Александр Бабин
Тихушник и Fantomas

Книга является вымыслом. Имена, места происшествий, диалоги героев плод авторского воображения, используются в художественных целях. Любые совпадения с действительными событиями или личностями, живыми или умершими, абсолютно случайны.

У чекиста есть только два пути – на

выдвижение или в тюрьму.

И.В. Сталин.

Глава 1

Прокурор Шувалов свой рабочий день начинал с пробежки в городском парке. И был уверен: свежий утренний воздух, лёгкий бег ‒ это залог долгой, продолжительной жизни. Бежал по проторенной физкультурниками узкой тропинке, которая шла у кромки реки. Услышав за спиной дыхание приближающегося человека, решил пропустить его вперёд. Остановился и, не поворачивая назад головы, сделал шаг в сторону. Как вдруг прозвучал хлесткий звук, похожий на щелчок циркового кнута, и Шувалов тут же ощутил сверлящую боль под лопаткой, будто тело проткнули раскалённым прутом. Пробил холодный пот, резко закружилась голова. Положив левую руку на грудь, второй нащупывая землю, опустился на колени и прошептал сквозь зубы: «Какая же ты мразь, а ещё…», тут звук «кнута» повторился, не дав ему досказать предложение.

Начальник областного УФСБ, генерал-майор Мазиков, прибыл на место преступления с заместителем по оперативной работе, полковником Шориным. Подойдя к начальнику убойного отдела полиции Ермакову, в обвинительном тоне адресовал ему лишь два слова:

‒ Докладывайте, полковник, ‒ снял форменную фуражку, вынул из кармана кителя носовой платок и, вытирая со лба пот, уставился на труп прокурора. Прокурор, одетый в тёмно-синий спортивный костюм, лежал на левом боку с открытыми глазами, словно ещё живой, наблюдал за работой следственной группы. Криминалист, майор в форме следственного комитета с шевроном на рукаве христианского святого Георгия Победоносца, пронзающего копьем змея, сидя на корточках, в медицинских перчатках копошился в дипломате. Его коллеги также были погружены в работу: лейтенант крепил на деревья сигнальные красно-белые ленточки, обозначая место преступления, старший лейтенант с помощью металлоискателя искал в траве гильзы от оружия.

Ермаков, уже зная от своего водителя, позвонившему ему на смартфон, что на центральную аллею парка проследовал кортеж сотрудников ФСБ, подготовился к докладу. Операм приказал не мозолить глаза чекистам, поискать очевидцев преступления. В парке в столь раннее время людей не много. В основном, любители утреннего моциона знают друг друга в лицо, годами не изменяют своим правилам: крепкое здоровье превыше всего на свете, пусть даже на улице идёт дождь или снег. Но на дворе лето, и оно горожан балует жаркой погодой. Всё бы ничего, но убийство прокурора ‒ преступление не рядовое, журналисты в средствах массовой информации пропишут красной строкой, а старшие братья его возьмут на особый контроль. Опыт по совместному расследованию громких преступлений имелся. Кроме как «здравствуй, геморрой», не назовёшь, поэтому ожидать спокойной жизни не привидится.

‒ Труп обнаружил молодой паренёк, ‒ Ермаков начал доклад, поправив чёрную футболку, зацепившуюся за смартфон в кармане джинсов. – Следователь с ним работает, ‒ кивнул в сторону центральной аллеи, где через кусты сирени просматривался автомобиль «Газель» с надписью на борту «Следственный комитет». – Накоротке с ним переговорил, ведёт себя спокойно, слышал два выстрела с небольшим интервалом, ‒ выдержав паузу, как бы анализируя свои же слова: ‒ Бежал следом за прокурором, находился не в зоне его видимости. Набежал прямо на труп. Бегать по аллее опасно, мешают велосипедисты с лыжниками, наскочить могут.

Генерал перебил вопросом:

‒ Лыжи летом ‒ это как? – и тут же добавил: ‒ А-а, это те, что ездят на колесиках! Он что, так никого и не видел? ‒ покрутив головой по сторонам. – Не вижу сибирской тайги с буреломами! Юрий Николаевич, а ни его ли рук дело? А?! Чужая душа потёмки! Прогоните-ка ты его по всей программе, как вы это делаете с жуликами! Поработайте с ним пожёстче, пока он не пришёл в себя! Успокоится, слово с него не вытянешь, найдутся желающие помочь – брат адвокат или одноклассник полицейский. Присмотритесь повнимательнее, на данный момент он единственный подозреваемый. А мои сотрудники вам помогут, ‒ переведя взгляд на Шорина, он, молча, снимал на смартфон место преступления. – Олега Юрьевича вам представлять не надо, одно дело делаете, боретесь с организованной преступностью, ‒ помолчав. ‒ Вы так и не сказали, убийца из чего стрелял, я так понимаю, оружие с глушителем? Опять же, свидетель слышал выстрелы?

Ермаков, с задумчивым видом протягивая слова, отвечал:

‒ Похоже, что так! Река рядом, звук по воде далеко отражается. Эксперт, осмотрев труп, предварительно дал заключение: первая пуля прокурору угодила в спину, вторая аккурат в темечко, на волосах следы от пороховых газов. Свидетель слышал, что за первым выстрелом последовал второй! Получается, киллер вторую пулю пустил в прокурора контрольную. Стало быть, он у него не первый клиент? Профессионал! Хладнокровно нажал на курок! – охарактеризовав убийцу с восхищением. – И еще вам для информации, ‒ надменно хмыкнув. ‒ В парке нет видеокамер, будто живём в прошлом веке. Да и на тропинке их установить негде, если только вместо новогодних фонарей развесить на деревьях, ‒ не к месту пошутил.

Генерал, повернувшись к Шорину, он продолжал увлеченно снимать на смартфон место преступления:

‒ Олег Юрьевич, прекращай снимать кино, на то есть эксперт. Ты слышал, что Ермаков сказал?! У нас что, городской центральный парк уже не считается общественным местом? Как понимать этот бардак? Кто ответствен? Выясните, ‒ распорядился, произнося каждую реплику с расстановкой.

Шорин забормотал, как бы оправдываясь:

‒ Наверно у администрации парка в бюджете нет лишних денег или еще руки не дошли, ‒ вытянувшись. ‒ Возьму на контроль!

Генерал обидчиво припечатал:

‒ А вот у убийцы не только руки дошли, но и ноги. И где прикажете нам его искать? Поднять руку на прокурора! ‒ покачивая головой. ‒ Это ж надо на такое осмелиться!? ‒ и стал прохаживаться по тропинке, как маятник: ‒ Не в обиду нам, органам, будет сказано, не уберегли товарища, не уберегли, ‒ смягчив уже накал разговора, – Олег Юрьевич, а я тебе говорил, присмотрись к его окружению. Вот и результат! ‒ указывая рукой в сторону трупа.

Шорин ответил, оправдываясь:

‒ Наши службы с прокурора глаз не спускали! Наружка ходила по пятам днем и ночью, прослушка висела на всех его телефонах. По инструкции положено опекать государственных мужей! ‒ искоса посматривал на Ермакова, понимая, что выдал служебную тайну, ведь у чекистов и к сотрудникам полиции имеется оперативный интерес. ‒ У прокурора каждый день, как день сурка: дом – работа ‒ дом. Видеокамеры сегодня же просмотрим, те, что вокруг парка установлены. И наверно не все имеют карту памяти, некоторые работают в онлайне. Они мало что нам дадут в доказательной базе. Убийца, идя на преступление, оружие явно не нёс в руках, прятал за пазухой. В парке гуляет не один десяток людей, наскоком всех не проверишь, потребуется время установить их данные, не говоря об оперативной проверке. С Юрием Николаевичем обговорим план совместной работы, пока у нас нет путной версии, кому прокурор перешёл дорогу. Могли отомстить старые крестники, он несколько лет поддерживал обвинение в судах. Обидчик вышел на свободу, затаил обиду, вот и результат! Здесь тоже работы непочатый край.

Ермаков настойчивым тоном сухо сказал:

‒ Первое, что нужно сделать, побеседовать с женой покойного. И срочно! Посмотреть в её «честные» глаза! Прокурор слыл человеком небедным, деньги ‒ вот корень всех раздоров в семье! Эту версию сбрасывать со счётов нельзя. Провести досмотр квартиры, наверняка она у него не одна в собственности. Опера говорят, имеет коттедж в сосновом бору с личным прудом, а на дне водоёма припрятаны бриллианты. Прошерстить его служебный кабинет! Заглянуть в сейф сам Бог велел! В смартфоне покопаться, сразу увидим тёмную сторону луны покойного! ‒ презренно высказался в адрес прокурора.

Мазиков от брезгливого тона Ермакова стрельнул глазами на Шорина. Оба поняли, нельзя допускать полицию к досмотру прокурорского кабинета с загородным дворцом, особенно снимать информацию со смартфона потерпевшего. Прокурор имел доступ к государственным тайнам. И ещё один момент: и он главный опера убойного отдела догадаются, что прокурор жил не по средствам, на «белую» зарплату большого богатства не приобретешь, если у него дедушка не Граф Монте-Кристо. Что сейчас часто и происходит при задержании с поличным очередного коррупционера, все ссылаются на богатых родственников. Полиция сольёт информацию журналистам, а они в этот же день выложат её в СМИ. Мёдом их не корми уличать в непорядочности власть. Слуги народа живут в сто раз лучше, чем они, их «господа».

‒ Досмотр собственности потерпевшего проведёт служба ФСБ со следственным комитетом. Лично буду присутствовать, ‒ отреагировал генерал на слова Ермакова. ‒ С Шуваловым нас связывала долгая дружба, за одним успокою его жену. У вас, полицейских, и так работы хватит, те же видеокамеры просмотреть. Дом прокурора в метрах трехстах отсюда. Поспрашивайте соседей, с автомобилистами побеседуйте. Видеорегистратор ‒ тот же свидетель. Олег Юрьевич, а ты чего молчишь?

Шорин, уткнувшись в смартфон:

‒ Пишу «эсэмэс» начальнику службы наружки, чтоб к нашему приезду подготовил информацию по Шувалову. Получается, прокурор сегодня у них не был под наблюдением. Выясню этот вопрос! Внимательно изучу старые сводки, чем чёрт не шутит, на видео или фото мог случайно попасть убийца. Не наскоком же выследил прокурора, явно ходил за ним несколько дней и ночей?!

‒ А вы не можете дать на время материалы наружки? ‒ Ермаков озвучил просьбу к чекистам. ‒ У оперов убойного отдела информации по жуликам побольше, чем у вас, сотрудников ФСБ. Возможно, увидим знакомых людей. Мы, как говорится, работаем на земле, ближе к народу, а вы, чекисты, летаете в облаках! Такие слова говорил мой наставник, Александр Фёдырыч, а он стоял у истоков зарождения легендарного шестого отдела, ‒ ущипнул чекистов, если уже на месте преступления обрезают крылья, не дают снять информацию с прокурорского смартфона.

Шорин от нелицеприятных слов Ермакова зашевелил плечами:

‒ Семёнова упоминаешь?! ‒ говоря надменно. ‒ Недавно встретил его в этом парке катающимся на велосипеде. Из любопытства у него поинтересовался, чем занимается на пенсии. Пробурчал через губу, типа, не твоего ума дело… Короче, продолжает писать свои книжки. Видать, мечтает о писательской короне братьев Вайнеров, ‒ усмехнулся, упомянув авторов детективного жанра. Один из братьев, прежде чем стать известным писателем, служил следователем в милиции. ‒ Не зря же вы, опера, ему дали кличку Тихушник, слово с него не вытянешь. У оперов «молчание ‒ золото», с этим постулатом не поспоришь. Помню, расследовали убийство судьи, так он и то в стороне не остался, проявил инициативу! Не лежалось пенсионеру на печи, завёл дружбу со смотрящим Титовым, как будто на нарах вместе сидели. Нашел друга, вора в законе, два сапога пара ‒ гусь да гагара! – презрительно поморщился.

Ермаков решил оправдать дружбу Семёнова со смотрящим Титовым по кличке Тит:

‒ Не заслуженно обвиняете в непорядочности мэтра уголовного сыска, даже обидно слышать. Во-первых, у Семёнова Александра Фёдоровича большой опыт оперативной работы! – называя его полным именем из уважения. ‒ Психологию людей знает лучше, чем врач с докторской степенью! У него собачий нюх на жуликов! Кажется, и следов никаких нет, все равно их найдет. «Имеет связь с космосом» ‒ так он объясняет свой дар сыщика! Олег Юрьевич, вы же знаете его вклад в раскрытие убийства судьи! Без его помощи по сей день оно висяком висело бы! А книжки пишет, так хобби у него такое, чтоб не заработать болезнь Альцгеймера. Даже водку не пьёт, говорит, «мозг, как оружие, и его нужно содержать в смазке». А алкоголь разрушает затвор, пружина слабеет, в нужный момент оружие подведёт, даст осечку, и ты уже на небесах! Мэтра послушаешь, как на исповедь в церковь сходишь.

Ермаков, давая характеристику Семёнову, понимал, ФСБ и его самого возьмёт под колпак, расследуя убийства прокурора, постарается их служба прослушки. Мало ли что у меня на уме, вдруг убойный отдел первым выйдет на след убийцы и получит ценную информацию. И я её утаю в оперативных целях. У оперов такие случаи нередки, если в преступлении замечен их агент. Но, а если помощник вхож в круг преступных авторитетов, тут выбирать не приходится, кто ценнее, агент или прокурор! У государства прокуроров пруд пруди, среди их брата в погонах незаменимых людей нет, а вот агент ‒ товар штучный! На колхозном рынке его не купишь ни за какие деньги. Оперу чтобы убедить человека стучать на своих друзей, он должен обладать даром педагога – психолога. У опера считается удачей, если агент обижен на свою братву, тут как везеньем не назовешь – все козыри на руках будешь знать, всё, что знают жулики. А это и есть оперское счастье! Тут тебе и уважение коллег, а оно весомее денежной премии!

