Екатерина Дереча
Ника, Эрн и волшебное зеркало

Глава 1

– Мне нужно жениться, срочно! Или хотя бы обручиться, – Эрнард Виано вцепился руками в волосы, не обратив внимания на рассыпавшиеся по полу листы договоров с клиентами. Такая небрежность была не свойственна мужчине, поэтому Моника перевела взгляд с настенных часов на работодателя.

– Мне посочувствовать или позлорадствовать? – спросила она, поправляя идеально отутюженный рукав блузки.

– Срочно! Срочно жениться, – пробормотал Эрнард, уткнувшись лбом в книжный стеллаж и не расслышав вопроса.

– Моё рабочее время закончится через пять, точнее – уже четыре минуты, – сверившись с часами, напомнила Ника. – Эрн, если ты продолжишь стонать и невнятно выражаться, мы так и не дойдём до сути.

– Помнишь Жадин Ланкандо? – обернулся к ней мужчина, не вынимая пальцев из растрёпанной причёски.

– Ещё бы! Она – наш постоянный клиент, – Моника хмыкнула и повела бровью. – Ты окучивал её почти три месяца, прежде чем она подписала первый контракт.

– Жадин овдовела, – трагично изрёк Эрнард, прекратив выдёргивать свои волосы.

– И что с того? – недоумённо пожала плечами девушка, закрывая на ключ ящик своего рабочего стола. – Мне, конечно, жаль покойного Бернита Ланкандо, но теперь ему не придётся выслушивать визгливый голосок супруги и постоянно дышать её ужасными духами. Как по мне, «Дериамон №5» давно пора запретить, это же оружие массового поражения!

– Мне кажется, что Жадин сама избавилась от мужа, – несчастным голосом заявил Эрнард Виано, драматически воздев руки к потолку. – Ника, она могла устроить этот несчастный случай.

– И всё же, я до сих пор не уловила твою мысль, – терпеливо отозвалась Моника, присев на корточки и собирая с пола контракты.

– Она сделала это из-за меня. Точнее – ради меня, понимаешь? – безумный взгляд мужчины остановился на рассыпанных бумагах, Эрнард быстро наклонился и принялся помогать наводить порядок в кабинете. – Жадин неоднократно намекала на любовную интрижку, но я отговаривался её замужеством. Не мог же я сказать, что не люблю толстух, а она даже толще твоей модистки?!

– Эрн, ты же шутишь? – Моника замерла с листами в руках, выронила стопку неподписанных договоров и выпрямилась. – Неужели твоё эго настолько велико, что ты веришь в то, что сказал? Убивать мужа ради тебя?

– Эй, ты опять? – Эрнард обиженно насупился, выпятил подбородок и привычным размашистым движением пригладил торчащие во все стороны белокурые кудряшки. – Я, между прочим, перспективный жених, лицензированный боевой маг с дипломом академии, собственным делом и очень привлекательной внешностью.

– Ты переоцениваешь себя, Эрн, – девушка покачала головой, одёрнула жакет и, подхватив со стола сумочку, направилась к выходу. – А моё рабочее время закончилось.

– И ты бросишь меня? – взвыл мужчина, театрально прижимая ладонь к груди. – Уйдёшь вот так?

– Разумеется, даже дверь за собой прикрою, чтобы не было сквозняка, – Моника уверенно взялась за ручку двери, не оглянувшись на босса.

– Ника, стой! – Эрнард подскочил к девушке, схватил её за локоть и развернул к себе. – Выходи за меня замуж!

– Прямо сейчас я не могу, у меня назначена примерка нового платья у модистки, – Моника наморщила нос и, смерив взглядом работодателя, попыталась отцепить настойчивые пальцы от любимой блузки.

– Нет, не сейчас, скажем, завтра или послезавтра, – не унимался Эрнард, придав лицу самый несчастный вид.

– Эрн, ты только что сказал, что Жадин Ланкандо убила ради тебя собственного мужа, – закатив глаза и будто задумавшись, девушка потеребила край жакета. – Скажи, что ей помешает убить и меня? Ведь ради такого перспективного, весьма привлекательного и обаятельного тебя можно не скупиться на услуги наёмников, – растаявший от лести Эрнард выпустил женский локоть, самодовольно усмехнулся, но тут же сник, когда Ника выскочила за дверь, бросив уже из коридора последнюю фразу. – А я себе, знаешь ли, очень дорога.

Громко цокая каблуками по глянцевому паркету, Моника миновала пустой коридор со множеством арендованных кабинетов. В основном там были торговые офисы, несколько перекупщиков и даже брачное агентство, в котором только отчаявшиеся стали бы искать себе супругов. Обшарпанная, давно некрашеная дверь с выцветшей вывеской будто кричала о том, что на самом деле «Найти свою любовь» будет ой как непросто.

Хмыкнув и выбросив из головы мысли о работе, Моника почти выпорхнула из здания; наружная дверь распахнулась, и прямо на неё налетел незнакомец в уродливой клетчатой шляпе, съехавшей на глаза, и помятом дорожном плаще с расплывавшимися мокрыми пятнами. Мужчина подхватил отшатнувшуюся Монику, разбрызгав на неё дождевые капли, поставил в вертикальное положение и, извинившись, направился вглубь коридора.

Девушка хотела остаться и посмотреть, к кому мог пожаловать посетитель, учитывая, что все офисы закрывались на час раньше охранного агентства Эрнарда Виано, но неумолимо отсчитывающее минуты время приближалось к четверти седьмого. Если Моника опоздает на примерку, лари Понцелер сначала выест ей весь мозг десертной ложечкой, затем будет обижаться на нерадивую девчонку Гордиан, после чего и вовсе откажется шить для неё наряды. Этого Моника никак не могла допустить – терять благосклонность Ании Понцелер себе дороже.

Прокляв не вовремя начавшийся дождь, девушка раскрыла над головой прозрачный зонт и громко свистнула извозчика. Эх, была бы у неё магия, не пришлось бы переживать о причёске, промокших одежде и обуви, и даже о том, чтобы учиться свистеть. Но Монике не повезло – родители мечтали о дочери много лет и после пяти «неудачных» попыток им наконец улыбнулась удача. На свет явилась долгожданная девочка, вот только в отличие от своих одарённых братьев, она оказалась с изъяном – магии в ней не было ни капли.

Подкативший извозчик в пароконной бричке смерил девушку оценивающим взглядом, улыбнулся не слишком широко и растопырил пальцы, намекая на целых пять рицонов за поездку. В другое время Моника принялась бы торговаться, но Ания Понцелер – весомый аргумент для того, чтобы не ждать другую повозку. К тому же, разошедшийся дождь косыми струями поливал мостовую так, что девушке пришлось бы замочить не только изящные сапожки, но и край юбки, что было крайне нежелательно.

За окном брички проносились практически новые дома из серого камня. Два десятка лет назад в Лодваре, как и в большинстве других провинциальных городов, здания строились из дерева, но после массового пожара, уничтожившего треть города, Идарис II заставил власти позаботиться о том, чтобы деревянных домов в городах не осталось. Поговаривали, будто король выделил денежную помощь погорельцам и ввёл дополнительные выплаты тем, кто добровольно заменит деревянные стены и солому на кирпичи и черепичные крыши. С тех пор даже такие отдалённые кварталы застраивали дорогим камнем, опасаясь немилости властей.

Из-за дождя Моника почти не видела мелькавшие вывески питейных заведений и торговых домов с дешёвыми товарами для «среднего» класса, но она помнила каждый поворот, по которому возвращалась тёмными вечерами в свою квартирку рядом с центром города. Ей пришлось сбежать от опеки родителей, носившихся с ней, будто она смертельно больная, а не лишённая магии здоровая девушка. Братья поначалу скрашивали заточение Моники своими выходками и тайными уроками фехтования, но после того, как самый младший – Тарит Гордиан – вслед за старшими поступил в столичную военную академию, жизнь в родительском доме стала совсем невыносимой.

Бросив жадному извозчику заслуженные пять рицонов, девушка выпорхнула из брички и, стряхнув с зонта капли, толкнула широкие двери салона лари Понцелер. Колокольчик громко звякнул и отразился в глубине помещения, салон окутал Монику теплотой и знакомыми запахами: дорогих духов, полироли для мебели и тканей.

– Ах, Мони́к! Ты совсем бледная, и к тому же промокла до нитки, бедняжка! – воскликнула Ания Понцелер с сильным форандийским акцентом, выходя из боковой двери, за которой скрывалась мастерская. – Одетта, подай горячего шоколаду ларине Гордиан.

– Благодарю, лари, – вежливо присела Моника перед модисткой и с удовольствием коснулась нарумяненной щеки, целуя воздух рядом с ней. – Этот дождь так не вовремя.

– Мони́к, я переехала в Лодвар, потому что меня уверяли, будто здесь весьма сухо, – лари Понцелер поправила высокую причёску пухлой рукой, качнула двумя подбородками и уверенно потянула Монику в мастерскую. – Меня жестоко обманули, милая Мони́к.

– Самый сухой город в Кадарии – это Венитар, – согласилась с ней девушка, привычно продолжая тему. Вообще, говорить о погоде всегда легко – обозначить текущее положение, намекнуть на недовольство – и собеседник уже забывает, о чём шла речь. – Королевский маг даже назначил своего ученика придворным погодником, чтобы тот насылал облака и хотя бы иногда заставлял их разродится жалкими каплями.

– Столица слишком душная – много людей, много воришек и лошадей. Венитар не для меня, Мони́к, – обмахиваясь веером, лари Понцелер подвела девушку к манекену, накрытому плотной тканью. – Ну, ты готова примерить самое лучшее платье в мире?

– Вы говорили так о предыдущем наряде, лари, – лукаво улыбнулась Моника, хваля падкую на лесть модистку.

– Каждое моё творение лучше предыдущего, будь уверена – лучше этого платья ты ещё не видела! – лари Понцелер шутливо погрозила Монике веером, повернулась к вошедшей помощнице и всплеснула руками. – Одетта, немедленно убери шоколад, гадкая девчонка! Зачем ты его принесла сюда? Здесь же лоналийские шелка и форандийский бархат!

Прогнав покрасневшую помощницу из мастерской, Ания Понцелер жестом фокусника торжественно сдёрнула чехол с манекена и повернулась к Монике. Девушка застыла с открытым ртом, взирая на платье со смесью восторга и ужаса: таких смелых нарядов в её гардеробе ещё не бывало.

Верхняя юбка спереди была длиной всего лишь на ладонь ниже колен, спускаясь сзади изящными складками и расширяясь веером вокруг лодыжек. Выглядывающее из-под неё рилантийское кружево казалось воздушным и невесомым и совершенно не скрадывало длину, граничащую с непристойностью даже больше, чем модные в столице женские брюки.

Верх бального платья на контрасте с юбкой казался благоразумным и строгим из-за квадратного выреза, отделанного вышивкой и кружевными рюшами. Рукава едва достигали середины предплечья, расширяясь так же, как юбка, к запястьям. Моника благоговейно коснулась пальцами белоснежного кружева, лежащего на изысканно-синем шёлке словно пена на морской глади. Будь Ника блондинкой, как большинство высокородных модниц, осветляющих локоны едкими красителями, она бы затерялась на фоне платья, но доставшиеся от мамы жгучие чёрные волосы в сочетании с белоснежной кожей такое платье лишь подчеркнёт.

Моника перевела взгляд на лари Понцелер и бросилась обнимать необъятное тело модистки, обтянутое бархатом. В такие моменты девушка сильнее обычного сожалела о том, что сама она не владеет магией и не может создавать нечто подобное – прекрасное и необыкновенное.

Ника провела в салоне два часа, слушая причитания модистки и наслаждаясь любимым делом каждой модницы – примеряя красивое платье, разглядывая отрезы дорогих тканей и наслаждаясь горячим шоколадом, который помощнице снова пришлось готовить. Когда-то Моника могла позволить себе менять наряды каждый сезон, но сейчас только изредка баловала себя новыми платьями и костюмами – зарплата помощницы Эрнарда Виано была невысока. Лари Понцелер стала для девушки спасителем и одновременно искусителем. Она наверняка стала бы придворной модисткой, если бы пожелала отправиться в столицу, но в глубине души Ника была рада, что Ания Понцелер не переносит духоты.

К счастью Моники, её невезение закончилось вместе с дождём: она быстро добралась до своего жилища, не промочила ноги и даже не столкнулась с хозяйкой многоквартирного дома, где снимала две комнатки на третьем этаже. Посчитав такой исход дня вполне благоприятным, девушка приняла душ, легла на кровать и взяла с тумбочки недочитанную книгу. Но почему-то сегодня история любви хрупкой лоналийской красотки и форандийского авантюриста совершенно не увлекала.

Ника вновь и вновь возвращалась мыслями к разговору с Эрнардом о возможном убийстве миора Бернита Ланкандо его женой, самому нелепому предложению руки, поступившему от босса, и к таинственному незнакомцу, который так легко поймал падающую помощницу главы охранного агентства. Он быстро отпустил её, но Моника встретилась с ним взглядом. Это длилось лишь одно мгновение, но было во взгляде мужчины что-то странное, проницательное и осторожное, будто он хотел что-то угадать по лицу девушки. Казалось, его глаза сверкнули магическим огоньком, прежде чем он улыбнулся и, бросив извинение, отвернулся от Моники.

Глава 2

– Так-так, милочка, ты совсем не слушаешь, что я говорю? Не дело это – такой молодой ларине чахнуть над приходными книгами! –  владелица многоквартирного дома на углу улиц Джинеле и Алебан – Паолана Викор – вцепилась в руку Моники не хуже Эрнарда. – Вот в моё время было стыдно остаться незамужней к двадцати годам! А теперь? Ларины в столице носят брюки и рулят на самоходных повозках! Куда катится этот мир?!

