# Всемирная Мораль: Ответы. Том четвертый. Часть первая: Ответы Общества

Виктор Лимов

Возращение в Бостон. Кия, после эвакуации с Ливана, и ее дочь, живя обычной жизнью, вдруг попадают в водоворот событий вокруг Общества «Мир за единство». Ответы, которые нужны были еще Ивану, дают понять, почему его брат так поступил, почему Общество стало феноменом, а также показывает параллельную историю его брата Ламбра и его дел на посту лидера, только со стороны Кии. Рекомендую читать только после прочтения всех предыдущих томов «Всемирная мораль».

© Виктор Лимов, 2025

ISBN 978-5-0060-3067-1 (4-1)

ISBN 978-5-0051-4898-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


## Глава первая

Наступил майский день. Солнце освещало дорогу, по которой мы с дочерью гуляли. В этот день в Бостоне было мало народу. И мы решили дойти до Гарварда. Сегодня выходной, поэтому студентов должно быть не так много.

– Как думаешь, мы встретим наших друзей? – спросила меня Эли, моя дочь.

– Думаю, что хоть одного друга мы увидим, – уверенно ответила я.

В самом Гарварде работает Общество «Мир без единства», учрежденное моим другом Ламбром. Хотя он официально студент, и ему тридцать один год, но он уже многого достиг. И мало кто знает, какие связи есть у него. Даже его брат едва в курсе…

– А Иван будет гулять?

– Я не знаю, Эли.

Иван и есть брат Ламбра. Как многие считают, он второй человек в Обществе. Ламбра устраивает такое мнение. Но сам брат лишь занимается рутинной работой на собраниях и записывает тезисы на них, а также хранит документы всех собраний в сейфе. На этом его обязанности заканчиваются. Он тоже студент, и ему всего двадцать шесть лет, но у него есть задатки мудрости. А вот Ламбр умеет быть лидером.

Мы шли по Массачусетс-авеню мимо городской ратуши Кембриджа. Да, Кембридж – это отдельный город, где и находится Гарвард и Массачусетский технологический музей, но они с Бостоном находится в одной агломерации, и отделяет их лишь река.

Пока мы шли, я задумалась о том, что сейчас происходит. Ведь мир меняется, да, войны закончились. Над ООН теперь властвует Единое Правительство. Все страны могут заниматься внутренними делами, но внешнее сношение идет через ООН, то есть под присмотром Единого Правительства. Конечно, мир приблизился к завершению конфликтов. Но ведь, войны начались, когда начались и конфликты в обществе, в семье. А они все еще есть, и меньше их не стало. Возможно такое, что вся эта энергия выплеснется на мир, как тогда? Да, государства стали заниматься вопросами семьи и культуры. Но когда смотришь вокруг, то едва видишь изменения, произошедшие за все эти годы. Я все еще слышу ругань у соседей, драку бездомных или как люди выбирают сторону своего эго вместо того, чтобы немного помочь другому, хоть и пожертвовать надо чуточку. Сколько лет надо, чтобы все это изменить? И захотят ли люди? Конечно, я согласна на мир в семье, в обществе, в стране и в мире. Я сама пострадала от безумия и войны, ведь мои родители были убиты, а дом разрушен. А потом война забрала еще и дорогого человека, как для меня, так и для дочери – ее отца, а еще война забрала того, кто меня воспитал после трагедии с родителями. Да, у меня остался брат, с которым я смогла эвакуироваться в США. Но мы не виделись с той трагедии в детстве, а лишь узнали друг о друге, кто мы такие, за несколько дней до эвакуации, а тут, когда мы вступили в это Общество, он просто стал редко выходить на связь, хотя мы виделись на собрании. Он говорит, что это для безопасности моей дочери. Внутри себя я верю ему. Но тоска меня достает. Единственный родной человек тут – это моя дочь, а все остальное я оставила в Ливане…

Когда мы подходили к Гарварду, меня остановила дочь.

– Я чувствую, что сегодня будет плохое событие, – так объяснила она свой ступор.

– Ну-ну, – начала успокаивать я ее. – Сегодня прекрасный день, ты разве слышала что-то плохое? Или увидела?

– Нет, но в моем сердце словно камень.

– Может быть, ты устала идти, наверно, я слишком быстро шла, а ты не успевала.

– Да, ты быстро шла, – эли улыбнулась мне.

Когда вопрос был решен, мы не спеша пошли к университету, чтобы посмотреть, не увидим ли мы наших друзей, Ивана и Ламбра.

– Мама, – обратилась ко мне дочь, – почему меня назвали Элианой?

– В этом есть смысл, – ответила я. – Я слышала, что это старофранцузское имя, которое означает «дитя солнца».

– То есть мой отец был солнцем?

– Он был и таким, – со смехом ответила я.

Когда мы проходили Гарвард, в нашу сторону шел один знакомый человек.

– А, это вы гуляете, – заметив нас, сказал он.

– Да, вот солнечная погода, но я слышала, что сейчас будет собрание нашего Общества, вот решила сводить и дочь, – ответила я.

– Да, она уже большая, – посмотрев на Эли, сказал он. – Ладно, мне надо спешить, все же как секретарь я не должен опаздывать и не хочу злить брата.

– Ламбр в последнее время, сам не свой.

– Это да, ладно, я побежал, – с этими словами он побежал к входу в Гарвард.

– Не опоздай, Ваня, – сказала я вдогонку.

Через пару минут и мы с Эли решили пойти на собрание Общества «Мир без единства». Думаю, что Миша уже на собрании, он никогда не опаздывает. Похоже, с этим собранием у нас откроется новая страница в жизни.

Но когда мы почти дошли до двери, моя дочь неожиданно дернула меня за кофту.

– Да, Эли?

– Мне приснилось, что сегодня начнется конец современной эпохи человечества…

– Эли, не пугай меня так… – все, что я смогла выдавить из себя, хотя я никогда не видела дочь такой, мне надо реже ей сообщать новости с собрания и вообще реже ходить сюда, но тут наши единственные друзья и мой брат.

Но как только мы зашли в холл, я остановилась, и подумала сегодня все же не вести дочь туда, и решила просто посидеть на лавочке. Мы уже собирались уходить, как тут нас остановил Михаил.

– Привет, Кия, – как всегда, спокойным взглядом он поприветствовал нас. – Нам нужно поговорить, но без твоей дочери.

– Хорошо, Эли, постой у ресепшена, – сказала я дочери.

Мы с Михаилом отошли от входа к углу. Было видно, что он собирался с мыслями.

– На нашем собрании было важное решение, – начал он. – Думаю, что тебе с дочерью надо временно переехать в пригород. Потому что в Бостоне может быть небезопасно.

Я была удивлена его заявлением.

– Неужели у нас появилась террористическая угроза? – непонимающе спросила я.

– Хуже, у нас мировая угроза. Наше Общество даст ответ Единому Правительству. Думаю, что они сами уже все знают. Но может быть и худшее. Поверь, тебе нужно уезжать из города.

Несколько секунд я думала, что он не всерьез, но его взгляд помню еще со времен обороны Ливана.

– Значит, вы решили так? Просто взять и дать ответ им? При этом мне никто не говорил, что такое возможно. Ламбр всегда твердил, что наше Общество защищает мнение людей и саму свободу мысли.

