# Ребелиум. Цена свободы

Ирина Муравская

✔ Молодой учёный, мечтающая посвятить жизнь науке и работе в ведущем техническом центре страны

✔ Взращенный солдат, с детства знающая лишь муштру. Казарма давно стала для неё домом

✔ Неудачливый авантюрист, пустивший будущее на самотёк после трагической смерти сестры

Казалось бы, что у них общего?

Ответ прост – все они отныне мятежники, за голову которых назначена награда.

Им ещё только предстоит узнать: кто чего стоит на самом деле. Главное помнить: в погоне за правое дело важно не потерять себя. Впрочем, а такое ли оно правое? Ведь революция, даже только назревающая, пожирает своих детей без остатка.

ИЗ БАЗЫ ДАННЫХ ЦСРК:


Огромная процветающая страна. Население, исчисляемое сотнями миллионов. Они живут, работают, влюбляются, создают семьи и умирают в отведённый им срок. Век за веком. Пока не наступает переломный момент, когда спящие многие века вулканы на западных границах дают о себе знать и сносят до основания главный центр, а с ним уносят и человеческие жизни.

Горстка выживших бежит, скрывается и лишь спустя десятилетия возвращается на родину. Долгие годы возведения новой политики, нового государства, новой власти, и вот она – постиндустриальная страна, которую воссоздали по крупицам из обломков воспоминаний и уцелевших знаний.

Ребелиум – так они теперь зовутся.

Усовершенствованная держава. Держава, мощь которой отныне не сломить ни природной стихии, ни врагу извне. Ребелиум – государство с гордо поднятой головой и девизом «Мы возродились из пепла».

Центр столицы – Навель, главенствующее лицо – президент. Индастрил, Арэй, Бондс и Регулум – четыре ключевых района, на которых построена вся система. Во главе каждого – губернатор.

Бондс – центр торговли и финансовой промышленности. Заводы, мануфактура, сельхоз индустрия и рудники. Всё там, на юго-западе Ребелиума, где когда-то и началось извержение вулкана. Теперь они уже недействующие и добыча подземных ресурсов, начиная с угля и заканчивая драгоценными металлами, стала в этом районе первостепенной задачей.

Регулум – главная точка духовенства на северо-западе, эпицентр религиозного направления.

Арэй – военный полигон, где взрастает бесстрашная армия. У мужчин, что родились там, нет другого пути. После совершеннолетия они отдают себя в вечное служение. Что не только великая честь, но и огромная ответственность.

Индастрил —научно-технический район, занимающийся медициной, инновационными технологиями и снабжающий весь Ребелиум электричеством. Самый охраняемый объект, так как в если в главной «астрономической башне» технического центра что-то пойдёт не так, сбой обесточит и Навель, и остальные районы, оставив их беззащитными.

Ещё одна отличительная черта созданной системы – она не позволяет перебежек. Перевод в другие районы хоть и возможен, но для этого проводится ряд сложных тестов. Который далеко не каждому оказывается по силам.

К чему такой подход, и каким образом он вообще был устроен, никто не знает. История построения Ребелиума канула в лету и теперь все просто плывут по течению, принимая как данность устоявшийся образ жизни.

*статья взята из открытого сетевого доступа, проверена

на отсутствие пропагандистского уклона и разрешена

к дальнейшему ознакомлению


## ЧАСТЬ 1. КОНВЕРТЫ. Глава первая. Знакомство с Эрикой


Индастрил, научно-технический центр,

Северо-Восточный округ Ребелиума


– Дамы и господа, хочу представить… Нет, не так! – Эрика с укором взглянула на собственное отражение в зеркале и, сделав глубокий вдох, начала сначала. Этак уже раз в десятый. – Дамы и господа, представляю вашему вниманию усовершенствованную модель по рассредоточению электроэнергии. Данный проект наглядно показывает, что при равномерном использовании ресурсов можно увеличить работоспособность как Навеля, так и всех его отраслей, а заодно сократить расходы и повысить коэффициент…

Ох, как же это всё-таки сложно – готовить речь! А ведь она непременно должна впечатлить комиссию, не зря же столько месяцев работала. И если проект отвергнут…

Нет, не отвергнут!

Он же идеален. Проходит по разрешённым параметрам, не выходит за рамки непредвиденных расходов, зато какая польза. Индастрил Индастрилом, но когда вся система висит на одной-единственной башне, требующей постоянного внимания…

Эрика с досадой поправила заметно отросшую чёлку, лезущую в глаза. Вот он, наглядный урок: во время опытов волосы нужно убирать, а не полоскать над конфорками, где бурлят и пенятся кислоты. По её же собственной невнимательности роскошная светлая грива не так давно превратилась в каре по плечи. Ну а чёлка уже возникла в результате маленькой девичьей шалости.

В целом результат её более чем удовлетворял. Главное – никому не говорить, что новый имидж – последствие халатности. Никто не должен знать, что у неё случаются промахи. Конечно, это не чуждо всем, но Эрика отличалась от других. Её амбиции шли семимильными шагами, оставляя далеко позади бездельников и неудачников. И уж тем более не позволяли даже пятнышка на репутации своей фамилии.

А фамилией она дорожила, ведь её отец, Уильям Браун, был великим учёным. Что в итоге оказало ему дурную услугу. Неудавшийся эксперимент привёл к тому, что его лаборатория взлетела на воздух, унеся жизнь не только самого Уильяма, но и трёх лаборантов. «Наука – это оправданный риск, – так он всегда говорил. – И великое благо ради общего процветания».

Он вдалбливал это дочери с детства, что не прошло бесследно. Эрика уже с юных лет выбрала свой путь. Школа, академия с отличием, работа аспиранта-помощника, и теперь, спустя четыре года, ей осталось совсем немного, чтобы занять место отца в техническом центре Индастрила.

Если проект, над которым она трудилась последние несколько месяцев, получит грант, её имя надёжно закрепится в научном сообществе. Собственно, почему нет? Ей уже двадцать два, а на ежегодных церемониях награждения порой номинировались и куда более юные таланты.

Двадцать два, а толку-то?

Эрике казалось, что родительские гены наградили её, несомненно, главным – умом, однако благополучно лишили остального, так как она себе категорически не нравилась. Вроде не толстая, но всё же несколько фунтов не помешало бы скинуть. Ноги могли быть и прямее. Светло-серые глаза терялись за узкими очками, а кожа отдавала излишней болезненной бледностью. Ну а когда ей загорать, если почти всё время она проводит в стенах кабинета?

Браун жила и дышала своей профессией. Это была её суть, её природа, её порода, её… всё. Абсолютно всё. Тут уж ни до чего остального. И уж, конечно, не до личной жизни. Что такое отношения, она забыла ещё в девятнадцать, когда стояла над могилой отца. Тогда же и поклялась себе, что завершит его дело и станет лучшей.

Настенные часы громко цокнули, оповещая, что стукнуло десять вечера. Уже десять, надо же! Кажется, пора собираться. К полуночи пропускной отдел безопасности (исключительно прибывшие из Арэя военные) становится особенно подозрительным.

И ведь не поспоришь с ними – какой нормальный человек не хочет домой после долгого рабочего дня? Разве что засланный шпион, что теоретически вполне возможно. Всё же в «астрономической башне» хранится столько бесценной информации, что попади та в плохие руки…

В общем, лучше поторопиться.

Сняв белый халат и убрав очки в очечник, Эрика тщательно проверила, все ли приборы выключены, и, подхватив любимый саквояж, вышла через отошедшую в сторону автоматическую дверь, введя на стеновой панели пароль блокировки.

Те, кто имеет доступ А, могут защищать своё детище не только цифровым кодом, но и голосовым паролем с датчиком сканирования сетчатки. Правда, у них и должности ответственней, и данные секретней, и аппаратура куда навороченней. Это не её скромный уровень C.

Длинный светлый коридор, высокие потолки, бесчисленные кабинеты и словно парящие в воздухе лестницы с прозрачными перилами – вся «астрономическая башня» была построена по принципу изящно обтекаемого купола. Если смотреть с улицы, казалось, словно та сделана из жидкого переливающегося потока серебра.

Браун хотела задержаться и взять напоследок кофе из автомата, но передумала. Ничего, дома побалует себя. К тому же лифт уже приехал. Отдельная его прелесть – стеклянная задняя панель. Пока едешь, можно полюбоваться на город с высоты почти что птичьего полёта.

Эрика обожала Индастрил каждой клеточкой тела. Каждую его часть: от стальных жилых небоскрёбов, выстроенных гребнем в строгом геометрическом порядке, до многоуровневых транспортных развязок, проходящих прямо сквозь арочные проёмы домов. Где-нибудь этаже на десятом.

Улицы чистые, тротуары благоустроены, а главная монорельсовая дорога будто повисла в воздухе, опутывая своими кольцами весь район. Мусор? Граффити? Ни в коем случае. Вандализм у них карался жестоко, не просто так через каждые пару миль были развешены камеры. Это вам не злачный Бондс, где цветёт преступность и анархия.

Ну, так говорят, во всяком случае.

Вживую Браун не видела ни Арэя, ни Бондса, ни Регулума, довольствуясь лишь слухами и новостными сводками. И не горела особым желанием, признаться честно. Если уж она и согласилась бы переехать куда-то, то только в столицу. Вот где от роскоши перехватывало дух!

Но переехать – это, конечно, утопия. А вот погостить там недолго… Такой шанс есть, да. Если она покорит комиссию, то следующим шагом к исполнению её мечты станет публичное выступление как раз-таки в Навеле.

Дверцы кабины приветственно распахнулись в холле первого этажа. Днём тот кипит бурной деятельностью, но сейчас, кроме пяти охранников, никого. К счастью, процесс идентификации не занял много времени. Просканировав её отпечатки и сверившись по базе данных, Эрику благосклонно выпустили на свободу.

Снаружи уже начало темнеть, и по периметру включили искусственное освещение. Если прислушаться, можно услышать, как потрескивают генераторные щиты, проводящие импульсы по проводам. Мимо проезжают электромобили. Горят неоновыми вывесками названия кафе, цветут ухоженные и невероятно ароматные кустовые розы…

Глядя на всё это невозможно представить, что всего несколько столетний назад здесь царили полная разруха и пепелище – то, что осталось после природной катастрофы. Но нет же, вот оно, вот! И всё, каждая мелочь старательно выстроена руками человека. Восхитительно.

Издалека «астрономическая башня» казалась ещё громадней. Не говоря о том, что это был далеко не один небоскрёб, а целых пять, соединённых галереями, пристройками и подземной парковкой. И почему привязалось именно единичное название? «Башня»… Да тут целый «астрономический комплекс»!

Недалеко от остановки тормознул автобус. В модернизированном стиле, изящно обтекаемый, хромированный, с большими полукруглыми окнами. Последняя модель, сошедшая с конвейера Бондса. Но разработки по тяге, конечно же, Индастрила.

До дома Браун было недалеко, и обычно она предпочитала пройтись пешком, однако сегодня заметно хромала из-за новых туфель (тоже прибывших из Бондса), так что решила не терзать себя понапрасну. Меньше четверти часа, и вот уже её высадили на подъездной линии. Осталось только подняться на нужный этаж.

Квартира, доставшаяся ей от родителей (мама, проработавшая пятнадцать лет в центральной больнице, умерла, когда Эрике ещё не исполнилось пяти), была небольшая, но уютная. Две комнаты, совмещённый санузел, вместительная кухня, высокие окна. Всё в холодных, спокойных оттенках.

Измученные ноги с наслаждением утонули в тапочках, строгое платье персикового цвета с юбкой на ладонь выше колена отправилось на вешалку, а кофемашина зажужжала по голосовому требованию. Дальше на очереди душ.

Свет в ванной включился автоматически, по датчику. Эрика юрко проскользнула в кабинку, лишь на мгновение задержав взгляд на татуировке – изящной букве И с закругляющимся вниз хвостиком и крошечным ноликом слева, покоящейся на ключице. Отличительный знак, который был у каждого жителя Индастрил. Их делали всем по достижении четырнадцати лет.

Блаженный душ! Двенадцать режимов, автономная подача геля и шампуня, ароматические добавки, смягчающие воду, – Браун долго стояла под упругими струями, наслаждаясь лёгким массажным эффектом, после чего наскоро помылась и вылезла, кутаясь в шёлковый халат.

Готовая кружка с двойной порцией латте уже ждала её на кухне, и, снимая губами пенку, Эрика поспешила в спальню. Она уже почти потянулась к электронной книге на хромированной тумбочке, собираясь немного почитать перед сном, когда в ужасе вскрикнула, разливая драгоценный напиток прямо на себя.

На подушке лежал изумрудный конверт. Без каких-либо опознавательных знаков. Ни адреса, ничего.

– О нет. Опять?

Такие конверты были хорошо ей известны. Уже не раз они появлялись без предупреждения как дома, так и в лаборатории. Один раз Браун и вовсе нашла его в саквояже, с которым никогда не расставалась!

Началось всё примерно пару лет назад, когда из лаборанта её повысили до «подмастерья» и дали первое стоящее задание. Тогда-то она и увидела это на столе в своём новом кабинете. А затем очень быстро уяснила главное – каждое их появление не сулило ей ничем хорошим.

Дрожащими руками Эрика отставила кружку и вскрыла конверт. Как и всегда. Внутри белая карточка с текстом. Обычно не больше двух-трёх предложений.

Обычно.

Но сегодня целых пять.

Такого большого сообщения она ещё не получала, однако буквы остались всё такие же тяжёлые и решительные. Каждая словно забивала сваю:


ЗАВТРА ТЕБЕ ДАДУТ ЗАДАНИЕ, ОТКАЗАТЬСЯ НЕЛЬЗЯ.

ТЫ ВЫПОЛНИШЬ ЕГО, НО НА ИНЫХ УСЛОВИЯХ.

ПОМОГИ ЕМУ, ОБМАНИ ПОКАЗАНИЯ ПРИБОРА.

ПЕРЕМЕНЫ НАЧАЛИСЬ


## Глава вторая. Девочка в берцах


Арэй, военная часть,

Северо-Западный округ Ребелиума


Найдётся ли глупец, который вякнет, что армия не для женщин? Ответ – да. В самом начале, когда Робин Блэк только записалась добровольцем, таких хватало. Ехидство, колкости, издёвки – всё было. Правда, очень быстро злопыхатели позакрывали свои рты. А затем пораскрывали их снова, смотря на бывший предмет насмешек с восхищением.

Ещё бы! Блэк была лучшей на потоке. И единственной девушкой. На тот момент. Это уже после, года через два, решив пойти по её стопам, в армию записалось ещё несколько, но Блэк всё равно оставалась первой. Ведь мало кто знал, что к армии её готовили с детства.

Её отец, подполковник в отставке, слишком сильно хотел сына на старости лет, но на свет, вот незадача, появилась дочь. Вопреки желаниям кроткой жены, даже назвал ту мальчишеским именем – Робин.

Дальше – больше.

Едва конопатая рыжеволосая девчушка начала говорить и познавать мир, он с усердием принялся за её муштру и обучение. В итоге к десяти годам та знала наизусть армейский устав и обладала невероятной для своего возраста выносливостью.

Утром – ранний подъём и пробежка перед школой.

Вечером – растяжка и отжимания перед отбоем.

Два раза в год выезд на охоту.

На летних каникулах вместо прогулок с друзьями – недельные походы по горам в условиях выживания в дикой местности. С собой они даже не всегда брали консервы и спальные мешки. Огонь, воду и провиант в виде подстреленной дичи Робин добывала наравне с отцом.

Вместо кукол – оружие. В двенадцать лет она на ощупь определяла тип клинков, в тринадцать – с завязанными глазами разбирала и собирала автомат.

Поначалу Блэк искренне всё это ненавидела и отчаянно хотела быть как все. Делать всё то, что делали сверстницы во дворах: гулять, общаться и веселиться. У неё на памяти так не дрессировали мальчишек, а тут хрупкая девочка, которую бесчестно лишили того, что должно быть у любого ребёнка, – нормального детства. Наверное, не стоит добавлять, что с таким графиком у Робин и подруг-то не было. По жизни своей она стала одиночкой.

Но чем старше Блэк становилась, тем больше крепла её благодарность отцу. Вот средняя школа осталась позади, а что дальше? Без должной подготовки у девушек вариант был только один – разнорабочие вроде официанток, поварих и швей, так как с перспективами в их районе туго. Точнее сказать, никак.

Другие, надеясь, что повезёт, уже оперативно повыскакивали замуж за военных и были теперь на сносях. Отныне они верные и покорные хранительницы очага, главная задача которых – угождать мужу. Увы, но только так, ведь Арэй – территория мужчин. Храм, где они господствуют.

Необходимость в женщинах здесь имела лишь два направления: в качестве продолжательниц рода и как обслуживающий персонал, так как большинство мужчин были заняты на полигоне. Хотя, разумеется, находились и те, кто добровольно (или же по состоянию здоровья) избрал жизнь на гражданке, но таких весьма с неохотой принимали в обществе.

