Кэтрин Хьюман
Дом Злодеяний. Тайны Мертвого Леса

Расскажите мне все

13 Октября 2009

Машина, которую Люсиль взяла в аренду сегодня утром, вот-вот грозилась развалиться на части. Но она была самой дешевой из всех, которые были представлены в прокате на окраине Лондона. Выбора у нее не было, ибо все таксисты, к которым она обращалась, просто отказывались вести ее по нужному ей адресу по неведомым девушке причинам.

С тех пор, как вышла разгромная статья об ее книге о сверхъестественных явлениях, денег у нее много не водилось. Ни одно приличное издательство не хотело с ней работать. Да и достойного материала для печати у нее тоже не было. Люсиль находилась в прозрачном вакууме без единой толковой мысли. Ее пальцы не могли напечатать ничего достойного вот уже около года.

По наставлению своего старого друга Ренарда Белуа, она и отправилась в это весьма некомфортабельное путешествие. Он с таким энтузиазмом рассказывал о забытом богом городке Грейвтаун в графстве Ноттингемшир, что ей иногда казалось, что он самолично там побывал и видел там нечто весьма любопытное. По его словам, там она сможет найти множество историй о мифических существах, колдовстве и жизни после смерти. Ренард даже дал ей адрес некоего дома, где девушка все сможет увидеть своими собственными глазами. Это именно то, чего она искала, хотела увидеть и потрогать, донести до людей. Именно поэтому, она стойко терпела все тяготы этой долгой дороги из Парижа.

Помимо старого Жука, который полз со скоростью тридцать километров в час, на небе подозрительно сгущались тучи, цвета кострового дыма, обещая с минуты на минуты сбросить на ее голову месячную норму осадков.

Пока девушка молилась, чтобы не попил дождь, она не заметила, как въехала в старые городские окрестности, такие же серые и мрачные, как здешняя погода. Это место больше напоминало ей заброшенное кладбище, нежели населенный пункт. Редкие домишки прошлого века были в истрепавшемся состоянии, дороги во многих местах провалились и раскрошились. Улочки были такими тесными и плохо освещенными, что приходилось щурится на указатели и бумажную карту, чтобы попасть к отелю.

Когда она повернула на главную городскую площадь в сопровождении неприятного писка тормозов, по лобовому стеклу машины стали барабанить тяжелые капли холодного дождя.

– Чертова Англия с ее чертовой погодой! – везение явно обходило ее стороной.

Рыжеволосая девушка была одета совершенно не по погоде. На дворе стоял холодный и промозглый октябрь. Поверх капроновых черных колготок на ней висели брючные шорты в нелепую серую клеточку, а вязаный свитер в дырочку никак не спасал от ледяных капель дождя и пронизывающих порывов ветра. Ее длинные волосы все время попадали в рот, от чего она постоянно пыталась их выплюнуть, вертя головой, как сова.

– Какая же я дура! – кряхтела писательница, всем телом ощущая неприязнь этого места. – Жертва маркетинга!

С трудом открыв багажник, она вытащила свой старый чемодан без колесиков, и ругаясь на весь свет, ввалилась в двери старой гостиницы. Она толком не смогла рассмотреть обстановку вокруг из-за сильного дождя, но оглянувшись, девушка увидела памятник, стоявший по середине площади, а точнее, ноги, оставшиеся от какого-то человека.

Своим появлением она сразу затопила весь вестибюль. Ее походка к стойке регистрации сопровождалась оркестром хлюпанья ее дорогих, но уже старых, оксфордов и старого патефона, на котором крутилась пластинка музыки тридцатых годов эпохи разлагающейся морали в США.

– У вас забронировано, Мисс? – вяло спросил седовласый мужчина в старом костюме.

– Как будто в эту дыру море желающих приехать! – рявкнула девушка, откидывая свою мокрую копну волос назад, от чего лицо подошедшего портье в один миг стало мокрым. – Да, черт возьми, у меня забронировано!

– Ваше имя?

– Люсиль Корро, – она брезгливо осматривала потрепанный годами зал. В некоторых местах она успела заметить глубокие трещины, нелепо замазанные штукатуркой, и ползущую по углам неприятную зелено-серую плесень.

– Марк проводит вас, – не меняя тона, сказал мужчина и вручил ей местами ржавый ключ. – Ваша комната №13. Приятного отдыха.

– Merci, – писательница вздернула нос, и щелкнув пальцами в направлении чемодана в луже воды, покосилась на портье.

Лестница, по которой они поднимались на третий этаж, скрипела точь-в-точь как тормоза ее арендованной машины. Люсиль казалось, что каждая следующая ступенька может стать для нее последней, она провалиться и переломает себе все ноги и уже точно отсюда никогда не уедет.

Наконец-то, зайдя в свой номер, Люсиль вымученно выдохнула, скидывая с себя вымокшие насквозь ботинки. Портье ушел сразу же, поняв по ее недоброму взгляду, что чаевых он не получит.

Кровать была довольно маленькой, а из матраса в некоторых местах торчали пружины. Душ ее тоже особо не обрадовал. Медная ванна была до ужаса узкой и неудобной, что она бы едва поместила в нее свои пышноватые формы.

На часах было уже десять часов вечера. Дождь явно не намеревался заканчиваться. Вся обстановка казалась Корро угнетающей. С этими мыслями она переодела сухую домашнюю одежду, выудила из чемодана бутылку французского белого вина, открыла балконную дверь и закурила, всматриваясь в старые английские домики.

В отражении мокрого стекла она заметила свое измученное поездкой лицо. Ее опухшие веки с трудом были открыты, карие глаза хотели спать, щеки покраснели от холода и злобы. Девушка большим пальцем пригладила свои взъерошенные густые темно-рыжие волосы и фыркнула, отворачиваясь от такого пренеприятного зрелища.

По здешним мерками, здание отеля было довольно высоким, поэтому вид перед ней открывался довольно широкий. Она высмотрела огоньки в некоторых домах, из нескольких труб шел дым, кто-то бежал через площадь, тщетно пытаясь укрыться под зонтом. Жизнь здесь остановилась несколько десятилетий назад, как ей показалось.

От мыслей ее прервал внезапный и до ужаса неприятный голос звонящего проводного телефона.

– Алло?

– Ну как тебе Грейвтаун? – в голосе звонящего она расслышала нотки едкой насмешки. – Нравится атмосфера?

– Как и вся Англия, унылый и серый, только еще хуже, – делая затяжку сигареты, ответила Люсиль.

– Ты преувеличиваешь, душенька, – Ренард явно улыбался во все зубы.

– Я преуменьшаю.

– Завтра утром, как я и говорил, покажи бумажку с адресом, который я тебе дал, консьержу. Он объяснит, куда тебе нужно идти.

– Я ведь так и не спросила тебя, – девушка выкинула окурок в окно и сделала глоток своего любимого вина. – Откуда ты знаешь об этом месте?

– Это мой маленький секрет, – ей нравился его бархатный смех. Наверное, будь они пьяны в ее квартире в Париже, она бы попыталась соблазнить его без всякого стеснения. – Но я звоню тебе по другому поводу.

– Слушаю.

– В доме по этому адресу находится то, чем я страстно хочу обладать.

– Умеешь ты заинтриговать.

– Сущий пустяк, – последовало затишье. – Это пробирка с мутной синей жидкостью.

– Пробирка? Ты шутишь?

– Нисколько, – его голос стал таким серьезным, от чего по ее рукам пробежали едва заметные мурашки.

– Ты осознаешь, что это воровство? Проблемы с законом из-за какой-то пробирки мне не нужны. И так проблем хватает. Не знаю, куда от них прятаться.

– Ты ведь знаешь, что я бы никогда тебя не подставил, душенька. Но эта вещь крайне важная для меня.

– Допустим. Где я должна ее искать? Если там кто-то живет, то как я должна ему объяснить цель своего визита? – Люсиль, по каким-то причинам, была уверена, что он умело водит ее за нос.

– Когда найдешь тот дом, спустишься в подвал. Там увидишь длинные стеллажи. На них будет стоять очень много разных пробирок с надписями. Найдешь ту, на которой написано «Милый Ренард». Но не трогай все остальные. Всё очень просто, – он говорил так, будто сам жил в том таинственном доме. – А о хозяине дома можешь не беспокоится. Насколько мне известно, он умер несколько лет назад. Дом полностью заброшен.

– То есть, ты все-таки здесь был! – вскрикнула девушка. – Чей это дом? Что такого важного в этой пробирке? Почему ты сам не можешь ее забрать?

– Найдешь пробирку, получишь ответы.

– Скользкий интригант! – взвизгнула девушка и готова была метнуть телефон в стенку.

– Да, – спокойно ответил мужской голос.

– Это шантаж!

– Да, – мужчина был доволен вызванной реакцией.

– Что ж, – Люсиль села на край кровати, игриво закинула ногу на ногу и закусила нижнюю губу. – Тогда я требую платы, мой дорогой друг. Работа, особенно такая опасная, требует вознаграждения.

– Ты получишь умопомрачительный сюжет, душенька. Он прославит тебя. Обещаю, – это был явно не тот ответ, которого она ждала. – И, разумеется, мою искреннюю благодарность.

– Я согласна.

– Вот и умница. А теперь отдыхай, завтра у тебя тяжелый день.

– Спокойной ночи, – в трубке послышался шум, который означал конец их разговора. – Что ж, да начнется приключение.

…

На счастье девушки, на утро дождь кончился, оставив после себя лишь лужи и холодную сырость. Но она предпочла подготовится к любым погодным условием. Вместо еще влажных оксфордам, она надела резиновые сапоги, а поверх теплого свитера свой любимый желтый дождевик. Непослушные волосы она предпочла заплести в неряшливую косу, и вооружившись своей записной книжкой, набором разноцветных ручек, она спустилась в вестибюль.

– Доброе утро, мисс Корро. Завтрак?

– Обойдусь, – сказала Люсиль. – Подскажите, любезный, как мне найти это место?

– Бонс Стрит 13? – удивленно переспросил мужчина, пялясь на помятую бумажку. – Зачем вам этот дом?

– Не задавайте лишних вопросов. Просто скажите, где это, и я пойду своей дорогой.

– Кхм, вам нужно будет пересечь городскую площадь и свернуть через улицу налево. Идите до конца, пока не начнется лес. Там будет дорожка из гравия. Она выведет вас прямо к нужному вам месту.

– Merci, – девушка скомкала бумажку и убрала в карман дождевика.

– Будьте осторожны. Хозяин дома не особо приветлив к незваным гостям, – руки старика подозрительно затряслись.

– Хозяин? Мне сказали, что дом заброшен.

– Дом Злодеяний никогда не был заброшен, – сказал консьерж и ушел в служебное помещение.

– Дом Злодеяний? Ау! – переспросила писательница, но ответа она так и не услышала. – Чертов Ренард! Знала ведь, что этому негодяю верить нельзя.

Люсиль была уверена, что ей хватит дара убеждения попасть на территорию дома.

Людей на улице она видела мало. Все были на одно лицо, угрюмые и неразговорчивые. На их месте она бы тоже была такой. В таком месте, как это, нечему радоваться, даже солнце отказывается прогревать эту землю.

Ей показалось, что город был полузаброшен. Некоторые дома были сильно разрушены, у некоторых остался лишь едва узнаваемый фундамент. Реконструкцией здесь никто не занимался. Она заметила от силы десять домов, которые были похожи на постройки 21 века. Всё было такое серое и унылое, что девушке незамедлительно захотелось оказаться у себя в теплой кровати с чашкой какао.

Фонари здесь не меняли с прошлого века, лишь вкрутили лампочки. По нижней части домов ползла противная сырая, зелено-черная плесень. Дороги так и остались вымощены из маленьких камней квадратной формы, между которых пробивались всевозможные сорняки.

Корро шла, стараясь точно следовать указаниям консьержа. Она поняла, что идет в верном направлении, только когда увидела ту самую узенькую тропинку из мелкого камня. Девушка отметила, что здесь люди ходят нечасто или не ходят совсем. Повсюду была высокая трава, в некоторых местах валялись обертки от шоколадок или крышки от бутылок газировки.

Люсиль, словно охотник за сокровищами в джунглях Амазонки, пыталась пробраться через массивные ветви деревьев, которые преграждали ей путь. Вся ее голова была в березовой стружке и паутине.

Отодвинув последнюю ветку, перед ней открылось то, что она искала.

Огромный трехэтажный дом начала шестнадцатого века из кирпича и постаревшего дерева. Вокруг него возвышались замысловатые железные ржавые ворота во французской манере. Она бы и подумать не могла, что у такого места есть хозяин. Иначе, по какой причине место так запущено?

Траву несколько месяц никто не косил, дорожки никто не реставрировал, а дерево на вид лет сто никто не лакировал и не красил.

Дома, вроде этого, можно было считать редкостью, и чаще всего они принадлежали семьям с громкими именами или же становились музеями, в которые никто не ходил, кроме школьных групп.

Одна деталь показалась ей очень довольно занимательной. Повсюду росли красные розы, хотя на дворе был промозглый октябрь. Они были везде, начиная от маленьких кустов, заканчивая почти что лозами с прекрасными алыми бутонами.

– Эй! Здесь кто-нибудь есть? – Люсиль подергала закрытую на цепи калитку, от чего та противно затрещала и заскрипела. – Ау? Люди!

Ответом ей было лишь гробовое молчанье.

– Ну, хорошо, – засучив рукава, кряхтя, она с трудом взобралась на ограду, параллельно осматривая обстановку вокруг огромного дома. – Чтоб меня!

Вдруг, справа вдалеке, она заметила силуэт, похожий на человека, который быстро и беззвучно скрылся за домом.

Ахнув, ее рука соскользнула с мокрой ограды, и она кубарем полетела вниз, разорвав рукав своего любимого дождевика.

– А! Черт! – она схватилась за руку, на которую больно упала. – Господи, что это было? Кто здесь?! Ответьте!

Снова молчанье.

Она села на земле в вертикальном положении, снова осмотрелась по сторонам. Никакой тени не было.

– Показалось. Мне показалось. Это все переутомление, – приложив ладонь к щеке, она поняла, что поцарапала лицо о шипы кустов. Ее пальцы в мгновение окрасились в красный и стали неприятно прилипать друг к другу. – Потрясающе!

Не обойдясь без грязных французских ругательств, она поднялась на ноги, отряхнувшись от сухих листьев и травы, она пошла прямо ко входу.

Осматривая фасад особняка, Корро подумала, что когда-то это место могло быть очень дорогим и красивым. Даже сейчас можно было разглядеть позолоченные части арка над входом, разноцветные стекла готических окон, которые, судя по всему, были сделаны на заказ. Над входной дверью была прибита облезлая деревянная табличка, покрытая паутиной.

– «Здесь вам не рады и рады не будут», – Люсиль одобрительно усмехнулась. – Любопытно.

Девушка толкнула дверь, но та оказалась заперта наглухо.

– Но где же обещанный мне хозяин?

Сойдя со ступенек, она решила пройти за дом, куда юркнула показавшаяся ей тень, вооружившись одной из своих разноцветных ручек.

На заднем дворе она увидела маленькую полуразрушенную постройку, похожую на сарай, и стеклянную небольшую оранжерею с побитыми мутными окнами, из которых торчали ветви плюща. Тропинки из красивого черно-серого камня поросли травой и развалились. В метре от себя она заметила опрокинутый ржавый стол и несколько стульев. Но и здесь росли розы. Запах стоял потрясающий. Помесь грациозных цветов и сырости прошедшего дождя.

Ее внимание привлекла приоткрытая калитка, которая вела в самую чащу леса. Туда ее зазывали и розы, как будто манили пойти по их стеблям, обещая показать что-то удивительное. Ее любопытство повело ее прямо по дорожке, усыпанной сухими листьями и умирающими лепестками цветов. Идя по ней, она с нескрываемым увлечением рассматривала деревья, стволы которых обвивали красные бутоны, прислушивалась к любым шорохам, которые ее окружали. Это место уже не казалось ей таким плохим и унылым, словно, когда она перелезла через ограду, оказалась в другом мире, забытом, мистическом, и когда-то слишком прекрасном.

Через пару минут, девушка вышла к небольшой поляне, куполом которой служили ветви высоких пожелтевших кленов, сквозь которые пробивались лучи осеннего холодного солнца. Острые листья разных оттенков красного, оранжевого и желтого грациозно пикировали на землю, создавая прекрасный ковер на земле. Розы здесь были еще пышнее. Их лепестки были такими хрупкими и бархатными, что хотелось трогать их вечно. Все ей казалось таким волшебным, что она по началу и не заметила, как оказалась на маленьком кладбище.

Люсиль насчитала восемнадцать каменных надгробий разной давности и формы. Практически все были одиночными. Лишь три были парными. Кладбище было убранным, словно кто-то кропотливо ухаживал за этим местом, оберегал сон умерших. Но две могилы были пустыми, только вырытые ямы и каменные надгробия без имен и дат, будто бы кто-то ждал своего часа, чтобы в них найти последнее пристанище.

Теперь же ее внимание привлекло одно конкретное надгробие, усыпанное прекрасными нежными розами. Они росли прямо из могильной земли, обвивали остальные камни, железный низкий заборчик, и ползли словно змеи по земле. Это и был их источник. Рядом была вырыта одна из пустых могил.

– Кто же здесь покоится вечным сном? – ее рука медленно приблизилась к одному из цветков, чтобы отодвинуть и прочесть имя на камне.

Но ее остановил резкий мужской крик, как гром среди ясного неба.

– Не смейте прикасаться к ней! – Люсиль мгновенно отпрянула от камня и обернулась.

Перед ней возвышался мужчина лет двадцати семи французско-итальянской наружности, как ей показалось.

– Прошу, простите меня за вторжение! Я не хотела вас разозлить! – она могла лишь что-то невразумительно промямлить. – Я кричала, но мне никто не ответил.

– Значит, вам не хотели отвечать, – таких красивых людей Корро еще никогда в своей жизни не видела.

Он был очень хорошо сложен. Даже слишком хорошо. Черная водолазка без горла четко обводила контуры его рельефного торса и широкие мускулистые плечи, которые то и дело вздымались от злости. Его глаза были такими карими, словно земля после дождя, и такими глубокими, что в них сразу же хотелось утонуть. Даже тусклые лучи солнца, которые пробивались сквозь купол деревьев, не позволяли девушке толком увидеть его зрачков. Черные, как смоль, кудрявые волосы были собраны в низкий пучок на затылке, и лишь пара упрямых прядей спадали ему на лоб. Щетине, покрывавшая его властную челюсть, было около недели, но даже она была ему к лицу. Перед ней был ангел воплоти.

– Покиньте это место, – холодно прорычал мужчина. – Немедленно.