– Да, да, – перебил меня брат. – Но ты слышала, что ООН решило разоружить все армии мира в течение пяти лет? Не все военные согласны на это.

– А ты что делать будешь?

– У меня есть дела тут с Линдоном. Я никуда не уеду.

– Ты редко общался с нами и вдруг говоришь мне такое. Мне некуда идти, все, что у нас есть, это дом, предоставленный мне когда-то властью США. У тебя есть жилье, куда мы можем поехать, и деньги?

– Ты сама все знаешь и понимаешь, – с этими словами он ушел.

Я не стала обращать внимания, списав все на волнение после собрания. Тут же взяла дочь, я решила выйти из университета и пойти в центр города.

– Что сказал дядя? – спросила меня Эли.

– Он решил поиграть в паникера, но он еще плохой актер, – с улыбкой ответила я.

Так мы вышли и направились в центр Бостона. Сев на метро, мы спокойно доехали до станции «Парк-Сент» и вышли в парк, который находился перед Капитолием штата Массачусетс с золотым куполом.

Сам парк похож на сквер с небольшим озером, которое совсем не глубокое, и можно даже искупать младенца, правда, вода там не такая чистая, но дети уже купаются в данное время.

– Да, народу тут много, – мы пытались пройти в сторону озера от метро и пытались пройти через толпу, которая идет на пешеходную улицу Уинтер-стрит.

– Мам, давай пройдемся по пешеходной, – дочь решила меня направить в сторону толпы.

– Нам надо идти туда, когда там мало народу, например, в рабочий день утром. По крайней мере там будет меньше туристов и людей с детьми, а сейчас мы едва там пройдем.

Я все же направила дочь в сторону озера. Через пару минут мы были уже у него и сели на лавочку под деревом, чтобы солнце нас не сильно обогревало.

Так или иначе, на дорожках было достаточно людей, а в озере ходили не только дети. Многие люди шли с мороженым, а листва шевелилась от легкого ветра. На небе было ни облачка. Словно сейчас июль.

– Мам, как думаешь, эти дети, какие они будут, когда повзрослеют? – Эли указывала на близлежащих трех детей, двух мальчиков и одну девочку, которые стояли в озере. Им было где-то по четыре-пять лет.

– Ну, они могут быть кем угодно. Может, кто-то будет пожарным, кто-то полицейским, кто-то медиком или конгрессменом.

– Это да, но я имела в виду, какими они будут людьми? Хорошими, добрыми, или злыми и плохими?

– Я думаю, что все мы изначально добрые, ведь дети становится плохими только на примерах других людей, – так ответила я.

– Это да, но я думаю, что этот мальчик, – Эли кивнула на одного из детей, который решил полежать на животе в озере, – будет добиваться своей цели, она у него уже есть, но любая его слабость будет лишь злым пороком на пути к его цели. А этот, – Эли кивнула на другого мальчика, который плескал на себя воду, попадая в других детей, чтобы освежиться. – Будет брать вещи, которые ему нужны, но не будет думать о вреде, который он может причинить другим. Он может не осознавать этого, но вред не уменьшится от незнания. А эта девочка, – на этот раз Эли просто устремила взгляд на девчушку, которая стояла и смотрела на мальчиков, при этом она хотела им что-то сказать, но ждала момент, пока они перестанут играться с водой, – будет робкой, ее дети будут играть с огнем жизни, хотя она будет знать это, но решит им сказать, только когда они кинут спичку, но вреда уже будет не избежать.

– Эли, ты у меня умная, но не становись взрослой раньше времени… – она часто рассуждала о жизни, и я бы хотела, чтобы она пока не думала о взрослой жизни, но одновременно чувствовала, что ее мудрость оберегает и от вреда.

Так мы просидели десять минут, пока Эли не потянула меня гулять дальше. Мы перешли дорогу и оказались во второй части парка, где был настоящий пруд с утками и мостиком.

– Мам, – окликнула меня Эли. – Как ты считаешь, Иван и Ламбр будут настоящими братьями, или они всегда будут, словно два разных человека?

– Ну, ты уже хочешь все знать, словно взрослая, хочешь идти учиться на психоаналитика? – с улыбкой спросила я.

– Я готова быть везде, где буду полезна для людей, я знаю, что сейчас я полезна тебе и всегда буду тебе помогать.

– Вот как! Ты молодец, что помогаешь мне в делах, но зачем тебе думать об Иване и Ламбре, словно о двух личностях? Иван наш друг, а Ламбр всегда занят делами, и едва ли он общается с нами. Иван да, он хороший человек. Даже мне это видно, он здорово помогает брату и всем в Обществе.

– Да, я вижу в его глазах чуткое сердце, у него есть смелость, наверно, он совершит подвиг.

– Да, он уже совершает его, когда работает в Обществе. Мир изменился, но не думаю, что нас стоит тянуть куда-то в сторону, как хочет это Единое Правительство. В Обществе состоят множества популярных людей. Так что люди будут на их стороне. Едва ли я слышала одобрительный возглас в сторону ООН в данный момент. Да, они остановили войны, и я благодарна, что больше не переживу, что было у меня в Ливане.

Пока мы разговаривали, люди на мосту кормили уток. Некоторые утки уже были с птенцами.

– Я чувствую, что ты пережила, мам, – говорила дочь, пока наблюдала за утками. – Твои глаза говорят о многом, да и ты мне рассказывала историю дедушки, и бабушки, и моего папы. Но мое сердце говорит, что ты лишь закалилась в этих событиях, а дальше жизнь покажет.

– Эли, ты взрослая не погодам. Удивительно, что твой отец не был так рассудителен, да и бабушка и дедушка не были такими, как я помню. Интересно, в кого ты такая, – я погладила Эли по голове.

Мы решили идти дальше и перейти озеро. А после моста был постамент Джорджу Вашингтону на коне. Вокруг него было достаточно туристов, чтобы едва пройти к постаменту. Похоже, велась экскурсия.

Эли решила послушать, о чем говорит экскурсовод, но язык был незнаком, по крайней мере, не французский. Я немного учу Эли французскому языку, ведь надо знать не только английский, но и некоторые иностранные языки. А арабский для нее оказался сложен, да и я подумала, что в Америке он ей ни к чему.

Мы еще раз перешли дорогу и пошли по Коммонуэлс-авеню. Эта длинная аллея среди четырехэтажных домиков. Народу было немного, и мы тихонько шли вперед.

– Наконец, более тихая улица, – отметила я.

– Интересно, а как было в твоем городе? Какие улицы были там? – спросила Эли.

– О, там, где я жила, была пустынная местность. Да, у нас были плантации, но таких видов, как тут, ты точно бы не увидела. Да и туристов было меньше, хотя у нас тоже есть на что посмотреть. Было на что посмотреть…

Хотя мир освобожден от терроризма, а Ближний Восток стал тихим, Ливан был разрушен, и едва ли его кто-то восстанавливает. Многие беженцы так и остались в Америке, и иногда я встречаюсь с ними. За все эти годы, проведенные тут, они стали похожи на американцев. Мало кто хочет вспоминать свою Родину. А я думаю о ней почти каждый день. Там у меня остались родные люди, которые лежат в той земле.