Ермаков решил уколоть чекистов, а то сядут на плечи и ноги свесят:

‒ Не в обиду вам, чекистам, будет сказано, и наверно не к месту, когда рядом труп прокурора, но констатирую факт! Некоторые ваши сотрудники, уйдя в отставку, воспользовались связями, удачно сели в тёпленькие высокие кресла поближе к денежному пирогу. Бессовестно крадут деньги, забыли, что такое офицерская честь. Народу вешают лапшу на уши, что им жить стало лучше, чем жили во времена СССР. Имена не называю, вы их знаете! За последние двадцать лет чекистского правления воз и ныне там! Далеко ходить не надо, сейчас действующие сотрудники от бывших коллег тоже не отстают, жируют, как моржи на льдине! Полковник ФСБ Черкалин ‒ чемпион по взяткам! ‒ торжественно высказал слова о сотруднике ФСБ, недавно осуждённом за коррупцию. – Жил аж в самой столице! В квартире хранил целых двенадцать миллиардов денег! Спал на деньгах? В чекистских рядах засели сотни коррупционеров, если не тысячи! Страна с девяностых годов из-за вас, фээсбэшников, катится вниз, ‒ бросил камень в адрес сотрудников ФСБ, зная, прокурор пострадал явно из-за денег. Чекисты начнут вставлять палки в колёса, не дадут расследовать преступление. Выносить сор из избы им невыгодно, ведь они защитники государства. Так они объясняют народу свою заботу о нём. Люди по своей натуре наивны, им верят, ведь единственный источник получение «правды» ‒ это телевизор.

Шорин ехидно улыбнулся:

‒ Юрий Николаевич, ох вы и не любите нас, чекистов! А зря! Не было бы структуры ФСБ, натовские базы стояли бы у стен Кремля. Со всех сторон стволы их пушек направлены на Россию! Война на Украине не закончилась, наши товарищи в окопах бьют врага! А мы, сотрудники органов правопорядка, с холодной головой, горячим сердцем и с чистыми руками обязаны добросовестно исполнять свою работу! – высказал знаменитую фразу партийного деятеля Феликса Дзержинского, основателя ВЧК.

Генерал снова снял фуражку и, вытирая пот с лица, произнес:

‒ Господа офицеры, вы не на шоу у Соловьева, оставьте политику до лучших времён, ‒ назвав известного журналиста телевидения. ‒ Олег Юрьевич, вечером доложите, что наработали по делу, а я тем временем доеду до жены покойного. Даже не знаю, какие подобрать слова, странно, она мне ещё не позвонила. Настораживает её молчание. Сейчас для неё все люди виноватые в смерти мужа, а мы, органы, в этом списке в первых рядах…

Семёнов, открыв входную дверь своей квартиры, раскинув в стороны руки, шутливо поприветствовал гостья:

‒ Ба-а! Сам смотрящий пожаловал! Ночной губернатор и без охраны! Борис, какими судьбами?! Заходи побыстрее, а то в дом напустишь покемонов! В прошлый твой приход два дня их ловил! ‒ назвав популярную у молодежи игру на смартфоне.

Титов молча, зашёл в квартиру, снял обувь, прошёл в ванную комнату. Помыв руки, войдя в зал не увидев хозяина, он в это время прошёл на кухню, громко произнёс:

‒ Александр, слышишь? Не стал ждать твоего приглашения пойти помыть руки, ты ведь чистюля, все равно заставишь. Пандемия закончилась, а ты продолжаешь ловить покемонов! Не обиделся?! – не дождавшись ответа. ‒ Разговор мне с чего-то надо было начинать, ты ведь не сказал ни «здрасьте», ни «до свидания»! Базар к тебе есть серьёзный, ‒ садясь в кресло. ‒ Наверно уже слышал новость, сегодня утречком в городском парке прокурора замочили! – говоря радостным голосом. ‒ Две пули получил: одну за здравие, вторую за упокой! Жаль бродягу, двадцатью пятью годками не отделается, государственного человека кончил, до конца жизни проведёт за решеткой, ‒ говоря об убийце с сожалением.

Семёнов, насыпая в турку кофе, ответил:

‒ Ты так радуешься смерти прокурора, будто на земле наступила райская жизнь. Я сегодня ночевал на даче, домой приехал с петухами, телефон оставил в машине и не знаю, что в мире произошло. Он, наверно, от звонков взорвался. У нас, оперов, как? Если замочат авторитетного человека, сразу за трубу и делимся информацией! Опер ‒ это болезнь на всю жизнь, так утверждает медицина. У вас, жуликов, такая же канитель. Вот ты уже с утра меня пасёшь, делаю вывод, к твоей воровской заднице кто-то на цыпочках подбирается. Догадываюсь, кто они ‒ ФСБ с Юрой Ермаковым, ты у них ходишь в «любимчиках»! Между вами, видать, пробежала чёрная кошка, никак вас мировая не берёт! ‒ сказал, держа в руках две чашки с кофе, протянул одну гостю. – Угощайся. Если не врёшь про прокурора, то у тебя, как смотрящего, начинается весёлая жизнь с песнями и плясками! Будь я на твоём месте, на время уехал бы из города, куда-нибудь подальше. Опять же, от чекистов не убежишь, везде найдут! Ты не Толя Чубайс, не из питерской банды, у тебя «нема́» золотого запасу! ‒ упомянув российского политика, сбежавшего с большими деньгами за границу.

Титов, взяв кружку, натянуто улыбнулся:

‒ Умеешь ты человека успокоить! Мне сейчас не до шуток. Помнишь, я тебе выдал «пионерскую тайну», что хожу под крышей ФСБ. Так вот слушай! Обложили они меня, как волка, красными флажками! А тут ещё не вовремя прокурор отдал Богу душу! Из своей долгой воровской жизни скажу, воры на такую лабуду не подписываются, надо быть на всю голову отмороженным, чтобы поднять руку на прокурора. Не скрою, моей братве приходилось пакостить ментам, пустить в дом «красного петуха», машину подпалить на праздник «День милиции». Интуиция подсказывает, прокурора замочили менты. У вас, оперов, тоже хватает людей с кукушкой в голове! ‒ отпив из кружки кофе, поставил её на стол. Все движения делал медленно: почесал лысую голову, поправил на шее толстую витую золотую цепь с крестом, размером не меньше, чем у священников, когда они её надевают, проводя церковные обряды.

Семёнов, видя волнение гостя, подстраиваясь к его блатному разговору, сел в кресло и кивнул:

‒ Обоснуй свой базар! Ты же знаешь, за «порожняк» отвечать придётся!

‒ Встань на место жулика, у него с первой ходкой трусы в моче от слова «мент»! И на кой лад ему убивать прокурора, если он уже на воле! У человека жизнь одна, а за убийство прокурора судья впаяет срок на полную катушку! Моё мнение, сработали менты, и Вася тут не чеши, голову даю на отсечение! ‒ жестикулируя руками. – К убийству заранее готовились, если выпасли прокурора в укромном месте! Свидетелей в таком серьёзном мочилове не бывает, просчитали всё до мелочей. Скрывать от тебя не буду, ты мою блатную жизнь знаешь, грехов у меня хватает, а вот на «мокруху» не подписывался, не по понятиям вору брать грех на душу! Конечно, если человек не обозвал тебя козлом!

‒ Пожалуй, с тобой соглашусь! Среди милиционеров обиженных на прокуроров хватает, многих уволили из органов незаконно. Тут есть вопросы?! Но бывает, и вилы раз в год стреляют, вариантов много! Откуда ты знаешь, что нет свидетелей? Парк имеет свои уши и глаза. Частенько в нём гуляю, идёшь по тропинке, а под кустиком кто-нибудь да по нужде пристроился. Вот тебе и свидетель, а киллер его и не заметил. Предусмотреть всё невозможно, имей он хоть семь пядей во лбу!

Титов ехидным голосом:

‒ Время покажет, что твои кореша-опера накопают! Мои агенты в ментовке на ушко шепнули, кроме, как просмотреть видеокамеры, и работы-то у них никакой нет! Операм не в кайф бегать по городу, искать преступника, не зная, где он! Профессионалы из ментовки ушли на вольные хлеба, не желают работать за копейки. Сейчас оперов с мозгами, как у вас с Ермаковым, с фонариком не отыщешь.

‒ На счёт твоих агентов в полиции ещё могу поверить! Нынешняя полиция ‒ она не советская милиция, в ней крыс хватает! Про чекистов тут ты приврал! В их структуре контрразведка за каждым своим «штыком» в четыре глаза смотрит!

Семёнов специально высказал слова в адрес непорядочных чекистов, чтобы Титов назвал своего человека в органах ФСБ, вдруг машинально о нём расскажет.

Титов быстро почуял подвох:

‒ Мягко стелешь! Ты что, думаешь, попадусь на твой крючок, выдам своих агентов. Держи карман шире! Одного я тебе уже называл ‒ это полковник Шорин! Помнишь, я рассказывал про тёмные дела на таможне? Там у меня пристроен свой человек, грузы через него криминальные толкаю, чекист с нами в доле!

Семёнов, как бы вспоминая:

‒ Шорин ‒ твой агент?! Скорее, наоборот, ты у него ходишь в помощниках! Про таможенника не припоминаю, чтобы ты о нём говорил. Помню, рассказывал про Фантомаса заморского! И он не из вашей шайки-лейки, его никто не видел в глаза. Мистер Икс! Ещё хвастался про вора-апельсина, якобы скоро пожалует к тебе на пикник! И он из самого Ростова-папы! – продолжая употреблять в своем лексиконе слова людей, побывавших в местах заключения.

Титов с прищуром проговорил:

‒ Дурку-то не гони! Ты и не помнишь? В прошлый свой приход я сидел вот в этом кресле, ‒ ударив ладонью по нему, ‒ и на блюдечке дал расклад о начальнике таможни! К сожалению, он не Верещагин, ему за державу не обидно, ‒ назвав героя-таможенника из советского фильма «Белое солнце пустыни», который не брал взятки. ‒ У тебя в мозгу сим-карта на сто гигов. Всё ты помнишь! – постучав пальцем по голове. ‒ Если бы я тебя не знал столько лет, не обратился бы за помощью, а пошёл прямиком в ФСБ! Конечно, не в местное болото, с головой пока дружу. Доехал, до Тюмени или Екатеринбурга, ‒ задумчиво помолчав. ‒ Опять же, у чекистов всё повязано, вор вора кроет.

Семёнов с хитринкой на лице, парировал:

‒ Если мне не изменяет память, пословица звучит иначе: «рука руку моет», а не «вор вора кроет»!

‒ Суть дела не меняет! Давай ближе к теме. Ты готов мне помочь, говори, чтобы время не отнимать ни твоё, ни моё, ‒ говоря с напором. ‒ Но знай, впрягаясь в мою беду, не ручаюсь, что мы оба выйдем победителями. Как ты любишь выражаться, «лежать нам рядышком, с безвременно ушедшей в мир вечной прерии братвой, героически погибшими, деля добычу зажравшихся коммерсантов».

Семёнов с серьёзным видом обдумывал предложение Титова. Зачем мне, бывшему оперу, живя спокойной жизнью на пенсии, и ввязываться в тёмные дела криминального авторитета? Тем более, его опекает ФСБ, а это уже обратная сторона медали: чекисты используют Тита на благо государства или в личных целях! Не все сотрудники ФСБ с холодной головой, горячим сердцем и чистыми руками. Вторые опаснее первых. Где крутятся большие деньги, действуют другие законы. Все блага достаются тем, кто хитрее, наглее и у кого за пазухой револьвер! Да и не так много времени прошло, когда из-за порыва своей творческой души помог правоохранительным органам найти убийцу судьи, которого отравили «мудреным» ядом на свадьбе у собственной дочери. Тогда за помощью обратился мой ученик по бандитскому отделу, ныне его начальник, полковник Ермаков. Отказать было нельзя, зло должно быть наказано. И самое главное, жизнь Ермакова находилась в опасности. Люди, причастные к убийству судьи, оказались негласными сотрудниками ФСБ. Убийца из города сбежал, и где он сейчас бросил якорь, неизвестно. Скрылся по приказу чекистов или его личное решение, история умалчивает. Он ‒ профессионал, ведь заказчик за собой следы обязательно зачистит. Первым, кого уберут из «игры», будет он сам. Допускаю, органам удастся посадить на скамью подсудимых убийцу, так и заказчика преступления. Но статистика судебных решений показывает: крайними остаются исполнители. Заказчики ‒ люди с деньгами и, главное, со связями в органах власти. Против двух «монстров» судье не устоять.

‒ Борис, ты мою жизнь обрисовал не в радужных красках, на языке так и вертится «я не трус, но я боюсь, смогу ли я, сумею ли», ‒ высказав знаменитую реплику героя Юрия Никулина из советского фильма «Брильянтовая рука».

Титов, отпивая кофе из кружки, произнёс с улыбкой на лице:

‒ Поздно пить боржоми, когда почки отвалились. Ты в теме, значит, в деле! Назад пути нет! Жду дельного совета. Если чекисты меня прижмут к стенке, не выдержу пыток, сдам тебя с потрохами, ‒ посмеиваясь. – Не мне тебе объяснять, какое примут решение по нам обоим. Мне, как вору, подкинут в карман наркотик. А ты уж сам придумай себе наказание. У вас, ментов, способов посадить невинного человека за решётку достаточно.

Семёнов почесал подбородок:

‒ Из всего нами сказанного подвожу черту: прогнали порожняк. Давай, выкладывай, что там за беда намечается. Кстати, ты оговорился, что тебя чекисты, как волка позорного, обложили флажками. Что-то я не слыхал, чтобы в блатном мире водились волки, всё больше встречал шакальё… Не обиделся?! Правду сказал!

Титов шумно вздохнул:

‒ Я уже вышел из того возраста, чтобы обижаться на всех и на всё. Это ещё на заре моей юности воровская жизнь грезилась в шоколаде, что буду соблюдать воровские понятия. За каждое сказанное в мой адрес гнилое слово держать ответку. На деле все бродяги в дерме, косяк на косяке. Святых среди нас, воров, нет!

‒ Это хорошо, что ты в здравом уме, поэтому и вожу с тобой дружбу. Хотя по всем раскладам мы на разных берегах, но, как видно, судьба толкает идти по жизни вместе. В прошлый раз с убийством судьи вышли наполовину победителями. Почему наполовину? Так убийцы бродят на свободе! В любой момент прилетит от них ответка, как ты выразился только что этим ёмким словом! Мы с тобой ‒ мелкие сошки, от нас ничего не зависит. А к киллерам смерть придёт от их хозяев, ФСБ! Крыша всегда идёт на шаг впереди. В последнее время фейсы не щадят, даже своих энкэвэдэшных генералов отстреливают, как бешеных собак. Наверно смотришь по телеку криминальные новости?! Получается, в этот раз нам снова идти на баррикаду, взявшись за руки, защищать свою жизнь… Звучит из моих уст прямо, как с президентской трибуны: «Все на войну с врагом, победа будет за нами!». Судя по твоим словам, наш враг лежит не на поверхности, а сидит где-то там, глубоко. Иголка в яйце, яйцо в утке, утка в зайце и так, пока не выйдешь на босса всей этой хитро запутанной вереницы.

