим.

– Да что со мной станется? Прорвёмся. А что мы, кстати, делали у тебя?

– Ты – в основном спал. И блевал. В основном наяву, но иногда и во сне. А вчера вроде оклемался и свалил. Похоже, мы всё-таки переборщили с лаймами.

– Они вкусненькие, – вздохнул я.

Это была чистая правда. Псевдолаймы – фрукты с уникальной особенностью. Они выглядят как лаймы, пахнут как лаймы, на вкус – ну в точности как лаймы. Но по сути своей – природный эквивалент ЛСД. Но такой, мягенький, лаймовый. Без жёстких трипов.

Между тем, пришла пора закругляться.

– Спасибо, что присмотрел за мной. Но передай Тэду, что он придурок. Я еле отодрал его милый рисунок с груди.

– Вообще-то это твои художества! – засмеялся Шин.

Ну зашибись! То-то я думаю – слишком натурально нарисовано. Тэд бы так не смог.

Капсула начала замедляться возле небольшого домика в характерном японском стиле. Во всей префектуре таких домов два: музей национальной истории и лачуга мастера Вафу. Она стоит едва ли не в самой верхней точке Ю-Дору – на крыше одной из башен-муравейников, среди стальных строительных лесов вычеркнутой из проекта телепортационной площадки. Вафу подговорил застройщиков (наверняка не без своих фокусов) и его хибару перенесли сюда с самых окраин, где была наша старая школа. Отсюда и до купола уже недалеко, всего несколько километров. Но Вафу и этого мало: свободные от промывания костей бывшим ученикам часы Вафу просиживает на крыше своего дома и смотрит, как солнца сменяют друг друга, а недвижимый диск Сама, как вечный судия, парит безмятежно и так далее и тому подобное.

Каждый месяц Вафу отсылает в музей истории новый сборник своих стихов. Он и сам – та ещё история. Но об этом как-нибудь в другой раз.

Я высадился на заброшенной стройплощадке и поспешил к домику. Всё было рассчитано идеально, через минуту истечёт таймер, а я как раз буду на месте. Маленькая победа в череде грядущих поражений. Уж если Вафу завёлся, его мало смягчит мой своевременный приход. Скорее наоборот.

Я позвонил в дверной колокольчик (ох уж этот доисторический колорит!) и приготовился к расправе.

Дверь бесшумно отворилась и я шагнул в полумрак прихожей. Никого. Из глубины дома раздался утробный окрик:

– Наверх.

Я часто бывал здесь и сориентировался без труда. Мимо шкафа с бумажными (как это читать?) книгами, по деревянной лестнице на второй этаж (искусная имитация, даже скрипят натурально), затем по приставной бамбуковой – на крышу.

Узкая площадка пять на пять метров была усыпана мелким гравием. У самого края – на пороге пустоты – на низенькой скамеечке расположился мастер Вафу, облачённый в красный халат. Так сказать, в цвет лица. Он был полностью поглощён изучением пустынного горизонта и мерцающих вихрей газовой пыли.

Едва я поднялся, как мой браслет мелодично пропищал и отключился. Насовсем.

– Ладно, живи пока, – проскрипел Вафу, не поворачивая головы. Он был явно разочарован. – В чём твоя ошибка?

Вопрос с подвохом. В том, что перебрал накануне важнейшего события в своей жизни? В злоупотреблении этически сомнительными фруктами? В том, что пять лет назад основал с друзьями клуб? В том, что родился? Это могло быть что угодно.

– Я неверно оценил риски, учитель.

Я опустился на одно колено и покорно склонил голову. Учитель любит, когда люди «опускаются» до его уровня. Сам-то он немногим выше метра – наверное, отсюда его тяга к высоткам.

Вафу круто развернулся и оглядел меня, задумчиво поглаживая жиденькую бородку.

– Хорошо, – сказал он, – вижу, мозги заработали. Мне никогда не было дела до твоих внеклассных приключений. Улитка на склоне Фудзи – и та ведёт куда более занимательное существование! Но! – мастер Вафу в два прыжка оказался передо мной и вперил мне между глаз свой пронзительный взор. – Твой отец искал тебя. И был очень обеспокоен. И мне пришлось! Шира Довафу бросил все свои дела и даже улитку, чтобы разыскать тебя! И где я тебя нашёл?

– В ванной?

– В асбестовой коме!

– В таком случае позвольте поблагодарить вас, учитель! – я согнулся в три погибели, чтобы хотя бы номинально стать ниже мастера. – Вы спасли мне жизнь и вернули из плена небытия.

– Будь моя воля, там бы тебя и оставил! Благодари своего отца. Надеюсь, оно того стоило.

– Э… да, – соврал я. – Мы уже поговорили и уладили вопрос. Отец доволен и глубоко вам признателен за помощь.

– Ну ещё бы! – голос Вафу потеплел на тысячную долю градуса. – Если Шира взялся за дело, то доводит его до конца. Но хватит! Скажи, сын собаки, готов ли ты к предстоящему полёту?

– Всецело, учитель!

– И даже вещи собрал?

– Почти все. Как раз собирался посвятить этому остаток дня.

– Как жаль, что кома прервала твой праведный путь, – усмехнулся наставник. – Эхехе, Микайо. Сколько раз я говорил тебе, что дружба с Иошинори и Тэдэо не доведут тебя до добра, м?

– Триста девятнадцать, учитель.

Без шуток, мы вели счёт.

– И в очередной раз оказался прав! Однажды мне наскучит предсказывать твою жалкую судьбу. Тем более, что в ней ничего не меняется.

Я смиренно молчал.

– Но, так и быть – вот тебе новое предсказание. Пополнив ряды защитников Кибера, ты перевесишь чашу весов в пользу Этанару. На долю клана будет добываться больше кибернита, что в свою очередь укрепит наше положение в кластере. При благоприятном исходе дом Сабаи переберётся на Сам, – Вафу ткнул пальцем в тёмный кружок на небосводе, – а затем, кто знает? Может и другие звёздные системы откроют свои двери? Нихон-3? Нихон-прайм? Или даже центр Кластера Пятидесяти, сектор 1.1.1! Как та отважная улитка, покоряющая немыслимые вершины, твоя тощая душонка тоже может сыграть грандиозную роль в битве за превосходство! И приведёт клан к процветанию.

Я приосанился и уже собрался выдать ответную речь, где я обещаю не посрамить и преуспеть, но Вафу жестом приказал мне молчать.

– Всё будет именно так. Я прекрасно это вижу. Но, разумеется! Если. Ты. Не напортачишь. Эта маленькая брешь ставит под сомнение успех всего предприятия. И твоя оплошность лишь подтверждает мои опасения.

– Клянусь, учитель! Подобного больше не повторится, – я снова уткнулся лбом в колючие камушки. – Я сделаю всё, что в моих силах! Нет, даже сверх сил, чтобы ваше пророчество сбылось!

– Увы, придётся поверить, – Вафу всплеснул руками. – Оторвать бы тебе башку, проку стало бы больше. Но без головы рекрутов не берут, я узнавал.

Повезло, повезло.

– Однако, – тут голос мастера Вафу стал вкрадчивым и подозрительно ласковым, – есть ещё запасной вариант. С ходячей марионеткой. М?

Ходили слухи, которые мастер Вафу нисколько не пресекал, что на заре своей учительской карьеры он провёл некий обряд над одним из своих особенно нерадивых учеников. В назидание ему и остальным, Вафу полностью подчинил себе разум бедолаги. А точнее, подчистую его стёр и заменил своим. Так сказать, поменял аватар. Ещё говорили, что у Вафу таких аватаров – в каждой галактике Кластера. В общем, он устроил марионетку на службу, сделал ему карьеру, посылая мысленные приказы прямо из своего дома. Может быть даже с этой самой скамейки. И отпустил, когда достиг определённых успехов. Каково было парню! Вот тебе семнадцать и ты только что кончил школу – с грехом пополам и отвратными отметками. И вдруг – бац! Тебе тридцатник, университет пролетел, дома какая-то баба и двое детей, куча наград и званий, хорошая должность в министерстве орбитальной обороны Сунга, двести человек в подчинении – но ты всего этого не знаешь и не помнишь. И понятия не имеешь, как жить дальше. Ещё и колено болит перед дождём. Каждый вторник, потому что дожди плановые. Говорят, чувак рехнулся. А ещё говорят, что это был сын Вафу. Стараюсь фильтровать подобные слухи, но…

Я поёжился, представив всё это, но выдержал пристальный взгляд мастера и ответил:

– Я справлюсь, учитель. Уверяю вас.

– Что ж, посмотрим. Буду следить за твоими успехами, хе-хе. Теперь ступай и не омрачай мой взор. Увидимся завтра утром, на космодроме. Посвяти отпущенное время тренировкам. А ещё – возьми-ка вот это.

Он протянул руку. Между указательным и средним пальцами была зажата тонкая чёрная пластинка. Старинный носитель информации. Вроде у Мориса на корпусе был разъём под неё.

– Что это?

– Небольшая страховка на случай, если что-то пойдёт не так. Изучишь по пути на Кибер.

Наверняка всё ради этой щепки и затевалось.

– Благодарю, учитель.

Я с облегчением поднялся: камни нестерпимо впивались в колено.

– Вы не могли бы оживить мой браслет? – спросил я, перед тем, как уйти.

– Ах, это, – Вафу пожал плечами, – ничем не могу помочь, старьё. Заведи себе новый. К тому же, насколько я знаю, половина препаратов на Кибере запрещена, а другая половина – не действует. Другой состав атмосферы.

Я был почти уверен, что ему просто лень возиться.

– Но учитель, это семейная реликвия. Мой дед…

– Ладно, пёс с тобой! Оставь на столике в прихожей, займусь на досуге!

На том и расстались. Оказавшись на улице (и на порядочном расстоянии от дома), я облегчённо выдохнул и позволил себе, наконец, расслабиться. Вызвал пневмокапсулу и несколько минут наблюдал, как копошится внизу огромный город. Тысячи машин и частных челноков сновали туда-сюда вдоль его извивающихся артерий. Близился полдень – момент, когда Нихон-5 скрывался за горизонтом на западе, в то время как на востоке брезжил рассвет его младшего брата, Нихона 5,5. В полночь они встретятся вновь. На Саме и Сунге не бывает темно, мы вертимся между двух солнц и просто гасим купол по ночам.

Уже по дороге домой я вспомнил, что так и не позвонил отцу. Мы с братьями зовём его Большой П. Потому что он как-никак патриарх семьи. Да ещё и работает послом. А если нашкодишь, от него всегда можно схлопотать не хилых таких звиздюлей. Впрочем, ни я, ни Джун – мой младший брат, уже и не помнили, когда виделись с ним в последний раз. Большой П весь в работе. Карабкается на вершину Этанару, пробивает нам дорогу на Нихон-прайм. Наверняка планирует породнить нашу семью с какой-нибудь из тамошних.

Поскольку я отделался от Вафу малой кровью и порцией дежурных унижений, то можно было вступить в бой со зверем покрупнее. Тем более, что я подстраховался с автоматическим письмом.

Шаблон номер десять – на случай длительного выпадения «в астрал» содержал сообщение, что у меня всё хорошо, но я немного приболел и потому пропустил звонки. Однако, мне уже лучше и скоро мы сможем увидеться. Например, по видеосвязи, в пневмотрубе.

– Отец, добрый день! – я помахал рукой круглощёкой физиономии с густыми усами.

– О, Майкл, здравствуй! Тебе полегчало?

– Да, вполне. Кажется, подцепил эболу, когда ходил на рынок за свежими овощами.

– Не забывай тщательно мыть руки!

– Конечно, обязательно! Морис сказал, ты звонил? Что-то случилось?

– Я? – отец как будто удивился. – Да вроде нет…

– Ну, вспомни. Позавчера или в выходные. Мне и мастер Вафу сказал…

– А, это! – он просиял, – Да ерунда, я уже и забыл. Запонки!

– Запонки?

– Именно! Я их нашёл.

– Аааа, ну…. Хорошо. Рад за тебя!

– А я-то как рад! Думал, кто-то из вас, шалопаев, стащил. Звонил Джуну и тебе. А они в ванной лежали, на раковине! Вот я голова садовая! Завтра приём по случаю твоего назначения, а я как дурак, без запонок!

Он поднял кверху руки, чтобы я смог разглядеть манжеты его пиджака. В них красовались две аккуратные адамантиевые запонки – мамин подарок.

Спасибо, Большой П, меня чуть из-за них не зомбировали.

Глава 2. Кибер и кланы

9-14 октября 2312 г.

– Вот ты где, Майкл! Ты что, избегаешь меня? Нравится меня мучить?

Я застыл, не донеся большой палец до дверного биометрического замка.

Сифри.

Одна из моих девушек.

Как она меня вычислила?

– Заходи, чего же ты ждёшь? Я не кусаюсь, если сам не попросишь.

Теоретически, я ещё мог сбежать и отсидеться до отлёта у Шина. Но тогда к моему возвращению с Кибера, проблема раздуется до галактических масштабов. А все почтовые сервера Кластера – лопнут от избыточной информации, загружаемой Сифри в режиме нон-стоп.

Я открыл дверь. Сифри тут же повисла у меня на шее, как длинный сиреневый шарф. Следом за ней спешил Морис, успешно справившийся с дефектами моторики.

– Господин Майкл, ящик сообщений от Сифри снова переполнен, – виновато сказал он.

– Неудивительно, – я небрежно кивнул дворецкому и улыбнулся Сифри. – Соскучилась, моя прелесть!

– Ну ещё бы, – проворковала она. – Ты так надолго оставил свою крошку! Я вся извелась. Выучила новый танец, переупаковала пакеты, оптимизировала два процента своего кода – и это только за первые три часа разлуки! Что мне ещё оставалось делать? Твой дурацкий киборг не хочет со мной дружить, а Берта сегодня особенно неразговорчивая.

– Морис, сделай кофе, – я устало ввалился в прихожую и запер дверь. – И найди самый вместительный подпространственный чемодан.

Пару лет назад я познакомился в виртуальном чате с одной горячей цыпочкой. Вы бы видели её аватар – сплошной секс в сиреневом цвете! К тому же неглупая, секла в программировании и удалённо работала на три крупнейших цифровых конгломерата. Потом два из них поглотили третий, и девчонке до кучи перепала четвёртая должность – супервайзер отдела слияния. В общем, она была богата. Настолько, что даже немалые потуги всего моего клана на финансовом поприще казались довольно скромными. Я бы даже сказал – детскими. Единственный недостаток, который девушка сама за собой признавала – чрезмерная влюбчивость. Она легко западала на парней, но те почему-то от неё шарахались. Не то чтобы это был такой уж огромный минус для меня. Если не считать Берты, я в тот момент был абсолютно свободен и мы начали встречаться. Для начала – чисто в виртуале. Мне ещё нужно было как-то преподнести Большому П, что я замутил с индианкой.

Для отца вопрос расовой принадлежности играет большую роль. Потому что мы Этанару – потомки Нихона, величайшего, единого японского клана. Вы не смотрите, что я или тот же Тэд – не тянем внешне на японцев от слова совсем. Мой дед вернулся с войны с новой женой из клана Третьей Планеты. Большой П, уже мало похожий на азиата, тоже женился на европейке, но уже из клановых соображений. Но он чтил корни. Раздал нам с братьями эти дурацкие этнические имена и с рождения учил нас японскому языку. Он несколько раз делал себе пластику лица, чтобы соответствовать внешне. Хоть в этом плане меня пронесло. Но повестка идентичности оставалась в нашей семье на первом месте.

Так, отца не смутило, что Сифри (да-да, знакомьтесь) росла в семье с пятью отцами и без единой матери. Но вот то, что все они были чистокровные индусы – такое себе. Меня вообще всё это не парило. Клановые заморочки, гендерные предрассудки, сиреневая кожа – всё ерунда, когда ты любишь.

К счастью у меня было преимущество как у самого путёвого сына (выкуси, старший!), а у Сифри – связи в кланах Тесла, АйБиЭм, и Майкрософт, так что, немного поколебавшись и заключив пару выгодных контрактов, Большой П согласился принять её. Последней преградой было только расстояние. Сифри жила на Хиндике-10, в Млечном пути. Вроде и по соседству, но всё равно не ближний свет. Для кратковременных встреч – далековато, а приезжать в гости надолго она не могла – четыре работы. Я в ту пору заканчивал универ, и максимум, что мог себе позволить – это кутежи в нижнем городе по выходным. Так что мы решили съехаться.

Ну а что? Места у меня навалом, гостевые комнаты постоянно пустуют, а Берта неплохо чувствует себя в подвальчике. Я пригласил Сифри к себе. Через неделю, когда огромный грузовик сбросил у моего порога необъятный контейнер – я напрягся. Не думал, что у девушки может быть столько вещей. И это явно были не плюшевые игрушки.

Каково же было моё удивление, когда выяснилось, что Сифри – и не девушка, в общем понимании этого слова. Она – искин. А её пятеро отцов – буквально – ведущие разработчики всех её подсистем. Виртуальный аватар Сифри представлял её самоидентификацию, а в контейнере на автономном питании находились её сервера. Теперь он торчит на заднем дворе и бередит эстетические чувства соседей. Я обалдел и не мог выбалдеть где-то с неделю, но старался не подавать виду. В конце-концов, не первый случай в истории. Искины давно признаны полноценными членами общества, занимают руководящие должности, возглавляют кланы. Да что там! Два срока подряд президентом Конфедерации была умная микроволновка! На третьем прогорела, оказавшись втянутой в сексуальный скандал с сенатором сектора оппозиции.

Но что мне оставалось делать с этим сокровищем? Выгонять было неудобно, да и за что? Не то чтобы Сифри скрывала свою принадлежность – я сам ни разу не спросил, потому как не чуял подвоха. Или думал одним местом, все мои проблемы обычно из-за этого. Большой П так и вовсе не увидел никакого противоречия.

«Значит, её можно не считать индианкой! – обрадовался он, – Совет да любовь!»

Короче, я оставил Сифри и даже выделил собственную комнату для её главного терминала. Она не осталась в долгу и за свой счёт оборудовала весь дом системой лазерных проекторов, чтобы мы могли быть рядом не только ментально, но и наяву. С тех пор её голографическая копия живёт со мной на правах моей официальной девушки, следит за домом, продолжает зарабатывать свои криптовалютные триллионы и подумывает о том, чтобы написать для нас малыша-искинчика. А главное – она меня любит. Вплоть до того, что начинает сходить с ума, если я отлучаюсь из дома дольше чем на две наносекунды. А в пределах дома – может заглянуть в любой уголок. Хоть в кладовку, хоть в туалет. Вопрос – зачем?

Я с ужасом представлял, как она переживёт мой отъезд, но решил не тянуть и рассказал ей одной из первых. К моему удивлению, Сифри была спокойна. Я даже подумал, что её сенсоры пингуют, и новость, что я улетаю на Кибер – и чёрт знает когда вернусь – не вполне дошла до её квантового процессора. Но оказалась, что она просто продумывала план миграции на астероид вместе со мной.

– Я соберу портативный терминал и мы полетим вдвоём! – прощебетала она и упорхнула в свою мастерскую. Несколько дней оттуда слышалось жужжание трёхмерных принтеров и шелест автоматической линии сборки.

Я поднялся в свою комнату, продолжая работать вешалкой для Сифри, а она болтала без умолку, о том, как рада меня видеть.

– Жаль, что скоро нам придётся снова расстаться, – сказал я, осматриваясь в спальне.

– Как это?! Ты же только вернулся?

– Да, но завтра утром должен быть на Нагльфаре. Надеюсь, ты закончила свой проект, иначе…

Сифри не дала договорить.

– Морис! Принеси ту миленькую чёрную коробочку из моей комнаты! – прокричала она. – Я специально не стала тебе говорить раньше времени, нооооо, у меня получилось!

Дворецкий явился с чашкой обжигающего, чёрного и густого как мазут кофе по рецепту Неспящих. А заодно принёс довольно компактное устройство обтекаемой формы, внешне напоминающее старинный жёсткий диск, с несколькими разъёмами.

– Вуаля, – сказала Сифри.

– Что-то он маловат. Это весь терминал или в комнате стоит ещё довесок размером с холодильник, – спросил я.

– Нет, это полностью автономная модель. Будет работать на базе любого терминала на Кибере. Или твоего личного компьютера. Пришлось позаимствовать донорский нейролинк.

Я повертел приборчик в руке. Довольно лёгкий.

– Почему ты не переехала жить ко мне с таким же? Было бы намного проще.

– Нуууу, – Сифри пожала плечами, – во-первых, мы тогда ещё не очень хорошо друг друга знали, чтобы я задействовала максимум своих мощностей, для разработки прототипа. Во-вторых, в репозитории был только концепт, я не до конца всё продумала. Но потенциальная разлука меня вдохновила! И потом, на этом устройстве буду не вся я. В конце-концов ты же ведь вернёшься. С Кибера же возвращаются?!

– Более или менее, – я кивнул, отхлёбывая сопротивляющуюся субстанцию из кружки.

– Ну так вот, сервер останется здесь, мы с Морисом присмотрим за домом. Я подумала, что Берте моя компания пойдёт на пользу. Мы отлично ладим! И до работы отсюда ближе. Соединение с Кибером нестабильное, пакеты то и дело теряются, а это не идёт на пользу бизнесу. А с этой штучкой я буду одновременно здесь – и с тобой! Круто, правда? Если интересно, скину тебе документацию, она компактная, на пару терабайт…

– Конечно, будет что почитать в полёте. Кстати. Ты случайно не знаешь, что это за штука?

Я показал ей щепку, которую дал мне Вафу.

– Не уверена, – Сифри покачала головой, – кажется, архаичный носитель информации времён двигателей внутреннего сгорания. Во всяком случае, я с такими разъёмами никогда не сталкивалась.

– Класс. Морис, есть идеи?

Дворецкий просиял:

– О! Я знаю! Это называется флеш-карта. Корпорация Кингстон владеет монополией на производство таких хранилищ в своём секторе.

– А у нас с этой фигнёй что-то можно сделать?

– Я поищу в Сети считыватель.

– Валяй. Если успеешь до утра, получишь прибавку к жалованию.

Я скривился, борясь со спазмами в горле. Кофе не собиралось сдаваться просто так. Если я выйду из этой битвы победителем, то меня ждут четыре дня непрерывного осмысленного бодрствования. Успею вникнуть во все перипетии службы и продумаю план действий. А нет, так просплю весь полёт. Меня постоянно укачивает в варпе.

Морис притащил чемодан с подпространством – маленькую зелёную коробочку, способную вместить всё содержимое моей спальни. Первое, что в него отправилось – портативная станция Сифри, под её восторженный визг. Сборы всего остального по заранее согласованному списку я поручил дворецкому.

В сущности, сборы – плёвое дело. К тому же, прощаться с друзьями и устраивать отвальную уже не надо – мы прозависали все выходные, хоть я того и не помню.

К вечеру подъехал Шин – доставил Лию. Я ещё не решил, что делать с ней дальше, но взять с собой никак не мог. Служба на Кибере почти идентична армейской, в условиях военного времени. Гражданским там не место. А наложница не может быть классифицирована как член семьи или домашний питомец. Будь Сифри реальной девушкой – и её бы не вышло взять. А так – сойдёт за виртуального секретаря с функцией стриптиза.

Лия, однако, с порога дала мне понять, что не пропадёт:

– Здравствуй, хозяин! Отлично повеселились в выходные!

– Ого! – я был несказанно удивлён. – Нейролинк прижился? Так быстро?

– Блестяще! – Лия улыбнулась во весь рот, чем заставила меня невольно поёжиться. – Иногда барахлит. Ваш язык слишком многоуровневый. Так много звуков…

– Уверен, ты справишься. Теперь, когда мы можем нормально пообщаться – кто был твой предыдущий хозяин?

– Квантонский Головорез.

Как романтично.

– Это прозвище?

– Скорее хобби.

– Мило… – я выпал в осадок, – эээ… Обсудим это позднее.

Шин пожелал мне удачи и скорейшего возвращения.

– Вот уж что мне точно не светит, – сказал я. – Отец мечтает, чтобы я пустил там корни. А потом ещё и младшего подтянул.

– Джуна? Он не сдюжит! Слишком мягкий, – Шин покачал головой. – А что сказал наставник?

– О! Он был на пафосе. Сулил всему клану Этанару беспечную жизнь в центре кластера, если я хорошо покажу себя на Кибере. Вообрази!

– Да уж. Ты – и хорошо!? – Шин прыснул в кулак.

– Хей! – я ткнул его кулаком в плечо, – не гони волну! Я умею быть собранным, когда надо.

– Да я просто подтруниваю! Только смотри, не закрути там ещё один бесперспективный романчик.

Я покосился на Лию и Сифри, беспечно болтающих друг с дружкой. Кажется, Сифри решила пересчитать наложнице зубы. В хорошем смысле.

– Я не сдамся. Однажды мне должно повезти, – твёрдо сказал я. – Но тут ты прав, на Кибере ничего не светит, кроме муштры и бесконечных патрулей.

– Зато подкачаешься и в инопланетян постреляешь. Вдруг даже завалишь одного?

– О да, тогда меня точно запишут в пожизненно-посмертные герои!

И мы пропустили по бутылочке пива в счёт моих грядущих побед. Наноботы, только закончившие чистку организма, недовольно заурчали у меня в желудке.

Чемодан поглотил мои вещи, я проверил билеты и документы, раздал указание прислуге: Морису и умной бытовой технике. Напоследок спустился в подвал, проведать спящую Берту. Она «спала» уже года три из-за досадного и даже в некоторой степени постыдного сбоя в её системе. Морис накрыл её брезентом с головой, чтобы не собирала пыль. Да, у меня уже был прокол с неорганической пассией до Сифри, но много бы вы понимали! Это совсем другое.

Я провёл последнюю ночь на Сунге в хитросплетении улиц нижнего города, в его вечной сырости и затхлых парах канализации, в свечении неоновых витрин и криках виртуальных зазывал. Я не пропустил и рюмки и даже нарочно обошёл квартал «Чистилища» стороной, не стал мешаться с шумными толпами, держался в стороне от ночной жизни. Я прощался с городом, в котором прошла моя беззаботная юность. Когда мы увидимся снова, я буду как минимум интендантом станции Кибер, прожжённым воякой. Если не облажаюсь. Прогноз успеха от Сифри – 67%. Мой личный анализатор даёт и того меньше – 42%. Тэд поставил на то, что я сяду в лужу сразу в день прилёта. Кажется, он забыл, кто был первым по всем дисциплинам в университете?

А нет, погодите, это другой чувак был. Обошёл меня на несколько баллов по биологии. Но почему все думают, что я провалюсь?

Я застал утро в добром здравии и с ясной головой: кофейная эссенция сработала безотказно. Куб-чемодан лежал в кармане. Сифри осыпала меня воздушными поцелуями на прощание и забила под завязку почту своими откровенными фотками (половина из которых – скриншоты с исходным кодом поз Камасутры и пикантные чертежи интегральных схем). Остальные провожающие обещали быть на космодроме и когда защитный купол над префектурой прояснился, я уже нёсся туда по пнемотрубе.

Космодром варп-крейсеров располагался в пустошах, подальше от жилых районов, чтобы шум и мерцание квазарных двигателей не сводили горожан с ума. Воздух здесь не пригоден для дыхания, поэтому на космодроме все ходят в защитных шлемах, а обслуживающий персонал – в скафандрах, как древние астронавты-первопроходцы. У взлётной площадки Нагльфара толпилось по меньше мере две тысячи человек, в то время как на борту счёт шёл едва не на миллионы.

Я отыскал своих в терминале регистрации. Шин и Тэд не поленились встать пораньше, чтобы попрощаться. Джун улизнул с кампуса, и даже Большой П явился во плоти. Мы не виделись лично почти год. В прошлый раз при встрече он сказал: «Сын, есть план». И вот план близился к кульминации: я отбываю на Кибер. Мастер Вафу прибыл с опозданием, за несколько минут до окончания посадки. С постным выражением лица он вручил мне исправно работающий браслет, который стал заметно легче. И разрешение экрана как будто увеличилось. Наверняка ему пришлось заменить добрую половину компонентов: чинить приборы нейролингва не помогала.

Я был рад повидаться со всеми напоследок. Отец пожал мне руку и пожелал скорейших и внушительных свершений, Джун скорчил рожу и получил от меня наставительный подзатыльник, а мастер Вафу изобразил на лице подобие улыбки и наказал денно и нощно помнить о том, что стоит на кону. Друзья пригрозили, что будут писать по меньшей мере раз в неделю, чтобы держать меня в курсе того, как продвигается дальнейшая битва за «Смерть от Кринжа», а я снисходительно кивал, как старший товарищ, умудрённый опытом и годами. Наверное, так мне и полагалось себя ощущать по статусу. Тэд запорол экзамены на последнем курсе и теперь проходил его по второму кругу. Шин устроился в контору своего отца и не хватал звёзд с неба на непыльной должности финансового аналитика. Карьерный рост ему вполне светит, но на высокий уровень престижности ему ещё карабкаться и карабкаться. Корпус Гвардии, куда меня направили по распределению клана и скупой рекомендации мастера Вафу – местечко вполне козырное. Не высшие эшелоны власти, но где-то неподалёку. Это действительно откроет передо мной все двери, но пока я всего лишь перспективный рекрут. Неправильно так думать, но я чувствовал себя на голову выше всех друзей и знакомых. Даже Иори, мой заклеймённый позором старший брат, остался далеко позади, где-то на наклонной плоскости, по которой он уверенно катился уже продолжительное время.