Только став старше, Робин поняла, чего хотел отец. Он воспитывал в дочери не робота-солдата, как ей казалось раньше, а ту, что сможет стоять наравне с теми, кто доминирует. Реальность вокруг неё – замкнутый круг, обтянутый колючей проволокой под напряжением. Родилась в Арэе, значит, и умрёшь здесь. Это решили задолго до тебя. Но вот как именно ты проживёшь эту жизнь – выбор делает сам человек. Он и только он творец своей судьбы.

Осознание того, сколько же сил и трудов вложили в неё, твёрдо укрепило в Блэк желание бороться. Она не хотела стать как мама. Да, та была чудесной: доброй и хозяйственной, но всего лишь женщиной. Работающей в пекарне за гроши.

Чудо, что такой человек, как отец, военнообязанный и стоящий на хорошем счету, смог выделить её из толпы, обеспечив нормальное существование. Из-за давления патриархата благополучные браки в Арэе можно было сосчитать по пальцам. Причём не только в родном городе Робин, но и в соседних.

В общем, она с нетерпением ждала, когда истекут две недели до её совершеннолетия, чтобы пойти добровольцем на службу. Военная карьера позволила бы ей добиться того, чего она точно никогда бы не смогла достичь, носясь мимо столиков с подносом.

И в армию её приняли.

Робин Блэк вступила в строй. Разумеется, как и упоминалось выше, девушку-солдата сперва встретили с сомнением, но очень скоро та утёрла всем носы, с блеском пройдя все испытания не только в плане физической нагрузки, но и человеческого фактора.

К ней долго приглядывались. Сначала открыто выражали неодобрение. Пытались подколоть или ужалить не только словами, но и действиями. Не обошлось, к сожалению, и без попыток саботажа, однако Робин никому не давала спуску.

Несмотря на отца и его громкое имя, поблажек ей не давали. Наверное, даже были ещё требовательней, чем к остальным рекрутам. Однако и эту проверку она прошла с гордо поднятой головой. Результат себя окупил – уважение среди старших по званию она завоевала.

Следом наступил черёд принятия её в «стаю». Блэк была по натуре неконфликтной, но обладала взрывным темпераментом. И постоять за себя умела, так как, помимо кроссов с отжиманиями, отец обучил дочь и рукопашному бою. Знания, что не раз пришлось применить на практике.

Мужчины они и есть мужчины, где бы те ни были: на гражданке или в армии. Видя красивую девушку их мыслительные процессы медленно, но неуклонно протекали в единственно возможную сторону. И в казарме, где проживала рота Робин, это стало не исключением.

Сломанный нос, пальцы и выбитая коленная чашечка остудили пыл романтиков, однако, когда пришлось давать ответ перед командиром, Робин, к удивлению всех, и словом не обмолвилась о неприятном инциденте. Как и не сдала нерадивых ловеласов, что стало финальной точкой её тестирования. Блэк приняли в свои ряды как равную.

Отец, несомненно, гордился дочерью. Особенно когда та, не откладывая амбиции в дальний ящик, при первой же возможности подала заявку на получение погон капрала. Необходимый сопутствующий тест, включающий теорию и практическое применение знаний, был пройден без труда. Робин набрала едва ли не высший балл.

Но звание капрала её не устраивало. Она хотела большего. Так что ещё через полгода подала прошение на повышение, теперь уже на младшего сержанта. Короче, в двадцать лет Блэк уже была гордой обладательницей знаков отличия старшего сержанта и командиром отделения, отданного ей в подчинение. Погоны лейтенанта, мелькавшие не за горами, порой снились ей в приятных снах.

Но был во всём этом и минус: самоуверенность и чуть надменное отношение к тем, кто остался позади, постепенно превратили Робин в циничного и расчётливого солдата. Что совсем не вязалось с внешностью, так как природа щедро одарила ту исконно девичьей привлекательностью.

Безупречная благодаря физнагрузкам фигура, густые тёмно-рыжие, почти красные волосы, зелёные глаза, веснушки… И хоть женственные формы были надёжно спрятаны под формой, а густая грива навечно убрана в хвост, это не мешало ей оставаться привлекательной в глазах окружающих. Даже военная экипировка приковывала внимание ещё больше, чем если бы она ходила в платьях.

В редкие увольнительные эффектность образа грубоватой девушки в берцах с тесаком на поясе (подарок отца на совершеннолетие) только усиливалась. Ничего удивительного, что очередь из ухажёров (как сослуживцев, так и офицеров из соседних частей) выстраивалась в шеренгу.

Однако не тут-то было: отцовское воспитание и здесь не дало о себе забыть – терять голову и вестись на любовные флюиды Робин никогда бы не стала. Для этого она слишком ценила собственную свободу. Хотя порой и позволяла себе небольшие интрижки, не без этого.

Казалось бы, вот она – успешная жизнь. Особенно для той, кому не повезло родиться в Арэе. Но она справилась. Свою нишу она выгрызла пускай и с трудом, но собственными силами. Однако очень скоро ей пришлось познать и горе.

В один из дней, когда они занимались на плацу, её вызвали в кабинет к командиру части, где сообщили самое страшное, что можно услышать, – ночью родительский дом сгорел дотла, а с ним сгорели и единственные, кого Блэк любила. Неисправность проводки. Очевидцы говорили, что дом вспыхнул как спичка. Ни единого шанса.

В ту минуту мир разом рухнул. Дом превратился в угольки, а с ним и всё накопленное имущество. Благо похороны прошли за счёт армейского бюджета и со всеми почестями, как дань уважения её отцу. Похороны прошли, а вот на душе у Робин так и осталось пепелище. И чувство вины, которое отныне преследовало её. Но об этом позже.

Несколько долгих недель она потратила на то, чтобы заставить себя принять новую реальностью и жить дальше. Шаг за шагом, рывок за рывком. К моменту, с которого мы начинаем, прошёл почти год со дня трагедии. Блэк взяла себя в руки и полностью ушла в любимое дело.

Военная часть заменила ей утраченный дом, вылазки на полевые испытания стали желанным отдыхом, а редкие практические выезды за территорию Арэя – настоящим приключением. Да и ежемесячное жалование позволяло неплохо жить, тем более что ей было выделено личное жильё в одном из корпусов, а большего пока и не требовалось.

На очереди ждал новый тест – вторая попытка получить ранг лейтенанта. Первую она с позором провалила, запоров простейшие задания. Сказывались печальные события и нервное переживание.

Жизнь по строгому распорядку стала для Робин лекарством от хандры. В армии не так много свободного времени, чтобы заниматься самобичеванием, даже если ты перешагнул границу обычного рядового. Тут и присесть-то нельзя, если этого нет в распорядке, что уж говорить о безделье.

В шесть утра – подъём, в десять вечера – отбой. Личное время – с восьми до десяти. Всё остальное расписано по часам. Зато ночью уставший и обессиленный солдат спал беспробудным сном. Не терзаясь угрызениями совести.

Вот и в этот день всё было по списку:

15:30–17:20 – Чистка оружия и работа с техникой

17:30–18:20 – Самостоятельная подготовка

18:30–19:20 – Спортивно-массовая работа

19:30–20:00 – Ужин

Наевшись гречкой с рыбой, Робин уже предвкушала, как завалится на койку и пролежит так, пока не дадут сигнал к вечерней проверке. Однако мечтам не суждено было сбыться, потому что, едва войдя в комнату (уставленную самым «пышным» образом в лице железной кровати, тумбочки, шкафа и табуретки), застыла на месте.

Страх сковал её в ледяной панцирь.

На постели, прямо на подушке покоился изумрудный конверт. Конверт, уже знакомый Блэк. В тот единственный раз, когда она легкомысленно проигнорировала его, погибли родители. Накануне пожара она впервые обнаружила его в складках своего покрывала. На той первой карточке было написано всего одно предложение:


ТВОЯ СЕМЬЯ В ОПАСНОСТИ


И всё. Больше ничего.

Тогда она не придала этому значения. Решила, что это чья-то тупая шутка. За что и поплатилась. Уже после Робин подолгу рассматривала тяжёлые чёрные буквы, не раз задумываясь над тем, что это послание было чем-то вроде предупреждения. Именно предупреждением, а не угрозой, как показалось ей при первом прочтении.

Правда, каким образом она должна была догадаться, что случится? Кому вообще могло прийти в голову, что не такая уж старая проводка вдруг вспыхнет?

Хотя…

Блэк не раз задумывалась, что возможно… возможно, этот поджог далеко не случайность. Вот только по заключению ничего необычного не было зафиксировано, а за неимением доказательств…

В любом случае с тех пор конвертов больше не появлялось. И теперь, увидев его снова, её ладони предательски вспотели.


ПОРА ПОКИНУТЬ АРМИЮ.

ХОЧЕШЬ ВЫЖИТЬ, УХОДИ НА ЮГО-ВОСТОК.

НАЙДИ МЕСТО, ЧТОБЫ УКРЫТЬСЯ.

ЖДИ ДАЛЬНЕЙШИХ УКАЗАНИЙ


Потрясающе. Невероятно. С ума сойти.

Некий некто приказывает ей, что… дезертировать? Он, в смысле этот некто, хоть понимает, чем это чревато? Если она сбежит – это же чистая измена. Её поймают и посадят. Не говоря уж о том, что, если она это сделает, всё её будущее полетит в тартарары.

Кто она без своих заслуг? Она положила на них столько сил, и что же… Взять и послать всё пинком под зад только потому, что так велит какая-то бумажка? Ну уж нет, пошли они. Нет, нет и нет!

Бросать всё Робин не собиралась, даже якобы под угрозой жизни. Никуда она не сбежит. Она же не больная, чтобы собственноручно ставить крест на карьере? У неё контракт ещё несколько лет действителен, а вот после можно и подумать, продолжать службу или уйти на покой.

День тишины. Два. Три.

На четвёртый Блэк начала немного успокаиваться.

На пятый расслабилась и перестала оглядываться.

На шестой окончательно вытряхнула глупые страхи, только вот на седьмое утро её ждало очередное послание. И на этот раз в сложенной с вечера форме. Спросонья Блэк даже не успела испугаться, а когда поняла…

Как это вообще возможно? С вечера ведь его точно там не было! Значит, кто-то пришёл к ней ночью и подложил его. Ночью! Когда она спала.

Дерьмо.

Как на что-то отвратительное и жуткое, Робин пялилась на невинный с виду конверт, напрочь забыв, что ей пора идти будить отделение. Но всё же взяв себя в руки и нацепив на лицо невозмутимость, будто неизвестный адресат мог её видеть, вскрыла послание.


ТЕБЕ ЖИТЬ НАДОЕЛО?

БЕГИ ПОКА НЕ ПОЗДНО!


– Если от кого и нужно бежать, так это от тебя, – вслух процедила Робин. – Не смей заявляться ко мне без разрешения, слышишь? Или морду набью!

Вряд ли угрозу кто-то слышал, однако её успокоил звук собственного голоса. Выработанная благодаря учениям отца способность включать хладнокровие по требованию уже быстро складывала в голове дальнейший план.

Проигнорировать снова? Дождаться нового письма и надрать задницу тому, кто появится на пороге? А если он больше не придёт? Это письмо очень даже похоже на самое что ни на есть последнее предостережение. Вдруг ей на самом деле грозит опасность, и она…

Её мысли перебила минутная стрелка, с шумом сместившаяся на цифру двенадцать. От неожиданно громкого звука Блэк встрепенулась.

Дерьмо, она опаздывает!

Небрежно запихнув конверт под матрас, Робин наскоро оделась и, уже на бегу застёгивая пуговицы, дала себе слово выждать до вечера. Чтобы принять решение: пан или пропал.

Пропал.

Нет, точно пропал.

Весь день прошёл как на иголках. Кому верить, она не знала, и верить ли вообще, поэтому решила прислушаться к интуиции – особе нестабильной и вздорной. И в данном случае та истошно голосила, что надо делать ноги. Откуда и куда – опять же непонятно, но так или иначе Блэк свой выбор сделала.

Вечером, когда на посту остались лишь дежурные, она собрала свои скромные пожитки в рюкзак, повесила на бедро любимый тесак в ножнах и свалила из того места, что до недавнего времени считала домом.

Будь что будет. К чёрту.

## Глава третья. «Котельная дыра»


Бондс, Юго-Западный округ Ребелиума


Алекс Хантер имел один главный недостаток (хотя бывшие подружки, помнится, собирали на него целые списки) – он в совершенстве умел закапывать самого себя. А в последние месяцы пристрастился ещё и к азартным играм, спустив в карты буквально всё до цента. Ещё и остался должен.

Долги росли со страшной скоростью, вот только перекрывать их было нечем, ведь с работой у него тоже не клеилось. С последнего места, вот, его выгнали за драку, но кто виноват, что тот олух другого языка не понимал?

И ничего, что олухом оказался не кто иной, как директор фабрики по производству кож-мех-зам-чего-то-там изделий. Хантер устроился туда от безысходности, однако продержался меньше двух недель.

Главзаведующий-тире-директор-тире-бухгалтер-тире-бог-этой-фабрики был сердитым усатым дядькой с головой, похожей на луковицу, и отличался единственной выдающейся чертой – ненавидел, когда бездельничают работники. Хотя честнее сказать, что он любил: тотальный контроль и полное подчинение.

Обед ровно тридцать минут. Перекур раз в три часа. Выйти в туалет – не чаще трёх раз за смену. Опоздание на пять минут – штраф. Домой ровно в десять, и ни минутой раньше, иначе лишишься премиальных. При этом всё записывалось, отмечалось и считывалось датчиками с пропусков. Ну и камеры были развешены далеко не для красоты.

Однако даже с такими требованиями сроки всё равно горели, необходимый объём выработок не попадал под норму, и вообще, все у него были лодыри, идиоты и отморозки. Один лишь директор, святой человек, ломал голову и никак не мог понять, что ему делать и как ещё подхлестнуть лентяев.

Все эти рабские условия перекрывала лишь внушительная заработная плата. В разы больше, чем на любом другом заводе в Бондсе, потому-то все и соглашались. Именно поэтому, собственно, и Хантер пошёл туда, но, как уже было сказано выше, продержался недолго, сорвавшись после выходных, выпавших из памяти от количества спиртного. Слово за слово, ну и понеслась…

Да, Бондс был таким – легкомысленным, непостоянным и шальным. В других районах Ребелиума о соседе давно уже сформировалось нелестное мнение. Впрочем, как и о его обитателях, к которым святые праведники вроде жителей Регулума относились со снисходительным пренебрежением.

А сколько слухов крутилось об их городе! Не сосчитать.

Воры, насильники, бродяги – вот кто, по их мнению, здесь обитал. Правда, при этом забывали, что именно эти самые «воры» от рассвета до заката трудились на шахтах, фабриках и заводах, что поставляли для остальных районов столь необходимые им товары, благодаря которым те жили в своё удовольствие и ни в чём не нуждались.

Впрочем, чего греха таить, Бондс и в самом деле был не самым благоустроенным. Над центром, разумеется, потрудились, однако стоило пройти чуть глубже, и вся шелуха быстро начинала облезать, выставляя напоказ истину. Не зря же их давным-давно окрестили «Котельной дырой».

В сплошных территориях бетонных заводов с неустанно работающими генераторами и клубящимся из труб дымом, оседающим на стенах и дорогах чёрной копотью, действительно было мало привлекательного. Как и в мрачных спальных районах с зарешечёнными окнами на первых этажах.

А уж сколько тут насчитывалось злачных подпольных заведений! По большей части незаконных, конечно, но взятки легко решали эту проблему. И во многих из них Алекс стал частым гостем. Собственно, именно там и нахватал долгов.

Причём задолжал не абы кому, а местному бандиту по имени Спиро – дилеру с большими связями, что всегда ходил с трёмя вооружёнными бугаями в качестве телохранителей. Будто этого жирного борова с золотой цепью на волосатой груди и тяжёлыми печатками на пальцах кто-то рискнул бы тронуть. Его-то нет, а вот он…

Как водится, у подобных личностей работали особые правила и методы. То, что им было нужно, они получали любыми способами: легальными и нелегальными. И Хантеру с его тягой к приключениям, разумеется, невозможно было пройти мимо. Мало ему условки за взлом и проникновение.

В его оправдание стоит заметить: дело-то было давнее и больше лиричное, нежели противозаконное. Кто ж знал, что родители его уже давно бывшей девушки окажутся дома и не обрадуются влезшему в окно гостю? В участке тогда тоже посмеялись, однако дело всё равно завели. Как-никак речь шла о дочери губернатора.

Наверное, хорошо, что отец не дожил до этого момента, погибнув в шахте при обвале, когда Алексу было пятнадцать. Тогда погибло много шахтёров, ужасная трагедия. А очень скоро, не выдержав удара, слегла и его мать, отчего забота о младшей сестре полностью легла на плечи старшего брата.

Хантеру пришлось бросить учёбу и почти год перебиваться любыми подработками, чтобы прокормить своих женщин, так как мизерного пособия по потере кормильца, что выплачивало государство, не хватало даже на оплату жилья. Те месяцы они практически голодали, а небольшая квартирка зубами была отвоевана у заявившихся на порог приставов.