Семёнов, говоря длинную речь, думал: доверять Титу нельзя, в голову к нему не залезешь, что он предпримет, когда над ним сгустятся смертельные тучи? И отказать нельзя. Знать бы, с какими мыслями уйдёт: добрыми или с камнем за душой?! Придётся пойти навстречу. Взялся за гуж, так держись, барабан закрутился. Человек обратился за помощью, выложил «пионерскую тайну», через таможню пройдёт криминальный груз. Назвал людей с большими погонами и с большими полномочиями. Можно обратиться с официальным заявлением в прокуратуру, мол, так и так, в органах власти, в креслах засели коррупционеры. «Кто вам рассказал?» – задаст чиновник вопрос. Бабушка на ушко шепнула. Как гражданин страны требую с ними разобраться и наказать. Их место в тюрьме! Представляю лицо прокурора, когда он посмотрит на меня удивлёнными глазами. Догадываюсь, что подумает обо мне: «Гражданин Семёнов, бывший сотрудник шестого отдела, находясь на пенсии, сошёл с ума. Ему ли не знать, что людей, назвавших коррупционерами они из касты неприкасаемых». Прокурор первый звонок сделает им. А дальше события потекут под их контролем, останется ждать «подарок», когда в своём же подъезде получу молотком по голове или, как собаку, пристрелят в подворотне. Наверно первое вернее. Бить молотком по голове недоброжелателю ‒ моё «законное изобретение», на него у меня патент. Подъезд ‒ самое надежное место для совершения преступления, пусть даже видеокамеры висят на каждом этаже, есть способы их обойти – зашарить за бомжа. На бомжа даже собаки не обращают внимания. Убить человека считается самым страшным грехом. А что делать, когда стоит вопрос: кто останется на этом свете, ты или твой враг? Мы, опера, только сами себя можем защитить. Государство оперов не ценит, смотрит на нас с презрением, выплачивает нищенскую зарплату и пенсию, с чекисткой она несравнима. Хотя с коллегами делаем одно дело, боремся с преступностью. Милиция или, как её сейчас называют, полиция у руководителей страны не в почёте. Уважать полицию ‒ значит жить честно, что редко кому удаётся делать, если только монахам в монастырях, им деньги не нужны, есть, с кого брать пример, у Бога кошелька в кармане нет.

‒ Борис, мне записывать, вдруг, что-то пропущу? Старость ‒ она ведь не радость, ‒ отпиваю из кружки кофе. ‒ Пока беседовали, кофе остыл, пойду, плесну своего виноградного вина. Тебе налить или ты за штурвалом самолёта?!

Титов заёрзал в кресле с довольной улыбкой:

‒ В «бэхе» два охранника, и оба водители. Если я еду на деловую стрелку, всегда беру их с собой. Плесни побольше, да не жалей! А то в прошлый свой приезд ты интеллигентно наливал на один глоток. Выпьем за удачу, пусть наши враги уйдут на небеса первыми, а мы уже за ними лет через тридцать пять, семь, восемь, ‒ перечислил с расстановкой года.

Семёнов, хохотнул, вставая:

‒ Тебе бы предпринимателем работать, а не вором. Всё у тебя по полочкам расставлено, подсчитано, ‒ и пошёл на кухню.

Титов ему вдогонку весело ответил:

‒ Ты что, не знал?! Я по жизни комерс! Сядь в кресло смотрящего да поруководи братвой хотя бы денёк. Голова треснет. Общак ‒ он ведь не резиновый, его всё время нужно пополнять. Новые русские, правда, они сейчас старые русские, из-под воровских крыш соскакивают, как с крючка. Хитрозадыми стали! Еще вы, менты с чекистами, у нас, воров, кусок хлеба отбираете, принимая их под свою крышу. Приходится искать другие источники пополнение кассы. Спасибо чекисту Шорину, денег на общак не жалеет, хотя мог бы и побольше отстёгнуть. Наркота ‒ это не лук с капустой, цена другая и налогами не облагается, чистая прибыль!

Пока Титов ораторствовал, хозяин квартиры принёс трехлитровую банку красного вина, закрытую полиэтиленовой крышкой, и два стеклянных фужера. Титов рассмеялся:

‒ У тебя все по-колхозному! Нет, чтобы вино разлить по бутылкам, красиво бы смотрелось!

Семёнов, не торопясь, поставил фужеры на стол, аккуратно открыл банку, разлил вино и сказал:

‒ Вино, разлитое по бутылкам или хранящееся в банке, по вкусу одинаковое, если оно настоящее! Ты же сам рассказывал, как вы, блатные, в перестроечные годы на своих водочных заводах бодяжили свиное пойло, разливая в красивые бутылки, да и сейчас качество вина не лучше. Сколько людей им потравили! Новодевичье кладбище отдыхает! – назвав известное в Москве кладбище, считающееся престижным. На нём хоронят людей только за большие деньги и по особому распоряжению властей.

‒ Так это оно, ‒ запинаясь, проговорил Тит, ‒ бухло, разливали для простых людей! Элита пьёт вино импортное, даже мне, вору, оно бьёт по карману. Хотя и дорогое вино вызывает сомнения, а вот твое домашнее ‒ настоящее! Ты ‒ дачник со стажем! Удивляюсь, как тебе нравится выращивать виноград, точно, ты по жизни колхозник, любишь поковыряться в навозе! ‒ Титов взял фужер и отпил вина. – Вкусно, чёрт возьми! ‒ посмотрев содержимое фужера на свет. – Беру слова обратно, продолжай ковыряться в навозе, твоё вино ‒ путь к воровскому здоровью! – произнёс торжественно.

‒ Хочешь, скажу правду, почему моё вино по вкусу отменное? Я в него добавляю куриный помёт, всю химию нейтрализует, возьми на заметку, ‒ ответил Семёнов, подкалывая Тита. ‒ Рецепт вычитал в одном советском журнале о товарище Сталине! Он же грузин, а в Грузии виноделие испокон веку в почёте!

Титов поднёс фужер к лицу, принюхался:

‒ Чё гонишь, нет тут никакого помёта?! Хотел разыграть, как лоха?! Держи карман шире! ‒ и допил вино. – Давай ещё плесни, и о деле поговорим, а то у меня сегодня стрела забита, как бы её не проколоть. Так сколько на моих швейцарских котлах? – хвастливо проговорил, посмотрев на наручные часы. – Есть ещё время, ‒ ответил сам себе.

Семёнов, едва сдерживая смех, продолжал:

‒ Помнишь, ещё ребятишками, подшучивали: «сейчас как дам новым ботинком, посмотрев на свою обувь, через пять минут умрёшь, ткнув пальцем в руку, как бы на ней надеты часы»?

‒ Котлы ‒ подарок! Коммерсант подарил на день рождения! ‒ оправдываясь, ответил Титов. – Купить швейцарские котлы даже мне, вору, по деньгам не потянуть, да и братва не поймёт. Еще крысой обзовут, предъявят, что с общака деньги краду, за косяк строго спросят. Воровские законы да применить к зажравшимся чиновникам ‒ бюджет от денег лопнет! У нынешних депутатов котлы тоже не «Победа», – назвав марку часов времён Советского Союза.

‒ Напиши бумагу в прокуратуру, пусть всех казнокрадов прижмут к ногтю. В Конституции записано, все граждане равны перед законом, ‒ сказал с подтекстом.

‒ И это будет мой последний день на воле. Знаю, на какую педаль жмёшь, чтобы я жил скромнее. Скромнее жить некуда, а охрану при себе держу, сам знаешь, старая рана не заживает. С этим злосчастным убийством судьи я тогда горя хапнул! Ходил под прицелом! Сейчас ситуация не лучше. Завтра стрела с Шориным, приглашает снова на свою мутную хату. СМС от него получил, и как раз поступил звонок от ростовского вора. Обещался в гости приехать, наверно он уже на полпути. Это что, совпадение?! Да нет, груз ценный придёт на таможню! Что-что, а интуиция меня ещё никогда не подводила, поэтому Бог меня милует, мне ещё долго не увидеть рай!

‒ Спасибо, что просветил, не знал, что в раю есть лагеря для блатных. А то я думал, что только мы, опера, попадаем в рай, вам, жуликам, там не место, грехов полные штаны. Ваше место в аду, на пару с чертями баланду кашеварить своим сокамерникам. Ад тот же Магадан, «по тундре по железной дороге, где мчит курьерский Магадан – Воркута…» ‒ Семёнов пропел строчки из популярной песни.

Титов, отодвигая банку с вином:

‒ Извини, что в твоём доме командую, но тебе хватит пить, а то ещё мурку следом запоешь! Мне это надо?! Что посоветуешь на счёт Шорина и ростовского вора?

‒ Рано гнать лошадей! Фура с товаром не у ворот таможни. Послушай, что тебе чекист прикажет, ростовский вор пару тёмных слов шепнёт. Надеюсь, он не станет брату вору врать, что за груз в кузове. Хотя меня берут сомнения, чекисты ростовского вора используют втёмную. Ты как связующее звено шайки-лейки, видать, тоже доверием не располагаешь. Будь я на месте Шорина, рисковать своей должностью не стал бы, делиться с вами информацией. Война на Украине не закончена, и многие люди в погонах греют на ней руки. Далеко ходить не надо: трагедия на крымском мосту. Спецслужбы врага использовали водителя грузовика втёмную, тот и не знал, что везёт в кузове взрывчатку. Говорю как профессионал! И не до конца установлено, сколько спецслужб участвовало в операции и каких государств. Украинцы и англосаксы ‒ тут и школьнику понятно. Но как груз беспрепятственно прошёл таможенные посты от границы Болгарии по бескрайним просторам бывших союзных республик, где на каждом шагу гаишники с таможенниками, иначе как чудесами не назовешь! Взять хотя бы тебя, ты через своего таможенника наркоту провозишь без проблем, вот и весь ответ: границы России «надежно» защищены! Ты сказал, что я в теме, значит, в деле! Под статью подводишь, как гражданин страны, обязан обратиться в ФСБ и сдать всю вашу банду! – играя на нервах Тита. Титов понимает, что после того, как поможет чекистам с провозом груза через границу, они на нём поставят крест. – Борис, я бы так и сделал, но есть одно «но»! Те люди, кто должен бороться с преступниками, сами таковыми являются. Давай договоримся так, зачем мозг насиловать, когда события еще не наступили, и чтоб не быть в твоих глазах крысой. Нам без Юры Ермакова и его команды оперов не потянуть операцию «Фантомас». О нашей дружбе будет знать только Юра, понимаю, он твой главный враг, начальник убойного отдела. Но бывают ситуации, когда заклятые враги садятся за стол переговоров. Встречайся с Шориным и с вором, потом думать будем. О своих встречах с братвой не делись. Если у тебя как у вора в органах прикормленные агенты, то у чекистов в твоём окружении тем более они имеются. Ты сам агент ФСБ, надо в себе этот косяк признать! Извини, что прямо высказываю правду, но жизнь, она и есть жизнь, всё в руках Всевышнего, зарекаться от тюрьмы и от сумы никому не советую.

Титов взял банку с вином и налил себе полный фужер. Залпом выпил, утер ладонью губы:

‒ Советуешь подключить к операции «Фантомас» Ермакова?! Кстати, красивое название ты придумал, и оно правильное! Посмотреть бы этому Фантомасу в наглые его глаза, знать бы, кто он по жизни, ваш брат, мент, или из моего воровского круга? Видать, он шахматист-гроссмейстер, если кучу людей всех мастей подключил к операции. На его шахматной доске мы все пешки! Хотя Шорин потянет на фигуру ферзя, я сойду за офицера!

Семёнов его перебил:

‒ Ворам по воровским законам нельзя носить на плечах погоны. «Шахматист» зачислит в статус офицеров, тогда уж меня с Ермаковым. Конечно, если узнает о нашем участие в операции «Фантомас».

Титов заёрзал, посмотрев на свои часы:

‒ У-у, как быстро летит время на швейцарских часах! ‒ стрельнув улыбающимся взглядом на Семёнова, как бы напомнив ему о недавнем разговоре про скромную жизнь. – На стрелу опаздывать нельзя, еще протрезветь надо после твоего домашнего вина. Вор должен иметь на плечах здравую голову, а то братва неправильно поймет. Быть на работе в нетрезвом состоянии ‒ большой косяк, ‒ продолжая улыбаться. – Александр, спасибо за угощенье, ‒ вставая. – Связь будем держать так! – высказав фразу в приказном тоне, ‒ Если твоя машина у подъезда, значит, ты дома, по телефону друг другу не звоним. Конспирация нам не помешает! Зачем лишние проблемы? Будут новости, сразу к тебе на доклад. А ты постарайся поговорить с Ермаковым, вдруг откажет в помощи, ему выгоднее меня отправить на нары. Спит и видит, когда я копыта отброшу! В стране на воров объявлена охота, ‒ и пропел строчки из репертуара Владимира Высоцкого, ‒ «Идет охота на волков, идет охота! На серых хищников – матерых и щенков».

‒ Тогда и я отвечу тем же. Если ты мне срочно понадобишься, приду в гости в твой офис. Не заметил, мы выражаемся словами Никулина из фильма «Бриллиантовая рука». Классика! У тебя рабочий день начинается с восьми, как на заводе?

‒ По-разному. Бывает, и во вторую смену остаюсь! У воров ненормированный день, как у президента, ‒ говоря серьёзным голосом, пошёл на выход. Семёнов, следуя за ним, вслух подумал:

‒ Борис, вам бы с президентом сидеть в одном кабинете, в стране все реформы ускорились бы в две лошадиные тяги.

‒ А что, я только за! – надел обувь, на прощание пожал Семёнову руку и вышел.