– Вы правы, лари Викор, безусловно правы! – эмоционально ответила Моника, выстукивая каблуком сапога навязчивую мелодию из репертуара мастера Фернеса. – Мне пора бежать, лари Викор, я уже опаздываю.

– Какая же ты болтушка, милочка, сбила меня с мысли. О чём я говорила? – Паолана насупилась и поджала губы. – А, верно! Газеты кричат о той аварии, – женщина заговорщицки понизила голос и набрала в грудь воздуха, её глаза ярко сверкнули. – Миор Ланкандо выписал из столицы эту жуткую самоходную повозку и не справился с управлением. Говорят, магическая искра прямо-таки вспыхнула да и взорвала эту повозку вместе с Бернитом Ланкандо!

– Какой ужас! – воскликнула Моника, понимая, что уже опоздала на работу. Эрнард будет недоволен, но отделаться от старой сплетницы так быстро, как хотелось бы, не получится. Несмотря на худощавость и высокий рост, женщина обладала той самой силой, которая появляется у незамужних лари после пятидесяти и позволяет мёртвой хваткой вцепляться в молоденьких девушек в поисках пикантных подробностей их жизни. – Бедняжка Жадин Ланкандо.

– Такая уж и бедняжка?! – взвилась Паолана, подскочив почти на полметра вверх от возмущения. – Да ей в наследство осталось поместье, счёт в банке и, даже страшно сказать, коллекция редких артефактов, среди которых наверняка найдётся много запрещённых, – в голосе сплетницы торжествовало злорадство, смешанное с дотошным любопытством. – Ну теперь Жадин не избежать допросов в жандармерии. Я слышала, что к нам прислали следователя по особо важным делам аж из самого Венитара!

– Да ну, глупости какие, – Моника даже рассердилась от такого предположения. – Что в нашем захолустье делать столичному сыскарю?

– А я тебе о чём говорю? Нечисто тут что-то, – довольно пробурчала Паолана, ехидно посмеиваясь. – Или Жадин сама муженька, того эт-самого, или артефакты непростые, или повозка была с изъяном.

– Ну ладно, это уже не наши заботы, – пожала плечами девушка, с надеждой глядя на лестницу – самое время появиться её соседке со второго этажа. – Я уже опоздала на работу, лари Викор, мне правда надо бежать.

В эту же минуту послышались проклятья, стук каблуков и звук падающих книг – Татия Кревено работала в городском архиве и часто брала работу домой. Более неуклюжую девицу сложно было отыскать, а вздорный характер и острый язык делали её нежелательной соседкой. Впрочем, Монике очень повезло занимать квартиру над Татией Кревено, а не под ней, что немало радовало девушку. Но даже при таком, в общем-то удачном, раскладе Ника вздрагивала каждый раз, когда Татия роняла что-то тяжёлое на пол и громко ругалась после этого.

– Я же только вчера заклеила этот мундский корешок! Куда?! – по лестнице задорно подпрыгивал второй том самой толстой и скучной книги в мире: «Завоевания потомков лоналийских первопроходцев и зарождение форандийских магов, обусловленные особенностями кадарийской погодной магии». Следом за хрониками первопроходцев на площадку первого этажа скатилась запыхавшаяся Татия. – О, Моника, а ты чего здесь? Твой хорошенький начальник решил дать тебе отгул?

– Приличной ларине не стоит выражаться так грязно, милочка! – Паолана Викор подступила к лестнице и нависла над девушкой, подхватившей несчастную книгу и пытавшейся удержать одновременно несколько томов хроники, сдуть налипшие на лоб волосы, и не дать наплечной сумке съехать на живот. – Мунды были уничтожены ещё предками Идариса II, но следы их отвратительной натуры до сих пор проявляются в таких невоспитанных гадких девицах вроде тебя!

Под грохот снова развалившейся стопки книг, дребезжание оконных стёкол от крика соседки и ворчание сплетницы Моника незаметно ретировалась, мысленно попросив прощения у Татии за то, что так подставила её. Соседка конечно же припомнит ей бегство, но сейчас Монике было не до этого – её рабочий день начнётся через восемь минут, а добираться до офиса пешком не меньше получаса. Прокляв сломавшуюся лейку для душа, которая невовремя окатила уже одетую и собранную девушку ледяной водой и заставила потратить время на переодевание, Ника сунула в рот два пальца и звучно свистнула.

Вторая поездка с извозчиком неделю не входила в тщательно высчитанный бюджет, но Моника слишком спешила. Возможно, именно из-за этой спешки девушка не заметила карету жандармов рядом со зданием, в котором Эрнард арендовал офис, как не заметила она и нескольких людей в штатском, следящих за входом.

Моника бодро стучала каблуками по коридору, не глядя на знакомые обшарпанные двери с именными табличками. Эрнард наверняка рассердился, что она опоздала, так что девушка решала, как будет лучше его успокоить – умаслить лестью или ошарашить новостями. До начала приёма посетителей почти час, но желающих нанять сопровождение для артефактов и ценных предметов у Эрнарда было немного, так что за это время вполне можно отвлечь босса.

Вынув из сумочки ключ, Ника вставила его в замочную скважину и надавила всем телом на дверь. Ещё одна причуда Эрнарда – доверие к клиентам. Он отказался накладывать защитные заклинания на офис, утверждая, что это оттолкнёт от его услуг. Можно подумать, несмазанные петли и старый замок их привлечёт! Вместо привычного скрежета ржавого замка до девушки, влетевшей в раскрытую дверь, донеслось лишь тихое ругательство и шипение человека, который прикусил язык.

– Эрнард, я опоздала, конечно, но мне пришлось дождаться окончания монолога лари Паоланы Викор, – вдохновлённо начала Моника, не глядя на притихшего мужчину. – Я ведь тебе, кажется, уже говорила, что моя домоправительница главная сплетница Лодвара? – девушка захлопнула дверь, отвернулась к своему столу, чтобы положить сумочку, увидела разбросанные по столешнице бумаги и принялась собирать их в стопку. – Так вот, она такое мне рассказала! Ты не поверишь!

– И что же, позвольте узнать, могла рассказать вам главная сплетница Лодвара?

Мужской голос за спиной девушки был не похож на голос Эрнарда Виано, как и сам мужчина. Моника резко развернулась, прижала к груди сумочку и чуть не села на пол, но вовремя нащупала стол и привалилась к нему. Да это же тот самый вчерашний незнакомец! Который в эту минуту рылся в документах Эрнарда так, будто имел на то право.

Замешательство от узнавания быстро прошло, Ника пробежалась взглядом по фигуре мужчины, оценила разворот плеч, аристократическую стать и вздохнула. Ещё один сердцеед и покоритель женских сердец на её голову. Тёмно-каштановые волосы незнакомца были коротко пострижены и зачёсаны набок, чувственные губы изогнуты в обаятельной улыбке. Красив, самоуверен и наверняка знает себе цену. Совсем как Динстон – брат Моники, который никогда не гнушался использовать своё мужское обаяние для служебных целей.

Мужчина сменил вчерашний безвкусный, по её мнению, наряд, но не перестал казаться странным и подозрительным. Ника заглянула в серо-зелёные глаза и почувствовала, как её стойкость и хладнокровие отступают. В этих глазах были и уверенное превосходство, и обещание чего-то большего – того, что откроется только избранным.

– Ну что же вы замолчали, ларина?.. – он вопросительно поднял бровь и усмехнулся.

– Ларина Моника Гордиан, – гордо задрав нос представилась Ника. – А вы кто такой?

– Как, разве главная сплетница этого захудалого отсталого городишки не рассказала вам? – мужчина явно издевался. Моника прищурилась, решая, чем огреть наглого незнакомца – тяжёлым штемпелем для оттиска печатей агентства или гранёным графином из лоналийского стекла. – Мне казалось, вы в курсе всех новостей с такой-то компанией.

– В нашем захудалом городишке мужчинам принято представляться первыми, и даже нам, отсталым Лодварцам, не чужда вежливость, – припечатала Ника, смерив наглеца неодобрительным взглядом.

– Видите ли, ларина Гордиан, вы не в том положении, чтобы что-то требовать или спрашивать, – мужчина растянул губы в улыбке и ловко цапнул с полки список контрактов агентства за последние два месяца. – А вот я вправе задавать вам любые вопросы, Моника. Могу я так вас называть? Или лучше Ника?

– Для вас, миор, я ларина Гордиан, – Моника выпрямила спину и покосилась на подозрительно шатавшуюся дверь – будто кто-то пытается открыть её, но не может. – Называть меня Никой могут только друзья, а вы в их число не входите и никогда не войдёте.

– Хорошо, ларина. Как пожелаете, – мужчина взмахнул рукой, шевельнул пальцами и что-то прошептал.

«Да он же маг!» – догадалась Моника. Не зря ей почудились в его глазах магические огоньки вчера. Только непонятно, зачем магу было мокнуть под дождём, когда можно было просто наколдовать защитную сферу. Или он не настолько силен? Такое вполне возможно. Дверь удержать силы хватает, а вот долго поддерживать защиту не каждый способен.

Моника не успела испугаться незнакомца, лишь подумала о том, что Эрнарда нет на месте. Девушка так отвлеклась на наглеца, сунувшего во внутренний карман сюртука контракты, что совсем позабыла про своего работодателя. Он ни за что не пропустил бы сюда этого типа, значит, сам не явился на работу. Это была хорошая новость – опоздавший Эрн не узнает о том, что Ника пришла не вовремя.

Девушка присмотрелась к странному мужчине и заметила, как тот сунул очередной договор в карман как раз в тот момент, когда дверь всё же не выдержала напора и сдалась, рассыпавшись в мелкие щепки. А ведь Ника предупреждала Эрнарда, что стоит озаботиться дополнительной защитой. Гордо назвав офис охранным агентством, было смешно не суметь защитить свою собственность. Все мысли испарились тотчас же, как только девушка узрела тех, кто разнёс дверь.

Жандармы ворвались в маленькую комнатку, наставили на Монику и неизвестного мужчину револьверы, что-то громко закричали, оглушая девушку, и тут же замолкли. Их губы продолжали шевелиться, лица перекосились от злости, но до Моники не доносилось ни звука. Она повернула голову к незнакомцу и прищурилась. Магии в ней не было, но магические всполохи она видела вполне отчётливо, если присмотреться внимательнее.

Мужчина так и стоял с вытянутой рукой, будто так мог остановить полицейских. На его губах змеилась неприятная самодовольная улыбка. Он поднял вверх вторую руку, скрутил из пальцев боевой знак, в котором Ника узнала «ледяные узы», и направил готовую атакующую связку на жандармов. Те замолчали по-настоящему, перестали пыжиться и пытаться разорвать повисшую в офисе тишину. Они бешено вращали глазами, трясли револьверами и, судя по всему, ожидали, что неизвестный маг их атакует. Ника и сама думала, что мужчина примется колдовать, покалечит или убьёт их, сделав девушку случайной свидетельницей убийства полицейских, но он вдруг склонил голову к плечу и заговорил.

– Уполномоченный особого отдела по борьбе с контрафактными артефактами – Арнан Саудрест к вашим услугам, миоры полицейские, – он элегантно поклонился, снова щёлкнул пальцами, возвращая жандармам возможность двигаться. – Все дела, связанные со смертью Бернита Ланкандо, проверкой артефактов и похищением Эрнарда Виано теперь под моим личным контролем. Прошу вас покинуть помещение и ожидать моего прибытия в жандармерию к полудню.

Моника всё же съехала на пол, уставилась расширенными глазами на того самого столичного сыскаря, о котором твердила лари Викор, переваривая новость о том, что её работодатель – самовлюблённый, эгоистичный, но в то же время добрый и отзывчивый Эрнард – похищен. Ника даже не посмотрела на жетон, который маг сунул под нос жандармам, тут же испарившимся из офиса, и не обратила внимания на шагнувшего к ней столичного сыскаря – она едва сдерживала рыдания.

– Как же это так? Эрн исчез, он?.. – душившие девушку слезы пролились красивыми солёными дорожками по щекам. – Совсем-совсем исчез?

– Вы были так близки с миором Виано? – участливо поинтересовался уполномоченный особого отдела, склонившись к Монике.

– Это что же получается, он не выплатит мне жалованье за этот месяц? Получка через неделю, а Эрн посмел исчезнуть?! – слёзы высохли, не достигнув подбородка. Ника сжала пальцы на сумочке и уставилась на сыскаря злым взглядом. – Мне же теперь нечем вносить очередную сумму модистке! Это ещё хорошо, что я заплатила за квартиру сразу за полгода. Но лишиться нового платья?!

– Однако, – удивлённо протянул Арнан Саудрест, по-новому взглянув на помощницу владельца охранного агентства.

Подхватив Монику под мышки, мужчина усадил её на стол, подхватил тяжёлый графин, плеснул в стоящий рядом стакан воды и протянул его Монике. Девушка не сразу поняла, что от неё хотят. Она сосредоточила взгляд сначала на стакане, потом на протянувшем его мужчине, затем покосилась на графин из самого прочного и тяжёлого лоналийского стекла и, не задумавшись над тем, что делает, ухватилась за узкое горлышко.

Охнувший уполномоченный особого отдела по борьбе с контрафактными артефактами накренился набок и рухнул на заваленный бумагами пол. Моника застыла, глядя на то, что совершила, невероятным усилием уняла начинавшуюся истерику и, деловито обыскав карманы сыскаря, поспешила скрыться с места преступления.

Глава 3

Свисающие с потолка магические лампы бросали яркий свет на пожелтевшие страницы раскрытых фолиантов и покрытые пылью стеллажи. Архив Лодвара хранил даже номера газет двадцатилетней давности, сложенные по номерам и заботливо подшитые по годам выпуска. Моника редко заглядывала сюда – мрачный книжный склеп не манил её – но сейчас она вполне удобно расположилась напротив Татии Кревено, опустив голову и сложив руки на коленях как примерная ученица.

