Диана Мартос
Моя бабушка – пиццерия

С особой благодарностью за помощь, поддержку и веру Стасу Бабицкому – моему другу, издателю и невероятно интересному человеку, а также мастерам пиццы: Enzo Coccia, Gino Sorbillo и Davide Civitiello за вдохновение, профессионализм, любовь к своему делу и содействие.

«Всё благо человека – в горсти муки, помидоре и базилике»

(Итальянская пословица)

«Всегда оставляйте место за столом, потому что к вам может прийти друг…»

(Итальянская пословица)

Действующие лица

Стелла Фарина – шестилетняя девочка, главная героиня.

Томмазо Фарина – брат Стеллы.

Илария Фарина – мама Стеллы и Томмазо.

Марио Фарина – папа Стеллы и Томмазо, муж Иларии.

Фабио Фарина – дедушка Стеллы и Томмазо, папа Марио.

Гайя Фарина – бабушка Стеллы и Томмазо, мама Марио, жена Фабио, а также голос Пиццерии, с которым разговаривает девочка.

Лоренцо – родной брат Иларии.

Синьоры Чиветта и Фока – подруги. Соседки семьи Фарина.

Франческо – торговец фруктово-овощной лавки.

Леда Гвидиче – новая соседка семьи Фарина.

Чезаре Гвидиче – сын Леды.

Часть I

1

– Илария, ты не видела нашу дочь? – громко выкрикнул Марио и резко, точно по команде дирижёра, затих.

– Наверное, сидит, как обычно, наверху. У своего любимого окна. Мечтает… – ответ жены, напротив, был полон спокойствия, и каждое слово в нём звучало всё мягче и тише.

– У нас дел немерено, а все разбрелись по углам, и хоть бы что!

Стелла услышала уверенные, тяжёлые шаги – это мог быть только её отец, и поспешила попрощаться.

– Ну всё, мне пора! А то я снова от папы получу! Лучше потом расскажешь! – негромко бросила она, не поднимая головы и собирая вокруг себя исписанные и изрисованные листы бумаги.

– Тебе бы поторопиться, Сте¹! Марио уже подходит к двери! И последнее – необязательно снова всем про меня рассказывать! Ты же зна-ешь, о-ни всё рав-но не по-ве-рят…

Последние слова девочка услышала уже где-то вдалеке, потому что их перебил папа.

– Ну и чего ты тут сидишь? Я же вчера вечером за ужином дал всем понять, насколько важно сейчас держаться вместе и не терять ни секунды!

– Да, папочка, ты прав. Извини. Я думала, немного побыть здесь и вернуться. Наверное, заигралась…

– То-то же! А теперь пойдём!

Но только они подошли к двери, он заметил у неё в руках стопку бумажных листов, пару шариковых ручек и старые цветные карандаши.

– Это что?

– Ой, совсем забыла. Это моё. Я тут… рисовала! – Стелла придумывала на ходу. Папа хоть и нахмурил брови, но разбираться не стал. – Дай мне пару секунд, я уберу всё в свою коробку. Хорошо, папочка? Ты можешь спускаться, я догоню!

– Давай. И не затягивай! Все наверняка уже собрались! Пора браться за дело!

2

Через полчаса вся семья сидела за большим столом, который состоял из пяти квадратных самостоятельных прежде столиков. Марио чувствовал в такой организации острую необходимость всякий раз, когда на повестке дня был какой-либо вопрос или событие, затрагивающие всех членов семьи. «От атмосферы зависит результат!» – говорил он, и уже давно никто с этим не спорил. Минимум четыре стола всегда сдвигались в один, несмотря на то, что количество участвующих в разговоре никогда не превышало пяти человек.

Все поглядывали друг на друга в ожидании начала, и тут постучали в окно. Марио подбежал к нему, отдёрнул занавеску и, разозлившись, начал трясти сложенными вместе ладонями, словно спрашивая у мешающего ему начать семейное собрание, чего тот хочет. На что получил: «Простите, я просто шёл мимо и решил заказать к обеду, заранее, несколько пицц. Встречаемся с родственниками сегодня! Погода какая хорошая, а?!»

– Мы закрыты! Видите, табличка на двери? Крупные красные буквы «CHIUSO»²!!!

Тут вмешалась Илария.

– Марио, ты что, совсем спятил? Ты так распугаешь наших покупателей. Быстро прими у этого синьора заказ и извинись!

Не выдержал и Фабио, который два года назад потерял жену и до сих пор не мог смириться с её отсутствием, а также с той мыслью, что в одиночку ему никак не осилить ведение ресторана.

– Я передаю тебе пиццерию не для того, чтобы ты хамил! Столько лет учили тебя с матерью – покойся с миром, моя прекрасная Гайя, – поднял он глаза к потолку (в этот момент Томмазо устало выдохнул и обрушил голову, заросшую густыми жёсткими волосами, торчащими во все стороны, на стол, а Стелла скрестила испачканные в синих чернилах пальчики, зажмурилась и вместе с дедушкой посмотрела вверх) – здесь всё должно начинаться с любви! Продукты это чувствуют, стены чувствуют, люди чувствуют! Будешь к ним добр – сможешь удержать и даже привлечь новых! А нет, так лучше и не берись!

– Ладно, ладно, пап, dai³! Погорячился. Сам знаешь из-за чего. Сейчас всё исправлю.

После этих слов Марио выбежал на улицу, положил руку на плечо возмущённому и даже слегка напуганному синьору, о чём-то с ним переговорил и, довольный собой, вернулся обратно.

– Вот! Это наш первый заказ к обеду. И всё должно быть в лучшем виде! – он продемонстрировал всем листок с названиями и количеством пицц и положил его на стойку рядом с меню, громко прихлопнув ладонью. – Ну что, а теперь начнём то, ради чего собрались?!

3

Внимания на Марио стало больше. Ещё бы! Ведь он не стал упираться, как это обычно бывает, и прислушался к просьбам близких. Только Томмазо не хотел поднимать головы и так и продолжал давить ей на стол.

– Эй, Томà⁴! Сейчас столешница треснет от тяжести твоих мыслей! Собирай свою гриву в хвост и просыпайся уже! Пора! На часах одиннадцать!

– Пожалуйста, делай, что он говорит, – прошептала брату на ухо, прикрывшись ладошкой, Стелла. Как вдруг ей показалось, что она услышала заботливый шёпот: «Всё будет хорошо, крошка. Ничего не бойся…» Но так как никто на него не отреагировал, придавать значения этому тоже не стала.

– Да почему я должен делать, что вы мне говорите?! – Томмазо резко вскочил и отодвинул стул. Мама отчаянно вздохнула, Стелла опустила глаза на колени и начала рассматривать рисунок на колготках. – Вы хотели, чтобы я закончил школу? Я не видел в этом смысла, но всё же сделал! Что дальше?! Так и будете всю жизнь говорить мне, что делать?! – он практически кричал. – И волосы я не хочу собирать! Вот прямо сейчас не хочу, а в следующую минуту могу захотеть и сделаю! А могу и вообще налысо их состричь! Понятно? Поэтому нечего мне давать свои советы! Вы со своими проблемами разобраться не можете, а ко мне цепляетесь! Да и потом, у вас своё видение на жизнь, у меня своё! – после этих слов он схватил джинсовую куртку со спинки стула и вышел на улицу.

Останавливать его никто не стал. Илария словно ничему не удивлялась, у Марио не осталось сил, и он просто облокотился на стену со словами «ну за что мне всё это», Стелла всегда молчала в такие моменты и со страхом представляла, что последует дальше. Только дедушка бросил на сына взгляд василиска и принялся размахивать руками. Сначала без слов, просто ходя взад-вперёд, а потом, будто накопив нужных аргументов, с обвинениями.

– Марио, я жил и надеялся, что выращу достойных людей, которые получат образование, которого мы не могли получить в своё время, которые примут и разовьют дело семьи, и, что самое главное – будут держаться друг за друга, вместе радоваться успехам и преодолевать трудности! А что вышло? Везде раздор и полный беспорядок! Чем гордится твой сын? Тем, что закончил только обязательную школу, м?! И что дальше?! Я даже не настаиваю на том, чтобы он становился pizzaiuolo⁵ (когда он злился, то иногда разговаривал на неаполитанском диалекте)! Не хочет работать, не хочет учиться в университете, пускай тогда поступает в профессиональную школу⁶, становится каким-нибудь механиком или, как сейчас модно говорить, барменом! (на этом слове он запнулся и скривил такое лицо, будто проглотил что-то горькое. Стелла тихонечко засмеялась) – Но то, как шестнадцатилетний парень проводит свободное время – стыд и срам! Его друзья не приведут ни к чему хорошему! Упустили вы парня! Уж прости меня, Рина⁷! – он положил руку нас сердце и слегка наклонился. Илария ничего не ответила, только пожала плечами, словно соглашаясь.

Марио уже съехал вниз по стене и сидел на корточках, опустив голову.