– Боюсь, что не могу, сэр, – твердо ответила девушка, на что челюсть хозяина дома напряглась еще сильнее. – Мой друг дал мне адрес этого места. Он сказал, что я смогу найти здесь материалы для моей книги и забрать кое-что, что ему принадлежит.

Его правая бровь выгнулась в возмущении, услышав ее дерзость, а глаза с подозрительным прищуром рассматривали напуганную гримасу Люсиль.

– И что же, позвольте полюбопытствовать, может принадлежать вашему другу в моем доме? – он саркастично выделял каждое слово.

– Пробирка с надписью «Милый Ренард».

Лицо молодого человека в мгновение ока сменило гнев на изумление. Мышцы его лица расслабились, а веки дернулись.

– Вашего друга зовут Ренард Белуа?

– А вы с ним знакомы?

– Были, когда-то, – его брови хмуро сдвинулись к переносице, а кулаки смиренно разжались.

Корро молча ждала его решения.

– Идите назад по этой тропинке к дому. Зайдете через заднюю дверь и ждите меня на кухне. Я вернусь через пару минут, – сказал он, и злобно добавил. – И ничего, слышите, ничего не трогайте руками!

Люсиль послушно кивнула и пошла обратно по дорожке, лишь ненадолго задерживая взгляд на хозяине, которой осторожно присел рядом с могилой и нежно провел рукой по холодному камню, словно хотел докоснуться до того, кто лежит под ним.

Как он и сказал, она прошла внутрь дома. Здесь все было на удивление чисто и довольно уютно. Повсюду висели старые картины неизвестных Корро художников, дорогая, но потрепанная временем мебель. В коридоре было прохладно, от чего та сильнее укуталась в свой дождевик, который никак не спасал положение.

Выйдя к просторной кухне, она облегченно села на стул. Рука и ободранная щека болели, нос замерз.

На стенах она рассмотрела странные символы и развешанные в некоторых местах засохшие веточки лаванды, которые на ее удивление, все еще вкусно пахли свежими фиолетовыми цветами. На полках кухонных шкафов пылились разные маленькие стеклянные баночки разных цветов, похожие на ту, которую описал Ренард.

Это место по всем признакам было рассчитано на большое количество жильцов. Но никого, кроме таинственного мужчины здесь не было. На паре крючков она заметила женские вещи, довольно старые и пыльные, а также много старых пар женской обуви в шкафчике перед входом. В одном из них за стеклянной дверцей она заметила блеск стали, от чего по ее спине пробежали мурашки.

Люсиль уделила внимание и старой лестнице, которая вела на второй этаж. Ступени были на вид старыми и протоптанными. Вдоль стены висели разные фотографии. Какие-то были черно-белые и пожелтевшие в некоторых местах, а какие-то были уже немного цветными.

Ее не покидало ощущение, что здесь чего-то жалобно не хватало. Чего-то очень важного, неотъемлемого. Слово эти стены покинула сама жизнь, теплота. Этот дом, как будто был лишь отголоском былой теплоты, которая жила в этих стенах.

– Как ваше имя? – она не заметила внезапно вошедшего воинственного мужчину с кочергой в руках, от чего ее плечи напряглись, а ногти впились в край плаща.

– Люсиль Корро, сэр, – он прошел к одному из кухонных шкафов и достал оттуда маленький пузырек с зеленой жидкостью, заткнутый пробкой, и протянул ей. – Что это?

– Выпейте, вам станет лучше, – Люсиль брезгливо оглядела содержимое и недоверчиво сморщилась. – Я не собираюсь вас травить. В мои планы не входило думать, куда деть свежий женский труп.

– Хорошо бы, если так, – она выпила. На вкус жидкость поначалу была горькой, но потом стала напоминать яблоко и апельсин, приятно разливаясь по горлу. – Спасибо.

– Вы француженка, – едко подметил мужчина.

– Как вы … ?

– Акцент, – ровно ответил тот.

– Ах, ну да, – Люсиль поерзала на стуле, не зная, что сказать. – Простите за вторжение еще раз. Я была уверена, что дом заброшен.

– Неужели?

– Ренард уверил меня, что вы умерли, – робко, но с издевкой сказала Корро. Но хозяину смешной шуткой это не показалось. – Кхм, простите.

– Позвольте полюбопытствовать, откуда вы знаете Ренарда? – отстраненно спросил хозяин, разводя костер в камине большого зала по соседству с кухней.

– Мы познакомились около четырех лет назад на выставке Моне в Лувре, когда я писала статью для студенческой газеты. А вы?

– Подрались.

– Из-за чего?

– Из-за кого, – угрюмо ответил тот, но заметив непонимающий взгляд Люсиль, сразу уточнил. – Из-за девушки, разумеется.

– Должно быть, она была чертовски красивой, раз такие мужчины, как вы и Ренард сцепились между собой, – хозяин бросил на девушку хмурый взгляд и ее кокетливая ухмылка с лица тут же исчезла. – Так вы живете совсем один?

– Да.

– А почему здесь тогда так много женских вещей и одежды?

– Как вы наблюдательны и бестактны, – гневно ответил мужчина, подкидывая дров в очаг. – Вам, должно быть, как журналисту, цены нет.

– Я писательница, – поправила его девушка, туча себе в грудь указательным пальцем.

– Не люблю современных писателей. Вы пишите о том, чего не знаете.

– Именно поэтому, я здесь. Я хочу найти истории о потустороннем мире, о мифических существах, хочу написать о реальной магии, – мужчина, обернувшись на девушку, взял с потрепанного дивана плед и подал ей. – Раз Ренард дал мне ваш адрес, возможно, он знал, что вы сможете мне с этим помочь.

– Если бы вы только имели хоть малейшее представление о том, насколько абсурдны ваши слова! Люди с каждым веком становятся все глупее и глупее, – несмешливо фыркнул мужчина, и двумя пальцами потер переносицу.

– Если Ренард решил так надо мной пошутить, то и пробирки не существует? – грустно спросила Люсиль, уже готовая выпятить от злости нижнюю губу.

– Отнюдь, мисс Корро. Она существует и действительно важна для него, – мужчина медленно сел напротив девушки, скрещивая руки на груди. Его взгляд был таким пристальным, что она почувствовала себя голой, иначе что он так старательно выискивал в ней. – Вы даже не представляете, насколько.

– Почему он ничего о вас не сказал? Зачем ему эта колба? Что в ней особенного?

– Скажите, мисс Корро, почему вы решили писать о магии? Что вас так в этом привлекает?

– Сложно ответить, сэр, – Люсиль сильнее укуталась в плед. – Мой ныне покойный дедушка, когда я была совсем маленькой часто рассказывал мне, будто бы его мать, моя прабабушка, была ведьмой. Он говорил, что сам видел, как она колдует, как другие ведьмы приходили в их дом. Я всегда любила слушать эти сказки. Но мои родители считали, что он сошел с ума. Позже, они запихнули его в дом престарелых, где он и умер.

От слов писательницы на лице мужчины появилась тень улыбки, едва уловимая, что странно, ведь речь шла о смерти. Он тихо усмехнулся и пару секунд смотрел в пол, будто что-то анализируя у себя в голове.

– Вы верите ему? – спросил он, все еще не поднимая головы.

– Что?

– Магия, мисс Корро. Вы верите в рассказы своего дедушки?

– Мне нравится думать, что нас окружает больше, чем мы думаем и видим.

– Что Ренард сказал вам, когда дал адрес этого дома? – серьезно спросил мужчина, складывая пальцы домиков перед собой.

Их разговор теперь больше напоминал допрос с пристрастием.

– Что я смогу найти здесь историю, ошеломительный сюжет.

Молодой хозяин снова несколько секунд вглядывался в лицо рыжеволосой гостьи, будто решая для себя что-то, будто пытался найти ответ в ее глазах на свой немой вопрос. Его напряженные скулы говорили, что ему тяжело дать волю тому, что он знает. Как будто слова были хищным зверем в клетке, а его язык был ключом.

Люсиль же старалась не уступать его пытливому взгляду. Она бегала глазами по его лицу, пытаясь понять, почему ей так неуютно рядом с ним и от чего одновременно ей хочется встряхнуть его за грудки, чтобы он рассказал ей все о себе. Она было даже подумала, что, возможно, он ненастоящий. Что этот незнакомец, дом и все в нем просто плод ее дикого воображения и излишнего переутомления. Может быть, стоит ей подойти к нему и прикоснуться, и он сразу же исчезнет, а особняк сдует ветром.

– Ренард не соврал вам, – его голос теперь напоминал уличного рассказчика страшных сказок. – Я расскажу вам одну историю.

– Историю о чем?

– О тех, кто жил здесь когда-то очень давно.

– Я буду и этому рада, – она быстро достала свои разноцветные ручки и блокнот, раскладывая все только в ей понятном хаосе.

– Усаживайтесь поудобнее, мисс Корро. Рассказ будет долгим.

Обычные ночи в маленьком городе

13 Октября 1909

На удивление, середина осени была довольно теплой, но сырой и туманной. Земля все время была рыхлой и полной червей после холодных дождей, деревья постепенно переодевались в красно-желтые наряды, а их опавшая листва на земле напоминала золотую ковровую дорожку. Лес здесь напоминал затерянный волшебный дворец, где стволы деревьев были массивными колоннами, а звездное небо напоминало расписанный золотыми красками потолок. Коварная ночь неторопливо воровала минуты у доверчивого дня, животные и лесная нечисть не спеша готовились к зимним жестоким холодам.

Это была обычная, можно даже сказать, заурядная ночь со вторника на среду. Пару часов назад пролил очередной промозглый дождь. По земле зловещими руками карабкался плотный прохладный туман. Тучи постепенно рассеивались, давая луне увидеть свои обширные владения. Весь город и его окрестности уже давным-давно видели сны и даже не подозревали, что кто-то в такое позднее время усердно работал на кладбище.

– Агата, милая, копай, пожалуйста, аккуратнее. Ты можешь повредить гроб, – снисходительно попросила Розалинд, делая очередной рывок лопатой. – Люди ведь старались, сколачивали.

– Сама знаю! – гневно ворчала ведьма. – И вообще, я не должна этим заниматься! Твоя работа – копать, а моя вскрывать.

Агата по натуре своей была самой настоящей леди. Грязная работа, вроде копаний в земле претили ей также сильно, как и готовка на кухне.

– Ты сама захотела пойти со мной! Теперь работай. Это не только мне нужно, – каждый раз, когда они собирались на подобные дела, происходили такие гневные перепалки. Это уже была добрая традиция для них.

Роза привыкла работать одна. Ей больше по душе было одиночество, когда по ночам она слышала лишь шелест гниющих листьев под ногами и карканье ворон над головой. Но когда нужно было откапывать свежий труп, ее было не остановить. Она всегда просилась пойти вместе с ней, а та никак не могла ее переубедить. Агата была единственной среди всех ведьм, кому она не в силах отказать.

– Подай лом, пожалуйста, – приторно вежливо попросила Розалинд, когда из-под сырой червивой земли показалась деревянная крышка. – Это ведь тебе несложно?

Агата скучающе протянула ей инструмент. Девушка аккуратно стала вскрывать недавно закопанный гроб. Запах стоял ужасный, настолько отвратительный, что внутренности просились выйти наружу, но Эгги вдыхала эту вонь полной грудью. Ей доставляло дикое удовольствие работать с людьми, и не только с живыми.

При жизни Агата Вегнер очень хотела стать врачом и изучать человеческую анатомию. Её непреодолимо тянуло к людям, она всячески хотела помогать им и быть нужной. Но девушка не успела воплотить свои мечты в реальность. Со временем, она стала замечать за собой определенные странности, что она может передвигать предметы силой мысли или видеть, кому они принадлежали и из чего сделаны. Когда ей исполнилось восемнадцать, она рассказала своей семье о том, что с ней происходит, но родители были уверены, что их дочь сошла с ума и отправили ее в лечебницу, где девушку всячески истязали на протяжении двух лет. Доктора задавали ей всего лишь один единственный вопрос: «Ты все еще можешь передвигать предметы?». Ее ответ всегда был один и тот же: «Да». В конце концов, сердце Агаты не выдержало пыток, и она умерла в 1724 году, когда ей было двадцать. Попутно она унесла жизни десятерых человек. Если бы Роза и Грейс тогда вовремя не вмешались, то и она бы не выжила.

Впрочем, странности были не только у нее одной. Они были у всех ведьм, проживающих по адресу Бонс Стрит, 13. К примеру, Луиза играет в карты только в нечетные дни месяца, не обосновывая причины. Грейс иногда может вспомнить какую-то историю из жизни и начать рассказывать ее вслух. Но вот, кому? Никто не знал. Она может рассказывать истории даже тогда, когда в доме никого нет. Шарлотта ненавидит дождь, и каждый раз, когда тучи над городом начинают сгущаться, она запирается у себя в комнате, пока последняя тучка не исчезнет. Для Англии солнечные дни – редкость, поэтому Шарлотта почти всегда сидела дома, а выходила лишь в крытый сад, чтобы заняться своими растениями. Селена часто носит две пары очков, хотя ей вполне достаточно и одной. Малышка Фло в силу своего характера, который не поддается никакой логике, меняет тембр голоса несоответственно ситуациям. По большей части всегда повышает его. Роза, наверное, из всех была самая причудливая. Она могла принести в дом чью-то часть тела и оставить ее на столе. Остальные домочадцы уже много лет спокойно относятся к таким выходкам. В конце концов, у нее тяжелая работа. Любой бы на ее месте уже давным-давно сошел бы с ума.

С крышкой гроба было, наконец, покончено. Внутри безмятежно покоилась девушка лет тридцати девяти или сорока. Ее глаза были навечно закрыты, темные грязные волосы копной лежали на подушке, а руки аккуратно были сложены на груди.

Розалинд раскрыла тоненькую папку из плотной бумаги, которую она на время позаимствовала в городском морге, и бегло пробежалась по написанному.

– Мириам Бичем. Умерла от сердечного приступа пять дней назад в возрасте тридцати восьми лет. Бедняжка, – ведьма захлопнула папку и убрала обратно в сумку. – То, что нужно.

– Как цинично с твоей стороны, – осматривая усопшую, фыркнула Агата.

– Цинизм придумали именно для таких случаев. Это привилегия. Мне по должности положено быть циничной.

– Привилегированная особа из тебя так себе.

– Что там просили Фло и Шарлотта? – поинтересовалась Роза, небрежно поправив рукой свои светлые волосы, которые все время бестактно лезли ей в глаза.

Агата достала из сумки список, бегло пробежалась по нему глазами и вытащила свой набор медицинских инструментов, который для нее сделала сестра много лет назад. Она ловко спустилась вниз, изящно засучила рукава своего бордового платья и приступила к любимой работе.

Девушка всегда удивлялась, как можно было надевать платье, когда идешь на кладбище откапывать могилу. Это ведь жутко неудобно и непрактично. Да и потом, мертвые ее красоту не оценят.

Агата была довольно эксцентричной особой. Она сочетала в себе дьявольскую красоту и манеры самой утонченной аристократки. Ее длинные волосы цвета пшеницы с проблесками корицы доходили ей до самой поясницы и при быстрой ходьбе тянулись за ней шлейфом. Ее большие глаза часто выглядели по-разному. Иногда они были зелеными, словно луговая трава в сентябре, то напоминали цвет быстротечной реки, были такими же голубыми и прозрачными. Она была такого же роста и телосложения, что и Розалинд, но более пышногрудой, что делало ее еще более привлекательной. Мужчины в Грейвтауне таскались за ней полчищами, почти не давая прохода. Она же снисходительно принимала все, что они ей предлагали.

Роза вылезла из могилы, поправила свой серый строгий кафтан с бронзовыми пуговицами и закурила, облокотившись на холодный каменный крест. Наблюдать мертвых Розалинд привыкла. Не сразу, но ее перестало накрывать чувство тошноты и отвращения.

В отличии от сестры, она была более «обычной». Поклонники никогда не толпились перед ее окном. В зеркало она смотреться не любила, потому что отражение ее особо не радовало. На ее щеках никогда не сиял румянец, а под глазами часто были темные пятна от недостатка сна и измождения. Тело ведьмы покрывали шрамы разной давности и формы. Раны, полученные от темной магии, заживали весьма плохо. Она приносила подобные трофеи почти каждый раз после схваток с нечистью. Какие-то были незначительными и блеклыми и постепенно исчезали, а остальные же, более глубокие и большие, оставались с девушкой навсегда, уродуя ее вечно бледную кожу. Девушку много лет раздражали ее длинные по пояс тяжелые волосы, которые по цвету напоминали нежный оттенок лепестков белой розы, и она обрезала их чуть нижу плеч. Теперь по утрам ее прическа больше походила на львиную лохматую гриву.

– Итак, нам нужно три пальца левой руки: большой, указательный и мизинец, – девушка ловко переломала хрящи пальцев и быстро отрезала их. – Далее у нас по списку: сердце, правая почка, язык и левый глаз.

Она не церемонилась. Колдунья все делала быстро. Одним длинным разрезом она вскрыла живот и грудину умершей и стала перебирать ее внутренности так, словно искала что-то в стоге сена. Все ненужное девушка отбрасывала в сторону. Агата всецело наслаждалась процессом, хруст ломающихся костей был для нее мелодичной песней. Было в этом что-то мерзкое, бесчеловечное и очаровательное. Приятно наблюдать человека за любимой работой.

– Зачем им столько? – вымученно простонала ведьма, потирая переносицу. – Такое ощущение, что они решили собрать человека по частям у нас дома, а теперь добирают материал.

– Шарлотта должна выполнить два заказа на любовное и молодильное зелья, а Флоренс вроде бы говорила, что хочет поэкспериментировать с чем-то. Снова, – Агата говорила отстраненно, потому что процесс вскрытия завлек ее с головой.

Ведьма устало выдохнула и посмотрела на небо. Луна царственно осматривала свое земное королевство, а все живое поклонялось своей королеве. Она немного приспустила свои темные очки. Ее притягивало манящее мерцание звезд в кромешной темноте. Это было нерукотворной магией, которую почти никто не замечал.

Розалинд любила ночь. Может быть ее притягивала магия и таинство ночи, а может быть, потому что ее убили ночью перед ликом луны в 1713 году. Ей было всего двадцать лет. Родители нашли для нее хорошего состоятельного жениха и скоро должна была быть пышная свадьба. Но какой-то черт дернул ее прогуляться ночью. Четверо наемных пьяниц подкараулили ее на одной из городских улиц. Один из них быстро и безжалостно свернул ей шею, чтобы та не кричала и не сопротивлялась. Роза даже опомниться не успела, как умерла. А остальные намеревались совершить непростительное с ее еще теплым телом. Ведьмы чудом успели спасти ее и перенести в дом номер тринадцать на Бонс Стрит.