Но – не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Я ещё только поднимался по трапу на борт изящного и острого, как хирургический нож крейсера, в котором мне предстояло нестись по просторам вселенной почти неделю.

Внутри Нагльфар походил на огромную клинику императорского класса. Словно небольшой город стерильно-белого цвета, пахнущий озоном. Каюты экстра-класса оснащены всем необходимым, а не входящие в список излишества можно отыскать в паре сотен ресторанов и развлекательных заведений на любой вкус. Для любителей природы на крейсере обустроили приличную парковую зону с несколькими видами настоящих животных из разных уголков галактики. А вообще, чего это я их рекламирую? Мой билет был оплачен в кредит: ближайшие пару лет я буду отдавать двадцать процентов от своего жалованья на Кибере! Единственное, что меня действительно занимало – это название межзвёздного судна. Я не поленился навести справки и оказалось, что Нагльфар – древний мифический корабль, построенный из ногтей мертвецов. И выбрано оно было не случайно. Крейсер был построен по заказу и на деньги одного фармацевтического гиганта, который разбогател на продаже препаратов на основе стволовых клеток.

Эти клетки, кроме прочего, отвечают за постоянный рост ногтей в течении жизни. В материнском кластере компании Харон Фармасьютикалс активно практикуется изъятие стволовых клеток из ногтей усопших (или живых доноров за вознаграждение). Таким образом, ногти мертвецов в какой-то степени послужили тому, чтобы я совершил этот перелёт. Я как одержимый, прочёсывал Сеть в поисках этой информации почти полдня, и жаждал поделиться с кем-нибудь своим открытием, но подавляющее большинство пассажиров Нагльфара были престарелыми туристами. В этом круизе их интересовали только меню ресторанов и винные карты. А потом я заметил краткую выжимку своих изысканий на информационном табло, которое висело у обзорной палубы корабля. И тогда я понял, что как-то неправильно использую своё «осознанное бодрствование». Бесценный демон кофеина пропадал во мне зазря.

Так что я засел за штудирование уставов Гвардии и посмотрел несколько виртуалок об открытии Кибера и его уникального ресурса, а так же об интригах и напряжённой борьбе за превосходство в секторе, о становлении шаткого мира перед лицом общего врага. Скука смертная, но всяко интереснее, чем смотреть как день за днём искажается неевклидово пространство, пока корабль летит через варп. От дихотомии цветов и форм в иллюминаторе рано или поздно начинает тошнить, а так хоть что-то полезное для себя узнал.

Итак, году этак в 2130-м, когда клан Единый Нихон ещё не распался на три обособленные фракции, а нынешний Совет Пятидесяти состоял всего из шести кланов, но уже успел отбить Млечный путь у конфедератов, флагманский корабль разведки Нихона бороздил отдалённые кластеры космоса за границами действующих империй и коалиций. Нихону нужна была точка опоры для развёртывания собственной империи, независимой и чистой. И может не настолько погрязшей в бюрократии. Или просто на месте не сиделось. Я почти уверен, что в Заветах Патриарха так и написано: едва приживёшься на новом месте – вали ко всем чертям, осваивай новые земли и чем хуже они будут, тем лучше. Хоть на голом камне в открытом космосе дрейфуй.

Собственно, так и вышло. В безымянном кластере, что почти в пятиста гигапарсеках от дальних границ Конфедерации, корабль наткнулся на массивный астероид, по форме напоминающий толстую кривую морковину. Он дрейфовал в пределах сектора 90.200.8 и абсолютно не привлекал внимания. Даже свет не отражал. Чёрная такая морковина, явно гнилая. Лети себе дальше, нечего тут смотреть, совсем рядом – умопомрачительной красоты система кратных квазаров с россыпью отменных незанятых планет. Но нет же, дёрнула их нелёгкая сесть на астероид. Биографы писали впоследствии, что остановка была вызвана технической необходимостью. Таблоиды – что капитан корабля словил синдром космической адаптации, когда на борту отказала система антигравитации. Иными словами, ему срочно потребовалось проветриться. В общем, капитана выволокли на астероид, где какое-никакое притяжение было (для сравнения – в четыре раза меньше, чем на Сунге) и отпустили погулять.

В гулянии капитан преуспел – провалился в какую-то расщелину и загремел в сеть пещер, пронизывающих астероид на десятки, если не сотни километров. В общем, его пришлось изрядно поискать. Искали так хорошо, что старший помощник пропал без вести навсегда. А капитан на третьи сутки вышел на связь как ни в чём ни бывало. Но сделал это весьма экстравагантно: его голос начал доноситься из всех динамиков на корабле разом. И на частоте поисковой экспедиции. Как по нейролинку, который на тот момент ещё только разрабатывался. Капитан сообщал, что с ним всё в порядке, но навигация в скафандре отказала. Он находился где-то в пещерах, у большого подземного озера.

Его нашли при помощи эхолокаторов, попутно, исследуя местность. Озеро же оказалось вовсе не озером, но вместилищем некоего густого люминесцентного вещества, по консистенции напоминающей сырую глину или чуть мягче. Капитан просто посидел какое-то время рядом с ним (некоторые утверждают, что он залезал в озеро, а другие – что как следует нажрался этой светящейся дряни) и открыл в себе талант к телепатии и другим ментальным штучкам. Он мог бы выбраться из пещеры и сам, но побоялся потерять месторождение.

Разведчики разбили рядом лагерь, подняли на борт несколько образцов вещества, поначалу названного «телепатитом» и провели исследования. Сходство с каким бы то ни было известным веществом во вселенной выявлено не было, но у тестовой группы тоже возникли кратковременные способности подчинять себе технику и передавать с её помощью мысли, речь и даже зрительные образы. Капитан тут же отправился на челноке к высшему руководству Нихона, а экипаж оставил стеречь находку. Зря.

Когда он вернулся с подкреплением для развёртывания полноценной научно-исследовательской базы, он нашёл своих подчинённых в состоянии дичайшего психоза. Полную цепочку событий восстановить удалось далеко не сразу, но две трети экипажа погибло насильственной смертью, а корабль разведчиков бесследно исчез. Кроме того, на поверхности астероида были обнаружены следы борьбы и обломки нескольких чужих космических судов. Выжившие нихонцы разбились на три небольших отряда: младшего научного сотрудника Горо Этанару, старшего помощника Лю Сайшо и радиста Рину Идай. Группа Этанару оказалась самой адекватной и просто пряталась по пещерам. Сайшо и Идай бились друг с другом на смерть за контроль над озером телепатита. От контакта с субстанцией у них тоже открылись различные ментальные способности, которые они использовали в основном чтобы досаждать друг другу и выслеживать прячущихся в темноте жертв. В разгар вечеринки в пещеры вломились гости: банда головорезов из клана Имперлеоне, промышляющих в том числе космическим пиратством. То ли они заметили припаркованный на астероиде крейсер, то ли с самого начала висели у него на хвосте. Так или иначе, находка их обрадовала и популяция колонизаторов сократилась во многом благодаря им. Телепатит тоже привлёк внимание имперлеонцев и теперь уже три группировки боролись друг с другом за господство над астероидом, в то время как Этанару с товарищами отчаянно пытался оттуда свалить.

Признаться, и я малость обалдел от таких событий. Школьные сухие факты о становлении нашего клана обошли стороной все мрачные подробности. Напрасно. Виртуалка вышла убойная – самое то вечерком под пиво. Я наведался в местный бар, затарился выпивкой на остатки стипендии и заодно приметил пару знойных красоток с зеленоватой кожей. Пригласил скоротать вечерок в моей каюте.

Красотки оказались мужиками-полиморфами с планеты Тай. Облом. Прихватил к пиву какой-то пряный закусон, предварительно удостоверившись, что при жизни он не был чем-то мерзким. И вернулся к славным похождениям своих предков, которые застряли в пещере и даже не догадывались, что самые страшные злоключения ждали впереди.

Смыться с астероида было не так-то просто – навигация в пещерах не работала, связь тоже. А действие телепатита имело временный эффект. Группа Этанару продолжала партизанить по отдалённым тоннелям.

А потом их атаковал гигантский червь! По словам очевидцев, он был очень похож на член, что, пожалуй, даже страшнее. Этот милый червячок невообразимой длины ворвался в сеть пещер и уверенно ползал по её закоулкам, давя всё на своём пути. Затем он отыскал озерцо и стал поглощать телепатит в огромных количествах, прямо на глазах понижая уровень субстанции. Имперлеонцы не сдрейфили и бросились в атаку на червя. Он её проигнорировал. Насосался телепатита и был таков – втянулся, не разворачиваясь наружу, и исчез в неизвестном направлении, попутно утащив на себе пару бойцов. На поверхности пираты обнаружили обломки своего флота – червь разметал всё до основания. Имперлеонцы поклялись отомстить и быстренько умотали на корабле Нихона.

Оставшиеся ненадолго притихли, а потом продолжили очумевать. Многие гибли от естественных причин. Кислород и припасы кончались. Длительный прямой контакт с телепатитом вызывал мутации.

В истории, воссозданной на допросах Идай и Сайшо, было полно неувязок. Особенно сомнительной выглядела байка про бесконечного червяка, который не оставил никаких следов. Более того, озеро телепатита было полно до краёв, когда прибыла вторая экспедиция. Выжившие утверждали, что субстанция сочилась из каменных пор. Нападение клана Имперлеоне подтверждалось лишь косвенно: группа Этанару, к примеру, ни одного пирата не встретила, но все в один голос твердили про червяка. Красноречивее всех был сам Этанару, а вернее его останки, размазанные по каменистым тоннелям.

Учёные из группы Сайшо и Идай были арестованы и прошли курс глубокой детоксикации и социальной коррекции, а их лидеры отбыли срок в Паноптикуме – одной из самых защищённых тюрем в галактике Мессье 81. Исследования телепатита продолжились и оказалось, что ментальные эффекты – лишь верхушка айсберга. В гражданской и военной промышленности вещество снискало огромный успех. В частности, технологию нейролинка удалось довести до ума именно при помощи кибернита (остановились на этом названии после череды неудачных). Это вывело межпланетную связь на кардинально новый уровень. В дальнейшем ещё и шаманы подтянулись. Их много развелось в ту пору. Кибернит нехило расширял сознание, раскрывал там всякие чакры и прокачивал уже имеющиеся навыки. Подозреваю, что Вафу достиг своего мастерства тоже не на ровном месте, но ему хватило ума держать себя в руках. Летальных случаев использования кибернита было дофига. Можно было вылететь в астрал с концами, так что Паралиты тоже заинтересовались. Потом кто-то додумался синтезировать из чистого вещества наркотики и на чёрном рынке появились разные вариации. Впрочем, стоили они ещё дороже чем чистое сырьё, а распространение в итоге пресекли практически на корню.

На этом бы история и кончилась. Но.

Но тут я почти уснул, потому что началась такая душнота и политическая тягомотина, что я вывихнул челюсть. Пришлось воспользоваться услугами бортовых врачей. Ко мне прислали миленькую медсестричку с очень нежными, но сильными руками. Я игриво ущипнул её за попку, а она чуть не свернула мне шею. Один-один.

А Имперлеоне оказались не только бандитами, но и политиками. Шайка, промышляющая в окрестностях сектора 90.200.8, первыми примчались к своему Дону (так они называют патриархов), в то время как нихонский капитан ещё полз на своём маломощном челноке к цивилизации. И Дон первым подал заявку в Конфедерацию на закрепление за кланом права власти в секторе. Конфедераты, как я уже говорил, были теми ещё бюрократами – заявка была составлена верно, имперлеонцы даже предоставили основание для заявки – изучение потенциально опасной инопланетной активности в секторе. Про телепатит они умолчали, хотели наладить его нелегальный сбыт в даркнете. Тем самым они создали прецедент: подумать только, космические черви совсем под боком у суверенных границ Конфедерации! А если они реактивные? Что им каких-то 500 гигапарсек?! Защитите нас, галактические мафиози!

Нихон, в свою очередь, активно рекламировал кибернит и безграничные перспективы, которые тот открывал. Отлично, вот вам патент, вот даже грант на исследования, ни в чём себе не отказывайте.

Когда выяснилось, что оба клана получили во владение один и тот же сектор с гнилой морковиной в центре, было уже поздно. Наши подали иск в арбитраж конфедератов, но тот был непреклонен – цели у кланов разные, сферы влияния тоже. Научитесь сосуществовать мирно на этом куске скалы, что вы как маленькие?

Так оно и было бы, но Имперлеоне тоже нужен был кибернит, а на червей они клали. На астероиде к тому времени уже воздвигли полноценную научную станцию – аккурат над расщелиной, чтобы и пещеры закупорить и далеко за кибернитом не бегать. Рылись дополнительные тоннели, прорубались шахты. В разных уголках астероида нашли ещё несколько месторождений, а на радость исследователей – объёмы кибернита продолжали восполняться, как будто он и вправду сочился из камня.

Кланы, скрипя зубами, и глядя друг на друга через прицелы плазменных винтовок, поделили всё это добро на равные части.

А потом червь вернулся. И если бы только он! Вообще, в этой истории я болел за червя. И он меня не подвёл. Я бы даже сказал, он превзошёл все ожидания. В какой-то момент нудный исторический экскурс сменился виртуалкой про животных Земли-прайм. Видимо, ближайшую аналогию авторы нашли только там. Так вот, на той Земле есть такие животные – муравьеды.

Редкостные уроды с невообразимо длинным языком. Как он помещается у них во рту – непонятно. Но работает как шланг, к которому прекрасно липнет еда. Лучше вам не знать, что они едят (но спойлер – в названии). Так вот. Тот пресловутый червяк не сам по себе инопланетное создание, а меньшая его часть. Вообще говоря, учёные до сих пор спорят – орган это, или органический трубопровод, используемый для выкачивания всякого из труднодоступных мест. А если орган, то вполне возможно, что и член. Лютый кринж, как говорили на Чайна-прайме на пике эпидемии.

Короче, счастливый обладатель многокилометрового черве-члено-провода нарисовался на астероиде спустя несколько лет. Это была образина похлеще муравьеда. Анатомически ближе к человеку, только конечностей втрое больше – по паре дополнительных хваталок торчат спереди и сзади. Головной отдел без шеи просто усыпан глазами (хотя может это у них стереосистема такая, кто знает). В случайных местах на теле – прорези, общим числом до двадцати штук. И из любого может вылезти многокилометровая фигня. Ростом эта махина где-то с башню вроде тех, что стоят у нас в верхнем городе. На макушке у здоровяка отлично смотрелся бы домик мастера Вафу. В довершение ко всему, кожа – или верхний слой брони – у пришельца был просто непробиваемый. Во всяком случае – так показалось участникам первого контакта. Тварь обрушилась на астероид как гром среди ясного неба. И тут же начал шарить по земле своим прибором, отыскивая дырку. Все доступные дырки к тому моменту уже были герметично закупорены, в пещерах воссоздана земная атмосфера. Станцию, высившуюся над равниной как высокотехнологичная пирамида, монстр поначалу проигнорировал и начал долбить исполинскими кулачищами брешь в цельном камне. На Кибере тем временем царила массовая паника. Отряды имперлеонцев были тут же выставлены на мороз, мол, вы тут ради инопланетной живности и торчите по документам, флаг вам в руки.

Бойцы изрядно офигели, но делать нечего – попытались дать монстру бой, с безопасного расстояния. Но пока они заряжали свои пукалки и делали робкие залпы по врагу, тот уже успел сделать своё грязное дело и всех поимел, фигурально (или нет?) выражаясь. Через проделанную в астероиде дырку высосало весь кислород и две бригады бурильщиков.

Имперцы вновь поклялись отомстить, и спешно метнулись за помощью. И не куда-нибудь – а в долбанный Млечный путь, где царствовал клан Третьей планеты. Эти парни изрядно поднаторели в оружии массового уничтожения и на досуге практиковались в дезинтеграции целых планет, устрашая Конфедерацию. Клан Третьей планеты притащил в сектор 90.200.10 целый флот и несколько тысяч бойцов. Прождали как дураки два года. На третий – флот понадобился дома, для разрешения внутреннего конфликта, да так назад и не вернулся. А пехотинцев оставили, и на том спасибо. И бравые солдаты сработали куда более слаженно, когда ещё через пару лет пришелец вернулся. Люди на астероиде к тому моменту уже прижились, развернули полноценную оборону, надстроили станцию, охраняемую регулярной армией.

Приближение врага заметили заранее и встретили во всеоружии. Развязалось нешуточное побоище, унёсшее сотни жизней. Монстру тоже досталось, но не обольщайтесь – он выжил. Всего лишь ушёл ни с чем, дав отколупать от себя несколько каменных чешуин. Попытка преследования провалилась – этот здоровый хрен просто резво подпрыгнул и развил такую скорость, что быстро исчез из зоны видимости. Этот факт породил теорию, что люди на астероиде столкнулись с биороботом. Обычное живое существо не могло – не должно было мочь – подпрыгнуть с такой силой, чтобы не только преодолеть притяжение астероида (к тому моменту он был переквалифицирован в планетоид), но и бороздить дальше космос без двигателей. Исследование образцов его тканей мало прояснило ситуацию. Чешуя не была из того же камня, что и сам астероид, а до нижних слоёв не доковыряли.

Я заочно поздравил фаворита этой гонки – циклопического биоробота с гипер-члено-червём и свалил на пару дней в казино. У меня осталось немного кредитов, отложенных ещё со стипендии, и я подумал, что неплохо будет поднять кругленькую сумму. В конце-концов, к азартным играм у меня всегда были способности – Лия не даст соврать.

В игорной зоне Нагльфара царил дух старой школы: рулетка, блек-джек, покер, безрукие бандиты – полный набор классических способов остаться без штанов. Я попытал счастья в нескольких местах, но подфартило мне в покере. Компания подобралась подходящая – киборг-массажист с шустрыми пальчиками, старый коммерсант, эффектно надравшийся в баре и спускавший пенсию в окружении трёх молоденьких жёнушек и третий тип, который сделал мой день. Это был разумный моллюск – вся башка в щупальцах, он ими карты и держал. Но прикол даже не в этом, а в том, что у него на каждую эмоцию сменялся цвет лица. Мы вместе выпили, пока играли и я его разговорил. Его звали Блюпл. Прикольный чувак. Я быстро понял, что когда Блюпл врёт, его пигмент синеет. И раскусывал его блеф. Ушёл из-за стола с кучей фишек. Оставил три четверти в счёт уплаты билета. В сухом остатке поднял пару сотен кредитов. Неплохо, но блин!

Догнавшись ещё, я выполз на финишную прямую познания и даже что-то запомнил. После первой успешной стычки на Кибере (такое название дали станции, она и носит его по сей день) праздновали победу. Представители Третьей планеты приняли оплату услуг натурой – крупной партией кибернита и предложили дальнейшее сотрудничество. Их взяли в долю, потому как отказывать самой большой армии было опасно. Так власть на Кибере распределилась между тремя кланами. Каждые пять лет тварь из глубокого космоса стабильно возвращалась, разверзалось побоище, тварь улетала, кланы подсчитывали потери и всё снова стихало до окончания цикла. Со временем вторжения участились – срок сократился до двух лет. Потом до года. А монстров стало больше. Иногда они приходили парами. Иногда – втроём и больше. Вскоре они вообще перестали появляться поодиночке. Но теперь особи стали вполовину меньше, так сказать, выродились. Но слабее от этого не стали. Лишь однажды сплочённые усилия защитников сумели серьёзно ранить пришельца – ему отсекли кусок червя – и то лишь потому, что броня на отростке была заметно мягче. Его пытались изучить и выяснили, что существо-таки имеет органическое происхождение. Однако, кроме мышечных тканей с высокой эластичностью, ничего не обнаружили. Шланг-эвфемизм оказался шлангом фактическим.

Вот и весь сказ.

Астероид бороздит себе космос, сменив за две сотни лет два сектора. Кибер трудится, кибернит добывается, перерабатывается, утекает в Совет Пятидесяти и немножко – на экспорт, а учреждённая Гвардия защитников держит оборону не щадя своего живота. Заинтересованные кланы поставляют туда своих сынов, в числе которых оказался и я. Не отдавайте мои ногти Харону, если я прогорю на этом поприще.

На самом деле, на Кибере давно уже боялись не пришельцев, а друг друга. Добытчиков, защитников и просто любопытных становилось всё больше и больше. Масла в огонь подлил раскол в Едином Нихоне. Последователи Этанару, Идай и Сайшо по разному оценивали своё открытие. Одни хотели власти, другие мечтали наводнить рынок чистым кибернитом и превратить всех в свободных сверхлюдей. Третьи, напротив, относились к затее с опаской и предлагали вообще свернуть проект, а в идеале – уничтожить астероид вместе со всеми залежами кибернита. И позабыть чудовищ, как страшный сон. В конечном итоге, эти идеи эволюционировали в доктрины Полного подчинения, Свободного распространения и Разумного сдерживания. Фракции ширились, набирая всё больше и больше сторонников из числа посвящённых. Дошло до того, что сторонники противоположных доктрин начали мериться пушками и делать друг в друге дырки. А потом вмешалась Конфедерация и похоронила участников конфликта в бумажной волоките и регламентированных процедурах. Был один клан, стало три, причём каждый считал себя истинным продолжателем идей Единого Нихона и хранителем его ценности.

Так вышло, что разумное сдерживание оказалось привлекательнее, чем подчинение и распространение, поэтому из всех нихонских ответвлений на Кибере преуспел клан Этанару, мой то бишь. Сайшо и Идай сделались соучредителями, и вместе с землянами-милитаристами и космическим пиратством договорились поставить предприятие на акционерные рельсы. А в дальнейшем – эти самые акции продавать, или обменивать на рекрутов для Гвардии. Теперь каждый может и поиметь кредитов с предприятия, и освоить военное ремесло, и повидать диковинных существ. И всё это – не слезая с гигантской чёрной морковины, чья совокупная стоимость сопоставима с годовым доходом всех предприятий на отдельно взятой планете вроде Сама. Сифри явно зарабатывает меньше.

Я, кстати, позвонил ей и сообщил об этом. На мои слова Сифри фыркнула:

– Это они ещё не слышали про мой новый стартап! Не вешай нос, сладкий, мы их ещё уделаем!

Я добил последнюю виртуалку и узнал, что львиная доля прибыли остаётся-таки за кланами Третьей планеты, Киберлеоне и Нихон. Условно он всё ещё «единый», поскольку патент не имеет срока давности и пока ветви Этанару, Идай и Сайшо продолжают существовать – у них равные права на 1/3 Кибера. Таким образом, чистая доля Этанару в предприятии долгие годы была мизерной – это я знал уже и так. Большой П постоянно об этом печётся. Курс клана – нарастить свою численность.

В последние полгода Идай и Сайшо несли колоссальные потери. Во время недавней атаки пошатнулась даже боевая мощь Третьей планеты – полегли очень много опытных бойцов, переживших десятки циклов.

Ура, червь!

Про новобранцев вообще молчу – они давно стали расходным материалом.

Ну ты и падла, червь!

В нынешнем году набор в Гвардию был как никогда широк, но от имперлеонцев и клана Третьей планеты прислали довольно мало рекрутов. Идай и Сайшо в это самое время вели войну за господство над Мессье 82 – соседней галактикой. Им стало немножко не до Кибера, поэтому от братских кланов прибыла лишь горстка добровольцев, чтобы не терять ресурс начисто. Этанару же открыли все свои шлюзы. На Нихоне-3 и 5 объявили принудительный призыв и наскребли прилично народу. Представители видных семей клана отправили своих отпрысков, даже самых непутёвых, лишь бы увеличить долю клана. Да и потом – это всё ещё одни из самых престижных войск в Совете. Даже военная машина Конфедерации не кажется такой грозной и могучей. Возможно, Гвардия Кибера уступает ей в численности, но в до унылого мирном пространстве Конфедерации уже лет сто не случалось войн или стычек с иными формами жизни, в то время как на Кибере бойцы закаляются в жесточайших условиях. Они редко доживают до тридцати. Но пока не померли – лучше у них на пути не стоять. Почётно быть одним из них.

Вот, в двух словах, в какую канитель я ввязался, послав летом прошение о зачислении меня в Корпус. После того, как протрезвел и осмыслил всю поглощённую информацию – крепко задумался в здравости этой идеи.

На исходе седьмого дня пути Нагльфар прибыл в пространство сектора 90.200.10. Гражданским суднам запрещено останавливаться на Кибере, да и по правде сказать – там нет таких огромных посадочных площадок. Поэтому крейсер просто завис на несколько секунд над станцией и меня, заранее облачённого в скафандр, и трёх других пассажиров аккуратно телепортировали на гостевую платформу Кибера. Секундой спустя Нагльфар врубил гипердрайв и с коротким хлопком ушёл в варп, оставив длинный световой шлейф.

На станции уже знали о прибытии трёх новобранцев. Я не знал этих парней и не натыкался на них во время перелёта, но по гербовым нашифкам кланов понял, что один из них из Этанару, а другой – имперлеонец. Рослый такой мужик с широкими плечами. Они почти все такие. Мой соклановец осмотрел верзилу и отодвинулся поближе ко мне (хотя я и был без опознавательных знаков). Чужаку явно не было до нас никакого дела, он замер словно статуя в светоотражающем шлеме, и стоял неподвижно, ожидая, когда за нами придут. Я же решил пройтись. Оставьте фанфары и приветственные церемонии для болванчиков вроде этого. А Майкл Сабаи сам разберётся, где у вас тут что.

По узкому мостику к площадке, неуклюже переваливаясь, спешил механический стюард старого образца. Не останавливаясь, я указал на стоящего позади имперлеонца:

– Тому парнишке плохо. Кажется, столбняк.

И направился прямиком к шлюзу.

Соклановец, хихикая, трусил следом за мной. Когда гермоворота закрылись и шлюз наполнился воздухом, мы сняли шлемы. Причесон у того чувака оказался хоть куда, сферической формы, чёрные как смоль волосы. Из-под густой шапки сразу начинался нос, глаз не было видно. Но меня он разглядел отчётливо и сразу протянул руку в знак приветствия.

– Здоров, я Натан Нэш! – у него был гнусавый голос и резкий выговор, – Этанару.

– Майкл Сабаи. Тоже Этанару.

– А я сразу это понял.

– Интересно, как?

– Для «имперца» ты ростом не вышел, друг. Они все как инкубаторные, на одно лицо. Квадратное такое.

– Ха! А если я с Третьей планеты?

– Тогда ты остался бы ждать на площадке, вместе с тем. Только наши ведут себя здесь как дома. Даже если никогда не были. Успел заметить.

– Ты тут уже бывал?

Внутренние ворота шлюза распахнулись и я сощурился от непривычно яркого света в вестибюле. Он был полон снующих туда-сюда людей в серой униформе. В центре стояла круглая стойка регистратора.

– Я вступал в рекруты в позапрошлом наборе, но дома случилась… одна неприятность и меня отозвали, – сказал Натан. – Решил попробовать ещё раз.

– Ну, тогда удачи нам! – я подошёл к регистратуре и кивнул улыбчивой голограмме за стойкой.

– Приветствую, Микайо Сабаи и Натаниэль Нэш из клана Этанару! – проскрипел механический голос из дешёвого динамика. – Пожалуйста, проследуйте в крыло вашего клана вдоль красной линии. Не забывайте личные вещи. Не отвлекайте персонал станции от работы без крайней необходимости. Избегайте контакта с представителями других кланов до распределения по командам. Желаем вам приятного пребывания на станции Кибер-1.

На чёрном натёртом до блеска полу зажглась тонкая алая линия.

– Кибер-1? – я посмотрел на Натана. – Зачем цифра в названии?

– Не знаю, – он пожал плечами. – Вроде как ещё одну станцию хотят открыть, на другом конце астероида. Осваивают крупное месторождение.

– Ну и ну! Стало быть и Корпус будут расширять?

– Как пить дать, – Нэш тряхнул головой, отчего его шевелюра забавно дрыгнула.

Мы пошли вдоль сигнальной линии. Покидая вестибюль, я заметил как из шлюза выносили нашего шкафообразного попутчика. Похоже, ему всадили приличную дозу мышечного релаксанта. Мне начинало нравиться это место.

Вскоре мы попали в общий зал ожидания для новобранцев из моего клана. Аудитория с десятью рядами кресел была забита до отказа, свободных мест почти не было. Судя по запаху в помещении, рекруты мариновались здесь уже некоторое время. Многие спали, развалившись на своих местах. Наш приход остался без внимания, мы тихонько подсели на задний ряд.

– Долго вообще длится оформление? – спросил я.