– Вот и поговорили… – растянул он и, хлопнув себя по коленям, встал. – Через час надо открываться. Времени на ссоры больше нет. Можем попробовать повторить вечером, после закрытия пиццерии, если вы все упокоитесь и будете готовы продолжать. Точнее начинать. – Он усмехнулся. – Надеюсь, Томмазо вернётся… А теперь по местам!

4

Было без четверти двенадцать, когда Томмазо вернулся.

– Где тебя носило весь день? – прямо с порога кинулся на него Марио.

– О, а ты чего дома? Разве вы не работаете до полуночи в своей никому не нужной пиццерии?!

– Ma sei proprio un cretino!⁸ И пока ты жив и носишь фамилию Farina, это и твоя пиццерия тоже! А если бы ты в ней почаще появлялся, вместо того чтобы разгуливать со своими такими же, как сам, глупыми и не ценящими труд родителей друзьями, то был бы в курсе и экономической стороны нашего семейного дела! – отчётливо проговаривая последние слова, Марио чувствовал гордость. Ведь именно благодаря его с Иларией труду, после смерти матери, дела снова пошли в гору.

– Мне кажется, или ты хотел сказать что-то ещё? – Томмазо на удивление отцу остановился на лестнице⁹, хотя и смотрел не в глаза собеседнику, а в окно, в котором кроме темноты ничего не было видно.

Марио явно не ожидал, что ему дадут высказаться и решил не упускать эту возможность, пока сын снова куда-нибудь не сбежал. На мгновение ему даже показалось, что Томмазо что-то понял, хотя бы самую малость да осознал, поэтому, вдохнув как следует воздуха в попытке успокоиться, сделал шаг вперёд и как ни в чём не бывало начал.

– Сын. Наверняка ты знаешь, что через несколько дней, на набережной Караччоло начнётся важный для нашей семьи, да что уж там – для всех уважающих себя мастеров пиццы, фестиваль. Сотни лучших шеф-поваров со всего мира приедут, чтобы доказать…

Но Томмазо перебил его.

– Па, я слышу эту речь каждый год… – он облокотился на перила лестницы.

– Правильно. Всё потому, что мы до сих пор так и не добились нашей цели. Из года в год мы то приближаемся, то отдаляемся от заветной мечты. И каждый год ровно за неделю до открытия фестиваля у меня замирает сердце. Я не могу ни есть, ни пить! Спать не получается толком, понимаешь?! – он сел на край дивана. – Я вспоминаю, как первый раз попал туда. Как после нескольких напряжённых дней участия был выжат словно лимон. Хоть ведро limoncello¹⁰ делай! – он коротко улыбнулся и махнул рукой. – Ты когда ходишь с друзьями на футбол, чувствуешь ведь то же самое, ну!? – Марио была крайне важна поддержка сына. Казалось, он забыл про весь гнев, который испытывал прежде. Только бы понял сейчас… – И вот представляешь, жёсткие мозоли на ладонях, сил уже никаких нет, а судьи снова объявляют победителем не нашу пиццерию… Да чтоб вы все провалились!!! – его глаза горели. – Я понимаю, что у нас было много проблем. Сначала мы растили вас со Стеллуччей¹¹, денег да и сил не всегда хватало, всякое было. Затем твоя школа. Ох и потрепал же ты нам всем нервы за эти годы … Потом не стало матери…Но теперь-то что? Что нам мешает объединиться и порвать всех в этой «гонке»?! Так, как это сделали однажды твои бабушка с дедушкой! Мы мечтали об этом много лет, Томà… Дед мечтает… Пока жив… Помоги нам. Помоги нам всем победить!!! – Марио резко подскочил к сыну и схватил его за руки. Его глаза искали глаза Томмазо, но тот увернулся.

– Ты закончил? – спросил он.

– Да.

– Тогда спокойной ночи.

Проверить, понял ли что-то на этот раз сын, практически обессиленный Марио мог только через три дня…

5

Начался последний день фестиваля.

Воздух уже не только над набережной, но и, казалось, даже самыми отдалёнными районами Неаполя был пропитан ароматами свежих дрожжей, базилика, спелых сладких помидоров, разнообразных сыров, от молодых до двенадцатимесячной выдержки, местами подгорелой муки, оливкового масла и орегано.

Руки десятков пиццайоло продолжали, словно мощные машины, вымешивать слегка-жёлтое тесто, а вечно голодные гости праздника без остановки поедали свежеиспечённые яркие лепёшки. Всё вокруг было наполнено непередаваемой динамикой. Жизнь здесь кипела в прямом смысле этого слова. С разных сторон кричала музыка и места для грусти, казалось, совсем не осталось.

Всю тяжесть забрала на себя семья Марио, над рабочим местом которых краснела вывеска участника: «La Farina¹²» и маленькая приписка внизу: «Pizzeria di Fabio». Лишь когда люди проходили мимо, Марио, Илария, и Фабио приветливо улыбались. В остальное время, все дни фестиваля, их лица выражали чувства своеобразной неловкости и изнеможения.

Хватая очередной шар из теста, Фабио обратился к сыну.

– Ма¹³, ты не хочешь заявить в полицию? Всё-таки больше десяти дней прошло с тех пор, как Томмазо не появлялся.

– О чём ты, пап?! Он и раньше пропадал. Наверняка живёт у друзей и даже не вспоминает про нас… А знаешь, что самое обидное?! – Он схватил очередной кусок теста, хотя ещё не закончил работу над прежним. – В тот вечер, перед тем, как он ушёл, я говорил с ним. И впервые за долгое время он постарался выслушать меня. Не без презрения, но дал же договорить!

– И ты считаешь, он оценил то, что ты так перед ним открылся?

– Да сам уже вижу… Эх… Так плюнуть в душу! И это собственный сын… Вернётся – поколочу! И денег лишу карманных! Пусть идёт работать. Куда угодно. Хочет, пусть съезжает от нас, мне всё равно!

– А ты подумал о Стелле? – девочка в это время бегала среди длинных столов, накрытых белыми скатертями в красную клетку, – она же привязана к брату, переживает за него, несмотря на то, что он наплевательски к этому относится… Мне кажется, если ты с ним жестоко обойдёшься, на ней это скажется не лучшим образом.

– Тогда просто запру его. Пускай научится нормально общаться с семьёй и с ремонтом пиццерии мне поможет заодно. Свобода закончилась. Всё. Basta¹⁴!

Их разговор прервала Илария, силящаяся кому-то широко улыбаться:

– Развернитесь же! Нас снимают…

6

Переживая потому, что родители постоянно опечалены: то из-за поведения Томмазо, то из-за того, что одержать победу на фестивале снова не удалось, Стелла не желала выходить куда-либо (кроме как перейти дорогу от дома, где располагалась их квартира и зайти в пиццерию напротив), и в то время, когда её помощь была не нужна, поднималась на второй этаж здания и проводила там время, сидя у огромного окна, вид из которого выходил на длинную прямую улицу. Справа от него она организовала себе небольшой уютный уголок, в котором хранилась крупная картонная коробка зелёного цвета (в ней были различные записи о том, что она наблюдала изо дня в день, отрывки из журналов, книг и газет, ручки, карандаши и прочие мелочи) c приклеенными золотыми буквами S T E L L A¹⁵ и такой же золотой маленькой звёздочкой.

Первый этаж был отведён под зал ресторана, а на втором располагалось что-то типа чердака. Только не пыльного и заброшенного, как принято думать при слове «чердак», напротив – это было вспомогательное место для владельцев пиццерии. Семья выкупила его несколько лет назад и сделала лёгкий косметический ремонт. В центре комнаты стоял широкий стол со старым компьютером на нём, тумбочками по бокам и огромным потрескавшимся кожаным креслом на колёсиках. Не отходя далеко, можно было дотянуться до стеллажа и взять нужную папку. В них хранились расчёты и записи о том, как идут дела в пиццерие. Проще говоря, скучная бухгалтерия длиной в несколько десятков лет.

Обычно за этим столом сидел Марио. Каждый вечер после закрытия пиццерии около полуночи, он поднимался и что-то считал, последнее время больше радовался, но случалось, что и гневно выкрикивал непонятные слова, комкая бумагу и бросая на пол. Илария и Стелла в это время внизу убирали зал и мыли посуду, а Фабио шёл спать в дом через дорогу. Впрочем, важно сказать, что последние два года всё чаще в пиццерии он появлялся в качестве гостя и только по особо загруженным дням помогал на кухне. Смерть Гайи послужила для него поводом считать, что пора наконец выходить на заслуженную за семьдесят два года пенсию и наслаждаться жизнью, встречаясь со своими друзьями в баре по утрам за чашечкой кофе, катаясь на своём стареньком Фиате и прогуливаясь по другим районам Неаполя, а также имея дневной сон. Поэтому он старался как можно скорее убедить Марио в том, что приписку на входной вывеске стоит изменить на «Pizzeria di Mario» и переложить полную ответственность за бизнес на их с Иларией плечи.