Как потом выяснилось, нападение на девушку подстроил ее будущий муж, который не захотел на ней женится. Ему по душе больше пришлась старшая сестра Розы Марианна, которая в свою очередь тоже желала девушке смерти.

Дар выбрал ее, как и остальных. Удивительно несчастное совпадение. Роза стала некромантом. В доме на Бонс Стрит она занималась спиритическими сеансами. Люди, приходившие сюда, просили связаться с их умершими близкими или провести обряд экзорцизма, если происходило вселение. За свои услуги Роза всегда брала очень высокую плату. Она могла попросить что угодно, начиная от денег, и заканчивая душой. Мертвых нежелательно было беспокоить после смерти, потому что чаще всего души начинали злится и пытаться вернуться домой, попутно пугая или убивая людей.

Помимо этих обязанностей, она была охотницей за нечистью. Девушка отлавливала тех, кто пробирался на их территорию. Это же занятие доставляло ей огромное удовольствие. Охота была азартной игрой без правил, в которой девушке не было равных. Ей двигали инстинкты убийцы и хищника. Когда она преследовала своих жертв, ее темная сущность ликовала и требовала безжалостного кровопролития.

– Долго еще? – поинтересовалась ведьма, выпуская табачный дым изо рта.

– Я уже закончила. Можешь закапывать, – устало сказала Агата, вытирая платком испачканные по локоть в крови руки.

Ведьма неторопливо стала закапывать гроб обратно. В отличии от Агаты, настроение у колдуньи было скверное. Было уже за полночь, луна тускло освещала тихое кладбище, а вороны, как всегда, переговаривались между собой неприятными голосами. Обычно Роза в такой обстановке чувствовала себя прекрасно и легко, но сейчас нескончаемый поток бесполезных сплетен от сестры приводил ее желваки в движение. Она была бы прекрасна в роли оратора, но она ведьма-телекинез.

– Эй, чумная, ты меня слушаешь? – гневно зарычала собеседница.

– Да, – серьезно протянула Роза, пытаясь сделать вдумчивое выражение лица, будто Агата рассказала ей что-то настолько важное, что над этим стоит задуматься.

– Врешь, проклятая! Что последнее я сказала? – ведьма уперла руки в бока, и сдвинув брови к переносице, пыталась придать своей физиономии оттенок негодования.

– Ты спросила, слушаю ли я тебя, – ехидно ухмыльнулась девушка и продолжила засыпать могилу.

– Я тут распинаюсь перед ней, рассказываю ей самые свежие новости, а она нос воротит! Вы посмотрите на нее! – Агата развела руки в стороны и обратилась к молчаливому кладбищу в поисках поддержки.

– Я, в отличии от тебя, делом занята, а не сотрясаю воздух.

Наконец-то, она победно прихлопнула сырую землю лопатой и отряхнула руки.

Ведьмы встали лицами к каменному надгробию, и Роза стала читать заклинание для упокоения души, чтобы она не ходила по земле, не озлобилась на них и нашла покой в ином мире. Да, они были аморальными женщинами, да, они заимствовали некоторые органы и части тела у мертвых, но все же, «спасибо» они говорили. Им казалось, что этого было вполне достаточно, ведь они им все равно уже не нужны, так зачем добру пропадать. Верно?

Собрав все вещи, девушки направились обратно домой. Идти нужно было не долго, всего около получаса. Их дом находился на юге в окрестностях города Грейвтаун. Но кладбище располагалось за городом на севере. Эта местность была очень плодородной, начиная от растений, минералов, и животных, заканчивая богатыми клиентами со своими причудами. Погода здесь практически всегда была одинаковой, достаточно туманной и сырой, в меру дождливой и редко солнечной. Розалинд иногда казалось, что осень никогда отсюда не уходит. Это ее несказанно радовало, потому что остальные времена года она не любила, за исключением, может быть, весны, когда снег уже растаял и деревья медленно начинают просыпаться ото сна.

– Роза, сделай лицо попроще, умоляю. Смотреть невозможно. Ты похожа на каменное изваяние, – Агата, как всегда, была в своем репертуаре. – Точь-в-точь как приторно печальный ангел на надгробии мистера Орунфа.

Ее манера общения с людьми была похожа на средневековую пытку, когда человеку выбривали островок на затылке, фиксировали его голову и тело в таком положении, что он больше не мог его сменить и сажали на стул в одиночной комнате под медленно падающие ледяные капли воды. Спустя некоторое время люди сходи с ума от чувства того, что их мозг начинается сжиматься. До сумасшествия их доводило одиночество, чувство безысходности и однообразия. Вот и Агата таким образом доводила Розу вот уже очень много лет.

– На свое лицо посмотри, выдра! – эти словесные перепалки были вечными, но никто никогда всерьез не обижался.

– Будешь так выражаться, тебя ни один мужчина замуж не позовет.

– Если ты больше чем за столетие не поняла, то скажу еще раз – мне не нужен мужчина! – гневно сопела Розалинд. Эту тему разговоров она, пожалуй, не любила больше всех остальных. Ее в ужас повергала мысль, что за ней будут ухаживать, делать комплименты и просить взаимности.

– А как же твой одержимый? – Эгги задорно пихнула ее локтем в бок и присвистнула.

– Агата! – строго рявкнула ведьма. Ее рука сама по себе сжалась в кулак, а нервы напряглись, словно струны на арфе. Когда речь заходила об этом человеке, ведьма полностью теряла над собой контроль. – Я же просила не говорить о нем!

Это было около ста сорока лет назад. Розалинд тогда долго выслеживала сбежавшего злого духа, пока след темной магии не привел ее в Лондон. Ей удалось добиться приглашения на прием в качестве «гадалки». Высший свет любил потешиться подобными спектаклями и удовлетворить свое эго. Она попала в самый эпицентр ярмарки тщеславия. Избалованные аристократы, молодые наследники и впечатлительные дамы, ищущие себе богатых мужей. Сосредоточение всех возможных человеческих грехов. Именно таких людей постоянно что-то не устраивало, именно такие люди хотели объять необъятное, именно такие люди были самыми несчастными.

Роза тогда устроила теневое представление, перепугав всех аристократов до смерти. Но лишь один человек не был напуган. Мужчина завороженно наблюдал, как ведьма манипулирует тенями, пропуская их сквозь тонкие пальцы, как она укрощает их словно ядовитых и опасных змей. И это был Томас Шейфорд, чье лицо было прекраснее падшего ангела, длинные волосы были чернее самой ночи, а его походка напоминала величавую львиную поступь. У Розы сложилось ощущение, что этот человек знает секреты каждого в зале и ее в том числе. Это подкупило колдунью еще больше. Его изумрудные глаза смотрели прямо в душу, изучая самые темные ее закоулки.

Ведьма сразу поняла, что именно его душой завладел демон. Ситуацию осложняло то, что сам юноша был инициатором сделки с нечистым, поэтому разорвать ее было практически невозможно. Тем более, что он и так прожил дольше положенного и натворил достаточно дел по воле темного существа.

После их первой встречи, он стал ухаживать за девушкой, а она отвечала ему взаимностью и в конце концов бесповоротно влюбилась. Они проводили много времени вместе, подолгу гуляли и разговаривали обо всем на свете. Но ведьма понимала, что он не жилец и история та закончилась хуже, чем ей бы того хотелось. Томас был единственным мужчиной за всю ее долгую жизнь, кто пробудил в ней теплые и трепетные чувства.

– Могу поспорить, что это была твоя лучшая работа в жизни! – Агата громко захохотала и обхватила себя руками не в силах сдержать бурные потоки смеха.

Она была из тех людей, которые не могли упустить ни единой возможности позлорадствовать над кем-то. Это, как и занятия с мертвечиной, доставляли ей недюжинное удовольствие. Роза немного замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Агата, почти перестав смеяться обернулась на нее и хотела сказать что-то еще, как не успела она опомниться, полетела в свежевырытую могилу.

– Ополоумела?! – теперь ведьма, скрючившись сидела в глубокой яме. Все ее платье было вымазано в земле, а лицо испачкано грязью. – Ты могла меня убить!

– С превеликим удовольствием убила бы тебя, но, к большому сожалению, ты уже мертва, – усмехнулась Роза и прогулочным шагом пошла дальше.

– Да я тебе сейчас …, – не успела она договорить свою угрозу, как девушка остановила ее жестом руки. – Что такое?

– Мы не одни.

– Не считая мертвых и твоего непомерного эго?

Некромант стянула свои очки, чтобы лучше видеть и стала медленно осматриваться по сторонам, пытаясь найти источник тонкого запаха меда. Тягучий сладкий аромат был едва уловим. Роза прекрасно знала, кому принадлежит подобный запах. Но это знание ее нисколько не радовало.

Ведьма медленно вытащила револьвер из-за пазухи и взвела курок.

– Что ты чувствуешь? – выглядывая из ямы, поинтересовалась Агата.

– Сделай одолжение, возьми пример с мисс Бичем.

– Что?

– Оставайся в могиле и не мешай мне.

– Твой каламбур в данной ситуации совершенно не уместен, – ведьма недовольно скрестила руки на груди и обиженно отвернулась.

Вокруг была кромешная темнота, даже бледное свечение луны и слабого фонаря не помогали уловить их незваного гостя. Пройдя еще пару шагов ближе к деревьям, ведьма замерла и уставилась прямо между двух массивных дубов перед собой. В миг все звуки из мира исчезли и время, словно замедлилось.

– Попался, красавчик.

В этот самый момент из темноты на девушку с оглушительным ревом набросилось огромное существо около четырех метров в длину и полутора в высоту, отдаленно напоминающее серо-черную собаку без шерсти. Одним большим прыжком оно почти достигло колдуньи, но она быстрым движением опустилась на колени, головой почти касаясь земли, и выстрелила. Пуля, пропитанная ядом гремучей змеи и отваром из листьев бузины, вошла нечисти точно под правую переднюю лапу. Существо издало протяжный стон боли и отлетело в сторону.

Некромант подскочила на ноги и молниеносно развернулась к существу на каблуках, готовясь стрелять снова. Перед ней во всей своей отвратительной красоте стояла Адская Гончая. Исчадье Ада. Из пасти существа стекала вязкая слизь, длинные когти впивались в сырую землю, а глаза, полные животной ненависти, светясь, смотрели прямо на Розалинд.

Пуля, которая застряла под его лапой, разъедала его плоть, но недостаточно быстро.

– Стреляешь по своим? – голос был грубым и хриплым. – Нехорошо.

– Я не одна из вас, выродок.

– Неужели, Рука Дьявола? Разве не Исчадье Ада ты видишь каждый день, когда смотришься в зеркало?

– Как жаль, что в Аду нет зеркал, чтобы ты мог увидеть свою прелестную мордашку. Но ничего, позволь, я ее подправлю.

Выстрел. Существо увернулось влево, стремительно бросилось на Розу и повалило на землю. Револьвер отлетел в сторону на несколько метров от нее. Ей было не дотянуться.

– Тебе всех не перебить, – нечисть склонилась прямо над лицом девушки. Лапы сдавливали ее руки, не давая пошевелиться. – Переходи на нашу сторону. Тебе все простят, кошмарик. Хватит бегать от себя самой.

Монстры с того света всегда чувствовали проклятую кровь Розы. Каждый раз, когда ей приходилось сталкиваться с гончими, вервульфами или другой нечистью, которая могла говорить, они манили ее присоединится к ним, стать таким же чудовищем, как и они сами, принять темную сущность, которая часто скреблась в душе.

Львиная доля из них изначально была людьми, но те заключили сделку с потусторонними силами, были прокляты или обращены по неволе, поэтому обратно в человеческую форму вернуться больше не могли. Темная и грязная магия отравляла их изнутри и заставляла подчиняться хозяевам.

– Размечтался! – рявкнула ведьма и ногами резким толчком перекинула нечисть через голову, перекатываясь на корточки. – Как ты посмел зайти на нашу территорию? Тварям вроде тебя здесь места нет! Ты нарушил закон!

– Ты не смеешь мне указывать, полукровка!

Полукровкой ее не называл только ленивый. Розалинд молниеносно приходила в бешенство от подобного оскорбления. Все, кто в такие моменты находился рядом, были обречены.

Существо оскалилось и снова яростно ринулось на ведьму. Точный удар в морду чудовища, и оно отлетело к деревьям, снеся два надгробия почти до оснований, попутно пролетая над головой Агаты, которая с интересом наблюдала за схваткой, словно с первых рядов в театре. Девушка метнулась к лежащему на траве револьверу, как пантера, перекатываясь через голову на землю. Гончая была совсем близко и прыгнула на Розу, но та успела сделать меткий выстрел между глаз монстра.

Тело собаки обрушилось на нее всем весом, забрызгав кровью ее лицо и одежду.

– Дьявол! Это был новый костюм, – скрепя, провыла девушка, оглядывая придавившую её тушу.

Она брезгливо спихнула с себя труп и встала на ноги, пальцами поддевая свой плащ, чтобы оценить весь ущерб.

Агата, все еще сидящая в могиле, изящно взмахнула ладонями и ее тело, словно дымчатые змеи, обвили красные завитки магии. Она выпорхнула из ямы и легко приземлилась на землю, точно бабочка на цветок. Девушка чертыхнулась и стала отряхивать свой наряд от пыли и грязи.

– Ты немного испачкалась, – сестра протянула ей зажатый между двух пальцев чистый платок. Розалинд, вымазанная слизью и кровью, посмотрела на нее так, будто та издевалась над ней.

Пока Роза вытирала лицо и шею от крови, Агата направила руки к сломанным надгробиям. Ее пальцы стали сочится чарами алого цвета и обволакивать каждый камушек, возвращая их на свои места. Через пару секунд мраморные плиты были как новенькие, ни единой трещинки.

– Разделывать будешь? – указав кивком в сторону тела, спросила ведьма.

Помявшись всего мгновение, Агата снова засучила рукава.

– Ну, не пропадать же добру.

Спустя примерно минут двадцать, они расфасовали добычу по мешкам и отправились домой. Оставшуюся дорогу сестры предпочли идти молча.

Грейвтаун встретил их пустынными туманными улочками. Фонари устало боролись с сумерками, легкий ветерок нес с собой прохладу и сырость леса. Городские дома плотно прижимались друг другу, будто им было холодно и одиноко. Прилавки магазинчиков были закрыты деревянными ставнями или металлическими решетками, будто это могло их спасти от ограбления. Дороги были вымощены серой каменной брусчаткой, которая в некоторых местах провалилась и раскрошилась. В западных окрестностях располагались роскошные особняки избалованных богачей. Они были самыми лучшими и почти постоянными покупателями зелий и амулетов.

На главной площади в центре города располагался памятник бывшему мэру города, который внес «выдающийся вклад в борьбу с темными силами зла». Именно это жители города высекли на каменной платформе под памятником. Но, естественно, на самом деле он не имел к ведьмам никакого отношения. Ныне покойный мэр доставлял колдуньям немало проблем. Он постоянно мешал их делам, убеждал местных жителей не связываться с женщинами и пытался всячески раскрыть личности ведьм. Роберт Кросби узнал слишком много и поплатился за это. Он умер обделавшись, когда Розалинд натравила на него призрака, а его тело колдунья спрятала в надежном месте так, чтобы никто и никогда не нашел, даже если бы очень захотел.

Слева от памятника в паре метров одиноко стояла белокаменная церковь, которая трезвонила в колокола так часто, что у ведьм начинала болеть голова. Самая бесполезная постройка по мнению Грейс. Бог оставил эту землю уже очень давно, а ему все приклоняются и ждут какого-то чуда.

К востоку от главной площади среди других улочек скрывалась Вест Стрит, или как ее называли местные жители «Улица Увеселений». Тут можно было найти разные кабаки на любой вкус, постоялый двор для тех, кто был здесь проездом, по работе или приезжал к родственникам. В паре зданий от него можно было увидеть деревянный двухэтажный дом, где регулярно принимали гостей девушки легкого поведения.

Ведьмы, наконец, доковыляли до их дома. Он скрывался за редкими деревьями в самом начале леса. Ко входу вела узкая тропинка, усыпанная гравием. В темноте ночи он был похож на старое зловещее логово, в котором жило что-то ужасное. Но днем он выглядел вполне приветливо, для кого-то во всяком случае.

– Дом, – выдохнула всей грудью Агата.

– Милый дом, – подхватила сестра.

На веранде никого не было, лишь возле висящих тусклых фонарей по краям крыльца летали серые мотыльки. Свет горел только на кухне, красиво отражаясь сквозь разноцветные стекла. Луна нежно освещала темную черепицу крыш и невысокую трубу. Дому было уже больше четырехсот лет, но он все еще выглядел довольно сносно по сравнению с другими зданиями в городе.

На первом этаже располагалась гостиная, совмещенная с кухней, комната для сеансов, небольшая библиотека, ванная, которой было несказанно мало для семерых женщин, и коридор с выходом на заднюю террасу, где часто за завтраком собирались ведьмы. В просторном подвале располагались два помещения. В первом находилась лаборатория Шарлотты, Фло и Селены, а во втором своего рода клетка, где Розалинд пытала разнообразную нечисть, а Агата разделывала ее. На втором и третьем этажах располагались небольшие, но уютные спальни домочадцев.

На заднем дворе стояла стеклянная большая теплица, где ведьмы выращивали ядовитые растения и содержали редких насекомых. Чуть поодаль от крытого сада находилась небольшая будка, где сестры мастерили всякую всячину, вроде оружия или нужных ведьмам инструментов.

На небольшой полянке среди цветочных кустов и маленьких грядок с травами в хорошую погоду и по праздникам ведьмы ставили большой стол и устраивали чаепития с пирогами и всякими вкусностями. Летом, осенью и весной от дома к деревьям тянулись гирлянды, который по вечерам и ночам мерцали разными огоньками.

Весь фасад дома был обит черным деревом, которое уже успело в некоторых местах потрескаться и облупится. Вход в дом украшала зубчатая арка, которая навивала липкий ужас на тех, кто впервые приходил сюда. Над дверью же была прибита табличка, на которой виднелась позолоченная надпись: «Вам здесь не рады и рады не будут».

Вокруг самого дома большим кругом зловеще возвышалась железная витиеватая ограда с острыми наконечниками. Она служила своего рода щитом от нежелательных гостей. Посторонний не мог зайти на ведьмину территорию, если не был приглашен хозяйками жилища.

– Мы вернулись! – гаркнула Агата так громко, чтобы даже мертвые услышали. Роза ногой захлопнула входную дверь и устало выдохнула, попутно стягивая надоевшие очки с глаз.