– И ты огрела столичного следователя графином? – Татия отложила в сторону несчастный второй том «Хроники…», который с утра уже пересчитал ступени в доходном доме Паоланы Викор, и побарабанила пальцами по столу. – Что на тебя нашло?

– Сама не знаю, – Ника медленно покачала головой, будто сонного порошка наелась. Перед глазами всё расплывалось и качалось, словно она получила откат от удара графином. – Руки словно зачарованные были, только и думала о том, как он меня раздражает.

– Симпатичный хотя бы? – заинтересованно спросила помощница архивариуса. –Ты, кстати, не заметила брачного браслета?

– Татия! – возмущённо посмотрела на неё Моника. Признаваться в том, что на самом деле Арнан Саудрест не просто симпатичный, а просто-напросто идеальный, она не собиралась никому даже под пытками. – Мне грозят неприятности, я пришла к тебе как единственное подруге, а ты спрашиваешь о внешности сыскаря?

– А что? Я девушка свободная, мужем не обременённая, – Татия усмехнулась и пожала плечами, выставив высокую грудь и огладив крутые бёдра. – Где, по-твоему, мне искать приличного жениха? Твой Эрнард в мою сторону даже не смотрит, а уж я, поверь, старалась.

– Что мне делать? – Ника уронила голову на руки и громко, протяжно вздохнула. Динстон учил её бить на опережение при малейшем сомнении, и вот она впервые в жизни действительно засомневалась и отработала урок брата на полную. Только вряд ли это станет для неё оправданием.

– Об этом надо было думать раньше, – подруга похлопала девушку по плечу. – Он хотя бы жив?

– Да что ему сделается? Он же маг, – вскинулась Моника, жалея о том, что пришла к Татии за помощью. Помощница архивариуса вряд ли могла спрятать её. – Головы у них крепкие, это я не раз проверила на братьях, да они и сами особой осторожностью не отличались. Одни только магические поединки чего стоят!

– А сбежала зачем? Надо было дождаться, когда сыскарь в себя придёт, отпоить водой из того самого графина, приласкать как следует. Могла бы сделать вид, что испугалась и сама не знаешь, что на тебя нашло, – Татия прижала руки к груди и театрально с придыханием в голосе воскликнула. – Ах, простите-простите, я такая нервная! У меня тонкая чувствительная натура!

– Пойду я, – не оценила актёрской игры соседки Ника. Она и сама знала, что сглупила дважды. – Вещи соберу и на вокзал за билетом, если успею.

– Ну и зря! Он же тебя из-под земли достанет теперь, – подруга схватила Монику за руку и усадила обратно на стул. В голубых глазах девушки читалось неодобрение, а сжатые губы явно указывали на недовольство, а то и вовсе злость. – Ты, моя дорогая, нарушила закон, напала на полицейского при исполнении, и наверняка стащила у него важные улики.

– Какие ещё улики?! Да я всего лишь забрала несколько контрактов, – Ника только сейчас заметила, что из сумочки предательски торчат конфискованные у сыскаря документы. – Эрнард прибил бы меня, если бы они попали в руки дознавателей.

– Таки не всё чисто у вас в агентстве! Я знала! – Татия подскочила на месте, хлопнула в ладоши и вцепилась в Монику. – Знала, что красавчик Эрнард что-то скрывает! Что там было? Контрабанда? Запрещённые артефакты, любовные зелья?

– Да ну тебя, – девушка в который раз за день попыталась отцепить чужие пальцы от любимой блузки – между прочим, самой скромной из дюжины, сшитой Анией Понцелер. – Мы занимались охраной ценных грузов, тех, что по магпочте не отправить. Просто в последнее время как-то странно всё было. Вроде и заказы обычные, и наниматели знакомые, но что-то мне не по себе.

– Чуйка родовая, значит, сработала… – тут же успокоилась Татия, задумчиво накрутив локон на палец. – Магии в тебе нет, а крохи фамильного предчувствия всё же достались.

– Да какой там! – вздохнула Моника, заталкивая бумаги в сумочку так, чтобы они не торчали. – Я и плетения вижу только если сильно напрягусь. Как сегодня в офисе.

– Вот и ответ – скажешь этому сыскарю, что перенапряглась, мол думала грабитель, пыталась увидеть магию и вызвать жандармов, вот и котелок потёк временно, – вдохновлённо сочиняла Татия, увлечённая своей идеей. – Помутнение, считай.

– Неплохо, но мне не годится, – призналась Ника, пряча лицо в ладонях. – Кажется, я себя выдала, когда принялась рассуждать о зарплате. Вряд ли помутневшее сознание такое допускает.

– Пф-ф, подумаешь, – скривилась Татия. – Когда котелок течёт, мысли вообще гуляют куда хотят, и тебя не спрашивают.

– Откуда знаешь? – Моника отняла руки от лица и с любопытством посмотрела на подругу. – Бывала в лечебнице святого Антонела?

– Так, всё. Я тебе помогла, на путь истинный наставила, – обиделась Татия, подхватывая Монику за локоть и подталкивая её к выходу. – Мне ещё корешок второго тома хроник надо заново подклеить и вообще, время идёт – работа стоит. Ты там вещи собирай поживее, наверняка твой сыскарь очнулся и рыщет по городу в поисках твоей ничем не примечательной особы.

Моника выскочила из архива на улицу, будто за ней сами мунды гнались. Сначала она хотела благородно оскорбиться на выходку подруги и последнюю фразу, но вспомнила, что Татия права – сыскарь уже должен был очнуться и обнаружить, что Ника обшарила его карманы и забрала документы. На пороге многоквартирного дома Паоланы Викор, девушка затормозила, запоздало подумав, что миор Арнан Саудрест вряд ли глупее её и сразу поймёт, что искать Монику стоит начать с места проживания.

Затолкав зудящее чувство тревоги поглубже, девушка отворила коричнево-красную дверь, шагнула в гостиную и огляделась в поисках Паоланы. Лари Викор в это время могла быть где угодно: рыскать по рынку, допрашивая торговцев на предмет свежих слухов; докучать прачкам с улицы Джинеле, которые всегда в курсе дел своих постоянных заказчиков, или дежурить в приёмной мэра города, надеясь услышать сплетни или домыслы вечных жалобщиков. Моника вздохнула с облегчением, не увидев поблизости хозяйки, прошмыгнула на лестницу и бодро поднялась по ступеням на третий этаж.

Памятуя о встрече с миором уполномоченным особого отдела, девушка внимательно осмотрела дверь в свою квартиру и, не заметив чужого вмешательства, осторожно вставила ключ в замочную скважину. Первый поворот ключа эхом отразился от полупустой комнаты, следующий поворот проскрежетал на сердце у Моники слишком громко, а от третьего у неё сильно забилось сердце. Ника рывком распахнула дверь, влетела в комнатку, служившую гостиной и кухней одновременно, и прислонилась к стене с громким вздохом.

Никого. Совершенно никого. Девушка заметалась по спальне, вытаскивая из комода бельё, сбрасывая с вешалок шкафа платья, не глядя на сминаемую ткань. Ания Понцелер пришла бы в ужас, увидев такое надругательство над собственными нарядами, но Монике было не до этого. Она спешно укладывала одежду в дорожный саквояж из дорогой кожи, доставшийся в память о жизни в родительском доме.

– Ника, это ты? – приглушенный голос заставил девушку замереть. Она сняла со стены фехтовальную шпагу и подкралась к двери в ванную комнату. – Ника?

– Эрн? – Моника узнала голос начальника, но до конца не верила в то, что Эрнард Виано станет прятаться в дамской уборной. К тому же ещё утром его тут не было – уж Ника точно бы заметила.

– Слава Ганеусу, это ты! – Эрнард приоткрыл дверь, посмотрел на Монику и втащил её в ванную. – Ты должна мне помочь!

– Во что ты влип, Эрнард? – строго спросила Ника, насупив брови. Она всегда называла его полным именем, когда сердилась, хотя они перешли на ты уже через неделю совместной работы. – Весь город на ушах! О твоём похищении разве что ленивый не говорит!

– Ты преувеличиваешь, – мужчина скептически посмотрел на шпагу в руках Моники, перевёл взгляд на сломанную лейку для душа, валявшуюся на полу, и покраснел – из корзины для белья кокетливо выглядывал нескромный кружевной чулок. – Даже твоя домоправительница не в курсе.

– А ты откуда знаешь? – Ника не смутилась, хотя и была недовольна тесным соседством с начальником. В конце концов, это её ванная комната, и гостей она сюда не приглашала. – И в чём тебе нужна помощь?

– Слушай, кажется, Жадин Ланкандо всерьёз взялась за меня, – Эрн отвернулся от корзины и почти задел головой более нескромную деталь дамского туалета, свисающую с верёвки. – Я вчера домой поздно ушёл, а у выхода из офиса меня поджидала карета без гербов и с занавешенными окнами, представляешь?

– Лари Ланкандо есть чем заняться помимо твоей персоны, Эрнард! – девушка начинала злиться. Вместо того чтобы собрать вещи и сбежать из города, она была вынуждена опять выслушивать глупости. – Из столицы прибыл маг, уполномоченный какого-то там отдела с артефактами.

– Уполномоченный особого отдела по борьбе с контрафактными артефактами, – уточнил Эрн, опустив плечи. – Арнан Саудрест – мой брат по матери.

– Так, и? – Моника выронила шпагу, чуть не воткнув её в ногу начальника.

– Он приказал не высовывать носа из дома, но я не могу вернуться домой! – мужчина покосился на оружие уже с большим уважением, но сейчас собственные проблемы его занимали сильнее любопытства, откуда у скромной помощницы настоящая боевая шпага. – Ника, за мной кто-то следит!

– Так этот сыскарь – твой брат? И это к тебе он вчера заходил? – девушка наклонилась, быстро подняла шпагу, извиняюще погладила рукоять и прислонилась спиной к двери ванной комнаты. – А я его… так, Эрнард! Ты зачем ко мне явился?

– Арнан заберёт все контракты, все сопроводительные письма и путевые листы, – Эрн сложил руки в молитвенном жесте, потупил глаза и проникновенным голосом наконец выдал то, зачем явился. – Моника, ты должна отправиться в офис и принести то, что я тебе скажу.

– Это невозможно, – обречённо произнесла девушка, сжимая губы. – Тебе лучше покинуть мою квартиру, пока сюда не заявились жандармы.

– Ты успела с утра во что-то вляпаться? – мужчина вынул из кармана круглые часы, посмотрел на время и прищурился. – Что ты могла натворить?

Моника молчала, сверлила взглядом начальника и думала о том, что он прав. Она действительно успела вляпаться. И всё из-за него, Эрнарда! Если бы он не трясся так над своими драгоценными контрактами и не настаивал на полной конфиденциальности данных своих заказчиков, ничего бы этого не произошло. Если бы он тщательнее проверял грузы для сопровождения, не подставился бы так. В конце концов, если бы он не обхаживал Жадин Ланкандо целых три месяца, чтобы заполучить контракт, Моника никогда бы не встретилась с миором уполномоченным и не ударила его графином из лоналийского стекла.

Пока девушка решала, стоит ли отдавать добытые нечестным трудом документы начальству, в коридоре происходило что-то странное. Обычно тихая соседка из квартиры напротив, Элия Порто, служившая стенографисткой при нотариальной конторе, громко ругалась. Моника приоткрыла дверь уборной, высунула голову в гостиную и прислушалась. Надо же! Она и не догадывалась, что Элия умеет повышать голос.

– Это приличный доходный дом! – бушевала соседка. – Ни одна уважающая себя ларина не впустила бы в свои комнаты постороннего мужчину!

Разобрать, что ответил неизвестный было невозможно – тихий мужской голос оказался неразборчивым. Но он явно произнёс что-то, задевшее чувствительную стенографистку до глубины души. Так как следующая её фраза заставила Монику обернуться к Эрнарду, заметить его взгляд, блуждающий по нижнему белью и кончику чулка, и тихо зашипеть от досады.

Ника и сама знала, что она не образец аккуратности, но вот так разглядывать нижнее бельё, корсаж и чулки – это уже слишком! Подумаешь, не дошла вовремя до прачечной, ей вообще было не до этого в последние дни. А сломанная лейка душа и вовсе не её вина. Лари Викор экономит на всём, чтобы побольше отложить в собственный карман. И не важно, что по расходным книгам в многоквартирном доме установлены самые дорогие душевые, сделан ремонт по последней моде, а уж мебель завезена и вовсе из самой Форандии.

– Неприличные ларины обслуживают миоров в соседнем квартале! Лари Паолана Викор лично проверяет всех жильцов на добропорядочность.

Благодарности к Элии Порто за отстаивание своей чести Моника не испытывала. Более того, сейчас она жалела, что графин остался в офисе и воспользоваться им повторно уже не получится. Она покосилась на начальника, перехватила шпагу и направила её на грудь мужчины.

– Я сейчас открою дверь, а ты либо скажешь, что обманом проник в мою квартиру, либо сделаешь так, чтобы никто даже и помыслить не мог о моём бесчестии.

Дождавшись удивлённого кивка Эрнарда, Ника выскочила из ванной, бросила шпагу на кровать к одежде и чемодану, глубоко вдохнула и нацепила на лицо взволнованное выражение. Точно с таким же лицом она убеждала матушку, что оступилась на ровной дорожке в саду, а ужасно острые шипы разорвали платье и оцарапали руки и щёку. Матушка верила, охала над «бедной несчастной девочкой» и вызывала лекаря. После успокоительных капель для лари Гордиан и порции горьких пилюль от переутомления для Моники лекарь удалялся, а «несчастная девочка» спешила поглядеть на очередную тренировку братьев.