* * *

В школу Стелла не ходила. Причиной тому был Марио. Он считал, что лучшая школа – это жизнь, и что всему тому, что преподают за закрытыми дверьми в классах с высокими потолками, он сумеет её обучить и сам. «Помогай нам в пиццерии и вот увидишь, к тому времени, как надо будет идти в среднюю школу (а это он приветствовал), ты будешь приспособлена к жизни лучше других!» – этой фразой он всегда отвечал Стелле на её просьбы всё-таки пустить её хотя бы на недельку в самую настоящую школу.

Между тем, в среднюю школу брали с одиннадцати лет, и несмотря на ряд семейных неполадок (Стелла хоть и показывала родителям, что разделяет их грусть), девочка была занята одной большой собственной мечтой. Она считала часы до уже скорого наступления её седьмого дня рождения, после которого останется каких-то четыре года, и можно будет собирать свой первый школьный рюкзак…

7

– Рина, знаешь, что сейчас приключилось?! – Марио вбежал в гостиную.

– ??? – жена вопросительно повернулась на него, не вставая с дивана. Она уже давно привыкла к мастерству мужа раздувать проблемы из ничего и создавать вокруг них панические настроения, всех в это вовлекая. Однако в этот раз поволноваться пришлось и ей.

– Я ходил в соседний квартал, чтобы посмотреть на оформления названий других ресторанов. – Чтобы не думать о проигрыше на фестивале Марио срочно нужно было чем-то занять свою неспокойную голову, и он решил взяться за разработку нового дизайна вывески над пиццерией. – И по дороге назад мне показалось, что я увидел Томмазо… Сначала я посчитал, что мне почудилось, но потом, когда он приблизился, я перестал сомневаться.

– Где он был?!

– Он был на заднем сидении свеженькой красной купе Альфа Ромео! А за рулём красовался один из его новых дружков!

– Который? – Илария встала и подпёрла руками бока.

– Который приезжает сюда с родителями из Рима! Его мама хочет открыть здесь свой магазин одежды! Она – дизайнер какой-то. Хорошо умеющий распоряжаться деньгами мужа! – добавил он, при этом покачав головой.

– А ты откуда знаешь??

– Да все вокруг уже давно обсуждают эту семейку!

– Так. Ладно. Ну а дальше?? Про Томà говори! – Илария сделала шаг к мужу.

– Представляешь, я так растерялся, что не сразу сообразил, что ему сказать. И, когда они проезжали мимо меня, окрикнул: «Эй, Томà! Не подбросите старика?!» Я то думал, что они остановятся, что он меня заметит и испугается. Но его бывший одноклассник, сидевший рядом, увидел меня первым и начал бить его по плечу: «Томмазо, друг, там твой отец!» Но вместо того, чтобы остановиться, тот, что был за рулём, посмотрел в мою сторону и прокричал: «Не ждите его дома! Он к вам возвращаться не хочет! Ему с вами неинтересно!» А Томмазо голову ко мне так и не повернул. Только надвинул кепку на глаза и толкнул водителя: «Поехали отсюда быстрее!»

– Вот же мерзавец!!! – Илария начала быстро ходить по кругу и от этого её платье становилось похожим на хвост павлина – широкий и многогранный. Её щёки всё краснели и краснели, а морщины вокруг глаз от напряжения были всё отчётливее. В такие минуты даже Марио побаивался её. Все знали, что неаполитанские мужчины обладают вспыльчивым, порой неуравновешенным характером, но к этому привыкли и уже не удивлялись. От кого не знали, чего можно ожидать, так это от женщин. С виду, чаще всего, они были притягательны, милы и невероятно женственны. Но стоило по-настоящему их разозлить, провинившемуся хотелось бы посоветовать скорее бежать прочь… Если же виноватой оказывалась другая женщина, то по окончании разборок, у неё вполне можно было не досчитаться нескольких прядей.

И хотя Томмазо женщиной не был, в разгневанных глазах жены Марио увидел, как у сына укорачиваются волосыа

8

На следующий день, двадцать пятого июня, наступил день рождения Стеллы. Но так как это было воскресенье – один из самых прибыльных дней на неделе, родители не смогли устроить себе выходной и просто разрешили ей не помогать им в пиццерии.

Также по этому случаю, утром, Илария достала для дочки особенное, предназначенное для выхода в свет, платье и, помогая ей его застегнуть и заплести волосы, со слезами счастья на глазах, вспомнила, как непросто проходили её роды, и какую поддержку оказали все соседи.

– Ты должна знать, почему мы дали тебе такое имя, доченька. И никогда не забывать своего квартала¹⁶, где бы не оказалась…

Стелла прекрасно знала, в честь чего её назвали, но в отличие от брата старалась не перечить родителям и стойко терпела мамины, повторяющиеся из года в год эмоциональные воспоминания. Марио с отцом в этот момент завтракали и, как это ежегодно бывает, тихонько усмехались над происходящим. Ни тот, ни другой имени Стелле не давали (это было чисто желание Иларии) и уж тем более не считали, что без поддержки квартала им было не справится. Но мешать причитать жене и невестке они боялись. «Если её не трогать, успокоится быстрее», – переглянулись они.

– А когда будет подарок? – Стелла вскочила со стула, дождавшись, пока мама вставит ей в причёску последнюю шпильку.

– А когда бы тебе хотелось? – Илария растянулась в широкой улыбке и посмотрела на мужа, собирающего пальцем сахар, осыпавшийся на стол с поверхности шоколадного печенья.

– Сейчас, конечно же! Подарки дарят утром!

– Ну раз так, то, дорогой, иди сюда и давай ей расскажем! – она пригласила рукой ненаевшегося мужа.

Марио подошёл и слегка обнял Иларию. Фабио в это время домыл за собой кофейную чашечку и постарался поскорее занять уютный угол на диване, чтобы увидеть реакцию внучки.

– Итак! – хлопнул он в ладоши, словно ждал подарка для себя, а не для Стеллы.

И тут раздался стук в дверь.

– Я сам. – Поспешил Марио.

– Подожди, доченька, сейчас мы продолжим. – Наклонилась к Стелле Илария.

Казалось, дедушка был расстроен больше всех и, заметив это, внучка подошла к нему, села рядом и объяснила как маленькому:

– Сейчас папа посмотрит и вернётся. И тогда родители скажут мне, что там за подарок…

Но папа не вернулся. Он открыл дверь и стоял, не в силах что-либо произнести. Перед ним были два полицейских, держащих за плечи Томмазо…

9

Стелла забежала на ступеньки лестницы и села, оставив только три до второго этажа. «Если вдруг папа будет бить Томмазо, я раз и убегу к себе в комнату. Всего три ступенечки осталось», – подумала она про себя и так же, как и несколько дней назад, услышала тихий голос:

– Не волнуйся, тебя они не тронут. Постарайся при первой возможности выйти на улицу и погуляй там, пока всё не уляжется…

– Откуда тебе всё известно? Но хорошо, я так и сделаю. Спасибо… – прошептала она в ответ. И на мгновение ей стало страшно, что голос больше не появится. Стелла вспоминала все разы, когда она слышала его, и олицетворяла это появление исключительно с плохим поведением брата. – А если он вдруг начнёт вести себя хорошо, а после этого случая с полицейскими папа ему такое устроит, что точно начнёт, тогда мне больше никогда не будет так боязно, и голос я не услышу… Но что же мне делать остаётся?! Если мне важен и брат, и этот голос… – Стелла ушла в размышления, но продолжила слушать, как полицейские объясняют родителям, что этой ночью её брат вместе с друзьями нарисовали граффити прямо на боковой стене его бывшей школы. А так как у директора Коста отключили горячую воду, он с утра пораньше пришёл в школу, чтобы принять душ. И как раз застал Томмазо, заканчивающего своё дело, но решил тихонечко подняться наверх, чтобы не спугнуть, сам при этом набирая полицию…

При полицейских Марио бить сына не стал, только замахнулся со словами «Как бы двинул сейчас!!!»

Парню снова повезло – один из полицейских был приятелем отца, и недолго переговорив, они приняли решение наказать Томмазо, заставив его перекрашивать стену, на которой красовалось ругательство.

Также Марио пообещал, что лично будет ходить с сыном в школу и контролировать его, чтобы тот не смог удрать, а Фабио согласился на это время заменить его в пиццерии.

Как только полицейские вышли, Марио толкнул Томмазо на диван и окружил его вместе с Фабио и Иларией.

В этот момент Стелла быстро поднялась к себе в комнату, написала записку родителям: «Я погуляю по нашей улице. Не волнуйтесь. Вернусь через пару часов сразу домой. Часы я надела» и начала спускаться вниз, слыша, как Томмазо пытался убегать вокруг длинного обеденного стола, опрокидывая стулья, а Марио кричал ему: «Я глаз с тебя не спущу! Будешь постоянно рядом! Со стеной закончишь, сразу приступим к ремонту пиццерии! Теперь ни дня не просидишь без работы! А в качестве оплаты будешь получать еду! Большего ты не заслужил!»

10

Стелла вышла на улицу как была – в своём пышном праздничном платье и пошла в поисках каких-нибудь соседей или просто прохожих. «Не пропадать же красивой причёске!» – думала она.