– Не грусти, мам, – отвлекла от моих мыслей Эли. – Впереди столько всего будет, что лучше думать о том будущем, где мы все будем счастливые и радостные.

После этих слов я обняла свою дочь. Она часто меня подбадривает. И я всегда говорю спасибо ее отцу. Несмотря на то, что я не совсем корректно относилась к нему, он все же был мужественным. А сейчас он уже и герой Ливана, и герой свой родины – Франции.

– Твой отец был мужественным человеком. Будь и ты такой всю жизнь.

– Буду, мама, но и ты подавай пример.

Эли всего девять, а иногда я чувствую, что я младше ее…

Но я рада, что у меня такой ребенок. Она чудо, который сотворил Всевышний, и не важно, что я из Ливана, а ее отец из Франции. Все мы едины, и пришли от Единого, и уйдем туда же.

– Мам, ты у меня лучшая.

– Ты тоже лучшая дочь на свете.

После мы решили идти дальше по аллее, наслаждаясь прогулкой. Но меня не покидает мысль, а в какую церковь хочет идти Эли? Я с ней никогда не ходила ни в какую из церквей. Всегда думала, что она сама решит, в кого ей верить и каким путем идти. Также я никогда не спрашивала ее про веру.

– Не беспокойся, мам. Я уже верю.

– Эли, ты всегда угадываешь мои мысли, – с улыбкой отметила я.

Так мы шли несколько кварталов. Деревья укрывали от солнца, и мы не спеша шли до конца улицы.

Так мы дошли до памятника Сармьенто Доминго Фаустино, который был президентом Аргентины с 1868 по 1874 года, его признают как борца за модернизацию Аргентины и наставником Латинской Америки.

Рядом с ним никого не было. Едва ли этого человека тут знают, подумала я.

Мы с Эли немного посидели рядом с памятником перед тем, как отправиться дальше.

– Хороший день сегодня, – констатировала я.

– Да, мы хорошо погуляли, но я хочу домой, – ответила дочь.

– Ты устала?

– Немного, тут столько народу, что мне нехорошо.

Да, у нее бывает такое, что она устает от народа. К сожалению, мы едва можем выехать за Бостон, чтобы провести время на природе. Но я бы очень хотела этого для дочери.

– Когда-нибудь мы будем жить в тихом месте посреди Америки, – утешила я ее.

– Да, будем. Но будет ли нам там легко?

– Не думаю, что мы сейчас сможем прожить в небольшом городке. Зато для тебя спокойная обстановка пойдет на пользу.

– Я знаю, но и тебе хочется спокойствия.

– Я всегда спокойна рядом с тобой, – сказав это, я обняла дочь.

Так мы пошли домой, но я не знала, что принесет последующие дни нам…

## Глава вторая

На следующий день, как только мы хотели выйти из дома, я заметила суматоху на улице. Хотя я не смотрела новости, но понимала, что надо быть в курсе дел хотя бы города, в котором ты живешь. В такое время выпадать из информационного пространства достаточно опасно.

– Что там на улице? – спросила дочь.

– Я не знаю, схожу, проверю, а ты оставайся дома, – сказала я дочери.

Когда я спустилась и вышла на улицу, то моему взору показался КПП. В этот момент я вспомнила Ливан и подумала, не сплю ли я? Но это был не сон. Действительно, на этом КПП была пара БТР. Я не понимала, что происходит. Хотела идти домой, чтобы посмотреть новости, как тут позвонил Иван.

– Здравствуй, Кия, – поздоровался он. – Наверно, Михаил не рассказал тебе, но Общество взяло город под свой контроль. Не страшись военных, они сторонники Ламбра. Если ты покажешь свой билет Общества, то они ничего не спросят больше. Но будь осторожна на улицах.

– Что происходит? – с большим удивлением спросила я.

– То, что Ламбр приказал. Я больше ничего не смогу сказать, но надеюсь, что с тобой свяжется Михаил, – после этого связь стала недоступна.

Я не стала долго ждать и поднялась к нам в квартиру.

– Ты разговаривала с Иваном? – прямолинейно спросила Эли.

– Да, он рассказал о ситуации, теперь понятно, почему Михаил был нервный.

– Но разве дядя не всегда таким был?

– Может быть, – единственное, о чем я сейчас думала, это что делать дальше?

В эту минуту связь снова стала доступной, и позвонил Михаил.

– Ты так и не уехала из города? – сразу спросил он.

– Куда мне ехать, если у нас нет денег и негде жить? – с возмущением ответила я. – К счастью, Иван прояснил обстановку.

– Иван часто говорит, чего не следует, я постараюсь сделать так, чтобы тебя перевезли подальше отсюда.

– Ты заботишься обо мне так?

После небольшого молчания, он ответил:

– Я бы этого хотел, – а после положил трубку.

– Дядя снова за свое, – печально ответила дочь.

– Не беспокойся, если он найдет безопасное место, то так и быть, поедем. Это значит, что он заботится о нас обеих, – в этот момент я бы хотела в это верить, а не думать, что это лишь его формальные обязанности: заботиться обо мне, как хотел этого Ламбр.

Единственное, что я могла – это поехать в Гарвард и узнать всю обстановку там. Я не могла оставить Эли тут.

– Нам надо идти в университет, – сообщила я ей.

– Не бойся, мама, мы дойдем, если нужно.

Я обняла дочь, и мы направились в сторону Гарварда. К счастью, мы жили на Кембридж-стрит рядом со станцией метро «Чарльз».

Пара мгновений, и мы были уже перед университетом. Но вокруг было полно военных, а также военная техника. Я начала чувствовать, что я больше нахожусь в Ливане, чем в Бостоне.

Рядом с Гарвардом один из военных попросил показать документы, и я показала еще членский билет Общества, после чего меня с дочерью пропустили к университету.

В самом Гарварде была неразбериха. Похоже, не все понимали, что сейчас происходит. Многие, как я слышала из разговоров, хотели попасть на собрание Общества или лично к Ламбру. Но военные их не пропускали. Впервые за много лет я увидела испуганные лица гражданских…

– Как же все повторяется… – невольно сказала я.

– Как в Ливане? – спросила Эли.

– Да, когда Ливан стали осаждать, и мы решили эвакуировать всех в Бейрут, я видела множества таких же лиц, как тут. Когда люди не понимали, что происходит и что будет дальше. Да, это пройдет со временем, люди привыкнут к обстановке, но я никогда не думала, что увижу повторения этого.

– Сейчас все хорошо, – так успокаивала меня дочь.

Вдруг в толпе я увидела Ивана. Он объяснял, что сейчас все хорошо и что военные тут лишь для безопасности общества.

Я хотела пройти к нему, но народ не давал втиснуться, и я решила не рисковать с дочерью, а просто дождаться, пока люди сами не уйдут.

Хотя Иван объяснил ситуацию, но люди не спешили расходиться, а когда Иван ушел, то военные просто оттеснили всех нас на улицу.

– Похоже, нам надо немного подождать на улице, – сказала я дочери.

Так мы решили прогуляться вокруг университета.

Но вокруг университета было оцепление. Некоторые студенты, не зная новостей, хотели пройти, но солдаты их останавливали. Интересно, а руководство Гарварда знает об этом? Ведь Общество – это лишь политический кружок в стенах университета. Или они заодно с Ламбром?