Семёнов подошел к окну и стал ждать, когда Титов сядет в свой автомобиль марки BMW Х 5 чёрного цвета и выедет со двора. Подумал, надо сходить за телефоном, на нём десяток звонков от бывших коллег, ведь для них радостная новость ‒ замочили прокурора. Каждый опер за свою службу был на волоске от тюрьмы, что нельзя сказать про прокуроров, у них всё наоборот, готовы любыми путями отправить опера в тюрьму, даже за малейший проступок. – Так, пора, ‒ подумал вслух. Надел кроссовки, вышел из дома, дошёл до своей машины Фольксваген Поло. Сев в салон, из бардачка вынул смартфон марки Редьми-10. Включив его, вслух произнес:

‒ Эх, Юра-Юра, что ты так настойчиво названиваешь! Может, я на озере рыбачу, а там связь плохая, ‒ назвав Юрой начальника убойного отдела, полковника Ермакова. ‒ Учишь тебя, учишь, не гони лошадей! Ну и что, что замочили прокурора, судьба, видно, у него такая. Он не Кеннеди! ‒ вспомнив президента США, погибшего от рук киллера. Дальше рассуждая про себя. ‒ Первые дни у Юры будут горячими: оперативная писанина весь мозг вынесет, нужно составить план расследования преступления. В это время нужно хитро отбиваться от звонков коллег из разных служб, все же хотят помочь, но больше всего их интересует, кто заинтересован в убийстве прокурора. Женская психология одолевает мужиков в погонах. Недоработка «Создателя» в проекте «Человек разумный»! – набрал на смартфоне номер Ермакова, тот ответил сразу.

‒ Ты где пропал? Звоню тебе, звоню… ‒ услышал претензию в его голосе.

‒ У меня смартфон особенный, бережёт моё здоровье. ‒ Семёнов решил пошутить. ‒ Приложение скачал одно крутое, айтишники для бывших сотрудников шестого отдела написали, чтобы разные там нехорошие люди нас не доставали. Вот поэтому и не мог ответить. Я сейчас по городскому парку на велике здоровье поправляю, а его на базаре не купишь, ‒ специально назвав парк, где произошло убийство прокурора, может, Ермаков о нём расскажет.

‒ Не уезжай, я минут через тридцать подъеду, жди у центрального входа, ‒ были последние слова Ермакова перед тем, как он отключил связь.

‒ Во блин, попал! – Семёнов сказал вслух сам себе, подумав, что придётся идти домой за велосипедом, неудобно получится, обманул товарища.

Взяв велосипед, доехал до парка и встал у центрального входа. Ждать Ермакова долго не пришлось. Он на служебной машине Форд фокус с водителем припарковался на стоянке. Семёнов, увидев бывшего коллегу, подъехал к его машине. Ермаков в чёрной футболке сидел на пассажирском сиденье и с кем-то оживленно разговаривал, ударяя ладонью по бардачку. Закончив говорить, вышел из машины и недовольным голосом сказал:

‒ Покой нам только снится! Сегодня же напишу рапорт об увольнении! ‒ и тут же доброжелательно поприветствовал Семёнова. – Здорово, Фёдырыч! – крепко пожав ему руку. ‒ Давай отойдем в сторонку.

Отойдя от машины, свысока продолжил:

‒ Только не говори, что не знаешь об убийстве прокурора. Давай без своих прибамбасов «такого не может быть, прокурор святой человек, как такое могло произойти в демократической стране, когда все люди под контролем правоохранительных органов». Мне сейчас не до этого, ‒ проведя ребром ладони по шее, обозначив, что служба в органах его достала.

‒ Понимаю твоё настроение, бывал на твоём месте. Чтобы не терять время, давай дойдем до места преступления. Покажешь и расскажешь, что наработали. Ты же приехал спросить моё мнение, ‒ серьёзно ответил, понимая, шутки сейчас неуместны.

‒ Место преступления тебе ничего не даст. Свидетелей нет. Докладываю, ‒ и приложил руку к пустой голове. ‒ Труп обнаружил молодой паренёк, мы его прогнали по всем программам. Он «пионер с красным галстуком», сразу исключили из лиц подозреваемых. Бежал следом за прокурором, был не в поле его зрения, если тебе так важно знать. Слышал два выстрела, по всем раскладам, киллер стрелял из пистолета с глушителем, звук был глухим. Эксперт, осмотрев труп, поднял руки, убийца сработал чисто. Глушняк ‒ это слово тебя устраивает? ‒ нервно проговаривая слова. – Надежды нет, что у киллера проснётся совесть, и он придёт к нам в убойный отдел с повинной. Поди и в живых-то его уже нет. Прокурор ‒ он же не бомж из подворотни, статус высокий, да и заказчик не дурак, книжки почитывает, в которых ты, как писатель пишешь, что исполнителя исключают первым из игры. Как Лазо, сожгут в печи или в ванне с кислотой растворят, ‒ назвав героя гражданской войны, которого белогвардейцы сожгли в паровозной топке.

Семёнов, смотря на Ермакова, понимал, что на него, как начальника убойного отдела, журналисты свешают все тумаки. Ладно, только они, есть еще и «кардиологи-убийцы» ‒ это два генерала, один ‒ непосредственный его начальник и второй ‒ чекист, вот, кто мозг вынесут.

Зашли в парк, свернули на тропинку, по которой бежал прокурор. По пути встретили двух рыбаков, те, расположившись на берегу, забросив в воду удочки, внимательно смотрели на поплавки.

‒ Мужики, как улов?! – азартно спросил их Семёнов.

Один из рыбаков, по виду за шестьдесят, в белой фуражке с морским якорем, вышитым золотистыми буквами, ответил:

‒ С утра клевало нормально, в десять похуже, решили сходить домой, перекусить, вернулись после трёх. Оно, видите, как, даже поплавок не шевельнётся.

‒ На чё рыбачите? – продолжил Семёнов.

‒ А на что только не пробовали! Палыч, ‒ кивнув на товарища, ‒ даже кинул в воду денег, хотел задобрить Нептуна, чтоб рыбку продал. Пока не видим его доброты, ‒ улыбаясь, видно, встреча с незнакомыми прохожими его не беспокоит.

Семёнов специально стал налаживать беседу с рыбаками, подводя разговор к главному:

‒ Сам рыбак. Как еду на рыбалку, морскому царю, деньги перевожу на его карточку, наличными он не берёт. Стало быть, у него в этом болоте нет банкомата. Вот и не клюёт! Мужики, вы говорите, с утра рыбачите, сидели на этом месте или на другом?

‒ Тут столько подкормки набросали, поросёнка можно накормить. Надеемся, позднее заклюёт. Рыба есть захочет, приплывёт. Мы эту речку изучили вдоль и поперёк!

‒ Говорят, утром в парке полицейские ловили щуку или чебака?! Учения, что ль, проводили, не знаете, чего это они не дают отдыхать народу?

Рыбак по имени Палыч ответил:

‒ У меня зять в полиции служит, сказал, прокурора застрелили вон там, метров за двести от нас, ‒ показал рукой. ‒ Пойдёте по тропинке, увидите ленточки на деревьях. Полицейские забыли их снять. К нам полиция подходила, расспрашивала, может, видели преступника. А как ты преступника отличишь от других людей, тут с утра не один десяток горожан гуляет, если что, он сам о себе не расскажет. Мужики, вы по виду не из уголовного розыска, хитро расспрашиваете?! Я ведь тоже милиционер, только на пенсии, в дежурке водителем служил. Повидал всякое, выезжая с операми на разные преступления. На севере проработал двадцать пять годков, переехал в ваш город, тут теплее.

Ермаков из кармана джинсов вынул удостоверение и его развернул, показав рыбакам:

‒ Начальник убойного отдела, полковник Ермаков, ‒ серьезным голосом представился. – Скажите, ничего такого необычного не видели, глаз у рыбаков намётан. Тропинка в двух шагах, может, ваши знакомые по ней гуляли. Свидетелей ищем.

‒ На лицо многих людей знаем, а вот необычного, о чём вы спросили…, ‒ как бы вспоминая, растягивая слова. ‒ Если что, фотограф к нам подходил, диких уток фотографировал. Мы когда бросаем рыбам подкормку, они, проклятые, наперегонки плывут. Поплавок клювом долбят, думают, что это корм. Он нас угостил хорошими сигаретами.

Ермаков не дав договорить, спросил:

‒ Вы его раньше в парке видели или в городе? А сигареты они какие? Мальборо, Кент, Кэмэл? – быстро перечислил марки сигарет. ‒ Окурки в воду не бросили? ‒ наклонился и стал просматривать землю, выискивая окурки.

‒ Окурки в землю закапываем, привычка! ‒ Палыч рукой показал на место около себя. ‒ Мы же настоящие рыбаки, после рыбалки оставляем место в чистоте. Да и пожар от него устроить раз плюнуть. А какие сигареты? Обычные. Вы этого мужчину можете в парке встретить, он как недели две сюда зачастил. Природу снимает, художники ‒ люди особые. Почему про него знаем, мы на рыбалку, как на работу, ходим. Погода сейчас позволяет отдохнуть на бережке.

‒ Покажите, куда окурки закопали?

Палыч поскрёб пальцами около себя землю:

‒ Этот, кажется, ‒ доставая из земли сдавленный окурок.

Ермаков, взяв в руки окурок, внимательно стал на него смотреть:

‒ Эксперт скажет, что за марка, ‒ высказал мысли вслух. Вынул из кармана платок и положил в него окурок. ‒ А как выглядит фотограф, вдруг он командировочный? Палыч, извините, не знаю вашего имени, вы же знаете как бывший милиционер, когда у оперов нет никакой зацепки, за соломинку хватаемся.

‒ Значит, описать его внешность, ‒ задумавшись. ‒ Около или чуть за пятьдесят, рост сто восемьдесят с копейками, не ниже. Стройный, спортом занимается или бывший спортсмен, лицо военного человека. Оно у него такое мужественное, без усов. В спортивном костюме, мастерка и трико чёрного цвета, с огненным отливом. Видать, дорогой костюм, на спине надпись белого цвета «Россия». В кроссовках, они сейчас все китайские. На голове бейсболка однотонная чёрного цвета без эмблемы. Самое главное забыл сказать, у него фотоаппарат крутой, не знаю, какой марки, но он такой весомый, в смысле, не дешёвый, не мыльница. Почему обратил на него внимание, внучке на день рождения с женой покупали фотоаппарат. Она попросила к нему футляр. Так у этого фотографа через плечо висела сумка чёрного цвета в два раза больше размера, чем футляр для фотоаппарата. Может, он в неё кладёт бутылку воды или там полотенце, помимо фотика. Если на нём надет спортивный костюм, наверное, помимо фотографирования природы ещё и бегает. Утром придите в парк, может его и встретите.

Семёнов решил узнать, определит ли рыбак, кто с ним беседует, профессию назовет. Палыч служил в милиции простым водителем, а надо было ему служить в уголовном розыске, память хорошая:

‒ Хочу поинтересоваться, что вы скажите про меня. Хотя бы приблизительно дайте характеристику? Почему спрашиваю, восхищаюсь вашей эрудицией и памятью.

Палыч, внимательно осмотрев Семёнова с ног до головы, сказал:

‒ Будь я на месте следователя, вас бы в первую очередь определил в убийцу прокурора. В вас живут два человека: один борец за справедливость, второй не пощадит друга. Вы по возрасту, как и я, на пенсии. В уголовном розыске служили, я не ошибся? ‒ расплылся в улыбке. – Не удивляйтесь, я много лет занимаюсь аутотренингом, книги разные научные читаю. Хобби у меня такое, а у вас есть хобби?

Семёнов поднял руки вверх, как бы сдаваясь:

‒ Палыч, с этой минуты я поклонник вашего таланта! Вы ‒ экстрасенс от Бога! Вот так просто, гуляя по парку, встретишь интересного человека, тем более коллегу, ‒ Семёнов применил свой коронной приём ‒ восхвалить человека, тем самым в будущем, встретив его, тот, уже располагая к нему доверием, выложит все нужное и ненужное. Такова природная сущность человека, ведь он ещё интеллектуально слаб. – Хобби есть, как же без него, потихоньку пишу книги, служба в уголовном розыске даром не проходит. На пенсии мозг всё время требует работы. Сегодня же начну писать новый роман, и сюжет придумывать не надо, в парке неизвестный преступник застрелил главного прокурора, убийцу никто в глаза не видел. Расследование зашло в тупик, и только два простых рыбака вышли на след убийцы. Но убийца, чтобы убрать свидетелей, начинает на них охоту. И так далее.

Ермаков прервал Семёнова:

‒ Не пугай мужиков, ты уже фотографа определил в убийцу. Рано. Без труда не вытянешь рыбку из пруда, ‒ и тут же крикнул: ‒ Мужики, у вас клюёт!

Палыч подсёк леску:

‒ Так, не мешайте, ‒ тихо сказал, как будто рыба под водой услышит разговор и сойдёт с крючка. Поймав карася, положил его в садок. – Пятёрышный, не меньше, ‒ светясь от радости назвав размер рыбы. ‒ Солнце пошло на закат, сейчас рыба начнёт клевать.

‒ Не будем вам мешать. Спасибо, мужики, за помощь! ‒ поблагодарил их Ермаков.

Семёнов ему посоветовал оставить рыбакам свои номера телефонов, увидят фотографа, позвонят.

‒ Мужики, поможете милиции!

‒ Без проблем, ‒ ответил Палыч.

Ермаков подал ему свою визитку. Отойдя от рыбаков, Семёнов сказал:

‒ Что скажешь на счёт фотографа? Чувствую, его надо срочно найти, пока он лыжи из города не сделал, если, конечно, ещё живой, и тихонько за ним понаблюдать. Всё равно у вас, оперов, нет подозреваемых, так хоть начальникам глаза им замажете!

‒ То, что он имеет оперативный интерес, согласен! Утро, парк, физкультурники бегают, фотограф выбивается из обоймы. Хотя для профессионального фотографа без разницы, утро или вечер, лишь бы кадр удачный поймать. Вот ты, как творческий человек, поймал сюжет, пугая убийцей рыбаков. Кстати, помнишь, когда расследовали убийство судьи, ты мне похвастался будущим своим детективом, там тоже в парке замочили прокурора. Ты прям провидец! Придётся тебя вписать в список подозреваемых людей.

‒ Ты же мою творческую натуру знаешь, моё оружие: ночь, фонарь, подъезд и молоток. Молоток ‒ орудие пролетариата, осечек не даёт!

Ермаков проговорил, посмеиваясь:

‒ Историю плохо знаешь. Орудие пролетариата ‒ ледоруб! Троцкого коммунисты замочили этим инструментом, голову ему насквозь проломили. Жуткая смерть! Коммунисты ‒ основоположники профессиональных киллеров, ‒ вспомнив историю с убийством революционера, сподвижника Ленина.