Однако за несколько часов она увидела только пару мальчишек, проезжающих на скутерах. Но никакого интереса к наряду Стеллы они не проявили. «Точно с другой улицы», – оправдала она их поведение.

И вдруг около ряда мусорных баков она увидела движущийся жёлтый прямоугольник. «Скорее, под ним кто-то есть!» – мелькнуло у неё голове. Она подбежала и потянула на себя картонный пакет для фастфуда. Из под него медленно показалась чёрная довольная мордочка с длинным туловищем на коротких лапках. «Это мальчик! Какой милый пёсик!» – практически прокричала Стелла, осмотрев собаку. Она взяла её на руки. Несмотря на то, что животное было совсем низким, весило оно немало. Девочка изо всех сил постаралась пройти так хотя бы какое-то расстояние, но спустя уже пять шагов остановилась. «Давай лучше ты пойдёшь рядом. Мама говорила, что женщинам поднимать тяжести нельзя, поэтому беги сам. Я буду звать тебя Алессио!» Пёс довольно завилял хвостом…

Так они дошли почти до самого дома Стеллы. Всю дорогу назад она вслух размышляла о том, что ей почему-то всегда не везёт и даже сегодня, в день рождения, она так и не узнала, что за подарок ей приготовили. «Во всём Томмазо виноват… Я хоть люблю его, но мне кажется, вести себя плохо так часто уже точно нельзя. Надеюсь, ты послушный пёс, а то я знаю мальчишек… Все они любят проказничать!» Алессио поднял голову на Стеллу, словно понимая, что та имеет в виду.

Увидев себя в отражении витрины букинистической лавки, Стелла испугалась: причёска растрепалась, юбка платья была вся в пыли. «Лучше пойду домой. Прошло столько времени, а я так никого и не встретила. Они нарочно что ли не выходят?!» – она пнула ногой попавшуюся испорченную картофелину, но тут же поспешила успокоиться и села рядом с собакой: «С этого дня мы – друзья! Думаю, домой мне взять тебя пока не позволят, поэтому давай хотя бы видеться здесь, на улице. Иногда я буду выносить тебе еду. Вон там у нас пиццерия, видишь?» – она указала на вывеску напротив. «Ну всё, Алессио. Я пойду. Спасибо, что ты у меня появился…» И она крепко обняла его.

* * *

Когда Илария, Марио, Томмазо и Фабио вернулись домой, закрыв пиццерию, Стелла уже спала.

Аккуратно проникнув в её комнату, Илария села на край кровати и нежно провела тёплой рукой по уже распущенным длинным вьющимся волосам.

– Стеллина¹⁷, солнышко – прошептала она. – Мне так жаль, что твой брат снова всё испортил… Мы с папой принесли тебе угощение и хотели сказать, что на следующей неделе пойдём с тобой в цирк. Это и был наш подарок для тебя…

Но девочка не слышала. Ей снилось, что вместе с Алессио они отправились путешествовать в страну, где никто никогда не ссорится…

11

Следующая неделя для семьи Фарина началась в довольно непривычном ритме.

Томмазо вместе с отцом каждый день ходил в школу, пока качеством покраски стены не стали довольны не только директор, но ещё и сам Марио. Он придирался к сыну по любому поводу и особенно громко ругал его, когда поблизости были учителя.

Наибольшее удовольствие Марио доставило то, что сын пытался дозвониться до своих приятелей, которым удалось удрать с места преступления, чтобы позвать помогать ему нести наказание, но ни один из них трубку не взял, а в социальных сетях каждый удалил Томмазо из друзей. Когда он рассерженно произнёс, глядя в экран смартфона: «Дружбе конец!», Марио почувствовал полную власть над сыном – неужели теперь никто не будет ему мешать воспитывать и влиять на Томмазо!?

Фабио вместе с Иларией и Стеллой работали втроём, и невестке каждый вечер приходилось успокаивать своего второго papà¹⁸, что скоро Марио вернётся и помощь будет не нужна.

Стелла видела, что все снова заняты своими делами и уже начинала бояться, что в цирк с ней так никто и не сходит, но в четверг вечером, засыпая, услышала, как на первом этаже мама уговаривала папу:

– Марио, пожалуйста, придумай что-нибудь! Я не могу в очередной раз сказать ей, что у нас не получается выполнить обещание. Тем более день рождения мы ей опять испортили…»

– Но что я могу сделать? Томà одного я не оставлю теперь, сама понимаешь. Да и завтра последний день работ в школе…

– Ты серьезно??? Я знаю, что со стеной уже всё закончено, а то, что ты ходишь туда с ним и делаешь сверху дополнительную работу, чтобы произвести хорошее впечатление на директора, никуда не годится! Поэтому хватит думать только о своей репутации! Он даже ни разу не зашёл к нам в пиццерию! А ты так ради него стараешься, забыв о собственной дочери! – Стелле в этот момент хоть и стало немного грустно, что её папа выбрал директора, но больше она гордилась речью мамы.

– Ладно, – опустил голову Марио. – Поступим так. Вы завтра со Стеллой езжайте в цирк вдвоём, а я с Томмазо и отцом позаботимся о порядке в пиццерии.

– Правда?! – Илария не ожидала, что муж так быстро согласиться. – А как будешь с директором Коста?

– Ты права. Он даже ни разу к нам не наведывался. Сходим к нему утром и скажем, что договорённость выполнили, поэтому больше не придём.

– Спасибо, Марио!!! Ты лучший!!! – Илария кинулась на шею мужу и крепко его обняла.

В эти минуты сердце у Стеллы бешено застучало: «Неужели завтра я увижу цирк?! Неужели завтра я выеду за пределы квартала??? Лучше поскорее закрыть глаза и перестать об этом много думать, а то не сбудется. Всегда, когда я сильно чему-то радовалась, это потом не происходило», – вспомнила она и решила поскорее уснуть, чтобы приблизить завтрашний день…

12

Но в этот раз всё случилось по-настоящему.

Стелла привыкла жить в небольшом мирке своего квартала, своей бесконечной узкой улицы, между двух высоких жёлто-серых домов. Ей казалось, что раз гости всегда собираются то в пиццерии, то у них дома, значит всё самое главное в мире происходит также на их территории. Между двумя деревянными дверьми и за ними. Да что там говорить, вся семья так к этому привыкла, что лишний повод оказаться подальше от дома становился целым приключением. И эта поездка в цирк не только подарила Стелле и Иларии кучу эмоций, но и стала отправной точкой в личной трансформации девочки.

Так как цирк приезжал в парк развлечений Эденладнию, маме с дочкой пришлось проехать шесть остановок на метро и пройти пешком ещё около двадцати минут – сначала от дома до метро, а потом от метро до парка. Всё это время Стелла крутила головой по сторонам и, не дождавшись ответа на предыдущий вопрос, задавала следующий:«А что это, мам?! А что там? А что это за церковь такая красивая? А этот памятник кому?» Илария редко отвечала правильно. Из-за своей неграмотности она боялась сказать что-то неверно и злилась про себя на Марио: «Говоришь, что научишь всему дочку сам, только никуда с ней не ходишь!»

В цирке Стелла радостно хлопала в ладоши, что есть сил кричала браво и уговорила Иларию после представления сфотографироваться с артистами.

– Я повешу эту фотографию над кроватью. Ладно, мам?

– Хорошо.

– Только мне не нравится, что когда тигр не слушался, в него тыкали палкой. У него были такие грустные глаза…

– Смотри в объектив, Стелла, и широко улыбайся. Потом поговорим.

* * *

По дороге домой Стелла благодарила маму за этот день и торопила: «Надо поскорее прийти, пока все снова не ушли в пиццерию! Мне нужно им успеть рассказать!»

Больше всего ей не терпелось поделиться увиденным с братом, потому что ей было жалко, что его наказали и никуда теперь не выпускают. Но когда она начала перечислять, что ей понравилось, тот, не посмотрев в её сторону, хмыкнул:

– Нашла чему удивляться! Вот у меня у друга…

– Бывшего – вставил Марио.

– Это неважно. Альфа Ромео есть. Новая! Ты знаешь хоть такую машину? Он как на ней проедет, все девчонки сразу смотрят и мечтают прокатиться! Деньги – главное в этом мире! А не твои глупости про тигров и достопримечательности!

– Что ж ты не работаешь, если такой умный? А?! – снова влез Марио.

– В этой дыре многого не заработать. Я жду лучшей возможности. – Закинул одну ногу на другую Томмазо и скрестил руки.

После этой фразы между отцом и сыном снова начались дебаты.

Стелла не знала, что такое Альфа Ромео и хотя не была полностью согласна с братом по поводу всего, но в этот вечер твёрдо для себя решила: «Деньги нужны и мне. Я на них буду учиться и путешествовать! И смогу увидеть не только Неаполь, но и всю Италию, а потом и весь мир! И буду знать всё про разные памятники и музеи и научу маму с папой и Томà, а то он только нос задирает и мечтает о деньгах! Но откуда ж им взяться, если сидеть на одном месте!?»