Она не стала отпирать дверь сразу, послушала благочестивые речи Элии Порто, в который раз поразившись её многословности, и уложила оставшиеся неубранными вещи в саквояж. В конце концов, она как самая настоящая приличная ларина не станет высовываться из квартиры на каждый громкий звук. Только когда в её дверь настойчиво постучали, Ника повернулась к зеркалу, поправила причёску, огладила юбку и шагнула к двери.

Глава 4

– Вы ларина Моника Гордиан? – поинтересовался усатый жандарм в круглом котелке и с блестящим жетоном в руке.

Ника почему-то ожидала увидеть Арнана Саудреста. Эта мысль неприятно кольнула девушку, но она постаралась не подать виду. В самом деле, что это за странное желание снова встретиться с миором уполномоченным? Старшие братья преподали ей много уроков, а также показали, как ловко играют на чувствах поклонниц и как легко оставляют тех рыдать в одиночестве. Ника не хотела обмануться, она всегда считала себя подготовленной к подобным уловкам.

– Да, это я. Слушаю вас, – Моника старательно сдерживалась, чтобы не бросить взгляд на дверь в ванную. Она ещё с детства поняла, что если смотреть на спрятанную от маменьки книгу, то маменька непременно посмотрит в ту же сторону.

– Вы обвиняетесь в соучастии в убийстве миора Бернита Ланкандо, сокрытии улик международного заговора, сопричастности к торговле запрещёнными в Кадарии артефактами и покушении на убийство уполномоченного особого отдела по борьбе с контрафактными артефактами, – твёрдо заявил жандарм, глядя в бледнеющее с каждым словом лицо Моники.

На последней фразе мужчина чуть не споткнулся, услышав подозрительный полувсхлип-полувздох из уборной. Ника закусила щёку изнутри, сдерживая крик отчаяния. Если от первых пунктов обвинения она легко могла отмахнуться, то последнее ставило под удар все её планы. Как бы не получилось в итоге, что вместо примерки платья для приёма в честь свадьбы брата, она наденет тюремные лохмотья.

О том, что в ванной прячется Эрнард, Моника вспомнила только когда жандарм рывком распахнул дверь, замер на пороге и с шумом выпустил воздух, надув щёки. Девушка шагнула ближе, чуть пригнулась, чтобы заглянуть в уборную, и повторила жест полицейского. На бортике душевой кабины восседал Эрнард, облачённый в позавчерашний костюм Моники: помятая блузка с широкими рукавами-буфами была щедро залита кофе, которым Эрн окатил девушку в тот день; длинная и не очень удобная, но зато подходящая к блузке юбка открывала подкачанные икры, облачённые в те самые кружевные чулки, что выглядывали из корзины для белья.

Моника подняла взгляд выше и прокусила щёку до крови. Белокурые локоны изящными завитками обрамляли узкое лицо Эрнарда, а напудренные скулы казались фарфоровыми. Лёгкий румянец, сливовая помада – самая нелюбимая помада Моники, подаренная ей Татией, – и смущённая улыбка на губах Эрна окончательно добили девушку. Она вцепилась в дверной косяк, несколько раз поморгала и всё же всхлипнула не то от смеха, не то от злости.

– Представьтесь, ларина, – жандарм уже взял себя в руки, бросил взгляд на трясущуюся Монику и снова повернулся к Эрнарду.

– Меня зовут Эрн… Эрния Виано, – прочистив горло, проблеял её начальник, заставив плечи Ники сотрясаться от беззвучных рыданий. Он посмел рыться в её белье! – Я кузина Моники.

– Что вы делаете здесь в таком виде? – спросил полицейский, подозрительно прищурившись и намекнув на босые ноги.

– Ах! Вы не представляете, что произошло! – почти натурально взвыл Эрнард. Моника пригляделась к нему и поняла, что всё же стоит попытаться свести его с Татией – они определённо стоили друг друга. Бездарная актёрская игра и лицедейство у обоих было в крови. – Это ужасный день! Просто кошмарный!

– Чётко и по делу, будьте добры, ларина Виано, – прервал стенания Эрна жандарм, подкрутив пышные усы.

– Меня ограбили! Облили ужасным кофе! Я потерял… потеряла любимые туфли и весь свой гардероб, – к облегчению Моники, полицейский не заметил небольшой заминки, убрал значок в нагрудный карман и на удивление сочувственно посмотрел на Эрна.

– Ларина Виано, расскажите, где и как это произошло, – глаза жандарма шарили по широким плечам, спрятанным за буфами рукавов, скользили по тонкой талии и объёмным складкам юбки. Ника поперхнулась воздухом и встретилась взглядом с раскрасневшимся и кусающим губы Эрнардом. – Я приложу все силы, чтобы помочь вам и наказать виновника.

– Ванель, что у вас там? – голос из коридора заставил вздрогнуть всех троих.

Жандарм вытянул руки по швам, Эрнард сжал пальцы на блузке и обернулся к зеркалу, а Моника слишком резко повернулась к говорящему, чтобы убедиться, что ей не показалось. Уполномоченный особого отдела по борьбе с контрафактными артефактами заглянул в комнату, потёр переносицу и поправил повязку на голове. Моника почувствовала прилив беспричинной радости, так не вязавшейся с ситуацией. В её груди на мгновение шевельнулась жалость – кажется, она перестаралась с графином. Но взгляд Арнана Саудреста быстро вернул девушке самообладание.

– Куда-то собираетесь, ларина? – вкрадчиво поинтересовался мужчина, указав на виднеющуюся кровать, заваленную вещами, и стоящий рядом саквояж. – Мы же только познакомились, а вы уже сбегаете.

– Что вы, миор Саудрест, я лишь искала подходящий наряд для своей кузины, попавшей в неловкую ситуацию, – выкрутилась Моника, не обращая внимания на Эрнарда, протестующе размахивающего руками.

– Кузины, говорите? – уполномоченный особого отдела отодвинул в сторону Элию Порто, втиснувшую половину тела в квартиру, и шагнул в прихожую. Он сунул перебинтованную голову в уборную, резко дёрнулся всем телом и прижался плечом к косяку. – Что это?

– Здравствуй… те… миор… – Эрнард не знал, куда деть глаза, сжимал и разжимал пальцы, поправлял и одёргивал пышную юбку, теребил несчастные рукава.

– Ванель, оформляй их обеих, я пока осмотрюсь, – как-то слишком обречённо произнёс миор Саудрест, поворачиваясь к Монике.

Он не без интереса оглядел наряд девушки, видимо примеряясь и сравнивая увиденное с тем, что было надето на Эрнарде, затем бросил взгляд за спину Ники и уверенно шагнул в комнату. То, с какой ухмылкой миор уполномоченный исследовал содержимое саквояжа, разложенное по кровати бельё и остальные предметы гардероба, заставило Монику стиснуть кулаки и задышать чаще. Сначала Эрн посягнул на личное, а теперь и его старший брат, который вот уже добрую минуту прищурившись сверлит взглядом шпагу Ники.

– Это клеймо Таккедо Стенели, – очень медленно, почти не разжимая губ, проговорил миор уполномоченный, не отрывая глаз от эфеса. – Насколько мне известно, мастер Стенели отошёл от дел больше десяти лет назад, каждый клинок его работы на счету. Откуда он у вас, ларина Гордиан?

– Хм… это как-то относится к моему аресту и тем нелепым обвинениям, которые мне предъявили? – ласково пропела Моника, оглянувшись на Эрнарда, которого в данный момент очень уж дотошно допрашивал жандарм. Ну не признаваться же ей, в самом деле, что мастер Таккедо Стенели давний друг их семьи и эту самую шпагу изготовил специально для Ники втайне от родителей?

– И всё же ответьте, ларина, – Арнан Саудрест, наконец, отвернулся от шпаги и посмотрел в глаза Моники. – Вы всё больше и больше заставляете меня интересоваться вашей загадочной личностью.

– Этот клинок был мне подарен. Кем – не имеет значения, – девушка гордо задрала нос и скривила губы, всем своим видом являя оскорблённое достоинство. – Вы отведёте меня в участок?

– Разумеется, с такими обвинениями другого не ждите, – мужчина дёрнул головой на окрик жандарма и снова сжал пальцами переносицу. – Побудьте благоразумной, ларина, хотя бы десять минут, пока я разберусь с этим… – он обвёл рукой комнату, махнул в сторону ванной и замолчал. – Со всем этим.

Моника сразу же поняла, что терпение миора Саудреста на исходе – Динстон, самый старший брат Ники, вёл себя именно так же перед тем, как взорваться и наказать всех, кто подвернётся под руку. Девушка вздохнула и села на кровать, сдвинув вещи в сторону и ласково погладив шпагу. Если бы только Динстон мог быть всегда рядом, Монике бы не пришлось бежать из родительского дома в такой спешке!

Едва Тарит Гордиан поступил в военную академию, для Ники наступили тёмные времена – матушка не выпускала её даже в сад, опасаясь, что бедняжка может покалечиться или её похитят ради выкупа. Как же – такая беспомощная, совсем не владеющая магией и совершенно несмышлёная Моника по мнению матери была способна только на то, чтобы изучать искусства и решать задачи по арифметике.

Девушка погрузилась в воспоминания, лишь изредка обращая внимание на происходящее вокруг, поэтому даже не заметила, в какой момент она переместилась сначала в карету жандармов, а затем в участок. С отрешённым и безучастным видом она подтвердила свою личность на считывателе ауры, села на стул для посетителей рядом с Эрнардом и уставилась в окно, забранное толстыми прутьями антимагической решётки.

И как теперь доказать семье, что она не такая никчёмная, какой они её считали? Матушка тут же выдаст её замуж за какого-нибудь знакомого отца, братья приставят охрану, которая будет следовать за ней до конца жизни. А ведь Моника просто хотела пожить как все: найти работу, друзей и, возможно, встретить любовь – всё то, чего она была лишена дома. Нет, возвращаться сейчас нельзя. Придётся сделать вид, что нелепые обвинения испугали Нику до такой степени, что она готова сотрудничать.

– С вами всё в порядке, ларина Гордиан? – подозрительно тихо спросил миор Саудрест, усевшись за стол. Моника мазнула взглядом по его красивому лицу и отвернулась. – И что мне с вами делать?

– Арнан, это не то, что ты подумал! – воскликнул Эрн, подтягивая соскользнувшую по чулку брючину и пряча её обратно под юбку. – Ты сказал спрятаться, и я…

– Помолчи, Эрнард, – мужчина поморщился, прикрыл на мгновение глаза и откинулся на спинку стула. – А ещё лучше – вылечи мою голову.

– Хорошо, – послушно отозвался Эрн, встав со стула и принявшись водить руками над братом. – Всё, как новенький. Повязку пока не снимай, а то сразу поймут.

– Вот скажи мне, братец, почему каждый раз, когда ты вляпываешься в неприятности, я должен вытаскивать тебя из очередной… – он покосился на молчавшую девушку и сдержал ругательства. – Что тебе не сиделось в столице? В Венитаре я хотя бы мог тебя подстраховать, а тут?

– И ты ещё спрашиваешь?! – взвился Эрнард, принявшись наворачивать шаги по кабинету, путаясь в юбке и подтягивая постоянно сползавшие брюки. Видимо, в спешке он не стал снимать их, когда переодевался в ванной комнате в квартире Моники, и теперь те скользили по гладким чулкам. – Я рос в тени великолепного тебя, только и слышал, какой Арнан умница, какой Арнан хороший боевой маг! Арнан то, Арнан это! Оставаться под твоим присмотром я тем более не согласен!

– А придётся, – жёстко заявил миор уполномоченный, сжав губы. – Как только я разберусь с той кашей, которую ты заварил, как миленький вернёшься домой под родительские очи. Ты хоть подумал о матери? Она себе места не находит!

– Я останусь здесь! – Эрн с шумом плюхнулся на стул и резко поправил сбившийся рукав блузки. – У меня своё агентство между прочим!

– Кстати об этом, – Арнан выудил из кармана бумагу, аккуратно расправил её и нарочито скучающим голосом прочитал. – Миор Эрнард Виано должен прибыть на торжество, посвящённое свадьбе военного советника короля Динстона Гордиана не позднее чем через четыре недели.

– Но я же… почему? – на Эрнарде лица не было, настолько он побледнел. – Как я мог попасть в область интересов этого… этого весьма уважаемого и… безусловно очень опасного… – он никак не мог подобрать нужные слова – советника короля боялись все, от слабого лекаря до сильнейшего боевика – он мог одним взглядом заставить признаться даже в том, в каком возрасте ты научился говорить и ходить. – Что я ему сделал?!

– Сам не пойму. Как боевик ты не слишком силён, в убийство это и контрабанду запрещённых артефактов влез по чистой случайности, – Арнан и сам задумывался над причиной такого внимания Динстона Гордиана, но не мог найти объяснений.

Мужчина вдруг бросил взгляд на замеревшую и побледневшую Монику, прищурился и задумался на несколько минут. Красивая, уверенная в себе, с хорошей осанкой и ухоженной кожей. Чёрные прямые волосы, уложенные в тугой узел на затылке, нежные губы, блестящие от розовой помады, золотисто-карие глаза и определённо аристократический овал лица.

Нет, не может она быть родственницей самого советника короля – Динстон Гордиан ни за что на свете не отпустил бы такое хрупкое создание в этот забытый богами городишко на границе с Рилантией. Значит, это простое совпадение, мало ли жителей в стране носят одинаковые фамилии? Арнан тряхнул головой, порадовавшись своевременному лечению, всмотрелся в аккуратные пальчики, нервно сжимающие юбку.

– А скажите-ка мне, ларина Гордиан, что вам известно о Рилантии? – приступил он к допросу, наконец взяв себя в руки и нацепив на лицо самое строгое выражение.