В помещении витали всевозможные привычные запахи благовоний, трав, крепкого алкоголя, табака и магии всех оттенков радуги. Пол был устлан тонким разноцветным ковром, который притащила Фло года четыре назад, когда была на очередной барахолке. Она тащила в дом абсолютно все, что радовало ей глаз, а Селена потом тайком выбрасывала многие вещи, потому что они были бесполезными пылесборниками или просто раздражали ее. У стены в строгий ряд стояли ботинками и туфли сестер. На низких потолках висела пара светильников, которые вяло освещали помещение. Но их вполне хватало, потому что ведьмы не любили яркий свет.

Гостиная была довольно просторной и светлой. Разноцветные окна выходили на север и восток, поэтому каждое утро помещение было залито солнечным светом и теплом. По середине комнаты стоял большой удобный и одновременно протертый диван, где любила полеживать Шарлотта за чтением какой-нибудь книги. Напротив дивана в камине медленно догорали угли, издавая тихое ненавязчивое тресканье. Справа от входа в комнату стоял небольшой шкаф, который уходил в потолок. В нем хранилось холодное оружие на экстренный случай.

Кухня представляла собой смесь из камня и почерневшего дерева. Полы были всегда настолько ледяными, что женщины ходили в шерстяных носках. Большую часть кухонного стеллажа занимали шкафчики со всевозможной посудой и столовыми приборами. Стены были завешены разными замысловатыми амулетами, сгоревшими наполовину свечами и травяными веничками. Флоренс постоянно расставляла по дому всевозможные обереги и ловцы снов, наносила углем символы с разными свойствами.

Под правым окном возле стола было приделано небольшое колышко, где постоянно сидел ворон Эдгар. Он прилетал на завтрак к ведьмам ровно в семь часов утра и на ужин в семь часов вечера. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Иногда Луиза приглашала его сыграть вместе с ведьмами в карты на желания, потому что у несчастного ворона больше ничего не было.

Эдгар, будучи еще человеком, служил дворецким у одного богатого аристократа в Лондоне. Его работа ему очень нравилась. Когда хозяина не было дома, он потягивал его коньяк и покуривал его дорогие сигары. Но, холодным вечером 20 декабря 1787 года, будучи в нетрезвом виде, свалился в Темзу. На его счастье, Селена и Розалинд в это время были в городе и выловили его из реки почти мертвым. Чтобы сохранить ему жизнь, Роза заключила с ним сделку и превратила его в птицу. Тот обязался служить ведьмам до самой смерти. Он стал фамильяром, и эта работа его вполне устраивала, правда, ему за нее не платили.

Он был очень услужливым и неконфликтным. Ворон делал абсолютно все, что поручали ему колдуньи. В этом доме ему нравилось ничуть не меньше, чем в прежнем. Роза смастерила ему роскошный и комфортный домик на дубе возле дома, чтобы он был всегда под боком.

За столом на кухне, закинув ногу на ногу, сидела Луиза. Ее черные, как уголь волосы, были убраны в пучок над головой, прямой нос немного дергался от табачного дыма, а узкие карие глаза щурились на свежей прессе. Она была поглощена чтением очередных светских новостей, в зубах был зажат продолговатый курительный мундштук. В такой позе она прибывала практически всегда, меняя только локации в доме и чередовала чтение газет лишь с игрой в карты, гаданиями для клиентов и словесными перепалками с Селеной. Она была специалистом в эзотерике. Карты Таро и Куклы Вуду были для нее лучшими друзьями и собеседниками. В ловкости рук ей, пожалуй, не было равных нигде. Она могла мухлевать, даже играя одной рукой под пристальным вниманием.

Впрочем, когда она была человеком, у нее уже были склонности к жульничеству. Она была убита в 1700 году в возрасте тридцати шести лет. Мужчины, у которых Луиза Эгертон выиграла крупную сумму денег, отравили ее, а тело выкинули на обочине дороги. Как потом выяснила колдунья, ее муж являлся одним из тех, кто был причастен к ее смерти. Ему не нравились ее поведение, манеры, да и, возможно, она сама.

– Ну-с, как все прошло? – не поднимая головы, хрипло поинтересовалась Луиза.

– Если бы Агата не жужжала, как комар над ухом, то все было бы прекрасно, – мечтательно протянула Роза, расставляя инструменты по местам.

– Мы наткнулись на Адскую Гончую! – ведьма, пританцовывая, направилась в сторону кухни.

Агата не могла уснуть без чашки чая. Он волшебным образом превращал ее из невротичной особы в самого лучшего собеседника, которого только можно было себе представить. Но обычный чай она категорически отвергала. Свое предпочтение она отдавала исключительно кардане. Этот напиток был как нельзя ей под стать, такой же плавный, экстравагантный, с долгим послевкусием бордового цвета.

– Что-то давненько они нас не посещали, – Лу лишь повела носом. – Кто-то из темных выпустил собачку погулять?

– Остальные спят? – стаскивая с себя измазанный в крови кафтан, спросила Розалинд, пропустив вопрос сестры мимо ушей.

– Скорее всего спали до того, пока Агата не издала этот вопль полный призыва проснуться, – Луиза все еще не отрывала головы от газеты, а лишь облизнув большой палец, перевернула страницу и продолжила чтение.

Ее смело можно было назвать неотъемлемым героем всех детских сказок. Она олицетворяла собой абсолютную хитрую и изворотливую злодейку, которая все знала наперед. Одной из ее способностей было перевоплощение в других людей. Ей достаточно было один раз увидеть и услышать человека, чтобы полностью скопировать его. Ведьма отличалась потрясающими актерскими способностями.

– Странно, все это. Обычно Гончие выбираются по полнолуниям, а оно только через неделю, если мне не изменяет память, – колдунья встала к кухонному стеллажу и перенесла чайник со стола одним взмахом руки. – А она мне не изменяет.

– Гончие? – хором переспросили спустившиеся со второго этажа Селена и Шарлотта.

Селена была главной в доме, поскольку являлась самой сильной из всех семерых сестер. Ее даром были заклинания. Эдакая Абракадабра, как часто обзывала ее Луиза. Женщина она была довольно высокая, но немного тощая, словно грациозная береза, если сравнивать ее с упитанной Луизой. Её темные кудрявые волосы доходили ей только до мочек ушей. На прямом, немного скрюченном носу красовались маленькие очки в круглой оправе. Она единственная, кто оправдывала слово «колдунья» из них всех.

Ее смело можно было назвать ходячим справочником. Она знала ответ буквально на все, и даже больше. В ее комнате была собрата огромное коллекция старых колдовских книг и манускриптов. В том числе и самый первый гримуар, который создал царь Соломон, еще черт знает, когда. В нем были собраны заклинания самой древней и темной магии. Простому человеку даже прикасаться к этой книге было небезопасно.

Однажды теплым августовским вечером 1689 года, тридцатипятилетняя Селена Кримс ждала своего мужа дома. Она безмятежно хозяйничала на кухне, как вдруг почувствовала, как по ее горлу провели чем-то очень острым. Это ее муж вернулся со службы. В этот же вечер он потащил ее тело в лес, чтобы закопать, но его остановили Шарлотта и Грейс. После того, как Селена стала колдуньей, она мучила своего уже бывшего мужа около двух недель, пока он не умер от потери крови, а затем сожгла его тело на ритуальном костре.

Шарлотта же была награждена силами к созданию зелий всевозможных свойств и составов. Именно по ее прихотям чаще всего бегала Розалинд, проводя дни вдали от дома в поисках нужных ей ингредиентов. У нее были длинные светлые и слегка кудрявые волосы, которые грациозно ниспадали ей на плечи, большие глаза цвета инея летним утром и миниатюрный носик. Ведьма была немного ниже Селены, но телосложение было примерно такое же хрупкое. Она выглядела потрясающе молодо для своих тридцати пяти лет.

Женщина была немного неуклюжа и забывчива, но вместе с этим очень милой и кроткой. Никто никогда не решался подшучивать над ней или делать безобидные гадости. При жизни ей всегда хотелось иметь большую семью, поэтому она ко всем очень трепетно относилась, всегда заботилась обо всех домочадцах, особенно, если кто-то заболевал. Ведьма постоянно радовала сестер разными блюдами и иногда баловала ягодными пирогами.

Вспоминать о своей смерти она категорически отказывалась. С ней произошел неприятный инцидент во время конной прогулки в 1675 году. Она тогда была замужем за прекрасным состоятельным мужчиной, была абсолютно счастлива и мечтала о детях. Но вот у нее была завистница, ее младшая сестра, которая готова была на все, чтобы завладеть ее счастьем. Вот она и подстроила несчастный случай. Шарлотту сбросила лошадь. Грейс нашла ее со свернутой шеей в лесу и забрала в новый дом. Теперь ведьма никогда и близко не подходила к лошадям и не вспоминала этот ужасный случай.

– Всего лишь шавка, – без явного энтузиазма сказала Роза и устало растеклась на стуле рядом с Луизой. Она неторопливо стащила с ближайшего комода свой мундштук и вальяжно закурила. Ведьма не любила, когда пальцы пахли табаком. – Мы все быстро уладили.

– Вы расправились с телом? – задумчиво потерла затылок Селена, морща лоб гармошкой. – Если его найдут, то замучаемся всем память стирать.

– А тебе все не терпится всех поучать, командирша, – делая очередную сигарную затяжку съязвила Луиза. – Ты думаешь, что, прожив почти двести лет, они не знают простых правил?

– Ты читаешь, вот и читай! – недовольно фыркнула колдунья.

– Дамы, не ссорьтесь! – сонно прокряхтела спустившаяся с третьего этажа Грейс.

Она была самой старшей из всех. Женщина была первой колдуньей в этом доме. Ее сожгли в 1585 году, когда ей было пятьдесят четыре года, во время массовых убийств ведьм. Тогда инквизиция подозревала практически всех женщин в порочной связи с дьяволом. Имя женщины инквизиторам назвал ее собственный сын, который по каким-то неизвестным причинам ненавидел свою маму.

Только вот Грейс стала колдуньей после сожжения. Ирония, правда?

Именно от нее люди узнавали свое прошлое, настоящее и будущие, лишь коснувшись ее руки. Грейс Фаннинг была хиромантом. Она всегда чувствовала, где должна была находится, когда появится новая ведьма и какими способностями та будет обладать. Грейс, можно сказать, была негласной матерью для всех сестер.

Ее каштановые волосы с проблесками яркой седины были собраны в недлинную растрепанную косу с нелепым оранжевым бантом. Голубые, будто васильки, глаза сонно щурились и пытались сфокусироваться на обстановке вокруг. Ее лицо покрывали морщины, а в некоторых местах кожа немного сморщилась и ссохлась. Все-таки, она была уже не молода.

– Этот дом – сосредоточение недоброжелательных вибраций, – зевая, пробормотала появившаяся вслед за Грейс Флоренс. – Так и хочется вызвать экзорциста.

– Я никуда не уходила! – паскудно улыбаясь, бросила Роза. – Приемные часы с двух часов дня и до восьми часов вечера с понедельника по четверг.

Фло была самой молодой из ведьм, умерла чуть меньше ста лет назад в 1809 году. Через пару дней ведьмы готовились отпраздновать столетие ее смерти. Она, как и Селена, была довольно высокая и стройная. Ее талия была нездорово узкой. Порой, Роза удивлялась, как Фло удавалось дышать и есть в таких огромных количествах. Ото сна ее челка была помята, а рыжие волосы цвета ритуального костра спутаны за спиной. На ее круглом щекастом лице красовались многочисленные веснушки, зеленые глаза и небольшой вздернутый нос, как у лисы. Такую девушку с первого взгляда хотелось сжечь.

Она была из тех девушек, которые не могут найти себе места. Так, собственно, она и умерла. Заскучала, бедняжка. Повесилась, когда ей было девятнадцать лет. Для своей семьи она была обузой. Родители не принимали ее странностей и не поощряли ее тягу к творчеству, а братья зверски издевались над девочкой. Агата и Роза нашли ее висящей в петле на крючке от люстры в ее собственной комнате. Ведьмы приняли ее как родную и дали возможность делать все, что ее душе только заблагорассудится. Они были только рады.

Как и после своей смерти, она осталась довольно креативной личностью. Ей постигла гоэтия – способность к созданию амулетов и оберегов. Она могла забирать людские эмоции и чувства, помещать их в сосуды или камни. Иными словами, она была энергетическим вампиром. Флоренс была фанатом прогресса и все время с чем-то экспериментировала. Так вот тридцать лет назад в ходе ее очередного «научного эксперимента» она взорвала мастерскую Розы. Ведьма была вне себя от злости. Это был единственный раз, когда Розалинд сквернословила грязнее и жестче любого портового грузчика. Страшно тогда было всем, даже Агате, которая, казалось, не боится ничего, кроме старения.

Теперь на кухне сидели все семь ведьм. Агата и Флоренс заваривали чай из разных травяных сборов, а Шарлотта нарезала ежевичный пирог, который больше всех любила Роза. Такие ночные сборища были довольно частыми, семейными и теплыми, что их никогда не хотелось заканчивать. На самом деле ведьмы готовы были умереть друг за друга. Они были семьей, хоть и не по крови.

– Мне еще нужно в морг за монетами, принадлежащими мертвецу по запросу Фло, и вернуть заключение о смерти мисс Бичем на место, – сухо констатировала Розалинд, описывая мундштуком круги в воздухе. – А то милейший Джонатан снова прожужжит мне все уши о моей безответственности. Так иногда руки чешутся зашить ему рот.

– Я могу пойти с тобой! – радостно пропела Агата, уже готовая вскочить со своего места и помчатся в путь. – А то с вами скука смертная. Свежий воздух перед сном мне не помешает.

– На кладбище не надышалась? – язвила Роза.

– В прошлый раз, когда ты напросилась в морг вместе с Розой, ты украла у бедного мистера Моршмана левое ухо. Его семья была в бешенстве, когда не обнаружила его на месте, – строго предостерегла ее Селена, тыча указательным пальцем ей в лицо.

– Да когда это было!

– Три недели назад, – хором ответили Шарлотта, Грейс и Селена, косясь на ведьму.

– Да ладно вам, командирши, пусть девочка развлекается, – подмигнула Агате Луиза, и отложив газету, стала прихлёбывать чай. – Уши ему все равно больше не понадобятся. Кого он под землей слушать собрался? Моцарта за соседней стенкой?

– Селена права, – разняла ведьм Грейс. Она и Шарлотта всегда были единым голосом разума и спокойствия в этом доме. – Дай Розе от себя отдохнуть. Что ты прилипла к ней, как пиявка к утопленнику?

– Хорошо-хорошо, – Эгги подняла руки в знак капитуляции.

– Возьми лучше Фло с собой, а то она уже несколько дней не покидает подвал. Скоро, как Грейси, начнет сама с собой разговаривать, – мило добавила Лотти.

– Этого еще не хватало! У меня дел по горло! – запротестовала Флоренс, вскинув брови. – У меня творческая изоляция! Сколько хочу, столько и буду сидеть в подвале. Я свободная женщина. На дворе 1909 год в конце-то концов.

– Розочка, тебе надо чаще отдыхать, общаться с людьми, – ведьма подавилась куском торта, когда услышала свое имя. О ее нелюдимости Шарлотта говорила почти каждый день, упрашивая выбираться в цивилизованное общество. – Ты столько работаешь, наверное, и забыть забыла, что такое досуг и свободное время.

– Тебе меня совсем не жалко? – с набитым ртом брезгливо сказала Розалинд, – Ради всего темного, умоляю, мне с мертвыми общаться приятнее, чем с городскими. Им только лишний повод дай, так они снова набросятся с факелами и святой водой. И потом, у меня есть хобби!

– Выращивать розы – это не тоже самое, что общаться с людьми.

– Шарлотта, видно, позабыла, что тебя не жалуют в городе, – наклоняя голову к ведьме, сказала Луиза, – Это вы с Селеной у нас любительницы трепаться с людишками о хорошей погоде. А наш многоуважаемый констебль так просто собачонкой таскается за нашей Абракадаброй. Отчаянно поводка не хватает.

– Не называй меня Абракадаброй! – гневно шикнула главная ведьма.

– То есть, ты не отрицаешь необходимость поводка?

– Все, ворчуньи, прекратили балаган! Вы так всю злобу потратите, ничего на людей не останется, – ангельским голосом пропела Шарлотта, доедая свой кусочек торта.

– Тогда я пошла спать, смертельно устала, – Агата жестом перенесла свою грязную посуду в раковину, а щетка принялась намывать ее. – И от работы, и от вас.

Примерно через пол часа все ведьмы разбрелись по комнатам. Все, кроме некроманта. Розалинд встала перед открытым окном кухни, сжимая горячую чашку чая. Травяной горьковатый запах приятно заполнял легкие и нежно успокаивал.

– Монеты и бумажки подождут. Иди ложись, отдохни. Ты и так не высыпаешься, – малышка Фло подошла к сестре и ласково положила ей руку на плечо в знак поддержки.

Настроение сестры практически невозможно было предугадать. Она могла истошно кричать и насылать проклятья на весь свет, а через минуту уже спокойно и трезво рассуждала совершенно на иную тему. Роза, в глубине своей черствой души, любила в ней именно эту черту характера.

– Все нормально. Я туда и обратно. Днем не хочу светится, – она сделала очередной глоток чая и удовлетворённо прикрыла глаза, наслаждаясь разливающимся теплом в животе.

Джонатан отдал ей ключи от могла около шести лет назад после одного курьезного случая.

В одну из его ночных смен, когда констебль только получил свой пост, он патрулировал улицу, на которой находился морг. Мужчина уже тогда знал о том, кем были женщины, живущие на Бонс Стрит. Его дежурство совпало с днем, когда Розе нужна была свежая кровь мертвеца, и она решила совместить полезное со смешным и напугала Стентона до такой степени, что тот упал в обморок. Натура он уж очень тонкая и впечатлительная. После того случая он отдал ей ключи с просьбой больше не ломать двери и не пугать его. Двери Роза больше не ломала.

– Опять кошмары снятся, да? Поэтому не хочешь ложится спать? Я могу дать тебя хороший амулет от дурных сновидений. Будут снится только цветочки и бабочки, – Флоренс мечтательно сложила руки на груди и наиграно улыбнулась во все зубы.

– Нет уж, спасибо. Бабочек мне только не хватало. Я скоро вернусь, не волнуйся за меня.

Розалинд старалась избегать разговоров о ее плохих снах. Проклятая кровь давала о себе знать довольно часто. Ей снились мертвые с вечными просьбами вернуть их к жизни или передать что-то их живым родным. Иногда же ей снились события из прошлого, которые тревожили и не давали покоя. Реже снились предсказания, которые могли как сбыться, так и нет. Если же ведьма их видела, то сразу бежала к Грейс за советом. Она растолковывала эти видения и успокаивала ее. Но чаще всего ей снились кошмары, в которых появлялись монстры и мучали ее. Хорошие сны были такими же редкими, как снег в середине марта.