Как известно, стоит человеку что-то запретить, он начинает этого желать со страшной силой. И так как в школу ей ходить пока не позволялось, она решила начать познавать то, что было доступнее, но в то же время неведомей всего – семейную пиццерию.

Часть II

13

– Ты снова здесь!!! – Стелла не верила своим ушам.

– Да, дорогая.

– А меня ты хорошо слышишь?

– Абсолютно.

– А почему ты снова надумала появиться сейчас?? Мне казалось, ты уже никогда не вернёшься… – Стелле хотелось поскорее всё выяснить и рассказать о своих чувствах.

– Я почувствовала, что у тебя много вопросов. А тот, кто спрашивает, всегда, рано или поздно, получает ответ. Ты захотела учиться, вот я и решила тебе помочь.

– Правда! Так и есть! Я очень хочу учиться! А может ты можешь мне помочь и с разными школьными предметами?

– Не обещаю, я сильна только по части пиццерий. Да и к тому же ты итак прекрасно читаешь и считаешь. А вот в написании мы ещё руку набьём, это я тебе гарантирую!

– Ураа! – Стелла так громко крикнула, что все за пределами кухни услышали.

– Ты слишком звонкая.

– Хорошо, следущий раз буду потише. Скажи только, как мне снова сделать так, чтобы ты появилась?

– Просто начни говорить…

Томмазо распахнул дверь на кухню.

– Мне нужен ещё один поднос. Не видела? Круглый такой, деревянный с толстым дном.

– Нет, не видела.

– А, кстати, чего ты тут сидишь, когда у нас куча посетителей? Я, если что, здесь задерживаться не собираюсь! Поэтому иди-ка меня подмени! Не хочу, чтобы родители привыкали ко мне в роли разносчика.

– Ладно, только не злись так. Я всё за тебя сделаю. Можешь оставить меня лишь на пару минуточек?

– Зачем это ещё? Не наигралась?

– Не могу сказать.

Тогда Томмазо сделал вид, что вышел, а сам спрятался за холодильником, чтобы послушать, обманчиво хлопнув дверью. Стелла заговорила:

– В любом случае, я очень рада, что ты снова со мной. Последний месяц был ужасным! Родители снова проиграли на фестивале, брат не хочет их слушаться, но после того раза с полицейскими, папа полностью взял его под свой контроль! – Последние слова она сказала совсем тихо и даже оглянулась, но Томмазо успел спрятаться. – В общем, я очень устала из-за их постоянных ссор. А ещё на днях я была в цирке с мамой и по дороге туда стоооолько всего интересного увидела! И теперь мечтаю путешествовать! А если моей семье хочется постоянно ругаться, то пускай. Вырасту и уеду. Выучусь и буду всем рассказывать про разные достопримечательности… Ты же мне поможешь?

Но ответа не последовало. Томмазо всё слышал и недоумевал. А когда родители оказались свободны, всё им выложил, словно упрекая сестру, мол: «Гляньте, не только у меня проблемы! Стелла совсем свихнулась!»

14

Вечером, после закрытия пиццерии все члены семьи пытались поговорить со Стеллой и выяснить, в чём дело.

На что девочка ответила:

– Я тут поняла, что знаю про пиццу совсем немного, а ведь это объединяет всех нас!» – тут она опустила глаза и еле слышно добавила – хотя нет, вас ещё объединяют ссоры и обиды друг на друга… Ииии наша пиццерия решила мне помочь во всём разобраться, пока вы заняты работой!

– Стелла, ты что говоришь такое? Как пиццерия может помочь?! – Илария подняла брови высоко-высоко.

– Ну, как бы вам это сказать… Она со мной разговаривает! – быстро протараторила Стелла.

Все переглянулись и заулыбались.

– Boh¹⁹, пусть разговаривает на здоровье, – махнул рукой Марио, соглашаясь со всеми взглядом в том, что это очередная игра – но, милая моя, разобраться в чём? Ходи и смотри, как мы готовим. Учись… Помогай нам в зале… Я всегда тебе об этом говорил.

– Вот именно! Понимаете… Сейчас я чувствую себя, словно листочек базилика, который кладут на пиццу поверх расплавленного сыра. Вы вроде и позволяете мне находиться здесь с вами, но я только мою посуду с мамой и ещё иногда разношу тарелки. Все считают меня маленькой… А я хочу стать дрожжами, которые участвуют в созревании теста! И делать всё как вы, взрослые… – По тому, как отчаянно слова вылетали изо рта девочки, можно было понять, что эту речь она готовила давно.

– Хорошо, Стè! Мы все будем только рады тебе помочь. Поэтому, как только появятся вопросы, смело задавай! – Марио был доволен тем, что кто-то нуждается в его знаниях.

А потом, чтобы успокоить себя, родители посовещались и дружно приняли решение считать, что всё это просто необдуманная прихоть Стеллы, а желание с кем-то говорить у девочки вызвано тоской по недавно умершей бабушке (Фабио сказал, что слышал о таком в выступлении какого-то именитого психолога).

А для того, чтобы было проще понимать, о каком чудо-голосе в следующий раз пойдёт речь, договорились дать ему имя «Гайя». Такое же, как было у матери Марио.

Стелла с ними спорить не стала. «Гайя, так Гайя…» – пожала маленькими плечиками она. И позволила родителям думать то, что им хочется…

15

– Вот здесь стену нужно подлатать. Там, на стыке с потолком, тоже приключилась беда. Видишь, трещина расползается? Всё-таки практически сорок лет пиццерие! – вздохнул Фабио и промокнул глаза клетчатым платком. У Стеллы этот жест всегда вызывал умиление и жалость. Ей казалось, что дедушка плачет, поэтому и в этот раз она подошла и обняла его за ноги.

– Пап, а вы что правда всё с мамой тут сами делали? – задумчиво осмотрел зал ресторана Марио.

– Ну да. А что ты думаешь, мне тридцать один год всего был, Гайе на два больше. Откуда у нас деньги на рабочих? Мы на помещение еле накопили на первый платёж… Десять лет выплачивали, еле концы с концами сводили. У знакомых позанимали, родственников… Эх…

– Дедушка, а с чего вообще здесь всё началось? Как всё строилось? – Стелла встряла в разговор, чему её папа оказался не очень рад.

– Дочь, у меня есть всего час до обеда, чтобы поговорить с дедушкой о предстоящем ремонте. Мне нужно многое у него расспросить, поэтому, если можешь, не мешай нам. Беги, лучше, поиграй или, что ещё лучше, вернись домой и помоги маме, я видел, она затеяла глажку… Но к часу возвращайся! Как откроемся, будешь нужна!

«Домой точно не пойду, пока не получу ответ! И я знаю, кто мне расскажет!» – мелькнуло в голове у Стеллы, и она побежала на второй этаж.

– Ты здесь? У меня есть вопрос! – негромко позвала девочка.

– Да, я тебя слушаю.

– Ох, получилось! Grazie a Dio!!!²⁰ – запрыгала на месте Стелла. И тут же её радость сменилась возмущением. – А почему это ты мне в прошлый раз не ответила? Я тебе только рассказала, что за дрянной месяц был у меня и про то, как не поздоровилось Томмазо, о чём, если бы он узнал, оборвал бы мне все уши! А ты взяла и замолчала на самом важном месте?! Так не пойдёт!

– Дорогая, дело в том, что Томмазо был рядом… Он слышал, как ты разговариваешь со мной.

– Правдааа?? А где, где? Я его не видела, мне показалось, что он вышел!

– Он спрятался за холодильником и всё видел…

– Подлый! Подлый Томà! – Стелла зафыркала и затопала ножками.

– Ладно, не ругайся. Это тебе ни к лицу. Ты же не хочешь быть похожа на своего отца.

– Ну знаешь ли… – девочка задумалась, подняла как можно выше носик и поджала губы, – в чём-то может и хочу! Он с виду кажется таким грозным, но вот меня и пальцем не тронул ни разу! А вот мама…

– Да, я знаю… У Марио особенное отношение к тебе. Ему нелегко даётся такое спокойствие, но он старается. Ты это в нём цени.

– А что, я разве заслужила, чтобы меня так колотили и кричали, чуть что, как на брата?

– Ты права, ты очень послушная, в отличие от Томмазо, но, к сожалению, взрослые могут вести себя неправильно не только, если ребёнок провинился…

– А чего ещё-то? – Стелла резко повернулась от окна, будто в комнате стоял живой собеседник.

– Как бы тебе объяснить…

– Я жду!

– Случается, что у родителей бывают проблемы на работе или с другими взрослыми людьми, которые портят им настроение. И вот тогда, казалось бы, ребёнок вроде ни в чём не виноват, а его, чисто случайно, потому что он попался под горячую руку, могут обидеть…

– Но это же нечестно!!! – Стелла чуть не заплакала.

– Да, дорогая, к несчастью, такое бывает… Люди совершают поступки, произносят обидные фразы, о которых спустя время сильно жалеют…

– Получается, маме часто достаётся от папы просто потому, что он, например, поругался до этого с Томмазо?