– Похоже, тут не пройти, – оставалось лишь констатировать мне.

– Мама, пойдем гулять, – смотря мне в глаза, сказала Эли.

– Нам нужно выяснить, что происходит.

– Может, Иван нас видел и еще раз позвонит.

Я задумалась. Иван видел меня и даже на секунду остановил взгляд.

– Хорошо, но давай гулять рядом с домом.

Через некоторое время мы снова были в своем районе.

– Давай прогуляемся по нашим улицам, – предложила я.

Так мы гуляли посреди небольших уличек и среди четырехэтажных кирпичных домов. Было тихо, и едва ли кого-то можно было заметить тут. Машины стояли у домов, как и всегда. В эту минуту я старалась успокоиться и быть достойным человеком перед дочерью. Да, я прошла войну у себя на Родине, но после всех событий и мирной жизни с дочерью я уже перестала ощущать то самое напряжение. Я так расслабилась, что мой отец, а точнее человек, который взял к себе после смерти родителей, отругал бы меня, ведь это он меня воспитывал военным человеком…

Сколько уже прошло времени с тех пор. Интересно, как мы бы жили с папой Эли? Как бы он поступил сейчас?

– Не беспокойся, мам, – сказала Эли. – Мы выдержим все это. Я знаю, что мой папа сейчас рядом с нами, хотя я его никогда не видела.

– О, Эли. Ты умеешь сказать неожиданное слово.

Как всегда, моя дочь, удивляет меня.

– Но, мам, я ведь забочусь о тебе, вижу, что тебе сейчас неспокойно.

– Да, ты всегда видишь меня, какая я есть, – я снова обняла дочь.

В этот момент мне позвонил Иван.

– Я ждала, когда ты позвонишь, – не успев нажать на принятие вызова, сказала я.

– Да, я видел тебя, но зачем ты пришла? Сейчас лучше оставаться дома или быть рядом с жилищем. Я объясню тебе, когда придет время. Но я не знаю, сколько времени нужно для этого. Ты можешь смотреть новости, может быть, там меня опередят, – объяснил Иван.

– Мне Михаил сказал, чтобы я уезжала отсюда подальше.

– Знаю, но пока оставайся дома. Я скажу тебе, если что-то будет.

– Поняла.

После разговора я сказала Эли, что мы пока будем дома, либо будем гулять лишь по этим улочкам. Дочь ничего не ответила, словно она знала, что скажет Иван.

Через несколько минут мы вернулись домой на обед.

Так прошла целая неделя. По телевизору показывали тот же сюжет, как в городе стоят блокпосты, и никто не понимает, зачем. Других новостей по-прежнему нет. В интернете строят разные теории. А мы с Эли гуляем лишь по нашим улочкам.

Интересно, что правительство США, а в данное время Американское Содружество Нации, которое состоит из бывшего США, Канады, Кубы и Пуэрто-Рико, и наш президент Смит Фэлтон, который был избран в 2032 году, так и ничего не объявляли. Можно сказать, что сейчас вакуумная тишина.

Да, в интернете можно найти данные, что сторонники Общества взяли многие города, кроме Бостона, это Спрингфилд, Лос-Анджелес, Сан-Франциско, Хьюстон, Оклахома-Сити и Атланта. А также города в Бразилии, в Нигерии, в Европейском Братстве, это новое название Евросоюза, и некоторые города в Восточном Объединении, это бывший Китай и некоторые новые территории.

Странно, что ООН едва реагирует на это. Ведь ситуация серьезная, или это лишь протест общества? Когда будут ответы, и будет ли безопасно? Всем сердцем я надеюсь, что не будет стрельбы, а это лишь протест военных, которые не согласны уйти с постов, так как армию решили расформировать в течение пяти лет. Так или и иначе, я жду информацию от Ивана и Миши.

– Не беспокойся, мам, – дочь каждый день успокаивает меня.

Но хотя она часто по-взрослому оценивает ситуацию, понимает ли она войну и возможность ее? Я бы очень не хотела, чтобы она пережила то, что пережила я. Одно дело – Ливан и террористы, а другое – целая армия в Америке, которая может вспыхнуть.

Но вдруг вечером я узнала, что в Вашингтоне проводятся переговоры представителей Обществ с правительством Американского Содружества Нации.

«Надеюсь, что они договорятся», – так подумала я.

Я не знала все планы Ламбра, но он такой человек, который добивается своего. Вся эта история с Обществом в Гарварде говорит сама за себя. Еще никогда не было столь крупного кружка в университете. Феномен его личности поражает, так как в мире нашлось достаточно подражателей его деятельности. Не просто так военные некоторых стран выступили на стороне Общества. Значит, у него есть весомые связи, но едва ли кто-то знает, откуда у такого человека в тридцать один год, студента университета, хоть одного из лучших учебных заведении мира, есть такое влияние?

Да, хоть его брат Иван, которому двадцать шесть, тоже всегда рядом, но он не похож на Ламбра. Он похож на того человека, который в последний момент возьмет инициативу на себя и перевернет все действия своего брата. А в такой ситуации это огнеопасно…

Тем временем СМИ сообщили, что представители Обществ провели переговоры с Вашингтоном, а так же выступили с речью. Но какой результат переговоров, не сообщается.

«Похоже, что они будут разговаривать не один день», – подумала я.

А когда я ложилась спать, вдруг мне на телефон пришло сообщение в нашем мессенджере, который создал один умелец Общества – Линдон. Благодаря ему, сообщения в мессенджере зашифрованы и их едва ли прочитает правительство.

«Завтра собрание в 12 часов. Не оставляй дочь одну. Ламбр».

Интересный поворот, он ведь должен быть в Вашингтоне?

Я не стала задумываться и легла побыстрее спать.

Завтра ровно в 12 я уже была на собрании Общества, и меня спокойно пустили с Эли, солдаты знали, что Ламбр попросил меня не оставлять дочь.

А когда собрание началось, Ламбр начал вещать.

– Приветствую всех снова! – начал он. – Как вы помните, я ездил в Вашингтон, чтобы провести переговоры и зачитать доклад. Также я встретился с другими главами Обществ. Вначале все шло хорошо. Мы все понимали, что нужно возвращаться к старому устройству мира. У всех были разные доклады, но максимально охватывающие аспекты власти и жизни, тех вещей, которые нужно вернуть в старое русло. Также мы провели небольшие переговоры с главой ООН. Он, в принципе, согласен с некоторыми пунктами наших требований и сказал, что лично поговорит с Единым Правительством. Также мы пообщались и с тремя членами Правительства, что стало для нас полной неожиданностью. Они были сдержанны, словно лидеры стран, правивших не один срок; тактичны и этичны по всем вопросам. Не возмущались и не требовали убрать армию из городов, в отличие от мировых лидеров. Сами же лидеры то возмущались, то требовали нас арестовать прямо там, но члены Правительства просили для нас амнистии и понимания, так как все, что происходит сейчас, достаточно необычно для тех людей, которые жили в старом мире.

– Возможно, они не такие, какими кажутся, – заявил Лу. Он был спец по разведке и контрразведке, если можно так выразиться. Уроженец Китая.