Глава 5

– В Рилантии производят самое дорогое кружево, – Моника посмотрела на миора уполномоченного как на глупца, не знающего прописных истин. – Только там растёт биналь, из которого кружевницы плетут свои восхитительные узоры.

– А знакомых из Рилантии у вас нет, случайно? – Арнан следил за движениями девушки, пытаясь понять, действительно ли она аристократка.

– Знакомых? Нет, конечно, – Ника пожала плечами и стиснула пальцы на сумочке, которую до сих пор никто не отобрал. – Хотя помощница моей модистки, скорее всего, рилантийка – у неё очень смуглая кожа и раскосые глаза.

– Ларина Гордиан, следующий вопрос может показаться вам странным, но прошу вас ответить, – миор уполномоченный почесал бровь ногтем и слегка замялся. – На каких музыкальных инструментах вы играете? И какой вид рукоделия вам наиболее предпочтителен?

– Я не умею играть, как и вышивать, рисовать или вязать, – Моника сжала губы и снова отвернулась к окну.

Она не могла рассказать о том, как унизителен подобный вопрос для неё – дочери посла Кадарии и сестры военного советника короля. Маменька оберегала дочь от всего, что казалось ей опасным: крышка фортепьяно может упасть и раздробить руки, струнные инструменты порежут нежную кожу, а шитьё и рисование – самые опасные для девушки занятия. Игла может пронзить ладонь, кисти для рисования отчего-то непременно должны лишить глаз, а краски ядовиты.

Моника росла под таким колпаком, что даже близкие друзья родителей считали девочку ребёнком прислуги. Как же, дочь посла могут похитить, а кому нужна дочка поварихи или экономки? Нику учили наукам, но каждый гувернёр считал её выскочкой и любимым питомцем семьи посла.

– Простите, если оскорбил вас, – Арнан Саудрест тут же успокоился насчёт девушки. Будь она хоть как-то связана с военным советником, она владела бы виртуозно всеми доступными инструментами и могла бы составить конкуренцию своей модистке в умении плести кружева. – А теперь перейдём наконец к главному вопросу. Ларина Гордиан, где вы были в момент убийства миора Бернита Ланкандо?

– Я бы ответила на ваш вопрос, миор, если бы знала, когда этот самый момент наступил, – Ника потеребила ремешок сумочки и бросила взгляд на мужчину. – Все обвинения, прозвучавшие сегодня, лишены всякого смысла. Я не замешана ни в международном заговоре, ни в торговле запрещёнными артефактами, и уж тем более я совершенно не причастна к гибели миора Ланкандо.

– Это мы выясним, не волнуйтесь, – Саудрест постучал пальцами по столу и перевёл взгляд на брата. – Эрнард, как ты оказался в квартире ларины Гордиан?

– Хм, ну… мне показалось, что за мной следили, – Эрн нервно дёрнул рукав блузки и покраснел. – Жадин Ланкандо не раз намекала мне на любовную связь, а после смерти мужа перешла в наступление.

– И это никак не объясняет твой поступок, – склонив голову к плечу, уполномоченный особого отдела прищурился и покосился на Монику. – Почему ты пришёл именно к ларине Гордиан?

– Она моя невеста! – воскликнул Эрнард, выставляя руки в защитном жесте. – Я сделал ей предложение ещё вчера!

– Я ему отказала! – возмущённо затараторила Ника, отчего-то смущаясь взгляда миора Саудреста. – Я сказала «нет»! Эрнард, зачем ты наговариваешь? Хочешь окончательно погубить мою репутацию?!

– Тихо! Замолчите оба! – Арнан хлопнул ладонью по столу и устало вздохнул. – Что за балаган вы устроили?

– А зачем вы бросаетесь обвинениями? – тут же пошла в наступление девушка. – К чему этот фарс?

– Да, при чём здесь Ника? – одновременно с ней воскликнул Эрн. – Если ты хотел надавить на меня и принудить вернуться домой, не надо было вмешивать мою помощницу. Она не виновата в том, что работает со мной.

– А в том, что хотела меня убить, тоже не виновата? – миор уполномоченный нахмурился и бросил укоризненный взгляд на девушку. – Или в том, что бросила меня умирать, при этом обчистив карманы и похитив важные улики?

– Ника, так это правда? – Эрнард вскочил со стула, запутался в юбке и плюхнулся обратно. – Ты напала на Арнана? И что за улики?

Моника замерла как испуганный зверёк, прижала к себе сумочку и приготовилась защищаться. Если бы у неё была с собой шпага, она бы показала этому наглому сыскарю, что при желании могла бы легко убить его. Подумаешь, графин! Сколько раз братья Ники получали по голове – и ничего! Как-то на Динстона рухнул шкаф в библиотеке после выходки Тарита, но он же не жаловался на попытку убить его. Только девушка собралась озвучить эти аргументы, как в дверь постучали.

– Прошу прощения, миор Саудрест, – усатый жандарм протиснул голову в дверь и бросил взгляд на Эрнарда. – Мы собрали все вещи ларины, как вы и просили. Куда их теперь?

– В мою временную квартиру, – Арнан выпрямился на стуле, затем вспомнил про якобы больную голову и принялся тереть лоб. – Ларина Гордиан теперь под моим личным надзором. Пока не выясним все обстоятельства, она поживёт у меня.

– Э-э… а как же, – Ванель Берлиам схватился за правый ус и дёрнул за него. – Девица же незамужняя, да ещё кузина её.

– Вы забываетесь, миор Берлиам, – холодно процедил Саудрест и наградил жандарма тяжёлым взглядом. – Обе ларины будут жить в моей квартире. Или вы полагаете, что я могу покуситься на их честь?

– Нет-нет, и в мыслях не было, – тут же пошёл на попятную мужчина, снова дёрнув себя за усы. – Но кузина-то не виноватая, ей самой вон как досталось.

– Вы свободны, миор Берлиам, – отчеканил Арнан, отворачиваясь от жандарма и взглядом приказав молчать Монике, собиравшейся возмутиться.

После того как Ванель Берлиам закрыл дверь, миор уполномоченный встал с кресла, обошёл стол и опёрся бедром о столешницу. Он так долго сверлил Нику взглядом, что она невольно покраснела, приоткрыла рот и придумала тираду в стиле беззащитной несчастной девочки. На отца такие выпады действовали безотказно, он сразу же прощал любую выходку, гладил дочь по голове и чуть ли не пускал слезу от жалости, хотя оба они понимали, что это скорее игра, чем истина.

– Значит так. Вы оба едете ко мне на квартиру, сидите там тихо как мышки и не высовываете носа наружу, – он поднял ладонь, отметая любые возражения. – Пока я разбираюсь с той кашей, которую вы тут заварили, вы не мешаетесь под ногами, не вмешиваетесь в расследование и не даёте повода для вашего ареста. Всё ясно?

Эрнард и Моника переглянулись, синхронно кивнули и сложили руки на коленях, всем своим видом выражая послушание. Такое примерное поведение могло бы убедить в искренности любого, но не Арнана Саудреста, знакомого с уловками младшего брата. Теперь он видел – эти двое потому и сработались, что с одинаковым успехом умели вляпываться в неприятности.

Моника уловила сомнение миора уполномоченного и натянула самую безобидную улыбку. Столичный сыскарь напоминал ей Динстона даже больше, чем когда злился или пытался казаться холодным и сдержанным. Эта схожесть развеселила девушку. Старший братец босса был полной копией старшего брата Моники, тогда как сам Эрнард расположил девушку схожестью с Таритом – младшим из братьев Гордиан.

Если бы она не столкнулась четыре месяца назад с Эрнардом, сейчас не сидела бы здесь, сложив руки на коленях, пряча сумочку между складок и невольно вспоминая их знакомство. Эрн сбегал от очередной любовницы через окно, а Моника спешила на встречу с возможным работодателем – миором Дорином Фрейнаром, держателем «Лодварской хроники».

– Ларина, умоляю, спасите меня! – Эрнард буквально свалился под ноги Моники, неловко левитируя и держа под мышкой большую часть одежды. – Спрячьте меня, иначе моя жизнь будет разрушена!

– Разве вам не говорили, что просить о помощи случайных девушек будучи полуобнажённым – неприлично? – Моника разглядывала молодого мужчину: рубашка распахнута на груди, брюки свисают на бёдрах, а туфли и пиджак вот-вот упадут на мостовую.

– К мундам приличия, когда речь идёт о моей жизни! – Эрн прижал руку к груди, позабыв про сложенные под мышкой вещи. Туфли полетели на тротуар, из карманов пиджака повалились бумаги.

– Ещё и ругаетесь как бродяжка, – сморщила нос Ника, ступив на ступеньку вызванной минутой ранее брички.

– Умоляю, спасите! – мужчина упал на колени и схватил девушку за руку. – Ларина, клянусь вам, вы не пожалеете.

И действительно, Моника не пожалела, что запихнула Эрнарда в бричку и подобрала его вещи. Они успели в последний момент – Ника видела, как из парадных дверей дома выскочила взъерошенная лари в съехавшей набок шляпке, а следом за ней на крыльцо выпала расхристанная девица, подгоняемая очень злым миором со шпагой в руке.

По крайней мере, не жалела она об их знакомстве до сегодняшнего дня, когда всё пошло кувырком. И виноват в этом был конечно же Эрнард – вечный ловелас и при этом милый шалопай с белокурыми кудряшками и большими по-детски добрыми глазами. Моника бросила взгляд на Эрнарда и невольно сравнила его с братом.

Арнан был совсем другим: острый взгляд прищуренных серо-зелёных глаз пробирал до дрожи, растянутые в улыбке губы были не такими пухлыми как у Эрна. Девушка сглотнула и заметила, как миор Саудрест сглотнул вместе с ней – кадык мужчины дёрнулся, и зачарованная Моника почти привстала со стула, чтобы провести рукой по тёмной щетине.

– С вами точно всё в порядке? Ларина Гордиан? – Арнан пощёлкал пальцами перед лицом девушки, заставляя её вздрогнуть и отшатнуться.

– Да-а, – протянула она, ругая себя за эту минуту странного помешательства.

Сколько красивых мужчин она видела в своей жизни? В их особняк в столице пачками прибывали боевые маги из академии – друзья братьев, охранники, гонцы. И ни разу она не замечала за собой желания коснуться хоть кого-то из них, хотя многие были бы не против. Как-то даже один из особо самоуверенных боевиков попытался зажать «кухарскую дочку» в узком коридоре.

Не повезло бедолаге. Моника подняла такой визг, что даже с нижнего этажа услышали. Братья сразу всё поняли, как и начальник охраны. Фернан Марани покинул особняк посла в тот же день, а позже Динстон рассказал о новом назначении наглеца. Рилантия в тот год устраивала провокации, подсылала шпионов и сумасшедших фанатиков, готовых умереть, подорвав вместе с собой как можно больше врагов. Вот на границу с Рилантией и отправился Марани, так и не узнав, кого именно он попытался облапить.

– Тогда выдвигаемся, – скомандовал Арнан Саудрест, привлекая внимание Моники щелчком пальцев. – Эрн, страхуй на всякий случай, но из образа ларины Виано не выходи – это может нам пригодиться.

Моника послушно встала со стула, ухватилась за подставленный локоть миора уполномоченного и вышла в коридор. Сзади пыхтел Эрнард, явно недовольный тем, что ему приходиться идти в таком нелепом виде. Но кто его просил рыться в белье Моники и надевать её одежду?

Закрытая повозка с эмблемой жандармерии доставила компанию к одному из самых дорогих доходных домов в Лодваре. Ника чуть было не присвистнула, но вовремя сдержалась – вряд ли столичный сыскарь поймёт такое явно не женское проявление чувств. А уж если узнает, что свистеть Монику учил сам военный советник короля!

Развеселившись от этой мысли, девушка шагнула за миором Саудрестом в широкий коридор, даже приветливо кивнула консьержу, сидевшему за обитой бархатом стойкой. Подниматься пришлось на четвёртый этаж – самый последний в доме и самый дорогой ввиду отсутствия соседей сверху. Арнан отворил дверь и впустил подельников в квартиру, занимающую половину этажа, а затем шагнул сам и поставил на дверь магическую защиту.

– Вот теперь нам точно никто не помешает, – с довольным видом произнёс миор уполномоченный, стягивая с головы повязку и поворачиваясь к брату. – Эрнард, мне нужны подробности делового соглашения с Жадин Ланкандо. Полагаю, твоя преданная помощница прячет именно этот договор в своей сумочке, – Арнан придвинулся к Монике и навис над ней, пользуясь тем, что выше и шире в плечах. – Не так ли, ларина Гордиан?

Глава 6

Моника добела сжала пальцы и мотнула головой. Миор уполномоченный желает заглянуть в её сумочку? Мало того, что он уже перебрал её одежду и рассмотрел содержимое комода с бельём? Девушке хотелось надавать наглецу пощёчин, отхлестать по плечам или проткнуть шпагой, но она сдержалась. Видели бы родители и братья, с какой элегантной небрежностью Ника склонила голову и протянула столичному сыскарю на вытянутых руках сумочку!

Арнан Саудрест недоверчиво прищурился, смерил взглядом девушку, не спеша притрагиваться к вместилищу «важных улик». Вместо этого он отступил на шаг и указал рукой на круглый стол, стоявший посреди столовой. Моника ступила на мягкий ковёр, утопая каблуками в длинном ворсе, оценила обстановку и хмыкнула. Здесь, конечно, был хороший ремонт с модными тканевыми обоями и дорогая мебель, но это не впечатлило дочь посла Кадарии.

– Вот, пожалуйста.