– Да, вполне возможно…

– Тогда мне нужно помочь им никогда не ссориться! Только, если у меня получится, ты всё равно не пропадай, слышишь? Даже если Томà станет самым послушным в мире!

– Помочь не ссориться будет трудно. Так как твой брат совершает плохие поступки, и это сильно злит родителей. А вот волноваться тебе абсолютно не стоит! Я никуда не денусь, пока не расскажу тебе всё, что знаю про пиццу…

– Хорошо, я верю тебе! А что же тогда делать с их раздорами? – Стелла села на пол и скрестила ноги.

– Я бы рекомендовала не влезать. Других людей очень трудно изменить. Зато можно кое-что изменить в себе.

– Что, например?

– Вот, скажем, если окажешься в ситуации, когда на тебя повышают голос или ругают за что-то, в чём твоей вины нет, постарайся не горячиться на этого человека. Дай ему выговориться. Скорее всего, ему непросто, и он сильно устал. Просто послушай, но не принимай слова на свой счёт. И не спорь. Зачастую, люди сами осознают, что были не правы…

– Хорошо. Я всё поняла. А теперь то ты расскажешь мне, как строилась наша пиццерия?

– Конечно, устраивайся поудобнее!

16

– Как ты знаешь, второй этаж не всегда был частью ресторана. Твои бабушка с дедушкой купили только помещение, которое располагалось на первом этаже, а также прилегающий к нему небольшой подвал.

– Это, где мы сейчас храним продукты разные?

– Да, верно. Так вот. Это помещение было с серо-голубыми стенами, протёртым линолеумом, кое-где разбитыми окнами и заброшенной грязной кухней.

– То есть кухня была там же, где и сейчас? А почему она уже была?

– Была, да. Эта комната и раньше использовалась здесь в качестве кухни. И Гайя с Фабио как раз искали такой вариант. Потому что подготовить с нуля кухонное пространство достаточно непросто. А так они купили бывший заброшенный рыбный ресторан и всё, что им требовалось, это обновить под себя зал, вылизать кухню…

– Зачем её лизать?! – девочка скорчилась.

– Вылизать здесь означает очень хорошо вычистить, чтобы она блестела как новенькая! Понимаешь теперь?

– Хаха, да!

– Тогда продолжим. Ещё им предстояло заменить окна, посуду, вывеску над входом и самое главное… А попробуй-ка угадать!

– Откуда же я могу знать это…

– А если так – что самое главное в любой пиццерии? Моё сердце – что это? Без чего нельзя испечь тесто?

– Быть может, огонь?! – Стелла задержала дыхание.

– Уже теплее! А огонь находится где?

– В печи! В печи!!! – девочка подпрыгнула.

– Да, правильно! Ты уже всё знаешь, видишь? Просто нам нужно это освежить в памяти.

Засмущавшись, Стелла широко улыбнулась.

– Выкладывание печи и установление дымохода стало самой большой проблемой. Самой дорогой и трудновыполнимой. Но и с этим они справились. Потому что знали – хорошая дровяная печь – это то, от чего будет зависеть успех всей пиццерии. Запомни это! Перед тем, как выбирать качественные продукты, нужно позаботиться о печке.

– Вот как значит… А мне казалось, что нам уже давно нужно сменить выцветшие занавески на окнах…Потому что люди любят, когда красиво!

– Это тоже важно, но посмотри на другие известные пиццерии, у которых очередь выходит на улицу. Разве они похожи на зал торжеств? Чаще всего это непримечательные внутри заведения, стены которых выложены обычной однотонной плиткой. Но посетителям нет до этого дела! Они так сосредоточены на вкуснейшей пицце, что за уши не оттащишь!

– Опять ты какие-то смешные словечки говоришь!

– Ну да, это значит, что пицца там очень вкусная. А вкусная она почему?

– Из-за продуктов, наверное…

– Об этом мы поговорим позже, а сейчас запомни только про печь. С неё всё начинается. И твои бабушка с дедушкой отлично о ней позаботились. А занавески и прочие мелочи – это мы еще заменить успеем!

17

– Марио, Стелла рассказала мне, что отец утром передал тебе документы, связанные с будущим ремонтом. – Илария вошла в кабинет, расположенный на втором этаже пиццерии.

– Да, Рина, он хочет, чтобы мы наконец взялись за это. Да и Томмазо как раз будет чем занять, пока он ещё с какими-нибудь болванами не завёл дружбу. – Отвечая жене, Марио продолжал смотреть то в монитор, то на клавиатуру в поисках нужного символа.

– Об этом я и хотела с тобой поговорить.

– Давай я сейчас закончу с подсчётом продуктов на следующую неделю, и мы договорим. А сейчас ступай домой. Я так быстрее всё завершу. Не стой над душой. – Марио построил электронную таблицу и хотел поскорее приняться за её заполнение.

– И грубиян же ты! Вот вроде не сказал ничего такого, а от себя оттолкнул. Если бы только можно было вернуть время после нашей свадьбы… Ты с меня пылинки сдувал….

– Иди уже, давай! А то я так никогда не закончу.

Стиснув зубы, Илария прорычала что-то в ответ, и пошла вниз.

Через четверть часа Марио пришёл домой.

– Рина, ты где? – завопил он так громко, словно был в глухом лесу.

– Чего ты разорался??? Твой отец уже спит, да и дети тоже легли. Часы видел? Половина второго ночи!

– Ладно, что ты там от меня хотела? – он сжал пальцы в кулак и опёрся им о спинку дивана.

– Пойдём на кухню – она взяла его под локоть и потащила за собой из гостиной. – Сядь за стол. Будешь есть?

– Я спать хочу! Давай уже скорее покончим с этими разговорами!

Каждый раз, когда Иларие предстояло попросить о чём-нибудь мужа, она заранее начинала паниковать. Но никогда не отступала и в этот раз так же решила побыстрее всё выложить. – Это связано с ремонтом.

– Тааак. – Выдул, казалось, весь воздух из лёгких Марио.

– Я знаю, ты хотел начать его сейчас, чтобы Томмазо был занят, да и Фабио ждёт… Но я хочу предложить тебе немного переиграть планы. Сегодня утром мне звонил Лоренцо. – Марио немного оживился, так как очень уважал родного брата жены за то, что тот был успешным бизнесменом. – Он знает, что Томà закончил среднюю школу и спросил, чем парень собирается заниматься дальше.

– Знал бы он, чем хочет заниматься его племянник! – Марио стукнул ладонью по столу.

– Да успокойся же ты, прошу! – Илария старалась говорить как можно тише, словно компенсируя громкую речь мужа.

– Короче говоря, Энцо²¹ предложил на днях заехать за Томмазо, он будет у нас проездом, и забрать его к себе, в Милан. Там он покажет ему несколько институтов, вдруг сыну что-то понравится, а ещё он хочет брать его в рабочие поездки! Ты понимаешь, какой это шанс для нас?!

– Всё это, конечно, хорошо. Но а как же ремонт? Когда Томà вернётся?

– Лоренцо обещал вернуть его к рождественским каникулам, а про ремонт… Я подумала, раз Томмазо итак будет занят, может быть мы справимся без него? И сделаем всё с тобой сами… Как когда-то твои родители. Мне кажется, это нас сблизит. А то из-за разборок с сыном ты про меня вообще забыл! Только лучше всего делать ремонт не сейчас, а в августе, когда все закроются и уедут отдыхать²². А сейчас пока месяцок поработаем…

– Даже не знаю…

– Но подумай! Мальчик увидит большой город, в котором полно предложений самой разной работы! Вдруг что-то щёлкнет в его дурной голове, и вернётся он уже другим… Плюс ты же знаешь моего брата, он ведёт много дел и плохому не научит… Я думаю, этот шанс нельзя обесценивать… К тому же, все расходы Энцо сказал возьмёт на себя.

– То есть мы ещё и сэкономим за эти месяцы…?

– Да, получается, что так!

– Мне надо подумать. – Марио встал и пошёл в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, в спальню. – Спокойной ночи.

– А когда ты сможешь дать ответ? – Иларие не понравилось, как муж закончил разговор, но Марио уже был наверху и не услышал её вопроса…

18

Июльская жара сказывалась на образе жизни всего города. Завтраки становились всё легче и проводились раньше, а обеды и ужины сдвигались на час-два вперёд. Владельцы джелатерий²³ победно ликовали и на быстро заработанные поверх плана деньги организовывали себе новую яркую рекламу в виде пластиковых рожков с мороженым, которые они устанавливали у входа в кафе, и неоновых рамок, обрамляющих старую вывеску и привлекающих ночных гуляк. А нужда в городских фонтанах, предназначенных для питья, выросла не только у коренного населения Неаполя и туристов, но и уличных животных и птиц.