– Может быть, – ответил Ламбр. – Но они предложили нам просто перейти к мирной жизни и сказали, что если мы подумаем о том, как хорошо мыслить чисто, то и нам понравится такой мир. Честно, мне кажется, что это тоталитарный мир, когда ни у кого нет свободы даже мыслить так, как он хочет сам.

– И что мы будем делать? – спросил Иван.

– Мы не подчинимся их требованием, – сказал Ламбр.– Да, главы союзных Обществ все еще там и стараются убедить их. Но они не смогут этого сделать, после разговора с представителями Правительства я понял это. Они с полной серьезностью говорили о будущем и о том, что уже нет пути назад. Хотя они нас и просили амнистировать, но я не верю в это. Так что нас ждет долгая борьба.

– То есть мы применим силу? – спросил Линдон. Тот самый создатель мессенджера, и наш сисадмин, и профи по программированию. Он приехал из Германии.

– Да, – ответил Ламбр. – Мы применим силу. Точнее, просто объявим города, в которых стоит наша армия, нашей собственностью и установим свои законы, а если они полезут с оружием, значит, это они плохие, а не мы.

– План хорош, – сказал Лу. – Но сможем ли мы защитить себя?

– Сможем. Иван! – обратился Ламбр к своему брату, передавая приказ. – Сообщи генералу Максу Эндерсу, чтобы начал действовать согласно оборонительному плану. И передай это другим генералам.

– Будет сделано! – ответил он.

– О том, что дальше будет, – продолжил Ламбр, – я уведомлю вас.

С этими словами он вышел из комнаты собраний. При этом он сделал жест рукой и подозвал меня к нему. Я оставила дочь тут и последовала за ним.

Пока мы шли, мы свернули в цокольный этаж. Тут было книгохранилище, но по пыли видно, что давно никто не брал этих книг и научных статей. Через несколько шагов Ламбр заговорил:

– Я знаю, что вы с Иваном хорошие друзья, – не смотря на меня, проговорил он. – Я знаю, что у вас военное воспитание и опыт в Ливане. Вы, Кия, мне пригодитесь больше, чем обычно. Не беспокойтесь о дочери, я обеспечу ее безопасность. Но взамен я предлагаю вам новую работу у меня.

Хотя я удивилась, но задала спокойно свой вопрос:

– Если я и моя дочь будем в безопасности, как требует от меня Михаил, хотя я даже не знаю, куда мне ехать. Я готова работать.

– Михаил просто раскис, как начал работать в Обществе, а вначале он был амбициозен, как мой брат. Только мой брат амбициозен по-своему, за ним надо следить, и в этом будет состоять ваша работа. Он хоть и знает вас, но одновременно не замечает, словно если вы рядом, то для него это обыденность и он не удивляется вашему присутствию, где бы он ни повстречал вас. Я читал его переписки в нашем мессенджере. Уж извините за подробности, но в нашем Обществе надо следить за всеми. Вы понимаете, что сейчас происходит. И этого не вернуть, если можно так выразиться, мирные дни. А вы подходящая кандидатура, чтобы помочь мне.

Мы завернули за угол, и в конце коридора, была видна большая гермодверь.

– Перед вами то место, куда мы все уйдем, как только начнется противостояние. Не беспокойтесь, вы будете со мной в это время. Так что вам остается лишь проследить за Иваном и его работой. Смотреть, с кем он разговаривает, как и где гуляет. Не знаю, почему он вас не замечает, хотя общается с вами по-дружески, но знаете, это нам на руку. Сохраняете дистанцию. Я с вами свяжусь. А пока идите с дочерью домой, завтра наступит полноценный рабочий день.

Дверь стала открываться, а за ней стояли несколько военных.

– Я позвоню вам завтра и скажу, куда идти вам. До связи.

После он зашел в бункер, и дверь закрылась, а я поспешила к дочери.

Пока у меня не было мыслей, и я, не объясняя, повела дочь домой и хотела все обдумать дома, а не при людях.

– Все идет хорошо, – сказала мне Эли.

– Конечно, хорошо, ведь мы идем домой, – улыбнулась я.

Дома я объяснила Эли, что мы будем работать в университете, так как Ламбр дал мне новую работу. Он же обещал защитить нас, если что-то случится.

– Мам, а как же дядя? Он же хотел, чтобы мы уехали.

– Но, я не знаю, куда мне ехать, может быть, он сам подскажет мне?

– Он ведь давно говорил, что есть место в Канзасе.

– Мы будем там одни и с незнакомыми людьми, я давно отбросила этот вариант.

– Ты точно хочешь тут остаться и работать с Ламбром?

На минуту я задумалась, но ответила уверенно:

– Да, я покажу Мише, что для меня тут тоже есть место.

С этого момента я была полна решимости выполнить работу Ламбра. Но именно в этот момент я забыла об Эли и начала думать о себе…

## Глава третья

Иван несколько раз ездил в штаб к генералу Максу, который и привел войска в Бостон по просьбе Ламбра. Я видела, как он достает приказ из сейфа и едет к нему, по приезде он докладывает Ламбру о своей поездке.

Несколько дней наблюдения подтвердили мои догадки. Сам Иван полностью отдается делу, который поручил его брат. Видно, что он старается и всегда докладывает Ламбру все свои рабочие действия. Но его характер меня волнует. Иван не способен быть лидером. Да, многие считают его вторым человеком в Обществе и чуть ли не заместителем Ламбра, но я вижу, как Ламбр дает ему бесполезные задания. Зачем нужен тот, кто записывает все решения на собрании, когда сам Ламбр выдает какие-либо поручения в письменном виде, или зачем Иван координирует военных, когда они непосредственно слушаются Ламбра? Или когда сейчас Иван ездит к генералу Максу, но ведь сам Макс получает приказы от Ламбра непосредственно? Словно Ламбр просто занимает время Ивана, хотя причин нет. Конечно, может быть такое, что он лишь дает своему брату побыть важным человеком в Обществе, но Ламбр не такой, чтобы таким заниматься. И не просто так он дал мне поручение проследить за его братом. Но пока что я не увидела ничего подозрительного. Иван, похоже, действительно старается для брата делать всю работу, которую ему поручают. Если бы и мой брат был таким чутким…

Я вспомнила отца моей дочери. Его характер чем-то похож на Ивана. Он тоже делал работу на все сто. Только Тео мог взять ответственность на себя. С другой стороны, это я вела себя, как ребенок, с ним. Я задумывалась над своим поведением раньше. Но пришла лишь к выводу, что я стала взрослой лишь при Эли. Может быть, мой приемный отец Саид, некогда в те времена лейтенант и хороший офицер, так действовал на меня, что я всегда чувствовала себя маленькой, даже на поле боя? К сожалению, я так и не могу ответить на этот вопрос. В данный момент я учусь быть любящей матерью, но ситуация меняется. Вдруг я снова стану военным? Но тогда что будет с моей дочерью? Этот вопрос сейчас меня волнует больше всего, тем более мой брат так и ничего не делает, а лишь просит уехать.

– Мам, все хорошо? – спросила меня Эли пару дней назад.

– Да, Эли, – отвечала я ей. – Ведь я надеюсь только на себя, доверься мне, и мы сможем пережить все ситуации.