На шахты принимали с шестнадцати лет, на заводы с восемнадцати. Выбор невелик. Едва ему исполнилось шестнадцать, Алекс пошёл на шахты. Работа там была непомерно тяжёлая, особенно для, считай, ещё мальчишки, но платили сносно, так что, стиснув зубы, пришлось горбатиться.

Через несколько лет так и не вставшая мать умерла, вот только к собственному омерзению Хантер почувствовал лишь облегчение. Тянуть прикованную к постели женщину и растить девочку-подростка, работая при этом по шестнадцать часов в сутки, было на грани его возможностей.

После стало легче. Сестра росла, а он возмужал и из долговязого подростка превратился в симпатичного парня. Но и Дженнис решила, что хочет большего. Ей ведь тоже пришлось рано повзрослеть, с десяти лет ухаживая за матерью и занимаясь хозяйством. Так что в свои четырнадцать она пообещала брату, что во что бы то ни стало они свалят из той дыры, в которой сейчас живут.

Алекс, махнув в своё время рукой на себя, сестре обеспечил самое приличное образование, на которое был способен. К тому же та и сама по себе была одарённой. С отличием окончила школу и поступила собственными силами в академию, с твёрдым намерением двигаться навстречу мечте.

И её мечтой был Индастрил.

Дженнис безумно хотела жить там. Документальные фильмы об этом районе, новостные хроники, фото из интернета – она как заворожённая часами смотрела на главное здание научно-технического центра и представляла, что когда-нибудь тоже будет ходить по тем стеклянным коридорам.

Хантер не ущемлял стремлений сестры, но и не поддерживал её желание подать заявление на смену района. Все те тесты, которым должен был подвергнуться испытуемый, абсолютно не внушали ему доверия. И когда та получила положительный ответ на свою, наверное, десятую заявку, был в ужасе.

Ведь если она пройдёт тесты, им придётся расстаться. Навсегда. Только Дженнис, кажется, не понимала этого. В своих розовых фантазиях она уже смогла перетащить через границу и брата. Наивная. Индастрил – это даже не Арэй, хотя и там нужно было наизнанку вывернуться, чтобы тебя перевели из шахт в армию.

Так что нет, для него существовало только одно место. Он принял это и смирился. А вот для сестры желал лучшего, поэтому в назначенный день проводил её до прибывшего из столицы вертолёта. Тогда же он видел светящееся от счастья лицо Дженнис в последний раз. Как и слышал о ней.

Прошёл месяц тишины, два, три…

Алекс начал бить тревогу и поднял всех на уши, потребовав у полиции достать сведения о местонахождении сестры. А когда те не дали ответов, заявился в центр Бондса, пытаясь пробиться на приём к губернатору. И хоть на порог его не пустили, шумихи он навёл знатной. Результатом которой стало пришедшее письмо с гербом Ребелиума.

Герб огромной страны был изящным и замысловатым: круг, от которого расходились четыре линии, разделяющие пространство на четыре части. Каждая секция – район, а в центре крошечная оттиснутая копия дворца Навеля. У каждого района имелся свой отличительный знак, схожий с древними рунами, которыми когда-то, ещё до извержения вулкана, пользовались их предки.

У Индастрила это витиеватая буква И с длинным хвостиком и маленьким кружком.

У Регулума – две волнообразные вертикальные и несимметричные линии с такими же завитушками.

У Арэя – похожий на вопросительный знак зигзаг, только отражённый наоборот.

У Бондса – непонятная загогулина со шляпкой наверху, как у буквы T, и, словно нарост, маленькая С, пересекающаяся с главной линией. Знак столь же нелепый, как и сам район. Именно он был оттиснут у Алекса на ключице, как и у миллионов других жителей Бондса. Этакий символ памяти об их роде, как заверяла власть. Брехня. Обычное клеймо.

И вот Хантер с непониманием тогда смотрел на конверт. Послание из Навеля? Да не просто Навеля, письмо было из самой резиденции президента, печать подтверждала это. С плохим предчувствием он вскрыл его, пробежал глазами по строкам, и… сердце ухнуло вниз.

В письме приносились глубочайшие соболезнования. По каким-то там причинам они не смогли отыскать его, Алекса Хантера, чтобы сообщить печальное известие. Его сестра, Дженнис Хантер, не справилась с экзаменом по переквалификации. Её отправили домой, но вертолёт потерпел крушение и разбился недалеко от границы. Её тело сильно пострадало и было забрано в столицу. Там же его кремировали. А в самом низу листа пятном маячила приписка адреса, откуда можно было забрать доставленный в Бондс прах.

Погибла.

Кремировали.

Не справилась с экзаменом.

Потерпел крушение.

Алекс сам не знал, как выдержал эту новость. Как не сорвался с места в тот же момент, чтобы отправиться в Навель и разгромить чёртов дворец. Наверное, только понимание того, что это физически невозможно, и заставило его просто сползти по стенке, с ненавистью комкая письмо.

Прошло несколько месяцев, а ему никто ничего не сообщил, пока он сам не начал докапываться! Несколько месяцев! Не могли найти! Президент не мог найти человека в собственных владениях! Чёрта с два! Ложь! От первого до последнего слова! И сплошное притворство, а не соболезнования! Они бы так ничего ему и не сказали, если бы он ничего не делал! Им плевать! Им на всех плевать!

Чёртов Навель! Чёртов Индастрил! Из-за них погибла его сестра! Последний родной человек! Та, ради кого он жил! Сравнять бы столицу с землей! Будь проклят и президент, и его тупые законы, из-за которых погибла Дженнис!

В тот день в Хантере словно что-то сломалось. Со смертью Дженнис ушёл и смысл жизни. Он бросил шахту и с головой погрузился в теневой мир, пристрастившись к картам и алкоголю. Совершал необдуманные поступки, связывался с нехорошими людьми и в прямом смысле наплевал на собственное будущее.

В этот самый период Алекс и проигрался Спиро. Да так, что пришлось продать родительскую квартиру, чтобы хотя бы частично погасить долг. Сам же он перебрался на съём в полуразвалившееся общежитие.

Прогнивший пол. Убитая лестница с частично отсутствующими ступенями. Штукатурка отслаивалась от потолка и сыпалась на голову. Грязь. Паутина. Кухня, туалет и ванная общие на весь этаж, а в соседях самое дно населения. Зато сдавали ту халупу задаром.

Место отвратительное, не о чем и говорить, поэтому, как только появилась возможность (как раз после неудачи на фабрике), Хантер устроился барменом в один из местных кабаков, в которых раньше надирался. Помог старый школьный друг, что сам там работал, и убедил начальство дать ненадёжному товарищу шанс.

Более того, Алексу даже выделили одну из подсобных комнат. Раньше та использовалась как склад, но парни разгребли там все, притащили из комиссионки довольно приличного вида диван, перевезли его вещи из общежития, и вуаля – апартаменты готовы.

Смех сквозь слёзы, но только потеряв всё, Хантер будто очнулся от своего коматозного состояния. И хоть боль утраты никуда не делась, стало очевидно, что топить себя вот так и дальше просто нельзя. Дженнис может и нет больше, но он-то есть. Он жив. И должен бороться.

И первое, что ему необходимо, – погасить остаток грёбаного долга. Ради этого приходилось выкраивать большую часть зарплаты, оставляя себе лишь гроши на пропитание, но это ничего. В бедности он уже бывал, не привыкать. И подняться со дна снова тоже сможет.

Однако раньше этого судьба подготовит Алексу очередной неожиданный финт, который изменит… всё. И случится он в тот самый момент, когда однажды на пороге того самого бара появится… девушка. Да не одна, а с целым багажом проблем.

## Глава четвёртая. Когда и выбора-то нет


Индастрил, научно-технический центр,

Северо-Восточный округ Ребелиума


Эрика терпеть не могла, когда нарушался заранее распланированный ход событий. Она жила по предельно простому принципу: находишь себе нишу, занимаешь её, ставишь цель и последовательно движешься к ней. Никаких полутонов и спонтанных выходок.

Эти же конверты были подобны эффекту разорвавшейся бомбы! И каждый рушил её эмоциональную стабильность, портя… совершенно всё!

Первый такой ультимативно требовал после работы оставить открытым доступ к базе центра, что само по себе являлось нарушением протокола и влекло последствия.

Браун, разумеется, не послушалась, и на следующее утро её ждало потрясение – ночью отдел системы безопасности взломали, камеры главной из башен отключили, а печать с кабинета заместителя главы отдела секретной информации сломали. Неясно, были ли украдены какие-то данные, но по сети хорошенько так прошлись, сильно наследив.

Не обошлось и без жертв. Трёх охранников нашли застреленными. Именно с тех пор безопасность «астрономической башни» усилили, добавив кучу дополнительных проверок на входе и выходе.

Произошедшее можно было списать на случайность, если бы не второе письмо, пришедшее Эрике спустя два месяца. В котором ей незатейливо намекнули, что если она не хочет новых жертв, то наконец сделает то, о чём её просили.

Браун была пацифистом по натуре, однако прекрасно понимала, чем ей грозила подобная халатность на работе. И снова проигнорировала послание. К счастью, последствий (как бы тавтологически это ни звучало) не последовало. На центр не произошло нового нападения, и все остались живы-здоровы.

Расслабиться Эрика, конечно, не расслабилась, но некое облегчение испытала. Хотя вопрос о непонятных сообщениях засел в её голове прочно. Для начала хотелось понять, каким образом оно вообще оказалось на столе в её лаборатории, обойдя датчики и камеры. То есть принести незаметно письмо – это они могут, а как взломать сервер без её вмешательства, так начинаются проблемы?

Странно всё это. Странно и страшно.

Ещё страшнее стало, когда спустя ещё месяц, третий конверт обнаружился в саквояже, который ВСЕГДА находился у неё перед глазами. Максимум, когда Эрика выпускала его из рук, – это оставляла в кабинете, пока сама отлучалась ненадолго в течение дня.

То есть кто-то умудрился незаметно прошмыгнуть по центру в разгар рабочего дня, снова-таки обойти всю охранную систему и остаться незамеченным? Как-то жутко было осознавать, что рядом бродят подобные «призраки». Не говоря уж о том, что у третьего послания явно заканчивалось терпение:


ШУТКИ ЗАКОНЧИЛИСЬ.

СОВЕТУЕМ ПРОДУБЛИРОВАТЬ СВОИ АРХИВЫ.

ЕСЛИ, КОНЕЧНО, ХОЧЕШЬ ИХ СОХРАНИТЬ


Ну тут уж Эрика перестраховалась. От скрытой копии на жёстком диске вреда ведь не будет. Тогда же, уже в конце дня, вся компьютерная система слетела с катушек. Экраны на мониторах превратились в кислотные квадраты с мелькающими на них цифровыми кодами. Кто-то нагло и буквально напролом влез в системное обеспечение и выкачивал данные с серверов.

Поднялся жуткий переполох, и, что самое удивительное, обратный айпи-адрес никто так и не смог отследить. Пудря всем головы, тот проходил почти через два десятка адресов, разбросанных по всей стране, а его хвост и вовсе затерялся где-то посреди Средиземного моря.

Остановить хакерство смогли, но слишком поздно. Половина хранившейся информации была зачищена и уничтожена вирусным червём, о котором Браун раньше и не слышала, хотя вот уже пару лет в свободное время занималась вполне себе безобидными вычислительными алгоритмами на поиск уязвимостей.

Не Индастрила, конечно, упаси боже!

Но разгуляться и без того было где, ведь весь Ребелиум построен на кодах и шифрах. От самых защищённых точек Навеля до простейших кассовых аппаратов. Криптография в чистом виде. Повсюду и на каждом шагу. И это понимание стало для Эрики, с её-то умом и тягой к самосовершенствованию, непреодолимым искушением.

Данное увлечение не было хакингом как таковым, однако стояло на шаткой границе между «это весьма занимательно» и «но хорошие девочки так не делают». В любом случае в ней играло лишь любопытство и непрестанное желание знать и уметь всё, чем попытка пойти против правил. М-да, бунтарка из неё выходила никакая.

После такой зачистки в научном центре уцелело, слава богу, достаточно, а закрытую информацию на удалённом сервере так и вовсе не смогли тронуть, но всех больше волновал другой вопрос: у кого теперь наработки «башни» и их схемы? В чьи руки они попали? И чем это грозит? Разумеется, в Навель сразу был предоставлен отчёт о столь топорно проведённой электронной краже, но что именно там писалось, Браун, конечно, не знала.

Благодаря пришедшему ей посланию свои наработки она смогла сохранить в полном объёме. Только удовольствия от этого не получила и никак не могла взять в толк, с какой это чести её предупредили? Чтобы помочь? Нет, спасибо, конечно. Если бы полетел её многомесячный труд о рассредоточении электроэнергии, как слетели работы у других, она бы взвыла от отчаяния и грызла бы сейчас зубами бетонную стену. Но…

Четвёртый конверт не заставил себя ждать, но никакого очередного поручения в нём не было. И недовольства не было. И… и вообще, это было самое странное из того, что ей приходило:


ГРЯДУТ ПЕРЕМЕНЫ. БУДЬ ГОТОВА


Э-э… спасибо. И как это расценивать?

Могли бы тогда хоть намекнуть, что за перемены и каким образом они коснутся непосредственно Эрики. В любом случае это письмо ей понравилось не больше, чем остальные. К любым модификациям она относилась так же недоверчиво, как и к спонтанным поступкам.

И вот снова началось – спустя четыре тихих и таких спокойных месяца очередной изумрудный конверт. Бегать по комнате и ломать голову, как тот сюда попал, ей хватило ума не делать. Если уж «неизвестные» спокойно шастают по техническому центру, то чего уж говорить о её толком не защищённой квартире?

Так, ладно. Разберёмся по порядку:

«Завтра тебе дадут задание. Отказаться нельзя»

Тут она даже не сомневалась. Сказали, дадут – значит, дадут.

«Ты выполнишь его, но на иных условиях»

А вот это интересней. Снова от неё требуют поставить карьеру под угрозу. Видимо, то, что она уже дважды игнорировала подобные приказы, их мало волнует.

«Помоги ему, обмани показания прибора»

Кому ему? Какого прибора? Бр-р… чего?

«Они не должны ничего узнать»

Разумеется, не должны. Если хоть кому-то станет известно, что она в принципе скрывает подобные письма, не миновать беды. Добропорядочный житель Индастрила давно бы отдал их руководству и продолжил жить как ни в чём не бывало, со спокойной совестью. Только вот Эрика никому ничего не рассказала. Почему-то.

«От этого зависит твоя жизнь»

Приплыли. И как расценивать подобное? Как угрозу? Или как дружеское пожелание? Браун всегда предпочитала думать, что только она вершит свою судьбу, а тут…

Не стоит и говорить, что, когда на следующий день её вызвали в кабинет генерального директора, она почти этому не удивилась. И вот Эрика уже стояла перед дверью с занесённой рукой, но постучаться побаивалась. У неё и раньше присутствовал подобострастный страх перед начальством, как у любого примерного сотрудника, а после вчерашнего письма и вовсе поджилки тряслись.

И всё же Браун легонько коснулась двери костяшками. Откликнулись мгновенно, и, одёрнув блузку, она вошла в кабинет. Главное – не показывать, что нервничаешь. Нет, нет и нет! «Эрика, соберись. Ты ничего плохого пока не сделала», – успокаивала она себя. «Пока, верно подмечено», – ехидно ответил ей внутренний голос.

Кабинет просторный и светлый, под стать центру. С панорамными окнами, открывающими невероятный вид на город. Генеральный директор сидел за металлическим столом: худощавый, высокий, с серебристо-седыми волосами. И в одежде, которая почему-то всегда была ему не по размеру. То пиджак висел в плечах, то рубашка топорщилась.

Её начальник был не один. На небольшом кожаном диване сидело двое мужчин лет за сорок: один полноватый и темноволосый, другой – крепкого телосложения блондин.

Эрика по привитым ей с детства манерам поприветствовала сначала незнакомцев, после чего обратилась уже непосредственно к боссу.

– Вы вызывали меня, сэр?

Вроде голос звучит твёрдо. Хорошо.

– Вызывал, мисс Браун, – кивнул тот, играя кончиками растопыренных пальцев. Он определённо нервничал, Браун это сразу подметила. – Благодарю, что пришли, – наигравшись, гендиректор встал из-за стола, указывая на гостей. – Это Дилан Хамфри и Оррелл Флойд. Они из центрального секретного разведывательного корпуса.

Озадаченная Эрика по-новому взглянула на мужчин. Центральный секретный разведывательный корпус (сокращённо ЦСРК) – организация, учреждённая в Навеле при поддержке президента. Об их обязанностях никому ничего толком не было известно, так как данные строго засекречены, но зато все знали точно – у ЦСРК неограниченные связи.

Более того, у них имелось досье на каждого жителя Ребелиума: от дня рождения, номера палаты и акушера, принимавшего роды, до точного времени проезда в автобусе, оплаченного по лазерному пропуску. Если кто-то когда-то совершил хоть малейшую провинность, пусть даже дорогу перешёл не в том месте, эти данные тоже фиксировались там – в огороженном бетонными стенами Управлении.