Ника высыпала на стол из полированного дуба бумаги, вытащенные ею из карманов сыскаря в кабинете Эрнарда. Следом за ними приземлились предметы, которые вряд ли ожидал увидеть миор уполномоченный: помада, носовой платок, сложенный прозрачный зонт, щётка для обуви, миниатюрный отпариватель на магической тяге, гребень для волос, деревянный молоток для забивания вечно слетающих набоек сапог и маленькое зеркальце в посеребрённой оправе. Арнан наклонился к столу, заглянул в маленькую сумочку размером с две ладони и присвистнул.

– Для меня всегда было загадкой, как женщины умудряются сложить в свои сумочки столько всего, – он явно ждал, что на стол упадёт что-то ещё, но Моника захлопнула сумочку перед его носом и задрала подбородок. – Что же, посмотрим.

Он взялся за первый документ, быстро пробежался по нему взглядом и принялся за следующий. Арнану хватило нескольких минут, чтобы изучить все договоры, заботливо собранные Никой в одну стопку. Контракт на перевозку артефактов от Жадин Ланкандо ничем не отличался от прочих, кроме одного маленького нюанса: подписали его лично Эрнард и лари Ланкандо, тогда как собственником и отправителем значился покойный Бернит Ланкандо.

– Ага! Вот скажи мне, Эрнард, как ты мог упустить такую деталь? – миор Саудрест даже не взглянул на брата, продолжая изучать бумаги. – Отправитель один, а поручитель другой. И кто же у нас получатель? Канцелярия отдела магических происшествий?!

– Жадин в тот вечер была очень настойчива, я предпочёл согласиться на этих условиях и сбежать от неё, – пробурчал Эрнард.

Он уже сорвал с себя блузку Моники, не заботясь о сохранности – несколько пуговок отлетело, а в одном месте он выдрал кусок ткани. Ника вздохнула, но не слишком громко – всё равно она не стала бы надевать одежду, над которой так нагло надругался её босс. Жаль было только чулки – они были совсем новые и нравились девушке. Юбка, снятая с тем же пренебрежением, сиротливо лежала у ног мужчины.

– Ты владелец агентства или мальчишка-стажёр? Надо было отправить на подписание свою помощницу, – съязвил Саудрест, глянув поверх бумаг на Монику. – Не всё же ей незнакомцам головы графином разбивать.

– Вашей голове ничего не грозило, – обиделась наконец Ника.

Бросив сумочку на стол, она разметала лежащие на нём предметы и прошла в гостиную. Усевшись на диван, обитый светлой кожей, девушка склонила голову на подлокотник и прикрыла веки. Пусть делают что хотят. Пусть хоть все её вещи на себя наденут, она больше ни слова не скажет, и вообще… Мстительно представив реакцию миора уполномоченного на встречу с Динстоном Гориданом, девушка счастливо зажмурилась, а потом замерла.

Судя по тому, что Эрнард получил приглашение на свадьбу, брат с самого начала знал, где находится Моника. Почему же тогда не отправил её обратно домой? Эта мысль заставила девушку похолодеть от предчувствия. Динстон никогда не делал ничего просто так, нужно лишь найти смысл в его поступках.

Моника принялась усиленно размышлять, не слушая спор мужчин и не обращая внимания на их семейные разборки. Если Динстон не стал вмешиваться, то наверняка у него был план. Но какой? Дать Монике почувствовать на себе тяготы жизни без поддержки семьи, в нищете и безвестности? Нет, не то. А если он хотел, чтобы она успела насладиться этим кусочком свободы, потому что знал наверняка, что это не продлится долго?

Это было больше похоже на правду. Динстон старше Моники на двенадцать лет и всегда считал себя её защитником. Он даже перед матушкой несколько раз прикрывал шалости Ники и выгораживал её перед отцом, когда девушка чуть не сожгла конюшню с выставочными жеребцами. Монику бросило в пот, руки мелко задрожали от предчувствия своей правоты. Как там говорила Татия? «Родовая чуйка» сработала?

– Ларина Гордиан, нам нужна ваша помощь, – Арнан положил руку на плечо девушки и легонько сжал пальцы. – Ларина, вы странно выглядите. Эрн, Моника всегда такая?

– Вообще-то нет, хотя… – Эрнард поднял взгляд к потолку, пытаясь вспомнить. – Честно говоря, я не знаю. Ника, где твои колючки?

– Остались на моих чулках, которые ты примерил, – Моника дёрнула плечом, стряхивая руку сыскаря, и встала с дивана. – Кстати, можешь забрать помаду себе, она тебе к лицу. Какая помощь вам нужна, миор?

– Посмотрите на список артефактов в договоре с Жадин Ланкандо, – Арнан отделил от стопки с документами несколько листов и передал их девушке. – Вам что-нибудь из них знакомо?

– Я не занимаюсь проверкой и опечатыванием грузов, миор, моя работа заключается в том, чтобы документы были в порядке, – Моника взяла список и пробежалась по нему взглядом. – Здесь значатся стандартные предметы, не несущие угрозы для ментального или физического здоровья.

– Вы владеете магией, ларина? – вкрадчиво поинтересовался Арнан Саудрест, всматриваясь в лицо Моники.

– Нет, не владею, – холодно ответила она, не меняя выражения лица.

– А скажите, вы хоть раз могли её почувствовать или увидеть? – тем же тоном продолжил сыскарь.

– Мне не понятен ваш вопрос, – от пристального взгляда у Ники горели щёки, но сделала вид, что не заметила его. – Поясните.

– Скажем, вы могли ударить меня графином, потому что видели, как я собираюсь применить к вам магические путы? – мужчина приблизился, расстояние между ними уже можно было назвать неприличным. – И для чего держали в сумочке охранный артефакт, который блокирует воздействие магии?

– А вы собирались применить против меня магию? – девушка подняла левую бровь и разочарованно вздохнула. – Жаль, что я пожалела вас и не ударила сильнее.

– Так что насчёт артефакта в вашей сумочке, которую вы не выпускали из рук и так ревниво отстаивали её содержимое?

– Всё содержимое на вашем столе, – Моника расправила плечи, покосилась на Эрнарда, который тёр салфеткой губы, пытаясь оттереть лиловую помаду. – Или вы хотите убедиться?

– Откуда у вас это зеркальце, ларина Гордиан? – неожиданно спросил Арнан, заставив девушку повернуться к нему.

– Зеркало? Его подарила мне Татия, – она недоуменно пожала плечами и усмехнулась. – Как и помаду, которую ваш брат пытается стереть с губ. Эрнард, она не смоется ещё несколько дней – «новая коллекция стойкой помады, которую не сотрут даже самые страстные поцелуи».

– Хм… а расскажите мне об этой Татии подробнее, – миор уполномоченный усадил Монику на стул и сел рядом.

– Татия Кревено работает в архиве, она очень неуклюжая и любит неприлично ругаться, – отрапортовала девушку, испытывая знакомое чувство вины – точно таким же тоном Динстон спрашивал её о том, не видела ли она, кто мог играть с магическим светильником в конюшне. – Что ещё? Наверное, Эрн мог бы рассказать чуть больше – он почти побывал в её постели.

– Эрнард? – мужчина обернулся к брату, который продолжал тереть губы с ещё большим усердием.

– Ничего не было! – вскинул он руки и посмотрел на белоснежную гладь платка – помада и не думала сдаваться. Моника хмыкнула и взяла на заметку купить себе помаду из этой коллекции. – Она не в моём вкусе. Я терпеть не могу умных девушек, от них слишком много проблем.

– Ну ещё бы – должно быть, неприятно, когда девушка умнее тебя, – проворчал сыскарь, в который раз потирая переносицу. «Зудит она у него что ли?» – подумала Моника. – Ларина Гордиан, это зеркальце не простое – это переговорный амулет, в нём встроена защита от воздействия магии, и что-то ещё, не скажу так сразу.

– Думаете, Татия стала бы дарить мне заряженный артефакт? – озадаченно пробормотала девушка, окончательно запутавшись в том, что происходит. – Вы в курсе, сколько такие стоят?

– В том и дело, что я в курсе. Более того – это моя работа, если вы ещё помните, – миор Саудрест невольно почесал затылок в том месте, которое встретилось с графином. – Все артефакты с такой защитой на контроле нашего отдела, а этот незарегистрированный артефакт вдруг всплыл так неожиданно, – он опустил руку и почти коснулся сжатых пальцев Моники. – И где? В приграничном захолустном городишке!

– Татия могла и не знать, что зеркало – артефакт, – пробормотала девушка, смущаясь собственной реакции на такой невинный жест. Учащённое дыхание, горящие щёки – такого не должно быть, по крайней мере с ней, Моникой. – Она даже магией не владеет.

– Это она вам сказала? – уточнил Арнан, насмешливо приподняв бровь.

– Да-а… подождите! – воскликнула Ника, порывисто махнув рукой и разрывая этот почти незримый контакт между их пальцами. – Не может она быть шпионкой или тайным магом! Зачем ей торчать в Лодваре?

– А вот это уже интересный вопрос, – протянул задумчиво миор уполномоченный, прищуриваясь. – Говорите, она в архиве работает?

– Вы и её арестуете по надуманным обвинениям? – вскинулась девушка, злясь не столько на Саудреста, сколько на саму себя. Этот мужчина отчего-то вызывал в ней противоречивые чувства, понять которые Моника никак не могла. – Зачем вообще было посылать жандарма и… вы хоть представляете, какая слава обо мне пойдёт?

– Я спас вашу жизнь. Думаете, эти бумаги нужны только мне? – Арнан склонился к ней, сократив расстояние между ними до почти интимного, и заглянул в глаза. – Тот, кто подставил Эрнарда, пришёл бы за вами. За вами обоими, – он вдруг вздрогнул под немигающим взглядом Ники и повернулся к Эрнарду. – Кстати, братец, ты зря испортил своё единственный выходной наряд.

– Что? – тот оторвал наконец руку с платком от раскрасневшихся губ. – Я не надену это ещё раз!

– А придётся, – подмигнул ему Саудрест, удовлетворённо улыбаясь. – Сейчас ты оденешься и отправишься со своей «кузиной» за новым гардеробом к её модистке. А я так уж и быть сопровожу благородных девиц и позабочусь о вашей безопасности и чести.

– А зачем к модистке? – округлил глаза Эрн, беспомощно сжав несчастный платок, так и оставшийся белоснежно-чистым.

– За новым гардеробом, я же сказал. А ещё мне надо взглянуть на ту помощницу из Рилантии, – миор уполномоченный подхватил Монику под локоть, развернул к столу и хлопнул в ладоши. – Ну, что стоим? Собрались и на выход!

Глава 7

– Нет, нет и ещё раз нет! Этот цвет совершенно не подходит к вашему лицу, милочка! – возмущалась Ания Понцелер, выхватывая из рук Эрнарда ткань насыщенного синего оттенка. – Только розовая пудра и лавандовый туман! Всё остальное превратит вас в старуху!

Бедняга уже битый час пытался доказать модистке, что его гардероб должен состоять из тёмных платьев, не того розово-девчачьего цвета, который предлагала Ания Понцелер. Эрнард краснел, бледнел, кривил ярко накрашенные лиловой помадой губы и бросал сердитые взгляды на Нику и Арнана. Он снова попытался указать на Монику, которой безумно шли изумрудный и королевский синий, но лари Понцелер и слышать ничего не хотела.

– Мони́к – яркая брюнетка, жгучая, как страсть юного барда, – модистка всплеснула руками и оттащила Эрна от стойки с тканями. – А ты бледна и свежа, как летний день. Мы скроем узкие бёдра турнюром и складками, я подберу тебе такой лиф, в который захочет заглянуть самый последний ловелас! – модистка давно перешла на «ты» от переполняющих её эмоций. – Не спорь с лари Понцелер, милая, иначе никогда не найдёшь хорошего мужа!

– Да зачем он мне нужен, этот муж?! – взвыл в голос Эрн, зарываясь пальцами в волосы. – На кой мунд мне сдались все эти ловеласы?

– Не отчаивайся, милая. На соседней улице в лавке Алиены продаётся чудесная настойка для роста волос. Уж поверь мне, не одна модница отрастила свои несчастные измождённые и уставшие от щипцов локоны, – модистка упёрла руки в необъятные бока, смахнула выбившуюся прядь и застыла посреди салона статуей богини плодородия. Или возмездия – с формами лари Понцелер было сложно спорить. – А как только я пошью тебе гардероб, ни один гордец больше не посмеет оскорбить тебя. Это унизительно! Обливать молодую ларину кофе только потому, что её причёска не соответствует правилам приличия! Ну ничего. Или ты пойдёшь под венец в этом году или я не Ания Понцелер!

На Эрнарда было страшно смотреть – поникшие плечи и усталый взгляд, искусанные губы и сжавшиеся в отчаянии кулаки. Предсказание мага, пусть даже одарённого созиданием, это страшно. Как правило, такие вот эмоциональные всплески творили историю: взбесившийся маг, бросивший в сердцах проклятье, мог надолго лишить покоя и удачи; а пожелание счастья в порыве благодатной справедливости или от избытка чувств – это почти всегда рок, нависший над страдальцем. Говорили, что провидение сделает всё, чтобы исполнить волю мага, перекроит реальность, спутает линии вероятностей, но неизменно приведёт к итогу. К тому, который обещал маг в порыве эмоций.

Моника смотрела на босса со смесью жалости, снисходительности и капелькой злорадства. Как же! Отъявленный ловелас и самоуверенный дамский угодник получил самое страшное предсказание. Отчасти Ника понимала Эрна, берущего от жизни всё – от ласк красивых женщин до этой самой пресловутой свободы, которая пьянила сильнее креплёного вина. Но и торжество от того, что он сам попал в эту ловушку, проскакивало во взгляде девушки. Она посмотрела на измученную блузку, порванную по швам юбку и почти новые чулки. Так ему и надо!