Но в действительности я смогу взять ответственность полностью на себя? Когда снова начала приближаться война, я поняла, что только в мирное время я могу спокойно сидеть с дочерью и ни о чем не беспокоиться. А как только пойдут «быстроносные» действия, как обычно бывает вначале войны, что тогда будет? Брать ли мне оружие, как тогда в Ливане, или мне дадут принудительно его? Сколько всего человек в Обществе, не считая военных, имеет опыт боевых действии? Может быть, Ламбру надо было предоставить мне взаимодействие с военными вместо Ивана?

– Мам, мне больно.

Я не заметила, как вдавила своей рукой руку дочери, когда мы шли в штаб Общества…

– Извини, Эли, я поняла, что сейчас время, когда все меняется, и мне не хватает твоего отца или твоего дедушки, хотя ведь я тоже была на войне…

– Не беспокойся обо мне, меня защищает ангел.

Впервые я услышала такое от нее, но она сказала это с такой искренней улыбкой, что я ничего не смогла ответить.

– Он подскажет путь и тебе.

А после этих слов я перестала думать вообще, и просто направилась в Гарвард молча, и просто вела дочь за собой.

Сегодня Общество давало пресс-конференцию для СМИ.

Ламбр заявляет, что мы должны вернуться к старому миру, отвергнуть трактаты Единого Правительства, потому что они отвергают свободу. Конечно, все понимают свободу по-разному. Но он настойчиво говорит, что никто еще не покушался на свободу мысли, точнее на то, что мы можем мыслить так, как хотим. А рекомендации правительства говорят, что мы обязаны избавиться от всех дурных мыслей, отказаться от наслаждений. По словам Ламбра, мы не должны принимать новый мир. Надо жить тем, что у нас было, и не отказываться от всего, ведь это потребность человека. Если хочется есть сколько угодно и что угодно, он может это делать. Если хочется мыслить свободно, без ограничений – это нормально. Но рекомендации правительства запрещают подобное. И поэтому это хуже тоталитаризма. Хуже любого диктата. И мы должны бороться с этим.

Да, я знаю это, как и все, что происходит в мире. Но почему-то мне кажется утопией, что мир сможет преобразоваться вот так. Не знаю, почему, но мне непонятны требования, выдвигаемые Единым Правительством. Хотя это и кажется покушением на свободу. Но разве правильно принудительно издавать такие законы?

Однако Ламбр говорит по-другому, и отчасти он прав.

– Мир на пороге изменений, – говорит он. – Мы должны действовать, иначе будет поздно, и никто уже не сможет разрушить то, что строится сейчас. С сегодняшнего дня этот город независим от Единого Правительства. Как и другие девятнадцать городов по всему миру. В них тоже идут собрания и объявляется о независимости от правительства. Возможно, скоро к нам присоединятся еще генералы, а потом – города и целые страны. Это лишь вопрос времени. Мир, который строит Единое Правительство, нужен лишь для правителей, а не для людей.

Тут весь зал стал ему аплодировать. Это продолжалось несколько минут, пока сам он не попросил остановиться.

– Поэтому, – продолжил он, – мы свободны от правительства. Мы свободны думать и мыслить, свободны наслаждаться. С этого момента и навсегда!

После этого он подошел к столу, где лежали какой-то документ и ручка, подписал и показал нам.

– Этот документ, – начал Ламбр, – дает нам свободу. Отныне мы не зависим от Единого Правительства и сформируем собственное.

Зал снова встал и начал аплодировать, в том числе и я. Но не идет все к тому, о чем я волнуюсь?

– Я призываю всех членов нашего Общества прийти на собрание в зал, чтобы сформировать правительство. Жду всех через десять минут, – так окончил свою речь Ламбр.

Он ушел со сцены, а я потихоньку стала проталкиваться в зал собраний, ведь я тоже стала официальным помощником Ламбра.

В зале он сразу объявил всех членов, которые собрались в составе независимого правительства Бостона. И задал первый вопрос.

– Вы все согласны с моими требованиями?

На пару секунд стало тихо, но потом все разом воскликнули:

– Да!

– Отлично, – продолжил он. – Второй вопрос: распределение постов и создание законов и Конституции.

Один из сотрудников начал раздавать каждому по документу. В том числе и мне. В моем листке указана моя должность: «Помощник Ламбра по внутренним делам Общества». И мои задачи. В принципе, это ничем не отличается от того, чем я занималась ранее, теперь я должна следить за всеми, как какой-то чекист? Но почему Ламбр так решил? Все же мне уже поздно отступать.

– Ламбр в данном случае – это не имя, а должность, – сказал Ламбр Ивану. Заботливый брат…

Всего в состав правительства вошло 230 человек. У каждого своя должность. Есть министры и простые помощники, как я.

– Вижу, что все разобрались со своими обязанностями, – начал Ламбр. – Итак, третий вопрос. Создание флага. Все желающие могут сделать свой эскиз флага и описать символику. Предложения приносите мне в конверте. Я выберу наиболее подходящий.

Никто не стал возражать, хотя люди шептались.

– Вопрос четвертый – создание коалиции вместе с другими независимыми городами мира против Единого Правительства. Этот вопрос улаживается, но мне необходима помощь министра по связи с этими городами.

Он указал на Энтона Лайджола. Теперь это его должность. Я его видела несколько раз. Очень хорошо знает основные языки мира. И так молод.

– Вопрос пятый, – продолжил брат. – Создание СМИ. А точнее, независимых СМИ. Я поручаю убрать все те, что боготворят Единое Правительство, и создать такую прессу, которая озвучит независимую точку зрения. Мне поможет министр по СМИ Вроцлав Станиславский.

По имени понятно, что он поляк. Учился на журналиста. В последнее время преподавал. Отлично знает информационные процессы. Через год должен был защищать докторскую диссертацию, чтобы стать профессором. Год назад он предлагал вместе сходить в кафе, но я все еще люблю отца моей дочери, хотя его давно нет…

После собрания Ламбр отпустил всех, сообщив, что завтра состоится первое официальное заседание нашего правительства. Какова повестка, он не уточнил.

Через час, ровно в обед, всеми средствами массовой информации было объявлено, что Бостон и все города в составе агломерации независимы от Единого Правительства. Также на основе Общества «Мир без Единства» было создано суверенное правительство. Отныне все люди, которые находятся на этой территории, независимы и могут жить, как жили до создания Единого Правительства.

Как ни странно, паники нет. Но многие люди озадачены. Кто-то думает, что это лишь протест. Большинство не догадывается, что это случилось на самом деле. И обратного пути нет. Я рада, что не случилось большой паники, как было в Ливане в первые дни осады страны. Тогда несколько дней пришлось успокаивать народ, а сколько людей погибло во время давок…

Я вышла из Гарварда и направилась домой. Я уже проходила все это, и едва ли я чувствовала дискомфорт, хотя я еще волновалась за дочь. Пока я ехала в метро, видела, что люди спокойны, и как было в Ливане, тут не происходит. Также я слышала разговор нескольких человек в поезде и поняла, что люди выступали за Общество. Меня это удивило, так как я не думала, что люди вступятся за Ламбра, но похоже, сам Ламбр понимал настроение людей.

Когда я была дома, то я услышала объявление по громкоговорителю.