И тем удивительнее было видеть представителей подобной организации здесь, в центре разработок, которым Индастрил и являлся. Потому что Индастрил созидает и изобретает. Постепенно, шаг за шагом, путём проб и ошибок. ЦСРК же такие мелочи попросту не интересуют. Их политика – безукоснительное выполнение отданных свыше приказов и сбор строго подтверждённой информации.

– Это большая честь, – отозвалась Эрика, надеясь, что достаточно умело скрыла растерянность.

– Как и для нас, – ответил тот, кого звали Орреллом Флойдом. Блондин встал с дивана и протянул ей руку. – Мы впечатлены вашими успехами, мисс Браун. Признаться, немногие достигают таких высот в столь юном возрасте.

– Благодарю, – кивнула та, принимая рукопожатие.

– Ваш проект о создании дополнительных генераторов, работающих от модифицированной солнечной батареи, приятно удивил нас.

Эрика вопросительно выгнула бровь.

– Комиссия назначена только на октябрь. Я ещё не предоставляла практическую часть.

– Но мы читали краткий доклад, – Флойд улыбнулся, однако его улыбка никого бы не обманула. Холодная и безэмоциональная. Улыбка человека, что отключил чувства по роду службы. – И он нам понравился.

– Приятно слышать.

– Собственно, поэтому мы и здесь, – он переглянулся с товарищем. – Интеллектуальные способности вашего уровня нельзя прятать в пределах здешних задрипанных стен. Для них тут слишком тесно. Уверен, вашим знаниям нашлось бы применение среди лучших умов Навеля.

Браун заметила, как скривилось лицо начальника. Ещё бы, назвать «астрономическую башню» задрипанной! Такое могли позволить себе только те, кто имел редкую наглость и, что ещё более грустно, безоговорочную власть.

– Навеля? – переспросила она на всякий случай. – Что вы имеете в виду?

– Я предлагаю вам место в секретном разведывательном корпусе, мисс Браун, – Флойд был сама вежливость и учтивость. – Дело за малым: проверить ваши способности на практике, но с этим вы справитесь, нисколько не сомневаюсь. Только представьте, в двадцать два года – и такие успехи. Кто ещё может похвастаться подобным?

Никто. Никто не мог похвастаться, Эрика это и так знала. Проблема в другом – она не хотела работать в ЦСРК. Её мечта – Индастрил, и только он. Здесь она имела возможность творить, а там… В главном секретном управлении Навеля ей светило лишь стать обычным штатным сотрудником. Этакой девочкой на побегушках.

И что самое противное, пришедшее ей вчера письмо не солгало. Она не могла отказаться. То, что сейчас выставлялось как деловое предложение, на самом деле точка невозврата. За неё уже всё решили. И не сейчас, а когда впервые выставили её личное дело на рассмотрение и выбрали среди других кандидатов. Если те вообще были.

То, что решается в Навеле, решается непосредственно через главу страны. Всегда всё решается президентом или его советниками. И раз выбрали её, значит, Рейнольд Олдан лично это одобрил. А ему нельзя отказать. Иначе это будет расцениваться как скрытое неподчинение и повлечёт последствия. Те, у кого хватило ума в своё время не обрадоваться подобным «предложениям», быстро теряли привилегии и из учёных по щелчку скатывались до дворников. В качестве наказания.

Эрика с горечью вздохнула. Мысленно.

Ну почему так? Почему если ты хуже других – никогда ничего не добьёшься, а если превосходишь – твоя жизнь перестаёт тебе принадлежать? Где же она, та золотая середина – чтобы стать кем-то успешным, но при этом остаться собой?

Оррелл Флойд же ждал ответа.

– Ну, что скажете, мисс Браун?

А что она могла сказать? Ничего. Одна надежда – вдруг испытательный срок покажет, что она им не подходит? Маловероятно, конечно, но…

– Скажу, что это огромная честь.

Кто не знал её, на самом деле подумал бы, что она рада. Но на деле Браун лишь сохраняла спокойствие, чтобы никому и в голову не пришло, насколько у неё внутри всё сдавливало от горечи и обиды.

– Прекрасно, – расцвел всё в той же ледяной улыбке Флойд. – Машина будет ждать завтра. Ровно в час дня. Надеюсь, вам хватит времени, чтобы собрать вещи?

Эрика не задавала лишних вопросов. Только по делу.

– С собой что-нибудь брать?

– Лишь ваш острый ум. Ну и необходимые для личных нужд вещи.

– Я поняла.

– Прекрасно, – повторил тот. Его спутник, всё такой же молчаливо пугающий, встал с дивана. Оба направились к дверям, но на половине пути Флойд снова повернулся к собеседнице. – До встречи в Навеле, мисс Браун, – он на прощание кивнул хозяину кабинета, который стоял всё это время как бесполезная ваза для декора, и мужчины вышли.

Эрика грустно посмотрела на начальника. Тот прекрасно понимал её настроение, всё же они не первый год работали вместе, но разве воспротивишься? Приказ есть приказ, это он тоже понимал, так что лишь ободряюще улыбнулся уже бывшей работнице.

– Поздравляю, мисс Браун, – сказал он. – Более вас не задерживаю. Можете идти домой. Собираться.

– Есть, сэр, – кивнула она и, последний раз взглянув на него, вышла, едва сдерживая слёзы.

«Астрономическая башня» давно стала ей родной, а тут такое. С завтрашнего дня её жизнь кардинально изменится. Что её ждёт, кто знает? Для какой такой работы им понадобились её знания? Наверное, завтра она это узнает, а сейчас нужно подумать, что взять в дорогу.

Разумеется, наработки и лабораторные экспериментальные исследования. А из одежды… ну, она возьмёт небольшой чемодан на колёсах. Её любимые платья и несколько пар туфель туда уместятся без проблем. И электронную книгу. А вот богатую бумажную библиотеку придётся оставить. Как и родительский дом.

Сморгнув всё-таки проступившие слёзы, Эрика заставила себя встряхнуться. Никакой паники. Никаких истерик. Она выше быта и привязанностей. Отец учил её без сожаления расставаться с тем, что не имело значимости. Зависимый от имущества человек превращается в суетливую курицу-наседку. Вещи служат человеку, а не человек вещам.

Это старая отцовская наука помогла ей успокоиться. Что ж, раз так – пускай. Для неё грядут перемены. Разве не об этом предупреждал конверт? Пока что он попал в точку: предложение, от которого она не могла отказаться, сделано. Теперь осталось понять, кому она должна помочь и какими последствиями ей это грозит.

## Глава пятая. Встреча


Арэй, Северо-Западный округ Ребелиума


Робин не знала, куда податься. Времени до того, как военная часть встанет на уши и отправит людей на поиски дезертира, оставалось всё меньше. А она при этом далеко не продвинулась. Всё, что успела за ночь, – ближайшим автобусом перебраться в соседний город. Но и там было небезопасно.

В каждом городе Арэя имелась своя военная база, которая, однако, тесно была переплетена с остальными. Дадут тревогу в одной части, остальные получат её автоматически, а рыжеволосая девушка в военной форме ну очень уж привлекала внимание.

Делать нечего – пришлось переодеваться в купленные в ближайшем магазине шмотки: самое дебильное в мире платье в чёрно-белую полоску и непонятные туфли без каблука. Хотелось плеваться от собственного вида, но лучше так, чем чёрный спортивный топ, штаны цвета хаки и берцы, которые она с трудом утрамбовала в рюкзак.

Недалеко от магазина нашёлся и недорогой мотель возле заправки, где она обосновалась на пару дней. Постояльцев в этом богом забытом месте почти не было – то, что нужно, чтобы на время затаиться и подумать, что делать дальше. Правда, вывод напрашивался не самый радужный: либо вернуться в часть и молить о прощении, либо сидеть тут, ожидая, когда нравная судьба предоставит варианты.

Робин раз десять за последние сутки успела проклясть себя за самонадеянность. Какого дьявола она повелась и добровольно отправила свою жизнь на помойку? На что рассчитывала? Что её будут ждать с распростёртыми объятиями? Ага, держи карман шире! Встречали её! С цветами и оркестром! Никому она не нужна.

Хотя…

На третьи сутки внепланового побега Блэк отлучилась в туалет буквально на пару минут, а когда вернулась в номер, обнаружила на рюкзаке изумрудный конверт. Окно было открыто нараспашку, а ветер теребил давно не стиранную и посеревшую от пыли тюль. Присмотревшись, она нашла и следы взлома на раме. Ясно.

Удивительно, но сейчас Робин была даже рада новому посланию, однако упорно не могла понять, к чему такая скрытность. Она уже беглянка и уже предательница. Раз решили ей в этом подсобить, чего прятаться? Пускай её анонимный собеседник придёт лично и скажет, чего он хочет. Иначе получалась какая-то нелепая и детская игра.

Ладно. Новое сообщение не отличалось сочувствием, зато было приемлемо содержательным:


ЗАВТРА. ДЕСЯТЬ ВЕЧЕРАЮ

ВОРОТА У ВОСТОЧНОЙ ГРАНИЦЫЮ

У ТЕБЯ ПЯТЬ МИНУТ ФОРЫ.

В БОНДСЕ С ТОБОЙ СВЯЖЕМСЯ. ЖДИ


«Жди». Очень мило. А разве остаётся что-то другое?

– Спасибо, что не забили на меня, – хмыкнула Робин.

Вообще, любой другой человек на её месте, наверное, переживал бы, разве нет? Тебе велят подойти к ежесекундно защищаемой границе, разделяющей районы, и надеяться на то, что будет какое-то там окно, чтобы проскочить. И куда проскочить? В БОНДС? В место, у которого не самая лестная репутация? Что ей там делать?

Только вот Робин Блэк была Робин Блэк. Без лести. И она с детства умела отключать страх. Который вообще штука странная. Он присутствует только там, где ещё тешатся надежды, что всё можно исправить. А что можно исправить в её положении? Вернуться в казарму, всплеснуть руками и сказать: «А вот и я. Ждали?»

Нет, обратно уже нельзя. А значит, двигаемся дальше. Сказано быть у границы – будет. В Арэе всё равно ловить больше нечего. Зато, если повезёт, хоть Бондс увидит, а то всё слухи да слухи. И вообще, уж лучше он, чем Индастрил, соседствующий с военным полигоном на западе.

Робин не была бесстрашной, нет. Скорее здравомыслящей. Хотя какой человек в здравом уме станет потакать бумажке, если так подумать? Однако эта бумажка однажды уже оказалась права, от того-то и имелись весомые доводы подчиняться. Хотя бы до поры до времени. Чтобы посмотреть, во что всё выльется.


***


Ещё толком не рассвело, а Робин уже битый час тряслась на заднем сиденье старенького потасканного автобуса, чихающего вонючим дымом из выхлопной трубы. В Арэе техникой пользовались до полного её уничтожения. Только когда что-то взрывалось и окончательно переставало работать, его меняли на новое, доставленное из того же Бондса. Исключение составляло оружие. Оно было лучшим из лучших. Всегда.

Почти сразу Блэк пожалела, что не прихватила бутербродов. Желудок начал призывно урчать, соревнуясь по громкости с кряхтением карбюратора. Еле дождавшись своей остановки, она купила в ближайшей забегаловке несколько сэндвичей и проглотила их холодными прямо у кассы, чем сильно озадачила пухлую продавщицу.

Зато жизнь снова стала прекрасна. Прихватив с собой ещё несколько бутербродов, бутылку воды и вафли, Робин дождалась второго автобуса и снова двинулась в путешествие. На этот раз корыто было чуть поновей и не норовило заглохнуть посреди трассы. Но и народу стало больше.

Половину дороги она стояла, уступив место сварливой бабке, которой не понравилась длина её платья. Понимаешь ли, колено выглядывает. Блэк не стала накалять обстановку и решила не доставать из рюкзака тесак, чтобы у бабули не случился сердечный приступ прямо в салоне.

Доехав с ветерком до третьей остановки, она уже без приключений перебралась на последний транспорт и добралась до конечной точки, откуда дальше предстояла пешая прогулка. К счастью, потому что однотипность систематизированных частных построек и полей, проплывающих за окном, успела её достать.

До назначенного часа оставалась ещё куча времени. Робин погорячилась, встав с утра пораньше, но сказалась привычка. Где теперь убить несколько часов, но так, чтобы не привлекать внимания? Ответ пришёл самый логичный – в лесу. А почему нет?

Она двинулась в зелёную глушь, отделяющую Арэй от пограничной стены. Уже издалека, за макушками деревьев, огромным тёмным силуэтом виднелись горы Бондса. Там когда-то всё и началось. Это они извергли лаву и уничтожили страну. Жуткая вещь эта природная стихия. Непредсказуемая и своенравная. Непредсказуемей только сами люди.

Лес у них был не густой, но платье то и дело цеплялось за ветки, а неудобные туфли застревали в выпирающих корневищах. Психанув, она переоделась обратно в любимые вещи. Если удастся перебраться через стену, то уже будет плевать, как она выглядит, а если нет… Ну, значит, такая судьба. И вообще, какая разница, в чём тебя поведут на расстрел?

Любимый тесак, убранный в ножны, был надёжно закреплён на бедре, и чем глубже Блэк уходила, тем осмотрительней становилась. Мало ли дозорные ходят по периметру или датчики какие наставлены. Не исключено, что и протянута леска, которая мигом известит о чужаках.

Хотя вряд ли. Пока она бродила по бурелому, несколько раз натыкалась на звериные следы, так что ставить леску в таких местах – настоящая глупость. Любой кролик посчитал бы своим долгом дёрнуть её. Не набегаешься проверять.

Ещё не стемнело, когда Робин оказалась недалеко от нужного места. Оставалось ждать. И она ждала. Благодаря многочисленным дежурствам это не стало проблемой, а в установленный срок, сверившись с наручными часами, Блэк пошла к стене, представляющей собой нескончаемое по протяжённости тёмно-серое сооружение. Высотой футов в семьдесят, не меньше.

Граница каждого района начиналась от Навеля и заканчивалась отведённой ему территорией. Что там простиралось вдали от самого Ребелиума, никто не знал. Стена надёжно скрывала это. Никто, кроме самих пограничников, разумеется, но лишнего те не болтали. Подписали соответствующие бумаги.

Наверху, кстати, можно было заметить смотровые вышки, но Блэк не увидела ни одной живой точки наверху. Да и не факт, что они должны там быть. Камеры утыкивали стену через каждую дюжину шагов, так что, вероятно, вся охрана пряталась внутри, у мониторов. Век технологий, чего уж.

Неприметная железная дверь, почти сливавшаяся со стеной, – всё, что имелось в наличии. Логично предположить, что именно она ей и нужна. Робин снова взглянула на часы. Без одной минуты. Пора? А как же камеры? Тут ведь их тоже предостаточно, незамеченной не проскочить.

Блэк внимательно присмотрелась, и оказалось, что дверь приоткрыта. Издалека вообще не поймёшь, но у Робин было отличное зрение. Разве так должно быть? Какой идиот оставит пост без присмотра? Таймер в часах требовательно пикнул. Ровно десять. Ну что? Была не была.

Она выскочила из тени и, бегло озираясь, подбежала. И правда открыта, смотрите-ка. Потянув ручку на себя и с опаской глянув на ближайшую камеру, Блэк зашла внутрь. Темно. Освещение ужасное, явно включены запасные генераторы. Ага, значит, кто-то отключил электричество. По крайней мере, в этом крыле. Значит, и камеры нерабочие. Пока что.

Узкий прямой коридор, бетонные стены, отдающий эхом пол. Несколько ответвлений от центрального коридора. Там, скорее всего, притаилась бесконечная лестница и комнаты с оборудованием. Впереди пока непонятно что, но кажется, поворот. И ни души. Только потолочные лампы мерцают.

Робин двинулась вперёд, бесшумно ступая по полу. Благодаря отцу и походам она умела ходить тише кошки, когда того требовала ситуация. А иначе как поймать добычу в лесу, если из оружия у тебя лишь палка? Этот же навык, собственно, и помог улизнуть ей из военной части, обойдя ответственно дремлющих на посту дежурных. В другое время те бы непременно получили от неё нагоняй и неделю нарядов вне очереди, но не сейчас.

Вообще ни души, как в морге. Даже не по себе как-то. Блэк аж захотелось встать посередине коридора и непонимающе развести руками. Что за ерунда? И это охраняемая территория? Ходи кто хочет?

Любопытство всё же заставило её заглянуть в один из поворотов. Такой же полутёмный коридор, но слева виднелась ещё одна дверь и мигающий из-за неё свет. А за ней пять мужчин в форме, все без сознания. Кто-то сладко похрапывал, уткнувшись носом в клавиатуру. Снотворное? Висящие на стене мониторы шипят и рябят. Что ж, понятно, каким образом ей выбили окно.

Робин вернулась в центральный коридор и теперь уже дошла до конца. Свернула и оказалась возле железной двери-близнеца, за которой начиналась территория Бондса. В третий раз взглянула на часы. У неё осталось всего полторы минуты, если верить письму. Стоит поторопиться.