‒ Хаешь коммунистов, а при них такого бардака, как сейчас, в стране не было. В ночь-полночь даже ребёнок мог спокойно пройти по городу, и его никто не тронет. Сейчас у каждого депутата, сенатора, да того же коммерсанта, по взводу охранников и все с оружие.

Семёнов, идя позади Ермакова, увидел на деревьях ленточки, о которых говорили рыбаки, сказал:

‒ Можешь не показывать место, где грохнули прокурора. Всё копытами затоптано, будто стадо баранов паслось! О! Уже и цветы положили! Жена или родственники! – на земле лежал букет гвоздик.

‒ Сказать не могу, жена или кто из прокурорских коллег положил цветы. Сам начальник ФСБ, Мазиков, выезжал на место преступления, зам его тоже был. Целый кортеж, плюс моих ребят, оперов, взвод. Армия! Обидно то, что Мазиков мне запретил побеседовать с женой покойного. Следственные мероприятия по досмотру прокурорской квартиры, коттеджа и служебного кабинета проведёт служба ФСБ. Даже информацию со смартфона покойного не дали скопировать, ссылаются на государственную тайну. Мазиков с прокурором были закадычными друзьями. Ещё в дружках у них ходил ныне тоже покойник председатель суда. Вспомни их дружбу, она на воде писана. Мутные они ребята!

‒ А кто сейчас не мутный? На одну зарплату не проживешь! Странно, что чекисты тебя нагло отодвигают от расследования, ‒ задумался Семёнов. ‒ А как прикажете искать убийцу, если не дают информацию скачать со смартфона. Прокурор в нём виден, как на ладони! Те же связи отработать! Наводит на нехорошие мысли. Фэйсы от тебя хотят скрыть не государственную тайну, а что-то другое. – Покрутив головой, продолжил: ‒ Отсюда не видно аллею, и на другом берегу нет домов. Киллер заранее приметил место убийства. Я этот парк на велосипеде вдоль и поперёк проехал, каждый кустик знаю. С центральной аллеи нас не видно. Кусты сирени мешают, как будто убийца специально их высадил за несколько лет назад на свою «забаву»!

Ермаков рассуждал, прохаживаясь:

‒ К сведению, в парке нет видеокамер. Мазиков заму дал за них нагоняя, день-два, и они будут висеть на каждом столбе. У нас в стране как делается? Пока чиновнику не поддашь под зад, не пошевелится. Сейчас операм делать было бы нечего, убийцу отыскали через свои базы за две секунды! Вокруг парка в некоторых местах видеокамеры установлены, на тех же перекрёстках. Опера их просмотрят, но из тысяч людей определить убийцу трудно. Стоп! – воскликнул Ермаков. ‒ У нас есть приметы фотографа! Дело техники, установим его данные. Сомнений нет, ‒ обрадовавшись, что появилась хоть какая-то работа по розыску преступника.

‒ Вот видишь, твой мозг дал положительный сигнал, движешься в нужном направлении. Хочу напомнить, рядом с тобой человек, у которого сосед по подъезду ‒ водитель прокурора! Ты что, забыл, когда искали убийцу судьи, я через него много чего интересного узнал о тёмных делах прокурора и его корешах. Только ты пальцем не пошевелил, вот и результат: прокурор на небесах! Сейчас бы он на нарах играл на гармошке, годика через три вышел живым на волю. Лично ты виноват в его смерти, ‒ говорил, улыбаясь. – Вот расскажу про тебя прокурорской жене, выставит счёт, чем будешь рассчитываться? Своей нищенской зарплатой?! О семье своей подумай.

‒ Не сыпь мне соль на рану! Жена и так скоро из дома выгонит, днюю и ночую на работе. Водителя, говоришь, потревожить, так мы его обязаны по закону допросить, он связь прокурора. Конечно, о тёмных делах боса промолчит. Водители много чего знают криминального про своих шефов, поэтому они их хорошо подкармливают, чтобы молчали. Тут как повезёт! Я, почему тебя попросил приехать на встречу, совет твой был нужен, и я его услышал. Беседуя с тобой, мои планы по раскрытию убийства поменялись, информацию по фотографу попридержу. Здоровее буду, Если про него пронюхают чекисты, а они со временем узнают, скажу, поначалу не представлял оперативного интереса, если, конечно, он имеет отношение к убийству. По всем раскладам фотограф идеальный киллер! Гуляет себе спокойно по парку, фотографирует птичек. Народ уже привык к селфи, не обратит на него внимания. Говорю о свидетелях, об опознании ими фотографа. Доказать его вину трудно. Оружие наверняка выкинул в реку или спрятал. Выйти из парка, с сумкой наперевес, положив в неё пистолет ‒ подписать себе приговор. М-да… ‒ Ермаков непонятным мычанием закончил свой монолог.

Семёнов, слушая, рассуждал о том, что Юра стал настоящим профессионалом! А когда-то, в те далёкие времена, после окончания Омской школы милиции, пришёл в шестой отдел зеленым пацаном, и вот он уже начальник убойного отдела. Молодым операм есть, на кого положиться:

‒ Сейчас давай выпьем, закусим, о делах наших скорбных покалякаем, ‒ высказал Семёнов с блатным акцентом знаменитую фразу из кинофильма «Место встречи изменить нельзя».

Ермаков тут же ответил фразой из того же фильма:

‒ Пить за твое здоровье глупо, оно тебе больше не понадобится!

‒ Тьфу, тьфу, ‒ сплюнув через левое плечо, ‒ ещё накаркаешь мне беду. У меня к тебе серьезный разговор, выступаю в качестве парламентёра от смотрящего Титова, работаю у него на полставки! Представлять этого персонажа тебе не надо! Он вор в законе! Ты не на пенсии, и тебя не волнует, сколько денег осталось в кошельке у пенсионера. Выйдешь в отставку, на своей шкуре испытаешь, как трудно живётся русскому офицеру: один день перебиваешься с хлеба на соль, второй с соли на хлеб, масло по воскресеньям, мясо раз в квартал, мандаринка ‒ подарок от деда Мороза на Новый год! Правда, есть плюсы, похоронят за счёт государства. В последний путь проводят по-человечески, и то ладно. А так бы лежать в морге с биркой на ноге, ожидая очередного транша на погребение от муниципалитета.

Ермаков, глядя на ручные часы, пробурчал фразой персонажа из советского фильма «Кавказская пленница»:

‒ Короче, Склифосовский!

‒ Можно и покороче. Перед встречей с тобой ко мне домой приехал Титов. Ему, как и тебе, нужен совет. Неправильно выразился, просит помощи! Вору в законе осталось жить на этом свете считанные дни. Его слова! И выложил секретную информацию, слушай и запоминай, записывать не надо. Я тебе как-то рассказывал, что у него на таможне пристроен свой человек, чекисты с ними в доле. Через границу переправляют наркотики. Чекисты Титу объяснили, они таким способом выявляют в стране наркокартели. Не знаю, разводят Тита, как кролика, или используют в оперативных мероприятиях, свечку не держал! Видел бы ты его лицо! Темнее тучи! Шорин тебе знаком, объяснять не надо, какую должность занимает в ФСБ. Прислал Титу СМС на днях: придёт груз, откуда неизвестно, какой и сколько! К Титу в гости едет авторитетный вор из Ростова-папы! «Папа» будет груз сопровождать до получателя. Тит побаивается, в этот раз в кузове вместо наркоты взрывчатка. Помнишь, бандеровцы взорвали Крымский мост, и концы воду. Тит понимает, к операции «Фантомас» подключились серьёзные люди, и ему помажут лоб зелёнкой. Всё бы ничего, так и меня к этому делу подтянул, а я тебя. Тита прижмут к стенке, перед тем как отправить в мир вечной прерии, «культурно» спросят, кому рассказывал про Фонтомаса. Первым буду я, ‒ ткнув пальцем себе в грудь, ‒ а я уже по цепочке сдам тебя… Я не Штирлиц, нет силы и воли молчать, ‒ назвав героя из советского фильма «Семнадцать мгновений весны». ‒ Что страшно! «Наше дело настолько грязное, что заниматься им могут только настоящие джентльмены» ‒ напоследок восторженно высказал английскую поговорку.

‒ Ты предлагаешь моему бандитскому отделу заняться грязным делом? Припоминаю наш разговор под пиво с твоим вяленым карасём, где я пообещал со всей этой бандой разобраться. Но это было до войны с бандеровцами, сейчас ситуация другая, не знаешь, кто из своих коллег или того же ФСБ предатель?! ‒ почесывая свой затылок. ‒ Мозг кипит, ещё ты дровишек в костёр подбрасываешь. Уйду в монастырь, надоели вы мне все, ‒ хмуро высказался.

‒ Юра, подумай хорошенько, такой шанс один раз в жизни бывает! Президент за проведённую тобой операцию «Фантомас» наградит посмертно орденом мужества! Орден вручит твоей жене, ведь на том свете он тебе будет не нужен! Бог человека оценивает по его поступкам! Если откажешься помочь Титу, знай, тебе уготована прямая дорога в ад! А там самая уважаемая профессия ‒ кочегар! Опера-патриоты, как я, отдыхают в раю, пьют кружками советское жигулевское пиво! Сейчас пива хорошего на прилавках нет. Одна химия! А в аду народ пьёт самогон, и он настоян на «чапаевских» портянках. Решай, лишаешь себя удовольствия!

‒ Всё у тебя шуточки-прибауточки! Загоняешь меня в угол. Шорин везде засветился, вспомни убийство судьи, это его люди руку приложили. Тогда оперативные дела бандитского отдела генерал Мазиков приказал отдать чекистам. Недавно у Шорина поинтересовался судьбой разрабатываемых жуликов. Ответил, что работа по ним продолжается. Восьмая серия! Думает, я ему поверил! Нарисовал своим агентам новые документы и отправил в другой регион продолжать выполнять его тёмные приказы. У ФСБ один ответ: защита государства от иностранного вмешательства превыше всего. Для них люди разменный материал. Не мне тебе объяснять, ты стоял у истоков образования шестого отдела, самого грозного органа в правоохранительной системе в перестроечные годы, ‒ помолчав. ‒ И как тебя не закрыли в тюрьму, по сей день удивляюсь?! Служба СС в сравнении с тобой отдыхает, что ты творил с бандитами, ‒ недосказав предложение. ‒ Народ хочет знать правду!

‒ Э-э, алё, попридержи лошадей! – как бы возмутился Семёнов. ‒ Твоё поколение оперов въехало в легендарный шестой отдел на плечах, таких, как я, отмороженных на всю голову людей. В перестроечное время у нас не было иного выхода, как играть с бандитами по их правилам. Дня не было, чтобы жулики не завалили коммерсанта или между собой разборки не учинили. Похоронщики жили в шоколаде! Процессия прощания с бандитом были несравнимы с похоронами товарища Сталина, у вождя они проходили скромнее.

Ермаков насупился:

‒ Хорошо, я согласен на орден. Но знай, если Тит играет на стороне чекистов, что я не исключаю, это твой косяк! Верить жуликам ‒ себя не уважать, твоими словами выражаюсь. Понимаю, Тит ‒ вор в законе, и по воровским понятиям обязан отвечать за свои слова. Но мне от его слов ни жарко, ни холодно. Мне дороже честь офицера и присяга на верность Родине!

Семёнов после слов о патриотизме пробурчал, помотав головой:

‒ Бррр! Юра, я тебя боюсь, честно говорю! Думал, в моём окружении нет человека, способного логически мыслить, оказывается есть. Ты прав, влезая в дела Тита, нет стопроцентной уверенности, что мы выйдем победителями, но у нас нет иного выхода, как ему помочь. Если не поможем, наша оперская совесть съест нас изнутри. И вообще! Мы что, не внуки своих геройских дедов, победивших фашизм? Спрячемся в кусты, когда враг в страну ввозит наркотики? Травят ими молодежь, как мух! Лично мне по барабану, что в доле с Титом «фээсбэ», они что, неприкасаемые люди? Если ходят под крышей президента, значит, им всё позволено?! Дудки! – показав перед собой фигу. ‒ Недолго им осталось разворовывать страну. Про Украину молчу, натовские спецслужбы обыграли чекистов. Операм убойного отдела поручили бы навести порядок в стране хохлов, давно бы всем недругам лоб зелёнкой помазали.

Ермаков напрягся:

‒ Тогда слушай мой приказ! Чтобы не терять время, распределим наши роли в операции «Фантомас», ‒ хмыкнув. ‒ Название операции звучит интригующе, интересно бы знать, кто скрывается под маской Фантомаса? Жан Маре? Так он давно умер! ‒ назвав французского артиста, сыгравшего главную роль в легендарном приключенческом фильме «Фантомас». – Ты берешь в оборот Тита, учить тебя не надо, что делать. Получаешь от него информацию, сразу делишься со мной, а там «Чапай» думать будет! За свою жизнь не бойся. На данный момент твоя персона для Фантомаса угрозы не представляет, он про тебя и слыхом не слыхивал. Ты отставной опер, и у тебя нет пистолета, чем будешь защищаться, если что, ледорубом?! ‒ уже смеясь. ‒ Представляю, идешь по городу, а на поясе в кобуре вместо пистолета ледоруб. Люди не поймут, палата номер семь тебе обеспечена, а в ней ты с ума сойдешь! Без общения с людьми для тебя смерти подобно!

‒ Не беспокойся, в палату подселят напарника! Вдвоем веселее! Назвать его имя или сам догадываешься, кто он?! – сказал Семёнов, подразумевая Ермакова. – Не забывай Шорина, к тебе неровно дышит со времён расследования убийства судьи. Ты ему все карты спутал с богатеньким «Буратино», директором завода, от которого кормился. Деньги решают всё на земле, ‒ резко прервав разговор. ‒ Давай прощаться, ‒ протянув руку, ‒ а то у нас пошёл пустой разговор. Лучше время проведу с пользой, прокачусь по парку, мышцы подкачаю. Вдруг придётся убегать от Фантомаса. А там, как повезёт!

Семёнов сел на велосипед, Ермаков над ним пошутил:

‒ Штанину подверни, упадёшь, лоб расшибёшь!

Глава 2

Генерал Мазиков пригласил к себе в кабинет заместителя по оперативной работе Шорина:

‒ Никакой дисциплины! Опять входишь ко мне без разрешения! ‒ улыбаясь, произнёс он в его адрес слова, видя, как Шорин, смело войдя в кабинет, сел в кресло около гостевого столика.