Каждый в это время года выживал, как мог, но несмотря на все осложнения, которые раскалённое солнце вызывало у жителей юга, счастья вокруг значительно прибавилось. Его можно было поймать, прогуливаясь по ранним, ещё пустым улочкам, по бокам которых стояли массивные цветочные горшки и еле втиснутые мопеды или же, напротив, поздним вечером, вдыхая запах стирального порошка, который исходил от растянутых над головой простыней, и слушая, как из одних открытых окон душных квартир доносятся проникновенные разговоры о том, как повезло жить в этой стране, прерывающиеся криками о безрассудности поступков находящихся сейчас у власти политиков из других.

Стелле нравилось пораньше просыпаться и бродить около дома в попытках отыскать что-то интересное, о чём можно было бы рассказать всем за завтраком. Родители знали об этом и не были против, только просили заранее с вечера их предупреждать.

И вот, как это часто случалось, девочка аккуратно спустилась на первый этаж, умылась, заплела, как могла, волосы и вышла на улицу.

– Алессио, ты здесь? Ты уже проснулся? – Стелла прислушалась, но никаких звуков пса не послышалось. Только мелкий камешек вывалился из трещины на стене дома. – Ух ты… Здесь ещё и трава растёт! – провела она пальчиком по дорожке мха. – Может быть, скоро все эти здания совсем разрушатся и упадут, где же нам тогда жить?! – сама придумала себе проблему, и сама же начала пытаться выдумать варианты её разрешения девочка. Как вдруг её прервали звонкие цоканья.

– Buongiorno²⁴, красавица! – Протянули нараспев две тучные пожилые соседки, которые стали дружить, как только их мужья умерли, и сейчас надвигались прямо на Стеллу.

– Salve²⁵, signorа Фока и signora Чиветта, – засмущалась ненадолго девочка, но быстро освоилась. – Ой, а что это вы делаете? Это что у вас в руках? Лыжные палки что ли?

– Ну почти. Это скандинавские палки. Мне сын подарил! – пробулькала, словно огромная неповоротливая рыба, одна.

– А я увидела и тоже себе купила! – подхватила другая. – Ходьба с ними помогает укреплять здоровье… Сейчас весь мир с такими ходит! Воот.

Стелла обошла бабушек вокруг и, как следует осмотрев, поинтересовалась:

– А у вас что здоровье слабое?

– Ну, знаешь, в старости много разного вылезает, о чём раньше и не задумывался… – ответила синьора Чиветта.

– А куда вылезает? Что вылезает? – Стелла запуталась. И тут из окна показалась голова Иларии и позвала её:

– Стеллучча²⁶, пора завтракать! Здравствуйте, синьоры! – она кивнула соседкам.

– Ладно, бабушки, мне пора бежать, но когда мы потом снова встретимся, вы дадите мне рассмотреть получше эти ваши палки?

– Хорошо, хорошо, дорогая… Иди, кушай… Ручки вон какие тоненькие! – заохали они. – И передавай привет родителям!

19

– У соседок там палки какие-то волшебные появились! – Стелла забежала в гостиную и сразу бросилась к столу, за которым сидела вся семья.

– Ты помыла руки? – испуганно сказала Илария. – Трогаешь что попало на улице, а потом за еду берёшься! Быстро в ванную! – казалось, она сама не верила тому, что повысила голос на дочку с раннего утра.

Стелла вернулась и снова села за стол.

– Мам, а у тебя сейчас плохое настроение? Или ты с папой до этого поругалась? – спросила девочка, совершенно не подумав, что советы, которые ей даёт Гайя, лучше не озвучивать другим.

Илария поперхнулась, Марио сурово посмотрел на обеих, не соображая, кто сейчас разозлил его больше – жена, которая всем рассказала про его вчерашнее невежество или дочка, которая так быстро выросла и уже всё понимала. Дедушка решил не вникать в ситуацию и взялся читать газету, которая так кстати оказалась под рукой. А Томмазо светился от счастья, откинувшись на спинку стула и ожидая яркого продолжения. Когда доставалось не ему, а сестре, его просто распирало от восторга.

– С чего ты взяла? Давай уже начинай есть! – Илария подвинула блюдце с апельсином и тостами с джемом дочке.

– Ну мне Гайя сказала, что взрослые могут злиться на ребёнка, даже если тот ни в чём не виноват, из-за своих личных проблем с другими людьми, например… – Стелла побоялась увидеть реакцию родителей и принялась водить пальцем по столу, вырисовывая воображаемые фигуры.

– Это уже не смешно! – Рявкнул Марио, ощущая, что все вокруг водят его за нос. Больше всего на свете он не любил чувствовать себя неуверенно. – Не нужно сюда приплетать свои игры, Стелла! – он не смог сдержаться даже на дочку. Правда, сразу же обратился к жене, чтобы не акцентировать на этом внимание. – Я решил. – А потом к Томмазо, – завтра ты уезжаешь.

Парень вообще не был готов к такому повороту событий. Вместо прежней радости на его лице появились возмущение, злоба и безнадёжность. Зато Илария ощутила удовлетворённость, которая не могла, по её мнению, не стать результатом вчерашней беседы с мужем.

– Что на этот раз? – с некой долей опасения выдавил из себя Томмазо.

Стелла, мама и даже дедушка, выглянувший из-за газеты, не поверили спокойному тону мальчика и ошарашено посмотрели на него.

Во взгляде Томмазо читалась обречённость. И даже волосы, казалось, начали торчать в разные стороны ещё сильнее…

20

Марио подробно изложил сыну его дальнейшую судьбу на ближайшие месяцы, в конце добавив: «Поэтому отправляйся, как ты однажды сказал, «из этой дыры на поиски лучшей возможности! Флаг тебе в руки!»

А Томмазо, узнав, что его ждёт, даже обрадовался. О таком он и мечтать не мог после всего, что произошло между ним и отцом. Лоренцо он воспринимал как самого нейтрального члена всей семьи, после маминых родителей, о которых у него остались невероятно светлые воспоминания, какие только могут быть у шестилетнего мальчика о своих бабушке с дедушкой. Но так как их не стало именно в этом возрасте внука, всё его уважение перешло к дяде, стойко выдержало десять лет и так и осталось за ним закреплённым.

Последней фразой, направленной в сторону отца стала: «Ну и отлично! Хоть что-то новое увижу! Да и от вас немного отдохну!» После этого он шустренько ретировался из кухни, пока Марио не отвесил ему уже привычных в кругу семьи подзатыльников.

Весь день Томмазо провёл в своей комнате, изредка спускаясь на кухню и в туалет. Фабио попросил Стеллу помочь ему вымыть машину, вручив небольшое ведёрко, а когда они закончили, уехал на встречу со своим старым другом. Марио с женой работали в пиццерие и решили закрыться пораньше, так как был будний, не особо прибыльный день, и Илария хотела посвятить вечер сыну и помощи в его сборах. Она чувствовала лёгкую вину за то, что буквально выгоняет его с мужем из дома в надежде отдохнуть, решить свои дела и даже немного сэкономить. «Ничего, он будет в надёжных руках и в условиях получше наших…» – оправдывала и успокаивала себя она.

Уже поздно вечером, когда все были сосредоточены на Томмазо: Илария бегала между ним и шкафом и складывала вещи в чемодан, которые, на её взгляд, точно ему понадобятся, Марио сидел рядом на кровати и перечислял свои требования к его поведению, несколько раз он повторил «Не вздумай нас опозорить! Иначе домой можешь не возвращаться!», Фабио стоял на входе в комнату и подобно зоркому соколу наблюдал за происходящим, контролируя поведение каждого, Стелла закрылась в своей комнате и тихонечко позвала:

– Ответь мне, пожалуйста. Мне сейчас оочень нужно.

– Да, что такое?

– Томà завтра уезжает… Я боюсь за него. Всё ли будет хорошо?

– Да, конечно. Тебе не следует расстраиваться. Он немного попутешествует, научиться новому, а потом вернётся и всё тебе расскажет.

– Ааааа, теперь я ему завидую… Когда и я так смогу?

– Всему своё время. Ты обладаешь тем, чего нет у Томмазо – чутким сердцем, а такие люди хоть и страдают чаще других, но и получают в конечном итоге больше. Поэтому всё у тебя ещё будет, а сейчас просто начинается новая глава. А вот завидовать не нужно. Это чувство разрушает.

– Но как же это грустно, заканчивать что-то, прощаться с кем-то… – Стелла напоминала маленького волчонка, готового в любую секунду завыть.

– Там, где есть прощание, за углом уже поджидает новая встреча, а там, где заканчивается старое…

– За углом поджидает новое? – перебила девочка.

– Да, примерно так… – в голосе Гайи послышался добрый смех.

21

На следующий день Марио встал раньше всех, чтобы проконтролировать, что Томмазо проснулся и собран, поэтому, когда около восьми утра под окнами их квартиры раздался автомобильный гудок, Марио весело выглянул вниз, и убедившись в том, что это Лоренцо, поспешил в комнату сына.