Эта вторая дверь была закрыта, правда на внутренний засов. Поработав немного тесаком, та быстро сдалась, и она нырнула в поглотивший её полумрак наступающей ночи. Тогда же позади послышался пищащий сигнал тревоги. Ага, сообразили наконец что что-то неладно! Вот теперь точно лучше ускориться.

Леса Бондса, что встретили по ту сторону, оказались многим плотнее Арэйского, но возвышающиеся над верхушками деревьев горы стали ей ориентиром. Звуки сирены со стены давно стихли, а она всё не останавливалась, петляя и путая следы. Теперь уже точно не догонят. Главное, чтоб только поисковых собак не спустили.

До отростка цивилизации Блэк добралась без проблем, хоть и лишь через пару часов. Здешний лесной массив оказался прямо-таки приличный, не зря же это промышленный район. Что часто встречающиеся на пути пеньки и оставленная работниками на ночлег лесозаготовительная техника только подтверждали.

Наконец, вдалеке появились первые фонарные отблески, а за ним послышался и шум проезжающих мимо машин. Чуть дальше проглядывали бетонные дома – трех- и пятиэтажные. Грязные, блёклые и с решётками на окнах.

Улицы при приближении оказались ещё менее презентабельные: повсюду валялся мусор, газоны были помяты и светили плешинами, лавочки загажены – садиться противно, стены исписаны граффити, а стёкла у некоторых магазинов вообще выбиты и заколочены фанерой.

М-да.

Арэй на фоне этого выглядел просто ходячей иллюстрацией к журналам садоводов-любителей. Где безопасно, светло и чисто, а над клумбами только что не чахнут, соревнуясь в том, у кого роскошнее цветы. Нет, реально. У Арэевских хозяюшек даже конкурсы ежегодные устраивались.

Робин как никогда порадовалась, что её топ прикрывает татуировку в виде зеркально отражённого знака вопроса. Хотя, кажется, тут никому не было дела до других. Во всяком случае, на оружие у неё на бедре прохожие поглядывали без какого-либо интереса. Будто для них это в порядке вещей.

Итак, куда податься? На дворе ночь, а она почти на мели в абсолютно чужом месте, где даже указателей нормальных нет. Только окурки на каждом шагу. Видимо, придётся заночевать на той самой отвратительного вида лавочке…

Или нет.

Просто замечательно! Вот только дождя и не хватало для полного счастья. Тот словно специально ждал момента, чтобы окончательно расшатать ментальное равновесие беглянки.

Блэк успела вымокнуть до нитки за считаные секунды и, когда перед ней всплыло невысокое строение с неоновой вывеской бара, долго не раздумывала. Ну а что? Раз неизвестные успешно спланировали её побег, значит, объявятся. Рано или поздно. А она пока хорошенько надерётся.

В баре оказалось тепло, сухо и многолюдно. И громко. Как от самих людей, так и от надрывающихся колонок. Что это играет, кантри? Кошмар, это же прошлый век! Они бы ещё джаз включили.

Мотнув головой, подобно отряхивающейся собаке, Робин обогнула столики и плюхнулась на высокий стул, призывно махнув темноволосому парню, протирающему стаканы. И почему бармены всегда протирают стаканы? Чтобы изобразить бурную деятельность?

– Что налить? – спросил тот, сочувственно разглядывая её. – Чай? Кофе?

– Виски, – Блэк скрутила распущенные волосы в жгут и выжала их, мало заботясь, что половина пролилась на и без того мокрые штаны. – Двойной.

– Да не вопрос, – несколько секунд, и перед ней уже стоял наполненный стакан с плавающими в нём льдинками. – Неудачный день? – бармен продолжал крутиться поблизости, параллельно обслуживая других клиентов. Движения спокойные, отточенные. Своё дело знал.

– Бывало и хуже.

Тут вопрос спорный, конечно. С одной стороны, в такие неприятности она ещё не влипала. С другой – по моральному компасу, на удивление, ощущения выходили вполне сносными. Сбежала и сбежала. Дождь и дождь, подумаешь.

– Вытрись, – хмыкнул бармен, протягивая ей полотенце. – Ты похожа на нырнувшего в бочку с водой котёнка.

Такое сравнение Робин не очень понравилось, однако полотенце она приняла. Грех отказываться, когда предлагают. Наскоро вытерев волосы, руки и шею, казённое имущество было возвращено парню.

– Спасибо.

Казалось бы, всё, беседу можно считать завершённой, однако не тут-то было. Парень явно решил продолжить общение. Болтливый оказался. Впрочем, с такой работой другого и не остаётся.

– Ты ведь не из наших краёв, – подметил он. – Говор другой. Откуда? С северо-запада? Говорят, там сейчас тяжело с работой.

О чём он говорил, Робин понимала смутно, но, видимо, её приняли за местную. Наверное, это хорошо?

– Прямиком из леса, – честно призналась та.

Скажи правду – всё равно не поверят, негласная истина. Собственно, как и сейчас.

– Лисичка решила выйти в люди? Бывает.

Какой-то бородатый тип подозвал бармена, и тот, извиняюще кивнув, отошёл. Словно дожидаясь сигнала, справа от Блэк нарисовался долговязый блондин с помутневшими глазами. По запаху, хорошо поддавший.

– Привет, красавица, – оскалился он. Наверное, это должно было быть обворожительной улыбкой, но что-то пошло не так.

– Исчезни, – не оборачиваясь, отрезала та, в несколько глотков осушая стакан. Мало. Надо ещё.

– Зачем так грубо? Я же с лучшими побуждениями. Смотрю, сидишь одна. Думаю, наверняка ей одиноко.

– Исчезни, – повторила Робин.

Её голос был спокоен и тих. Тот, кто её знал, сразу бы понял, что пахнет жареным.

– Да ладно, хватит строить из себя невинную овечку.

Бармен вернулся и, почуяв горячее, вопросительно посмотрел на Блэк: мол, помощь нужна?

– Повторяю последний раз, – та устало выпрямилась, до хруста разминая шею. – Исчезни.

– Да брось, смотри ты вся мокрая. Давай пом… – никто не заметил мгновения, когда пальцы Робин скользнули к бедру. Просто раз, и к горлу ловеласа-неудачника уже было приставлено лезвие тесака.

– Я ведь попросила – исчезни, – хмуро повернулась она к незадачливому ловеласу. А тот уже и позабыл про неё совсем. Лишь испуганно косил взгляд на лезвие и нервно сглатывал. – Что непонятного в этом слове?

Бармен заинтересованно склонил голову. Заинтересованно и… без капли удивления. Разборки с применением оружия тут стандартное явление? Кажется, Бондс более чем оправдывал свою репутацию.

– Если что, в нашем заведении поножовщина запрещена, – заметил он.

– Что, совсем? – притворно огорчилась Блэк. – И убивать никого нельзя?

– Только вчера убрали вывеску. Ты уж прости.

– Жаль, – она огорчённо прицокнула языком. Снова повернулась к блондину. – Но ведь можно выйти на улицу, правда? – тот побелел ещё больше. – Давай так, я убираю своего друга, а ты делаешь так, чтобы я больше тебя не видела. Идёт? Тебе повезло, сегодня я слишком устала.

Тот что-то неразборчиво промычал в ответ. Приняв это за согласие, Робин опустила тесак и, потеряв окончательный интерес к его персоне, отвернулась. Парня как ветром сдуло. Оружие же спокойно вернулось обратно в ножны.

– Отличный ножик, – оценил бармен. – Многослойный. Заточка не заводская.

– Разбираешься?

– Более или менее, – уклончиво ответил он, доставая из-под стойки бутылку и наливая ей новую порцию виски. – За счёт заведения.

Блэк довольно улыбнулась.

– Робин, – протянула она ему ладонь.

Которую с готовностью пожали.

– Алекс. Вот и познакомились.

## Глава шестая. ЦСРК


Навель, недалеко от границы Индастрила


В назначенном месте Эрику ждал отполированный до блеска чёрный внедорожник, водитель которого галантно распахнул перед ней дверь заднего сиденья. Молча дождался, пока она усядется, и, заняв своё место, так же молча тронулся с места.

К счастью, расспросами и пустыми беседами её никто не мучил, так что всю дорогу она просто читала, с помощью электронных книг отвлекаясь от тяжёлых мыслей. Прощаться с Индастрилом было непросто. Её родной город. Место, где она выросла. Место, где остались её многочисленные знакомые и малочисленные друзья. Место, где на кладбище покоились урны с прахом родителей. Место, куда, скорее всего, она больше уже никогда не вернётся…

Лишь когда спустя несколько часов они пересекли границу, Браун едва ли не впервые оторвалась от планшета. Металлические тяжёлые ворота пропустили внедорожник без лишней возни. Водитель показал какие-то бумаги таможенникам, и те моментом заторопились.

Они долго ехали по асфальтированной дороге мимо бескрайней изумрудно-зелёной равнины, плавно перешедшей в аллею с высаженными словно под линейку деревьями, и вот впереди наконец показалась столица…

С ума сойти!

Какие бы документальные фильмы ни показывались о Навеле, это было ничто по сравнению с реальностью. Многое плёнка и оцифрованный диск просто не могли передать. Например, невероятный аромат цветущих фруктовых деревьев, залетающий в опущенное окно. Или лучи солнца, играющие по мостовым и водной глади протекающей внизу реки.

А архитектура…

Здания невысокие, но объёмные и помпезные – с парадными лестницами, позолотой и массивными колоннами. Не дома, а усадьбы для привилегированных слоёв Ребелиума. И всё это великолепие утопало в садах и парковых ансамблях, которых в Индастриле, построенном сплошь из стекла, стали и асфальта, хронически не хватало.

Фасады магазинов со стилизованными под старину вывесками, уличные кафе под навесами, овощные деревянные ларьки как отдельное произведение искусства, цветочные лавки… Словно любимая детская сказка ожила и перенеслась со страниц в реальность.

В какой-то момент основная магистраль разделилась, и они свернули направо. Там уже жилые дома, с каждым разом всё более скромные, появлялись всё реже и реже, а в какой-то момент закончились вовсе. Зато рядом вновь вынырнула река, а взамен газону появилась каменная насыпь.

Кажется, эту территорию когда-то занимали горные неровности, потому что дорога под конец превратилась в настоящий серпантин, заканчивающийся высоким забором – в два, если не три раза выше человеческого роста.

Через кованые прутья выглядывал бетонный короб приземистого строения. Огромного и… никакого. Нейтрального, безликого, бездушного. Сооружение-титан, далёкий от изящества, которым так хвалится Навель. Однако что-то в нём всё равно притягивало взгляд. И невольно внушало трепет.

Внедорожник подъехал к забору и посигналил. В будке по ту сторону зашевелились, что-то пропищало, и главные ворота плавно отъехали в сторону. Поблизости не было никаких опознавательных знаков, табличек или вывесок, но Эрика и так поняла, что именно здесь находится. Её будущее место работы.

Машина объехала фонтан из чёрного мрамора и тормознула у центрального входа, неподалёку от которого уже ждали четверо мужчин в деловых костюмах. Двух из них Эрика сразу узнала – Оррелл Флойд и Дилан Хамфри.

Водитель вновь поспешил открыть ей дверцу, и, прихватив саквояж, Браун с трудом вылезла из салона, одёргивая узкую юбку любимого зелёного платья. Несколько часов в одной позе дали о себе знать. Всё тело успело одеревенеть.

– Добрый день, – поздоровалась она.

– Рад новой встрече, мисс Браун, – коротко кивнул ей Флойд. – Надеюсь, поездка не утомила вас?

– Я получила огромное удовольствие, – вежливо откликнулась та.

Причём она не лукавила. Сама поездка в самом деле оказалась приятной. Если не вспоминать о причинах.

– Я этому рад, – Флойд повернулся к спутникам. – Наверное, стоит представить моих друзей. Если всё сложится удачно, в будущем они станут вашими коллегами. Это Аарон Броуди, Майкл Бэйли и Дилан Хамфри. Его вы наверняка помните. А это, господа, Эрика Браун. Наша находка.

– Приятно познакомиться, – кивнула всем «находка».

– Предлагаю пройти всем внутрь. Мисс Браун, вы же не откажетесь от небольшой экскурсии?

– Она была бы как нельзя кстати.

– Замечательно.

Сказано – сделано. Следующие минут сорок они ходили по огромной внутренней территории Управления, пока ей кратко рассказывали о существующих там подразделениях: от общего отдела безопасности до отдела вычислительной техники и программирования. Причём каждый такой отдел мог иметь ещё несколько подотделов, а тот ещё, отчего их общее количество стремительно утекало в бесконечность.

Подолгу они нигде не задерживались, но у Эрики была цепкая память, так что она без труда запоминала расположение коридоров и разделительные секции. Но больше другого её заинтересовали кнопки на приборной панели лифта и сенсорный экран допуска на нижние уровни.

Ага. Значит, управление продолжалось под землей, и, скорее всего (об этом оставалось только догадываться, так как Эрике конкретно эту часть показывать не стали), та её часть была намного, намного больше верхней. Интересно, что там? Особо ценные разработки? Сверхсекретные данные? Тайные лаборатории?

К тому моменту, когда экскурсия подошла к концу, они какими-то окольными путями вновь оказались в холле первого этажа, но теперь уже вдвоём. Остальные их спутники благополучно растерялись в процессе.

– Ну что ж, мисс Браун, думаю, для начала достаточно, – заметил Флойд с неизменной, ничего не олицетворяющей улыбкой. – Позволите поинтересоваться, как впечатления?

– Весьма… волнующие, – честно призналась она, дальновидно решив не добавлять, что с просторными светлыми коридорами Индастрила этот мрачный бункер точно не сравнится. – Тут всё… иное.

– Ещё бы, – благосклонно кивнул тот, принимая ответ. – А теперь приступим к делу. Вы ведь помните, я говорил вам о некоем испытательном сроке, который должен показать, годитесь ли вы на роль нашего сотрудника?

Та кивнула. Конечно, помнила.

– Сколько вам нужно времени, чтобы подготовиться?

Вот как? Прям сразу?

– Столько, сколько скажете.

– Мне нравится ваш настрой, – на секунду улыбка Флойда стала похожа на искреннюю, однако слишком быстро исчезла, вернув лицу прежнюю расчётливую нейтральность. – Получаса будет достаточно?

– Вполне.

– Очень хорошо. Вас проводят в кабинет, который, вероятно, в будущем может перейти в ваше личное пользование. По истечении времени за вами придут.

– Мне нужно освежить знания в какой-то сфере?

– Нет. Хотя… Вам знакомо название «тиопентал натрия»?

Эрика невольно скривилась. Разумеется, знакомо. Психоактивное вещество, случайно выведенное из скополамина, использующегося в качестве обезболивающего. Обнаруженная формула множество раз модифицировалась и теперь представляла собой безупречное средство для добывания информации.

– Сыворотка правды, сэр.

Кажется, её задание начало обретать смысл.

– И провести расчёт нужной дозы для вас не составит труда?

– Нет, сэр.

– Чудесно. Я знал, что вы меня не разочаруете, – Оррелл Флойд подозвал какого-то щуплого паренька, и уже тот сопроводил её до ранее упомянутого нужного кабинета. Оказавшегося весьма просторным и хорошо оборудованным (намного лучше, чем её прежний), однако Браун едва ли обратила на это внимание. Паренёк давно удалился, а она всё топталась у входа, беспокойно теребя ручки саквояжа.

Вот, значит, какое у неё задание? Ей нужно провести допрос? Лично? Хорошее же у них тестирование для новичков. И кого, позвольте узнать, предстояло допрашивать? Ох, всё это слишком дурно пахнет…

Ещё и её послание подливало масла в огонь.

«Помоги ему, они не должны ничего узнать»

Что узнать? Как помочь? Что она сможет сделать, если за ней будут наблюдать? Не говоря уж о том, что, вероятно, помимо самой сыворотки, будет и аппарат, проверяющий его действие. Обмануть показания, об этом её просят? А оно ей надо? Если человека допрашивают, значит, на то есть причины, разве нет?

Эрика достала из потайного кармана саквояжа изумрудный конверт. Крайне неосторожный шаг. Предыдущие она тщательно сожгла, а вот с этим временила. Закрыв спиной обзор, на случай расставленных по кабинету камер, Браун осторожно вытащила белую карточку.

«От этого зависит твоя жизнь», – сказано ей.

Понятное дело. Если она что-то учудит, от этого на самом деле будет зависеть её жизнь, а не только карьера. Хотя, вероятно, послание имело в виду другое: если она НЕ сделает того, что велено, это так или иначе навредит ей. А если поможет и всё вскроется… Ну, тоже ничего хорошего.

Господи, и что делать? Как быть? Проблема в том, что Эрика уже не знала, кому верить, а кому нет. Раз главное управление под началом президента пользуется подобными методами… Да, им дозволено всё, но…

А эти письма? Чего от неё хотят? Почему именно она?

За долгими и мучительными размышлениями Браун не заметила, как истекли отведённые ей полчаса. Когда в дверь постучались, она от неожиданности выронила конверт в недра саквояжа вместо положенного потайного кармашка.

На пороге замаячил всё тот же щуплый паренёк.

– Вы готовы?

– Д-да.

Всё, началось.