Бросив на стол папку с надписью «Оперативные сводки», Шорин заговорил:

‒ Тебя не понять, ‒ не называя генерала на «вы», тот из лейки поливал горшки с цветами на подоконнике. ‒ Исполняю твой же приказ входить в кабинет без стука, когда в нём нет постороннего человека. У секретаря спросил «есть кто?». Ответила «входите». Вижу по твоим глазам, хвастаешься генеральским мундиром, а я всего лишь в звании полковника, а начинали службу в одном кабинете. Ты меня на длинной дистанции обогнал по звездам!

‒ Не обижайся, шучу! А генеральский мундир мне в тягость, готов с тобой поменяться должностью. Но Москва не разрешит, ‒ задумавшись, ‒ хотя, всё может быть. Перед твоим приходом звонил начальник следственного комитета России, даже его фамилию в кабинете боюсь вслух произнести, вдруг меня фейсы прослушивают. Борьба с коррупцией на главных полосах газет. Надеется, что мы найдем убийцу прокурора в кротчайшие сроки. Дал понять, что от этого зависит моя дальнейшая карьера. Вот и думай!

‒ Тебе бы ботаником работать в цветочной оранжерее, а не служить в органах ЧК, всего боишься. Профессию не ту выбрал! Москва не в первый раз грозит снять с нас погоны, это их работа, за всеми нами, периферийными людьми, присматривать подгонять кнутиком. Мол, вы, деревенщины, работайте, а мы за вас будем получать большие деньги, ‒ и, не спросив разрешения, закурил.

Мазиков, садясь в кресло напротив Шорина, шумно выдохнул:

‒ Наверно, послушаю твоего совета. Как арестуем убийцу, напишу рапорт на увольнение и сменю профессию чекиста на ботаника. Слово офицера!

‒ Разбрасываешься святыми словами! Мы ‒ люди подневольные, надежда на медиков, если посчитают списать нас на берег. У чекиста горячее сердце, изнашивается быстро! Железным Дровосекам, таким, как он, полагается служить в органах! ‒ назвав сказочного персонажа из сказки «Волшебник изумрудного города», у которого не было сердца. ‒ Найти убийцу ‒ для нас дело чести. Даже не верится, недавно Шувалов сидел в этом кресле, и тут надо же такому случиться! – Шорин встал, подошел к окну, посмотрел на улицу. – Непросто отыскать убийцу, нет никакой зацепки. Просмотрел оперативку, она в папке, можешь на неё взглянуть, ‒ кивнув в сторону стола. ‒ Шувалову никаких угроз не поступало. В рабочие дни находился под нашей опекой. По выходным отдыхал в основном с нами. Банные дни! Склоняюсь к версии поработать по его старым прокурорским делам. В суде поддерживал обвинения. Его крестник освободился из лагеря с камнем в душе, решил «отблагодарить» двумя выстрелами. Мы об этом уже говорили.

Генерал потрогал пальцем переносицу:

‒ Согласен. Эту версию сбрасывать со счётов нельзя. У сотрудников ФСБ врагов тоже хватает, те же коррупционеры с бизнесменами, которым мы попили кровушку. На их карьере поставили крест. Чекисты только в советских фильмах показаны героями, сейчас времена изменились, граждане нас поставили в один ряд с рыночными торгашами. Народ всё видит, на какие шиши мы выстроили особняки в три этажа с трехметровыми заборами, камерами по периметру. Территория пионерского лагеря и то меньше. Вспомни нас младшими офицерами, о чём мечтали? Как выявить шпиона, хитро провести по нему оперативную разработку и предать суду. Вершина мастерства чекиста! Почёт и уважение коллег, опять же, очередное звание и, конечно, карьерный рост! А сейчас дутым патриотизмом никого не удивишь, ценности поменялись, все потуги в службе сводятся к одному: у кого толще кошелёк!

Шорин, слушая генерала, думал о своём. Заезженная пластинка, ситуацию не изменишь ни с мозгами сотрудников ФСБ, ни с их недвижимостью. Трудно отказаться от загородного дома и перебраться в однокомнатную квартиру с соседом-алкашом по площадке. Жены с детьми не поймут, а, уйдя в отставку, жить на одну пенсию ‒ себя не уважать. Все сотрудники ФСБ перед отставкой ищут тёплые места, минимум должность начальника службы безопасности банка, а кому повезёт пристроиться в Ростех, там зарплату выдают мешками, ‒ назвав про себя государственную корпорацию в сфере инноваций.

‒ Ты о чём задумался? – поинтересовался генерал, видя, что Шорин не сводит с него взгляда.

Шорин сменил тему разговора:

‒ Следственный комитет при осмотре прокурорской собственности нашёл что-нибудь интересное?! И ты не сказал, как отреагировала Валя на твоё извинение, что не уберегли друга, ‒ печально нахмурился, говоря о супруге прокурора.

‒ Следствие поработало впустую. А вот СМИ обязательно бросят камень в наш огород. Органы в очередной раз прикрывают тёмные дела чиновника. Вспомни, как потрепала нам нервы журналистка Андреева Татьяна Анатольевна, когда расследовали убийство председателя суда, даже сейчас называю её полные данные. Через пару дней черкнёт статью: «Органы потеряли профессионализм, в городском парке на глазах у людей уже убивают прокуроров». Так оно и есть! – помолчав. ‒ Ты спросил, как отреагировала жена? Сейчас у неё наступили трудные времена. Остаться вдовой ‒ трагедия. Детей не берём в расчет, живут отдельной жизнью. А найти замену Дмитрию не так просто, ‒ назвав прокурора по имени. ‒ В кровать с первым встречным не ляжешь! Если только вдруг овдовеет какой-нибудь министр или директор завода, на меньший статус она не согласиться. Ты её характер знаешь, у неё запросы под стать принцессе. Разбаловал он её, помнишь, он нам жаловался, что семейные дела идут к разводу. Завистливая она у него и ревнивая. Говорю о Дмитрии, как о живом человеке. Ты прав, не верится, что его нет с нами. Вот оно как? – генерал тяжело вздохнул. – Давай помянем товарища. – Встал из кресла, прошёл в соседнюю комнату, вернулся с бутылкой коньяка «Хеннеси» и с тарелкой нарезанного лимона. Налил в фужеры коньяк. Молча выпили.

Зазвонил стационарный телефон, Мазиков подошел к нему:

‒ Опять Москва, – взяв трубку, ответил. ‒ Я вас слушаю.

У Шорина мелькнула в голове мысль, все московские стрелы летят в одного генерала. По нынешней ситуации, после убийства прокурора моя должность заместителя ‒ самая выгодная. Нервы будут крепче, если рассчитываешь на долгую и счастливую старость. Иметь на плечах генеральские погоны, конечно, престижнее, и зарплата выше. Но времена изменились, живём не в Советском Союзе, где был в почёте Павлик Корчагин, маршировавший по Красной площади на босу ногу, ‒ назвав имя книжного героя из повести Николая Островского «Как закалялась сталь», который, борясь за счастье трудящихся, потерял своё здоровье. ‒ Нынешнее поколение выбирает остров Бали с тёплым морем и фужером французского вина! А генерал не всё рассказал о беседе с Валентиной, если после его ухода она мне позвонила. Её муж отдал генералу крупную сумму денег, а он уже передал их знакомому банкиру. Валентина с банкиром не знакома. Краем уха слышала, как муж говорил генералу, чтобы он показал документы на свою недвижимость. Называл итальянское озеро Камо. И, якобы, муж с генералом оформили собственность не на себя, а на банкира. Ведь российским прокурорам и чекистам запрещено иметь за границей недвижимость. Но в любом законе найдутся лазейки, которыми они воспользовались. Все люди при власти, члены правительства, депутаты и разная российская элита, имеют собственность за границей. Для своей безопасности имеют двойное гражданство, простой народ уже подшучивает: «в кого не плюнь, одни «евреи», в русского не попасть». Сейчас времена неспокойные, идёт война на Украине. Денежные мешки сядут в самолет и улетят на все четыре стороны. Или еще проще, воспользуются лазейками на границе, где найдётся «Дерсу Узала», переправит в ту страну, в которую пожелаешь! Плати только деньги! – Вспомнив имя Уссурийского проводника в экспедиции российского путешественника Арсеньева. ‒ В России в паспорте писались «Иванами Петровичами», в новом документе пропишут новое имя, «Джон Сильвер», ‒ сравнив русское имя с книжным персонажем английского писателя Роберта Стивенсона из его знаменитой книги «Остров сокровищ». То, что Валентина рассказала про тёмные дела своего мужа, я знал, не зря же государство платит мне зарплату. Знать про всех больших чиновников, входит в круг моих обязанностей.

Раздумья нарушил голос генерала:

‒ Пока вашей помощи не требуется, своими силами справляемся. Много неясного… Хорошо…. Есть. До свидания, ‒ положив трубку, выдохнул: ‒ Ух! Кажется, пронесло! Стало быть, у министра убийство прокурора Шувалова из криминальной сводки с первой строчки спустилось на строчку ниже. По его спокойному голосу понял. Ведь к нему стекаются все серьёзные преступления со всех регионов страны.

Шорин в это время разлил по фужерам коньяк:

‒ Зачем нам помощь от москвичей, мы сами с усами! – и с радостным лицом взял фужер, держа перед собой, сказал: – Друга с того света не вернёшь, сейчас поговорим и о делах. А они требуют к себе серьезного отношения.

Генерал подошёл к столику. Выпили. Шорин продолжил:

‒ На днях встречался со смотрящим Титовым, обговорили план действий по прибытию очередной партии товара. За ним, как обычно, таможня! За нами оперативное прикрытие всей операции на случай непредвидимых ситуаций. Сопровождать машину по российской территории прибудет человек от блатных. Он, как и Титов, вор, только из Ростова. Это на случай, если по пути машину остановят бандиты. Ведь у нас в стране двоевластие, Тит так и сказал, «государство в государстве», если наркотики свободно можно купить, не выходя из собственного дома. Деньги только плати, принесут в твой подъезд, далеко ходить не надо. А мы, органы, боремся с наркоманами днём и ночью, вот только зубы об них обломали, ‒ смеясь. ‒ Два ноль в пользу мафии!

Мазиков при слове «мафия» передёрнул плечами:

‒ От собственной совести корёжит. В народе правильно говорят, «к богатой жизни быстро привыкаешь». Ты вот что, в этот раз установи на машину маячок. Поглядим, кому адресован товар. Не дай Бог, след идёт из Украины, как бы наркотики не обменяли на оружие. Тогда коллеги из ГРУ сядут нам на хвост. А там по цепочке дойдут до Титова. Методы ГРУ-шников тебе знакомы, объяснять не надо, лучше к ним в лапы не попадать, по закону имеют большие полномочия. Вплоть до ликвидации человека, родные так и не узнают, где наши могилки, ‒ и снова наполнил фужеры коньяком. – Выпьем и, наверно, сегодня рабочий день закончим. Нам, руководителям, появляться на глаза подчинённым в нетрезвом состоянии нельзя, авторитет теряем.

Шорин после разговора с генералом отправил СМС агенту под псевдонимом «Тихий», назначил ему встречу на конспиративной квартире. На встречу пришёл заранее, так предписывает инструкция по работе с агентурой. Конспиративная квартира выделяется спецслужбам государством, хозяин как бы по документам на неё есть, ведь оплата за ЖКХ ‒ обязанность добропорядочного квартиросъемщика. Собственник жилья ‒ несуществующее лицо и, якобы, проживает в другом городе. И он даёт право распоряжаться квартирой «знакомому», каким и являлся Шорин. Шорина изредка видят соседи по площадке и знают, что квартиру посещает не посторонний человек. Ведь в доме всегда найдутся бабушки-разведчицы, заметив чужого человека, трущегося у квартиры, принимают за вора и сообщают в полицию. Чтобы исключить это недоразумение, Шорин познакомился с соседями. Ефимов Борис Витальевич, так звали его агента под псевдонимом «Тихий». Он из бывших военных, прошел «горячие точки», отменного здоровья, поддерживает физическую форму. Определить возраст трудно, выглядит молодо, красив собой, хотя за пятьдесят. Женщины бальзаковского возраста на «голливудских» мужчин падки. Но он к женщинам равнодушен, придерживается аскетического образа жизни, раньше имел полноценную семью, жену и двух сыновей. Однажды, находясь в госпитале на излечении с тяжёлым ранением, позвонила жена и предложила развод. Ведь муж большую часть своей жизни провёл на службе, в командировках, воспитанием детей занималась она одна. История умалчивает, разговор подслушали органы безопасности или в палате находился их человек, «подсадная утка». На следующий день в палату пришёл сотрудник ФСБ и предложил продолжить службу в органах безопасности. Ефимов, не видя дальнейшего семейного счастья, согласился на заманчивое предложение. Пообещали помогать его семье материально. Органы безопасности написали ему новую биографию. Сообщил родным, что после выписки из госпиталя он снова встал в строй и для прохождения дальнейшей службы отбыл в Африку, где, якобы, героически погиб в горящем танке. Служба по контракту предписывает исполнять приказы. Он и исполнял. Прямое попадание вражеского снаряда, и от экипажа осталось только одно название. Служба в ФСБ заключалась в том, чтобы исполнять приказы куратора, быть его палачом. Народ придумал этой профессии другое название ‒ «киллер», но Ефимов видел себя в роли «хирурга». Удаляя у больного нездоровый орган, коим являлись у чекистов недоброжелатели России, тем самым, приближал человечество к светлому будущему, где не будет войн, и люди заживут в гармонии с природой! Поэтому много лет увлекается восточной философией, считая её пиком совершенства в познании истины.

Шорин, открыв дверь агенту «Тихому», встретил гостя с улыбкой, играя роль давнего друга:

‒ Борис Витальевич, извини, что побеспокоил, наверно нарушил вечерние планы. Ты мне срочно понадобился, ‒ закрыв дверь, продолжил. ‒ Проходи на кухню, кофе выпьем, коньяк я сегодня уже пил, голова от него трещит. И выпил-то всего лишь три стопки. Моё здоровье так и шепчет: «у тебя, полковник, возраст не лейтенантский, завязывай».