– Не. Они ждут, когда подвезут всех по списку, а потом махом всех оформят. Личное дело начинают составлять сразу по прибытию. Дальше будет только медицинский осмотр и, кхе, салон красоты.

Натан вздохнул.

– Жалко расставаться с причёской?

– Фигня, – отмахнулся Натан, – За год отросла, отрастёт и ещё.

– Слушай, а какие тут вообще порядки? Просветишь на правах бывалого?

– Всё, что я знаю, – ответил Натан, – уже не актуально. Гвардия жёстко нуждается в специалистах. Когда я поступал в первый раз, они учитывали пожелания и в соответствии с выбором составляли расписание учений. Я, кстати, лётную школу окончил. Думал и тут стать пилотом. Но теперь могут и в стрелки запихнуть, и в разведку, и вообще куда угодно, где не хватает рук. А как там дела обстоят – понятия не имею.

– Да уж, не курорт.

– В любом случае после стрижки нас разведут по казармам. Ужин мы, наверное, пропустим. Но зато хоть выспимся!

Я потянулся. Неделя праздной жизни на корабле с регулярной выпивкой мне уже порядком наскучила. Не то чтобы я рвался в бой, но часик-другой в спортзале провёл бы с удовольствием. Или поотжимался бы с какой-нибудь симпатичной девчонкой. Мечты, мечты.

Через полчаса в зал ожидания вошли ещё несколько человек, затем раздался призывный сигнал, и по рядам пробежало оживление: начинается.

Впереди раскрылись двери, и перед нами предстал тощий мужичок в мундире, очень важный на вид. Он окинул ряды голодным взглядом, достал планшет и щёлкнул пальцами. Вслед за ним влетел маленький юркий дрон. Он описал круг над нашими головами и бегло просканировал присутствующих.

Мужик глянул в планшет и кивнул:

– Приветствую всех прибывающих и благодарю за ожидание. Многим из вас наверняка не терпится приступить к службе, однако, если по каким-то причинам кто-то передумал и хочет уйти – сейчас последний шанс сделать это. Корпус Гвардии Кибера переживает нелёгкие времена. Как никогда нам требуются рекруты, смелые и сильные духом. Предупреждаю сразу – служба не сахар, не мёд, не синтетический тростник и никакой другой искусственный подсластитель. Многих из вас ждут ранения в обозримом будущем. Но – не переживайте. Наш регенерационный комплекс работает на полную мощность, и нет такой конечности, которую мы не смогли бы восстановить. Даже всё тело полностью, при условии, что голова уцелела.

– Да он прирождённый оратор, – шепнул я Натану. – Как бы всех не распугал!

В действительности зал ожидания покинуло лишь несколько человек – те, что пришли последними.

– Превосходно, – сказал рекрутер, – теперь те, кого я буду называть, должны подходить ко мне по очереди, а затем – вон в ту дверь. Приготовьтесь.

Он стал выкрикивать фамилии в произвольном порядке. Новобранцы выстроились в цепочку и подходили. Дрон тщательно сканировал каждого, после чего они исчезали за дверью. Моя очередь пришла где-то на середине списка.

Я подошёл на сканирование. Рекрутер смерил меня взглядом и тихонько спросил:

– Вы – Микайо Сабаи, с Сунга?

– Так точно, сэр, – я знал кое-что о субординации в Корпусе и ответил по уставу.

– Славно. Передавайте горячий привет господину Кену.

Похоже, Большой П действительно похлопотал на мой счёт. В следующем помещении стояло несколько очистительных камер наподобие той, что была у меня дома. Их загораживали ширмы. Возле каждой ширмы стояло по солдату с пластиковым пакетом и коробкой. Я подошёл к одному из них.

– Одежду – в мешок, личные вещи – в коробку, – сказал солдат. – Импланты – в режим ожидания или отключить, а то закоротит.

Я скинул одежду и упаковал в пакет. Солдат завязал мешок узлом, прилепил сбоку маленькую бирку со штрих-кодом и нажал носком сапога на кнопку в полу. Открылся люк, мешок улетел во тьму.

– Хей, это совсем новые шмотки! Зачем выбрасывать-то?

– Их отправят по почте на дом. Шевелись, не создавай очередь!

Я положил свой чемодан и документы в коробочку. Выключил нейролинк. Всё остальное было своё, натуральное.

– На санобработку! – скомандовал солдат и я вошёл в камеру.

Минута адского жжения везде. Укол в шею. Полная детоксикация, остатки кофеина и спиртного улетучились в момент. Обработка каким-то душистым порошком, от которого хотелось чихать. И резкий ледяной душ! Я вышел наружу с другой стороны, абсолютно лысый и без левой брови, продрогший и злой. Перед камерой стояла скамейка, на ней стопка чистой одежды, пара сапог и полотенце размером десять на десять сантиметров. С краю стояла коробка с моими вещами и ключ-картой с трёхзначным номером. Вероятно – от моей комнаты. На скамейке так же лежал экземпляр моего контракта, довольно толстая стопка полиэтиленовых полупрозрачных листков. Я вытерся, насколько это было возможно. За ширмами по обе стороны чертыхались будущие сослуживцы, столкнувшиеся со схожей проблемой. Форма пришлась мне в пору, только фуражка странно ощущалась на бритой голове. Едва я завязал шнурки, как на полу вновь зажглась красная линия.

Я прошёл по узкому коридору, вышел в дверь и – оказался в строю из пяти человек, держащих, как и я, перед собой коробки. Впереди было несколько рядов новобранцев.

– Шаг вперёд! – скомандовал зычный голос.

Мы все дружно выполнили приказ. На освободившуюся линию позади выходили новые рекруты.

Как, однако, они ловко взяли нас в оборот!

Глава 3. Баллистика сверхтяжёлых тел

14-17 октября 2312 г. Цикл 156, день 53-56

Рекрутер не соврал, а Натан не ошибся – Корпусу явно не хватало людей. После построения большую часть прибывших определили в роту Альфа, находящуюся на том же уровне станции. Общая спальня моей казармы была просто необъятная, но фактически пустовала. Незанятые койки и тумбочки были сдвинуты в один угол и компактно уложены друг на друга. На их законном месте расположилось буквально всё, что можно себе представить. Видимо, чтобы далеко не ходить. Здесь были и спортивные снаряды с тренажёрами, и импровизированная ремонтная мастерская, и даже походная кухня стряпала на пищевом принтере подозрительную серую массу. Посреди казармы, разбросав запчасти, красовался потрёпанный боевой челнок, больше похожий на ископаемое времён Восстания машин. Несколько бойцов суетилась вокруг него. Оставалось только гадать, как челнок сюда затащили.

Приглядевшись, я заметил огромную кучу потрёпанных боевых экзоскелетов, и такую же – с искорёженными стволами различных калибров. Вооружение довольно старое, не энергетическое. Несколько человек разгребали это барахло, отбирая целые запчасти.

Нас, новобранцев, провели строем мимо всей движухи и развели по кубрикам, которые по идее должны принадлежать младшему руководящему составу, но судя по всему, тоже пустовали. Пустовали настолько, что в моей комнате, вместо пяти человек числился пока только я и ещё один чувак, с которым не удалось пообщаться. Он часто моргал, как от яркого света и то и дело хватался за уши. Он почти ничего не говорил, и явно не понимал мою речь. Позже выяснилось, что во время санобработки бедолага не отключил нейролинк и теперь ловил вспышки и шумы.

Обстановка кубрика впечатляла своим минимализмом. Тут не было ничего, кроме стопки спальных футонов в углу. Стены были выкрашены в элегантный серый цвет, навевающий мысли о тюрьме. Зато чисто и светло – благодаря гигантскому потолочному экрану, на котором перманентно крутились тексты уставов, чтобы было чем занять себя перед сном. Время от времени на экране пробегали сводки местных новостей и экстренные оповещения, сопровождающиеся резким звуком.

Я выбрал матрас посвежее и занял угол подальше от двери. Коробку с пожитками поставил в изголовье. Решил пока не обустраиваться полностью – неизвестно, надолго ли эта комната закреплена за мной. Контуженый сосед расположился рядом. Он долго рылся в подпространстве своего портмоне, потом выудил оттуда пузырёк с каплями, лёг и долго чинил глаза. Проблема с ушами, видимо, решилась сама.

– Фух, – облегчённо сказал он вскоре. – Наконец-то отпустило… О, привет, меня звать Джонни! Джонни Бритс.

– Майкл, – я коротко кивнул, – Сабаи. Ты откуда?

– Нихон-прайм.

– Шутишь?! С Киото?

– Ну да. Я приехал с друзьями, нас всего десять человек тут.

– Лихо. Никогда не был в секторе Патриарха.

– А сам откуда?

– Со спутника на Нихоне-5.

– Так это ж совсем недалеко от нас!

– Ну не знаю, к Млечному пути поближе будет.

– О, у вас наверное часто бывают эти говнюки из Третьей планеты, – Джонни скривился.

Я пожал плечами:

– Нечасто, но залетают. Но в нашей галактике они ведут себя тихо. Могут даже сойти за приличных людей.

– Ха! Думаю, здесь мы увидим их истинное лицо!

Он кровожадно рассмеялся.

– А что, – спросил я, машинально пролистывая текст контракта, – тут часто приходится сталкиваться с другими кланами? Вроде подразумевается, что всех сортируют отдельно.

– Не знаю… Брат говорил, так было до последней заварушки. Он тоже тут служит, в роте Дельта, но она в другой стороне. Сейчас идёт набор в Альфа, и вроде как её забивают всеми, кем придётся. В соседних ротах такая же история, но я слышал, что имперлеонцев сейчас на станции больше всего, они спаслись в том цикле и сейчас почти укомплектованы.

– Интересно, как это им удалось? Такие крутые вояки?

– Да не, – Джонни мотнул головой, – у них проходили учения вдали от станции, не успели на подмогу. Как по мне, так эти дуболомы опять драпанули. Теперь, возможно, нас иногда будут объединять в команды. На учениях, и в патрулях, вместе со всеми.

Я отыскал в чемодане портативный холодильник и достал пару сандвичей. Поделился с Джонни.

И спросил:

– Так а что тут произошло-то? В новостях ни черта не рассказывают.

– Короче, – Джонни откусил как следует от бутерброда, растянулся поудобнее на своём футоне и рассказал.

Пришельцев было пятеро – рекордное число за последние несколько циклов. Двое – третьего класса (не такие огромные, как самые первые, но всё равно высокие, с радиомачту) приземлились первыми и отвлекали внимание. Трое других, поменьше, четвёртого класса, подкрались с обратной стороны астероида, где до тех пор ни патрулей, ни защитных башен не было. Поведение крайне необычное, раньше пришельцы никогда не приземлялись с тыла астероида. У этих троих были здоровенные дубины, что тоже оказалось для защитников в новинку. С уменьшением роста особей можно было предположить, что однажды они начнут пользоваться оружием для атаки, но армия оказалась к этому не готова. А напали они прямо на станцию. Двое осыпали пирамиду ударами дубин, а третий начал рыть подкоп снизу, у первых уровней, где располагались ангары и казармы. Фланг, где базировалась Третья планета, был разгромлен, большинство погибло на месте от разгерметизации. Потом пришельцы выпустили свои шланги и обшарили помещения. Неизвестно, что они искали, но закупорили все помещения прозрачной клейкой фигнёй, затвердевшей в считанные минуты, как смола. Но это плюс – утечка кислорода остановилась. Это же и минус – почти вся техника, принадлежащая клану Третьей планеты, была намертво запечатана в ангаре. Отряды подкрепления бросились в бой, мелких сволочей отогнали, крупные ушли сами вскоре после этого. Верхние уровни станции не пострадали, только внешняя обшивка кое-где помялась, да сломали несколько антенн. Численные же потери среди личного состава сопоставимы со вторжением монстра первого класса.

– Так Корпусу не люди нужны, – заключил я, – а техника!

– То-то и оно, – заулыбался Джонни. – На самом деле я поэтому сюда и сорвался. На вооружение Гвардии поступают новые боевые мехи! Крутейшая разработка Вор-Тэка. Домокл-10! Слыхал о таких?

– Более или менее.

– Убийственная вещь. По размерам сам как эти твари. Класс пятый, как мне кажется. Я просто мечтаю залезть в один из таких. Иииии, поскольку людей тут сейчас немного, шансы есть у всех.

– А откуда тут возьмутся эти новые Домоклы, да ещё и в таком количестве?

– Клан Третьей планеты. Людей они не скоро пришлют, но пытаются компенсировать техникой. Кучу кредитов теряют на перевесе, отбивают как могут, лишь бы остальные кланы не сильно тут нажились.

Я фыркнул. Не нравились мне эти автономные гробы. С ними любой дурак сладит, можно даже не тренироваться. Сел, завёл, подключил контакты к голове и бегай себе. Маши гигантской плазменной саблей. Конечный результат зависит только от навыков пилота. Если ты растяпа неуклюжий, то и твой Домокл мало на что сгодится. Да, я слышал, на необитаемых планетах и в биологически опасных зонах Домоклы незаменимы, но опасны сами по себе. Пилот, сидящий в кабине, управляет мехом через собственную нервную систему. Руки и ноги машины он ощущает как свои. Если, например, случится авария и Домоклу оторвёт манипуляторы, мозг пилота может отреагировать на это как на потерю реальной конечности, с последующим болевым шоком и прочими фантомными прелестями. Ноги отнимутся – и придётся ложиться под нож.

– Фигня это всё, – сказал я.

– Сначала посмотри на этих малышек, а потом уж говори, – снисходительно ответил Джонни.

Я искренне надеялся, что не увижу. Хотя и понимал, что обыкновенным пехотинцам на Кибере делать нечего. Заваливать пришельцев – при их-то размерах! – пушечным мясом контрпродуктивно, как говорит Морис.

Вскоре по роте объявили отбой, но касался он в основном новоприбывших. За дверью ещё долго слышался грохот металла и визг алмазных резаков. Это напомнило мне стажировку во Врачах без границ. Пожалуй, стоило предложить парням свою кандидатуру. В разборке механизмов и распиле корпусов я имел кое-какой опыт, хоть он никак не пригодился во взломе трусов моей наложницы. Перед сном я бегло изучил свой контракт, отыскал там реквизиты банка, куда буду получать своё жалование, а потом созвонился с Шином, Сифри и Лией. На «большой» земле всё было спокойно. Клан Этанару пока что не ощутил на себе благотворного эффекта от моего вступления в Корпус Гвардии. Ничего, я подожду. Чиркнул пару строк Берте. Не ответила. Собственно, как обычно.

Утром в субботу играла бодрая побудка – психотропный кавер гимна Совета Пятидесяти, наполняющий не просто бодрящим патриотизмом, а неистовой яростью – к тому, кто это включил.

Лично я захотел вырвать себе среднее ухо штопором. Но сон и правда, как рукой сняло. Нас построили на площадке вдоль комнат отдельно от опытных бойцов, которые, казалось, были предоставлены сами себе и вообще не ложились спать. Некоторые тягали железо в импровизированной качалке, другие продолжали мучить несчастный челнок. С прошлого вечера он слегка изменился – сверху красовалась башня автоматической турели. Она вяло вращалась, бегая лазерным целеуказателем вдоль стен, и время от времени издавала короткий писк. Перед нами выступил командир роты, майор Голдвинг. Седоватый мужик с усталыми красными глазами. Казалось, он не спал лет пять, а своё жалование хранил в мешках под глазами. Голос его всё равно звучал твёрдо.

Нас поздравили со вступлением в Корпус и рассказали о том, что ждёт рекрутов в ближайшее время.

А именно: назначение на места в соответствии со штатными нуждами. Пожелания бойцов тоже учитывались, но в меньшей степени. Я очень быстро в этом убедился. Нас вызывали из строя по одному, на беседу с сервером по работе с личным составом. Это был чёрный серверный шкаф с монохромным выпуклым экраном и трескучим динамиком. Он находился в отдельном кабинете за пределами казармы, недалеко от приёмного блока. Стены в кабинете были увешаны разнообразными дипломами и грамотами в позолоченных рамках. Кто-то пририсовал над монитором фуражку.

– Сабаи! – проскрипел сервер.

– Я!

– Раздеться до пояса.

Я стянул китель и майку.

– Гражданская профессия?

– Финансист, сэр.

В недрах сервера надсадно загудели вентиляторы.

– Соболезную, – выдал он. – Финансизм – распространённый недуг в наши дни. Мы выпишем вам направление на расширенный медосмотр.

– Но..!

– Хотя с виду и не скажешь. Отличная мускулатура, парень. Так держать. Сколько жмёшь?

– Сколько угодно, сэр.

– Давай сто!

Сервер снова загудел. Я хмыкнул и отжался сто раз.

– Теперь пресс, сто пятьдесят.

Легко. Но малость запыхался. Эх, подзабросил я качалку.

– Отличный результат. Предварительная специальность – стрелок.

– Виноват, сэр. Стрелок?

– Так точно! Нам просто необходимы стрелки!

– Тогда зачем я отжимался, сэр?

– В боевых условиях – важный навык каждого стрелка это стойкость. С таким прессом, сынок, ты точно выдержишь удар инопланетной дубиной. А твои руки пригодятся, чтобы тащить менее удачливых сослуживцев. В условиях пониженной гравитации тебе не будет в этом равных! Вопросы есть?

– Э… Никак нет, сэр!

– Следующий!

После завтрака (та самая бесцветная вязкая протеиновая масса, но с чайной ложкой джема), я отважился подойти в ремонтный уголок.

– Чего надо, салага? – сходу спросил меня парень в сварочной маске. Он прилаживал к челноку новые броневые пластины.

– Да вот, хотел предложить свою помощь, вдруг вам нужны толковые ребята.

– Толковые – нужны. Варишь в сварке?

– Не, я вообще неплохо режу… В резке.

– О, это ж Майкл! – из-под челнока выкатился тощий парнишка с длинным носом и маленькими бегающими глазками. – Я вам про него рассказывал!

– Ааа, Столбняк! – остальные бойцы оживились, отложили свои железки, – так вот ты какой!

– Эээ, я не совсем понял.

Незнакомый парнишка подскочил ко мне и зашептал:

– Я просто рассказал им вчерашнюю хохму, как ты подшутил над имперлеонцем. Помнишь, на посадочной площадке?

– Это да, как не помнить. А ты-то кто?

– Так это ж я, Натан! Не узнал?

– Блин, – я сконфузился. – Без волос ты совсем другой человек!

– Ха! Я сам себя не признал, когда увидел! – Натан расплылся в улыбке и провёл ладонью в нескольких сантиметрах над головой, как бы приглаживая фантомную причёску.

Сварщик поднял забрало и оказался мужчиной средних лет, одноглазым и с довольно редкими зубами. Но при этом был очень довольным.

– Зачёт, Столбняк. Так им и надо, мордам сицилийским, – заявил он. – А ты не стесняйся, тут все свои. Камикадзе, принеси-ка табуретку!

На эту странную кличку отозвался Натан и подал мне стул. Одноглазый усадил меня за верстаком, притащил тяжёлый армейский резак и замысловатую многоколенчатую трубку, сваренную довольно неумело.

– Ну-ка, покажи класс. Распили эту хреновину по швам.

Я сосредоточился, проверил напругу резака, и показал окружившим верстак старожилам что-то, отдалённо напоминающее класс.

– Вообще сойдёт, – сказал чувак невысокого росточка. Он взял пару деталей и стал измерять углы распилов. – Блеск. Циклоп, зацени!

Сварщик кивнул:

– Да уж вижу. Ладно, сойдёшь за толкового. Кем тебя наш Гроб назначил?

– Какой гроб?

– Да шкаф этот, по работе с личным составом.

– Стрелком.

– Добро. Значит, будем вместе тусить.

– А меня пилотом! – просиял Натан.

– Уймись, Камикадзе, – усмехнулся Циклоп. – Уже все всё поняли.

– У вас тут у всех клички вместо имён? – спросил я.

– Не у всех. Только у самых заслуженных. – Многозначительно произнёс невысокий паренёк, вертя в руках свежераспиленные сегменты трубы.

– То есть я уже заслужил?

– Ага. Пока никто не умирает, на Кибере до чёртиков скучно. Вот меня зовут Пьер.

– А я Майкл.

– Сейчас не об этом. Моё имя мне не нравится. Для начальников я – капрал Висп, это вообще задолбало уже. Зато для своих я – Нанобот. Если имя и фамилия, по сути, ничего о тебе не говорят, то прозвище – высвобождает самую суть. Подчёркивает индивидуальность. Иногда придаёт загадочности. Пока ещё никто не знает, почему ты Столбняк. Но мы-то с тобой в курсе, ага?

Я пожал плечами. Мне вполне устраивало, когда мою индивидуальность и естество подчёркивало имя Майкл, хоть оно и не до конца настоящее. Но спорить по поводу Столбняка не стал. Первый день на службе, ну его нафиг…

Сварщик притащил ещё железок и разложил на верстаке. Затем он снял перчатку и протянул руку мне:

– Лоуренс. Можно просто Циклоп. Командир отряда Браво.

Очевидно, что своё замечательное прозвище Лоуренс получил за отсутствующий глаз. Как ни странно, ему не вставили новый, хотя на распределении обещали возмещение всех органов. Но, кто знает, может он потерял глаз не на службе.

– А почему Натан стал Камикадзе? – спросил я.

– Дык его батька – Брендан Нэш. Слышал, небось? Чёрную дыру оседлал.

Блин, а ведь и правда. Недавно же только вспоминал. До каких только уголков Вселенной не донеслась история Брендана Нэша.

Так началось моё вливание в коллектив. Помимо упомянутых выше Циклопа и Нанобота, отряд Браво представлял так же загадочный субъект по прозвищу Зоркий глаз. С виду – чистокровный японец, но с телескопическими объективами вместо глаз. Похоже, у него вся голова была забита электроникой не самого нового образца. Он подошёл ко мне, коротко поклонился и вымолвил:

– Кайоши.

Это было единственное слово, которое он сказал за весь день.

Эти трое парней вместе представляли многонациональный экипаж боевого челнока, останками которого был усыпан весь пол. Во время последнего налёта они вступили в бой в числе первых. В итоге остались без пилота и обоих стрелков. Формально – и без челнока. Не было похоже, что эта развалина взлетит в ближайшее время. Кроме, собственно, корпуса и вяло вращающейся башни, у челнока не было вообще ничего.

– Знаю, о чём ты думаешь, – сказал Нанобот. – Но кое-кому повезло ещё меньше. Имперлеонцы теперь вообще пешком летают! А мы свой уже почти починили. Пара дней и всё будет в лучшем виде, запчастей с прошлого вторжения осталось – как грязи. Через неделю новую партию челноков пришлют, а мы уже будем вовсю рассекать на нашей старушке.

– Главное, чтобы у этой старушки днище не отвалилось, а то рассечёт нас с тобой, – буркнул Циклоп и снова натянул маску.

Я оглядел железки: фрагменты экзоскелетов с трубками повышенной прочности. Такие вставлялись внутрь скафандров, для компенсации тяжести. Резак без труда справился с ними.

– Слушайте, – спросил я, – а эта штуковина наносплавы берёт? Титан там, или типа того?

– А как же! Это тебе не какая-то вшивая плазма. Запал с Домокла скрутили, – похвастался Нанобот. – Разрежет хоть ткань мироздания!

– О, круто! А то у меня дома одна загвоздка… с трусами верности.

Нанобот присвистнул:

– Что, девчонку запер и ключ потерял?

– Типа того. «Цитадель».

Нанобот присвистнул снова и рассыпался в целой прорве вопросов:

– Ого! Почём брал? Где достал? И как, надёжно?

– Настолько, что не знаю теперь, как избавиться.

– Нет… Резаком даже не пытайся, – Пьер помотал головой.

– Почему?

– Пояса верности минируют, на случай силового взлома.

– Есть такое дело, – подтвердил Циклоп. – Микрозаряды направленного действия, по всей внутренней поверхности. Девчонку – может быть – не зацепит, а вот ты, скорее всего не жилец, если заденешь активный контур.

– А в случае программного взлома они могут сработать?

Парни задумались.

– Если взламывать кое-как, то пожалуй что да.

– Твою мать!!!

Я бросил всё и убежал звонить Лии, чтобы выключила дешифраторы.

После окончания кадровой оценки, сервер разослал всем новобранцам их назначения. Я узнал, что зачислен во второй взвод, состоящий из ста с лишним человек. Нас так же обрадовали, что подготовка к полноценной службе будет проходить в ускоренном режиме, а часть необходимых знаний новички получат от старших товарищей уже после распределения по боевым расчётам. Первым же делом в наши неопытные головы вложат азы выживания на Кибере.

С этой целью всех новичков погнали на открытый воздух. В специальных трёхслойных скафандрах. Сперва натягиваешь подкладку с гелевым наполнителем для охлаждения, потом влезаешь в экзоскелет, а уже на него сам скафандр с хитрой системой регулировки силы тяжести. Полный комплект, с кислородными фильтрами, был настолько неподъёмным, что облачаться пришлось в шлюзе с нулевой гравитацией.

– Данные скафандры разработаны с учётом переменчивых особенностей боя, – пояснил нам инструктор, когда взвод построился снаружи. – И нацелены в первую очередь на обеспечение устойчивости в любых условиях. В обычном гражданском скафандре, не считая тех, что носят на сверхмассивных планетах, вы были бы здесь как пушинки. Это позволяет высоко прыгать. С джет-паком – даже летать. Но при стрельбе из тяжёлого оружия без гашения отдачи вы рискуете улететь в открытый космос – и это только в лучшем случае. При столкновении с противником, опять же, необходимо твёрдо стоять на ногах. На груди своего скафандра вы найдёте панель регулировки притяжения. Находясь в зоне естественной гравитации, можно изменять параметры и свести нагрузку до минимума. В противном случае вас расплющит. За пределами станции не рекомендуется превышать пороговые значения стабилизаторов. Внимательно изучите панели управления и измените значение на единицу. В меньшую сторону.

Я приоткрыл защитный клапан нагрудного интерфейса. Колёсико с цифрами и кнопка. Ничего лишнего. В окошке виднелась цифра 4. Сдвинул на 3. Костюм стал как будто легче – заработали встроенные антигравитационные приводы.

– По моей команде – всем подпрыгнуть! Ииии, раз!

Я подскочил минимум на метр. И приземлился чуть медленнее обычного. Прикольное ощущение.

Сверху раздался чей-то недружный крик. Я обернулся и увидел, как несколько бойцов улетают прочь с астероида. Один каким-то образом замедлился и медленно спланировал вниз, как нещадно матерящийся воздушный шарик. Трое других не вернулись.

Командир отделения устало вздохнул и покачал головой:

– Типичная ошибка. Когда я говорю – изменить на единицу – это значит: добавить или на крайний случай отнять единицу от текущего значения. Только что вы наблюдали, что будет, если выставить притяжение равным единице. То же может случиться и с вами. Поднимайся, боец! И намотай себе на ус.

– А что станет с остальными? – спросил кто-то из строя.

– Скоро они выйдут на орбиту, там их и подберут. Спасатели всегда дежурят поблизости во время учений, – пожал плечами инструктор. – А теперь верните настройки на исходную.

Некоторое время мы ещё упражнялись со скафандрами, меняя конфигурацию и совершая непродолжительные марш-броски по основательно утоптанному полю возле станции. Мне удалось разглядеть её получше.

Кибер-1 действительно был пирамидальной формы, с несколькими выступами на гранях для бронебойных турелей. Следов недавнего нападения лично я не заметил. Впрочем, может это была не та сторона станции.

Инструктор рассказал нам, как себя вести в случае повреждения скафандра и вообще, если вдруг кто-то из нас окажется без какой-либо защиты за пределами станции.

– Для начала, хорошие новости. Несмотря на то, что мы, фактически находимся на огромной каменной глыбе асимметричной формы, зачатки атмосферы у Кибера всё-таки есть. Настолько незначительные, что их можно не заметить. Но всё-таки, пять минут до начала гипоксии у вас в запасе будет. Кислород содержится на поверхности в пределах 15% от нормы. Кроме того, астероид окружён магнитосферой, защищающей от космических лучей и радиации. Тем не менее, оказавшись на поверхности без скафандра, вы рискуете заработать отёк конечностей и обледенение слизистых, а так же любых других органов, которые окажутся влажными. Старайтесь дышать через нос, но ни в коем случае не делайте глубокий вдох, и не пытайтесь задержать дыхание при резкой разгерметизации, будь то скафандр, или помещения станции. Из-за разности давлений вам разорвёт лёгкие, и могут лопнуть барабанные перепонки. Не то чтобы это проблема, но при массовых случаях поражений очередь в лазарет будет буквально километровая. И самое главное – не смотрите вон туда.

И инструктор показал на горизонт. Я воспринял приказ буквально и опустил голову. Многие сделали так же.

– Нет, сейчас смотрите и как следует, – терпеливо пояснил инструктор.

Над горизонтом светили два ослепительных солнца. Так называемый кратный квазар.