Её снова повели по длинным путаным коридорам, однако теперь Эрика испытывала лишь отвращение к этому месту. Вся его внешняя привлекательность, как и самого Навеля, разом потеряла свои краски. Хотелось обратно. Домой.

В этот раз они спустились на этаж ниже горизонта земли, где всё уже было иначе: прежний лоск, что ещё присутствовал наверху, стёрся окончательно. Стальные стены, стальные двери, проходящие под потолками трубы, тусклые настенные лампы. Ничего привлекательного.

Дальняя тяжёлая дверь, за которой обнаружилось непривычно яркое после полумрака небольшое помещение с креслом по центру, была её. Такое ещё бывает у стоматологов. И сейчас в кресле сидел парень.

Симпатичный, немногим старше самой Браун, но… помятый. Местами испачканная одежда, отросшая щетина, грязные светлые волосы, следы синяков на теле, ссадина на скуле – сколько дней он уже в плену? А главное, за что?

Хуже его внешнего вида было только то, что парня приковали по рукам и ногам, а к запястьям, вискам и лбу протянули провода на присосках. Провода уходили куда-то за стул к металлической коробке в стене, однако, стоит заметить, тот не выглядел напуганным или сломленным. Наоборот, держался словно бы с вызовом.

Помимо него, в замкнутом пространстве находилось ещё трое: мужчины в белых халатах. Один совсем старик, второй – Хамфри, а третий… ну, разумеется, Флойд.

– Уверен, вы удивлены, мисс Браун, – обратился он к ней. – Но вы должны сразу уяснить, мы не Индастрил. Мы воздействуем, а не наблюдаем. Обеспечение безопасности всего Ребелиума – вот наша главная задача.

Та лишь кивнула. О том, что такое ЦСРК, она и так знала. И спору нет, вероятно эти люди действительно делали благое дело для всей страны, однако лично она быть причастной к таким вещам не хотела. Она учёный, а не палач. Она создаёт, а не пытает! От неё не должны зависеть судьбы людей. Это просто-напросто не её компетенция.

Её взгляд невольно зацепил металлический столик, прибитый к стене, на котором покоилась маленькая деревянная коробка, заставленная флаконами, ватой и шприцами.

Что не укрылось от Оррелла Флойда.

– Ваша задача, мисс Браун, вколоть подопытному необходимую дозу тиопентала натрия, чтобы наш гость стал более сговорчив. Далее вы пройдёте в заднюю дверь, где вашим непосредственным заданием станет отслеживание показаний монитора. Ну и устный отчёт о проделанной работе по завершении. Это понятно?

Эрика внутренне вся сжалась, чувствуя, как задрожали её руки. Ей ужасно хотелось отказаться, но… Работа здесь – это выполнение приказов, любых, даже самых абсурдных. Отказываешься подчиняться – превращаешься в помеху.

Так что она без тени сомнения ответила:

– Да, сэр.

– Замечательно. Тогда прошу приступать.

На налившихся свинцом ногах Браун подошла к столику. Нужный флакон нашёлся без проблем, вот только… Её всё ещё раздирали сомнения. Повернуться к прикованному парню она не могла, чтобы не вызвать подозрений, зато отлично запомнила его глаза, когда проходила мимо.

Он не боялся. Нисколько. Скорее ждал чего-то. От нее.

Неловкое движение и задетый локтем раскрытый саквояж, оставленный на краю, полетел на пол. Из нутра посыпались личные принадлежности, включая изумрудный конверт. У Эрики аж сердце ушло в пятки, да так там и осталось.

– Ох, простите, – воскликнула она, поспешно падая на колени и хаотично сгребая всё в кучу, пытаясь главным образом прикрыть яркий кусок бумаги. Небрежно запихнув всё обратно и закрыв саквояж на застежки, Браун поднялась с пола и испуганно повернулась к мужчинам. – Прошу простить меня за неловкость. Этого больше не повторится.

– Ничего страшного, мисс Браун. Такое случается, – благосклонности Флойда не было границ.

Фух, кажется, не заметили. С другой стороны, а что такого? Откуда им знать, что там, в этом конверте? Может, любовное послание? Всё, пора приступать к работе. И так уже опозорилась дальше некуда.

Мысленно просчитав в голове формулу для дозы, зависящую от комплекции и телосложения человека, Эрика набрала в шприц необходимое количество. Легонько встряхнула и нажала на поршень со штоком, чтобы проверить наличие пузырей. Тонкая струйка вылетела из острой иглы. Хорошо. Спасибо урокам первой помощи от матери. Уколы ставить она умела с детства.

Взяв кусочек ваты и смочив его антисептиком, Браун подошла к креслу. Она не поднимала глаз, но чувствовала затылком, как мужчины в халатах пристально следили за каждым её движением. Её же собственное внимание было приковано к парню. В момент, когда она уже протёрла вену на его руке и была готова воткнуть иглу, тот снова поднял на неё взгляд.

Он не сказал ни слова, но…

– Когда препарат начнёт действовать, ты почувствуешь небольшое жжение, – решившись, оповестила она и, вставив иглу под кожу, вдавила поршень до упора. Закончила, отошла и выжидающе повернулась к своим «экзаменаторам».

– Прошу пройти за мониторы, мисс Браун, – мистер Флойд указал ей на неприметную, почти слившуюся по цвету со стеной дверь.

Она кивнула, отложила пустой шприц с мокрой ватой обратно на стол и отправилась в крохотный закуток, большую часть пространства которого съедала техника. Включённый монитор выдавал волнообразные диаграммы на экране – показания, что идут от проводов, подсоединённых к парню. Пока спокойные.

Что ж, остаётся надеяться, что парень не дурак и поймёт намёк. Потому что жжения не будет. И если он начнёт грубить, отвечать невпопад или же что-то в том же духе… Тогда они оба пропали. Она так точно, так как вся сыворотка осталась на многострадальной вате, когда Эрика незаметно вытащила ногтем колпачок иглы и вылила всё содержимое мимо.

Как уже упоминалось ранее, профессиональным хакером Браун не была, но знала некоторые полезные «фишки». И кажется, ей вот-вот предстояло воспользоваться одной из них, чтобы обмануть систему. Ведь раз начала, нужно закончить работу.

Ох, сейчас такое начнётся…

## Глава седьмая. Бондс глазами новичка


Бондс, Юго-Западный округ Ребелиума


Как-то так получилось, что Робин проторчала в баре до самого рассвета, а выпивка за счёт заведения не только несколько раз дублировалась, но и переросла в какой-то момент в крепкий кофе.

Алекс нечасто занимался благотворительностью, однако в этот раз готов был предоставить новой знакомой всю барную карту за свой счёт, только бы та не уходила. На его памяти это была первая девушка, что мало того, что вот так запросто разгуливала по улице с тесаком, так ещё и столь виртуозно умела им пользоваться. И это было… занимательно.

– Да ты засыпаешь, – он перегнулся через стойку, всматриваясь в неё. – До дома далеко?

– Даже не представляешь, как, – устало потёрла лицо Блэк. Последние четверть часа её и правда начало морить. Сказывалось спиртное и моральная измотанность последних суток. – Но дома меня уже не ждут.

– То есть ночевать негде?

– Почему же негде? Я присмотрела себе отличную лавку. Надеюсь, дождь уже закончился.

– Не надо лавок. Есть идея получше.

Хантер проворно перепрыгнул через стойку и, поймав её за кисть, настойчиво потянул за собой. Растерянная Робин едва успела подхватить с пола рюкзак.

Миновав самых стойких горе-тусовщиков, они свернули мимо дверей туалета и подошли к другой, с табличкой «служебное помещение», где Алекс быстро набрал четырёхзначный код. Даже полусонная, Блэк криво усмехнулась. «4554», ну что за нелепость? Еще бы «1111» сделал.

За дверью скрывалась подсобка, куда едва вмещался в длину потрёпанный годами диван. С подушкой и пледом. На стуле небрежной горой валялись вещи. В другом углу приютились ведро и швабра. И какая-то коробка.

– Это что? – выгнув бровь, не удержалась Робин.

– Ну-у… – смущённо ответил Хантер, снимая со спинки дивана джинсы. – Я вроде как тут живу.

– Даже так? Прикольно.

Её, прожившую несколько лет в казарме, минимализм не пугал. Да и скудность обстановки значения не имела. А вот Алексу было неловко.

– Это временно. С жильём кое-какие трудности.

– Сочувствую. А я здесь зачем?

– Ну, можешь занять диван… Ты с ног валишься, выспалась бы.

– А ты?

– У меня смена ещё не закончилась, потом уборка, – Хантер скинул джинсы в общую кучу на стуле. – Так что располагайся, если не побрезгуешь.

Блэк в ответ лишь хмыкнула. Он будет рассказывать ей о брезгливости, серьёзно? Если захотеть, можно привыкнуть к чему угодно. К тому же тут было вовсе не так плохо. Вариант точно лучше, чем ночевать на улице.

Сбросив с плеча рюкзак, Робин с воодушевлением упала пятой точкой на диван, жалобно заскрипевший пружинами.

– Миленько, – усмехнулась она, уперевшись ладонями в просевшую сидушку. – Нет, правда, вполне миленько.

– Вот и располагайся. Если что, зови.

Алекс ушёл, а когда вернулся пару часов спустя за шваброй, чтобы убраться после смены в зале (допподработка, ведь деньги лишними не бывают – Спиро не даёт об этом забыть), та уже сладко спала в самой нелепой позе: на боку, полулежа, свесив обутые ноги на пол и сжимая рукоять тесака.

Странная девица, от и до.

Хантер смутно чувствовал подвох, вот только понять, в чём тот заключается, пока не мог. Но то, что его новая знакомая не вписывалась в Бондс, сомнений не вызывало. Слишком уж была… не такая. Осанка, прямо-таки военная выправка, речь, манеры, повадки…

Блэк проспала недолго, сказывалась привычка ранних подъёмов. Ещё, наверное, восьми не стукнуло, когда она, расчёсывая пальцами спутавшиеся волосы, выползла из подсобки, закидывая лямку рюкзака на плечо. И сразу свернула к туалету.

Алекс там её и застал, проходя мимо с ведром: склонившуюся над раковиной и щедро поливающую себя водой.

– Доброе утро. Ты рано.

– Долг зовёт.

– Погоди пару минут, сделаю чай.

– Да не надо, я и так доставила хлопот.

Робин, если честно, собиралась по-тихому смыться, чтобы вообще не пересекаться с ним. Нечего ей тут задерживаться. Помог – спасибо большое, но дальше она уж как-нибудь сама.

Однако, видимо, не судьба.

– Две минуты, и чай будет готов, – настойчиво повторил Хантер, укоряюще ткнув в неё пальцем. – Только попробуй сделать ноги.

Делать нечего, и вот она уже сидит за барной стойкой с горячей дымящейся чашкой, слушая урчание собственного желудка. Вспомнив об остатках изрядно помятых и не самого аппетитного вида бутербродов, Блэк полезла в рюкзак.

Лицо Алекса в этот момент трудно было описать.

– Стоп, не травись, – он вежливо отобрал у неё всё, откладывая в сторону. – Сейчас что-нибудь придумаем.

Обещал и сделал. Погромыхав на барной кухне, очень скоро перед ней уже поставили полную тарелку сэндвичей с тунцом. Свежих, ароматных и ещё тёплых.

– Э-э… – если кому-то могло показаться, что в том, что незнакомый парень приютил постороннего человека и накормил, нет ничего особенного, то Робин считала иначе. И уж тем более не привыкла к тому, что мужчины кухарят, пока девушка сидит без дела. Даже отец никогда не прыгал вот так вокруг матери. Хоть и любил её. В своей манере. – Спасибо.

Завтрак прошёл в молчании. Хантер пил кофе, Блэк один за одним уминала сэндвичи. Музыка давно смолкла, а в закрытом баре с перевёрнутыми и закинутыми на столы стульями никого не осталось. Лишь слышно было, как одинокая муха заблудилась в закрытом плафоне и металась там в беспомощности. Напоминая саму Робин в чужом Бондсе.

– Спасибо, – закончив, смущённо повторила она, стряхивая крошки с груди. – Сколько я должна? Учти, с наличкой напряжёнка.

– За что должна?

– Ну, за всё… За то, что накормил и спать уложил.

– Издеваешься? Нисколько.

Та лишь кивнула. Она так почему-то и думала.

– Тогда ещё раз спасибо. Искреннее, правда, – подобрав валяющийся в ногах рюкзак, Блэк проворно соскочила с насеста. – Мне пора. Я и так засиделась, так что…

– Куда пойдёшь?

– Не знаю, но на всякий случай подальше от окраины.

– У тебя проблемы?

– Проблемы есть у всех.

– И всё же?

– Слушай, не заморачивайся. Я сама разберусь, не в первый раз. Была рада познакомиться и всякое такое. Удачи.

Она поспешно ретировалась, что, наверное, смотрелось не очень красиво, однако Робин не умела прощаться. Как и в целом сходиться с людьми. Порой её же резкость выходила ей боком и то, что она считала нейтральной интонацией, для других звучало как грубость.

Так и сейчас. Наверное, стоило расстаться как-то помягче, но поздно. Она уже ушла, а Хантер не стал её окликать. Лишь задумчиво проводил взглядом.

В насмешку вчерашнему ливню, сегодня светило слепящее солнце. Блэк опять моментально взмокла, только на этот раз от пота. Жёсткая лямка натирала плечо, а внутри медленно закипало раздражение. Потому что, куда ей податься, она всё ещё не знала.

Ну убежала она, и что дальше? Шныряет тут по улицам и не знает, что делать. Народ то и дело оборачивается ей вслед, и гадай-думай, по какой причине: лицо чрезмерно замученное, подозрительная слишком или тесак на бедре при свете дня всё же вызывает вопросы?

Одно она знала точно – Бондс ей не нравился. Тусклый он, грязный и недоброжелательный. А люди агрессивные, случайно заденешь кого – облают с ног до головы. Не сказать, что Арэй прям уж отличался особым радушием, однако Робин с удивлением осознала, что местные там намного дружелюбней.

А ещё в Бондсе редко встречались старики. Куда они делись? Сидят по домам, закрывшись на десять засовов? Доживают последние дни в окружении кошек? Сюда бы ту сварливую бабку из автобуса, она всех бы по струнке быстро поставила. Всем бы нотации за внешний вид прочитала.

К тому же днём неухоженность улиц проступала ещё ярче. Мусор под ногами, спалённые урны без дна, дымящие трубы, копоть на стенах, изуродованные крепкими словечками дома, просевшие на петлях подъездные двери. И бездомные, вперевалочку бегающие от одного контейнера к другому с таким шлейфом, что даже небрезгливой по натуре Блэк хотелось зажать нос.

И всем плевать. Все проходят мимо, даже не оборачиваясь на пьянчугу, согнувшегося в три погибели на тротуаре. И не поймёшь, то ли умирает, то ли ему просто хорошо. Вероятно, на холодный труп у них была бы такая же реакция. Да уж, Бондс бесподобен в своём эгоизме. Вина ли это городских, или они всего лишь заложники ситуации… кто знает, но находиться тут было удовольствием малоприятным.

Робин бесцельно прошаталась по городу несколько часов, к обеду снова успев проголодаться. Хорошо, что в заначке остались вафли. Покупать на углу дома сосиску в тесте у толстого мужика в заляпанном фартуке она не решилась. Мало ли, из чего та сделана. Может, не из свинины, а из кошек? Или крыс, которые чувствовали себя хозяевами положения и буквально лезли под ноги.

Так она и бродила по неуютным улочкам, жуя на ходу. В последнем письме сказали, что с ней свяжутся. Всё замечательно, и она почти не сомневалась, что так и будет, однако хотелось бы, чтобы сделали это как можно скорее.

Сколько она успела обойти, Робин сказать не могла. Казалось, что много, но куда ни посмотри, вид одинаково безнадёжный. Часам к шести ей надоело утаптывать неровную, с выдолбленными ямами дорогу. Нужно было поискать место для ночлега и передохнуть, потому что она определённо задержится тут ещё на день. А то и на несколько.

Её плану помешала мелькнувшая впереди и знакомая до боли форма. Несколько военных шли ей навстречу, въедливо осматриваясь.

Дерьмо.

Значит, на её поиски всё же отправили гончих! А она так надеялась, что на какую-то там девчонку махнут рукой и отпустят с богом. Не тут-то было.

К тому же, вероятно, на стене обнаружили открытую дверь и догадались, что кто-то незаконно проник на территорию Бондса. А те на пункте наблюдения? Что, если все решили, что это она с ними… Значит, мало того, что она дезертир, ещё и преступница. И почему ей не пришло в голову это раньше? Вот так подстава.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Солдаты её пока не видели, а значит, оставался шанс улизнуть. Несколько драгоценных секунд понадобилось, чтобы Блэк заприметила узкий проход между домами и нырнула туда, слившись с тенью стены. Солдаты неторопливо приблизились и, даже не посмотрев в её сторону, двинулись дальше. Беглянка облегчённо выдохнула.

Решив не испытывать удачу дважды, она прошла проулок насквозь и вышла с другой стороны. Вот теперь точно лучше залечь на дно. На улице опасно светиться. Внешность-то примечательная, будь она неладна.