– Оставлю монеты на столе.

Ведьма бесшумно выпорхнула из дома, как мотылек, и скрылась в сумраке ночи. Теперь она могла отдохнуть от большого потока информации и побыть наедине с собой. Девушка шла не спеша, разглядывая камни под ногами и наслаждаясь ненавязчивым светом луны. Такие прогулки были ей по душе. Ее небьющееся сердце, казалось, снова отбивает медленный ритм в груди, а глаза снова видят мир таким, какой он есть.

Колдунья видела больше, чем обычные люди. Если человек был одержим, то она знала, кем именно. Когда нечисть сбегала из темного мира, Розалинд всегда чувствовала и видела следы чудовищ. Даже в абсолютной тишине леса она могла слышать мольбы и проклятья не упокоенных душ и призраков, могла слышать непонятные речи брауни по ночам, которые хозяйничали в домах, пока люди спали.

Вдруг, она увидела на ветке дуба белую голубку.

Странно. Что голубка, тем более белая, делает ночью в лесу?

Некромант подошла ближе и пристально посмотрела на птицу. Что-то было в ней подозрительно знакомым. Роза, порывшись в завалах своей памяти осознала, кем была эта пташка.

– Ну здравствуйте, дорогуша, – вежливо сказала ведьма, протягивая руку к голубке. Та подставила ей голову под пальцы и позволила себя погладить. Розалинд аккуратно провела указательным пальцем по ее перышкам от головы до самого хвоста. – Как вам живется после смерти?

3 марта 1908 года

Ведьма неспешно прогуливалась по вечерней улочке в поисках нужного дома, где жила мисс Марч, пожилая женщина, которая очень хотела избежать смерти. Девушка знала город как свои пять пальцев и помнила почти каждого жителя в лицо. Работа обязывала ее быть особо осведомленной.

Пройдя еще пару домов, она, наконец, набрела на нужную дверь, и отперев ее, вошла внутрь.

В доме стоял затхлый и сладковатый запах смерти. Повсюду валялись газетные вырезки и книги, будто в них что-то кропотливо и маниакально искали. Заголовки были самые разные и практически во всех был виден подчерк ведьмы. «Тело Мистера Ривера пропало прямо из морга!», «Исчезновение вдовы Дженкинс!», «На западе города слышали женские крики, а на утро были найдены следы крови! Город в панике!». Роза усмехнулась своей популярности, не спеша прошла вглубь помещения и увидела кухню, полную грязной посуды и разбросанных вещей. Было такое ощущение, что живущие здесь люди куда-то убегали в спешке, не удосужившись даже помыть за собой тарелки. Со второго этажа доносились жалобные стоны полные мольбы и боли. Песня для ушей ведьмы. Она бесшумно поднялась по лестнице и прошла в комнату слева.

На кровати лежала женщина лет семидесяти. Седые волосы были разбросаны на подушке, руки крепко сжимали одеяло на груди, будто бы она боялась, что его кто-то отберет, а взгляд сморщенных уставших от жизни глаз был направлен в потолок.

– Вечер добрый, – издевательски поздоровалась Роза и кошачей поступью направилась к кровати.

– И вам добрый вечер, барышня, – прохрипела женщина, не поворачивая головы в ее сторону. Видимо она думала, что бредит.

– Как ваши дела? – девушка скрестила руки за спиной и подплыла еще ближе к ней.

– Я умираю?

– Печально это говорить, мадам, но да.

– Я не хочу умирать, – жалобно простонала старуха.

– К счастью, люди вечно не живут, – не меняя тона размышляла Роза. – Иначе бы их было бы слишком много.

– Мне больно и страшно.

– Всем больно и страшно. Вы не исключение, дорогуша, – томным бархатным голосом говорила девушка, медленно присаживаясь на край кровати.

– Вы – смерть? – испуганно спросила умирающая.

– Ну-ну, вы мне льстите, мадам. Этим занимаются в вышних инстанциях. Я работник помельче, – смакуя каждое слово мурлыкала ведьма. – Но я могу помочь вам избежать смерти.

– Кто вы? – она, наконец, повернула голову в сторону незнакомки.

Роза медленно сняла очки и посмотрела на старуху своими светящимися страшными белыми и безжизненными глазами. Она наклонила голову в бок и саркастично улыбнулась так, чтобы женщина увидела ее острые вытянутые клыки.

– Ведьма, мисс Марч. И, прошу заметить, весьма заинтересованная.

– Я согласна на ваши услуги! – с ноткой надежды прохрипела женщина.

– Не спешите, дорогуша. Мы еще не обсудили, что вы дадите мне взамен, – озорно сказала Розалинд.

– Но что вы хотите? Денег? У меня практически ничего нет.

– Нет-нет. Мне не нужны ваши деньги, – отрицательно покачала головой ведьма. – Я попрошу у вас кое-что куда более весомое.

– И что же это? – ей было страшно от безысходности. Безвыходность – это лучший друг решимости. Именно это чувство подталкивает людей к необдуманным и опрометчивые поступки.

– Я хочу душу первенца, которого родит ваша дочь, – зловещим и одновременно сладким шепотом потребовала ведьма.

– Душу первенца? – дрожащим голосом переспросила умирающая.

– Ее самую, – с томной улыбкой ответила девушка. Издав хлопок руками, в ее левой ладони появился сверток бумаги. Она развернула его и повернула к женщине. В договоре были указаны все условия их сделки. – Вам нужно только подписать и смерть обойдет вас стороной.

– Но как же я могу распорядится душой не родившегося малыша? Моя дочь будет в отчаянии!

– Она может родить второго ребенка, но вот вы второй раз прожить без моей помощи не сможете, – ведьма старалась говорить спокойно. Она должна была уговорить старушку подписать договор до того, как та умрет. – Разумеется, это ваше решение. Вы не обязаны соглашаться на такие аморальные условия.

Ведьма уже хотела встать и направится к выходу, как женщина удержала ее за одежду.

– Вы не дали мне перо, – вымученно тихо сказала старушка.

– Оно вам не потребуется, дорогуша, – Роза вытащила кинжал и черканула по указательному пальцу правой руки мисс Марч. – Подписать нужно кровью.

По ее пальцу начали скатываться капли крови, пачкая белые простыни.

– Но сначала, ответьте мне на один вопрос, – ведьма ниже склонилась над лицом старухи и слегка отодвинула договор от нее. – Вы боитесь за вашу душу, мисс Марч?

– Да, разумеется.

– Хорошо, что вам страшно.

Женщина поднесла трясущуюся руку к бумаге и поставила свой кровавый отпечаток на месте подписи и зажмурилась. Прошла пара секунд, затем другая. Она открыла глаза. Ведьма все еще сидела на кровати. Только вот теперь она крутила между пальцев белое перышко.

– Я не понимаю.

– Сейчас поймете.

Ведьма точным и быстрым движением всадила нож в сердце женщины. Та издала обычный хриплый стон умирающего человека и обмякла на кровати. Розалинд окрасила голубиное перо ее кровью и зажала между ладонями. Ее руки стали обвивать желтые потоки магии, глаза сверкнули яркой вспышкой. И теперь в ее руках сидела белая голубка. Птица была на удивление спокойна, лишь несмело огляделась по сторонам и остановилась на своем отражении в зеркале.

– Теперь, боятся вам нечего. Теперь, ваша душа будет обречена на вечные мучения в Аду после смерти, – сказала некромант. – Сделка состоялась, мадам. Я оставлю окно открытым.

Ведьма победно вышла из дома, попутно прикрыв свои светящиеся глаза темными очками.

…

Голубка ничего не ответила девушке. Но что-то было странное в ее поведении. Птица не отрывала взгляд от Розы, будто бы что-то хотела сказать или показать, будто бы ее что-то тревожило.

– Вам чем-то помочь? – спросила она. – Если вы беспокоитесь за свою дочь, то не стоит. Она сейчас ждет второго ребенка. Я его не трону. Ему ничто не угрожает.

Птица вдруг вспорхнула и улетела прочь. Молодая особа пожала плечами и пошла дальше.

Чудная женщина. Видимо, после перерождения у нее немного поехала крыша. Подумала про себя она.

Буквально через двадцать минут она уже стояла напротив входной двери здания морга. Унылое серое кирпичное здание, которое нелепо выделялось на фоне всех остальных. Роза была здесь частой гостьей, так как ее сестрам постоянно что-то было нужно. То им приспичило получить кровь мертвеца, то пальцы ног, то черт знает, что еще. Иногда она чувствовала себя девочкой на побегушках.

Жители Грейвтауна всегда подозревали, что дамы с Бонс Стрит ведьмы. Кто-то ненавидел их и пытался выжить из города. Но были и те, кто относился к женщинам с уважением. Но Розу не любили абсолютно все, за исключением семейства Циммеров. Люди судачили о ней, называли чудовищем и убийцей. Около ста лет назад даже хотели сжечь заживо, но быстро передумали, когда она одним ударом проломила череп кузнецу, который занес над ней топор. Его семья проклинала ее, но той было все равно. Ей не было его жаль.

– Тук-тук? – Странно. Подумала она. Никто не открывает. Хорошим чувством юмора, она, пожалуй, не отличалась. Но ее это не волновало. Главное, что ей самой было смешно. – Ладно. Я сама открою. Ну что вы, не утруждайтесь, мне не трудно.

Она открыла дверь, осмотрелась по сторонам в поиске нежелательных свидетелей, и тенью вплыла в здание. В нос ударил запах свежего трупного гниения. Девушка дернула носом и прошла вглубь к кабинетам, где лежали мертвецы и все их имущество. Голые белые стены давили на нее, а стук ее ботинок о мраморную плитку дико раздражал.

Помещение морга сильно напоминало ей лечебницу, где держали Агату на протяжении двух лет. Роза хорошо помнила ту ночь, когда впервые увидела ее. Тогда девушка была в трансе, билась в конвульсиях на холодном каменном полу. Ее лицо было смертельно бледным, из носа и ушей шла кровь. От нее по стенам расползались красные тонкие прожилки чар. Стены громко трескались, с потолка сыпалась каменная пыль, пол ходил ходуном, будто Ад разверзнулся под ногами. Её колдовская сущность злилась, пыталась выбраться наружу и убить все живое вокруг себя.

После перерождения Агата успокоилась и нашла тонкий, даже хрупкий, баланс между ненавистью и любовью к людям. Роза помогла ей отомстить ее родителям. Агата провела с ними один на один несколько дней в подвале, а потом вышла, не сказав ни слова. После этого пришлось месяц проветривать помещение и отскребать части ее матери и отца от стен подвала.

В конце коридора она свернула налево и достигла своей цели. Помещение было заставлено койками, на которых, прикрытые белыми простынями, лежали люди. Их души уже покинули бренные тела и беззвучно висели над своими хозяевами. Завидев Розу, они стали привычно шипеть.

– Помоги, – хрипло тянули души.

– Я не на работе. Ничем не могу помочь, – отстраненно ответила ведьма и продолжила копаться на стеллажах в поисках монет.

– Помоги, пожалуйста, – опять завывали умершие.

– А кто поможет мне? – риторически спросила проводник, небрежно стукнув бумагами по столу. – Кто из вас может мне дать то, чего я хочу?

А хотела девушка только одного – понять, чего она хочет. Она и при жизни не знала, чем хочет заниматься и как устроить свою жизнь, чтобы комфортно и спокойно в ней прожить. Некромант задавалась этим вопросом уже ни одно десятилетие. Она никогда не жаловалась на жизнь, потому что ее все устраивало. Она безоговорочно и самозабвенно любила всех своих сестер. Но иногда у нее внутри скреблись кошки, требуя чего-то.

Молодая особа часто вспоминала время, которое она провела вместе с Томасом. Он был с ней учтив, его не смущали странности Розы, не пугали ее глаза и шрамы. Молодой человек был первым, кто за всю жизнь касался ее, дарил телесное тепло и заставлял стонать его имя. Тогда ей было абсолютно все равно, чем закончится их история. Девушка осознанно решилась быть с ним, хоть и совсем недолго. Но самым ужасным было то, что она хоронила его своими собственными руками.

Наверное, это оставило на ней сильный отпечаток. После того, как ведьма вернулась в Грейвтаун, она стала реже улыбаться, подолгу уходила из дома и просто гуляла, воображая, что он держит ее за руку, смеется над ее глупыми шутками и называет «кошмаром». Мужчине единственному разрешено было ее так звать. Это делало его еще более особенным, чем он был.

Наконец, ведьма нашла то, что искала. Она изъяла целых пять монет и легко стала подкидывать одну из них в воздух. Девушка победной походкой отправилась обратно домой, попутно насвистывая себе под нос старую песенку под названием «Приходите, ведьмы, на траурный танец, чтобы Дьявола развлечь», которую раньше часто пели колдуньи по праздникам.

Некромант стала размышлять о предстоящем дне смерти Флоренс. Праздник обещал быть довольно ярким. Шарлотта и Грейс накроют большой и роскошный стол, Селена и Луиза завтра начнут украшать дом цветами и ленточками, а Агата в своей манере оденет всех в праздничные платья, в которых даже дышится с трудом.

Роза вспомнила свое столетие смерти. Тогда все прошло довольно сумбурно, потому что было полнолуние. Один из монстров иного мира вырвался в смертный и напал на город. Ведьме пришлось спешно выходить на охоту, даже не успев приступить к горячему.

Грейвтаун, как и вся Английская Империя принадлежала ведьмам. Они были, своего рода, наместниками на этой земле. Все духи, демоны и нечисть перед тем, как ступить на их землю, должны были отчитаться перед ними, прислав письма или слуг. Нарушителей, которых было довольно много, они отлавливали и пускали в расход на всевозможные нужды, вроде амулетов, зелий или еды.

Люди были для ведьм подобны овцам, которые паслись весь день на лугах, а затем уходили спать в свои загоны. Пользы они приносили достаточно, поэтому сестрами было принято решение ограждать их от нападок нечисти по мере их возможностей.

Тяжело было следить за всеми землями Англии сразу, но когда Роза стала достаточно сильна и узнала достаточно о загробном мире, то наняла мелкую нечисть, чтобы та в случае нежелательных гостей, сразу сообщала о них и переносила ее в нужное место. Это значительно упростило ведьмину работу.

Не то, чтобы Розе было хоть какое-то дело до людей, но она исправно их защищала. Она считала людей слабыми, алчными, безнравственными и гнилыми изнутри. Почти двести лет она наблюдала за ними, видела, как сменялись эпохи, ощущала на себе изменчивость мира. Но лишь одна вещь оставалась, остается и будет оставаться прежней – люди. Проблема только в них. Они истребляли целые цивилизации, брат шел на брата, отцы продавали свои семьи, дети оставались сиротами, старики умирали от болезней и нищеты. И все ради чего? Ответ прост. Это их саморазрушительная природа и жажда наживы.

Разумеется, были и исключения. Люди, которые хотели творить, привнести что-то новое, сделать мир лучше, чем он был. Но кто их послушал? Никто. Так и все ведьмы в доме номер тринадцать были отвергнуты семьями и обществом. Их не поняли, не приняли, и в конце концов убили. Но теперь сотни избалованных, злых и несчастных людей молили этих женщин исполнить их самые заветные и темные желания.

Ведьма настолько глубоко погрузилась в свои размышления, что не сразу заметила, как за ней с огромным любопытством наблюдал человек, подло скрывшись за углом одной из городских улиц.

Знакомство с местными достопримечательностям

– Черт! – вскрикнул молодой парень, когда его голова ударилась о замутненное стекло. Экипаж в сотый раз подскочил от очередной кочки. Он снова видел огонь. За последние несколько месяцев ему практически ничего не снилось, кроме бесконечного и всепоглощающего огня.

Лоренс Стентон спокойно мог рассмотреть пейзаж за окном, который вот уже несколько часов не менялся с того самого момента, когда он погрузился в очередной кошмар. Кроме бесконечного коричнево-зеленого леса, густого тумана и непроглядной темноты он больше ничего не наблюдал.

Юноша покинул Грейвтаун уже больше четырнадцати лет назад, когда ему было около семи лет и с тех пор никогда туда больше не возвращался. Кроме дяди у него там никого не было. Его родители погибли в пожаре, а он чудом уцелел, как рассказывал ему дядя. Он всю дорогу копался в своей памяти в безуспешных попытках вспомнить хоть что-нибудь, что связывало бы его с этим местом, кроме чувства нарастающий тревоги, щекочущего интереса и странных снов.

Джонатан раньше часто присылал ему письма, расспрашивал его обо всем, что происходило в его жизни. Они всегда встречались в Лондоне. Джонатан всегда настаивал, что сам будет навещать его. Они прекрасно ладили между собой, и юноша всегда был рад его видеть. Однако примерно шесть лет назад количество писем от него резко сократилось, и его визиты в Лондон стали гораздо реже. Лоренс не придавал этому должного значения долгое время, но после последнего письма дяди полгода назад он твердо решил разобраться в чем дело. Последняя строчка письма гласила: «Отпусти прошлое, мальчик мой. Живи полной жизнью, отбрось боль и страх прошлого. У тебя вся жизнь впереди. Радуйся, влюбляйся, наслаждайся безмятежностью и делай то, к чему тянет сердце. Со мной все будет хорошо, за мной есть, кому присмотреть».

Теперь же группа любознательных друзей ехала в Грейвтаун с одной единственной целью – расследовать смерть родителей Лоренса Стентона. Генри Эдкок и Габриэль Брюстер были полностью уверены, что пожар был подстроен недоброжелателями, у которых были веские мотивы для подобного злодеяния. Друзья были полны яростного энтузиазма раскрыть это дело.

Мортимир Стафорд не особо верил в успех расследования. Морти был неисправимым пессимистом, которого практически ничто не интересовало, кроме своих собственных проблем и переживаний. Ему казалось, что это расследование не увенчается никаким успехом и просто бессмысленно.

– Эй, Лоренс, что с тобой? Ты всю дорогу сам не свой, – толкнув его в плечо, спросил Генри.

– Я все думаю о дяде. Мы послали телеграмму, что приедем, но я не уверен, будет ли он нам рад, – задумчиво протянул юноша, снова вспомнив строчки письма.

– Да не нервничай ты так. Разумеется, он будет рад. Ты ведь его единственный и любимый племянник, – вдохновленный происходящем ответил друг.

– В письме было ясно сказано об обратном, – его не покидало чувство, будто бы дядя старательно избегал контакта с ним.

В нем боролись два совершенно противоположных чувства. На одном фланге стояли настороженность, напряжение и колющий дискомфорт, а на другом эмоциональное возбуждение, ликование и предвкушение расследования. На поле боя одни эмоции и чувства хаотично сменяли другие. Они сходились и расходились, словно волны в бескрайнем океане.