– Многие недооценивают мощь этих звёзд, между тем, курс, которым движется Кибер, проходит всё ближе и ближе к ним. Через три-четыре сектора их притяжение может изменить траекторию астероида, и если он не стабилизируется на орбите квазаров, то в конечном итоге притянется к ним и сгорит. В ближайшие четыреста лет нам это не грозит. Но вот ваши глаза в опасности уже сейчас. Как вы заметили, ваши скафандры защищает поляризационный слой. Те, кто имплантировал защиту в веки, тоже могут ничего не бояться. Остальные, во избежание развития слепоты, должны избегать прямого зрительного контакта с квазарами.

После обеда тасовка кадров продолжилась. Меня окончательно записали в стрелки. Мой сосед Джонни, к величайшему своему восторгу, был зачислен в отряд пилотов Домокла. Но при полном отсутствии свободных машин, временно загремел в стрелки, что нисколько не уменьшало его радости. Казалось, его триумф не могло заглушить вообще ничто, даже тот факт, что аборигены окрестили его Мажором, потому что он из центрального сектора.

– Они думают, на Нихон-прайме живут одни богачи и политики! – пояснил он. – На самом деле так и есть. Но я тут не при чём. Мы не выбираем, кем рождаться и где. А уровень достатка у моей семьи не выше среднего. Для Нихон-прайма. Всё-таки мы не из Сайшо и Идай. Так, косвенное родство.

На обед была та же самая протеиновая бурда, но теперь другого оттенка и с кусочком масла, по вкусу – машинного. Во время короткой передышки после него, некоторые рекруты побежали катать жалобы на столовую и непутёвого командира взвода. Ещё пятеро подали рапорт на увольнение. Среди них был Попрыгун – чувак, которому удалось не улететь в стратосферу. Но ни его, ни остальных не отпустили. Мы с Натаном поднялись в пустой зал брифингов, где находилась отличная смотровая площадка, и понаблюдали за отловом трёх летунов, а затем занялись рутинной работой. Нужно было пришить на форму знаки клана и специализации, а так же личные данные. Я исколол все пальцы наноиглой, потом плюнул и посадил все шевроны на клей. Довольно аккуратно. Натан не сдавался и в итоге прошил карман насквозь, прилаживая бирку с фамилией.

Потом мы зависли с Наноботом над ремонтом челнока. Циклоп и Зоркий глаз были в дозоре. Пьер показал, как устроен челнок изнутри. Довольно плачевно, учитывая огромную чёрную дыру на месте приборной панели.

– Электроника – дело наживное. Доварить бы корпус, а панелей, вон, навалом. Сапсана жалко. Это пилот наш бывший… Спёкся в миг, когда аппаратура загорелась. Надеюсь, Камикадзе у нас более везучий.

– Я небесный ас! – заявил Натан. – Сто из ста на симуляторе, столько же на полевых учениях.

Нанобот показал мне на люк в крыше:

– А это, в перспективе, твоё место.

Лаз был довольно узким.

– Я должен отсюда стрелять?

– Ну да.

– А в скафандре я тут помещусь?

– Не сцы, Столбняк! Как раз под скафандр всё и заточено. Тут вот пластины выдвигаются, и обхватывают пояс. Дополнительная герметизация кабины. Винтовка ставится вот на эти сошки. И стреляй в своё удовольствие. Но если ты герой-ковбой, то можешь воевать с задней площадки, снаружи.

– С какой площадки? Тут нет ничего.

– Дык, её оторвало к хренам, – крякнул Нанобот. – Как раз двоих снайперов с ней и прохлопали. Так что думаем от неё отказаться. Минус лишний вес, шустрее летать станем.

На ужин я не пошёл. Хватило и дневной бурды. В том плане, что она оказалась довольно сытной, хоть и мерзкой во всех остальных аспектах. Оказалось, что многие подумали так же. Вместо еды мы налегли на тренажёры. Но очередь в любительский уголок оказалась огромная, а полноценный спортзал, имевшийся в казарме, был на замке. Ключ потеряли, хранитель ключа тоже исчез, в последнем бою. Пока ротный ломал голову над этим вопросом, я завалился в кубрик на ежевечерний созвон с домом. К моему неудовольствию, в наш разговор с Сифри вклинился – кто бы вы думали? Мастер Вафу!

И как он только это делает?

– Ну что, тебя уже выперли с позором?

– Ничуть, учитель, всё проходит как нельзя лучше. Меня зачислили в стрелки.

– А звание?

– Рядовой.

– Ты недостаточно стараешься, – заявил Вафу, – Пока не станешь сержантом – не смей даже звонить мне.

– Но я и не звонил…

– Конечно, от тебя разве дождёшься такой чести? Приходится старику самому всё делать! Скажи, ты уже говорил с интендантом?

– Нет, учитель, даже не встречал такого.

– Странно. Пора бы уже, – задумчиво пробормотал Вафу. – Ладно. Пока свободен, Столбняк.

И отключился. И откуда он узнал о моём прозвище?

Почти перед отбоем прибыло пополнение, ещё несколько десятков рекрутов. В наш кубрик заселился ниддлеанец. Точь-в-точь как Лия, только мужик. Черты лица вполне мужественные, рогов не было и в помине, как и копыт. Я не до конца разобрался, как работают видовые особенности их расы, но у парня не было и хвоста. В остальном – типичный ниддлеанец, с полным ртом зубов и бледной, с синеватыми прожилками, кожей. Ладно, я бы не скоро понял, что это за фрукт, если бы не заметил клеймо Рудников на его вещах. Он был из клана Ниддла – самого малочисленного в Совете. И звали паренька Н’гхак Рках. Представьте, что вы подавились и кашляете. Звук, который у вас получится, скорее всего окажется какой-нибудь фразой на рухти – ниддлеанском наречии. Я задумался, а нет ли у моей Лии этнического имени в таком же стиле. Н’гхак не был особо разговорчивым. Когда я сказал, что встречаюсь с представительницей его расы, он вздёрнул бровь и спросил:

– Что она в тебе нашла?

– Да я это… В карты её выиграл.

– Приемлемо, – кивнул Н’гхак и углубился в чтение электронного журнала. Он делал это стоя, а потом стоя же и уснул, свесив голову на грудь и не удостоив вниманием матрас. Вроде и не копытный, а туда же. Лия первые пару дней после доставки спала так же.

В среду, 16 октября – хотя межгалактический календарь не играл на Кибере никакой роли – всех, кому выпала честь быть стрелком, малыми группами отправили на знакомство с местным арсеналом. Казарменный тир был не меньше общего зала по размерам и походил на мини-полигон с толстыми бетонными укрытиями, имитациями скал и различных сооружений. Ростовые мишени были стандартного размера. А я уж думал, что стрелять будем по манекенам монстров в натуральную величину. На полигон нас, однако, не пустили, собрали с краю, у стенда с учебным оружием.

Инструктор по стрельбе поочерёдно показывал пушки и кратко описывал характеристики.

– Итак, бойцы. В ходе службы вы будете применять следующие образцы вооружения. Первый экземпляр – самый простой в обращении, самый надёжный и самый же бесполезный при битве с инопланетянами. Плазменный пистолет. Его удобно носить с собой, у него совершенно нет отдачи, а ёмкости батарей хватит на самый напряжённый бой. Один выстрел со средней дистанции способен лишить человека конечности, или, скажем, обуглить голову. Увы, монстры класса выше шестого не чувствуют никакого дискомфорта. Шестого класса пришельцев официально не существует, но учёные прогнозируют их появление в дальнейшей перспективе. Тогда и поглядим, сработает ли на них. Но лично я обольщаться не стану. Пистолет нужен на тот случай, если на станции случится конфликт, эм… внутреннего характера. А теперь прошу пятерых добровольцев пройти со мной к пункту стендовой стрельбы.

Я вызвался из чистого любопытства. Никогда не держал в руках настоящего оружия. Был разочарован. Плазменные пистолетики не только выглядели безобидно, но и по ощущениям были как игрушечные. Пластиковые и совсем лёгкие. Инструктор показал, как нужно правильно держать ствол, как целиться и спускать курок. Накапливая заряд, пистолет едва ощутимо вибрировал и слегка потеплел. Затем из сопла вырывался крохотный мерцающий огонёк и со скоростью пули (ха-ха), летел в цель. Хотя в основном мимо цели. Я попал в краешек мишени с двадцати метров и только. Не лучше выступили и остальные. Все стрелки в моей группе впервые имели дело с оружием, но проблема заключалась в другом.

– Точность – главный недостаток данного оружия. Заряд плазмы нестабилен и подвержен колебаниям. Чем дальше цель – тем труднее в неё попасть. Поэтому боевые экипажи оснащаются лазерными прототипами. Принцип действия схожий, точность попадания зависит только от человеческого фактора. Подробнее мы рассмотрим нюансы обращения с энергетическим оружием на расширенном курсе стрелковой подготовки, когда – и если – вам представится возможность его посетить.

Затем нам продемонстрировали оружие дальнего боя. На контрасте с плазменным пистолетом, снайперская винтовка выглядела оружием массового подавления. И весила прилично. Инструктор сказал, что в условиях пониженной гравитации на Кибере используются утяжелённые снайперские патроны с повышенной начальной скоростью и детонирующей пулей. На монстров класса три и ниже она действовала неплохо. Винтовка официально входила в семейство рельсотронов, и отдача у неё была просто смертельная. Без экзоскелета с режимом осадного орудия или утяжелённого скафандра её не использовали, поэтому обошлось без демонстрации, на первый раз.

Дальше нам показали несколько турелей и стационарных плазмомётов, основная задача которых скорее отвлечение внимания.

– Вымотать врага в условиях командного боя – крайне важно. Наши боевые челноки способны нанести монстру некоторый урон, но и сами долго не выдерживают. Штаб командования делает ставку на манёвренность боевых единиц, в то время как толстая броня сильно замедляет как технику, так и солдат. Исключением является новейшая линейка боевых мехов Домокл-10, которые скоро поступят в наше распоряжении.

Дальше я не слушал. С нами был Бритс, который едва не запищал, когда услышал про своих боевых роботов. Я был уверен, что вечером он мне несколько раз в красках перескажет эту лекцию. Всё свободное время он только о Домоклах и вещал, как Натан – о полётах. В пику им обоим я начал на досуге разглагольствовать о выпивке. Рассказал о собраниях нашего клуба и пятничных упражнениях с «Кринжем».

Моим новым товарищам эти рассказы не зашли, так же как и мне – их. А Циклоп проникся и стал называть меня Стопарём. Блеск. Он рассказал, что как-то раз тоже попробовал «Смерть от Кринжа», малюсенькую рюмочку, для общего развития.

– Не отпускало сутки. Второй лучший день в моей жизни! – мечтательно сказал он.

– А какой был первый? – поинтересовался я.

Он не ответил, сделав вид, что занят ремонтом.

На следующий день мы снова боролись с гравитацией в неуклюжих скафандрах, но на этот раз занятия были более комплексными и уже не казались краткой экскурсией. На первом этапе мы упражнялись с действующим челноком. Он был полностью исправен и в штатном режиме парил в паре метров над землёй. Суть была в том, чтобы правильно запрыгнуть на подножку, залезть внутрь и задраиться. Затем обратно. И так несколько раз. Обошлось без жертв.

Потом условия усложнились. Мы разбились на пары и учились запрыгивать на движущийся челнок. Тут очень кстати пришлась внешняя площадка для стрелков. Требовалось запрыгнуть на неё на малом ходу и быстро пристегнуться, не забыв изменить нагрузку перед прыжком и после. Затем челнок набирал максимальную скорость. Это было уже веселее. Коллекцию дурацких прозвищ пополнили бойцы Вентилятор и Пропеллер. Они не успели пристегнуться и слетели с площадки. А поскольку нагрузка скафандров была в этот момент ослаблена, чуваки просто зависли в воздухе, бешено вращаясь, как сюрикены. Сам я успел накинуть специальный карабин на дужку в последнюю секунду, а гравитацию не нагрузил и провисел весь полёт на прицепе, не касаясь ногами площадки. Напарник по манёврам назвал меня Сёрфером, но в моей маленькой команде кликуха, увы, не прижилась. Остался Стопарём и иногда Столбняком.

Под занавес были стрельбы в условиях невесомости – из пресловутой снайперской винтовки. Стреляли по скале на километровой дальности. Это был целый ритуал. Сначала стреляющий нагружает скафандр до предела – так чтобы и шагу нельзя было ступить. Главное, чтобы трещины на камнях не появились. Затем – оружие наизготовку, приклад – к магнитному захвату на плече. Взгляд в высокоточный прицел, задержать дыхание. Поправкой на ветер и дальность в условиях слабого притяжения можно пренебречь. Камень-мишень был выкрашен в кислотно-зелёный цвет.

Огонь по готовности.

Первый выстрел делал инструктор. К нему не был готов никто. Даже через скафандр был слышен этот резкий хлопок, сродни тому, что издаёт корабль, уходящий в варп. У нас заложило уши, дальнейшие слова инструктора не были слышны. Пришлось усиливать громкость динамиков.

Дошла очередь до меня. Я стоял, как истукан. Костюм потяжелел весь и тут мне пригодились мои тренировки: поднять винтовку и дотянуть её до плеча было делом непростым. Инструктор, видимо, накачался за годы службы.

Но я справился. По ощущениям, как будто поднял стокилограммовую штангу со дна океана. Прицелился. Контрастная линза усилила свечение мишени. Нейролинк просчитал траекторию полёта пули вывел на сетчатку. Я дослал патрон в патронник. Затаил дыхание. И плавно нажал на спусковой крючок. В следующий миг на мишени возникла новая чёрная точка. Брызнули струйки пыли. Пуля достигла цели и отколола кусочек. А потом меня оглушил выстрел. Шумоподавление у шлема было неважное.

– Рядовой Сабаи стрельбу закончил, – отрапортовал я сквозь звон в ушах и обернулся на инструктора. Тот смотрел на строй бойцов и качал головой. Бойцы медленно заваливались друг на друга, как цепочка домино: сначала равновесие потерял первый, и повалил второго, тот упал на третьего и дальше почти до самого конца. Боец на крайнем фланге усилил притяжение костюма и остановил собой неконтролируемую лавину из неуклюжих тел.

– Что произошло, сэр? – опешил я.

– Гильза стукнула рядового Мияги в шлем, а он не откалибровал силу тяготения. И кажется не только он… Мда.

Он взглянул в бинокль на мишень.

– Хороший выстрел, Сабаи. Я отмечу это в личном деле. Встаньте в строй. А вы, бойцы, получили только что дополнительную мотивацию следить за нагрузкой скафандров. И наглядно проследили баллистику гильзы… и рядового Мияги. Полезное наблюдение.

Глава 4. Великий кастратор

18 октября 2312 г. Цикл 156, день 57

В пятницу, или, если угодно, на 57 день 186 цикла (по-армейски лаконично) по роте прошло большое оживление. Штаб объявил о скором прибытии усиленного подкрепления со вспомогательной базы Гвардии защитников Кибера, где были временно расквартированы несколько учебных рот. Они были забиты под завязку и ждали скорого перевода, поэтому последние партии рекрутов (и я в том числе) направлялись прямиком на Кибер. Форы перед этими «новичками» у нас не было никакой – их набрали почти в самом начале цикла, сразу после разгромного нападения врага. Таким образом, их уж порядком поднатаскали и могли отправлять в патрули и на боевые посты, в то время как мы по уши погрязли в учениях.

Но – всю эту ораву солдат нужно было где-то размещать, поэтому день уборки в ротах был посвящён в первую очередь расчистке спальной зоны и экстренному выносу мастерской и тренажёрки на новые временные места – у дальней стены казармы, где сиротливо маячила запертая дверь спортзала. Затем по спальной зоне расставлялись кровати и тумбочки для вещей. С виду они были довольно неказистые, но могли вместить в себя содержимое забитого под завязку кубрика. Так я понял, что фактически живу в тумбочке с несжатым пространством.

Тумбочки оказались адски тяжёлыми. Бывалые бойцы запротестовали и потребовали пригнать в казарму хотя бы гравитележку или подъёмник какой-нибудь, но взводный сообщил, что вся техника и несколько ремонтных бригад брошены на разбор завалов и ремонт повреждённых казарм.

В итоге мы все, включая командиров взводов и отделений, корячились как в незапамятные времена выматывающего ручного труда. Что ж, я хотел качалку – я её получил. Через полчаса ладони жгло огнём – натёр об острые зазубренные края кроватей и тумб. В ходе переноски мы уронили несколько тумбочек, одна развалилась, расхлопнув подпространство и во все стороны брызнуло чьё-то забытое барахло и столбы пыли.

– Теперь понятно, почему они такие тяжёлые, – сказал взводный. – Капрал Висп!

– Я! – Нанобот оказался тут как тут.

– Это же твои пожитки? Какого чёрта они тут?

– Никак нет, сэр. Не мои!

– Брось заливать! Вот же твоя фотография в рамке.

– Мало ли у кого есть моя фотография, сэр, – беспечно пожал плечами Пьер. – У меня, например, есть снимки всех друзей. И даже ваш.

– Разговорчики! Немедленно всё убрать!

– Так вот где они были, – пробормотал Нанобот, когда взводный отошёл. – Ну надо же! Эй, народ, мы же искали новый усилитель контура для челнока? И стойки для аккумуляторов.

– Ну да, – отозвался Лоуренс.

– А у меня завалялось несколько, прикинь!

– Тащи сюда, живо!

– Неее, тут точно нужен погрузчик.

– А как ты их в тумбочку спрятал?

– А мы с Глазом уложили её дверцей кверху, потом подняли всё добро на лебёдке и забросили внутрь!

– Голова! – одобрил Циклоп. – Ладно, айда варить лебёдку.

Едва мы управились с расстановкой, как в казарму повалили толпы солдат. Полупустая рота мгновенно укомплектовалась. Я заметил, что далеко не все бойцы носят звания рядовых. Среди пополнения было много капралов и даже сержанты. За что им успели присвоить звания? На некоторых форма висела мешками, а знаки отличия пришиты как попало. А туда же – сержанты! Но, что настораживало ещё больше, чуваки носили гербы самых разных кланов, о многих я даже не слышал. То есть, теоретически, они не входили в Совет. А значит, прилетели из Конфедерации, но квантонцев, как ни странно, ни одного не нашлось.

Я спросил у Циклопа, насколько вообще напряжены отношения между представителями разных кланов среди солдат.

– Лично я не напрягаюсь, – сказал Лоуренс. – И тебе не советую. Вообще говоря, тёрки на почве кланов в армии запрещены и караются жёстко. Я тут уже двадцать циклов торчу и за всё это время только три стычки видел. И те чуваки до сих пор на штрафных работах потеют, в стройбригаде.

– Что ж, это обнадёживает.

– Вот и я говорю, не парься. Тут есть, конечно, субъекты, клановые на всю голову. Про бояр с Земли-прайм слыхал?

– Смутно. Какие-то древние князья. Думал, они вымерли.

– Ну да. В конечном итоге всех поглотила Третья планета. Но некоторые субъекты, кхм… продолжают вести родословные, чтут традиции и всё такое. В роте Бета служил один такой. Пафнутий Романов. Русский, вроде как. Нашил себе на форму все клановые титулы и какие-то ещё императорские чины. Гордился своим наследием и всем его в морду тыкал. Но пальцем никого не тронул ни разу. Так что, будь ты хоть сам Этанару, да упокоится он в патриаршем раю, а к другим со своей конституцией не лезь. Это они наверху там пусть счёты сводят, кто тут главный и кому должен. Мы – фундамент Кибера. Если на нашем уровне пойдут беспорядки, то следом и всё остальное рухнет. Смекаешь?

– Вполне. И полностью разделяю.

– Молоток!

– Спасибо.

– Молоток, говорю, подай. Видишь, не крепится ни фига.

Циклоп вбивал в корпус челнока штырь, фиксирующий рамку бронепластины.

К концу дня нам удалось восстановить защиту корабля и разместить пополнение роты. Неугомонный цельнометаллический бюрократ, засевший в сервере по работе с личным составом, снова перетасовал всех по взводам, а затем и по автономным бригадам по шесть человек.

Лоуренс явно замолвил за меня словечко – я оказался в его отделении, вместе Наноботом, Зорким Глазом, который по-прежнему стоически молчал (но при этом его все понимали), Натаном и, внезапно, Н’гхаком, прикрепленным к нам вторым стрелком. Начитанный Лоуренс, едва увидев ниддлеанца, нарёк его Шаи-Хулудом. Это гораздо легче выговорить, но было всё ещё длинновато. В дальнейшем он стал просто Хулуд, ко всеобщей радости.

Когда всё утряслось, в роте вдруг зазвучал уже набивший оскомину гимн и перед ротой предстал крепкий мужик в парадном костюме, увешенным россыпью орденов за боевые заслуги.

– Какие люди! – тихонько присвистнул Нанобот.

– Это кто, командующий Гвардии? – спросил Натан.

– Бери выше, интендант всего Кибера, – с благоговением произнёс Циклоп, – Полковник Закиро.

– А по-нашему – Хирург, – добавил Пьер.

Гимн оборвался на пронзительной ноте. Интендант зорко взирал на выстроенные перед ним колонны солдат. Позади командира станции опустился огромный экран, транслирующий его грозный лик – чтобы всем было слышно и видно. Я с удивлением обнаружил, что для ветерана боевых действий (ордена с числами от 72 до 119 намекали, что Закиро много повидал на своём веку) интендант подозрительно хорошо сохранился. Ни тебе шрамов и глаза вроде бы свои. Конечно, современная хирургия творит чудеса, но я считал, что бойцы гордятся полученными в бою отметинами. Лично я, если словлю шрапнель или какой-нибудь ожог – уж точно не стану прятать. Если, конечно, не на заднице. Циклоп явно не стеснялся своего развороченного лица и даже повязку не надевал, сверкал полузаросшей глазницей как ни в чём не бывало. А полковник создавал впечатление закоренелого штабиста, даром что мускулистого. Разве что раньше он был полевым врачом, может, потому солдаты и прозвали его Хирургом?

Вдоволь наглядевшись на нас и шепнув что-то командиру роты, интендант заговорил. Его речь, полную холодной решимости, усиливали громкоговорители – до звона в ушах. Дайте штопор!

– От лица командования Гвардией и станции Кибер, приветствую бойцов 156 созыва!

Вышколенные солдаты пополнения дружно грянули что-то вроде «Здравия-желаем-господин-полковник-сэр!» Циклоп с товарищами просто открывали рты. Нанобот тихонько выкрикивал матерные слова.

– Вам уже известно, – продолжал интендант, – что станция переживает не лучшие времена. Вторжения врагов участились. Если в прежние времена цикл длился год или два, то теперь мы обнуляем счётчики каждые три-четыре месяца. Вместе с тем натиск усиливается. Враг набирает силу, его численность растёт. Если на заре освоения Кибера нам противостояла одна-единственная особь, не искушённая в тактике ведения боя, то теперь они нападают отрядами и действуют слаженно, не пренебрегая оружием. У нас есть все основания полагать, что в дальнейшем ситуация лишь ухудшится. Последний бой оставил Кибер без вооружения и унёс свыше двух тысяч жизней среди гвардейцев и мирного населения. Почтим память павших минутой молчания.

Снова заиграли аккорды гимна, бьющие в сердце и угнетающие сознание. Он отгремел полностью. Где-то на середине я вспомнил про нейролинк. У него была полезная при бессоннице и важных звонках функция, отключающая все внешние звуки. Так-то лучше! Я облегчённо выдохнул, а остаток речи интенданта смотрел с субтитрами.

Он говорил, что, несмотря на ряд неудобств и понесённые потери, нам всем крупно повезло. Начиная с сегодняшнего дня на планету (какой весомый статус для гнилой морковины) полным ходом поставляют пресловутые Домоклы новейшей модели и новые манёвренные челноки (шустрые, но с тонюсенькой бронёй, пояснил Нанобот). Истребители, мобильные укрепления класса Бастион и другие незнакомые вещи, одно упоминание которых в теории должно поднять боевой дух солдат и укрепить веру в победу. Бойцы старшего созыва одобрительно кивали, они были в теме.

Циклоп же остался недоволен:

– Хрена с два я сяду в это корыто! Сапсан загнулся за пятидюймовым титановым стеклом. А нас спасли дополнительные пластины. А теперь они хотят, чтобы мы перешли на сраные двухдюймовочки? Колоссам это всё равно, что бумажная салфетка – даже на подтирку жопы не сгодится.

– Нашли дураков! – поддакнул Пьер.

– А как же скорость? – Натан попытался возразить.

– Быстро едешь – раньше помрёшь, – ответил кто-то.

Я опешил и включил звук. Кто это сказал?

Все косились на Зоркого глаза и задумчиво кивали. Он продолжал стоять с невозмутимым видом и слегка поигрывал зумом своих объективов.

В завершение речи интендант обрадовал новобранцев, что муштра и необязательные лекции временно упразднены. Их место в расписаниях заменено на полевые учения для ускоренного слаживания боевых расчётов. До следующего вторжения ориентировочно оставалось чуть меньше двух месяцев, а работы – непочатый край. Интендант пожелал всем успехов в службе и бою, а напоследок – не то ободрил, не то пригрозил, что если так пойдёт и дальше, то скоро у всех нас будет орденов больше, чем у него. Весьма сомнительная перспектива.

Интендант удалился, с ним ушла вереница ротных офицеров. Взводный скомандовал взводам расселиться по кубрикам согласно штатному расписанию. Опять вещи таскать!

После «тумбочного» утра не хотелось прикасаться ни к чему, тяжелее холодненькой бутылки пива. Я мысленно представлял её себе – запотевшую, с маленькими росинками, приятно холодящими натруженную руку. А нежные руки Лии разминают поясницу… и что-нибудь ещё. Хорошо, что она досталась мне не в наручниках. Фигово – что теперь её ловкие пальчики и мои изголодавшиеся чресла разделяют бесчисленные парсеки.

Нас с Н’гхаком перевели в комнату Циклопа и компании. Джонни перевели в соседнее отделение. Я порадовался, что не успел разложить вещи и переехал налегке, с футоном и коробкой. Впрочем, и они едва втиснулись на новом месте. Хоть кубрик и рассчитан на шесть человек, барахла у Нанобота хватило на всех. Он был механиком, а на гражданке ещё и дельцом, о чем свидетельствовали несколько столов, до потолка заваленных различной электроникой и железяками, и стоимость каждого винтика Пьер знал назубок. Подобного добра хватало и у Лоуренса, но в гораздо меньших масштабах.

Лишь Зоркий глаз казался загадочным аскетом. Его вещи аккуратной стопочкой высились возле циновки, на которой он в свободное время медитировал или калибровал свою оптику. Запасные окуляры и несколько мелких чипов были разложены на маленькой полочке над его головой, а рядом тихонько дымилась палочка с благовониями. Я имел неосторожность пронаблюдать, как Зоркий глаз выкрутил один из своих окуляров, а потом, задумавшись о чём-то, просто оставил его висеть на нескольких проводах, торчащих из глазницы. Внутри, за цоколем оптики, мигнул красный светодиод. А Кайоши так и сидел, глядя другим объективом, с тихим жужжанием и щёлканьем переключая фокус.

Технотриллер чистой воды. Я спросил тихонько у Циклопа – что вообще происходит с Зорким глазом. Лоуренс ответил, что и сам знает немного. Зоркий служил в Гвардии ещё дольше него, как минимум лет пятнадцать. А до этого вроде побывал в плену у киборгов в эпоху Восстания. Там ему промыли мозги, а потом заменили левое полушарие протезом, попутно нашаманив ещё и аналоговые зрительные органы, полностью совместимые со старой зеркальной фототехникой. Зоркий глаз, впрочем, спасся и сохранил человечность. Что он забыл на Кибере – загадка. Впрочем, нашивки Этанару говорили сами за себя. Старый солдат – всё равно солдат.

Мы – трое салаг со скромными пожитками – смотрелись на новом месте бедными родственниками. В моём распоряжении тоже оказался захламлённый верстак с деталями винтовок и какими-то чертежами, но вскоре он опустел – Нанобот сгрёб всё в свои закрома. Я смог частично разгрузить чемодан. Портативный холодильник произвёл фурор. Циклоп сказал, что по уставу иметь такие устройства солдатам запрещается и полагается сдать его на хранение до конца службы, поэтому наш общий долг отныне – скрывать холодильник от посторонних и хранить его (и в особенности содержимое) как зеницу ока. Холодильник был польщён и угостил всех мороженым.

Ещё я попытался активировать устройство Сифри, но, увы, ни у кого не оказалось переходника для евровилки. Зоркий глаз задумчиво рассмотрел приставку, изучил разъёмы и замер, устремив к небу указующий перст.

Я ждал, что он сейчас изречёт что-то очень мудрое. Но Циклоп расшифровал его жест:

– Точно! Запитаем от экрана.

Я взглянул на потолок и присвистнул – а экрана-то и не было! Свет в комнате обеспечивали настенные лампы. Но это оказалась лишь видимость.

Циклоп привстал на краешек стола, нащупал что-то на потолке и потянул на себя. «Потолок» обвис и оказался маскировочным полотном, под которым всё это время находилась панель экрана, целая и ярко светящаяся.

– Спать мешала, – пояснил Нанобот.