Ефимов, не ответив на шутку, прошёл на кухню, сел за стол, скрестил руки на груди. На лице застыла маска скрытого недоверия. Шорин, мельком взглянув на него, подумал, а у агента железные нервы. Включил электрочайник, из шкафа достал кофе, кружки, ложки положил на стол, продолжая думать о нём. Жалко будет расставаться с агентом, когда возникнет вопрос, о дальнейшей его судьбе. Держать в структуре ФСБ на должности «киллера», совершившего не одно убийство, рискованно. Конечный итог ‒ вместе с ним сяду на скамью подсудимых. В полиции ещё остались профессионалы, агента «Тихого» выведут на чистую воду. Значит, с моей стороны сработать непрофессионально. И пора заканчивать с доставкой наркотиков в страну. «Сколь верёвочка ни вейся, а совьёшься ты в петлю»! Бард Высоцкий слыл провидцем, если написал эти правильные строчки в своей песне, с классиком не поспоришь. Хозяин товара за будущую услугу уже положил предоплату на мой счёт Кипрского банка. Даже такого количества денег достаточно, чтобы жить безбедно на пенсии. Осталось за малым, решить вопрос со вторым агентом, смотрящим по кличке «Тит». Знает многое, точнее, известно ему всё, что связано с провозом в страну наркотиков. Использовать его дальше втёмную значит подвергнуть себя к провалу. В следующую партию вдруг не согласится светить своего человека на таможне или еще хуже, сообщит в полицию. Пойти в органы ФСБ побоится, найдёт способ передать полицейским, что несколько лет исполняет мои приказы. У Титова большой криминальный опыт. Ему не раз приходилось убирать своих конкурентов, используя связи с операми уголовного розыска. Хотя бы взять бывшего отставника шестого отдела Тихушника, с которым водит дружбу! А он ещё тот фрукт! ‒ вспомнил Семёнова, который открыто, высказывает нелестные слова в адрес органов безопасности, виня их в развале СССР.

‒ Борис, у меня сегодня тяжёлый день, ‒ выдохнул слова, чтобы как-то начать разговор о главном. Взял чайник, который как раз вскипел, и разлил кипяток по чашкам. Пододвинул агенту банку с кофе.

Ефимов положил в кружку две ложки кофе и медленными движениями стал его размешивать. Продолжая молчать, мысленно рассуждал. Достаточно несколько минут помолчать, чтобы прочитать мысли куратора, с первой же его фразой стало понятно, он с ним заигрывает. Перед ним сидит человек, который в любой момент откажется от грязной работы. Шорин понимает, когда возникнет угроза от своего агента, у него на куратора в тайных закромах припасены компрометирующие материалы. Профессия агента сама диктует обезопасить свою жизнь. Шорин мне пообещал обеспеченную старость, «осталось за малым ‒ доделать несколько дел». Очередной объект, он кто: простой гражданин, что редко бывает, или кошелёк с деньгами? Это две разные по «работе» люди. Если с первым подготовка к операции займёт считанные дни, то со вторым сложнее. Вторые объекты по улицам пешком не ходят, предпочитают ездить в машинах с личным водителем и охраной. И живут в загородных домах с высоким забором с видеокамерами по периметру. Это только в фильмах показывают, как просто ликвидировать человека. На месте преступления всегда остаются следы, они бывают разные, от следов обуви, отпечатков пальцев рук до запаха тела и разных следов по типу «неудачно сморкнулся». Эксперту не составляет труда по образцам ДНК установить, кому эти следы принадлежат. Современные технологии по розыску преступника ушли далёко вперед в сравнении с советским периодом криминалистики.

Шорин, видя, что Ефимов ждет от него конкретного разговора, с серьёзным видом сказал:

‒ Борис, я тебя понимаю, ты устал. С начальством я уже переговорил по дальнейшему использованию тебя в операциях. Сказали, ищи замену. Документы с пенсионного отдела на твоё новое имя оформлены по закону, ты сотрудник научной лаборатории по исследованию фауны. Лаборатория расположена на архипелаге Новая Земля. Любой запрос на твоё имя от правоохранительных органов попадёт к нам в ФСБ. Для этого в нашей структуре создан специальный отдел, сотрудники знают, какой дать ответ адресату. Это чтоб ты не волновался за свою дальнейшую судьбу, я не вечно буду твоим куратором. Тебе работать с другим сотрудником будет не по душе. И опасно сейчас в нашей организации, трудно с подбором кадров. Много предателей. Новости читаешь, неделя не проходит, как кто-нибудь из моих коллег да попадёт в руки правосудия. Большие деньги даже чекиста валят с ног, не говоря о гражданских лицах, ‒ и отпил из кружки кофе.

Ефимов, следуя его примеру, тоже отпил кофе, решив проронить хоть слово за столь долгое время, а то ещё подумает, что держу на него обиду, причин много ‒ рассудил он:

‒ Спасибо за заботу. Я уже и место себе райское присмотрел ‒ берег Крыма, где брошу якорь своей «трудовой» деятельности. Моя мечта ‒ провести старость с удочкой в руках, ловя черноморского бычка! Куплю небольшой домик с видом на море. Кто-то гордится профессией врача, а кто-то, как вы, чекиста! В моём случае гордиться нечем, если что молить Бога, чтобы он помиловал на страшном суде, когда перед ним предстану на покаяние, ‒ и покусал губу. ‒ А найти замену моей кандидатуре не так сложно. Идёт война на Украине, и моего брата, военного, с боевым опытом, достаточно, есть и круче мужики! Многих, как и меня, бросила жена или не осталось родных, наверное, есть и такие бойцы. Они первые для вас кандидаты на мою замену. Понимаю, потребуется время, но я пока вас не тороплю. Подожду.

‒ Спасибо за искренность! Борис, скажу честно, непросто найти тебе замену. У тебя интуиция волшебника, из сложной ситуации выходишь победителем. Ты товар штучный! – восхваляя агента, продолжил уже серьёзным голосом. ‒ Теперь поговорим о работе. Органами безопасности выявлена международная мафия. Она расставила преступную сеть от маковых полей Афганистана до берегов голубого Альбиона. Торговля наркотиками ‒ самый прибыльный бизнес, он не облагается налогом. Мечта любого предпринимателя! – и отпил из кружки кофе.

Ефимов при слове «мафия» подумал: «а люди в ней серьёзные…». В государственных структурах на них работают агенты. ФСБ с полицией не исключение. Кто бы из мафиози осмелился потратить огромные деньги на покупку наркотиков без оперативного прикрытия. Дураков среди них нет. Значит, объект, которого предстоит убрать из их круга. Мафия имеет свою контрразведку. По крайне мере, так должно быть. Доберутся до меня, как исполнителя убийства. И домика с видом на море мне уже не видать. В мафиозном картеле людей не хоронят на кладбище. Его у них просто нет.

‒ Борьба с организованной преступностью ‒ одна из главных задач органов безопасности, ‒ уже в пафосном тоне продолжал куратор. ‒ Руководством ФСБ принято решение обезвредить под корень всех участников преступного сообщества. Оперативная работа велась длительное время. В нашем городе проживают два их объекта, ‒ не называя имена. ‒ Нам с вами предстоит с ними поработать, ‒ не применив слово «ликвидировать». – Борис, мне нужен твой ответ, сегодня идти на доклад к генералу, сможем ли мы выполнить задание? Встань на место генерала, ему держать ответ перед Москвой. А там с периферийными чекистами долго не церемонятся. Следом полечу в пропасть я, как его заместитель! Тебя, как агента, судьба тоже не обойдет стороной… Всё взаимосвязано, ‒ после каждой сказанной реплики делая паузу. Ведь у него мечта жить у моря так и останется мечтою. И нет уверенности, что даст согласие «убрать» сразу двух людей. Для ликвидации одного объекта уходит на подготовку длительное время. Эмоционально второе серьезнее первого. И не всегда проходят гладко операции, предусмотреть всё невозможно.

Шорин говорил, а его глаза бегали, как у старинных часов-ходиков, туда-сюда. Ефимов вспомнил детство, как он гостил в деревне у своего деда. В его доме на стене висели часы-ходики с бегающими глазами. Часы имели механический завод. Дед, каждый раз подтягивая у часов цепочку с грузом, всё время говорил: «Язви его, опять спешат». Вот и Шорин спешит, наверно, он забыл пословицу: «Поспешишь, людей насмешишь». Но врёт складно.

‒ Значит, приказ генерала ‒ убрать двух объектов, ‒ подумал вслух Ефимов. ‒ Срок какой? – задал конкретный вопрос о выполнении задания. ‒ Провести операцию на «теле» страны по удалению двух раковых опухолей ‒ задача сложная. Олег Юрьевич, я всё понимаю, для вас как моего куратора, не исполнить приказ нельзя. Приказы начальства не обсуждаются. Наркобароны травят наркотиками молодое поколение, думают, им всё позволено. Дудки! И гонорара никакого за них не надо, эти мрази должны жить не на земле, а быть в аду. Только там им законное место! ‒ Ефимов нервно отреагировал на свои же слова и отпил кофе. – Кофе холодный, ‒ встал и включил электрочайник.

Шорин облегчённо вздохнул, агент принял для себя решение. Ефимов согрел воду, заварил себе кофе. Садясь в кресло, спросил:

‒ Информация на объекты подготовлена в полном объеме или предоставите при очередной встрече? Мне нужно время, оценить обстановку. И в этот раз давайте поступим так, я сам решу по каждому объекту, когда, где и каким способом выполню задание. Ваша помощь ‒ «подсветить» объекты, чтобы мой «снаряд» с первого выстрела поразил цель, ‒ используя терминологию военного человека, побывавшего на войне.

‒ Да-да, конечно, в этот раз, как будет вам удобно, ‒ ответил, как бы извиняясь. ‒ Вы профессионал, я кабинетный клерк, учить вас, как копать картошку, не держа в руках лопаты, выглядит, по крайне мере со стороны, смешно.

‒ Почему смешно? Вспомните, как ваш бывший коллега, боюсь произносить его имя вслух, на него государством наложено табу, назначил на должность министра обороны директора мебельной фабрики! А главой Роскосмоса журналиста, правда, у него папа генерал! У народа руки опустились, встаньте на место военного человека, каждый лейтенант после выпуска из училища мечтает стать генералом. А тут его нагло ударили по щеке: «Эй, лейтенант! Ты свою мечту стать генералом засунь куда-нибудь подальше. На высокие должности назначают людей только из своего мафиозного круга». Вы хотите сказать, руководство страны ‒ глупцы? Открою вам большую тайну: «глупость – это не отсутствие ума, это такой у них ум», ‒ высказал общее мнение военных людей на назначение на высокие должности людей по блату, а не по их профессиональным качествам.

Шорин, глядя на свои ручные часы, заторопился:

‒ Ответил бы на твой вопрос, но нет времени. А так, пожалуй, соглашусь, боевому генералу, прошедшему ни одну войну, подчиняться какому-то кучеру из либеральной конюшни ‒ лучше застрелиться, чем потерять свою офицерскую честь. Борис Витальевич, извини, мне пора, ‒ вставая. ‒ Доеду до службы, доложу генералу, ждёт нашего ответа, и сразу домой, к семье. Завидую тебе, ты свободный человек. Вот отправят меня в отставку, заменю тебя собой! С генералом мы друзья, по блату оформит мне пенсионный аккорд! – пытаясь шутить.

Ефимов не ответил на его шутку. Понимая, что разговор с куратором окончен, встал и пошел на выход, Шорин последовал за ним. На прощание пожали друг другу руки. Шорин, закрыв за агентом дверь, прошёл на кухню. Из настенных часов с вмонтированной в неё видеокамерой вынул сим-карту. ‒ Сам посмотрит, передавать разговор с агентом на словах ‒ время тратить, ‒ подумал о генерале Мазикове. ‒ Главное, агент согласился выполнить задание. И для меня алиби, агент не упомянул ни одного слова по последнему его заданию. Генерал Мазиков о нём не знает. Ефимов догадывается, что разговор между нами записывается. Методы работы сотрудников ФСБ ему известны. После каждого исполнения задания куратор обязательно фиксирует на плёнку признание агента в убийстве очередного объекта. Та же явка с повинной. Пообещал найти ему замену, но это всё «писано на воде». Ефимов всегда будет представлять угрозу для нас с генералом Мазиковым. Не дай Бог, либералы придут к власти, чекисты ‒ первые враги. Сколько их брата-демократа отправили за решетку, и не сосчитать. Один Ходорковский чего стоит! ‒ вспомнив оппозиционного политика. ‒ До конца своей жизни будет держать камень за пазухой. Отняли у него не только бизнес, но и отправили на несколько лет в тюрьму. В России нет ничего постоянного, особенно людей во власти. Либералы поставят своего человека на должность главного чекиста и всем, таким, как я, и «генералам Мазиковым» место на скамье подсудимых. Из архивов подымут все оперативные дела, и мой агент Ефимов будет первым в их списке. Даже страшно об этом думать, ‒ с этими мыслями он покинул квартиру.

Глава 3

Семёнов обещал полковнику Ермакову переговорить с водителем покойного прокурора Шувалова. Водители про своих шефов знают многое, если не всё. На их глазах происходят житейские и служебные разговоры. Для встречи с соседом сходил в магазин и купил две полторашки пива, поставил их в холодильник. Дождавшись вечера, взял пакет с мусором, спустился до квартиры соседа, нажал на дверной звонок. Открыл дверь хозяин. Семёнов не успел сказать слово, как Николай его поприветствовал:

‒ Сосед, здорово. Проходи.

‒ Иду мусор выбрасывать, а то он рыбой пахнет, жена ругается. Говорит, надоел ты со своей рыбалкой. Как кушать жареных карасей, так ей в удовольствие, а как чистить рыбу, так сразу я! Я, что к тебе зашёл, товарищ обещался приехать пиво попить, так у него какие-то дела навалились, ‒ обманывая Николая, бегло проговорил Семёнов. ‒ Две полторашки купил, одному пить скучно. Жену отвёз на дачу, отдохну без её ворчания. Не переносит запаха рыбы, а для меня копчёный карась – «Шанель номер пять» отдыхает! ‒ назвав марку французских духов. ‒ У тебя как со временем, планов на вечер нет?

‒ Свободен. Я сейчас как бы в резерве. Наверно уже слышал, моего шефа убили. Жду нового босса, хотя надежды нет, что возьмёт к себе водителем. У него есть свой проверенный водила!

‒ Тогда побегу, вынесу мусор и приходи… Жду!