Робин собрала волосы в высокий хвост и ускорилась, стараясь ни с кем не пересекаться взглядами. Один поворот, второй, третий… И всё. Гаражи сплошняком, тупик.

Дерьмо.

Блэк уже собиралась было пойти обратно той же дорогой, как ей перегородили путь шестеро в форме. Уже не Арэйской синей, а пограничной, темно-зелёной. Прекрасно, ей вдогонку всё-таки отправили ещё и отряд со стены. Комбо.

Она застыла на месте, расставив ноги в стойке, что было встречено с ухмылкой. Пальцы в поисках поддержки сжали рукоять любимого тесака. А вот мешковатый рюкзак неудобно болтался сзади. Лучше его скинуть, иначе будет мешать в ближнем бою. Разумеется, в бою. Так просто соглашаться на клеймо изменницы она не согласна.

Военные тоже остановились, выстроившись полумесяцем и закрывая единственный для неё путь отхода. Не протиснешься. Все дородные, крепкого телосложения. У каждого лапища с голову самой Робин. Государство что, именно по этому критерию и отбирает пограничников? Чтобы они были здоровенными верзилами?

– Старший сержант Блэк, – произнёс один из них гнусавым басом. – Вас велено доставить на военную базу, где вашу дальнейшую судьбу будет решать трибунал.

Ага, она прекрасно представляла, что там решит трибунал. В лучшем из раскладов отправят на пожизненное в тюрьму на границе между Регулумом и Бондсом.

– Мальчики, кажется, вы обознались.

Двое мужчин переглянулись. Один из них достал сложенный лист и, расправив, повернул так, чтобы было видно и ей. Отлично, скан её личного дела.

– Солдат Робин Блэк, номер жетона № 790643. Будете отрицать, что на фотографии вы? – с ухмылкой, обнажающей отколотый передний зуб, поинтересовался он.

– Я бы попробовала. Вдруг прокатит.

– Довольно. Нам велено доставить вас обратно в Арэй. И мы сделаем это.

Робин была не глупа. И прекрасно понимала, что шансов у неё кот наплакал. Да, она умела драться, но только их было шестеро. ШЕСТЕРО. Против одного.

Нет. Трое.

Трое едва ли не синхронно кинулись на неё, сокращая дистанцию. Завязалась потасовка. Одному она успела ещё на подлёте зарядить в солнечное сплетение, а вот со вторым пришлось провозиться. На него же и отвлеклась, чем воспользовался третий.

Поймав момент, тот схватил её за лямку и с силой дёрнул на себя. Уже падая, Блэк успела развести руки, чтобы высвободиться от рюкзака, и тут же вскочила снова. Лезвие тесака порхало в её кисти как живое, не подпуская противников слишком близко, но…

Разочарованно поджав губы, она медленно повернулась на звук раздавшегося щелчка. Ну, конечно. У других-то были припасены пушки, и один из табельных пистолетов сейчас был нацелен точно на неё. Нечестно.

– Поиграла? – спросил тот, что держал её на мушке. – Теперь сдаёшься? Нам велено тебя доставить. В каком виде, не принципиально. Я могу прострелить тебе ноги. От потери крови не умрёшь, но и сопротивляться не будешь.

Мог.

Мог и сделает.

Робин лихорадочно искала выход и понимала, что его нет. Те трое, что с ней сражались, уже поднялись на ноги. Один, особо злой, вытирал кровь от пореза на скуле. Может, получится сработать на эффекте неожиданности и отобрать у него ств…

Её мысли перебил оглушительный рёв. Солдат, что держал её на прицеле, торопливо отпрянул. Другие тоже кинулись врассыпную. Из проулка вылетел мотоцикл, с визгом и поднявшимся дымом тормознувший возле Блэк. Ещё немного, и отдавил бы ей мыски, но та этого даже не заметила.

– Ты здесь что делаешь?! – вместо этого вырвалось у неё изумлённое.

– Потом поговорим. Давай руку, живо, – Алекс требовательно схватил её за локоть, помогая забраться на байк.

Пограничники уже приходили в себя. Бесценные секунды форы уходили. Робин едва успела обхватить Хантера за пояс, когда тот вжал по газам. Мотоцикл, подскочив на дыбы, завыл, как раненый буйвол, и, прокрутившись на месте, от чего ещё больше нагнал дыма, помчался к свободе.

Позади раздались выстрелы, но все ушли в пустоту. Алекс нёсся с такой скоростью, что прохожие в панике вжимались в стены и обнимались со стволами деревьев. Ещё и тесак добавлял колорита, о котором Робин запоздало вспомнила и уже на ходу убирала в ножны.

Алекс долго петлял, выкручивая руль и ныряя в мало внушающие доверие лазейки. Казалось, прохода там быть никак не должно, но он был. Настолько неприметный, что Блэк бы точно его пропустила. Но не Хантер. Это был его город и его улицы, которые он знал как никто.

Они гнали долго. Вплоть пока серые дома не сменились травяными холмами. Вдалеке маячили верхушки гор, но не тех, что видела вчера Робин. Другие. Такие же зелёные, как и холмы. Бескрайняя равнина. Совсем непохоже на тот убогий блёклый Бондс, что она видела сегодня.

Хантер съехал вниз по склону и только тогда затормозил. Выключил зажигание, поставил байк на подножку и всем корпусом развернулся к спутнице.

– А теперь рассказывай, как девчонку из Арэя занесло в Бондс? – в лоб спросил он.

– Э… что? – растерялась та.

Алекс молча оттянул её топ, обнажив тату на ключице.

– Ну так? Я слушаю.

## Глава восьмая. Неудавшееся похищение


ЦСРК, Навель, столица


Присев за стол, Эрика бросила быстрый взгляд на мигающую камеру в углу, затем на монитор, отображающий кардиограмму допрашиваемого. Незаметно вытерла потные ладони о платье.

– Ну что же, думаю, можно приступить, – донёсся до неё через встроенный в стену динамик голос Флойда. Жаль, видеть никого она сейчас не могла. Только слышать. – Для начала, ваше имя.

– Брайен Скотт.

Диаграмма на мониторе не дёрнулась. Говорит правду.

– Откуда ты, Брайен Скотт?

– Навель.

Всё тихо.

– Знаешь, почему тебя арестовали?

– Да.

– Почему?

– Я полез туда, куда не следует.

– Именно. Ты видел запрещающие знаки?

– Да.

– А мимо КПП как проскочил?

– Просто прошёл. Там плохая охрана. Советую её сменить.

Монитор негромко запищал, намекая, что кое-кто врёт, и дрожащие пальцы Эрики торопливо запорхали над клавиатурой, снижая цифровые показания с помощью незамысловатого кодового алгоритма.

Это ни в коем случае не была программа взлома, нет. Так, лёгкая корректировка. Одна проблема: если кто-то вздумает покопаться в прокси-серверах, непременно обнаружит стороннее вмешательство, однако она искренне надеялась, что надобности в этом не будет.

– Мы подумаем об этом. И что же, позволь узнать, ты забыл на закрытой военной базе?

– Стало любопытно, как там всё устроено.

– Ты был один?

– Да.

Снова писк и тот же быстрый набор на клавиатуре. Впервые в жизни Браун пожалела, что не родилась крупнее, чем есть, чтобы спиной можно было полностью отгородить камеру от экрана.

– Что ты знаешь о «третьем дивизионе»?

– Ничего.

Что? Какой ещё «третий дивизион»? Эрика настолько удивилась, что пропустила предупреждающий сигнал.

– А мне кажется, ты что-то нам недоговариваешь, – лилейно поинтересовался у парня Флойд, который тоже явно услышал его. – Давай же, расскажи правду.

Чёрт! Она только что так глупо подставила и себя, и Брайена. С введённой сывороткой такого скачка быть не должно. Если парень сейчас не спасёт положение, они оба…

– Я слышал об этом…

Ох, слава богу! Линии исходящих импульсов в пределах нормы. И как ему это удаётся? Он же явно лжёт.

– Что именно?

– Что люди тайно собираются в группы и шепчутся.

– О чём?

– О революции.

Революции?!

– Ты когда-нибудь имел связи с мятежниками?

– Нет.

Очередной писк, ускоренное сердцебиение. Эрика снова проморгала момент и от злости на саму себя едва не ударила кулаком по клавиатуре.

– Уверен?

– Да.

– И что прикажешь с тобой делать? Ты ведь понимаешь, что это незаконное проникновение?

– Да.

– На военную базу.

– Да.

– Тебя посадят. Хочешь в тюрьму?

– Нет.

– Что ж, – томительная пауза была сродни пытке. – Думаю, можно поинтересоваться мнением нашей помощницы, как считаете? Мисс Браун, выйдите к нам.

«Мисс Браун» быстро нажала на распечатку полученных данных и, едва дождавшись, когда из принтера выползут напечатанные страницы, как бы ненароком задела ногой сетевой блок. Монитор погас.

Если оставить компьютер включённым – одного взгляда хватит, чтобы понять, что было вмешательство, так же ещё оставался шанс списать всё на девичью неуклюжесть.

Собравшись с духом, Эрика вышла ко всем, молча протянув Флойду бумаги. Говорить что-либо она просто не рискнула. Иначе осипший голос выдал бы её.

К счастью, тот и не настаивал. Быстро пробежавшись взглядом по отчёту, он протянул распечатку третьему незнакомому мужчине. Который, оказывается, стенографировал весь допрос себе в планшет.

– Что скажете, доктор Уэльс?

– Скажу, что готов согласиться, однако у меня возникают сомнения по поводу некоторых…

Скотту задали ещё несколько вопросов, но так как программа была отключена, за это можно было больше не беспокоиться. А вот за себя…

Господи, что же она натворила? Зачем во всё это полезла? А если они узнают? Если что-то заподозрят? А если захотят перепроверить пленного, но уже без неё?

Если, если… Этих «если» было слишком много.

С другой стороны, где-то глубоко внутри Браун чувствовала, что поступила правильно. И не потому, что так ей велела какая-то там карточка, а потому, что она видела лицо Брайена. Он был похож на кого угодно, но не на преступника. Хотя все эти разговоры о «третьем дивизионе» и повстанцах…

Неужели кто-то реально вздумал затеять революцию?

Безумцы. И наивные глупцы.

Впрочем, это не её дело. Если ей за что-то и стоит сейчас переживать, то за собственную шкуру, а не за назревающий где-то там бунт. Боже, скорее бы её выпустили из этого подвала! Скорее бы оказаться на свежем воздухе!

Видимо, женские молитвы были услышаны. Тестирование, как и сам допрос, было решено считать оконченным. Флойд поблагодарил Эрику и сообщил, что автомобиль отвезёт её в отведённую ей корпоративную квартиру, где та будет ждать дальнейших распоряжений.

Забрав саквояж и на прощание последний раз взглянув на Брайена, та покинула помещение. Что теперь с ним будет? Продолжат ли на нём ставить «опыты», отправят в тюрьму на границе Бондса и Регулума или отпустят?

Ей не то чтобы было жаль его, однако становилось не по себе от одной только мысли, что он останется тут. Если её давили эти стены, а каково ему! Только вот Скотт, и она готова была поклясться в этом, незаметно подмигнул ей напоследок.

Подмигнул.

И что это значит?

Он таким образом благодарит её?

Поддерживает?

Неважно. Важно, что она наконец на улице! Ещё не стемнело, но палящее солнце уже снизило обороты, а ветер приятно холодил пылающее лицо. Знакомый внедорожник и правда её ждал, а водитель, со свойственной ему галантностью, уже спешил открыть дверцу пассажирского.

Браун скользнула назад. То, что там уже кто-то был, она поняла ровно в тот же момент, когда шею что-то укольнуло. Перед глазами поплыло. Уже отключающимся сознанием Эрика поняла, что ей вкололи транквилизатор.

Саквояж выпал из онемевших пальцев, а сама она, последний раз дёрнувшись в попытке дотянуться до ручки дверцы, отключилась, повалившись на бок. А очнулась на чём-то холодном и с жуткой головной болью.

Браун попыталась приподнять голову, но её с готовностью закружило в бестолковую карусель, от которой к горлу подступила тошнота. Что за дрянь ей вкололи? Ни у одного снотворного нет таких побочек.

– Рад, что вы очнулись, – послышался знакомый голос. – Долго же вы отсыпались. Кажется, мой помощник немного переборщил.

Эрика попыталась сфокусироваться, однако отяжелевшие веки плохо слушались. И всё же вокруг медленно начали проступать серые стены и железный стол, на котором она только что столь нелепо лежала щекой. Пока телом сидела на стуле, неудобно подогнув ноги.

А напротив…

– Мистер Флойд, – щурясь, узнала она.

Оррелл Флойд откинулся на спинку точно такого же стула и, закинув ногу на ногу, деловито сцепил руки в замок. Зрение постепенно приходило в норму, и Браун поняла, что они с ним вдвоём в этом странном…

Где, в подвале? Дверь за спиной у её собеседника была старой и покрытой ржавчиной. Плюс в замкнутом пространстве неприятно пахло. Наверное, где-то неподалёку проходил водяной сток или канализация.

Всё тело будто онемело и плохо слушалось. Кажется, помимо транквилизатора, ей ввели ещё и паралитик. Потому и не связывали, но… зачем это вообще понадобилось?

Ответ напрашивался неутешительный.

Её притащили сюда явно не для того, чтобы похвалить за проделанную работу. Значит, что-то пошло не так, и её худшие опасения подтвердились – она влипла.

– Чем вы меня накачали?

Флойд достал из переднего кармана пустой пузырёк, приветливо помахав им.

– Крайне славную вещицу, – ответил он. – Действует быстро, а главное, изящно. И никаких наручников. С современной медициной просто неподобающе пользоваться грубыми изобретениями прошлого века. Вы так не считаете?

Эрика никак не считала. Она чувствовала лишь неприятное покалывание в пальцах. И головную боль.

– Почему я здесь?

Лицо собеседника из улыбчивого превратилось в наигранно-огорчённое.

– Потому что вы, мисс Браун, разочаровали меня, – заметив её недоумение, он поставил на стол раскрытый саквояж и достал из него изумрудный конверт. Та обречённо выдохнула. – Именно, – кивнул Флойд. – Помните, я говорил, что мы давно присматривались к вам? Я не солгал. Ваш интеллект лишь славное приложение, которым мы хотели воспользоваться. Однако судя по этому, – он вскинул зажатый между пальцами конверт. – Вы выбрали иную сторону.

– Не выбирала.

– Но ведь вы выполнили поручение, – резонно заметил тот. – Хотите сказать, вы не знаете, кто его отправитель? И исполняли приказ вслепую?

Что отвечать? Вообще-то, так оно и было, и полагалась Браун исключительно на чутьё, но вряд ли бы ей поверили. Зато появился шанс выпытать о её неизвестном адресате хоть что-то, так как, по всей видимости, Флойд прекрасно понимал, о чём шла речь.

– Может, нет. А может, да.

– То есть вы признаётесь в измене?

– Нет.

– Как же так? Я вас не понимаю.

– Я вас тоже.

Собеседник прищурился.

– Вы играете со мной, мисс Браун?

– А вы мне угрожаете?

– Да, угрожаю.

– Незаметно, – Эрика не была смелой, но почему-то сейчас несвойственная ей язвительность пробиралась в каждое слово. Адреналин?

Тот лишь ухмыльнулся, отставил саквояж обратно на пол и достал из-под пиджака малокалиберный пистолет. Она мигом пожалела, что открыла рот, а когда щёлкнул затвор предохранителя, стало окончательно не по себе.

– А сейчас?

– Теперь уже больше похоже, – согласилась Браун, стараясь не выказывать страха. – И в чём заключается угроза? Вам нужна информация, как в случае с мистером Скоттом? Вас ждёт разочарование. Я мало что знаю.

– На этот счёт не беспокойтесь. Мистер Скотт, только не обижайтесь, в этом плане куда полезней, чем вы. Несомненно, мы продолжим его допрос после, несмотря на ваши безуспешные попытки выгородить союзника. Весьма трогательные, к слову. Мне, признаться, было весьма любопытно, как вы выкрутитесь. Пропустить программу через изменённый зашифрованный код… умно.

Отлично. Задание было изначально подставой.

– Если от меня никакого проку, тогда зачем я здесь?

Браун была бы идеальной актрисой, сложись судьба иначе. Потому что сейчас она смотрела на пистолет с таким безразличием и даже некоторой ленцой, что невозможно было представить, насколько внутри её всю колотило.

– А что прикажете делать? Отпустить вас? Понимаете, мисс Браун, в нашей организации существует негласный девиз: тех, кто сомневается, устраняют. Ничего личного, это лишь вопрос доверия. Человек, который колеблется и не знает, чью сторону хочет принять, – по определению угроза.

– Но я ещё жива.

– Верно. Потому что мне ужасно не хочется, чтобы ваш талант ушёл в пустоту. Потому я и велел доставить вас сюда. Чтобы решить, что же мне с вами делать.