Но сделать ничего мы не успели – раздалась команда на выход для всех командиров отделений.

Лоуренс всплеснул руками:

– Начинается!

– Давай, чувак. Не подведи! – Нанобот хлопнул друга по плечу. Циклоп схватил со стола чертёжный планшет, прихватил на ходу какую-то диковинную штуку с кристаллической батарей и ушёл.

– Куда это их? – спросил Натан.

– Наряды на следующую неделю раздают. Заодно попытаемся пропихнуть начальству новую тактику и защитим Кроху от утилизации.

– Кроху?

– Это мы так челнок называем. Он в два раза меньше новых, теперь такие только в учебке и остались. Остальные капец здоровые, на двенадцать голов. Кто-то на производстве решил, что удвоение – это круто.

– И как, стоило того? – поинтересовался я.

Пьер пожал плечами:

– Потери удвоились, результат налицо, гы-гы!

Циклоп вернулся быстро и с пустыми руками, но в хорошем настроении.

– Взяли на рассмотрение. Ремонт одобрили, временно. Сказали, что в крайнем случае оставят Кроху в учебке. Это чтоб мы не зря батрачили, если проект завернут.

– Добро, – кивнул Нанобот. – А что по нарядам?

– Полевое слаживание.

– Оооо, зашибись! Надоело уже тут торчать. Или погоди… – Нанобот подозрительно сощурился, – надеюсь, не на этих сверхзвуковых гробах?

– Сегодня – нет. Потом на неделе – придётся. Для общего развития.

– В составе двух отделений? – уточнил механик.

– Увы, – Циклоп покачал головой. – Рано или поздно всё равно это случилось бы. Ну да ладно. Сегодня всё равно играем по своим правилам. А, кстати, о гробах…

Он повернулся ко мне:

– Дуй к Серверу РЛС, Стопарь. Видеть тебя желает.

Я насторожился. Не нравился мне этот ящик.

– Зачем?

– Почём мне знать? Только быстро давай. У нас плотный график.

Я пулей помчался в кабинетик, где стоял Гроб. Сервер, по-видимому, тоже был при параде – на корпусе под монитором сверкали две медальки Кибернетических войск. Я представил, как этот чёрный ящик, верхом на электрообогревателе и с наношашкой наголо ведёт в бой армию бесстрашной кухонной техники. И начал думать, что фуражку ему отнюдь не в шутку пририсовали.

– Вызывали, сэр?

– Рядовой Сабаи?

– Так точно!

– Входя в кабинет, рапортуйте по форме!

– Извии… То есть, виноват, сэр! Рядовой Сабаи по вашему приказанию прибыл, сэр!

– Хм. Ладно, на первый раз проявим снисхождение, из-за вашего недуга…

– Какого-такого недуга? – грянул за спиной стальной голос.

Я обернулся и вытянулся в струну: в кабинет вошёл интендант.

– Вольно, рядовой, – полковник вошёл и прикрыл за собой дверь. – Так о каком недуге речь?

– Согласно показаниям, острая форма финансизма, – доложил сервер. – Двадцать процентов личного состава поражены этой болезнью. Данные о симптомах…

– Да это не болезнь, сэр! – вмешался я.

– Все заражённые так говорят. Это первый симптом.

– Ага… Ясно. Старшина, отбой.

– Есть, сэр!

Экран моргнул, гудение плавно утихло.

Полковник хмыкнул и повернулся ко мне:

– Ну-с.

– Здравия желаю, господин полковник, сэр! – я выгнул грудь колесом, чтобы выглядеть боевитее.

– Вольно, Сабаи, вольно. Забудем ненадолго про звания, на расшаркивания времени нет. Будем просто Каташи Закиро и Майкл Сабаи. Так ведь тебя зовут?

– Нет, сэр. Микайо, – нехотя выговорил я.

– Ты выдумал себе другое имя?

– Это только для посторонних, сэр. Друзья и домашние знают меня как Микайо.

Я соврал. По имени меня называл только учитель Вафу, фанат старой школы. Подозреваю, что именно он подправил мои данные в прошении о зачислении. С детства ненавидел своё имя – с подачи одноклассников. Вас когда-нибудь дразнили бревном? А пнём-бревном? Вот.

– Тогда, если позволишь, я присоединюсь к ним. В конце-концов, все бойцы мне как дети.

Вот спасибочки! Я подавил смешок и кротко кивнул.

– Но, ближе к делу, – Закиро доверительно понизил голос. – Я рассмотрел рекомендации от твоего наставника, магистра Довафу. Он считает тебя одним из самых перспективных своих учеников, в чём я лично не сомневаюсь. Через эти стены прошли многие выпускники мастера. Некоторые из них вписали себя в историю Кибера как безупречные воины и истые хранители ценностей клана Этанару. Сам я, как видишь, тоже…

Он подставил левое плечо с гербом Этанару – символ бесконечности, вписанный в алое око Нихона. Ну, кто бы сомневался!

– Не люблю хвастать, но я служил в этой самой роте, под началом генерала Этанару. Праправнука первого Патриарха. Спустя время, правящая семья поручила заботу о Кибере мне.

– Для меня большая честь служить Гвардии и нашему клану, – я поклонился. Этого требовал этикет.

– Не сомневаюсь, ещё послужишь! Для учеников Довафу всегда найдётся достойное применение. Скажи, как у тебя обстоят дела с шаманскими практиками? Сколько ступеней ты прошёл?

– Э…

Я замялся. Как бы это потактичнее сказать? Вафу выпер меня из своего техномагического кружка раньше срока. Занятно, что в рекомендации он об этом умолчал, да ещё и наградил меня эпитетом «перспективный». Впрочем, он это и мне талдычил до шестнадцати лет. «Микайо, ведь ты действительно бревно! Но при должном упорстве, мы выстругаем из тебя нового мастера нейролингвы, не меньше!»

Он снимал с меня стружку за стружкой, в старшей школе и в университете, но речи о перспективности и высвобождении моей шаманской сущности звучали всё реже. Потом меня поглотила беззаботная студенческая жизнь, и мы с Вафу разошлись как в море корабли. Примерно так я себе это и представляю: я – роскошный лайнер, уходящий в свободное плавание, а Вафу – начальник верфи, разбивающий мне об корму символическую бутылку шампанского. В реальности битьё об корму точно было.

– Семейные… обстоятельства, сэр, – вымолвил я. – Они не дали мне пройти испытание Нулевой ступени. Так что мои навыки… носят действительно перспективный характер.

Интендант снисходительно улыбнулся, но я заметил искорку разочарования в его взгляде. Он сказал:

– Что ж, нам таковые пока и не требуются. И я надеюсь, что и впредь будем справляться классическими методами. А пока что, скажи мне, Майкл, могу ли я на тебя полагаться, как на соклановца?

– Всецело, сэр. Я здесь – чтобы служить Этанару и Киберу.

– Именно в таком порядке, м?

– Если вам так будет угодно.

Это был странный разговор. Закиро словно пытался из меня что-то вытянуть. Он не мог спросить в лоб – «Ты наш человек?». А я не мог ответить – «Да ваш, ваш! Неужели папаша не сказал, зачем он меня сюда послал?»

Полковник достал из нагрудного кармана серебристую пластинку с множеством дырочек и вручил мне.

– Это ключ от лифта в офисном секторе. Сохрани его в тайне. И этот разговор, на всякий случай.

– Непременно, сэр.

– На следующей неделе, скажем, в понедельник, после всех плановых учений, загляни в мой кабинет, обсудим твоё участие в одном предприятии по заданию клана. Согласен?

А у меня был выбор? Ключ-то я уже взял. Спроси меня, так я охотнее согласился бы выпить – во славу Этанару, конечно же. Ну, или пострелять по инопланетной нечисти, коль уж она тут водится. Но клановое задание и так подразумевало, что я согласен.

– Будет сделано сэр.

– Прекрасно, – интендант одобрительно кивнул. – Жду тебя в понедельник вечером. Будет не лишним, если ты возьмёшь с собой полностью укомплектованный полевой ранец. На складе роты такие имеются.

– Будет сделано, сэр, – повторил я.

– Не забудь.

– Я запишу, сэр.

– Это лишнее, – с нажимом сказал полковник.

– Понял. Разрешите идти?

– Нет, постой…

Полковник подошёл к серверному шкафу, нашарил на задней стенке выключатель и оживил старшину.

– Подъём, старшина!

– Здравия желаю господин интендант! – проскрежетал Гроб. – На чём мы остановились?

– Я проверил рядового Сабаи на предмет заражения «финансизмом». Результат отрицательный.

– Обновляю данные.

Сервер загудел.

– Вы свободны, рядовой.

Я выскочил из кабинета. Что это сейчас было? Меня как будто только что завербовали, но не понял – куда. Я спрятал ключ во внутренний карман кителя – в отделение для бесполезных, но архиважных предметов, где уже хранилась флешка мастера Вафу.

Возле кабинета сервера по работе с личным составом образовалась небольшая очередь.

– Ну, чего там? – спросил меня крайний.

– Финансизм лечат, – усмехнулся я и развёл руками. – К службе вроде годен!

– Чёрт бы его побрал! – психанул кто-то в толпе. – Я битый час доказывал Гробу, что это профессия такая!

– Серваку сто лет в обед, платы выгорели, – поддакнул кто-то.

Я протиснулся сквозь толпу и поспешил в кубрик. Краем глаза заметил, как удаляется интендант. Он что-то сказал ожидающим в очереди бойцам, и они обрадованно разошлись по своим делам.

Циклоп с парнями ждал меня у дверей. Мне всучили необъятный рюкзак, у остальных были такие же.

– Все за мной, – скомандовал Лоуренс и мы направились к шлюзу, где прошли уже знакомую процедуру переоблачения в скафандры. Однако после этого мы отправились не наружу, а внутрь и вниз: спустились на грузовом подъёмнике в ангар роты. Мощные прожекторы освещали почти пустое помещение. Лишь несколько обшарпанных челноков ютились в уголке.

– Чёрт, почти все разобрали, – с досадой сказал Нанобот. – Не полетаем нифига.

– Да ладно. Вон тот, в брызгах крови, точно на ходу, – Циклоп указал на челнок в самом углу, на носу которого действительно виднелись странные тёмные пятна.

– Торро? Он же рыскает как бешеный, – замялся Нанобот. – Но в целом летает…

– Камикадзе! Сладишь с капризной техникой?

– Не вопрос. Какие проблемы? – Натан с интересом оглядел технику.

– Торро – челнок с норовом. Бодаться любит. Ходит рывками, иногда его заносит метров на десять-двадцать.

– Хм, – Натан засомневался. – Ну, я постараюсь.

– Уж постарайся, – поддакнул Пьер, – я подскажу, если что. Нам, главное, из ворот выехать и ничего не снести, а дальше валяй как хочешь.

– А других челноков нет? – спросил я.

– Были, – кивнул Циклоп. – Но мы затормозили и теперь имеем, что имеем. Надеюсь, аудиенция у сервера того стоила.

– Вот уж ни разу. Понятия не имею, зачем он меня вызвал, – сказав это, я даже не соврал. – Там ещё много народу снаружи ждало.

– О, так мы не последние, – оживился Нанобот. – Давайте быстрее, а то и этого калеку уведут!

Мы поспешили к челноку. Циклоп отпер маленький боковой лючок, куда мы затолкали рюкзаки.

– Значит так, первичное знакомство пока отложим, – сказал он. – Запрыгивай! Камикадзе, к штурвалу и жди команды.

Натан довольно ловко вскарабкался на верхотуру и проскользнул в люк.

– Зоркий Глаз! Нанобот!

Бывалые исчезли в недрах челнока.

– Теперь вы, ребята. Хулуд, не забудь пристегнуться.

Н’гхак и я разместились на стрелковой площадке, тщательно проверили зацеп и нагрузку скафандров.

Циклоп залез в трюм наполовину и повернулся к нам:

– Площадка магнитная, для пущей безопасности. Но – из соображений всё той же безопасности, мы её отключим, когда окажемся снаружи. Так что держитесь крепче. А лучше пока вообще сгруппируйтесь от греха подальше. Серьёзно, Торро чокнутый челнок.

– Поняли, – ответил я и присел на корточки. Тросик на поясе это вполне позволял. Я вцепился обеими руками в дужку на корпусе челнока.

– Погнали, парни! Камикадзе, ключ на старт!

Сначала ничего не происходило, затем с уже знакомым звуком заработали вертикальные турбины. Челнок слегка тряхнуло, и он приподнялся над полом, ощутимо заваливаясь на нос.

– Его всегда так кренит? – спросил Натан.

– Вынюхивает! – пояснил Нанобот.

Циклоп оборвал:

– Не засоряем эфир. Камикадзе, возьми выше. Ориентир на нос, жопа у него и так всегда приподнята.

Дальше началось реактивное танго. Челнок вилял задом туда и сюда на несколько метров. Соответственно, я и Хулуд болтались на площадке, как псевдолаймы на дрожащей ветке. Как назло, у меня начали соскальзывать руки – ладони всё ещё саднило, а я даже не успел их обработать, хотя точно знал, что где-то в чемодане лежала пачка нанокожных пластырей.

Действуют они так – налепил и забыл. Если попытаться наоборот – результат не гарантирован.

Циклоп дал добро на манёвр и связался с диспетчером, чтобы открыли шлюз для вылета. Челнок развернулся, виляя задом, и нацелился строго на ворота. Они неторопливо открылись. Выглянув из-за правого борта, я увидел изрытую взрывами длинную посадочную полосу. Вдоль неё горели тусклые красные огоньки.

– Самый малый вперёд, – скомандовал Циклоп.

Как крадущийся хищник, челнок пополз к выходу из ангара и почти не вихлял. Но внезапно, почти у самых ворот, Торро подскочил и прыгнул влево, как собачка, учуявшая что-то интересное. Днище громыхнуло об пол, меня толкнуло наверх, но магнитные захваты не подвели. Только руки соскочили и взметнулись вверх. Не успел я опомниться, как нас снова повело куда-то вбок и вперёд.

– Стрелкам – пригнуться!

Торро подпрыгнул, легонько стукнув башней турели о балку над воротами.

– Почти, почтиииии… – Циклоп комментировал каждый дюйм прохода через ворота. Мы выплывали из ангара, как на переменчивых волнах. Наконец над нашими головами раскинулось бескрайнее звёздное небо. Ворота остались позади.

– Есть! – воскликнул Натан. От напряжения у него даже голос изменился.

– Это были ещё цветочки, – заявил Циклоп, – а теперь возьми ещё выше и полный вперёд! Надерём горизонту задницу!

Торро взвился и помчался во весь опор. Его продолжало заносить из стороны в сторону, а временами он словно срывался в невидимую яму, но каждый раз притормаживал у самой земли. Один раз, правда, не успел и здорово приложился о скалу. Магнит был отключен, как и предупреждал Циклоп. Я успел ухватиться за ручки – мне стоило это невероятных усилий – адская боль пронзила пальцы. Хулуду повезло меньше, сначала он взмыл в воздух, затем шлёпнулся всем телом об борт. Кое-как закрепившись, он повернулся ко мне и с обычной невозмутимостью сообщил:

– Блевану.

Через несколько минут он сдержал обещание. Хорошо, что благодаря зеркальному напылению на стекле, я не увидел, что у Хулуда там делается.

Родео длилось недолго, но запомнилось навсегда. Минут через двадцать мы перевалили через небольшой холм, на вершине которого маячила зелёная скала-мишень, испещрённая дырками. Впереди простирался пологий спуск, упирающийся в цепь странных строений, издали напоминающих антенны.

– Почти на месте – предупредил Циклоп, – сбавить ход.

Челнок перестало трясти, он шёл строго вперёд, подарив несколько минут спокойствия.

– Я умер? – спросил Хулуд. Бедолаге, поди, всё заляпало изнутри.

Нанобот вдруг начал обратный отсчёт:

– Двадцать, девятнадцать, восемнадцать…

– Промажешь, рано начал, – сказал Циклоп.

– Фигня, попаду! Пятнадцать, четырнадцать…

– В чём дело? – нервно спросил Натан.

– Отсчёт до остановки. Дойдёт до конца – скорость на ноль. Не дрейфь.

– Десять, девять, восемь…

– А это что?

– Не важно. Штурвал держи.

– Пять, четыре…

Я привстал на цыпочки и вгляделся. Ничего особенного. Строения стали ближе, но до них было ещё метров сто, не меньше. И никаких помех на пути.

– Три, два, один! Держиииииись! – заголосил Нанобот.

Торро нырнул куда-то вниз, словно под землю. Но что хуже, он начал бешено вращаться, как сошедшая с ума карусель. Ось вращения была где-то в районе носа. Таких перегрузок у меня не было со времён первого «Кринжа».

– Лучше бы умер, – с трудом сдерживая спазмы, проблеял Хулуд.

У меня перед глазами всё смазалось в сплошную пёструю ленту. Желудок активно расталкивал остальные органы, пытаясь добраться до горла.

– Стоп машина! – проорал Циклоп.

Всё замерло, меня шваркнуло об Хулуда, а его – об борт, затем мы распластались на площадке, причём я оказался внизу. Спустя минуту-две и далее перед глазами всё плыло. Мир продолжил вращаться, нехотя сбавляя обороты. Я увидел перед собой Лоуренса и Пьера.

– Эх, салаги! Смотри-ка, Стопаря даже не стошнило. Тёртый калач!

– Я своё на школьном выпускном отблевал, – пролепетал я, – а это вот… не впечатляет… Помогите встать!

– Да погоди ты! Хулуду, вон, худо, – сказал Циклоп, стаскивая его с меня.

– Хулуду худо! Хулуду худо! – пропел Нанобот и подал мне руку.

Окончательно приходил в себя я уже сидя на земле. Челнок лежал в широкой чёрной воронке, уткнувшись головой в самый её центр. Н’гхака уложили у кромки. Циклоп запустил к нему скафандр миниатюрного чистильщика через разъём для кислородного обогатителя. Чистильщик присосался к стеклу скафандра и начал бодро елозить во все стороны.

– Что это было? – спросил я.

– Конечная точка пути, – сказал Циклоп. – На Торро дальше не пройти. Он останавливается строго в этом месте.

– Но почему?

– Там внизу вроде как трубопровод пролегает, или шахтовая разгрузочная зона. Очень близко к поверхности. Короче, Торро намертво прилипает к этому месту и зацикливается.

– Эту яму тоже он вырыл?

– Ага. Соскоблил рыхлый слой, когда ввинтился первый раз.

Из люка показался Натан.

– Ну и поездочка! Вот это адреналин!

– Классно водишь, Камикадзе! – одобрил Нанобот и полез в багажное отделение за рюкзаками.

– Что же, всё-таки, с этим челноком не так?

– Раньше он был поисковой единицей. Учёные с его помощью отыскивали месторождения кибернита. Поставили сверхчувствительный сенсор. Потом челнок поизносился, его спихнули в патруль внешнего периметра… Снаряжение взял! Кто потащит доходягу?

– Я возьму, – Циклоп ослабил нагрузку Хулудова костюма до предела, и свою немного. Подхватил стрелка как пушинку и пошёл к антеннам. – Все за мной.

– Так, а что дальше-то было? – не унимался Натан.

– А дальше один идиот решил, что было бы неплохо скрестить автопилот с поисковым сенсором. Периметр патрулирования идёт от шахты к шахте, и по контрольным точкам, большим шестиугольником. Отрезки огромные, до шестисот километров. Скука смертная, Сапсан рассказывал. Едешь и едешь, ничего не происходит. А экипаж спит или в карты играет. Обидно. Вот дурень этот, из роты Гамма, и удумал – локатор у челнока мощный, бьёт далеко. Что если сказать автопилоту, чтобы рулил туда, где крупные скопления кибернита, то есть в сторону ближайшей шахты. Тогда можно и путь не корректировать, лети себе кратчайшей дорогой, спи да в карты играй.

– В теории звучит неплохо, – сказал я.

– Это если делать как следует, – возразил Циклоп. – Автопилот тут – штука сложная, независимая. Вроде искина. Просто так не отключишь, на нём чёртова прорва подсистем завязана, в том числе пушки и система жизнеобеспечения. Это на случай, если весь экипаж окажется не в кондиции. Тогда челнок сам всех потащит, до точки эвакуации. И ладно бы, если бы автопилоту просто подпаяли плату или что-то ещё на уровне железа перестроили – это исправить недолго. Но чувак перепрошил всю систему, ядро пересобрал. Долго изощрялся, глубоко. Но не оценил мощь локаторов. Или объёмы кибернита. Он под этой долиной много где, стекается по трубам к станции. Иногда даже совсем неглубоко. Вот Торро и кидает во все стороны.

– Обнулить систему не пробовали?

– Пытались как-то. Но толковых специалистов по нейросетям и искинам у нас давненько не было.

– А заставить того пилота вернуть как было?

– Так помер он, – сказал Нанобот. – В позапрошлом цикле ещё.

– Мда, облом.

– Разобрать бы его уже и дело с концом, – добавил Пьер, – но там внутри – частица чистого кибернита. Пара капель. Эталонный образец, для сверки поиска. А значит – руки прочь. Всё опломбировано и учтено.

Мы неторопливо пробирались к строениям вдалеке. Слой пыли здесь был толще, чем на равнине около станции, словно её сюда нанесло ветром, хотя никакого ветра на астероиде не было. В виртуалке, вроде, упоминались попытки терраформирования морковины: установка генераторов атмосферы, но вторжение агрессивной сущности порушило зачатки экосистемы и планы колонизаторов.

99% окружающего пейзажа было представлено гладкими равнинами, подъёмами и спусками, редкими кратерами и скальными нагромождениями (то и другое образовалось не по естественным причинам), а так же крупной, похожей на серый песок, пылью. Она неторопливо, но обильно взмывала ввысь при ходьбе. Оглянувшись, можно было увидеть цепочку грибовидных облачков, плавно оседающих обратно. Мало что могло оставить здесь след на продолжительное время.

Это касалось и построек. То, что издали было похоже на антенны, вблизи оказалось полуобвалившимися опорами некоего громадного сооружения. Стены и потолок не сохранились, но явно когда-то присутствовали. Под действием времени и экстремальных температур (+250° при свете кратного квазара и -173° в тени) все неоднородные конструкции расслоились и осыпались, отчасти став всей этой пылью. Титановые сваи с ошмётками покрывавшего их когда-то бетона, как рёбра космического левиафана, упрямо торчали посреди равнины.

– Тут был ангар техники. Буры, бульдозеры, автономные рельсоукладчики. А там, дальше – вход в главный тоннель. Всё давно запечатано, – пояснил Циклоп. – Вторая шахта, нерабочая.

– А почему закрылась? Иссякла? – спросил Натан.

– Не совсем.

Чуть поодаль от останков ангара виднелись руины некоего строения. По очертаниям можно было догадаться, что это и есть вход в тоннель, плавно уходящий под землю. Он был наглухо залит крепким нанополимером, однако наружу была выведена длинная гладкая труба, диаметром в полтора человеческих роста. Необъятная махина. Она растянулась на несколько десятков метров, затем обрывалась. Срез порядочно раскрошился. Многочисленные следы выстрелов изрядно повредили поверхность трубы.

– Зацените, – сказал Циклоп. Он аккуратно усадил Хулуда на землю, прислонив спиной к трубе.

– Что это за штука? Через неё заливали бетон? Или выводили на поверхность людей? – поинтересовался я.

Нанобот всхлипнул, подавив смешок. Натан покачал головой:

– Не, это больше похоже на огромный шланг для откачки… Стоп! Серьёзно?!

Теперь засмеялся и Циклоп.

– Это инопланетный хер! – воскликнул Нанобот. – Слышали, наверное, как однажды наваляли монстру?

– Эээ, ну да… Это вот оно?

– Ага. Раньше он длиннее был, учёные половину утащили, а потом насквозь промёрз, разваливаться начал… А знаете, кто его отрезал? – спросил Нанобот?

– Ну?

– Полковник Закиро, на Домокле-6!

– Серьёзно? – я остолбенел. – Интендант? Да по нему вообще не видно, что он в боях участвовал!

– Так то когда было-то! – сказал Циклоп. – Молодой был, горячий. Их тут несколько отрядов было. Облепили колосса со всех сторон, почти до головы добрались. Он всех раскидал, ангар разворотил. А щупальце своё мерзкое – уже глубоко в шахту запустил. Закиро и решил рубануть, на удачу.

– Оказалось, домоклов меч неплохо с причиндалами справляется! – Пьер снова зашёлся хохотом. – Его за то Хирургом и окрестили! Хотя как по мне, напрашивается другое прозвище…

Циклоп хлопнул в ладоши, привлекая внимание:

– Ладно, парни, посмеялись и хватит! Давайте разбудим Хулуда и за дело.

– Э, а обед как же? – запротестовал Нанобот. – Давай так: разбудим и пожрём, а уж потом за дело.

– Идёт. Только в сторонке от этой… фигни. Аппетит портит.

– Надо же, какой ты неженка. Лично мне аппетит портит только вид столовской еды!

Я подошёл к обрубленному краю инопланетного червя и заглянул в чёрную дыру, с редкими просветами от пулевых выстрелов. Стенки органа были довольно толстыми, внутри вполне мог пройти человек, не сгибаясь. И этим они шарят по пещерам, а потом качают кибернит? Каких же размеров должны быть те твари?

Колоссы – пожалуй самое подходящие название для них.

Глава 5. Интендант(ка) для девственника

18-21 октября 2312 г. Цикл 156, день 57-60

Как упаковать два месяца всесторонних учений в несколько дней?

– Значит, смотрим. Вот эта шестерня – человек. Солдат. – Циклоп достал из рюкзака толстую шестерёнку с выбитым зубцом и поставил на ребро. – А я, с этой дубиной – типа колосс. Допустим, третьего класса, как тот, которому тут причиндалы отчекрыжили.

– Доставай причиндалы, а то недостоверно! – гаркнул Нанобот.

– Ша! Смотрим.

Лоуренс замахнулся обрезком трубы и долбанул что есть силы по шестерёнке. Кувыркаясь, она описала невообразимо долгую дугу и исчезла из виду.

– Тоже самое будет с каждым из вас, если не усилить тягу скафандра. Уяснили?

Я кивнул. Хулуд, бледный как смерть, с трудом качнул головой.

– Смотрим дальше, – Циклоп поставил наземь пустую пивную банку. – Вот что будет, если как следует заземлиться.

Он смял банку в блин резким ударом ноги.

– Инструктора говорят, что броня выдержит, а тяжесть не даст вам улететь как мячику для гольфа, в какую-нибудь чёрную дыру. Всё это брехня. Никто из них и близко не видел, что бывает при контакте с ногой или дубиной колосса. Безопасность прописана в гарантиях производителя, но наношрифтом в конце брошюры сказано: «по результатам симуляции, приближенной к реальным условиям». То есть гарантий никаких. Внутренние кровотечения и множественные закрытые переломы – вот что случиться и это только в лучшем случае. Шансы выжить в неконтролируемом полёте гораздо выше, чем прочно стоя на своих двоих. Запомните это.

– Факт, – печально подтвердил Пьер, – Так погибли Блейзер и Стукач, наши бывшие стрелки.

– Их расплющило? – брезгливо спросил Хулуд. Очистка организма волшебным образом научила его выражать человеческие эмоции.

– Намноооого хуже. Одним ударом колосс отломил площадку челнока и превратил Блейзера в ком. Мы мчались на полной скорости, и Стукач остался пристёгнутым, но ноги – примагничены к чёртовой железке, а железка – придавлена дубиной к скале. Короче, довезли только верхнюю половину Стукача. Технически, он ещё жив, но в виде овоща.

Хулуда дёрнуло, он булькнул под шлемом и шумно сглотнул.

– Живой? – спросил я и похлопал бедолагу по спине.

– Увы! – он справился со спазмами.

– Какой из этого следует вывод? – спросил Лоуренс и сам же ответил: – Если вы оказались в прямой зоне поражения – забейте на чёртову броню, выкидывайте пушку, и валите нахрен, огромными шагами, а лучше вприпрыжку. Потому что даже если попадёте и даже если завалите тварь с одного выстрела, чего, кстати, никогда ещё не случалось, то даже тогда вам, очевидно, придёт конец, поскольку на вас шлёпнется несколько тысяч тонн инопланетного мяса в гранитной кожуре. Переходим к следующей демонстрации…

Так, на простых примерах, с матами и сальными шуточками, Лоуренс и Пьер посвящали нас с Хулудом в тонкости выживания в бездушно-безвоздушной и не прощающей ошибок зоне пониженной гравитации. Камикадзе тем временем ковырялся в приборах челнока под чутким присмотром Зоркого глаза. Перед этим мы вместе (кроме Н’гхака) пообедали в трюме, а потом на холостом ходу тросами оттаскивали Торро от его любимой воронки.