– Внимание! В связи с объявлением независимости через три дня можно записаться добровольцем в пункте мобилизации. О точках мобилизации будет объявлено дополнительно.

В Ливане записаться добровольцем можно было сразу, хотя и ситуация была не на нашей стороне,, в отличие от той, что сложилась здесь, где само Общество решило действовать.

– Мам, что такое пункт мобилизации? – спросила меня Эли.

– Это место, где люди собираются и записываются добровольцами для каких-либо военных дел. Может быть, они будут действовать не сразу, но как только появится необходимость, с ними связываются, и они приезжают на пункт, чтобы стать солдатами, – так объяснила я дочери ее вопрос. По крайней мере, именно в Ливане так было, а как организует мобилизацию Общество?

– Я видела много военных перед окном, но они проходили мимо, – сообщила мне дочь.

– Да, теперь тут будет много военных, они будут вместо полицейских патрулировать улицы.

– А куда делись полицейские?

– Они временно стали военными, может, потом, они снова превратятся в полицейских, – с улыбкой сказала я.

– Так они волшебники! – со смехом ответила Эли.

Мы весело провели вечер и легли спать, а завтра наступит новый день и новая моя роль в Обществе…

## Глава четвертая

Прошла первая неделя независимости. Переговоров с Единым Правительством больше не было. Тем временем в самом Бостоне пока тихо. Я же занимаюсь внутренними делами Общества, а точнее я стала подобием начальника внутренний безопасности и слежу не только за Иваном. Ламбр же любезно предоставил мне персонал, который подчинялся мне, хотя я этих людей не знала раньше, но мы быстро сработались.

Работы же было много, и я едва могла приходить домой. К сожалению, Эли тоже пострадала. Я почти не вижу ее. Зато тут, в Обществе, есть детский уголок для детей правительства. Так что моя Эли там не одна. Но я вижу ее только в обед.

Ко мне в кабинет постучали, я разрешила войти.

– Здравствуйте, мисс Кия, – поприветствовал меня Ламбр.

– Приветствую тебя, – ответила я.

– Как проходит твоя работа?

– Я уже обжилась и приготовила тебе первый отчет, – с этими словами я передала папку Ламбру.

Пару минут Ламбр изучал ее, а потом сказал:

– Ты неплохо пишешь отчеты, где научилась?

– У отца, мне в Ливане приходилось писать ему отчеты о группе, которой он руководил. Конечно, все знали, что я его приемная дочь, но мне удавалось кое-что подслушивать у солдат.

– Хм, хороший навык. Я не ошибся в тебе.

– Да, но ты ведь не просто так дал мне эту должность.

Ламбр отвернулся в сторону.

– Возможно, но ты так и не ответишь мне, как я хочу.

– Да, ведь я люблю отца моего ребенка. И думаю, всегда буду любить.

– Знаю, что он был героем. А я едва похож на него.

– Если ты хочешь пригласить меня в кафе, то нет. Если ты пригласишь меня с Эли, то я подумаю.

– Да, я обеспечу Эли всем необходимым. Все дети представителей правительства так или иначе будут защищены Обществом.

Я не ответила и стала заполнять документы дальше. Кроме отчета, у меня есть еще работа, которая интересует меня. Ведь надо проверить всех членов правительства, как они работают и чем занимаются, а если будут подозрения, то после писать Ламбру отчет.

– Кстати, вижу, что в отчете нет Ивана, – заметил Ламбр.

– Да, он паинька. Знаю, что ты следишь за ним и даешь ему бесполезную работу, но он способный.

– Когда-нибудь мне пригодятся его навыки. Сейчас нет необходимости.

– Понимаю.

Несколько минут тишины и заполнения документов, как Ламбру наскучило, и он отправился докучать другим людям дальше. Лишь сказал мне:

– Я все еще влюблен в тебя.

Я представила, что не слышала этого, и продолжила работу дальше.

Да, пару лет назад мы хорошо общались. Тогда же я познакомилась и с его братом. И тогда же поняла, какие они разные. Но уже в то время я увидела в Ламбре харизму и поняла, что он готов идти дальше, чем просто Гарвард.

А год назад Ламбр пригласил меня в кафе, я думала идти туда с дочерью, но он просил о встрече вдвоем. И тогда же я поняла, что до сих пор люблю отца своей дочери. Я ответила, что готова идти только с дочерью, потому что ее отец все еще в моем сердце. Ламбр не расстроился, а дал мне работу в Обществе. Я стала чуть чаще видеться с моим братом Михаилом, но он все же отдалялся от меня. Причину я так и не выяснила, а теперь Михаил стал моим заместителем по приказу Ламбра! Для моего брата это был поворот, но я заметила, что он не обсуждает его решения. Теперь мы работаем с друг другом, хотя простого общения практически не бывает, но работает он хорошо.

Стук дверь.

– Войдите, – ответила я.

В дверь вошел Михаил.

– Я сделал некоторые заметки, – сказал он мне, входя.

Он сел передо мной и положил бумаги на стол.

– Некоторые заместители министров не работают, а ходят в один бар. Там мой агент зафиксировал, что они намеренно не занимаются делами, потому что против затеи Ламбра. Но и не уходят с должностей, так как ждут возможности разоблачить нас.

Я начала просматривать бумаги, а пока изучала доказательства, Михаил продолжил:

– Я ведь просил тебя уехать, дела становятся опасными. Ламбр уже давно думал, куда тебя назначить, чтобы ты была близка с ним.

Я продолжала изучать бумаги, не замечая его слова, хотя меня удивило, что Ламбр давно хотел дать мне такую работу.

– Я понимаю, что Ламбр назначил меня к тебе, чтобы мы начали общаться, но я старался уводить тебя от такого общества. У тебя есть ребенок, а после Ливана я понял, что тебя надо оберегать от таких дел. И так достаточно потерь было в той войне.

Я подняла голову.

– Так ты волновался за меня? А как ты понимал, что Общество вдруг преобразуется в правительство независимого Бостона?

– Я слишком хорошо знаю Ламбра, точнее случайно узнал, а может, он сам сделал так, чтобы я знал больше, чем нужно.

– Так ты узнал того, чего не следовало?

– Да, теперь это не секретная информация, ведь я узнал, что он планировал сделать Бостон независимым, и то, что он тебя любит. Все это ты знаешь уже.

Я опустила глаза в документы.

– Так ты был против, чтобы он был со мной, поэтому ты решил держать меня подальше от Общества и начал отходить еще дальше от меня? Чтобы я просто переехала подальше от этого места?

– К сожалению, да. Я видел, какой сам по себе Ламбр. Было бы хорошо, если бы ты уехала в любом направлении, но я не мог просто сказать тебе прямо. Извини.

Я вздохнула. Теперь я понимаю его чувства. Но ведь можно было это сделать по-другому? Все это время я лишь думала, что он отдаляется от меня, а не о том, куда мне уезжать в случае опасности.

– Думаю, что Ламбр не так страшен, как ты видел его. Эмоции бьют по человеку, но это лишь его временная оболочка настроения. Когда наступит долгоиграющая опасность, тогда мы увидим его. И ты это знаешь по Ливану, который был осажден больше года. Ты видел, как война показывает истинный лик людей. Теперь наступает похожее время. Думаю, что Ламбр – мудрый человек. И я не боюсь его, я доверяю ему.