Эрика молчала. Даже отвела глаза и с каким-то отстранённым интересом начала разглядывать помятую столешницу. Интересно, а откуда эта вмятина? На стол что-то упало или о него не раз прикладывалась чья-то физиономия во время подобных этой бесед? Странные, неуместные мысли…

Флойду, как человеку действия, не понравилась подобная незаинтересованность.

– Ничего не хотите сказать? Не станете просить помилования?

– Зачем?

– Вам не дорога жизнь?

– Мне дорого достоинство. Считаете, что я угроза и нужно от меня избавиться – что ж, прошу.

Тот негромко усмехнулся и, к изумлению Эрики, положил пистолет на стол. Почти на середину. Рядом с конвертом.

– Вы дочь своего отца. Даже отвечаете, как он.

Браун удивлённо вскинула голову.

– При чём тут мой отец?

– Несколько лет назад я имел честь общаться с ним с глазу на глаз. Точно так же, как сейчас с вами. Знаете, о чём мы говорили? – Браун промолчала, но ответа от неё и не ждали. – Конечно, нет. Я сделал ему предложение, от которого тот, вот ведь гордец, отказался. Поначалу. Заявил, что не предаст свою веру. Что мне оставалось? Его столь же проницательный, опережающих многих ум был нам необходим. Помнится, я тогда осторожно намекнул, что в его же интересах сотрудничать… ведь у него подрастала дочь. Так не хотелось, чтобы с ней вдруг что-то случилось.

– Вы его шантажировали… – с презрением выплюнула она.

– Самую малость. Вам ведь не нужно рассказывать, как работают рычаги давления? Нужно лишь знать, в каком месте надавить. Так что не поверите, мисс Браун, вашему отцу ничего не оставалось, кроме как подчиниться. О, как он не желал этого, как не хотел предавать своих… Но жизнь дочери была ему дороже.

Своих?

– И знаете, что сделал этот человек? – Флойд с раздражением прицыкнул. – Как-то в очередной раз, когда мои люди собрались в его лаборатории, он подорвал их вместе с собой. Несчастный случай, сказали все. Но я-то знаю, что он просто не пожелал играть по нашим правилам! Решил, что если покончит с собой, то его дочери ничего не будет угрожать. И он оказался прав, с одной стороны. Ведь до какого-то времени вы и не знали, что рядом затевается государственная измена. А теперь знаете. Конверт в вашей сумке тому подтверждение. Вероятно, лишившись соратника в лице вашего отца, повстанцы пожелали завербовать и вас.

Эрика чувствовала, как плавятся её мозги. Отец был причастен к тайным заговорам? Имел отношение к… повстанцам? Это к тем, о которых сегодня шла речь на допросе? Он покончил с собой… чтобы защитить её?

Бред, полный бред. Не может быть.

Флойд ждал от неё хоть какой-то реакции, но её не было. За столько лет она научилась сдерживать эмоции. Тот, кто не умеет обстрагиваться, быстро теряет преимущество. Да, внутри Браун сгорала в адском пламени, превращая огромное море, что совсем недавно было целостным внутренним миром, в жалкую лужицу, но внешне не сняла маски беспристрастности.

– Саквояж, – сказала она, вынырнув на секунду из огня и делая глубокий мысленный вдох.

– Что?

– Вы сказали: «конверт в вашей сумке». Это не сумка, это саквояж.

– Серьёзно? – удивленно выгнул бровь собеседник. – Это единственное, что вы удостоили вниманием?

Та сделала ещё один мысленный вдох. Паниковать она будет потом. Если это «потом», конечно, будет. Но если это её последние минуты, то по меньшей мере необходимо сохранить трезвый рассудок.

– Мистер Флойд, – поинтересовалась она. – Для чего вы всё это мне рассказываете? Предположу, что этот ход нацелен раскалить мой интерес. Верно? Распалить любопытство, заставить потерять контроль. Быть может, возненавидеть вас? Что ж, будем считать, у вас получилось. Что дальше? Вы предложите мне ту же сделку, что и отцу?

Оррелл Флойд был впечатлён, без лукавства. За годы службы он смог поставить себя так, что его боялись и уважали, но сейчас… Сейчас его и всерьёз-то не воспринимали. И кто? Какая-то девчонка?

– Мисс Браун, не устаю любоваться вами.

– Вы не ответили.

– Потому что вы сами уже всё сказали. Да, всё верно. Я предлагаю вам сделку.

– Погодите, дайте догадаюсь, – Эрика задумчиво поджала губы. – Я должна играть роль двойного агента? Наладить контакт с отправителем писем, но передавать информацию вам. Ведь именно это вы требовали от моего отца, верно? И что же я получу взамен? Угрожать мне нечем: родственников у меня не осталось, близких людей тоже нет. Умереть я не боюсь, а значит, вы должны предложить мне что-то невероятно существенное.

– Я читал много докладов о вашей работе, мисс Браун. Вы амбициозны и талантливы. Что даёт мне повод предположить… – Флойд выдержал театральную паузу. – Ваша заветная фантазия – научный центр Индастрила и место в нём, гарантирующее безоблачное будущее. Что ж, это можно устроить.

Та вздрогнула, как от пощечины. Из его уст подобный комплимент прозвучал словно приговор, хоть и попал в десятку. Это ведь действительно было её мечтой.

– Давайте подытожим, – грустно произнесла Эрика, ощущая себя бездушным роботом, которого можно купить обещанием успешной карьеры. – Я становлюсь шпионкой и за это получаю… будущее?

– Всё правильно.

– А если откажусь?

– Это повлечёт проблемы. Однако вы всё же подумайте, насколько уникальна наша сделка. У вас будет всё, чего вы так давно желали. Статус, перспективы, руководящая должность.

Да, заманчивый выбор, ничего не скажешь. Стать противной самой себе или умереть, но достойно и с чистой совестью. Сегодня для Браун открылось слишком много нового. Всё ли из сказанного правда – неизвестно, но если её отец отдал жизнь во имя своей веры, кем будет она, если предаст его?

Нет, разумеется, можно согласиться, а потом, допустим, сбежать… Но куда? Да и далеко ли она убежит от вездесущего ока президента и его ищеек? А если даже сможет, то что? Станет отшельницей, забьётся в какую-нибудь медвежью пещеру и будет прятаться там?

Что-то негромко клацнуло, и Флойд отвлёкся проверить свой сенсорный пейджер на ремне. Этого мгновения хватило, чтобы Эрика, пошатываясь, подскочила на ноги и схватила пистолет. Направив трясущееся дуло точно на собеседника.

Оррелл Флойд не испугался, но растерялся. Отложил пейджер, облокотился локтями на столешницу, переплетя пальцы и с укором воззрился на собеседницу.

– Я так понимаю, ответ – нет?

– Поймите меня правильно, – палец Браун, лежащий на курке, подрагивал от ужаса. Никогда в жизни она прикасалась к оружию и лишь благодаря общим знаниям имела понятие, как то работало. – Успеха я хочу добиться сама. И для этого мне не нужны вы. Так что вы правы, ответ – нет. Ищите другую крысу.

– И что вы сделаете? – собеседник был слишком уж спокоен. – Выстрелите? Сбежите? Вас найдут мои люди.

Он прав.

– Я попробую усложнить им задачу.

– А вы не подумали, что я не настолько глуп, чтобы оставлять заряженный пистолет без присмотра? Что если это было лишь средством запугивания?

Эрика растерялась. Она и правда об этом не подумала. Просто увидела возможность и воспользовалась ею – жалкая попытка выжить. Однако если он действительно не заряжен, то оно, наверное, и к лучшему…

– У меня есть шанс выйти за ту дверь, не делая выстрела? – спросила она.

– Простите. Нет. Я не выпущу вас.

Ни грамма страха на его лице, ни единого дрогнувшего мускула. В Браун всё больше крепла уверенность, что обойма и правда пуста, вот только обратного пути не было. Не из желания навредить, а лишь ради того, чтобы поскорее закончить со всем, Эрика нажала на курок.

Прогремел выстрел, и тело Оррелла Флойда завалилось на спинку стула с пулей в груди, окрашивая белоснежную рубашку багровыми оттенками.

Пистолет всё же оказался заряжен.

## Глава девятая. Вдвоём веселее


Бондс, Юго-Западный округ Ребелиума


Обычно застать врасплох Робин было не так-то просто, однако сегодня она лажала прямо по-крупному. Весь день косяк на косяке. Вот и сейчас Блэк сидела на байке, нос к носу с Алексом, и совершенно не знала, что ответить. А затем моргнула и, к общему изумлению, выдала самое дебильное, что можно было придумать:

– Я там рюкзак оставила. Мы же не вернёмся, да? – Хантер отрицательно покачал головой. – Это плохо.

Там ведь остались её скромные пожитки и письма… Как раз где ей велят сбежать из части. И когда их обнаружат, а их обнаружат, будет совсем нехорошо.

– Если что, я всё ещё жду ответа, – Алекс призывно постучал костяшками ей по лбу. – Не настаиваю, конечно, но…

Откровенно говоря, он бросил фразу о побеге из Арэя наугад, а когда увидел татуировку на ключице и сам озадачился. Зато теперь всё встаёт на места: и её поведение, и упоминания про проблемы, и те ребята в форме…

Она из другого района.

Она смогла сбежать.

Вопрос «зачем» тут не так важен. Главнее – «как».

Блэк же не знала, как выкрутиться. Да, можно было свалить всё на временное распределение по службе, однако она была уверена, что Алекс на такую ерунду не купится. Да и в конце концов он помог ей уже. Дважды. И ложь будет не лучшей благодарностью.

– А если скажу, что побег через границу мне устроило анонимное письмо, поверишь? – решилась она.

– От чего же не поверить, – немного поразмыслив, кивнул тот. – Очень даже. И что от тебя хочет этот аноним?

– Я не знаю. Со мной должны связаться, чтобы дать дальнейшие указания.

– То есть слепо подчиняешься приказам?

– Вроде того.

– Весело, – вот этот момент Хантера, признаться, смутил. Как можно работать под чью-то указку, не зная, кто за этим стоит и с какой целью? Впрочем, не ему кого-то судить. – Расскажешь? – Робин кивнула. Почему нет? Раз уж начала, глупо отмалчиваться. – Отлично, но позже. Надо съехать со склона, мы здесь как на ладони. Держись крепче.

Предупреждение оказалось не лишним. Они так подпрыгивали на ухабах, что Блэк не понимала, почему ещё не слетела с этой бешеной металлической тарантайки. Одно дело – дорога, другое – бесконечная неровность. Видимо, старенький байк тоже понял, что не вывозит такие приключения, потому что в какой-то момент начал чихать и глохнуть.

А, нет. Всё гораздо проще. Бензин на нуле.

– Дальше пешком, – заглушив мотор, Алекс слез с мотоцикла и галантно подал руку спутнице.

– Дальше, это куда? – проигнорировав помощь, та проворно спрыгнула со зверя сама.

– В посёлок под горами. Переждём бурю там. В городе тебе явно делать нечего.

– А он? – Робин вопросительно постучала мыском ботинка по колесу.

– Спрячем. Он вообще-то моего друга. Надеюсь, тот не сильно разозлится, когда узнает, что я его позаимствовал.

– Далеко идти?

– Часа два, если без привалов.

– А тебе понадобится привал?

– Я думал, тебе.

– Плохо ты меня знаешь.

На том и порешили. Спрятав железного товарища за кустами с дикими ягодами, они двинулись вглубь леса быстрым шагом. Шли молча, что заметно выводило из себя Блэк. Она ведь вроде как должна ему откровенный разговор, но тот не шибко-то и настаивал. Ждал подходящего момента или чего?

Короче, она решила не тянуть резину и без предисловия выложила всё сама. Начиная с первого письма и заканчивая последним, пришедшим в мотеле. О пожаре тоже упомянула, но о том, что в тот день погибли её родители, не стала. Это было слишком личное.

Алекс не перебивал. Молча слушал, придерживая низкие ветки и кое-где подавая ей руку.

– И что, по-твоему, это значит? – наконец спросил он. – Кто это может быть и зачем ему ты?

– Не имею ни малейшего представления.

– Смотрю, тебя это не сильно пугает.

– А чего бояться? Вот встречусь с этим гадом лично, тогда и буду разбираться.

– И плевать, что не вернёшься домой?

– Дома меня не ждут. А то, что я загубила карьеру… Ну, сама дура. Сбежала-то я добровольно. Если кого и винить, то себя.

Хантер хмыкнул. Эта девчонка оказалась ещё загадочней, чем он предполагал.

– Всё, привал одна минута, – вдруг сказала она, резко тормозя.

– Что, устала? А кто кичился?

– Кто устал? – фыркнула Робин, разглядев в подступающих сумерках сломанное бревно, и, закинув на него ногу, зашнуровала потуже шнурок берца. – Дай сообразить, где мы находимся.

– Там, – Алекс ткнул влево. – Стена, разделяющая Бондс с Регулумом. Отсюда где-то пару дней пути.

– Ясно. Значит, мы на северо-западе, – Блэк повторила манипуляции со вторым берцем и помялась на месте, проверяя, насколько ей удобно. – Что за посёлок?

– Обычный. Поставляет мясо и молочку в Бондс.

– И почему мы держим путь туда?

– Потому что тебе нельзя светиться, верно? Особенно в городе, напичканном камерами. Да и мне теперь тоже. А там с этим проще, у них техники отродясь не было. Даже электричества как такового не проведено. И затеряться легко, если по твоему следу пойдут. У меня там знакомые, приютят.

Робин оценила простоту, с которой тот дал понять, что они теперь в одной связке и он не собирается оставлять её. Так, будто каждый день помогает беглянкам.

– Ты ведь понимаешь, что тоже попал? – уточнила она. – И что по возвращении тебя будут ждать.

– Я в курсе, спасибо.

Хантер это понимал, да. Как и понимал, что его выходка перечеркнула всё, что тот с таким трудом выстраивал последние месяцы. В ближайшее время Алекс точно не вернётся в бар, а значит, о работе можно забыть. Вряд ли ему простят прогул. Больше всего неудобно перед другом. И его подставил перед начальством, и мотоцикл отжал.

Он и сам не знал, что сподвигло его отправиться на поиски Робин. Сперва, когда та ушла, он спокойно ушёл отсыпаться после смены, а вот проснулся с осознанием, что в эту самую минуту что-то очень важное проходит мимо него. То, что кардинально изменит его жизнь. В худшую или лучшую сторону, кто знает, но…

В общем, Алекс оставил товарищу записку, в которой предупредил, что на время позаимствовал его байк, и отправился в город. Разумеется, он и представления не имел, где искать новую знакомую. И стоило ли вообще это делать. Бондс большой, и найти в нём человека, зная лишь имя, по меньшей мере было нереально. Но ему повезло. По пути он наткнулся на пеший отряд пограничной службы и на уровне интуиции понял, что они ищут то же самое, что и он.

Того же, кого и он.

Дальше дело оставалось за малым, и вот он стоит в чёртовом лесу, наблюдая за тем, как Блэк равнодушно затаптывает попавший под подошву полевой цветок.

– Что ж, вместе веселее, – кивнула она после затянувшегося молчания. – Ладно. Отдых закончен. Двинули дальше.

– Пожалуйста, – не выдержал Хантер.

– Что? – не поняла та.

– Это на случай, если твоё «спасибо» где-то затерялось.

Робин усмехнулась.

– Ждёшь благодарности?

– А я её не заслужил?

– Ты прав, – она посерьёзнела. – Спасибо.

– Уже что-то, – благосклонно кивнул тот, и они продолжили увеселительную прогулку. – Не интересно, как я тебя отыскал?

– Нет.

Здесь Блэк лукавила. Ей было, несомненно, любопытно, однако в её привычках не водилось расспрашивать. Захочет – скажет сам, нет значит нет. Собственно, какая разница? Нашёл и нашёл. Помог, спасибо. Без него она реально не выбралась бы из той передряги. И отчасти даже тихо ликовала. Вдвоём ведь и правда веселее. К тому же Хантер знал эти места. Без него она и не додумалась бы о подгорном посёлке.

Путь снова продолжился в тишине. Но, к удивлению, не гнетущей, а другой… нормальной, умиротворённой. В которой Робин деловито размышляла о том, что ей пока не встретился ни один пресный ручей. А ведь в лесу непременно должен иметься запас воды, иначе чем кормиться корневищам? И ей тоже уже хотелось пить.

Мысли Алекса были проще – он размышлял о том, что, если вернётся в центр, его точно подвесят на крюки. От того, что он сбежал, карточный долг не исчез, а очередную плату требовалось принести в понедельник. Так что он нисколько не удивится, если на их поиски к компании из пограничников присоединятся теперь ещё и ребятки Спиро.

Ни водоёма, ни реки, ни даже маленькой лужицы так и не было обнаружено, но, по счастью, они наконец вышли из нескончаемого леса и уткнулись в гору. Баснословно огромную, задевающую горизонт своей верхушкой и с несколькими соседями-наростами по бокам. У подножия которой разбился обещанный посёлок.

– И каким образом они возят продовольствие в Бондс? Через бурелом? – это были первые слова, произнесённые Робин после привала.

– Угу.

– В другой стороне проложена центральная дорога.

– Но она может проверяться, – понимающе кивнула та.