Решили пить пиво на балконе. Хозяин на столе расстелил газету, положив на неё пакет с копчёными карасями. Разлил пиво в стеклянные кружки с изображением краба. Взяв кружку, посмотрел через неё на солнце, закрыв один глаз:

‒ Эх, лепота! – довольным голосом проговорил Семёнов. – Пиво «Куршавель» на моей малой родине разливают. Местный предприниматель организовал производство! Ему честь и хвала! Так, первый тост пьём за товарища Сталина! – произнес торжественно, выгнув грудь. – Вождь всех народов, выиграл войну, а то бы мы с тобой сейчас где-нибудь на сибирских рудниках под присмотром гестаповцев камни носили с одного места на другое, ‒ и с затягом стал пить пиво. Сосед последовал его примеру.

‒ Александр, пиво, видать, свежее. ‒ Николай вытер рукой губы. ‒ Попробую твоего карася копчёного, ‒ взял из пакета рыбу и стал её чистить. – Запах вкусный, на чём коптишь, на яблоне или на вишне?

Семёнов тоже взял карася:

‒ Копчу рыбу на портянках Чапаева, так жена говорит, ‒ пошутил. ‒ Она дыма не переносит. А я в прошлой жизни, видать, был чукчей, тянет к костру. На костре уха в сто раз вкуснее, чем приготовленная на газовой плите. А картошка, запечённая в углях, да с деревенским молочком – песня! – ведя пустой разговор, чтобы подойти к главному ‒ расспросить соседа о бывшем его боссе. Мысленно рассуждая, как поступить. Выжду время, когда он расслабится, а то заподозрит, проявляю ненужное любопытство. Мою оперскую биографию он знает. Был случай, когда я ему помог не распрощаться с водительскими правами, он, находясь подшофе, совершил ДТП. Для водителя, у которого профессия является основной, то же самое, что лишиться рук и ног. Сказать, что сосед обязан ему по гроб жизни… Так это было давно, а добро у людей быстро забывается, вот зло никогда.

Выпили ещё по кружке:

‒ Хорошо пошло. ‒ Семёнов довольно отхлебнул из кружки. – После пива угощу тебя домашним вином.

‒ Если что, на посошок! Мне завтра идти в следственный комитет, опять допрашивать будут. Не знаю, что и говорить, всё уж рассказал.

Семёнов обрадовался, что сосед сам вызвался на нужный ему разговор:

‒ Ты следователю посоветуй, пусть лучше с прокурорской женой побеседует! Бабы, они про своих мужиков знают больше, чем они сами. Взять, к примеру, мою жену, в воскресенье с дачи её привезу, зайдет в квартиру, как Баба Яга, понюхает воздух и скажет: «Опять в квартиру приводил гостей ‒ выкладывай!». Бабы ‒ они Шерлоки Холмсы в юбке! А твой бывший шеф был человеком неплохим! Я до него знавал многих прокуроров, и все падкие до денег. Вот им место было в тюрьме! Помню, прислали к нам в область варяга. Решил он начать свою службу с ремонта здания прокуратуры, привести его, так сказать, в надлежащий вид. Здание строилось ещё во времена Хрущева, ‒ назвав советского партийного деятеля шестидесятых годов прошлого века. – На ремонт здания из бюджета выделили денег, но, как обычно, их не хватает, надо что-то и себе в карман положить. Прокурор, сделав морду тяпкой, объехал местных директоров заводов и потребовал ему помочь деньгами. И подрядчик нашёлся быстро, у заместителя прокурора зять армянин, а у него своя строительная организация, «все, что плохо лежит, не проходите мимо». Наверное, догадываешься, сколько денег они положили в свой карман. В итоге прокурор за городом выстроил себе трехэтажный особняк с колоннами, а подрядчик въехал в новую квартиру. Даже ФСБ не посмела провести проверку по завышенным ценам на строительные материалы и стоимость работ. Это только твой шеф слыл у горожан святым человеком! Интересно, кому он перешёл дорогу? – легко задал вопрос, как будто он не сильно интересуется убийством прокурора.

Николай с затягом выпил пиво до дна:

‒ Святой, говоришь! – выдохнул слова недовольным голосом. – Если и есть святые работники в прокуратуре, то только мы, водители! ‒ хлопнув рукой по карману брюк. – Не слышно звона монет. Следователь на меня напирает, чтобы я рассказал про тёмные дела прокурора. Такой настырный паренёк попался, видать, еще не получал по шапке! Выслуживается перед начальством, как найдет убийцу, получит очередное звание и путевку в Гагры! Мечтатель! А я не дурак выкладывать про денежные дела шефа. Если они с начальником ФСБ Мазиковым были друзьями не разлей вода! В бане каждые выходные парились, еще заместитель генерала в их компании. Люди высокого полёта!

Семёнов, продолжая играть роль консультанта соседа:

‒ Ты сам-то не замешан в прокурорских делах? Могу дать профессиональный совет. Вдруг опера при обыске у прокурора найдут записи разговоров с чекистами и на ней твой голос. Скажу, как практик, пойдёшь паровозом по статье за укрывательство преступления вместе с ними. По нынешним временам борьба с коррупцией жёстко ведётся. Был бы человек, а статья найдется!

Николай, махнув в сторону рукой:

‒ Чёрт его знает, много чего слышал. Едешь в машине с прокурором, а ему кто-нибудь позвонит, он что, должен ответить «не могу говорить, рядом водитель»? Мне он доверял. Да я не интересовался его делами, меньше знаешь, лучше спишь. Валя, его жена, вот она за своим языком не следит. Баба она и есть баба! Покойный с ней жил на ножах, как он её терпел, не могу понять! – подняв плечи. Для неё сейчас главный вопрос ‒ возвратить семейные деньги, муж отдал их одному банкиру. Банкир ‒ друг Мазикова. Шеф передал генералу крупную сумму денег, а тот уже их банкиру. «Большими деньгами ворочает» ‒ так они о нём отзывались. Банкир во времена дележа советского имущества жил в нашем городе. Он был главным в синагоге. У евреев, кажется, батюшка зовётся раввином! Однажды слышал, как Валя разговаривала на повышенных тонах с мужем. Это когда началась война на Украине, и американцы ввели санкции против россиян. Банкир купил генералу и моему шефу по дому в Италии рядом со своим, на каком-то элитном озере. Название его не помню. В общем, их дома накрылись медным тазом, и деньги не вернуть. А Мазиков с раввином знаком ещё с ельцинских времен, когда в стране гуляла приватизация. Мазиков тогда не был генералом, подсуетился к раввину, завёл с ним дружбу! В то время только у евреев и водились большие деньги. У простого «Вани» какие могут быть деньги, если только на выпивку, ‒ назвав именем Ваня русских людей. ‒ Чекисты, да и вы, милиционеры, дружбу не водили с работягами. Успевали тоже набить потуже свой карман, «подстригая» коммерсантов.

Семёнов, видя, что сосед уводит разговор в сторону, его перебил:

‒ Город наш по численности населения небольшой, фамилию банкира не знаешь? Знавал одного раввина еще по работе в шестёрке. Приходилось в оперативных целях слушать синагогу днём и ночью. Весёлые были времена! – радостно произнёс, – Младшие братья за копейки скупали от гастронома до танкового завода. Откуда только они деньги брали, мы, опера, догадывались, что помощь шла из-за границы. Технических возможностей у нас в милиции тогда не было, чтобы прижать их к ногтю. Это сейчас ткни пальцем в клавиатуру, и человек, как на ладони! Тут тебе и фото, и компрматериалы. Сиди в кабинете и трубку кури!

‒ Знаю, что он гражданин Израиля, но фамилия у него русская. Валя сейчас развернула компанию по розыску денег мужа. Сама мне сказала. Ведь все денежные вопросы в семье решал покойный муж. Трудно ей будет вернуть деньги. Если что, поможет друг семьи, генерал Мазиков. Первое время все готовы помочь, месяц-два пройдет, и Валю забудут. Как и меня, не вспомнят, наверное, отправят в гараж, мыть машины, ‒ грустно сказал, определив себе новую работу.

Семёнов, видя, что сосед сник, решил его подбодрить:

‒ Николай, у тебя водительский стаж большой, а государство ценными кадрами не разбрасывается. Не переживай, найдут для тебя работу, жизнь на месте не стоит, ‒ а сам думая: главное, сосед рассказал о финансовых разборках бывшего шефа с генералом Мазиковым и неизвестным банкиром. Дружба Мазикова с банкиром длится много лет, явно, он имеет денежный интерес, и банкир заинтересован в чекисте. Всегда прикроет уголовное дело, банкиры ходят по лезвию ножа, с махинациями по переводу денег за границу, и еще имеют кучу нарушений. Валюта всегда в цене, а не рубли, которые каждый год обесцениваются. И те рубли десять лет назад и сегодняшние банкноты ‒ две большие разницы.

У Семёнова зазвонил телефон, он посмотрел на экран, звонил смотрящий Титов:

‒ На проводе скорая помощь! ‒ первым ответил, слушая. – Совет нужен? ‒ снова слушая. ‒ Ладно, подъезжай.

Семёнов встал, подошел к окну, раздумывая. Не вижу машины Титова. Договаривались друг другу не звонить, фейсы не спят, видно, крепко его прижали к стенке, если не мог подождать до утра.

Николай долил из бутылки остатки пива и допил его. Семёнов, видя, что задушевный вечер с соседом не получился, сказал:

‒ У товарища приключилась беда, я ему срочно понадобился. Ты уж, сосед, извини, позвал вечер провести, а тут не вовремя друг на лыжах выехал!

Николай, вставая:

‒ Такова жизнь, ‒ мудро ответил. ‒ В следующий раз я тебя пивом угощу, рыба за тобой! Посидим, договорим, мне и поговорить-то по душам не с кем. А на работе водители сами себе на уме, слово лишнее не скажут.

Семёнов, проводив соседа, стал ждать очередного гостя, глядя в окно. Ждать долго не пришлось, автомобиль смотрящего Тита BMW Х5 остановился во дворе. Из машины вышли двое его охранников и встали около неё. Следом вышел Титов и почти забежал в подъезд. Семёнов, открывая дверь гостю, с ехидцей сказал:

‒ Борис, неосмотрительно себя ведёшь. Входишь в подъезд без охраны, самое удобное место твоим недругам отправить тебя на небеса! Ты человек в городе авторитетный, занимаешь высшую ступень власти, главнее самого губернатора!

Титов, зайдя в квартиру, снимая в коридоре кроссовки, шёпотом спросил:

‒ Что ты кричишь на весь подъезд, не дай Бог соседи услышат. Мне их автографы на заявлениях участковому не нужны! Вдруг меня кто-то знает в лицо, скажут, бандит в дом заехал. Жена твоя дома? – сменив тон и тему.

‒ Не трусь, один я. Можешь руки не мыть, проходи в зал. Перед твоим приходом с соседом пиво решили попить, так ты нам всю обедню испортил, ‒ ответил Семёнов, улыбаясь.

‒ Понял, виноват, ящик пива за мной! Скажи, когда подвести, мои Гаврики в ночь-в-полночь доставят, ‒ назвав охрану таким именем.

‒ А ты что, охранникам отдыхать не даешь?! У них, пади, и семьи есть, за собой везде таскаешь. Тревожные времена для тебя прошли, когда над твоей шеей топор висел, ‒ вспомнив, когда в городе убили судью, то на Титова было совершено покушение, спасла его охрана. Киллеру удалось из города уехать, работал под крышей ФСБ. Поэтому Тит по сей день охрану держит при себе.

‒ Бережёного Бог бережёт, небережёного конвой стережёт, ‒ высказал пословицу, часто употребляемую людьми, побывавшими в местах заключения.

‒ Тут с тобой соглашусь! Нам всем не помешает поберечься. По твоему суетливому виду, стало быть, события по розыску убийцы прокурора развиваются резво! Ты что, как собака, напал на след преступника, а за тобой вприпрыжку бегут опера? Намедни поинтересуюсь у Ермакова по твоей персоне, он спит и видит тебя «обвенчать» с лагерем строгого режима! Серебряная свадьба тебе светит! ‒ намекая, что не за горами он сядет на скамью подсудимых, если не откажется от воровской жизни, срок наказания двадцать пять лет.

Титов, проходя в зал, перекрестился:

‒ Типун тебе на язык, ‒ и сплюнул через левое плечо. Сел в кресло. Нательный золотой крест с витой цепью размером с палец на фоне черной футболки блестел, как будто только что был куплен в салоне. Семёнов решил Тита подбодрить:

‒ Ты поповский крест никак гуталином чистишь, блестит, аж в глазах рябит?! ‒ закрывая ладонью лицо, как будто от него идёт яркий свет.

Титов, трогая крест, ответил:

‒ На святое наезжаешь, грех это! Я по делу приехал, вопрос моей жизни. Я как-то тебе говорил, главный таможенник ‒ мой человек, и в ФСБ у меня пристроен товарищ.

‒ Ты говоришь о Шорине?! ‒ Семёнов от слова «товарищ» округлил глаза. ‒ Что-то новенькое в блатных кругах, что у воров в товарищах ходят чекисты! ‒ посмеялся над ним.

‒ Оговорился, с кем не бывает, ‒ смущаясь, оправдался Тит. ‒ Вот как раз еду от него. Встречу назначил снова на своей мутной квартире. Я, как опытный опер, приказал своим Гаврикам, установить в автомобиль видеокамеру и поставить её у подъезда, где его хата. У охранника дед умер, оставил в наследство копейку! ‒ назвав марку автомобиля ВАЗ-2101. – Используем тачку для работы, она неприметная. Видишь, все свои воровские тайны выдаю. Оперативная работа не только у вас, оперов, но и у нас, воров, схожая! ‒ хвастливо выражаясь. ‒ Только мы ментов пошустрее, бумаг никаких не пишем.

‒ Ты, босота, время не тяни, по твоим мулькам вижу, базар долгим предстоит. Пойду, кофе нам приготовлю! ‒ Семёнов ответил блатным жаргоном и прошёл на кухню.

Титов негромко крикнул ему в спину:

‒ Не перебивай, а то с мысли сбиваешь. Про встречу с Шориным рассказывать? – не услышав ответа, продолжил. ‒ Ничего интересного. А товар придёт на таможню послезавтра, ‒ говоря о наркотиках. ‒ Я на бумаге черкнул номер фуры, это чтоб ты был в курсе, на случай, если меня после операции «Фантомас», как ты её назвал, закатают в асфальт живым. Тогда не поленись, дойди до церкви, помолись за мою светлую душу, и свечку поставь за упокой!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.