– Старина, расслабься и наслаждайся поездкой. Мы скоро доедем. Там и узнаешь, рад он тебе или нет, – закончил полемику Габриэль.

Примерно через пол часа они прибыли к месту назначения. Лоренс и его спутники, выйдя из экипажа, сразу стали осматривать обстановку вокруг. Со стороны они выглядели все, как на подбор, величавые аристократы. Одеты молодые люди были практически в одинаковые серо-черные костюмы и накидки и парадные цилиндры, а их туфли были начищены до такого блеска, что можно было смотреться в них, как в зеркало.

Их вниманию предстали обычные серые улочки и маленькие домишки. Ничего выдающегося на первый взгляд они не нашли. Обыкновенное тихое, унылое и забытое Богом место. Мрачный городок их совершенно не впечатлил.

– Лори, мальчик мой! Как я рад тебя видеть! – им навстречу практически бежал констебль и радостно приветствовал приезжих юношей. – Как ты возмужал! Могу поспорить, что от Лондонских леди отбоя нет, а?

Он не был похож на Лоренса. Темно-каштановые короткие волосы, которые были нелепо зачесаны назад, щетина, которой на вид было уже несколько дней, зеленые большие глаза и нос, похожий на картошку. Массивный мужчина всем своим видом источал заразительное добродушие и радость. Было в его взгляде что-то искренне детское и озорное. Такие люди – редкость. Лоренс всегда поражался его неуемному оптимизму, который находил последователей везде и всегда.

– Здравствуй, дядя Джон! Я тоже очень рад тебя видеть, – они пожали руки и крепко обнялись, хлопая друг друга по спинам. – Как давно мы не виделись? Год? Два?

– В последний раз в Лондоне летом 1908! Ужасное упущение, что мы так редко видимся, мальчик мой! Вижу, ты не один. Представь меня своим спутникам, – выпятив грудь, важно сказал констебль.

– Друзья, разрешите представить вам моего дядю, Джонатана Стентона. Он – главный страж порядка города Грейвтаун. Именно благодаря ему люди могут спать спокойно, – молодые люди по очереди крепко жали ему руку и представлялись.

– Рад со всеми вами познакомится! Скорее проходите в дом! Я уже давно вас жду, ваш чай должно быть успел остыть! – он жестом руки пригласил их ко входу в свое скромное жилище.

– Ну вот! А ты говорил, что он будет не рад, – тихо прошептал Генри, отвешивая ему дружественный удар в плечо. – Нытик!

Дом констебля находился на Ист Стрит. Тихая улица, которая с одной стороны вела к выхожу в лес, а с другой в центр города и рыночную площадь. Двухэтажное здание с виду было сравнительно небольшим, но внутри достаточно просторным. Из прихожей тянулся коридор, ведущий к светлой гостиной, которая была совмещена с уютной кухней. По середине комнаты стоял длинный большой стол с парой новых свечей, на котором гостей ждал аппетитный ужин.

Слева возвышалась массивная лестница, которая вела на второй этаж. Вдоль нее Лоренс увидел висящие картины с изображением разных жизнерадостных английских пейзажей. Автором этих картин был сам констебль. Поразительно, что у человека с такой серьезной профессией, была тяга к искусству и творчеству.

Юноши расселись по местам и стали обсуждать утомительную поездку и здешнюю атмосферу. Габриэль Брюстер, взбалмошный наследник огромного состояния, по своему обыкновению начал хвастаться своими спортивными достижениями и дальнейшими перспективами. Джонатан внимательно слушал, или делал вид, что внемлет каждому слову, и разливал всем чай и раздавал всевозможные закуски.

Лоренс, пока дядя был занят, разглядывал обстановку вокруг себя. Ничего необычного не было, кроме обилия разных растений в горшках, которые были выставлены у окна. Он не мог вспомнить, чтобы у Стентона была такая большая любовь к цветам.

Вдоль длинного комода у стены в гостиной стояли разные фотографии. На многих был изображен сам констебль, а на остальных фотокарточках улыбались отец и мать Лоренса. Пара снимков были обуглены. Видимо, Джонатан нашел их в доме после пожара.

Пользуясь тем, что все были заняты разговорами между собой, Лоренс тихо увел констебля в сторону.

– Дядя Джон, помнишь то последнее письмо, которое ты мне прислал? – тот утвердительно кивнул. – О ком в нем шла речь? У нас ведь здесь больше нет родственников, насколько мне известно.

– Знаешь, много чего произошло за то время, что мы не виделись, – Джонатан загадочно отвернулся к окну и посмотрел куда-то вдаль. – В моем возрасте уже глупо думать о семье и детях. Но несколько лет назад я встретил женщину, которая приняла меня таким, какой я есть, и с которой мне хотелось бы прожить остаток своей жизни.

– Неожиданно, – брови юноши медленно поползли на лоб. Услышать такое он никак не был готов. – Я очень рад за тебя, Джонатан. И как скоро я смогу познакомится с этой счастливицей?

– Я поговорю с ней, и уверен, что она не откажет в моей просьбе. Как только ты увидишь ее, то поймешь, мальчик мой, что она замечательная, – этот ответ, по какой-то причине не убедил Лоренса. Молодой человек нервно стал перебирать пальцы рук.

– Буду ждать с нетерпеньем, – младший Стентон испытывал волнительный интерес к этой особе. – И как же зовут вашу избранницу?

– Селена Кримс.

– Очаровательно.

Не то, чтобы он не верил в высокие чувства между мужчиной и женщиной. Он без всяких сомнений безгранично радовался за дядю и был всеми своими фибрами души «за» его счастье. Но что-то в его голове яростно подсказывало, что дядя не до конца рассказал ему о своей пассии.

– Может быть и тебе повезет также сильно, как мне. Возможно, тут ты сможешь найти девушку, которая заставит твое сердце биться сильнее! Красавиц у нас предостаточно! – дядя лукаво потрепал его по плечу и подмигнул.

– Мне показалось, или я услышал слово «девушка»? – оторвавшись от сигары, волнительно переспросил Габриэль. – Моего очарования хватит на всех!

Компания начала увлеченно смеяться.

Они вернулись к застолью и продолжили обсуждать последние новости, политику и светскую жизнь в Лондоне. Все они, кроме Лоренса, были из обеспеченных семей и высших кругов общества. Иногда молодой человек не мог позволить себе дорогих удовольствий в виде роскошной одежды или деликатесов на ужин. Но зависти в нем не было. Он сам старался пробивать себе дорогу в жизнь и высокое положение в обществе.

Самым молчаливым и понурым из всех четверых был Мортимир. Год назад он потерял свою молодую красавицу жену, у которой было воспаление легких. Она долго боролась за жизнь, но в итоге, просто задохнулась во сне. Мужчина нашел ее утром уже остывшую. Он безутешно горевал много месяцев и не мог найти себе место. Друзья решили, что ему на пользу пойдет это небольшое приключение и он сможет отвлечься от тягостных мыслей.

Когда компания полностью расслабилась и растворилась в ненавязчивой обстановке, констебль вынес проигрыватель. Мужчина трепетно установил пластинку и заиграла энергичная композиция. Ритмы мелодии смешались с мужской болтовней и естественными звуками комнаты. Настроение у всех было чудесное и легкое, будто бы все шло так, как и должно было.

Габриэль величественно вертел бокам в руке. Этот молодой красавец напоминал гепарда. Его манеры были столь же грациозны и царственны, сколь повадки опасной и хищной кошки.

– Джон, я хотел спросить у вас кое о чем, – молодой парень удивительно спокойно и неожиданно перевел тему разговора.

Его голос совмещал в себе режущую сталь и убийственное спокойствие с легкой ноткой тонкого сарказма. Идеальное блюдо. Он расслабленно раскинулся на стуле, скрестив ноги, демонстрируя свои ботинки, которые стоили дороже чем любой предмет в помещении. Мужчина любил поправлять свой дорогой строгий костюм, потому что для него самым важным было выглядеть презентабельно и солидно, будто с минуты на минуту у него должна была состояться важная встреча с королем Британской Империи.

– О чем речь? – не менее спокойно спросил Джонатан, переводя глаза на Брюстера.

– Верите ли вы в сверхъестественную активность? Мистику, если позволите, – Габриэль был из тех людей, которые не отличаются тактичностью, а говорят все, как есть, даже если это не очень уместно. – По дороге сюда у нас состоялась весьма интересная дискуссия на этот счет. Глядя на ваш загадочный городок, мне так и кажется, что где-то за мной наблюдают какие-нибудь духи.

– Интересный вопрос, юноша, – констебль немного заерзал на стуле и оттянул воротник своей рубашки. – По правде говоря, было то время, когда я боялся темных переулков и необычных шорохов. Это быстро прошло, когда я впервые поймал здесь маньяка, который убивал молодых девушек. Полагаю, что мой ответ – нет. Но вы несказанно правы. Грейвтаун довольно старинный город. Его история окутана тайнами и мистическими событиями. Люди здесь довольно суеверны и пугливы.

Констебль не знал подлинной цели их визита. Лоренс поведал ему лишь часть правды. Он действительно хотел навестить дядю и узнать город, где родился. Но ни слова об их замыслах узнать подлинную причину произошедшего в Грейвтауне четырнадцать лет назад.

Оксфордские друзья ни одну неделю готовились к этой поездке. Они проводили расследование, искали хотя бы малейшие зацепки о том, были ли странные преступления до пожара дома Стентонов, пытаясь построить всевозможные правдоподобные теории.

Друзья нашли газетные вырезки о том, что этот город – самый большой по числу смертей во всей Британской Империи. Также им удалось собрать и истории очевидцев, кто в страхе бежал оттуда. Все до последнего не хотели отвечать на вопросы о Грейвтауне, будто кто-то велел им молчать. Они буквально теряли голос на середине фразы или прикусывали язык чуть ли не до крови.

Лоренсу нравились тайны. Он был их ярым фанатиком с раннего детства. Его, словно магнитом, непреодолимо тянуло к заброшенным домам и странным личностям. Тетушка постоянно ругала его, когда мальчик убегал из дома в поисках очередных тайн и чужих секретов.

Одним из самых ярких его расследований Лоренс считал поиски пропавшей кошки по клички Марта. Она принадлежала соседской девочке, и та обратилось к нему за помощью. Он выслеживал ее несколько дней по следам, опрашивал очевидцев и строил всевозможные теории о ее исчезновении. Вся его комната была завалена в оборванных клочках бумаге, где он писал о всех своих мыслях и догадках. Спустя пять дней он нашел кошку на одной из городских улиц, когда та рылась в помоях, и вернул хозяйке. Тогда мальчик получил первый в его жизни поцелуй и был на седьмом небе от счастья.

– Вы занимаетесь откровенной чушью, господа, –поправляя свои очки, снисходительно сказал Генри Эдкок. – Ничего подобного в природе не существует. Загробный мир – вымысел и только.

Генри откровенно насмехался над теми, кто верил во всякую мистику или ведьмины проклятья. Его воспитали как человека, который верит только тому, что можно увидеть, почувствовать и потрогать. Юноша категорически отрицал все то, о чем без умолку болтали его товарищи.

– Не поддерживаю, – подхватил дискуссию Лоренс. – Ты не можешь отрицать очевидного. Люди по всему миру на протяжении всей человеческой истории неоднократно видели странных существ и необъяснимые явления.

Генри Эдкок, щекастый юноша, чьи волосы всегда топорщились в разные стороны, отличался страстью к наукам. Он старался все необычное оправдать с помощью логических выводов или доказательств. В Оксфорде он был круглым отличником. Лоренс искренне считал, что у него могло бы быть превосходное будущее в роли учителя или ученого.

Его родители владели успешной сетью книжных магазинов в Лондоне и были абсолютно счастливы, когда узнали, что их сын хочет заняться серьезными науками. Он вырос в абсолютной любви и ласке. Юноша не признавал никакого рода насилия и считал, что все можно решить с помощью мирных и рассудительных разговором. В потасовках он не участвовал, старался всячески избегать конфликтов. Но если кто-то задирал его друзей, он щитов вставал на их защиту. Это он считал своим священным долгом.

– О чем ты говоришь, Лори? Ты и вправду думаешь, что оборотни или пикси существуют? Ты в своем уме? – с нескрываемой насмешкой подначивал его Генри. – Или веришь, что в лесах нашей родной Англии водятся приведения?

– Не совсем приведения. Это энергетическая оболочка умершего человека. Я самолично видел фотографии, на которых были запечатлены некие бесформенные образования, – Лоренс парировал.

– Чушь и вздор! – Эдкок отвесил уже второй за этот вечер неожиданный щелбан по лбу Лоренса. – Извини, это был не я. Это приведение вселилось мне в руку и ударило тебя.

– Да я тебе сейчас, – не успел он договорить, как друг снова щелкнул его по лбу.

– Морти, а ты что скажешь? – спросил его Габриэль, пытаясь сдержать едкий смешок. – Ты весь вечер сегодня молчишь, словно воды в рот набрал. Или это привидение закрыло тебе рот невидимой рукой?

– Мне хотелось бы верить в загробную жизнь, – уныло произнес юноша, почесав нос. – Но абсолютно точно утверждать мы не можем.

Мортимир провел рукой по своей кудрявой шевелюре и откинулся на стуле. Он был ни худым и не упитанным. Обычным, можно сказать. Узковатые грустные глаза напоминали цвет кувшинок на болотах. Его лицу придавали особую эффектности уверенная челюсть и небольшая родинка на щеке.

Они вместе с женой владели небольшой кондитерской почти в самом центре Лондона. Его с головой завлекала готовка и украшение всевозможных тортов. Юноша был абсолютным перфекционистом и выполнял свою работу с исключительной тонкостью и точностью. Поэтому его кулинарные шедевры продавались по очень высоким ценам.

Молодой человек был весьма раздражительным и вспыльчивым. Иногда он мог взорваться по малейшему поводу и просто уйти от разговора, хлопнув дверью. Только его жена Мари могла совладать с его изменчивым характером. Он боготворил ее, обожал, осыпал подарками и комплиментами. Любая мечтала бы оказаться на ее месте. И теперь, потеряв то единственное, что он любил больше кондитерской лавочки, юноша был растоптан и практически мертв внутри.

– Что и требовалось доказать. Людям хочется верить в том, что есть форма жизни помимо той, которую мы привыкли видеть. Взрослые всегда пугают детей, что если они не будут слушаться, то ночью придут злые ведьмы, утащат в свое логово и обглодают их косточки, – Генри обошел стол и наиграно навис над Габриелем, изогнув руки, словно он хочет напасть и откусить ему голову.

Джонатан издал какой-то странный смешок.

– Но ведь откуда-то появляются все новые рассказы очевидцев о том, что те самолично контактировали с ведьмами и видели их колдовство, – скучающе бросил Брюстер, грациозно рассматривая янтарную жидкость в бокале. – По их словам, якобы, ведьмы предлагают свои услуги только тем, кто им выгоден и берут за свою работу определенную плату по их усмотрению.

Молодой человек был заядлым любителем выпить, поиграть в карты на деньги и провести ночь в объятьях незнакомки. Он был невероятно обаятелен и красив. Его мужественный профиль сводил молодых дам с ума. В нем необычно сочетались крупные черты лица, зеленые глаза и несильно кудрявые волосы. Он также выделялся отменным телосложением и был профессиональным фехтовальщиком.

– Бредни сумасшедших! Никакой нечистой силы не существует! – Генри не унимался. – Послушайте себя со стороны! Вы пытаетесь убедить друг друга в том, что волшебство существует. Еще скажите мне, что легенда о Короле Артуре, Мерлине и Мече в камне – это вовсе не сказка, а история, основанная на реальных исторических событиях. Как вас только приняли в Оксфорд?

– Ты неисправимый скептик.

– А ты неисправимый болван! – рявкнул Эдкок, развернувшись к столу на пятках.

– Прекратите этот ужас! Вы взрослые люди, а собачитесь, как дети. Ведите себя подобающе своему статусу и возрасту, джентльмены, – Мортимир иногда был чересчур дотошным. – В любом случае, мы …

– Если я когда-нибудь в своей жизни увижу настоящие доказательства подтверждающие паранормальные явления, то я, – стукнув кулаком по столу, провозгласил юноша. – То я побреюсь на лысо, господа!

– Это будет зрелище столетия! Твой успех у девушек будет обеспечен! – расхохотался Лоренс, стуча указательным пальцем по столу. – Я буду снимать скальп!

– Посмотрим еще, кто будет смеяться последним! – фыркнул Генри.

– Вы уже решили, как разместитесь в городе? – Джонатан подлил всем горькую жидкость янтарного цвета. – Я эгоистично понадеялся, что вы можете остановится у меня.

– О, да! – быстро подхватил Габриэль. – Было бы замечательно. Надеюсь, что мы вас не сильно стесним.

– Ну что вы, нисколько! Я буду только рад компании, а то из собеседников у меня только бутылка бренди и цветы в горшках.

– Тогда предлагаю нам с вами, господа, отправится на боковую, – ставя жирную точку в разговоре, отчеканил Эдкок. – День был длинным и тяжелым.

Джонатан помог им всем разместится. Он был несказанно рад тому, что Лоренс и его друзья все же решили остановиться у него. Мужчина, как заботливая домохозяйка, метался из комнаты в комнату и подавал вещи. В этом доме раньше жила большая семья с детьми, но четыре года назад они спешно покинули город по неизвестным причинам. Констебль выкупил этот дом у банка почти даром.

Генри и Мортимир обустроились в одной комнате, что ближе к лестнице, потому что только Морти мог спокойно выносить нескончаемый трёп Генри. Габриэль расположился в комнате правее. Брюстер все время ворочался во сне и долго не мог уснуть по ночам. Лоренсу было решено уступить одиночную комнату внизу.

Заснуть он не мог. Рой из разных и надоедливых мыслей не давал ему покоя, словно стая комаров, которые жужжат над ухом перед дождем. И вдруг, младшего Стентона посетило навязчивое желание прогуляться. Он набросил на плечи свой шелковый халат, обул тапочки, которые подарил ему Генри, и вышел из дома. Улицы еще сильнее окутал густой туман, а холодный ветерок покалывал мужские голые лодыжки.

Молодой человек блуждал по незнакомым улицам около часа, при этом не встретив ни одной живой души. Ему показалось это довольно необычным. Он не заметил даже бродячих собак. Окна многих домов были закрыты деревянными ставнями. Из звуков он слышал только карканье ворон и шелест листьев под ногами.

Для него эта поездка была не только сладким и будоражащим приключением, но и еще одной попыткой вернуть то, что он потерял. Хоть он всячески старался забыть о глубокой дыре в своей душе и посвятить себя будущему, но чувство чего-то незавершенного все чаще стало напоминать о себе и требовать закрытия этого дела, которое было скрыто под плотным занавесом, сотканным из тайн и необычного предчувствия.