– Лари Понцелер! – ласково обратилась к модистке Моника, привлекая к себе внимание. – Нам понадобится бельё, чулки и обувь. К сожалению, моя дорогая кузина смущается своих форм, которые далеки от модных веяний. Приготовьте лоскуты для сапожника и сделайте всё так, как считаете нужным.

– Ах, Мони́к! Милое дитя, ты совершенно точно знаешь, как растопить сердце несчастной лари, – модистка промокнула кружевным платком уголок совершенно сухих глаз, захлопнула веер и выпрямилась. – Я не понаслышке знаю, как жестоки бывают языки и как нетерпимы люди. Твоя кузина покорит сердца, – она резко повернулась к помощнице и щёлкнула пухлыми пальцами, унизанными кольцами. – Одетта! Подготовь лоскуты номер четыре, семнадцать, двадцать три, тридцать шесть и сорок два. Отнеси их миору Тиерану.

Помощница убежала, а лари Понцелер ухватила Эрнарда под локоть и покрутила перед собой. Намётанный взгляд модистки прошёлся по фигуре мужчины, в воздух поднялись измерительные ленты и булавки. Магия, недоступная Монике, витала в салоне, щекотала нервы и дразнила своей недосягаемостью. Девушка вздохнула и села на диванчик, неторопливо следя за инструментами и гадая, куда испарился миор уполномоченный. Кажется, он вышел вслед за Одеттой, но Ника пропустила этот момент, и сейчас тихонько мечтала о магии.

Кто запретит мечтать девушке, прожившей всю жизнь под строгим надзором, без доступа к тому, что имел каждый в семье? В который раз Моника гадала, отчего провидение обошлось с ней так жестоко. Родители и братья были сильными магами – не зря они занимали высокие посты и были приближены ко дворцу. Отец получил должность посла Кадарии, после того как его отряд разбил половину армии рилантийских смертников. Говорили, что Валтан Гордиан лично уничтожил полсотни безумцев ледяными клинками. Ника слушала в детстве рассказы о сражениях, о битвах, в которых её отец швырялся молниями и поднимал земляной вал высотой с гору.

После к этим историям добавились студенческие байки братьев, приправленные юмором и любовным флёром. Динстон получил должность советника короля, Михар поступил на службу в управление магического правопорядка, Райан консультировал специалистов отдела магических происшествий и лично устранял последствия стихийных выбросов магии. Даже Кеван – четвёртый брат Ники, который никогда не стремился стать боевым магом, нашёл своё призвание в целительском корпусе. А Тарит… вечный бездельник и шутник стал одним из кандидатов на должность помощника главы департамента международного сотрудничества. Моника снова вздохнула и покосилась на Эрнарда, усиленно привлекающего внимание девушки.

– Лари Понцелер, нужно сделать перерыв, пока моя кузина не лишилась рассудка от количества прекрасных тканей и разнообразных расцветок, – девушка выбросила из головы мечты о том, как она вдруг становится обладателем сильной магии и удивляет всех, в первую очередь – родителей, и встала с диванчика. – Вы и сами видите, что бедняжка уже еле дышит от восторга. Мерки вы взяли, с фасонами и цветом определились.

– Да-да, милая Мони́к! – модистка всплеснула руками, хлопнула веером по ладони и поморщилась. – Одетта задерживается. Обычно я едва успеваю снять мерки, а она уже здесь.

– Может с ней что-то случилось? – тактично предположила Ника, помня о том, что миор Саудрест вышел из салона вслед за помощницей лари Понцелер.

– Да что с ней может случиться? Лавка миора Тиерана находится через два дома от салона! – модистка сердито топнула ногой, затем вдруг резко успокоилась и кивнула. – Впрочем, ты права – нельзя думать плохо о человеке, который столь искусно плетёт рилантийкие кружева!

Слова лари Понцелер повисли в воздухе вместе с дрожанием колокольчика, настойчивой трелью привлекающего внимание к двери, которая открывалась и закрывалась без видимых причин. Моника вскочила с диванчика и прищурилась, пытаясь разглядеть магический всплеск или хотя бы след заклинания, но разочарованно качнула головой. Эрнард бросился к двери, явно позабыв про образ кузины, запнулся в юбке и ругнулся сквозь зубы. Этой заминки хватило Нике, чтобы нагнать босса и успеть ухватить его за локоть.

– Ты что творишь?! – прошипела она едва слышно. – Ты моя кузина, Эрния. Только попробуй раскрыть себя!

– Там битва! Настоящая, понимаешь? – мужчина с яростью уставился на юбку и широкие буфы рукавов, а потом посмотрел на Монику с отчаянием и мольбой. – Боевые заклинания и артефакты.

– И что с того? Ты – моя кузина! – с нажимом повторила девушка, сопроводив посыл раздувшимися крыльями носа и сильнее сжав пальцы на руке босса. – На кону моя честь, если от неё хоть что-то осталось. Не вздумай высовывать нос наружу.

– Моника, ты меня убиваешь! – взвыл Эрнард, подняв взгляд к потолку.

– Молодец, чуть больше драматизма – и модистка поверит, что моя милая кузина испугалась, – похвалила его девушка, потянув за собой. – Теперь ты сядешь вместе со мной на диван и будешь молча проклинать меня, мои вещи и лиловую помаду, – она мстительно вонзила ногти в предплечье мужчины и добавила, не сдержавшись. – Не забудь помянуть новые чулки, которые я успела надеть только один раз!

Пришедшая в себя лари Понцелер взмахом руки задёрнула портьеры, щёлкнула пальцами, закрывая дверь, и обернулась к Монике, которая в этот момент крепко сжимала руку кузины, побледневшей от ужаса. На лице бедняжки было такое страдальческое выражение, что модистка невольно расчувствовалась и принялась обмахивать веером поникшую девушку. Сама лари Понцелер никогда не подходила под стандарты красоты, оттого и приняла так близко к сердцу неудачи бедняжки – всегда жалела таких вот нескладных и жалких ларин, у которых редко выдаются удачные браки.

– Милая, не стоит так волноваться, скоро прибудут жандармы и всё наладится, – она похлопала Эрнарда по свободной руке. Тот крякнул и сжал губы, но не стал отворачиваться от модистки. – Уверена, очередной неумеха неправильно использовал артефакт, вот и всколыхнул магический фон.

Ободряющий тон модистки резко сменился и под конец фразы стал похож на скрип несмазанного колеса повозки – дверь содрогнулась от сильного удара, стёкла салона подёрнулись изморозью. Через несколько мгновений всё стихло, а затем в полной тишине, сопровождающейся лишь едва слышным вдохом лари Понцелер, дверь медленно приоткрылась. Пахнуло студёным воздухом с привкусом гари, Моника ощутила на кончике языка свежесть озона, какая бывает только после использования особого заклинания. «Диисас» устраняло последствия любого выброса магии, случайного или намеренного. Считалось, что только маги четвёртого уровня и выше способны использовать «диисас».

Моника невольно ощутила дурноту – из известных ей магов только отец и брат применяли это заклинание. Всего пару раз: когда Ника разбила неуязвимый фиал с вплетённым проклятием слабости и перевернула алхимический тигель в лаборатории Райана. Сам Райан тогда ещё учился в академии и нередко испытывал различные экспериментальные артефакты на прочность. Кто бы ни использовал «диисас» в Лодваре, он наверняка знаком как с послом Кадарии, так и с военным советником короля Динстоном Гордианом, ведь все маги выше третьего ранга занимают высокие должности.

А это значит только одно – Монике нужно бежать из города, пока сюда не явился тот, кто её узнает. Нужно всего лишь разобраться с нелепыми обвинениями, помахать ручкой Эрну, попрощаться с миором уполномоченным – и бежать.

– Лари, ларины, – спокойно произнёс только что помянутый Никой миор Саудрест, приглаживая растрепавшиеся волосы пятерней. – Рад, что вы не пострадали. Жандармы прибудут с минуты на минуту, а пока… – он бросил взгляд на Монику, прищурился при виде того, как крепко она сжимает руку брата, и наконец посмотрел на Эрнарда, теребящего кружевной платок. – Эрния, я передам вам ключи от своей квартиры. Надеюсь, вашего благоразумия хватит на то, чтобы добраться туда и позаботиться о безопасности вашей кузины?

– Эм… но я… – босс Моники кривил лицо, кусал губы и морщил нос, но не мог высказать всё, что думает, при модистке. – Конечно, миор. Даже не сомневайтесь.

Эрнард подскочил с дивана, даже не заметив, что тащит за собой Нику, вцепившуюся в него не хуже рыбы-прилипалы, выхватил из рук брата ключи и широкими размашистыми шагами направился к выходу. На половине пути он заметил повисшую на его руке Монику, замешкался и обернулся, чтобы увидеть, как побледнело лицо девушки, которую он всегда считал самой хладнокровной и несгибаемой из всех знакомых ему ларин.

Не могла же она в самом деле испугаться того, что Арнан Саудрест, уполномоченный особого отдела по борьбе с контрафактными артефактами, использовал магию выше третьего ранга? Эрн попытался что-то спросить, вовремя вспомнил о наблюдавшей за ними лари Понцелер, тяжело вздохнул и потянул Нику к дверям, будучи уверенным – он вытянет из девушки признание о том, чего она так напугалась, что не проронила ни слова с момента магического выброса.

Глава 8

– Мо-оника-а, ну что тебе стоит?! – в который раз попросил Эрнард, сложив руки перед собой в молитвенном жесте. – Мне и нужно-то всего ничего: средство для стирания этой гадкой помады! Я быстренько сбегаю в салон, узнаю, что произошло, и вернусь. Арнан ничего не заметит и даже не узнает, что я отлучался.

– Нет, Эрн. В данном случае я согласна с твоим братом – ты умудряешься найти неприятности даже там, где их вообще не должно быть, – устало проговорила девушка, откинув голову на спинку диванчика. – И вообще, эта помада держится до трёх суток.

– И даже не поделишься тем, что тебя напугало? – всплеснул руками мужчина, закатывая рукава блузки. – Неужели лари Понцелер и тебя утомила своими рюшами, тканями и блёстками?

– Я же сказала, всё в порядке.

Ника зябко поёжилась и снова попыталась припомнить в мельчайших деталях произошедшее в салоне модистки: вот помощница убегает с лоскутами для сапожника, прижимая их к груди и пряча лицо. Арнан Саудрест выходит следом, каким-то образом не побеспокоив всевидящий колокольчик. А дальше… дальше всё сливалось, переплеталось разноцветными лентами, совсем как ткани для платьев. Перед глазами стоял только образ миора уполномоченного, ворвавшегося в салон после повисшего в воздухе фона от заклятья «диисас». Неужели это брат Эрна использовал его? Если это так, и он один из сильнейших магов современности, то сбежать будет гораздо сложнее.

Раскрыть родство между Моникой и военным советником короля мужчина не сможет – слишком много усилий приложила семья девушки для того, чтоб скрыть сам факт существования Ники. Но если вдруг Арнан начнёт догадываться или использует заклятие истины, это станет провалом. Фамильное кольцо, защищающее от прямого воздействия, Моника оставила на комоде своей спальни, когда бежала из родительского дома. Конечно, всегда можно обманом отправить Эрнарда подальше и сбежать, оставив свои вещи и шпагу от Таккедо Стенели. Нет, вещи Ника ещё могла бы оставить, но шпагу, подаренную мастером…

– Ника-а-а, ты опять не здесь, – босс щёлкнул пальцами перед лицом девушки, привлекая внимание. – Это из-за моего предложения, да? Я так и понял, когда лари Понцелер обрекла меня пойти под венец до конца года. Ты всё-таки решилась?

– Что? – непонимающе подняла на него взгляд Моника, широко распахивая глаза.

– Ты согласна выйти за меня замуж? Я ведь предлагал до того, как Арнан приехал и всё это закрутилось, – он выставил ладони вперёд и облизнул ярко-лиловые губы. – Нет, ты не подумай, я от своего слова не отказываюсь, но нам нужно согласовать некоторые детали. Я бы даже сказал, очень важные детали.

– Я не собираюсь замуж, – твёрдо заявила Моника. Увидев за спиной мнимого жениха неслышно вошедшего Арнана, она зачем-то добавила, – за тебя. Я не собираюсь выходить за тебя замуж, Эрнард.

– Как это не собираешься? – натурально удивился Эрн, замерев на месте и уронив руки вдоль тела. – Но я же… я же… у меня диплом. И охранное агентство, – он надул щёки, что смотрелось комично на фоне лиловых губ, наморщил лоб и продолжил уже более уверенно. – И мой отец работает в тайной канцелярии. Старшим архивариусом.

Ника закатила глаза и приготовилась слушать дифирамбы Эрнарда о себе любимом. Обычно такие пламенные речи затягивались надолго – девушка успевала разобрать почту или набрать детальный отчёт на дешёвой печатной машинке, у которой постоянно заедали клавиши. Иногда Монике даже удавалось завершить все дела за день и начать копирование старых договоров, а порой приходилось прерывать босса на полуслове и буквально сбегать из кабинета, потому что рабочий день уже завершился.

– Эрнард, заслуги родителей не говорят о тебе, лишь о том, чего добились те, кто тебя воспитал, – хмыкнул за спиной брата миор Саудрест, напугав Эрна. – Неужели тебе нужна жена, согласившаяся на брак из-за влиятельных родственников?

– Моника не такая, – нарочито громко возмутился босс, заставив Нику умилиться. Обычно такие слова вылетают из уст юных прелестниц вместе с пощёчиной миору, посмевшему ущипнуть за мягкое место, или при свидетелях падения репутации. – Если бы она имела виды на мой статус, согласилась бы на предложение в ту же секунду.

– Или потянула бы интригу и раздразнила твоё чувство собственной важности, – миор уполномоченный обошёл брата и устало потёр переносицу, усевшись рядом с Никой. – Запретный плод сладок, а отказавшая женщина кажется желаннее.