Как заботливый отец, он донёс его чемодан до машины, поздоровался с Энцо, который, как всегда, отказался заходить, объясняя это плотной загруженностью, и попросил его об одолжении:

– Ты всё-таки один на один с ним время ещё не проводил, да и за последние годы дурости он поднабрался, поэтому будь на чеку. А чуть что не так, не стесняясь, давай ему затрещину! И сразу звони мне… Честное слово, нам с женой так неловко тебя нагружать…

– Да всё будет отлично, Марио, не переживай ты так, Энцо сам предложил. – Илария вышла к машине, неся в руках какую-то корзинку с едой в дорогу. – Привет, братик!!! – Звонко поцеловала она Лоренцо.

– Да, правда, всё будет хорошо. Что я, сам подростком не был. Всё нам известно… – Энцо улыбнулся и подмигнул Томмазо, который уже садился в машину. Марио слегка напрягся после этих слов, но решил промолчать.

– Мам, а это что ещё такое? Я что, девчонка какая-то? На фига мне эта гламурная корзинка?

– Там еда! Проголодаетесь ведь в пути! Всё-таки больше семи часов ехать!!! – в то утро Илария была готова простить сыну любые грубости, только бы тот не подумал, что от него хотят избавиться.

– И правда, Рина, мы что в восемнадцатом веке живём? По трассе полно Autogrill!²⁷ Vabbè²⁸, если что, съедим уже в Милане. Не пропадать же… – Энцо не хотел досаждать сестре, чему она осталась крайне довольна.

– Хватит уже сопли разводить! Не навсегда же расстаётесь! – крикнул из окна Фабио.

– Дедушка прав! Поехали уже, Энцо! – с грохотом захлопнул дверь машины Томмазо.

– Томà, этот автомобиль стоит огромных денег, так что поаккуратнее с ним. И никакой еды и напитков в машине. Захочешь, остановимся. – Проинструктировал его дядя, едва слышно.

– Понял. Прости. – Также бесшумно ответил Томмазо, который хотел себя зарекомендовать с первых минут. – Ну всё, ciao, nonno!²⁹ – поднял он голову наверх и махнул дедушке. – До встречи, ма, па! Думаю, вы скучать не будете! – Услышав это, Илария испугалась, что сын всё-таки всё понял и кинулась целовать его прямо через опущенное стекло. – Пока, мелкая! Веди себя хотя бы иногда не так прилежно! – выбираясь из маминых объятий, выкрикнул Томмазо Стелле и повернулся к Энцо, – ещё минуту, и я не выдержу, трогай…

– Даа, ну и семейка собралась. Целый театр драмы! Ну ничего, хоть немного переключишься. Думаю, мы подружимся! – с чистой совестью сказал во весь голос Энцо, когда они отъехали от рыдающей на плече у Марио Иларии и тоже готовой вот-вот расплакаться Стеллы.

– Уверен. – Ответил Томмазо и надел солнечные очки.

22

После отъезда Томмазо, семья почувствовала себя, словно плавно идущий корабль по спокойной воде. Марио даже успевал приобнять жену за талию, пробегая рядом, во время рабочего дня, что не могло не добавить ей уверенности в правильности решения дать сыну и им с мужем отдохнуть друг от друга.

Как только Лоренцо и Томмазо добрались до Милана, первый набрал сестру и пообещал и дальше время от времени звонить и сообщать, как у них идут дела, но она стала умолять вместо звонков присылать письма на электронную почту, поподробнее рассказывая обо всём, включая разные мелочи. Без особого желания, но всё же Энцо дал добро, и с тех пор каждое утро и вечер Илария включала компьютер, ожидая увидеть заветный мигающий конверт. Но входящих пока не было. И тогда, чтобы не терзать себя переживаниями, она решила полностью погрузиться в работу.

В те часы, когда пиццерия была закрыта, она шила новые скатерти, занавески и салфетки для приборов из уже давно приобретённых двух рулонов ткани: кристально-белого и белого в мелкую красную клетку. Она хотела занять каждую свободную минуту, лишь бы не сидеть без дела. «Зато, как только подойдёт август, и случится ремонт, малая часть для зала уже будет готова… Останется только пройтись ещё разок паром и можно вешать!» – хвалила она сама себя.

Марио тоже времени зря решил не терять и занялся разбором своего кабинета на втором этаже. Сначала он доставал все документы и папки с пыльных полок, затем раскладывал в стопки на полу, потом читал, сминал ненужное руками и откидывал поближе к двери, чтобы уходя выбросить.

Наведение порядка было первой ступенью его большого плана по достижению победы в следующем году на фестивале. «Организованность во всём – вот обязательный компонент для успеха», – озвучивал свои Мысли Марио и от этого становился ещё увереннее в своих действиях…

23

Если говорить о Стелле, то на несколько дней она потеряла и без того тонкую нить, связывающую её с внешним миром. После расставания с братом по какой-то причине тесно общаться с родителями ей не хотелось, и она просто продолжала разносить по залу ресторана пиццу, мыть тарелки на кухне, убирать пол и столы в конце рабочего дня. А когда помощь была не нужна, то просила маму поспособствовать ей в организации одного из самых любимых занятий – принятия ванны.

Последнее время Стелла чувствовала себя в безопасности и полной сил только, когда разговаривала с Гайей и когда лежала в тёплой ванне, наполненной до краёв. Семья крайне редко выбиралась на пляж несмотря на то, что Неаполь расположен на берегу Неаполитанского залива, а девочка с раннего детства проявляла повышенный интерес к воде.

Всякий раз, когда ещё маленькая Стелла просила родителей свозить её к морю, у тех находилась уйма причин, чтобы этого не делать. То много работы, то нет настроения, то желания проводить вместе время – конечно же, никто вслух об этом не говорил, однако все чувствовали – за последние месяцы это стало почти самым решающим фактором во всех вопросах, поскольку, стоило семье собраться, ссор, споров и криков не избежать. И тогда Илария начала наполнять девочке домашнюю ванну, чтобы хоть как-то заглушить её желание.

Стелла так к этому привыкла, что за всё время её купаний в ванной комнате образовалась целая гора необычных игрушек. Яркие, более новые или уже совсем бесцветные, с оторванными частями, некогда плотно державшимися на клею, – все они занимали две крупных плетёных корзины из пластика.

Единственной деталью в безмятежном мире девочки, к которой она никак не могла привыкнуть, была местами отваливающаяся плитка на ближайшей к ванне стене. Каждый раз, когда мама пробовала воду пальцем перед тем, как позволить Стелле в неё погрузиться, девочка мрачнела и произносила: «Видишь, там уже кусок отвалился, хотя ещё прошлый раз он был на месте? А тут, совсем близко к моей голове, новая щель. Значит и эта плитка упадёт…» Илария успокаивала её, помогая поскорее раздеться и отвлечь от этих мыслей, потом спрашивала, какие игрушки подать сегодня, и удалялась…

С начала этого лета, Стелла всё чаще игнорировала старые фигурки в виде животных и семейств уточек в разных исполнениях, теперь её занимали глазастые рыбы и недавно подаренный папиным приятелем набор из пластиковых кусочков пиццы, помидоров и сыра. Стоило ей всё это взять в руки, плохие мысли, воспоминания о ссорах в семье, отъезд Томмазо и даже страх перед плиткой на стене – всё становилось ничтожно маленьким и неважным…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сокращённый вариант имени Стелла

Вернуться

2

Закрыто (итал.)

Вернуться

3

Да ладно тебе!/Брось! (итал.)

Вернуться

4

Сокращённый вариант имени Томмазо

Вернуться

5

Пиццайоло (неаполетанский). На итальянском языке слово звучит как «Pizzaiolo»

Вернуться

6

Аналог российских прикладных училищ

Вернуться

7

Сокращённый вариант имени Илария

Вернуться

8

Ну ты и кретин! (Итал.)

Вернуться

9

квартира семьи Farina состояла из двух этажей

Вернуться

10

итальянский лимонный ликёр (Итал.)

Вернуться

11

уменьшительно-ласкательный вариант имени Стелла

Вернуться

12

Фамилия семьи переводится на русский так же, как «мука»

Вернуться

13

сокращённый вариант имени Марио

Вернуться

14

хватит/достаточно/стоп (Итал.)

Вернуться

15

имя Stella переводится с итальянского «Звезда» (Итал.)

Вернуться

16

Семья Farina живут в старом квартале Неаполя, созвучным с именем девочки – «Stella»

Вернуться

17

уменьшительно-ласкательная форма имени Стелла

Вернуться

18

папа (Итал.)

Вернуться

19

междометие, обозначающее незнание, сомнение. Типа «Кто его знает…» (Итал.)

Вернуться

20

Слава Богу (Итал.)

Вернуться

21

сокращённый вариант имени Лоренцо

Вернуться

22

в августе в Италии обычно закрывается большая часть заведений. В городах наступает тишина. Все едут на море.

Вернуться

23

кафе-мороженое в Италии

Вернуться

24

Доброе утро (Итал.)

Вернуться

25

Здравствуйте (Итал.)

Вернуться

26

уменьшительно-ласкательный вариант имени Стелла

Вернуться

27

сеть кафе, расположенных на дорогах Италии

Вернуться

28

Ну ладно/была не была (Итал.)

Вернуться

29

пока, дедушка ! (Итал.)

Вернуться