Он вспоминал ту ночь, когда он ехал с незнакомыми женщинами в Лондон, которые сопровождали его к дальним родственниками со стороны матери. Они были добрыми людьми и приняли Лоренса со всей душевной теплотой. Парень был им безумно благодарен за все, что они ему дали. Но вот он не мог вспомнить лица тех женщин, которые его туда привезли. Ему упорно казалось, что они имели к нему какое-то определенное отношение, были несказанно важны.

Джонатана не было в день пожала в Грейвтауне. Как констебль объяснил ему позже, тот был по делам в Эдинбурге и узнал о трагедии лишь спустя около месяца. Но жить с ним племянник отказался. Да и родственники настаивали, чтобы тот остался с ними, получил достойное образование и держался подальше от этого захолустья.

Это место казалось ему странным. Юноша чувствовал себя в театральной постановке. Все в этом городе было словно из картона и разных декораций, за которыми скрывается что-то страшное и необъяснимое. Стоит ему отвернуться, как кто-то пробежит сзади или произойдет какая-нибудь чертовщина. Возможно, он просто все себе придумал и жадно хотел, чтобы все это оказалось правдой, чтобы прямо из-за угла вылетело приведение и поведало ему о всех тайнах загробного мира, чтобы прямо под ногами разверзлась земля и сам Дьявол пожал ему руку, пригласив на чашку чая.

Одна из улиц вывела его на центральную площадь, где величественно стоял медный памятник, местами покрывшийся плесенью. Лоренс подошел ближе к нему и увидел надпись на каменной плите снизу.

– «Мемориал Роберту Кросби. Мэр города Грейвтаун внес выдающийся вклад в борьбу с темными силами зла. 15 сентября 1746 год – 13 октября 1811 год», – неспешно прочитал надпись Стентон.

Вот вам и вера в мистику.

Долго у памятника он задерживаться не стал, и последний раз бросив на каменное лицо взгляд, продолжил свою ночную прогулку.

Выйдя на очередную узкую улочку, он остановился на своем отражение в одном из окон. Его волосы цвета горького шоколада были растрепаны, а серый халат безбожно помят. Лоренс знал, что красив. Девушки всегда стоили ему глазки и хотели оказаться с ним в одном тесном помещении без света и свидетелей. Его серые, словно скалы, глаза гармонично смотрелись с прямым носом и мужественными чертами лица. Его телосложению завидовали многие его приятели, а дамы томно вздыхали, когда видели его в строгих костюмах. В его планы не входила женитьба или поиск подходящей для себя пассии. Вся его страсть была полностью отдана тайнам мира сего.

Как по иронии судьбы, он вышел к каменному зданию с характерной табличкой «Морг города Грейвтаун».

Забавно. Подумал про себя Стентон.

Внезапно он услышал, как за дверью кто-то идет и явно направляется на выход. Лоренс поспешно забежал на узкую темную улочку и затаил дыхание. Увиденное заставило его нервно усмехнуться.

Прямо из дверей морга вышла девушка на вид лет двадцати с непослушной копной волос цвета полной луны. На ее круглом лице красовались темные круглые очки, которые полностью закрывали глаза. Она была относительно невысокого роста, довольно длинные женственные ножки и изящная лебединая шея. Молодая особа спокойно закрыла за собой дверь на ключ и легкой походкой, виляя бедрами, направилась куда-то, параллельно что-то напевая или насвистывая себе под нос.

– Что вы там делали, дамочка? – прошептал себе под нос младший Стентон.

У нее что-то было в руке. Что-то блестящее, похожее на монету. Она ограбила морг? Нет. Глупо, – размышлял про себя мужчина. – У нее есть ключи. Возможно, она там работает. Но что она делала там в такой час? Препарировала тело? Возможно. А почему в темных очках? Может быть, она слепая? Не похоже. Кто же вы, леди?

Лоренс дождался, пока она пройдет достаточное расстояние и бесшумно последовал за ней. Нарастающий интерес происходящего и азарт первого в жизни преследования захватили его с головой. Он шел не спеша, прячась за каждым углом или телегой, стараясь не издать ни единого шороха, чтобы не спугнуть незнакомку.

Но вдруг, она резко завернула за угол. Лоренс поспешил за ней, чтобы не упустить ее из вида. Выскочив на улицу, он увидел, как молодая особа уже вышла на Серфан Стрит.

Как она так быстро двигается?

Девушка, пританцовывая, шла в направлении леса. Дома становились все реже, а каменная брусчатка постепенно превратилась в гравий и дождевую грязь. Городской пейзаж сменился густым лесом. Лоренс ничего не мог разглядеть. Незнакомка пропала из вида.

– Эй! Здесь есть кто-нибудь? Мисс? – крикнул парень, но ответом ему было лишь его собственное тихое эхо. – Черт!

Вместо того, чтобы идти обратно, он направился вперед.

Должна же она была куда-то деться?

Ноги парня были полностью испачканы мхом и землей. Он то и дело спотыкался о поваленные ветви деревьев и ямы. Никаких следов девушки он не нашел. Ориентиров не было.

Юноша успел чертыхнуться и отчаяться, как его нога наступила на что-то железное. Он нагнулся, чтобы посмотреть поближе, и какого было его удивление, когда Лоренс увидел витиеватый ржавый штырь от ограды с острым позолоченным наконечником.

Как он тут оказался?

Осмотревшись по сторонам, Стентон заметил брешь в деревьях правее от себя, сквозь которую виднелась небольшая поляна. Ноги сами понесли его прямо туда. Пройдя несколько метров через кусты и высокие кочки, перед ним открылась ужасающая картина старого забытого пепелища.

На большой поляне покоились развалены небольшого двухэтажного дома. На вид ему было уже довольно много лет. Повсюду поросла высокая трава, лозы обвивали полусгоревшие балки и устоявшую часть лестницы, местами сохранившиеся стены покрывали глубокие трещины. Крыша полностью обвалилась. Вокруг царил полный хаос.

Блуждая по пепелищу, он нашел разбитые вазы, тарелки и фарфоровый чайный сервиз, предметы домашней утвари и опаленную одежду бывших жильцов. Мебели практически не было. Видимо, ее растащили местные жители. Под одной из досок он увидел что-то маленькое и белое. Осторожно присев на корточки, Лоренс достал плюшевую игрушку зайца, влажную от росы, испачканную в саже и местами обожженную огнем.

Его сердце пропустил мощный разряд, словно его сжали в стальной хватке.

Это была его игрушка. Обугленные картинки далекого прошлого дробью проскользнули в его голове. Он вспомнил, как играл в стенах этого дома, вспомнил, как дорожил этой игрушкой больше всего на свете. Его глаза мгновенно наполнились слезами, руки задрожали, в ушах стоял шум.

Лоренс нервно подскочил на ноги и стал метаться по развалинам, тщетно пытаясь найти свое прошлое. Ему казалось, что оно похоронено именно здесь, под толстым слоем золы, что оно прячется в высокой траве, словно дикий зверек. Его воображение рисовало дом таким, каким он был. Светлые стены, завешанные картинами, деревянные, вечно скрипучие полы, множество шкафов с книгами, которые теперь стали пеплом. Некогда дорогая позолоченная люстра, висевшая в гостиной, покрылась ржавчиной. Теперь вместо дорогих ковров полы застилали мох и дикие цветы. А единственными обитателями дома стали животные и призраки прошлого. Его ладонь тронула перила лестницы, которая вела на второй этаж, где была его детская комната. Теперь там не было ничего, кроме раскрошившегося камня и старого дерева.

Это был его дом, его забытое прошлое.

Голова Лоренса обессиленно упала вниз. Он отчаянно боролся с накатившими его эмоциями и воспоминаниями. Это был неподъемный груз для его плеч. Он не был готов это увидеть. Стентон не так представлял себе этот момент. Его руки дрожали, крепко сжимая игрушку, будто он боялся, что снова потеряет и забудет ее.

– Погода сегодня чудесная, не правда ли?

Лоренс вздрогнул от властного голоса за своей спиной.

Тыльной стороной ладони он смахнул скатившуюся по щеке ледяную слезу и обернулся. Перед ним стояла та самая девушка, за которой он следил.

Ее поза была расслабленной, устрашающе невозмутимой, руки опущены вниз, словно для нее в порядке вещей было встречать кого-то ночью в лесу. Нос девушки был среднего размера с небольшой аристократичной горбинкой и немного вздернут, высокие неявные скулы, немного пухлые щеки, густые брови с изломом и бледные припухшие губы.

Лишь на долю секунды он заметил едва уловимую перемену в ее позе. Ее плечи обмякли, руки нервно дернулись, а брови приподнялись, как ему показалось, в удивлении или растерянности.

Когда Джонатан говорил о девушке, которая заставит мое сердце биться сильнее, я никогда бы не подумал, что она будет выглядеть именно так. Лоренс мысленно почесал свой затылок.

– Или вы предпочитаете дневные прогулки? – более тепло произнесла незнакомка, немного наклонив голову в бок.

Он так и не смог выдавить из себя хоть какие-то слова. Вся ситуация выглядела более чем абсурдно. Юноша стоял посреди своего сгоревшего дома, а незнакомка в странных очках, которая около часа назад хозяйничала в городском морге, появилась из неоткуда и мило говорила с ним о погоде. Его восприятие мира сего изрядно пошатнулось.

– Простите, ч-что вы сказали? – тихим хриплым голосом переспросил юноша, наконец очнувшись от странного транса.

– Любите детские игрушки? – девушка легким кивком указала в направлении его обгорелой находки. – Зайка?

Зайка, зайка, зайка…

– Ах, да, – Лоренс тяжело выдохнул и мотнул головой, приходя в себя. – Я нашел его здесь.

Одно дуновение слабого ветра и в нос юноше ударил дурманящий запах сандала и розы. Такой приятный. Такой до ужаса манящий, точно призыв ядовитого цветка. Один вдох и ты покойник. Но Лоренс бы умер счастливым.

– Вы заблудились?

– Нет. Нет, – Лоренс развернулся к ней всем телом, сконфужено поправляя накидку, чтобы скрыть свою помятую и грязную домашнюю одежду. – Я …

– Вы, что? – она улыбнулась такой снисходительной и странной улыбкой, что Стентону стало не по себе. Ему показалось, что она играет с ним, как гадюка с тушканчиком перед тем, как задушить его. – Просто следили за мной и заблудились?

– Вы меня поймали, – Лоренс виновато потер затылок. – Да. Следил. Простите мне мою дерзость. Мне показалось странным, что столь юная девушка ночью покидает здание морга. Вот я и решил, что стоит вас проводить. Ночью хрупкой девушке ходить в одиночку небезопасно, знаете ли. Я все же джентльмен.

– Как благородно с вашей стороны, – ее улыбка стала напоминать хищную ухмылку, даже немного безумную. – Мистер Стентон.

Девушка, словно пробовала его имя на вкус, смакуя каждую букву.

– Разве мы с вами знакомы? – с прищуром спросил он.

– Не трудно догадаться, учитывая обстоятельства, – девушка медленно поравнялась с ним, оглядывая мрачное пепелище, которое освещал лишь тусклый лунный свет. – Вы стоите посреди сгоревшего дома семьи Стентонов и держите в руках детскую игрушку, которая, судя по всему, когда-то давно вам принадлежала. Ваши печальные глаза говорят о том, что вы скорбите о прошлом, стоя здесь.

Поразительная проницательность незнакомки заставила сердце Лоренса забиться еще быстрее.

– Вы попали в точку, мисс, – Стентон снова оглядел плюшевого зайца. – Верите или нет, но я до сегодняшнего дня не мог вспомнить это место.

Я случайно вышел сюда, когда потерял вас из вида в лесу. Все мое детство, как в тумане. Я не в состоянии даже вспомнить, как выглядели мои мать и отец.

Девушка скрестила руки за собой, а ее улыбка с лица бесследно исчезла.

– Иногда бывает, что лучше не копаться в прошлом. Это может принести лишь боль и страдания. Живя прошлым, человек рискуют навсегда остаться пленником старых иллюзий.

– Только не в моем случае, мисс, – Лоренс решительно повернулся к незнакомке. – Что ж, моя фамилия вам известна, а вот мне ваша нет.

– Кингсли, – юноша немного кивнул и ненавязчиво улыбнулся, настаивая услышать ее имя. – Розалинд Кингсли.

– Красивое имя. Вы – настоящий цветок, – он с улыбкой, разбирая и смакуя ее имя по буквам у себя в голове, протянул ей руку. – Лоренс Стентон. Рад знакомству.

Девушка, словно принимая в голове решение, принять его руку или нет, несколько секунд рассматривала лицо Лоренса, а затем легко пожала его ладонь. Ее кожа была приятно теплой и необычно контрастировала с холодным металлом нескольких массивных колец на ее худых пальцах.

Она ярко отличалась от лондонских леди, с которыми был знаком Стентон. Он никогда не видел, чтобы девушки так открыто разговаривали с незнакомыми мужчинами, чтобы они гуляли совершенно одни ночью в непролазном лесу. Все в ней было настолько противоречиво, насколько и обаятельно одновременно.

Лоренс по привычке задумчиво потянулся к медальону на своей груди. После пожара он был уже на его шее, и юноша ни при каких обстоятельствах не хотел его снимать. Каждый раз, когда он нервничал или глубоко задумывался, руки сами тянулись к небольшому желто-фиолетовому камню. Стентон даже не знал названия этого минерала, не говоря уже о том, откуда и как он вообще появился на его шее.

– Занятная вещица, – улыбнулась девушка, указывая кивком на амулет. – Аметрин – весьма редкий камень.

– Вы о нем что-то знаете?

– Его добывают на территории Южной Америки, в Боливии. Довольно дорогой в цене. Бытует мнение, что он приносит владельцу спокойствие и просветление. В древности считалось, что этот камень является проводником между иным миром и человеческим.

– Иной мир?

– Подземным. Ну, или если хотите, загробным.

– Верите в это?

Девушка загадочно улыбнулась.

Она снова играла с ним, с его воображением.

Они замолчали на некоторое время, смотря на развалены. Ему было в новинку не видеть чьих-то глаз. Он не мог раскусить ее. Десятки вопросов вертелись на языке юноши, но не один он так и не решился задать. Девушка источала трепещущее спокойствие, которое по каким-то причинам будоражило Лоренса изнутри. Это чувство щекотало все уголки его сознания.

Лоренс поймал себя на острой мысли, что любуется ей. При всем том манящем ужасе, что она излучала, он не мог перестать смотреть на нее. Он уже несколько раз успел оглядеть ее фигуру вдоль и поперек, задерживаясь на самых интересных местах. Она выделялась на фоне всех женщин, которых юноша встречал за всю жизнь. Мисс Кингсли своим поведением напоминала ему дикую кошку. Ее раскованная поза олицетворяла абсолютное владение ситуацией, будто бы она была здесь единоличной хозяйкой.

На ногах девушки красовались высокие сапоги на небольшом каблуке и облегающие брюки, которые бестактно подчеркивали всю красоту ее бедер. На ней был серый, немного потертый, кафтан с позолоченными пуговицами и замысловатыми узорами. Молодому человеку лишь на долю секунды захотелось провести тщательный осмотр и раскрыть все ее секреты под одеждой, но он молниеносно одернул себя.

Вдруг девушка быстро кивнула, будто согласилась сама с собой и торопливо заговорила первой.

– Я отведу вас обратно в город. Боюсь, что вы снова заблудитесь в здешних лесах. Будет обидно найти вас на утро растерзанным волками или в яме со сломанной шеей.

– Ну что вы, не стоит. Я и сам могу …

– Пойдемте, – велела она и Лоренс подчинился, тихо радуясь, что может провести с ней немного больше времени, чем позволяет приличие.

Он не мог назваться податливым, скорее Лоренс был достаточно строптивым и не любил, когда ему указывали, что и как делать. Но в случае мисс Кингсли, он был готов пойти на приятные уступки.

Пару минут они шли в гнетущей тишине, но юноша все же решился продолжить диалог.

– Что же вы делали в такой поздний час в городском морге? Навещали кого-то?

– Я там подработаю.

– Необычная работа для юной девушки, не находите?

– Не нахожу, – усмехнувшись, ответила Розалинд, как будто Лоренс сказал что-то смешное или глупое. – Мне проще общаться с мертвыми, нежели чем с живыми.

– Чем же вам так не угодили живые? – вопросительно приподняв одну бровь, спросил Лоренс.

– Люди примитивны. Они не могут отличить плохое от хорошего, не могут воспринять многих очевидных вещей. Люди слепы, как новорожденные котята.

– Вы говорите так, как будто себя не причисляете к людскому обществу.

– Так и есть.

– Кто же вы тогда?

– Ответ лежит на поверхности, – она снова загадочно улыбнулась.

Молодой человек был сконфужен. Эта улыбка заставляла его усомниться в собственной трезвости. Каждые ответ этой особы не вязался с его шаблонными представлениями о женщинах, да и о людях в целом.

– А вы ведь не испугались, когда поняли, что я преследовал вас. Почему? Любая другая бы на вашем месте стала отбиваться от меня или кричать о помощи.

– Не ровняйте меня на остальных, мистер Стентон. Чтобы меня напугать, вам нужно постараться получше, – вновь усмехнулась она, наиграно цокая зубами. – Мы на месте.

Стентон и не заметил, что они уже стояли перед началом одной из городских улиц. Он неохотно отстранился от нее, неловко поправив волосы рукой.

– А вы, разве, не в городе живете?

– Мой дом в лесу неподалеку отсюда, – девушка кивком указала в направлении улицы. – Идите прямо и выйдете на главную площадь. Надеюсь, там вы не заблудитесь. Просто следуйте за указателями.

– Спасибо, мисс Кингсли, – Розалинд кивнула, одарив его очаровательной улыбкой, от которой щеки Лоренса стало приятно покалывать. Чтобы скрыть свой румянец, он снова отвернулся к улице, делая вид, что рассматривает серые дома.

– Я рекомендую вам в следующий раз очень хорошо подумать, прежде чем кого-либо преследовать. Возможно, от этого будет зависеть ваша жизнь, – бархатный голос девушки раздался практически прямо у самого уха юноши, от чего армия мурашек пробежала по его ключице, приятно разбегаясь по руке. – Доброй ночи, мистер Стентон.

На секунду он прикрыл глаза, распаляясь в ее дурманящем низком шепоте и манящем аромате красной розы. Секундная эйфория растянулась для него на часы, без остатка увлекая Лоренса в неизвестные ему ранее чувства.

– Я увижу вас снова? – не выдержав, спросил Лоренс, надеясь услышать положительный ответ, но его, к большому сожалению молодого детектива, не последовало. – Мисс Кингсли?