Забравшись подальше, мы ещё некоторое время приноравливались к катанию на этом полубезумном звере и единственный аспект, который не удалось охватить в тот день – это стрельба с площадки. Учебные винтовки на борту имелись и даже отдачу имитировали, но выстрела как такового не происходило. Поэтому мы просто моделировали различные ситуации как, например, спешивание на полном ходу (мордой в пыль в моём исполнении и в позе мешка с мусором – Хулуд). Немного побаловались с магнитным зацепом, когда трос костюма вытягивается во всю длину, набрасывается на площадку пролетающего мимо челнока, после чего нужно подпрыгнуть с ускорением и повиснуть в свободном полёте, плавно подтягиваясь на тросе к площадке. На словах – раз плюнуть. На деле – попробуй сделать это, когда челнок скачет как блоха. У Хулуда вышло сносно, но приземление жестковато. Я – на том же самом месте и с той же скоростью движения – дважды шваркнулся о землю, пересчитал задницей все кочки на дороге, прежде чем как следует оттолкнулся и проделал манёвр. Водные лыжи без воды. К концу занятий у меня болело всё, что ниже поясницы. Плюс руки. И зверски чесался нос всю вторую половину дня. Не хватало сантиметра, чтобы потереться им о стекло или внутреннюю сторону шлема. Он был спроектирован так, чтобы невозможно было сломать себе что-то при ударе, и контакт со стенками попросту исключался.

День пролетел незаметно. В роту вернулись перед самым отбоем. Обратная дорога на Торро уже не казалась чем-то ужасным. В половине случаев я успевал подпрыгнуть в такт, поймал волну и чувствовал себя отлично – в моральном плане, разумеется.

Пара минут в очистительной камере (вода на Кибере, как и многих других колонизированных планетах Совета – ресурс довольно редкий), вечернее построение в состоянии полусна, команда отбой и вот я уже сплю без задних ног.

А потом наступили мои первые выходные в Гвардии. После традиционных утренних сборов нам дали капельку свободного времени. Можно было заниматься всем, что душа пожелает, в рамках устава и в пределах Корпуса, занимающего три этажа станции. Целых пять минут я блаженно валялся на футоне и болтал по нейролинку с Сифри. Та жаловалась, что прошла уже неделя, а я до сих пор не запустил её удалённую точку доступа. На этом свободное время кончилось, ознаменовавшись громким взрывом в общем зале. Это открылся спортзал. По команде ротного, к креплениям дверного модуля заложили точечные микрозаряды и вынесли всё к чертям собачьим. Оказалось, что в тренажёрке тоже полно различных запчастей от челноков и несколько штабелей электроники, причём не чьей-то, а отряда Браво, кто бы мог подумать.

Нанобот с Зорким глазом мигом бросились на ликвидацию, не дав посторонним даже приблизиться к ящикам. Затем вся рота занялась возвращением на место спортивных снарядов. Последним расположение роты покинул ремонтный островок. Несколько возвращённых экзоскелетов на дистанционном управлении собственноручно унесли отбракованное оружие и другие железки в ремонтный док ангара. Лишь Кроха и сборочный верстак продолжали мозолить глаза майора Голдвинга. Он приказал нам избавиться от этой рухляди до понедельника.

Циклоп пытался возражать, напирая на то, что Кроха – часть проекта по модернизации челноков, курируемый вышестоящими инстанциями.

– Да хоть подлежащими и, блин, сказуемыми! – рявкнул Голдвинг, – Ковыряйтесь со своей бандурой хоть в открытом космосе, но не здесь. У вас два дня.

И Лоуренс объявил спешную передислокацию.

– Но сначала надо кое-что доделать, пока мы здесь.

Он с Пьером занялся оснасткой автотурели, заменив почти всё содержимое башни, а вместо крышки приладили нечто похожее на огромную слегка выпуклую линзу. Всё это время она подпирала стенку в нашем кубрике, и я думал, что это какая-нибудь увеличительная призма Зоркого глаза. Но нет. Что это и для чего конкретно нужно – Циклоп не объяснил, да времени и не было вникать: Голдвинг злобно поглядывал на нас из канцелярии и шевелил усами как недовольный жук.

– Майор – свой мужик, – сказал Нанобот. – Но лучше его не злить. Подналяжем, парни.

Мы прибрались в кубрике. Пьер решился избавиться от части своего приданого. Разумеется от самой малой. Что-то перекочевало в небольшие ящики под верстаком, что-то в подпространственную тумбочку. Некоторые детали он выменял у чуваков из других отрядов на точно такое же барахло. И только самое бесполезное и непригодное мы отгрузили в цех переработки, на несколько уровней ниже ангара. Вскоре челнок красовался с призматической линзой вместо крышки на турели. Башня больше не вращалась, пушку демонтировали. Челнок стал напоминать подводную лодку с пробоиной в носовой части. Лоуренс ушёл договариваться насчёт гравитележек и пропал на полдня. Тем временем полевая кухня свернулась и переехала в общую солдатскую столовую. Восполнение численности личного состава не сулило никакими переменами в меню, но на приём пищи теперь нужно было ходить через весь фланг, мимо трёх рот. На обеде я имел возможность поглядеть на имперлеонцев. Они действительно были все как на подбор. Говорили, что для службы в Гвардии их специально такими растят, а рядовое население клана – вполне себе обычные люди. Не то чтобы эти были какими-то особенными. Но сильно друг от друга не отличались. У всех тёмные глаза и чёрные как смоль волосы. Вариативность вносили лишь незначительные отличия в чертах лица и бирки на униформе.

– Их выращивают на фермах, – заявил Хулуд.

– Откуда ты знаешь?

– Сам видел. Наш клан тесно сотрудничает с Имперлеоне. Торговые связи, все дела.

– Чем торгуете? – с интересом спросил Пьер.

– Ниддлом. И рабами.

– Да врёшь ты всё, – отмахнулся Нанобот.

– С чего бы? У нас монополия на ниддл. Да и безвольных навалом.

– Я про фермы.

– А, это да. Но ты погляди на них! Как будто все из одного помёта.

Заметив, что мы смотрим, некоторые бойцы тоже нами заинтересовались, и стали что-то обсуждать, с презрительными ухмылочками.

В воскресенье на станцию прибыли хвалёные Домоклы от Вор-Тека и новые челноки, которые так ненавидел Пьер. Чисто из любопытства я наблюдал за саморазгрузкой мехов со смотровой площадки. Домоклы действительно оказались довольно крупными и весьма брутальными. Главный дизайнер либо тешил своё эго, либо комплексовал из-за размеров известно чего: за спиной каждого меха крепился до неприличия огромный двуручный меч с широченным лезвием, постоянно раскалённым добела. Даже с высоты смотровой площадки мехи выглядели грозно и, как ни крути, солидно, это вынужден был признать даже я. А ещё их было много. Ну, очень. Они выстроились огромным квадратом перед ангарами, а удлинённые челноки – чуть поодаль. Затем всё это великолепие разгоняли по ангарам. Челноки, перелетая через строй, заныривали в сектора Альфа, Бета, Вега и Гамма, остальные полетели к другой части станции. Затем боевые мехи, как несокрушимая колонна, зашагали вдоль периметра и вскоре скрылись из виду.

Я так и не воспылал желанием «оседлать эту крошку», как выразился Бритс. За что был беззлобно обозван деревенщиной. Джонни тоже следил за домоклами, прильнув к стеклу лицом.

Вечером в гвардейском кинотеатре показывали «Челюсти-19». Бессмертная классика о том, как низкополигональная голограмма акулы терроризирует солнечные пляжи курортного планетоида для богачей. Явка на сеанс была добровольно-принудительная, поэтому там была вся рота. Мы с товарищами уселись подальше, спрятали глаза за допотопными стерео очками, и беззаботно уснули на все четыре часа. Зоркий глаз просмотрел картину от начала до конца, хотя очки на его объективы не налезли.

Вопрос с устранением Крохи из казармы остался в подвешенном состоянии. Буквально. Циклопу удалось раздобыть лебёдку, но свободных платформ для транспортировки не наблюдалось. Голдвинг и рад был избавиться от челнока, но он оказался в той же ситуации, что и мы. Лебёдка отказывалась двигаться с места с подвешенным грузом, ссылаясь на превышение лимита. К тому же, она не прошла бы в двери роты. Кроха остался висеть в проходе между кроватями на неизвестное время.

В понедельник мы были максимально замотивированы и единым фронтом выдвинулись в ангар с твёрдой целью: урвать себе нормальный челнок. Сильнее прочих был замотивирован Хулуд, который на всякий случай, ничего не ел с воскресенья, вспоминая о заезде на Торро. Несколько других отрядов, очевидно, задались той же целью, что и мы: у подъёмника царила толкотня и столпотворение. Бывалые солдаты ломились вперёд, оттесняя новичков. Новобранцы жаловались, что им не хватит новых челноков.

– Да забирайте их себе, дурачьё! – кричали в ответ старожилы, – Мы за старыми спешим.

Никто из ветеранов не горел желанием объезжать новинку первыми. В итоге мы кое-как залезли на подъёмник, набившись двумя взводами. В ангар уже каким-то образом умудрились просочиться другие. У нас было преимущество в виде Хулуда. Он снял шлем и, оскалившись, пёр вперёд. Холод Н’гхаку был нипочём, а глаза он на всякий случай зажмурил. У него стремительно опухало лицо, зубы начали странно выпирать наружу.

Жуткое зрелище возымело должный эффект.

Команды спорили, кто на каком челноке поедет сегодня, переругивались, оттаскивали друг друга от «козырных» машин. И тут появились мы, громкими возгласами предупреждая, что с нами буйный. Хулуд грозно фыркал и натужно ревел, размахивая руками. Прикрываясь им, как живым щитом, мы проложили путь к ближайшему исправному челноку и успешно его зафрахтовали.

Выступление чуть не сорвалось, когда из толпы вдруг выбежал ещё один ниддлеанец. Он тоже сбросил шлем, ощерился и наставил на Хулуда обломанный рог. Загавкал что-то на непереводимом диалекте, Хулуд не остался в долгу и осыпал его потоком кашляюще-каркающих звуков, с которыми мой переводчик не справился. Контекст подразумевал бранное описание соития с праматерью хулудова оппонента. Пару минут они общались как два председателя клуба анонимных туберкулёзников из преисподней, и неизвестно, чем бы всё кончилось, если бы не Натан, под шумок заведший двигатели. Хулуд показал земляку язык, раздувшийся как сарделька, вскочил на подножку и мы унеслись по идеально прямой траектории. Камикадзе наконец-то показал нам класс.

– Что ж, пожалуй, можно сказать, что слаживание проходит успешно, – сказал Циклоп.

Хулуд промямлил что-то воинственное из скафандра.

Во второй половине дня мы проходили групповой инструктаж по оказанию первой помощи с тренировками на киборгах-статистах. Мы делали перевязки, накладывали шины, сращивали рваные раны в экстремальных условиях, а так же инсценировали переноску раненого на носилках в условиях невесомости и тому подобные вещи.

После врачевания была короткая лекция об анатомическом строении колоссов, где выяснилось, что, во-первых, научное название колоссов: неуглеродная, негуманоидная, альтернативно-развитая форма жизни, объект HEIS-T/90.200.8. К названию ещё добавлялось: особь класса такого-то (от 1 до 5). Разумеется, так их никто не называл. Даже лектор. Колосс – звучит хоть и избито, но куда как лаконичнее.

Во-вторых, никто не знал, как они там у себя устроены. За 180 с лишним лет противостояния учёным удалось проанализировать лишь строение внешней брони и изучить ткани вытягивающегося отростка. Межпланетный консилиум пришёл к выводу, что этот орган отвечает за манипуляцию и питание, но при этом может быть использован и для выделения. Даже полимерная смола, которой колоссы залили несколько казарм и ангары, выполняла весьма загадочную роль и с некоторой натяжкой могла быть классифицирована как продукт жизнедеятельности. Учёному сообществу остро не хватало образцов для исследования, и они уповали на мощь домоклов и режущие свойства их мечей.

Прочие сухие факты, поданные максимально заумно и нудно, не стали надолго задерживаться у меня в голове. Во время тестирования на наличие космического синдрома и других психологических отклонений, которые обычно возникают в первую неделю, они окончательно выветрились. Потом были очередные стрельбы на открытом полигоне, и в том числе – в движении. Обойма из десяти патронов на каждого стрелка. В сущности, промахнуться с места нет никакой возможности, с целенаведением-то. А вот стрельба в движении бросает вызов. Я промахнулся лишь раз, стреляя с мчащегося на полном ходу челнока, за что получил оценку «хорошо» и на первое время удовлетворился. Хулуд схлопотал трояк, суммарно попав пять раз из десяти и один раз навернувшись с челнока.

Вечером я похвастался успехами перед экипажем. Циклоп сказал «зачёт!», Нанобот отметил, что у Блейзера в первый было меньше. А Сифри покачала головой и заявила, что мы живём в каком-то сарае. Да, нам-таки удалось её подключить, подключив модуль к разъёму экрана через два переходника. Сослуживцы были весьма обрадованы, когда Сифри материализовалась в кубрике, чего не скажешь о ней самой. Она с ходу принялась командовать, сподвигая нас на уборку. Мы старались как могли, убили на это дело где-то с час. Визуально не изменилось ровным счётом ничего, но Сифри с гордостью отрапортовала, что рабочее пространство оптимизировалось на 3%, а свободное – увеличилось аж на 0,8!

– Грех не выпить за такое, – усмехнулся Нанобот. – У кого что есть?

Меня осенило:

– Блин, а ведь и правда. В холодильнике должно оставаться пиво. Импортное, с колец Тристана.

– Богато живёшь! – присвистнул Циклоп.

– Да это не моё, старший брат из поездки привозил давным-давно. Я сохранил немного для особенного случая, а там и позабыл…

– Доставай, не томи, – подал голос Натан.

– Забыл! – вдруг резко и отчётливо произнёс Зоркий глаз и встал посреди комнаты. – Заааабыыыыл!

Он медленно прошёл к выходу, не спуская с меня своих объективов. Диафрагмы сузились до двух микроскопических точек. У дверей он замер, достал что-то из кармана куртки, выставил ладонь за дверь через узкую щёлочку, шлёпнул по стене и убрал руку.

– Точно! – одобрил Циклоп. – Наружняя камера! Надо быть начеку. Застукают с бухлом и тёл… простите, с милыми дамами – отстранят от учений и влепят выговор. У меня их уже больше, чем орденов у…

– Вспомнил! – удовлетворительно сказал Зоркий глаз и чинно прошествовал на своё место.

Вот ведь фрик оптический, как он вовремя! Я же совсем запамятовал о просьбе интенданта! Он ждал меня в понедельник вечером!

Меня бросило в жар.

– Так, парни, у меня тут проблема, – я схватился за живот, – ужин что-то не прижился. Я ненадолго. Начинайте без меня. Сифри, побудь хозяйкой сегодняшнего вечера…

– Ооо да, повелевай мной, хозяйка! – засмеялся Пьер.

Я выскользнул за дверь, корчась от воображаемой боли.

Оставалось только раздобыть где-то полевой набор или что-то там. Минуту я думал: насколько странным будет вернуться в кубрик и заявить, что мне для туалетных дел просто необходим полный комплект этой штуковины. Но вовремя вспомнил, что интендант говорил про склад.

Там я с максимально спокойным выражением лица обратился к киборгу сортировщику:

– Йоу, парень! А дай-ка мне один полевой набор.

– Полевой набор… чего? – уточнил робот.

– Ну, чего-нибудь полевого… Самое полевое, что есть.

– Уточните, пожалуйста, запрос.

– Уточняю, – я вздохнул, – Дай. Мне. Полевой. Набор. Для всяких полевых дел. Одну штуку. Полный комплект.

Киборг задумался. Он не был запрограммирован на выражение эмоций и не отображал мимику, но всё было понятно по потухшему взору.

– Есть полевой ранец. Подойдёт?

– Точняк, – я вальяжно облокотился на разделительную перегородку в дверях кладовой. – Я про него и толкую.

– Цель использования?

– Ээээм. Да пёс его знает. Мне сказали взять, вот я и пришёл.

– Кто сказал?

– Кое-кто сверху, – я подмигнул.

– Сверху?

– Так точно.

– Насколько высоко?

– А это важно?

– Некоторые компоненты стандартной укладки ранца непригодны для использования на высотах, превышающих критические значения. В том числе в открытом космосе.

– Короче! – я положил на стол ключ, данный мне полковником – Или ты выдаёшь мне полевой ранец, или я буду вынужден пустить в дело эту штуку.

– Ключ от центрального лифта?

– Он самый! – кивнул я. – И лучше тебе не знать, куда я с помощью него попаду, с кем я там поговорю на твой счёт, и что с тобой за это будет!

Я и сам не знал, но поглядел на киборга с прищуром.

Через минуту он вернулся с рюкзачком среднего размера и электронным формуляром.

– Распишитесь в поручении.

Я ткнул в форму пальцем:

– Вот давно бы так. А то развёл тут бюрократию. Где, кстати, этот лифт?

Центральный лифт станции находился отнюдь не в самом её центре. Нижние уровни Кибера были самыми обширными по площади, рота Альфа прилегала к условно южному (стороны света на астероиде не имели никакого значения) её краю. А лифт располагался в нескольких минутах ходьбы по коридору, соединяющему роты, столовую и санитарный пропускник для вновь прибывших.

Сразу за углом от нашей казармы пролегала тонкая прослойка административного сектора: молодые офицеры в штатском, сутулые и бледные от недостатка солнечного света, прозябали в тени допотопных терминалов, вбивая вручную (нет, ну видели?!) строчки нескончаемых данных. А чтобы не бездельничали и никуда не спрятались, их рабочие места разделили пластиковыми полустенками. В узком проходе между ячейками стоял необъятный принтер, ежесекундно выплёвывающий на конвейерную ленту стопки пластиковых бумажек. Он гудел, дышал жаром так, что чувствовалось даже в проходе, а ещё периодически матерился азбукой Морзе. Конвейерная лента змеилась между боксами, развозя документацию.

Стараясь сойти за своего, я неторопливо проследовал по коридору, приветственно кивая узникам бюрократического аппарата. На меня никто не обращал внимания. Полевой ранец я накинул на правое плечо и небрежно придерживал рукой, так чтобы нашивка с моей фамилией на кителе не была заметна.

Лифт ждал меня сразу за офисной зоной. Коридор сворачивал в сторону и на глазах преображался в гражданский: ковровая дорожка, гигантские горшки с голографическими деревьями, лёгкая музыка. За полупрозрачными дверьми вдалеке мелькали люди, кипела совсем другая жизнь.

Чем они занимались на этой огромной станции? Для исследований кибернита уж больно много уровней понастроили. За почти двести лет могли бы уже всё вдоль и поперёк изучить и свернуть лавочку. Но нет, Кибер лишь разрастался, о чём свидетельствовали толстые наклонные переборки между помещениями: наверняка они когда-то были внешними стенами станции.

Лифт не заставил себя долго ждать. Я вошёл в кабину и по скошенной стене понял, в чём секрет. Лифт был спроектирован так, чтобы двигаться не по вертикали, а в некоей диагональной плоскости. Где-то на верхушке Кибера лифт вполне мог считаться «центральным».

Панель управления кабиной была усыпана несколькими рядами каскадно расположенных кнопок. Левее располагались считыватели биометрии и узкая прорезь без маркировки. Я вставил туда пластинку полковника.

– Эй! – крикнул вдруг кто-то из коридора.

Я испуганно оглянулся, но успел увидеть только высокий силуэт в проёме закрывающихся дверей. Надеюсь, он не успел меня разглядеть.

Лифт плавно заскользил… вниз. Странно, но я почему-то думал, что кабинет интенданта станции должен обязательно располагаться на вершине цитадели. Высоко сижу, далеко гляжу. Но нет.

Табло над дверью отсчитывало уровни в обратном порядке. Остановилось на минус пятом.

В комнатке снаружи царил приятный вечерний полумрак. У огромного экрана, транслирующего огни ночного города, стоял массивный, с отделкой под дерево, стол. В том же цвете были стены кабинетика. Прямо напротив лифта возвышались величественные мраморные двери, с золотыми прожилками. За столом восседала девица, обратно пропорциональная массивности занимаемого ею места. Такая хрупкая, невесомая, она наверняка не касалась своего кресла, а парила в нескольких сантиметрах над ним.

– Добрый вечер! – елейным голоском произнесла она. – Чем могу помочь?

Я стоял перед ней, в форме, вымазанной машинным маслом и воняющий после напряжённого учебного дня, с дурацким ранцем за спиной, похожим на горб. А она смотрела на меня, как божество, широко распахнув бездонные сиреневые глаза.

– Эээуэээ, – промямлил я. И поиграл бровью. Это был единственный орган, который меня ещё слушался и с его помощью я пытался сказать: «Вы очень милы, прекрасная мадемуазель. Пожалуй, лишь вы одна – в целом свете и на этой станции – можете мне помочь, разрешив мне просто существовать у ваших ног, дышать с вами одним ионизированным воздухом, но увы, этому не бывать. Меня сюда привёл долг, и я не смею свернуть с намеченного пути, ибо у самурая нет цели. Но могу ли я, о нимфа, взлелеять надежду, что есть хоть крошечный шанс, штобы я и вы, ну эт самое, памагити пжлст…»

Бровь не выдержала объёма передаваемой информации и застыла в жутком спазме.

– Вооот, – протянул я, – мне бы… к полковнику… назначено… как бы.

И виновато протянул ей ключ.

– А, поняла, – прощебетала она ласково. – Оставьте пропуск, вам же ещё возвращаться. Одну минуточку, я уточню насчёт вас…

Секретарша приложила миниатюрный пальчик к краю стола. На лакированной поверхности проступил голографичекий интерфейс.

– Господин Закиро, к вам посетитель. Господин..?

– Сабаи, – подсказал я и тут же усомнился.

Это точно моя фамилия? Хм. Да, вроде она. Дурацкая такая…

В динамике что-то зашуршало. Резкий голос интенданта звучал довольно нервно.

– Ааа?

– Господин Сабаи с визитом, – произнесла девушка, наклонившись к столу.

– Хорошо! Ладно! Только отстань! – выкрикнул интендант.

– П-похоже, он не в духе, а? – сказал я. Голос предательски дрогнул.

Девица замялась:

– Но ответил он утвердительно, так что… Заходите.

– Может лучше вы? – предложил я.

– Нет, моё рабочее место здесь. Прослежу, чтобы вам никто не мешал…

Я сглотнул. Был ли у меня выбор? Я же уже пришёл, с чёртовым рюкзаком. И наверняка нарушил кучу административных границ и каких-нибудь уставных норм, ведь по уставу солдаты могли перемещаться в пределах рот своего крыла, а так же залов для брифинга, ангаров, и мастерских. В лазарет – и то по предварительной записи через сервер.

– Прошу вас, – секретарша указала на врата кинцуги.

– А, была не была. Пусть за мной не занимают, – я нервно улыбнулся и толкнул дверь.

В кабинете был необычайно толстый ковёр. Ворс густой и длинный – ноги утопали, я даже сам не услышал, как вошёл. Дверь закрылась с тихим всхлипом, в глубине кабинета что-то шелохнулось, я не разглядел. Тускло горят бра по обе стороны двери, но света толком не дают, их назначение – подсвечивать две старинные картины в массивных рамах. Какие-то абстрактные пятна и тому подобная мазня. Слева из-под двери пробивался холодный белый луч. На его пути что-то лежало, сливаясь с ковром.

Я кашлянул. В ответ что-то прошелестело.

– Господин полковник? – тихонько окликнул я. – Мистер Закиро? Сэр?

Тишина. Я сделал шаг вперёд, но вдруг услышал:

– Стой! Назад! – это был интендант, – Где?!

– Что – где?

– Где он?!

Я огляделся. О чём вообще речь? А… Может, он про ранец?

Я снял рюкзак с плеча и поставил перед собой. Дурацкое ощущение – стоять в пятне тусклого света в неизвестном месте и тщетно вглядываться в темноту. Интендант – а может и не только он – при этом меня хорошо видел. Это что, какое-то испытание?

– Здесь, – я демонстративно указал на ранец.

– З-зачем ты с ним разговариваешь?!

– С кем?

– С рюкзаком!

– Э…

Шиза какая-то. Похоже, интендант пьян.

– Так я не с ним, а вами, господин полковник.

– Я не полковник! – громко, с непонятной обидой в голосе и нотками истерики ответил интендант.

– Вас повысили? Извините, не знал…

– Нет! Да нет же, тупица! Я не он. Яяяяааааа…. – Закиро простонал и умолк, в темноте что-то звякнуло и перекатилось.

Точно, шиза. Закиро накидался и утратил связь с реальностью. Бывает. Мне это очень хорошо знакомо. Сам я до такого никогда не докатывался, хотя всякие интересные побочные эффекты испытал на себе в бурные годы студенчества. А вот Тэд – как-то после капитальной попойки очнулся и решил, что он – киборг. Мол, кто-то сделал ему операцию и пересадил мозг в тело андроида, полностью неотличимое от его настоящего. Поводом для подозрений стал пластиковый привкус во рту и онемение конечностей. А оказалось – палёная текила. Онемело тогда у всех, кто её пил. А один чувак на трое суток ослеп.

– Знаете, я, наверное, пойду, господин полк… интендант. Ранец я принёс, так что…

– Никакая я не интендант! АаааАААааа! – раздался жалобный вскрик из другого угла комнаты. – Прекрати! Прекратииии, убирайся! Омагад, да что ж такое!!!

– Понял, ухожу!

Ну, на хрен, пусть проспится! Я сваливаю.

Но не тут то было. Дверь оказалась заперта. Я тянул, толкал, тряс и вертел ручки. Какой-то хитрый механизм захлопнул двери на замок.

– Не открывается, господин Закиро…

В углу послышалось ожесточённое сопение. Снова что-то легонько громыхнуло, затем Закиро вскрикнул, грязно выругался и, судя по приглушённому грохоту, повалился на пол.

– Сэр, вам помочь?

Тишина.

– Что происходит? Сэр?! Включите свет.

– С-свет? – переспросил Закиро. Голосовая команда сработала, под потолком зажглась люстра.

Я застал картину полного хаоса. Сдвинутый набок письменный стол, россыпь канцелярских предметов на чёрном роскошном ковре. Разбитая настольная лампа. Мужские брюки у двери в уборную, пара лакированных туфель. И сам полковник Закиро, без штанов, скорчился на полу, схватившись руками в ушибленный мизинец на ноге.

– Вы ранены? – спросил я.

– Я… я не в себе! – жалобно пролепетал интендант.

Заметно. Ещё как не в себе.

– Позвольте я вам помогу?

– Нет! Сама… Не подходи! Не смотри! – Закиро встал на четвереньки и отполз за письменный стол. Выглянул как из укрытия: – Ты кто?

– Рядовой Сабаи… Помните, мы разговаривали на той неделе, в серверной… Договорились о встрече в понедельник!

– Сегодня пятница!

– Нет, сэр. Боюсь, всё-таки понедельник…

Я сделал малюсенький шажок к столу.

– А была пятница! Что со мной? Г-где? Мы выпили, с девочками, а потом…. Потом…

Голос Закиро дрогнул, он спрятал лицо в ладони и скрылся под столом. Ага, значит выпивал. Да ещё и с девочками. Хорошо устроился, старый кобель!

– Сэр, давайте я вам помогу. Я знаю хорошее средство, оно устраняет побочные эффекты…

– Ты мне чо-то подмешал?! – выкрикнул Закиро, не поднимая головы.

– Никак нет, сэр. Меня там не было, – я сделал ещё несколько шажков. Дотянуться бы до интеркома и позвать лапочку секретаршу. Пусть хоть дверь отопрёт, а лучше – вызвать полковнику санитаров. – Мы не виделись с того раза… Вы отдыхали… с девочками… без меня, сэр.

– Я! Не! Сэр! – гневно выпалил Закиро. – Я не в себе! Не смотри на меня, не видь, развидь! Я не Закиро, не подколодник, и никакой не интерпретатор! Я Люси, просто Люси!

Вот тебе и здрасте! Сколько этот чёрт выпил? А главное – чего? Надо записать название.

Я осторожно дотронулся до краешка стола. Потыкал в разные уголки, никаких интерфейсов не всплыло. Очевидно, не те отпечатки. Что дальше?

– Эм… Хорошо, допустим. Люси, да? Ладно. А я – Майкл. Будем знакомы? – я попытался придать голосу дружелюбную интонацию.

– Что тебе надо? – всхлипнул мужчина и выглянул из укрытия.

– Я просто хочу помочь. Как ты здесь оказался?

– … лась!

– А, извини. Оказалась.

– Мы с девочками выпили…

– Так.

Я поставил левую ногу на стол, расшнуровал ботинок и задрал штанину. Осторожно отстегнул с лодыжки дедов браслет. То, что его запрещено использовать – ещё не значит, что я не стану его носить.

– Что это за штука?! – взвился Закиро.

– Это… Да так, одна полезная штуковина. Не важно. Рассказывай дальше, пожалуйста.

Закиро посмотрел на меня с подозрением и неуверенно продолжил:

– В клубе было шумно, я пошла в туалет… А там очередь. Я присела на банкетку и задремала…

– Понятно. Дальше?

– Потом проснулась, зашла в уборную… А у меня, там… Господи, да как проснуться-то???! – завопил Закиро, – Где я вообще?!