Михаил сидел с удивленным лицом. Его глаза выражали удивление, которое нельзя описать. Похоже, это был сильный удар, но мы взрослые люди, и надо говорить прямо.

Через минуту брат ответил:

– Если что, у меня есть знакомые, которые примут тебя в другом штате. Они тоже работают на Общество, так что Ламбр может согласиться на твой переезд, и я его смогу убедить в этом.

– Только в случае опасности Эли, – грозно ответила я, смотря прямо в глаза брата.

В одну секунду я увидела робость и хотела засмеяться, ведь я давно мечтала увидеть частичку истинного брата, каким он являлся в Ливане, а не скрытного, каким он стал в Обществе.

Несколько секунд, и он пришел в себя.

– Хорошо, если Ламбр нарушит обещание оберегать твою дочь, мы обсудим мое предложение.

Я кивнула в ответ. А после он забрал документы, которые принес, и тихо ушел. Видно, что его отчет о некоторых заместителях министров был лишь уловкой, чтобы прийти сюда. Все же, перед тем как он взял эти документы, я успела дочитать до места, где Ламбр написал карандашом: «В бар поставить своего человека вместо бармена, установить жучки, а с камер брать записи каждый день. Отчет мне сдавать каждый вечер в день посещения бара». Так что он ловко подловил меня и смог определить, сколько времени ему понадобится, чтобы я добралась до истины. По крайне мере я узнала ответ от брата, почему он просил меня уезжать и почему он стал отдаляться от меня. Но я не верила, что он испугался Ламбра. Возможно, это Ламбр его испугал. Что ж, теперь я знаю правду.

Ко мне вошел человек генерала Макса, который руководит военными в Бостоне, и я принялась выслушивать его. Как оказалась, был сбит дрон рядом с общежитием.

Так повторялось пару дней, пока не был взят человек, который выпускал его. Но меня не взяли на допрос. Зато мне рассказывали о брате Ламбра, как он сдает доклады генералу Максу, а точнее сам генерал передавал мне отчет. Забавно, ведь официально сам Иван является помощником Ламбра по взаимодействию с военными, и он выше генерала в нашем Обществе, но генерал мне передает все, что говорит Иван, при этом мы с ним знаем, что приказы Ивана фиктивны, ведь сам Макс подчиняется непосредственно Ламбру.

Из-за дронов объявили чрезвычайное собрание, на котором про последнюю ситуацию доложил Лу, который руководит разведкой и контрразведкой.

Через час я уже была в зале собраний, где присутствовало все правительство.

Через несколько минут зашел Лу и сразу приступил к делу, при этом показывая какие-то документы.

– Дамы и господа, – начал он. – Как вы знаете, недавно был пойман так называемый шпион, который управлял дронами у штаб-квартиры. После допроса мы многое узнали.

Он показал первый документ и передал его нам, чтобы каждый увидел. Там были подробности допроса. Как показывали записи, поймали разведчика случайно, он маскировался под обычного студента и находился на газоне недалеко от главного входа в университет. Рядом проходил один из членов Общества и увидел, как тот наблюдал через пульт управления дрона за окном нашей штаб-квартиры. Все члены Общества, конечно, знали, где оно находится, поэтому это сразу выдало шпиона. На допросе он признался, что является разведчиком и направлял дроны вокруг университета, чтоб узнать обстановку и чем мы занимаемся.

– Как видите, – продолжил Лу, – к нам прислали вот таких разведчиков. Но это еще не все. За нас взялись, когда поняли, что внутри города находится настоящая армия с бронетехникой. И что мы очень серьезно настроены. Также были замечены дроны и в других независимых городах на территории Содружества.

Он передал второй документ. В нем были сообщения из других городов и фото сбитых дронов. Оказывается, не мы одни поймали разведчика.

– Полагаю, – продолжил Лу, – они разведывают обстановку на случай плохого сценария. Или сами начнут воплощать его, чтобы уничтожит лидеров. Этого, к сожалению, мы не знаем. Вместе с остальными лидерами мы начали прорабатывать вопрос о приглашении посла для переговоров. Так мы узнаем их актуальную позицию и чего ожидать дальше.

Он передал еще один документ. На этот раз это была копия договора о союзничестве и поддержке независимых городов.

– Этот документ показывает, что все независимые города солидарны друг с другом. Также об этом будет проинформирован их посол, – в этом месте Лу задумался на несколько секунд и продолжил: – Теперь к самому допросу.

Еще один документ проходит по нашим рукам. В нем подробности допроса, все, что сказал разведчик. Как стало ясно, есть еще несколько разведчиков в городе. Все в разных местах, но никто не знает, где именно они находятся. Они рассеялись, чтобы не попасться разом. У каждого свой план. Все они должны были за неделю выполнить задачу под видом местных. Затем все разведданные планировали отправить их командирам. А что дальше, они сами не знают.

– Информации у нас немного. Но мы решили вызвать посла. Когда он приедет, мы еще не знаем, но уже послали приглашение. Как только станет ясно, Ламбр сразу же вам сообщит. На этом закончим, – сказал Лу.

Собрание прошло быстро. Но, судя по разговорам, многие ожидали другого. А я ожидала именно то, что Лу и сказал. Опыт Ливана мне подсказывал, что временное затишье – это время для разведчиков и шпионов. Хорошо, что мы поймали одного, теперь мы знаем их план. Вызвать посла – тоже хорошая идея. Может быть, мы узнаем позицию друг друга наедине. А не как в ООН, когда все представители приехали и разговаривали с Единым Правительством при всех.

Когда я дошла до своего кабинета, там стоял Михаил.

– Теперь, я по делу, – ответил он честно.

Я кивнула, открыла дверь и вошла с ним вместе. А когда мы сели, он заявил:

– Иван теперь будет работать в министерстве просвещения и СМИ. Приказ Ламбра.

– Все же утаивание докладов довело до такого? – со смешком ответила я. – Иван думает, что Ламбр следит за ним, но он не знает, что все дело во мне.

– Неужели ты так рада, что Ламбр заметил твои доклады?

– Я рада, что Иван наконец-то раскрылся. Начал проявлять характер.

– А ты думала, что он всегда будет тихим?

– Какое-то время да. Но теперь я увидела раздор братьев.

– Неужели тебя это забавляет?

– Давай опустим подробности, главное, что я сделала свою работу, но впереди еще много дел.

После мы немного посидели и обсуждали старые доклады, а потом брат ушел работать дальше.

Какие же тайны выдадут эти двое? Раньше я всегда гадала, уживутся ли они в будущем, но в напряженной ситуации все выходит наружу. И мы видим, каков Иван, и каков Ламбр, а дальше все пойдет в геометрической прогрессии. Иван казался мне паинькой, но он начал опасную игру, сам того не зная. Важно, чтобы Эли не пострадала от таких вызовов. Да, Ламбр обещал безопасность для нее, но с его амбициями я вижу, что он просто изолирует всех «неблизких» людей. Хотя относительно я близка к нему, но мы все знаем, что бывает с отказниками от личных предложений. И я начинаю волноваться…

Ко мне постучались.

– Войдите, – сказала я.

В дверь зашел курьер генерала Макса.

– Вам письмо от Ламбра.