Юноша шокировано распахнул глаза и повернулся в ту сторону, где только что стояла Розалинд. Но ее там не оказалось, будто никогда и не было. На мгновение ему показалось, что все это было плодом его извращенного воображения. Но он предпочел не думать об этом.

Домой парень возвращался уже другим человеком. В нем поселились неведомые до этой ночи чувства. Его душа металась из стороны в сторону между тенями прошлого и призраками будущего. Ему хотелось разгадать сразу две тайны – смерть его родителей и девушку по имени Розалинд Кингсли.

Свет уже нигде не горел. В доме стояла абсолютная тишина. Юноше показалось, что его мысли были настолько громкими, что могли перебудить спящих друзей и дядю. Сквозь тюль на окнах прокрадывался тусклый лунный свет и блики городских фонарей, освещая гостиную.

Он засыпал этой тихой ночью с мыслями о таинственной незнакомке, прижав к себе плюшевую частичку своего прошлого.

…

Утро выдалось очень напряженным. Все молодые люди проснулись в неблагоприятном настроении. Друзья жаловались на ночные кошмары и жуткую усталость.

Лоренс рассказал друзьям обо всем, что произошло ночью, начиная от тревожных мыслей и найденных останков дома его семьи, заканчивая странным знакомством с мисс Кингсли.

– Хорошенькая? – ехидно промурлыкал Габриэль.

– Ты опять о своем! Мы здесь серьезные вещи обсуждаем, а тебя заботят только вопросы женской красоты! Ты невозможен! – Генри истерично замахал руками.

– Так хорошенькая или нет? – Брюстер не унимался.

– Более чем, – друзья стали по очереди хлопать его по плечу и громко улюлюкать. – Но она была такая …

– Дикая?

– Загадочная?

– Манящая?

– Я бы сказал, все сразу, – Стентон упал на свои руки от отчаяния. – А если она замужем? Если вдова? Я был в таком неподобающем виде! Какой же я дурак!

– Ну замужем, ну вдова, – выпуская сигарный дым, рассуждал Брюстер. – Любой орешек можно расколоть. Просто нужно подобрать правильный молоток.

– Эй, старина, не надо раскисать и так сильно драматизировать! – Генри хлопнул его по спине обеими руками. – Она точно без ума от тебя. В следующий раз наденешь свой лучший костюм, золотые запонки и подаренный мной цилиндр, и она не сможет перед тобой устоять. Я тебе ручаюсь!

– Мне кажется, что она не из тех женщин, которые падки на деньги.

– Не говори ерунды, Лори.

Первый раз за все время их дружбы Лоренс кем-то был заинтересован больше, чем расследованием каких-то тайн. Эта девушка стала для него самой приоритетной загадкой. Так что он решил совместить приятное с полезным.

– Только вот, почему она ходит ночью в темных очках?

– Дамочка с придурью, – Габриэль мечтательно скрестил руки за затылком и откинулся на стуле. – Мне нравится.

Дневные кошмары

Вся веранда сзади дома была плотно окутана запахом аппетитного завтрака и свежего кофе. На небе клубились густые серые тучи, похожие на папиросный дым, и не давали солнцу, прогреть сырую землю. Ветра, на удивление, не было, тяжелые ветви деревьев не шевелились, трава не колосилась. Казалось, что время остановилось.

Это утро практически ничем не отличалось от сотен предыдущих в доме на Бонс Стрит, но все же нотки напряжения витали в воздухе, словно надоедливые мухи над разлагающимся трупом.

– «Германия всерьез настроена начать уничтожение Британской Империи…», – Луиза по своему обыкновению зачитывала свежие заголовки газеты The Times, которую ведьмы получают каждое утро с самого ее основания в 1785 году. – Как это называют нынче в газетах?

– Кажется, сенсация, – Розалинд, выпуская серый дым изо рта, бегала глазами по той же самой газете.

– Ах, да, – вяло ответила Лу. – Хотя мои карты предсказывали это еще лет шесть назад. Может быть, мне стоит вести у них свою колонку?

– И как назовешь? – Роза двумя пальцами поддела свой мундштук, подавившись едким смешком. – Рубрика «Поверьте мне на слово»?

Сестры разразились ярким смехом, а Луиза, как филин, вжала голову в плечи и скрылась за газетой, что-то бормоча в страницы.

– Как можно быть таким безалаберным?! – Флоренс нарезала уже тридцатый круг по веранде. Она абсолютно не слушала, о чем говорила Лу. Ее в бешенство привел рассказ Розы о ночном происшествии. Со стороны казалось, будто из ее ушей выходит пар. – Я столько сил потратила на тот амулет! Я ночи не спала! И все ради чего? Скажите! Ради того, чтобы этот мальчишка снова вернулся сюда?!

– Фло, хватит драматизировать, – устало протянула Шарлотта. Она подавала Эдгару травяные венички, а тот аккуратно развешивал их на крыльце на веревочку протянутой под крышей. – Пока ничего страшного не произошло. Ты рано паникуешь, пирожок.

– Вопрос времени, Лотти, – бросая карту на стол, сказала Агата. Грейс чертыхнулась, нахмурила брови и стала судорожно перебирать карты в руках.

– Ах, я стала сторониться политики с тех пор, как слушала нытье Тедди Рузвельта в 1904, – Облизнув пальцы и лениво перелистнув газетную страницу, протянула Луиза. – Тот мог часами занудствовать о политике. Дьявол, помилуй.

Она была знакома со многими «большими» людьми. К примеру, когда ведьма отправилась в отпуск, ей посчастливилось повстречать Вудро Вильсона. На удивление сестер, Лу отзывалась о нем крайне положительно, даже по доброте душевной предсказала ему, что он станет 28 президентом Америки. Тот, по словам Луизы, стал танцевать от счастья. Но, естественно, всех подробностей его правления страной она раскрывать не стала.

Эти утренние ритуалы никогда не надоедали. В этом была какая-то добрая магия. Маленькая семья никогда не нарушала своих традиций, а их было достаточно много. Например, каждый первый день нового времени года, ведьмы доставали из запасов дорогие вина и баловали себя изысканными сырами, которые привозили из Лондона Флоренс и Агата. Рождество колдуньи не отмечали, а лишь пакостили разными способами жителям города, пугали их и бесновались, как хотели.

– Давайте рассуждать логически, – Селена в очередной раз пыталась найти всему рациональное объяснение. Она сосредоточенно разбирала свои записи на столе и параллельно пыталась поддерживать дискуссию. – Он никогда не узнает о том, что произошло, если только Джонатан или кто-то из нас ему не расскажет. Стентон не станет этого делать, а мы тем более. Главное – не подпускать мальчишек к лесу и осторожно следить за ними, но ненавязчиво. Это пока все, что мы можем сделать.

Селена была полностью права. В городе им практически ничего не могло угрожать. Но вот если они попадут в чащу леса, где и ведьмы иногда чувствуют себя неуютно, то им конец. Если они не потонут в болотах или не будут ужалены ядовитым плющом, то ими с большом удовольствием захочет полакомится лесная нечисть. На то лес и называли Мертвым. Трупов здесь было больше, чем во многих некрополях.

– Эдгар, займись ими, – буркнула Фло, продолжая беспорядочно метаться по веранде. – Выколи им глаза, если потребуется, но, чтобы лишнего они не увидели!

– Я прослежу, чтобы юнцы не совались в чащу, хозяйка, – кряхтя, каркнул фамильяр и тут же улетел прочь в направлении города.

– Может напугать их до полусмерти? – повернув голову в сторону Розы, иронично спросила Луиза. – С прошлыми «охотниками на призраков» сработало потрясающе. До сих пор челюсть от смеха болит.

– Лоренс не из пугливых. Одной лосиной головой и размазанной по стенам кровью не отделаемся, дамы, – Розалинд лишь закинула ногу на ногу и сделала небольшой глоток свежезаваренного кофе. – Тут нужна страшилка посерьезнее.

– С другой стороны, какая нам разница? Умрут – черт с ними. Разделаем тела и похороним со всеми почестями, – Агата кинула последнюю карту на стол. Грейс проиграла. – Ха! Я выиграла! Сдавай еще раз!

Девушки снова начали спорить между собой. Роза не любила участвовать в этих словесных дуэлях, поэтому тихо ушла на кухню за добавкой кофе. Ее мысли занимали лишь вязкие опасения, связанные с Лоренсом. Этот молодой человек даже не подозревал о своей важности. Со стороны Джонатана было весьма неосмотрительно позволять юноше возвращаться сюда. В Грейвтауне он был полностью беззащитен.

Она корила себя за то, что поддалась любопытству и заговорила с ним. Груз вины о том, что она сделала, камнем на шее тянул ее на дно океана сожалений, не давая вынырнуть наружу. Роза помнила все в мельчайших подробностях, и к большому сожалению, с годами краски старых ран не меркли.

Ее воспоминания прервал ненавязчивый стук в дверь.

– Вспомнишь мертвых, вот и черти, – тихо усмехнулась Роза. Она открыла входную дверь и увидела на пороге Джонатана, который робко переступал с ноги на ногу.

– Дивное сегодня утро, не правда ли? – констебль очаровательно неловко улыбнулся девушке.

– Для кого как, констебль, – она качнула головой в направлении прихожей, чтобы мужчина прошел внутрь. – Судя по газетным заголовкам, оно совсем не дивное для Английских политиков.

– Что? – по округленным глазам Джонатана, ведьма поняла, что утреннею газету он еще не читал.

– Ага! Вот и вредитель пожаловал! – Флоренс молниеносно влетела на кухню и стала размахивать руками во все стороны. – Пришел с повинной?!

– Фло, перестань, – шикнула на нее Селена. – Джонатан, рады тебя видеть.

Констебль заметно покраснел. Он всегда робел и смущался рядом с Селеной. Розалинд иногда умиляли их переглядки между собой. Ей приятно было видеть, что Селена смогла впустить к себе в сердце кого-то после того, как ее зверски предал муж.

Мужчина часто звал ее на долгие прогулки, дарил ей цветы и всевозможные подарки, которые он мог себе позволить на свою маленькую зарплату. Джонатан неоднократно предлагал ей выйти за него замуж, но Селена отказывалась, ссылаясь на то, что ведьма не может связать себя узами брака с человеком, хотя это было неправдой. Она просто боялась быть уязвимой, боялась, что ее снова предадут.

Всех женщин в этом доме предали их собственные семьи и близкие. Они были разочарованы в самой жизни и во всех людях на свете. Близко они к себе никого старались не подпускать. В доме №13 они снова обрели семью, хоть и маленькую, но преданную. Эта семья была крохотной армией, которая противостояла двум серьезным врагам – людям и чудовищам.

– Кхм, я, в общем-то пришел по личному делу, – он скрестил руки перед собой и перешел практически на шепот. – Лоренс хочет познакомится с тобой, Селена.

Шарлотта подавилась завтраком и закашлялась. Грейс с распахнутыми от шока глазами нервно стучала ей по спине. Луиза громко расхохоталась, обхватив плечо Агаты, которая тоже не могла сдержать смеха. Селена же сконфужено попятилась назад и плюхнулась на ближайший стул. Лишь Фло и Роза стояли не шелохнувшись, думая, что им послышался этот вздор.

– Ты в своем уме?! – завопила Флоренс во все горло. – Ты хоть понимаешь, что натворил, когда позволил мальчишке приехать! Да еще и не одному! Их четверо! И теперь ты хочешь познакомить с ними ведьму? Здесь вам не цирк!

– Флоренс! – рявкнула сквозь зубы Грейс. – Утихомирь свой жабий пыл сею же секунду! Или это сделаю я!

– Отойдем на веранду, поговорим, – Селена осторожно взяла его под локоть и кивнула Розе, чтобы та шла за ними.

Роза по привычке незаметно для констебля стащила кухонный нож со стола и спрятала его в рукав.

Мало ли что. Подумала она. Мне он никогда не нравился.

– Джонатан, – деловито начала главная ведьма, садясь за стол на веранде. – Это очень странная просьба, не находишь? Как ты себе представляешь мое с ним знакомство? Да и потом, чем меньше он знает, тем лучше. Для его же безопасности.

– Я понимаю, как это выглядит. Но он не успокоится, пока не увидит тебя, – Роза облокотилась на дверной косяк спиной к ним. Ей не хотелось смущать констебля еще больше. Он в тайне побаивался ее и всегда избегал зрительного контакта с ней, хотя иногда и отчитывал ее, словно нашкодившего ребенка. Но он был смелым лишь тогда, когда ведьма позволяла ему. – Ты мне не чужой человек. Я думал, что нас с тобой связывают куда более личные отношения. Мне бы очень хотелось, чтобы вы познакомились. Да и потом, он увидит тебя и будет очарован также сильно, как и я. Как только Лори поймет, что опасаться нечего, он и его друзья сразу же уедут отсюда.

– Какого черта они вообще здесь? – челюсть Розалинд дрогнула. Она развернулась к мужчине в пол оборота. Ее глаза неодобрительно сверкнули белой искрой, в то время как Селенины пальцы стало покрывать синее, как море, свечение. Она готовилась защищать Джонатана. Защищать его от своей сестры. – Я неоднократно предупреждала, чтобы ты не смел пускать мальчишку сюда! Ты забыл о нашем маленьком договоре?

– Они приехали в Грейвтаун не по моему приглашению. Я не имею к этому никакого отношения! Я прислал ему письмо, чтобы тот не приезжал сюда! Чтобы он жил своей жизнью! Мне неизвестна причина его появления.

– Ты поклялся мне, что сделаешь все, чтобы сохранить нашу тайну и мальчишку в безопасности! – теперь она ужа упиралась пальцами в стол и гневно рычала на Джонатана. – Мы не знаем, кто эти люди! Мы не знаем, что они могут выкинуть! Ты хоть на секунду представляешь себе последствия, если они захотят прогуляться по лесу? А если его учует Огрим? Что тогда, Джонатан? Кто спасет его? Ты? Его дружки? Или, быть может, мне выпадет эта доля?

Констебль поник. Он прекрасно понимал, что на нем лежит огромная ответственность перед Лоренсом и ведьмами. Он знал, что в этом городе никто не в безопасности. Зло подстерегало на каждом углу. А еще, если ведьмы чего-то от него хотели, то всегда напоминали о его долге перед ними, который он должен будет выплачивать до самой своей смерти.

– Я поселил их у себя в доме! Защита не пропустит в дом чудовищ! – мужчина с мольбой посмотрел на Селену.

Девушка резко схватила его за воротник рубашки и пригвоздила к стене. Она гневно посмотрела на него в упор, грубо сдавливая его горло предплечьем. Джонатан вздрогнул и отвел взгляд от Розы, пытаясь избежать ее праведного гнева. Ей не привыкать, что она пугает людей, вызывает в них тянущее отвращение. Ведьма уже давно поняла, что страх – это лучший инструмент влияния.

– Посмотри мне в глаза, – змеиным голосом прошипела некромант прямо ему в лицо. Констебль отрицательно помотал головой и сильнее зажмурился. – Смотри на меня!

– Роза, прошу тебя. Успокойся, – ведьма напряглась.

– Зло может войти в круг, если хозяин дома пригласит его. Кто угодно может представлять опасность, мой недальновидный друг, – она наклонилась к его уху и прошептала уже не своим голосом. Это был голос монстра, который жаждал быть услышанным. – Может быть, оно уже внутри и размышляет, как выпотрошить каждого из вас этой ночью.

– Розалинд! – Селена нервно вскочила со стула, готовая защищать своего возлюбленного.

– Снова защищаешь его? – ее голос содрогнулся. В нем жилками проступил голос чего-то демонического, словно та была одержима. Спрятанный в рукаве нож молниеносно оказался прижатым к щеке мужчины. Ее рука так и хотела сделать ровный и глубокий надрез, чтобы по его шее стекала кровь, пачкая накрахмаленную белую рубашку.

Девушка долго боролась с приступами злости. Тьма иногда брала верх над ее человеческой натурой, и она «зверела», могла сорваться на сестер на пустом месте, злость могла заставить ее сделать ужасные, непоправимые вещи. Так и сейчас ярость разгоралась в ее душе и подталкивала утолить жажду гнева и крови.

Несколько секунд сверлив его глазами, девушка резко отпрянула от него, словно отрезвев. Ведьма отпустила мужчину и резким движением вогнала нож прямо рядом с его виском, от чего Селена испуганно вскрикнула и закрыла лицо руками.

– Если кто-то из них пострадает или умрет, то это будет на твоих руках, и больше не на чьих, – девушка сказала свое последнее слово.

– Я подумаю над твоим предложением, хорошо? – Селена успокаивающе посмотрела на констебля и легко улыбнулась ему, пытаясь разгладить свои складки страха на лбу. Он тоже постепенно оттаял и приторно ласково взял ее за руку.

Некромант фыркнула и зашла обратно в дом, громко хлопнув за собой дверью, от чего весящие под крышей травяные венички стали раскачиваться из стороны в сторону.

Ей очень не нравилась эта затея. Она прекрасно понимала, что в случае непредвиденной опасности сестры смогут за себя постоять. Но страх и волнение за них были тяжелее на ее внутренней чаше весов, чем здравый смысл. Девушка, хоть и натянуто, но доверяла констеблю, а вот к незваным гостям доверия у нее совсем не было.

Ведьмы уже занялись своими привычными делами. Луиза ушла в город на сеанс к влиятельным клиентам, Агата обосновалась в мастерской, сортируя свежие внутренности, Грейс что-то судорожно готовила на кухне и опять бубнила очередную историю из своей долгой жизни себе под нос. Роза же спустилась в подвал. Оттуда несло разными травами и сушеными внутренностями. Божественно приятные ароматы для ее носа.

– Разотри полынь, а затем добавь восемь лягушачьих лапок из левой баночки, – командовала Лотти.

Пока Фло делала все приготовления, Шарлотта что-то кропотливо помешивала в небольшом чугунном котле. Ведьма полностью отдавала себя созданию эликсиров и зелий. На бесконечных полках подвала стояли сотни разных пробирок, колб и склянок с разным содержимым. Все бурлящее варево искрилось зеленым цветом. Именно зеленый – оттенок магии Лотти.

На деревянных миниатюрных сундучках висели бирки с разными надписями: «сушеные пальцы ног», «побеги первого цветения жасмина», «красные муравьи», «сердца ящериц», «головы летучих мышей» и так далее. По углам помещения располагались массивные ящики, где лежали всякие странности для амулетов Флоренс: веревочки, стекляшки, минералы и зеркальца.

Но отдельные стеллажи в подвале занимали пробирки с воспоминаниями. На каждой были написаны даты и кому они принадлежали. Достаточно было сделать один глоток и человек попадал в полное и реальное воспоминание, смотря на все со стороны. Все было, как наяву – запахи, люди, звуки, чувства. Эти баночки были как лекарством в час скорби и печали, так и смертельным оружием.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.