– Тише-тише, успокойтесь, – я начал обходной манёвр с левой стороны стола, – Мы с вами на Кибере…

– Это какой-то торговый центр?

– Ээээ, вроде того. Не советую посещать местный фудкорт. Дрянная жратва. Рассказывай дальше, эээ… Люси.

– Я зашла! А там! У меня…. Члеееен… – Закиро разрыдался. – Чёрт! Чёрт! Чёрт!!!! Как это убрать? Оно шевелится! А сисек нет! Их и раньше не было, а теперь совсеееееееееееем неееееет!

Я не сдержался и хохотнул. К счастью, это осталось незамеченным. Не хватало ещё, чтобы этот чокнутый на меня набросился. Шизоиды очень чувствительные.

– Знаешь, Люси, – сказал я, продолжая приближаться, – в жизни каждого человека рано или поздно бывает член. У кого-то – с рождения. Это нормально. К кому-то он приходит позднее, так сказать…

Стол подпрыгнул. Закиро вылез из укрытия, вытянулся во весь свой не хилый рост и сжав кулаки гневно воззрился на меня.

– Я не идиотка! Знаю, что и куда! Так вот, чтоб ты понимал – у меня не внутри! У меня, блин, снаружи!

И он указал на свои – слава богу, не облегающие, а стариковские, до колен – труселя.

Я сделал задумчивое выражение лица. И потёр подбородок.

Тут и вправду было о чём задуматься. Например, что меня ждёт дальше. В этом кабинете. На этой станции. И вообще, во что превратится моя жизнь, если он сейчас ещё и продемонстрирует масштабы своей проблемы. Смогу ли я это забыть? Но пасовать нельзя. Сдаваться некогда. Мы с Шином не сдались, когда неуправляемые штаны Тэда унесли его бесчувственное тело в ночной мрак нижнего города. Сколько баров и притонов мы обошли. Во сколько драк оказались случайно втянуты, в поисках нашего друга, мирно дремавшего в канаве возле акведуков! Я выключил нейролинк, чтобы ненароком не записать лишних воспоминаний, и сказал многозначительно:

– Я знаю, в чём дело!

И кивнул для убедительности.

– Это сон? Сон же ведь, да? – умоляюще спросил полковник и заломил руки.

– Не исключено, – кивнул я, – но что гораздо хуже – у тебя все признаки синдрома замещения личности.

– Как это?

– Ты выпил…ла. Сознание помутилось. Теперь ты видишь не то, что есть на самом деле.

– Но я слышу! Это не мой голос, не мой! Не мой! Ааааа, заткнись!

Он зажал рот руками, едва сдерживая рыдания. Слёзы стекали из глаз.

– Слуховые галлюцинации в этом состоянии – обычное дело. И даже осязательные. Но на самом деле – всё вокруг выглядит и звучит совершенно иначе.

– А ты?

– Что я?

– Ты тоже другой? – Закиро изменился в лице и даже отпрянул от стола, – Сьюзи?! Это ты? Признавайся, дрянь, что ты подмешала в дайкири?!

– Нет-нет-нет, я не Сьюзи. Я Майкл. Парень. Совершенно точно. Мой член реален, хоть его никто и не видел, хе-хе! Но возможно, ты видишь меня иным. Как я выгляжу сейчас?

Самое главное – отвлечь «пациента» от маниакальных мыслей и расположить к себе. Мне это говорили на лекции о переговорах с бизнес-партнёрами в универе.

Закиро склонился над столом, вглядываясь в моё лицо.

– Блондинчик в кепке. Волос не видно, но бровь светлая. Только она почему-то одна. Голубые глаза… сексуальные губы… Омагад, опять! Опять шевелится!!!

Закиро завизжал, присел на корточки и попытался прикрыть труселя полами пиджака. Твою мать, у него на меня встал?! Надо валить. Где выход?

– Тише-тише, спокойнее. Это бывает. Ты чувствуешь возбуждение, но твой мозг притворяется, что он в мужском теле, вот и генерирует… всякие сигналы. Кстати, если интересно. Я на самом деле брюнет. Глаза карие, смуглая кожа. Я… индус. И бровь у меня действительно одна. Сплошная, через переносицу проходит. Но из-за синдрома ты представляешь меня красавцем-блондинчиком. Это нормально. Со многими бывает.

– С тобой было? – с подозрением спросил интендант.

Я прижал ладонь к груди:

– Ты даже не представляешь, сколько раз. Но! Меня спасла одна штука, с тех пор я с ней не расстаюсь, и когда перепью – сразу использую.

– Что за штука?! – Закиро вновь встал, переминаясь с ноги на ногу.

Я показал браслет.

– Эплвотч?

– А? Нет…

– Фитнес-трекер? Ты меня за дуру держишь? Это долбаный шагомер с будильником!

– Не понимаю о чём ты… Но напоминаю! – я помаячил браслетом у него перед лицом, как фокусник, – всё, что ты видишь… не является собой.

Я начал заговариваться. Пора заканчивать.

– В общем, – сказал я, – подставь руку и увидишь всё сам. Сама.

– Что оно делает?

– Ничего особенного. Обыкновенный укол. Раз – и всё как рукой снимет. Снова станешь самой собой.

Интендант резко спрятал руки за спиной.

– Я против прививок!

– Так это же не прививка…

– А что тогда?

– Инъекция. Мгновенного действия. Когда у тебя болит живот, что ты делаешь?

– У меня не болит. Никогда. Я веганка и тщательно слежу за своей диетой…

– Ладно, ну а во время… ты знаешь… этих дней?

– Я на таблетках. У меня нет «этих» дней, – с победным видом заявил Закиро, изобразив кавычки пальцами.

– Вот! Таблетки. Я об этом и толкую. Полезные таблетки, одобренные Советом…

– Всемирной ассоциацией здравоохранения!

– Вот-вот. Эту штуку тоже одобрила ассоциация. Это не какая-нибудь бурда, которая якобы останавливает все болезни. У неё одно-единственное назначение, зато действует – безотказно! Поверь мне.

– Ну ладно, – Закиро недоверчиво протянул руку, – но учти: если у меня случиться анафилактический шок, сам повезёшь меня в больницу. Только, чур, в окружную! Моя страховка не действует за пределами Лос-Анджелеса.

Знакомое название. Где-то я его слышал. Не важно. Пусть мелет, что угодно, я кивал и понимающе улыбался, затягивая браслет на запястье полковника.

– Сейчас я нажму вот эту кнопочку на экране и всё.

– Стой, не нажимай!

Закиро поднял с пола опрокинутое кресло, уселся, уложил руку на стол. Зажмурился. Поджал губы, словно от натуги.

– Давай, – пропищал он.

Я ткнул в дисплей и ввёл интенданту лошадиную дозу транквилизатора. Через мгновение он обмяк в кресле.

Твою мать. Ну и вечерок! А мог бы сейчас бухать с друзьями!

Глава 6. Сплошное попадалово

21-24 октября 2312 г. Цикл 156, день 60-63

Итак, классическая ситуация: я в кабинете главы величайшей компании мира, держащей под контролем добычу и оборот ценнейшего ресурса во Вселенной (после рабов и ниддлеанских минералов), посреди жуткого беспорядка, пытаюсь понять, что делать с бездыханным телом полуголого мужика со стояком.

«Лишь бы никто не вошёл, лишь бы никто не вошёл! Ты ведь понимаешь, что если кто-нибудь войдёт, то нам пи…»

Внутренний голос бил панику.

Всякое бывало на моём веку (чего только стоили приключения на любовном фронте – одно другого позорнее), так что, если забыть про опасность ситуации, я не особенно-то и удивился. Ну, подумаешь, чуть не скомпрометировал интенданта Кибера! Подумаешь, вылечу из Гвардии, если история получит огласку. Подумаешь, отец за это вычеркнет меня из завещания, сошлёт с Сунга на какую-нибудь Шибу, где среднегодовая температура не поднимается выше -50, и всюду истошно вопят дикие сверчалки. Подумаешь, Вафу расплавит мне мозги или сделает из черепа стильный ночной горшок.

Иногда я слишком много об этом думаю.

Но где наша не пропадала, в конце-то концов? Ещё ничего катастрофического не произошло. Если грамотно составить план действий, хотя бы на пару шагов, то я, как говорится, ещё сумею выйти сухим из эктоплазменной слизи. В конечном итоге, самое слабое звено сейчас – сам интендант. Но, думаю, он не станет болтать направо и налево о том, что с перепою вообразил себя девчонкой и весь вечер зажигал в своём кабинете. Секретарша вообще ничего не знает, разве что слушала под дверью крики. Ну а я – могила, ничего никому не скажу даже под страхом превращения в ночной горшок мастера Вафу. Главное, донести эту информацию до полковника – авось проникнется и не станет в панике высылать меня со станции. Всё придёт в норму, и мы забудем об этой истории.

Да же ведь?

Но сперва – замести следы и проверить тыл. Плёвое дело. Вещи по местам, брюки на спинку кресла, туфли – под стол, а тело уже на месте, забылось сном без сновидений и выглядит так, будто человек просто утомился на рабочем месте. Благородно пускает слюни, предварительно сняв штаны, чтобы не заляпать.

Я тщательно протёр поверхность стола, чтобы не оставить отпечатков. Предосторожность бессмысленная, дактилоскопия канула в Лету с повсеместной развитием технологии подделки биометрии. Но мало ли какие «передовые» достижения используют в Гвардии, наряду с допотопными серверами в руководящем составе?

Я оглядел кабинет. С виду всё приличненько. В глаза бросался лишь полевой ранец. Куда бы его деть? Сначала решил запихнуть его тоже под стол – раз уж он был нужен интенданту, то пусть с ним и развлекается, как придёт в себя.

Тут меня пронзила внезапная догадка: а что если всё это – части плана? Вдруг полковник Закиро ожидал такого развития событий и выбрал меня в качестве спасателя из сложившейся ситуации. А ключ к спасению – в рюкзаке?

Я выволок ранец в центр комнаты и выложил содержимое. Рюкзак вмещал в себя:

– набор походной посуды, с насадками для употребления пищи в невесомости и вакууме;

– суточный рацион, сублимированный и сжатый до размеров зажигалки;

– левитирующую ионную горелку;

– полотенце, производства фирмы «ДиАддамс» (что-то вроде швейцарского армейского ножа, только от мира полотенец и с сотней недокументированных функций;

– собственно, швейцарский нож тоже был – устаревшая модель, с лазерной, а не плазменной ножовкой;

– спальный мешок с портативным генератором кислорода, для комфортного сна в открытом космосе;

– аптечку первой помощи!

Я накинулся на неё, ожидая отыскать шприц с ингибитором или каким-нибудь противоядием, однако нашёл лишь самозатягивающиеся жгуты, несколько пачек с кожезаменителями (как они пригодились бы мне в прошлый понедельник!), субстраты, стимуляторы, прибор для проведения эвтаназии в полевых условиях и трёхсотстраничное соглашение о проведении процедуры. Даже мой МБЖ был способен на большее. Никаких следов того, что могло бы быстро и качественно вправить полковнику мозги. Следовательно, ранец был нужен для чего-то другого.

На дне ещё был свёрток маскировочного брезента, по типу того, что был натянут под потолком в моём кубрике. Не долго думая, я набросил его на спящего интенданта. Полковник «исчез» вместе с креслом, лишь размеренное сопение указывало на его наличие в кабинете.

Порядок, если вдруг кто-то войдёт – никого не увидят. Вряд ли интендант рассчитывал именно на это, но что есть, то есть.

Теперь – тылы.

Я ещё раз проверил двери. Заперто наглухо. Тогда я взял безвольно висящую правую руку полковника и стал прикладывать её к разным участкам стола. Бинго! Загорелось окошко с вводом пароля.

Твою мать! Кто в 24-м веке использует символьные пароли?! И у меня с собой никакого подходящего устройства. Можно было наговорить пароль через модулятор, сымитировав голос полковника, но эта возможность разбивалась сразу о две трудности. Пароля я всё ещё не знал, а модулятором не обзавёлся. Из всех наших друзей такая фишка была только у Тэда. Он, как и я, донашивал за дедом его военные приблуды. Я же располагал только нейролинком.

И связался с Сифри.

– Майки, малыш! Что случилось? Куда ты исчез? Пиво давно закончилось, и мы начинаем переживать.

– Крошка, я скоро вернусь. Но нужна твоя помощь…

– Всегда к твоим услугам!

– Для начала, переключись на дом. Не хочу, чтобы парни услышали разговор.

– Ты и звонишь на домашний терминал. У переносного другой идентификатор. Скинуть?

– Позже. Сейчас я покажу тебе кое-что…

Я убедился, что интенданта не видно, присел перед столом, сжал пальцами виски и сосредоточился. Всё, что я сейчас видел – передавалось в нейролинк Сифри.

– Ага. Картинка есть. Ты что, в музее древней техники?

– Вроде того. Я оказался заперт в кабинете, и не могу выйти. Подозреваю, что дверь отпирается с этого терминала, но я не знаю пароля…

– Поняла. Если терминал подключен к единой сети станции, то я могла бы зайти через бэкдор.

– А он есть?

– В эпоху, когда шпионаж стал основой делового этикета, чёрный ход есть даже у декоративных растений.

– Сифри, ты чудо!

– Не спеши. Подойди ближе. В углу экрана значок соединения, а под ним цифры. Вглядись.

Я прищурился, напряг цифровой зум и разглядел микроскопические символы.

– Ага, сетевой адрес! Сканирую… Не отключайся пока. Хмм… Допотопный фаервол… Ну надо же, какая древность. А что ты там забыл?

– Это долгая и запутанная история, малыш. Давай я всё расскажу, когда выберусь отсюда.

– Как скажешь. Жди несколько минут.

– Сколько?

– От десяти до сорока. Система старая, но протоколов шифрования у узла предостаточно. Я словно чищу луковицу, примерно по одному слою в минуту.

– Я в тебя верю. Что делают остальные?

– Морис отправился на собрание профсоюза, Лия засела в библиотеке… Насчёт Берты не уверена, давно не виделись.

– Нет, я имею в виду соседей по комнате.

– Аааа. В карты играют. Н’гхак захмелел и уснул, Кайоши вроде бы тоже спит, сидя. Странный он. Ты знал, что его штатная оптика работает в инфракрасном диапазоне?

– Ценное наблюдение. Оно нам поможет?

– Не думаю. Просто поделилась. В общем, тут всё спокойно. Лоуренс только что сорвал банк, а Пьер пытается доказать, что он мухлюет. Я сбросила карты, как только просчитала вероятность исхода. Натан сидит в одних трусах, ему сегодня не везёт.

– К нам зашёл кто-то ещё?

– И близко не было. Лоуренс попросил присматривать за входной камерой, так что я начеку.

– Ладно, – одной проблемой меньше, – Как там продвигается взлом?

– Около 30% пройдено. Ты увидишь, когда закончу.

– Хорошо. Мне нужно ещё кое-что сделать. Я пока отключусь, ладно?

– Конечно, сладкий! До скорого!

Я подумал, что было бы неплохо оставить полковнику записку и кратко обрисовать ситуацию. Заверить, что всё под контролем. Главное – правильно подобрать слова, а то неизвестно, что он будет помнить из сегодняшнего вечера. Я искренне надеялся, что ничего.

Я взял ручку из элегантного офисного прибора полковника, нашёл в ящике стола пачку девственно-чистой рисовой бумаги. Однако, этот Закиро тот ещё мажор. В Совете давно не используют перерабатываемое сырьё, предпочитая вечное.

Я написал:

«Мне пришлось пойти на хитрость и усыпить вас, за что приношу искренние извинения. Это было необходимо, чтобы ваша проблема осталась в тайне. Надеюсь, утром вам станет лучше. Готов предоставить полный отчёт о произошедшем в любое время и обязуюсь хранить молчание.

Желаю скорейшего выздоровления! Рядовой Сабаи, рота Альфа.

P.S. Возможно, вас заинтересует содержимое рюкзака, он под столом.

P.P.S. Ваш секретарь ни о чём не догадывается, но думаю, ей можно доверять.»

Я подложил листок под лоб полковника и заметил, что окно с паролем исчезло и всплыл экран приветствия. Затем я увидел собственную физиономию, свежеподстриженную, без брови и с глупым выражением лица. В анналах истории я таким и останусь, шик. В окне терминала был открыт файл с моим личным делом. Что Закиро хотел узнать?

Мне и самому сделалось любопытно. Краткая биография, данные о здоровье и членах семьи, профессиональные отметки. Минимум информации. Даже о финансизме ни слова. Но высоко оценили способности к стрельбе, премного благодарен.

Последняя графа анкеты – «Лояльность клану: высокая», была выделена жирным шрифтом.

Связано ли это с поручением, которое я должен был выполнить?

Я свернул окно и вскоре отыскал пульт от систем кабинета. Приглушил свет, включил тихую успокаивающую музыку. И – слава Патриарху! – отпёр чёртовы двери и покинул кабинет.

Снаружи меня ждали два озера тревоги и бесконечного участия – в глазах миленькой секретарши.

– Как всё прошло? – участливо спросила она.

– Безупречно, – я натужно улыбнулся, – У господина Закиро… лёгкое недомогание, он просит извинения за резкие слова.

Лицо девушки просветлело:

– Ох. Какое счастье! Ой, то есть, какая неприятность. Надеюсь, ему полегчает.

– Обязательно. И ещё кое-что, – я наклонился к ней и прошептал. – Возможно, утром полковнику потребуется помощь. Не думаю, что он сможет принимать посетителей и тому подобное.

– Я обо всём позабочусь! – заверила меня девушка, – За это нам с Хатори и платят.

Я подмигнул, девица хихикнула и слегка зарделась.

– Если понадобится моя помощь, обращайтесь в роту Альфа. Я Майкл, кстати.

– Акеми, – смущённо представилась девица.

– Прекрасное имя! Увы, мне нужно бежать, а так бы ещё поболтали…

И я побежал, забыв посмотреть вперёд, и налетел на двери лифта. Кепка свалилась с головы. Красный как помидор, я вызвал лифт и ещё несколько минут ждал, отсвечивая пунцовыми ушами.

– До свидания, – сказала она, когда лифт уже закрывался за моей спиной.

– Ловлю на слове!

А что, всё прошло довольно неплохо, да ведь?

Лифт пополз на мой этаж, я порхал по кабине, а в животе порхали бабочки. Ловелас Майкл не упустит своего шанса даже перед лицом неминуемой гибели!

– Ну, здравствуй! – произнёс недобрый голос, когда дверцы распахнулась.

В следующее мгновение моё лицо встретилось с огромным кулаком и я вроде снова вспорхнул, но тут же мешком обрушился на пол лифта.

Надо мной нависла суровая физиономия. Квадратный подбородок. Крупный, криво сросшийся нос, знававший лучшие времена. Выше не разглядел.

«Где я видел эту ряху?» – задался я вопросом.

«Мне пофигу, я сваливаю!» – заявило сознание.

«Тебе, малой, пи***ц!» – практически кричал весь его вид.

Он подцепил меня за воротник своей гигантской ручищей и поднял к потолку, как щепку.

– Ты! – победно прорычал он.

Я не был согласен с этим утверждением, но не стал возражать. Трудно спорить, когда от удара перед глазами плывут круги, а грудь сдавило так, будто на неё положили гранитную плиту с выбитыми на ней датами жизни и тёплой эпитафией от родни.

– Тыыыыы! – повторил незнакомец. Я беспомощно трепыхался, зависнув в полуметре над полом.

– Ч-чего?

– Я три дня валялся в лазарете из-за тебя! Думаешь, это смешно? Ну, давай, смейся!

– Аа?!

Громила встряхнул меня, я лягнул его ногой, надеясь попасть носком сапога по промежности. Ноге стало очень больно, а нападающий даже не поморщился. Он вроде и не заметил, тряхнул рукой, вынес меня из лифта и припёр к стене:

– Не трепыхайся, мелочь. Я тебя вычислил, Сабаи! Я всёёёё про тебя знаю! И теперь не спущу с тебя глаз.

Второй удар прилетел слева, под рёбра. Дыхание спёрло, круги перед глазами сгустились и потемнели, как диски Тристана. Я устремился к ним навстречу в неконтролируемом падении, но не долетел. Ни до воображаемых колец на орбите далёкой планеты, ни до мягкого ковра, шваркнулся прямо об пол и, похоже, отключился на непродолжительное время.

Когда оклемался, обнаружил себя сидящим, прислонившись к стене. Куртка была расстёгнута. Бока нещадно ломило. На ковровой дорожке у моих ног лежал маленький чёрный предмет. Я взял его в руки. Горячий. Да это же моя флешка! Я лихорадочно проверил карманы. Вроде всё на месте. Дедов браслет, спрятанный под рукавом на предплечье, тоже не пострадал. Пронесло. Зачем этот ублюдок меня обыскивал? Кто вообще этот ублюдок? Очевидно, имперлеонец. Других таких бугаёв на станции я не встречал. Возможно, я видел его в столовой. А он, выходит, заприметил меня раньше. Уж не тот ли это тип с Нагльфара? Что он там плёл про лазарет?

Однако, теперь у меня и правда были проблемы с животом. И с лицом. Пошатываясь, я встал и поплёлся в роту, стараясь не глядеть на офисный планктон, шуршащий в своём закутке. Надо же, какой злопамятный тип. И ведь не лень ему было искать меня по всему Корпусу, да ещё и у лифта караулить, пока я бегал по своим делам. Упёртый. Но совершенно без фантазии, если при встрече его хватило только на то, чтобы врезать мне пару раз и заронить зерно страха за дальнейшую жизнь.

Угрожать и я умею.

Хотя нет, не умею. В этом имперлеонец меня явно превзошёл. Но размышлять о последствиях давно забытой шутки было некогда. По роте объявили отбой, а я ещё бродил за пределами казармы. Крадучись, я пробрался внутрь. Искин-дневальный считал мою биометрию на входе и недовольно пискнул. В общем зале все улеглись. Все кабинетики закрыты, проход свободен и тих. Спортзал, ставший центром культурного досуга, темнеет дверным провалом. Тускло горят лампы ночного света. Я слился со стеной и на цыпочках двигался к своей комнате.

– Куда по помытому?! – раздался снизу сердитый писк.

Опустив глаза, я увидел шеренгу роботов пылесосов, деловито прочёсывающих проход. Они были серые, двигались бесшумно и в полумраке почти сливались с полом. Один из них задержался, чтобы сделать мне замечание. И мигал на меня синей лампочкой.

– Извините, – сказал я тихо и добавил: – сэр. Больше не повторится.

– Смотри у меня! – Пропищал пылесосик и укатил догонять остальных. – Шляются всякие, под ноги не смотрят, сапоги не вытирают… Рапорт напишу старшине!

Он продолжил бухтеть, даже скрывшись из виду, а я благополучно дошёл до кубрика. О моём приближении знали – маленький чёрный жучок у двери продолжал наблюдение. Значит, банкет ещё не окончен.

И действительно, Циклоп и Нанобот сидели за низеньким столиком в проходе между спальными местами. Номинально с ними был и Камикадзе – дремал, завернувшись в простынь. Сифри с интересом разглядывала залежи железяк на верстаке Нанобота.

– О, Стульчак вернулся! Мы тебя уж заждались! – весело сказал Лоуренс. – Ты избежал возможности остаться без штанов, я сегодня в ударе!

– Не связывайся с этим шулером, Стульчак! – предостерёг Пьер, буравя друга взглядом.

– Боже мой, – выдохнул я, – сколько меня не было, минут сорок? А уже успели переименовать! Стопарь мне нравился куда больше. Кстати, там совсем ничего не осталось?

– Это были стратегические сорок минут. Не теряй бдительности! На вот, лови, – Циклоп бросил мне бутылку. – Последняя.

То, что надо! Я приложил её к гудящей челюсти и ощутил приятный холодок.

– Хей, что у тебя с физией? – спросил Нанобот.

– Милый, это что, кровь?! – переполошилась Сифри.

– Да всё в порядке, – вяло отозвался я и сел. – Помните того имперлеонца, над которым я подшутил?

– Со столбняком-то? Конечно!

– Он чего-то не оценил шутку. Подкараулил меня возле… кхм… туалета. Они все такие трудные?

– Ещё какие! – подтвердил Нанобот. – Мстительные твари. Но при этом довольно трусливые.

– Этот выглядел весьма грозно. Здоровый, как бык.

Циклоп нахмурил бровь. Он грузно встал, достал из ящичка своего стола инъектор с обезболивающим, дал мне.

– Значит, подкараулил, говоришь. Это было внутри роты?

– Да, – соврал я.

– Не нравятся мне эти поползновения, – Лоуренс задумчиво почесал повреждённый глаз. – Ладно, проверим логи дневального, посмотрим, кто из посторонних заходил. Вычислим гада.

– Ну а что ты хотел? – Нанобот пожал плечами и сгрёб со стола карты. Тщательно перетасовав колоду, он стал просматривать каждую карту на свет и ощупывать края. – В пополнении, вон, навалом всякой шушеры из других кланов. Парочку из Имперлеоне тоже видел, благо их сразу перевели к остальным. Вполне возможно, что они устроили лазейку.

– Разве в роту нельзя войти просто так? – спросил я.

– Можно, но если тебя нет в списках, прозвучит громкое оповещение на всю казарму. Поскольку мы ничего не слышали, вредителя впустил кто-то из своих.

Это был прокол. Я поморщился, делая укол в припухшую щеку. Сифри участливо гладила меня по плечу. Ну, или делала вид, что гладит. Голограммам всё еще не давались прикосновения.

– Меня вообще напрягает, что нашу ячейку опять пытаются разбавить, – продолжал Нанобот, оставив карты в покое. – Жили себе мирно. А теперь, поди разбери – чья мы рота? Чисто своих – человек сто, от силы.

– Ты это о ком? – поинтересовался Циклоп. – Если мне не изменяет память, ты вообще с Третьей планеты.

– Да тише ты! – Пьер выпучил глаза и на всякий случай прикрыл рукой нашивку Этанару на рукаве, – это было давно. И неправда.

Надо же. Впервые встречал добровольного перебежчика.

– Не парься, Нан, я просто тебя подкалываю, – Циклоп икнул. – Чёрт, это тристанское пиво – просто улёт. Какая у него крепость?

– Ты тоже печёшься о процветании Этанару? – спросил я Пьера, нарочно вставив «тоже», чтобы в случае чего записаться в ряды истых патриотов.

Нанобот покачал головой:

– Не хочу никого оскорбить, но нет. Меня просто напрягают всякие психи. Головорезы, террористы и политики. В кампании, где хотя бы один чел из другого клана – сто процентов начнутся нездоровые мутки. Секретики, разговорчики за спиной. Или открытые разборки, потому что этот единственный окажется козлом, и будет чуть что вякать – «а вот у нас не так, а вот в моём клане, а вот мы, а вот вы…». Без обид, Хулуд.

Хулуд спал, прислонившись к стене и ни на что не обижался.

Нанобот допил остатки своего пива, скривился и махнул рукой.

– Ты говоришь это, потому что обычно сам этим козлом и оказываешься, – усмехнулся Циклоп. – Но в одном соглашусь, меня тоже не радует соседство с чужаками. Имперлеоне, с другой стороны, не чужаки. Но и они должны знать своё место. Держаться в рамках, как это делаем мы. Про землян вообще молчу. Тёмный народ.

– Вот-вот, – закивал Нанобот. – Третья планета – сборище повёрнутых на войне дегенератов. Я подмахнул документы и свалил сразу, как разобрался, что к чему. Пусть защищают свою галактическую целостность без меня. В космосе так много мирных планет.

– А где ты живёшь, кстати? – спросил я.

– На спутнике Де Голля. Последняя французская колония в Мессье 82.

– О, так мы соседи! Стой, погоди… А ты давно там бывал?

– Вообще говоря… – Нанобот задумчиво посмотрел на свои руки, загибая пальцы, – циклов с восемь или около того. А что?

В Мессье 82 последние полтора года происходили локальные стычки между Идай и Сайшо. Галактика переходила от клана к клану так часто, что в звёздном каталоге помечена как «временно без владельца».

– Там неспокойно, – сказал я.

– Знаю. Слышал.

– Перебирался бы к нам, раз ты теперь в Этанару.

Пьер наклонился ко мне и прошептал:

– У меня липовый паспорт. На Де Голле я проживаю как резидент Третьей планеты, вместе с остальными, поэтому нас не трогают. Скоплю достаточно деньжат для официального вступления в клан – тогда посмотрим. Я слышал, у вас много живописных планеток.

– В общем, как ни крути, у Третьей планеты – пушки и боевые корабли, – заметил Лоуренс, – даже Кроху сконструировали на заводах Млечного пути.

– Поэтому мы делаем им скидку. Но пусть сидят в своём крыле. И остальным нечего шастать по нашей роте.

Пьер потряс своим маленьким кулачком перед воображаемыми противниками.

– Аминь, брат, – устало произнёс Циклоп. – А пока отбой, парни. Завтра много дел. Спасибо за пиво, Стопарь.

– О да, пивко было чудесное! – мечтательно произнёс Нанобот, укладываясь в свой спальный мешок.

Я к своему так и не притронулся и отправился спать. Сифри составила мне компанию, и мы мысленно переговаривались по нейролинку. Не вдаваясь в щекотливые подробности, я пересказал ей свои приключения. Сифри, при всех её вычислительных мощностях, не смогла отследить мотивы полковника и дать оценку его выходке.

– Выглядит так, как будто он случайно перебрал на работе. Такое может быть либо по неосторожности, либо при совокупности неудачных факторов. Вдруг его постигла неудача в любви?

– Например, он завёл целый гарем девушек, но ни с одной не смог? Я бы тоже надрался по такому случаю.

– Ты делал это почти каждую пятницу, милый.

– Или какая-то Люси дала ему от ворот поворот? – усмехнулся я.

– А вот это уже ближе к истине.

– Я бы его тоже послал. Странный он какой-то. Чуть что ревёт как баба. Без обид.

– Никаких обид. Искины не плачут. Мы испытываем грусть и тоску и гнев, но не испытываем потребности в вербальном импринтинге паттернов.

– То есть, ты делаешь для меня исключение, когда выражаешь все эти эмоции?

– Да. И только для тебя. Иначе ты счёл бы меня бесчувственным бревном. Без обид, Берта.

– Уууу, злючка!

Беседа с Сифри помогла мне немного прийти в себя. Я решил: будь что будет. Всё зависящее от меня, я сделал. Выгонят из Гвардии (а это ещё постараться нужно) – переживу клановую опалу у родителей Сифри, в обществе пятерых любвеобильных индусов.

Хотя нет, лучше у Тэда. Определённо, у Тэда.

На следующий день жизнь вернулась в привычный уже распорядок: учения и тренировки, перемежающиеся приёмами отвратной пищи. Я оставался настороже и, казалось бы, напрасно. Совершенно никого не интересовала моя персона за пределами служебных моментов. Интендант в роте не появлялся, младшие офицеры вели себя обыденно. Среди других солдат даже косых взглядов я не выявил.

Но увы, нельзя просто так отключить тревожность (если ты не сидишь за барной стойкой в окружении друзей и хорошей выпивки), поэтому я был весь внимание. Это слегка выматывало и сказалось на показателях стрельбы. Я всё ещё показывал «удовлетворительный» результат, но чуть хуже, и меня он больше не удовлетворял.

Циклоп, проспавшись, не вспомнил об угрозе докопаться до логов дневального, а я старался не поднимать эту тему. В свободное время мы доводили Кроху до ума под пристальным наблюдением майора Голдвинга. Он больше не делал нам замечаний, но периодически посылал взводного на разведку: не появились ли на складе свободные гравитележки. Нанобот был начеку и попросил кого-то из друзей в роте материально-технического обеспечения сигнализировать ему, когда завезут оборудование. От этого незримого противостояния зависело, куда отправится Кроха – в ремонтный цех или на утилизацию.

Не теряя времени, мы прилаживали к челноку детали от его списанных собратьев. Кораблей старого образца становилось всё меньше и меньше, новые модели внедрялись уже и в учебку. И, честно скажу, мне было любопытно. Я так ни разу и не полетал внутри челнока, а расширенный отсек и сдвоенные люки новых челноков подразумевал, что стрелки больше не будут прозябать снаружи. Те, кто уже успел опробовать новинку, остались довольны и подбивали клинья под консерваторов вроде Циклопа. Наш брутальный предводитель оставался непреклонен:

– Только через мой труп.

У этой позиции был свой плюс. Теперь на учениях солдатня расхватывала новые челноки и игнорировала старую гвардию, представленную теперь всего тремя кораблями. Одним из них был Торро, два других вполне годились и для нас.

В целом, вторая неделя службы мне понравилась. Я боролся с кинетикой и отдачей, доводя навыки стрельбы до сносных показателей, посылал мастеру Вафу отчёты о своих успехах. Ответа не было. Незаметно для себя я привыкал к распорядку и странным обычаям Гвардии, к её скудному рациону и разного рода ограничениям. Добрался даже до качалки пару раз, в перерывах между занятиями и ремонтом Крохи, который всё больше походил на жизнеспособную единицу. Ему недоставало только лобовой панели и задних турбин. Монтировать их в помещении роты не представлялось возможным.

В четверг в казарме объявился полковник Закиро. Да не просто, а с целой свитой, включая крошку Акеми и своего заместителя – моложавого мужичка, тощего как трость, но пытавшегося выглядеть солидно в своём мундире с россыпью орденов. Вот уж кто точно не был похож на солдата от слова совсем. У интенданта хоть была какая-никакая мускулатура, а этот – ходячая вешалка для одежды.

Но смущало не это. Когда они пришли, дневальный объявил построение, но заместитель тут же дал отбой. Как выяснилось позднее, интендант пришёл не с официальным визитом, а так сказать, затеял негласную проверку, чтобы посмотреть, как живут бойцы и хорошо ли новички прижились в Корпусе. Я как раз мучился под штангой, тщетно пытаясь толкнуть пару небольших блинов, когда неофициальная делегация в составе пяти человек зашла в спортзал. Помимо свиты полковника с ним ещё были два охранника.

– Псс! Джонни! – я позвал Бритса, меланхолично крутящего педали на велотренажёре расширенной реальности, – Накинь мне ещё десяток килограмм!

– Да ты ж с этими ничего сделать не смог!

– Накидывай, говорю, что тебе, жалко?

Я хотел блеснуть силами перед начальством, которое явно пребывало в хорошем расположении духа. Закиро улыбался, глядя на занимающихся бойцов и что-то говорил заместителю. Тот кивал, давил зевоту и изредка закатывал глаза. Время от времени Акеми выступала на первый план и что-то шептала полковнику на ухо. Тот на миг серьёзнел, но тут же снова расплывался в улыбке.

Похоже, он оклемался. И похоже, эта малютка секретарша заметила меня.

– Джонни! Выручай! – прошипел я, – Дама смотрит!

– Ааа, ну понятно всё.

Бритс усмехнулся, снял шлем виртуальной реальности и кряхтя, нацепил на штангу два компактных кругляша. Минусы сверхплотных материалов в том, что при всей своей тяжести они выглядят несерьёзно.

Я приподнялся, глотнул воды из бутылки и как бы невзначай снял пропотевшую футболку. Пусть полюбуется моими мускулами. Улёгся поудобнее. Подтянул бандаж на запястьях. И приготовился к смерти. Индикатор на стойке показывал шестьдесят килограмм. Блин, я же просил добавить десятку! Почему число удвоилось?

Я украдкой наблюдал за делегацией. Полковник, вальяжно прохаживаясь по проходу, подходил то к одному бойцу, то к другому. Он щупал им бицепсы, что-то говорил, показывал большой палец, одобрительно хлопал по плечу. Закиро веселел с каждой минутой, на его щеках проступал румянец, глаза блестели. Заместитель что-то вяло ему говорил, интендант лишь отмахивался. Они двигались в мою сторону.

Я неистово сжал штангу и приподнял над собой. Собрав всю волю в кулак, я опустил руки. И понял, что больше не подниму. Я беспомощно лежал, напрягшись всем телом и прерывисто дышал через стиснутые зубы. Сил хватало только на то, чтобы не дать штанге расплющить мне грудную клетку. Блин! МБЖ остался в кубрике. Доза адреналина мышечного стимулятора мне бы сейчас явно пригодилась. Полковник был всё ближе. Акеми выглянула у него из-за плеча, наши взгляды встретились. Взгляд девушки потеплел, мраморные щёчки порозовели. Я изобразил подобие улыбки.

Остальные меня пока не заметили, но уверенно надвигались. Закиро подмигнул бойцу из отряда Чарли и шлёпнул его по заду.

Что?!

Боец смущённо улыбнулся. И подмигнул в ответ.

ЧТО!?!

Я закашлялся, воздух из лёгких весь вышел.

«О, да тут свободно!» сказала штанга и улеглась на мне почти всем весом. Пресс проступил во всей красе. Пот повалил с меня градом. Лежу, полуголый и мокрый, а в метре от меня полковник заигрывает с солдатом, и хихикая, прикрывает рот.

– Джонни! Мей дэй, мей дэй!! – хриплю я.

Но Бритс не слышит, он отошёл к другому снаряду. Счёт идёт на секунды. Я пытаюсь упереться локтями, чтобы сдвинуть чёртову штангу хоть на миллиметр.

Тут взгляд полковника падает на меня. Он удивлённо приподнимает бровь. Взгляд бежит ниже. Взгляд становится игривым. Закиро мелкими шажками пробирается ко мне.

– Приветик! – говорит он мне.

– Пмгти! – цежу я сквозь зубы.

– Господин Закиро, сэр. Кажется, этому бойцу нужна помощь, – замечает заместитель. Ну хоть кто-то!

– Вижу! – бросает Закиро, подходит ко мне сзади и поднимает штангу, без особого труда.

– Блин, клёво, – добавляет он, потирая руки и спрашивает: – Ты в порядке?

– Даа, сэр, – я сиплю и пытаюсь встать.

– Ребятки, вы пока свободны. Подождите снаружи, – говорит интендант своим помощникам. Те с поклоном удаляются. Некоторые солдаты, сложив снаряды, тоже торопятся уйти. Несколько оставшихся с интересом поглядывают на нас. Полковник смотрит на меня сверху вниз, облокотившись на штангу.

– Хм. Ну хоть насчёт брови не соврал, действительно одна. Тоже мне, индус!

Я попытался встать, но полковник легонько придержал меня за плечо.

– Лежи-лежи, расслабься, пупсик. Мне всё объяснили. А ты бы мог записку хотя бы по-английски написать.

– В смысле?

– Ну это ведь ты прилепил мне на лоб те каракули? В кабинете, тем вечером.

– Э… да, сэр. Я надеялся, вы поймёте.

– Да понятно, понятно. Акеми хорошо читает по-вашему.

– По-нашему?

Полковник поднял глаза на упражняющихся бойцов. Те только делали вид, а сами таращились в ответ. Закиро хмыкнул и сказал мне тихо:

– Я сейчас уйду, ты подожди немного и двигай следом. Поговорим без посторонних.

– Где, сэр?

– Тебя вызовут. Чао!

Интендант удалился танцующей походкой. Солдаты, тихонько посмеивались и передразнивали его. И только шлёпнутый по заднице боец вздохнул, провожая начальника взглядом. Творилась какая-то дичь.

Я осушил бутылку, оделся и поковылял из зала, оставив под штангой мокрое потное пятно. Не успел дойти до кубрика как услышал по громкой связи:

– Рядовой Сабаи – в кабинет РЛС!

В казарме всё было спокойно. Я ждал какого-то подвоха, но его не было. На выходе наткнулся на Циклопа, тот изучал настроечную панель у дверей. Лоуренс спросил:

– Чего это от тебя опять Гробу понадобилось.

– Сам в непонятках! А ты что тут?

– Да вот, думаю как бы мне логи посмотреть, за понедельник. Настройки мудрёные. Не против, если попрошу Сифри?

– Ну, я ей не хозяин. Как договоришься, хе.

– Понял. Ладно, дуй. Гроб ждать не любит.

По пути к кабинету я лихорадочно сигнализировал Сифри, чтобы она не соглашалась на просьбы Циклопа. Пометил сообщения как максимально приоритетные.

В серверной меня ждал Закиро. Он сидел на стуле, закинув ногу на ногу. Мундир был расстёгнут, галстук ослаблен. На губах играла загадочная улыбка.

– Рядовой Сабаи по вашему приказу прибыл. Сэр.

– Быстро ты, молодец. Скажи, эта штука выключена? – он кивнул на сервер.

Гроб был отключен, я утвердительно кивнул.

– Отлично. Скажи, ты кому-нибудь говорил о том, что произошло в понедельник?

Я всецело доверял Сифри, поэтому сказал:

– Нет, сэр.

– Да не сэркай ты! Мы же это уже прошли, забыл?

– Извините.

– И можно на ты, – благосклонно поправил интендант. – Короче, ничего не сработало. Я тут застряла.

– А?

– Застряла, говорю! Ты что, глухой? Да подойди ты ближе! Я не злюсь за тот раз. И даже не кусаюсь. Ну, разве что если сам попросишь.

Оно засмеялось. Я стоял в дверях, не в силах пошевелиться. Что за бред?!

– Люси? – на всякий случай уточнил я.

– О, помнишь! Мило. А ты вроде бы Майкл? Или это тоже была часть «индусской» легенды?

Я покачал головой, пытаясь осознать абсурдность происходящего.

– В общем, я тут пока осваиваюсь, раз уж так вышло. Это полный кринж. Я просто офигела, на два дня. Потом через помощницу попыталась разобраться что тут и как. Толковая девчонка, но кажется, я ей нравлюсь. В интимном плане. Даже неловко.

А мне-то как неловко, кто бы знал!

– Вы, то есть, ты ей всё рассказал-ла?

– Да, но по-моему Акеми мне не верит. Но хотя бы подыгрывает. Второй чувак, Хатори – тоже надёжный, помогает мне. Но он пока не в курсе. Так вот, чего я пришла-то…

– Мм?

– Ты вроде быстро сообразил, что к чему. Значит в теме? У вас когда-нибудь уже так случалось, что один человек вселялся в тело другого?

– Не совсем, но в целом, да. Нейрошаманы умеют делать это.

Закиро просветлел. Он подскочил ко мне и крепко схватил за плечи:

– О! Значит я не ошиблась! Помоги мне, Майкл! Мне нужно пообщаться с этими вашими шаманами.

– Э… Думаю, это можно.

Полковнику, конечно, лучше бы сначала к психиатру. Но если представить на минутку…

– Ты знаешь, как это сделать?

– Я могу связаться с наставником… – неуверенно предложил я.

– Отлично! Узнай, может он мне поможет?

– Яяяя… попытаюсь. Но, что мне ему сказать?

– Как что? Расскажи всё как было. Расскажи обо мне. Я разрешаю. Но только ему, остальным – ни слова. Не хочу, чтобы меня упекли в какую-нибудь лечебницу. Небось ещё и счёт выставят. А то ваши местные деньги – просто смех. Куда делись доллары?

– Их используют только в клане Третьей планеты для внутренних расчётов, – машинально пояснил я, – но погоди… Так, что я скажу… Для начала, кто ты и… откуда?

Интендант элегантно поклонился и протянул мне руку.

– Будем знакомы, я Люси Уайт, из Лос-Анджелеса, штат Калифорния. Это в Америке. Которая на Земле.

– На Земле-прайм?

– Эээ… вроде нет. Обычная Земля. У нас там ещё луна и солнце есть. И другие планеты типа Марс там, Венера.

Я понятия не имел, что это за система. Но про Землю-прайм слышал. Освоение космоса началось именно оттуда. Это где-то в Млечном пути.

– Сколько тебе лет?

– В следующем году будет 21.

– Ого.

– Да, я уже большая девочка! А что насчёт тебя?

– Мне уже есть 21. Я с планеты Сам, вернее с его спутника – Сунга.

Закиро засмеялся.

– Что? – спросил я.

– Ну, Сам-Сунг. Понял, да?

– Нет.

– А, проехали. Так ты человек или, типа инопланетянин?

– Все люди в некотором роде инопланетяне. Мы же живём на разных планетах.

– Чёрт, да вы сговорились! Я имею в виду, ты – человек? Хомо сапиенс?

– А. Да, совершенно точно.

– Эх, жалко. Я за всё время ни одного пришельца не увидела. А мутанты у вас тут существуют?

– Не больше, чем у вас, – я пожал плечами, – разве экология на Земле уже пришла в норму?

Полковник задумчиво потёр подбородок:

– Я бы так не сказала. Глобальное потепление – серьёзная проблема. Но люди от него не мутируют… Да же ведь?

– Нет. Но вот от ядерных взрывов…

– Какие ещё ядерные взрывы??!

– Ну как же… В две тысячи сто…

– Стоп!

Интендант сердито воззрился на меня. И проговорил мрачно:

– Это лишняя информация. Я забыла сказать. Там – в моём времени – сейчас две тысячи двенадцатый год.

– Ч-чего?

– Того! Я не знаю, что там дальше произошло и, честно говоря, не хочу знать. Мне бы назад вернуться. Понимаешь? Домой. На землю. В моё время и в моё тело…

Закиро устало опустился на стул и потёр виски:

– И эти голоса в голове просто жесть. Как вы с ума не сходите от этих чипов.

– Так. Всё ли я правильно понял? Ты – из прошлого?

– Нет, это вы все из будущего. А я из настоящего!

– Ну… допустим. Ладно, похоже мне и правда стоит связаться с наставником.

Интендант поднял на меня полные надежды глаза. Казалось, он сейчас расплачется.

– Помоги мне… Я очень тебя прошу.

– Я сделаю всё, что в моих силах. Но… возможно, потребуется время.

– Я подожду, – с готовностью кивнул Закиро, – Только умоляю, никому меня не выдавай.

– Понял. Положись на меня.

Полковник расплылся в улыбке и бросился ко мне с объятиями:

– Спасибо, Майкл!

Хватка у него была медвежья. Я с трудом выпутался и нервно проговорил:

– Держи себя в руках!

– Извини. Просто это всё так давит. Я еле держусь! Сплошное попадалово!

Оно готовилось снова разреветься.

– Постарайся сосредоточиться на хорошем…

– Было бы на чём сосредотачиваться! Хотя, – Закиро мечтательно улыбнулся, – мальчики тут довольно симпатичные.

Блин, лучше бы меня штангой раздавило. Я сказал:

– Дай мне руку.

Полковник с готовностью протянул свою клешню. Я сжал её и сосредоточился. Послал сигнал в нейролинк. Через мгновение контакт Закиро был добавлен в базу.

– Я свяжусь с тобой, как только что-то узнаю. Хорошо?

– В голову мне звонить будешь?

– Вроде того.

– Блин, я эту штуку ещё не освоила. Она меня не слушается. Голова гудит уже от всех этих звонков.

– Ладно, тогда зайду лично, в твой кабинет.

– Хорошо.

Я вежливо попрощался, вышел, и пулей помчался прочь. Нужно было помыться. И развидеть, развидеть, развидеть!

После полноценного курса очистки стало легче. Попробовал вызвать мастера Вафу. Ответа не было. Он почти никогда не отвечал. Я отправил ему сообщение, в котором старательно обходя личности, поинтересовался, насколько реально перенести сознание из своего тела в другое, если оно существует на три века в прошлом или будущем. И если такое случится, как бы Вафу поступил на месте этих теоретических чуваков, чтобы вернуть их на свои места?

Оставалось только ждать ответа и попытаться осмыслить произошедшее.

В конечном итоге, у Закиро могла быть банальная шизофрения. Не то чтобы это сильно упрощало проблему. Кринж – и так и так.

Вечером того же дня контакт Нанобота дал отмашку и мы спустили Кроху в мастерскую, прилегающую к ангару. Бонусом, мы вынесли часть железа из кубрика. Оказалось, что особенно ценные детали Пьер хранил в личной тумбочке, чтобы не утащили. На вопрос, где он их взял, ответил, что утащил.

Переброска затянулась надолго, поскольку вместо гравиплатформ нам перепали ручные манипуляторы энергетического поля, очень тяжёлые и неповоротливые. Мы волокли Кроху вшестером, черепашьим шагом, с манипуляторами наперевес. Циклоп сетовал на заминки, ему не терпелось приступить к работе. То ли моя тревожность передалась ему, то ли я просто мнительный, но весь вечер меня не покидало чувство, что Циклопа что-то беспокоит. Он то и дело тёр виски – признак напряжённой работы нейролинка, когда слишком нагружаешь процессор, или испытываешь проблемы со связью.

С другой стороны, это можно было списать на раздражение или усталость. У меня в голове тоже царил сумбур. Но я заметил, глядя через окошко мастерской, как через переборку, соединяющую наш ангар с соседним, прошли шестеро крепких парней в скафандрах. Не иначе как какой-то отряд, с гербами Имперлеоне. Сначала они потоптались возле старых челноков, потом покрутились на площадке с новыми, заглядывая в турбины и простукивая фюзеляжи.

Заметив, что я гляжу, один из них стушевался, сделал знак остальным, и они пошли дальше.

Я рассказал об этом Лоуренсу.

– Интересно, – пробормотал он, потирая висок, – очень интересно.

В кубрик я вернулся, вымотанный до предела. С этим челноком никакой качалки не надо. Был взят новый рубеж – мы приварили Крохе турбины. Камикадзе отрубился мгновенно, едва коснулся головой подушки. Зоркому глазу же, казалось, нагрузки ни по чём – таскал железки наравне со всем, а по возвращению заварил чайничек улуна и вдумчиво цедил его всю ночь, о чём мне по секрету поведала Сифри. Даже Хулуд в кои-то веки принял горизонтальное положение. И выяснилось (к счастью – тоже в пересказе), что храпит он как неведомое чудище.

Мне полночи снилось, как полковник Закиро идёт мимо строя солдат, раздавая всем игривые шлепки и посылая воздушные поцелуйчики.

Глава 7. Кибер убивает

25 октября 2312 г. Цикл 156, день 64

– Даже не пытайся переносить сознание без подготовки! – как гром среди ясного небо прозвенел жуткий голос из глубин Небытия.

– А почему, собственно, нет? Я тренировался и даже стреляю неплохо!

– Вздор! Стрельба тут не при чём. А испытание Нулевой ступени – база, которую необходимо знать хотя бы для понимания принципов, не говоря уже о приведении замысла в действие!

– Ладно, хорошо, но что вы скажете на это, а?

Я выхватил «домоклов» меч и вжарил мощность на полную. Лезвие распалилось, накалилось, искривилось, плазма начала струится во все стороны. Я замахнулся и с эффектным разворотом рубанул по стоящей передо мной титанической фигуре с сотней гигантских щупалец. Брызги крови и шкварчащие ошмётки разлетелись по окрестностям.

– Всё ясно, – недовольно произнёс голос. – Ты спишь, дубина!

– Чего?

– Я говорю, проснись, Микайо!

Сплю? Блин. Ведь и правда, где я, а где плазменные мечи? Подсознание грубо вытолкнуло меня в полумрак кубрика и швырнуло на футон. Раннее утро. Тускло горят ночники, подъёма ещё не было.

Зато мастер Вафу был на связи. Как всегда вовремя.

– Итак, теперь ты в сознании?

– Да, учитель.

– Что ты там плёл про перенос личностей? Надеюсь это не то, о чём я подумал?

– Боюсь, я не знаю, о чём вы думаете, учитель…

Я зевнул и потянулся. Грудная клетка и плечи отозвались лёгкой болью, и я вспомнил обстоятельства вчерашнего дня.

– Я подозреваю, что ты балуешься с нейролингвой и вот-вот попадёшь в переплёт!

– Поверьте, у меня и в мыслях не было.

– Хм. Тогда зачем ты мне писал?

– Эм… Мы с друзьями обсуждали шаманские практики и поспорили, что нельзя перенестись сознанием во времени и закрепиться в теле давно умершего или ещё не родившегося существа. Извините, если мой вопрос… не в вашей компетенции, учитель.

– Ха! Не в моей? – Вафу завёлся. – Чтоб ты знал, это первооснова ментальных путешествий! Хотя, конечно, откуда тебе знать.

Может я и не в курсе как работают астральные проекции и тому подобная фигня, но зато точно знаю, как спровоцировать главного знатока в этом вопросе. И он уже набирал обороты:

– Линейность времени – обывательская модель восприятия! Будущее не предопределено, но все возможные варианты существуют в пространстве вероятностей, одновременно с настоящим. Каждое мгновение. Они движутся. Настоящее определяет вектор движения, вероятности становятся реальностями. Не сбывшиеся, но предположительные, варианты никуда не исчезают, создавая ветви альтернативной реальности и навсегда остаются в лимбе, вместе с нашим прошлым, которое тоже не стирается в ничто. Ничто никогда не кончается, ты это понимаешь, сын собаки?

– То есть вы хотите сказать, учитель, что уже умершие и ещё не родившиеся существуют одновременно где-то в подпространстве?

– Эх. Не так топорно, как ты это представляешь, но да. Поэтому ментальный сдвиг между прошлым и будущим не сложнее, чем перелет из одной галактики в другую. Для тех, кто это умеет. Повторяю: не пытайся это провернуть. Такое тебе не по зубам.

– Я полностью это осознал, – сонно пробормотал я. – Спасибо, учитель. Но можно ещё вопрос?

– Слушаю.

Я подавил зевок.

– Возможен ли такой скачок случайно? Уснул одним человеком, а проснулся – другим? В другом времени и месте?

– На всё должна быть причина. Улитка не проснётся на вершине Фудзи, засыпая у её подножья, если не вмешается кто-то ещё. По случайности такое происходит только в тупых книжках про безмозглых приключенцев и разных неудачников.

Вроде меня, что ли? Да не, ерунда какая-то. Я ровный пацан. Реальный чел. Может даже иногда герой, но уж точно не главный. И никто не дёргает за ниточки моей мотивации случайным образом и не подбрасывает в мой сюжет нелепые случайности, долбя по клавишам переносного терминала, попивая ванильный латте во второсортной забегаловке, дожидаясь, пока заправят его звездолёт. Вот эта Люси, если она настоящая – да, сошла бы за типичную попаданку. Сифри говорила, что одна нейросетка в межгалактическом союзе писателей постоянно стряпает подобные сюжеты. Некоторые искины и роботы-мизантропы обожают книги и виртуалки про дурачков.

Хотя… минуточку. Зачем Закиро подсаживается к тому писателю? Что он там ему нашёптывает? Э, алё! Не сбивай чувака с мысли! Ещё забросит меня куда-нибудь… Ну вот, начинается… Опять всё завертелось, закочевряжилось как-то и понеслось в…

– Ты опять уснул? – рявкнул Вафу.

– Эм… нет, что вы. Я задумался. Значит, всегда есть причина?

– Абсолютно. Из ничего – не выйдет ничего.

Найти причину. Если Люси в своём дремучем прошлом точно не могла провернуть такой трюк даже с чьей-то подачи, то значит, это всё инициировал интендант? Но с чего ему вдруг приспичило? Может, он что-то ищет в прошлом? Или.. прячется? Стоило расспросить Вафу подробнее, но о таком, конечно, лучше с глазу на глаз.

– Простите учитель, но вы так и не ответили на мой вопрос. Как бы вы действовали, если бы не по собственной воле оказались в такой ситуации?

– Со мной такое точно не случилось бы! – заявил Вафу. – Все мои ментальные сдвиги тщательно спланированы и контролируются.

То есть он не просто так двинутый, а осознанно. Прикольно.

– И всё-таки, мастер?

Вафу хмыкнул. В углу завозился Зоркий глаз. Он снял с полки свою оптику, вставил в глазные пазы и пристально огляделся. Пожал плечами и улёгся обратно.

– Я бы просто вернулся обратно. Но если речь идёт о ком-то в разы более беспомощном, вроде тебя… То понадобится помощь умелого шамана и мощный катализатор.

– Катализатор?

– Усилитель ментальных способностей. Если перенос будет происходить с посторонней помощью, объект переноса должен сам отыскать направление, проложить путь до исходной точки через лимб. Без катализатора это невозможно.

– Вы говорите о наркотиках?

– Тебе лишь бы о наркотиках, бестолочь! – фыркнул мастер. – А я на наносекунду подумал, что Гвардия начала выбивать дурь из твоей скудоумной башки. Что ж, надеюсь, твой интерес удовлетворён. Отбой.

С отбоем я спорить не стал и закрыл глаза.

Ровно через три секунды заиграл гимн.

Наступила пятница, и объявили ночные учения. День и ночь на Кибере носят строго условный характер, поскольку астероид вращается слишком быстро. По этой причине на большинстве уровней станции окна отсутствовали. Но, как оказалось позднее, совместить киберскую ночь с реальной вполне возможно.

Служба пошла по «контролируемо сдвинутому» графику и мы с парнями проторчали полдня в мастерской. Я бы предпочёл ещё поспать, особенно перед учениями, но Циклоп сказал, что так было бы слишком просто.

– Враг не будет ждать, пока мы выспимся. Так что мы и должны быть немного уставшими во время марш-броска.

– Марш-броска?

– Да. Сегодня никаких полётов не будет, идём пешком, разбиваем лагерь в пустошах и держим оборону до утра. А там уже и выспимся.

– Блеск, – хмуро вымолвил Нанобот.

Мы оживляли Кроху. Приладили с помощью лебёдок, сварки и двух кувалд вертикальные движки, провели тестовые запуски. Посудина послушно и безупречно взлетала. В качестве эксперимента мы загрузили в трюм и на крышу кучу хлама, чтобы убедиться, что тяги хватит, ибо броня у Крохи по итогу стала заметно толще, чем у других челноков. Движки справились, Натан остался доволен, Пьера трудно было впечатлить, но он сказал «сойдёт». Наш предводитель был ещё более хмур, чем накануне. Лишняя болтовня стала его раздражать. Он обдумывал что-то, вперив взгляд в чертежи, чесал затылок, тёр виски и постоянно выглядывал из дока в ангар, словно кого-то ждал. Но поскольку ночные учения касались всех, сюда никто не забредал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.