– Нет-нет! Я же знаю Монику… – Эрн замер, пытаясь подсчитать сколько прошло времени со знакомства. – Полгода?

– Вообще-то, четыре месяца, – уточнила девушка, отодвигаясь от Арнана к подлокотнику. – И два из них ты упорно желал, чтобы я тобой восхищалась.

– А остальные два? – с интересом спросил миор Саудрест, подавшись вперёд.

– Смирился, – пожала плечами Ника, задержавшись взглядом на бледном лице мужчины. – Вы как-то странно выглядите, будто снова получили графином по лбу.

– Ерунда, – отмахнулся Арнан, поморщившись. Затем перевёл взгляд на брата, тяжко вздохнул и прикрыл глаза. – Эрнард, если тебя не затруднит…

– Я к тебе в штатные целители не нанимался, – пробурчал тот, но быстро подошёл к брату, принялся водить пальцами над его головой и беззвучно шептать лиловыми губами заклятья. – Э-э-э, брат, неплохо тебя приложило. И откат от использования «диисас» почти доконал. Тебе бы в лечебницу.

– Нет! Сделай, что в твоих силах, с остальным сам разберусь, – миор уполномоченный попытался встать с дивана, согнулся пополам и повалился обратно. – Не вздумай вызывать целителя…

Моника испуганно шарахнулась в сторону, затем успокоилась и придвинулась ближе, положила голову Арнана к себе на колени и разгладила складку на лбу мужчины. Она помнила, как брата скрутило после «диисаса», а ведь он очень сильный маг. В брате Эрнарда не чувствовалась сила, не было давящего ощущения, будто магия струится из каждой поры на коже, даже глаза его только изредка мерцали магическими всполохами, будто он… девушка сглотнула, всмотрелась в лицо мужчины, который сейчас стонал в беспамятстве и сильно сжимал челюсти.

– Эрн? Он ведь не маг, да? – тихо спросила она, подняв взгляд на застывшего в нелепой позе босса. Тот стиснул кулаки и засунул один себе между зубов, закусив костяшки чуть ли не до крови. – В нём совершенно не чувствуется магия, но он использовал «диисас».

– Прости, Ника, я не могу сказать, – Эрнард вытащил кулак изо рта, покачал головой и сел на пол у дивана, взяв брата за руку. – Это не моя тайна, да и поклялся я…

– Я же вижу, Эрн. Вижу потоки и след от заклинаний, – не сдавалась девушка, продолжая гладить лицо Арнана. – Вся моя семья буквально источала магию, даже мама ни разу не налила себе чай, держа заварник руками. Достаточно было щелчка пальцев, и чашки сами наполнялись.

– Не могу сказать, ничего не могу, – совсем поник Эрнард, вливая силу в брата. Ника видела, как бледнеют скулы босса, видела, как Арнан Саудрест перестаёт содрогаться от боли.

– Хватит! – резко сказала Моника когда глаза Эрнарда запали и под ними появились чёрно-синие круги. – Слышишь меня?! Прекрати! Ему уже лучше, а ты выжат почти досуха. Да чтоб тебя!

Девушка столкнула с колен голову Арнана, извернулась и силой оттолкнула Эрна. Он рвано вдохнул воздух, закашлялся и начал заваливаться набок. Моника выругалась сквозь зубы, прислонила босса к дивану, проследила за тем, чтобы он не касался брата даже кончиком пальца, а затем встала посреди комнаты, беспомощно оглядывая мужчин. Вот всегда так! Ох уж эта мужская самонадеянность и заносчивость! А что теперь делать ей? Паолана Викор наверняка уже разнесла по всему Лодвару весть об аресте Ники, так будто этого мало, теперь к аресту добавится ещё и ночёвка в одной квартире с двумя мужчинами. И если для главной сплетницы города может служить оправданием присутствие «кузины» Моники, то отец и братья, которые обязательно об этом узнают, ни за что не поверят, что девичья честь незамужней ларины не запятнана столь непристойным обстоятельством.

Что там миор Саудрест говорил про зеркало, подаренное Татией? Ника наморщила лоб, вспоминая его слова. Кажется, он утверждал, что оно способно служить как переговорный амулет. Хоть бы это было правдой! Девушка бросилась к столу, на котором остались лежать в полном беспорядке её вещи, схватила зеркальце и принялась крутить его перед глазами.

– И как его активировать? – спросила она вслух. Блестящая вещица мигнула несколько раз зеленоватым светом, вспыхнула сильнее и снова потухла. – Ну же, пожалуйста! Мне нужна помощь!

– Моника? – удивлённый голос Татии Кревено прозвучал глухо, будто из подземелья. – Где ты?

– Татия?! Это ты? Я ничего не понимаю, – Ника поднесла зеркало к лицу, глянула на своё отражение, которое спустя мгновение сменилось запыхавшимся лицом подруги. – Что это за артефакт? Что ты мне дала?

– Успокойся и скажи, где ты. Я сейчас же приеду, – строго оборвала её стенания Татия, на лице которой проявилась суровость и некоторая властность. Моника сглотнула и отодвинула зеркало подальше. – Ну же! Время не на твоей стороне, ларина Гордиан, – за тобой охотится половина криминального мира Лодвара.

– Кто ты такая? – тихо спросила Ника, понимая, что случайное знакомство с Татией было совсем не случайным.

– Не сейчас, – отмахнулась «подруга», сводя брови. – Но я на твоей стороне. Твой брат хотел, чтобы ты была в безопасности. Я действую от его имени…

– Татия! Татия! – Моника потрясла зеркальце, которое вдруг замолчало и перестало светиться.

– Где ты?.. – ещё раз спросила Татия Кревено. В этот раз на зеркальной поверхности отражались какие-то пятна и полосы, будто артефакт сбоит. – Быстрее, заряд почти закончился. Моника?!

– В квартире миора Арнана Саудреста – уполномоченного особого отдела по борьбе с контрафактными артефактами, – прошелестела Ника почти не слышно, прижав зеркальце к губам и нервно оглянувшись на мужчин, которые до сих пор не пришли в себя.

Артефакт окончательно заглох, а девушка безвольно упала на стул, выронив дорогую вещицу. Конечно, откуда бы ещё у работницы архива взялся переговорный амулет с вплетённым заклятьем защиты от магии? Если уж за дело взялся один из братьев Ники, могут вскрыться и другие запрещённые артефакты, стоимость которых почти равняется королевскому дворцу. Миор Саудрест говорил, что зеркало блокировало любые направленные заклятья. Защитный амулет, переговорный амулет. Что ещё?

Девушка нервно хихикнула, сгребла в сумочку валявшиеся на столе вещи и задумалась. А ведь и правда, та встреча с Татией была слишком подозрительной, но Ника так спешила избавиться от опеки родителей. Она была опьянена свободой, вырвавшись из столицы. До последнего ожидала погоню и только в поезде расслабилась. Вот и не заметила подвоха, когда наткнулась на скучающую ларину, якобы ожидавшую подругу. Татия была очень убедительной, проклиная забывчивую подругу, и будто бы в отместку той предложила свободную комнату в доходном доме лари Викор.

А теперь выясняется, что та свобода, которая всё это время была для Моники отдушиной – тем самым стимулом и причиной, по которой она терпела низкую зарплату и экономила на гардеробе – всё это было с самого начала спланировано братом. Наверняка это Динстон постарался. У кого ещё хватило бы полномочий и связей? Ника помотала головой, отгоняя предательскую мысль о том, что встреча с Эрнардом тоже была подстроена. Нет, Динстон не стал бы сталкивать сестру с таким ветреным и самолюбивым мужчиной. Но то приглашение на свадьбу…

– Ларина… Моника… – звук голоса позади заставил девушку вздрогнуть. Она обернулась и сглотнула при виде сидящего на диване миора Саудреста. А ведь он должен был валяться без сознания минимум сутки. – Что произошло? Вы… я не причинил вам вреда?

– Мне-то нет, – тут же пошла в атаку Ника, злясь на себя за этот испуг и за потраченные нервы на беспокойство об этом… этом чурбане. – А вот брата вы, миор, почти досуха выпили. Знаете, я ведь слышала про таких, как вы… магический перевёртыш, способный высосать всю магию у любого…

– Что же ты замолчала? – сузил глаза уполномоченный особого отдела, сразу перестав изображать умирающего. – Не только магию, – он склонил голову к плечу и оглядел девушку тяжёлым взглядом. – Перевёртыш способен выпить душу.

– Хорошо, что я не маг, – совсем тихо произнесла Моника, отодвинув сумочку и встав со стула.

– Вы правы. Это очень хорошо, – повторил за ней Арнан. – А ещё лучше то, что я не магический перевёртыш, Моника.

– Правда? – девушка переступила с ноги на ногу и отчего-то смутилась. – А кто?

– А вот об этом я поведаю только той, что согласится разделить со мной ритуальную чашу у алтаря, – мужчина усмехнулся и слегка наклонился вперёд. – Вы, к примеру, не желаете?

– Я? Но я… э-э-э… нет, благодарю вас, – растерянность Ники быстро сменилась привычной сдержанностью.

– Ну что же, – кивнул на дверь Арнан. – Тогда будьте любезны закажите ужин в апартаменты, а я пока приведу себя в порядок.

Глава 9

Моника неловко остановилась посреди уютной гостиной, ища оправдания и придумывая причины, по которым она не смогла бы снять соседнюю квартиру. В глубине души девушка хотела остаться, но до этого дня она старательно оберегала свою репутацию и не нарушала правила приличия. Озвученная консьержем сумма казалась немыслимой, но Ника, наученная жизнью в родительском доме, всегда держала запас денег на такой вот случай.

Если бы только Моника могла быть уверена в том, что прямо сейчас братья не в курсе её проблем, она бы смело осталась в одной квартире с Арнаном Саудрестом и Эрнаном – в их порядочности девушка была уверена. Но короткий разговор с Татией убедил Монику, что она под присмотром, если не сказать надзором. Ничего не поменялось. Семья так и не смогла принять полноценность девушки, которая не была калекой или больной. Подумаешь, нет магии! Не безрукая же она, в самом деле!

– Ларина Гордиан, что это вы застыли, как статуя освободительницы на площади Венитара? – спросил вышедший из смежной комнаты Арнан.

Он принял душ и переоделся. Домашние штаны и не до конца застёгнутая рубашка придали мужчине домашний и уютный вид, совершенно сбивая настрой Моники соблюдать дистанцию и держаться отчуждённо с миором уполномоченным особого отдела.

– Мне до форм той статуи отъедаться полжизни, – заносчиво возразила девушка, мысленно отругав себя за любование Арнаном. – И вообще! Я не стала ругаться с вами в доходном доме Паоланы Викор только потому, что не желала большего скандала вокруг своего имени. Вы меня ошеломили обвинениями, но вы не имеете права удерживать меня, более того, миор Саудрест, вы объявили тому усатому жандарму, что поселите меня в своей квартире!

– И что же вас так смущает? – уточнил Арнан, будто не понимая суть претензий.

– То, что незамужняя ларина не может ночевать в одной квартире с неженатым мужчиной! Тем более с двумя! – Моника разошлась не на шутку. Конечно же, Динстон узнает о нелепых обвинениях и о том, что его сестра провела несколько дней под одной крышей с мужчинами. Страшно представить, что он сделает сначала с ней, а потом и с самим миором уполномоченным. – Поверьте, вам не захочется столкнуться с последствиями своего опрометчивого решения.

– Вы что, угрожаете мне? – замешательство на лице мужчины сменилось умилением, с каким смотрят на непослушных детей или домашних питомцев. – Вы, Моника?!

– Для вас я – ларина Гордиан, – надменно процедила Ника, задетая этим выражением на лице миора уполномоченного. Будто мало ей было подобных взглядов в родительском доме! – И я уже договорилась с консьержем о съёме соседней квартиры.

– Это исключено, – покачал головой Арнан. – Я не могу позволить вам остаться без защиты.

– Но вы-то меня точно не сумеете защитить. Или снова хотите использовать магию? – в Монику будто мунд вселился – ей хотелось топать ногами или кричать. Хотелось задеть равнодушного мужчину, надавить на больное место. Хотелось сделать хоть что-то, чтобы и он почувствовал себя никчёмным довеском в мире всесильных магов. – Ну же, покажите, на что способны, миор!

Девушка часто и рвано дышала, по бледным щекам яркими пятнами расползался румянец, глаза сверкали праведным гневом, а волосы разметались. Можно было решить, что Моника горит в лихорадке или вот-вот заискрится и начнёт швырять магические молнии, но девушка резко стихла и задышала ровнее, случайно глянув в сторону гостиной. Только покрасневшие скулы и расширенные глаза напоминали о том, что всего мгновение назад Ника настолько забылась, что позволила себе выйти из себя.

– А где Эрнард? – спросила она совершенно спокойным голосом.

– Я уложил его на постель, – отрывисто бросил миор уполномоченный. – До завтра он не очнётся, а потом придётся найти предлог, который оставит моего неугомонного братца в квартире.

– Помада, – так же резко отозвалась Моника и встретила недоумевающий взгляд Арнана. – Она сотрётся к утру, но я сказала Эрну, что помада будет держаться несколько суток. Нужно намазать ему губы, пока он не пришёл в себя.

– Почему вы помогаете мне? – мужчина сделал несколько шагов к Нике, сокращая расстояние между ними. – Почему не сбежали, пока была возможность, а остались и попытались прикрыть Эрнарда?

– Потому что не хотела бросать тень на свою репутацию, – ответила девушка, бросив взгляд на расстёгнутые пуговицы рубашки и поджав губы. – Но вы перечеркнули все мои старания, предъявив обвинения и заставив меня прийти сюда.

– Вас беспокоит только это? Ваша репутация? – Арнан Саудрест прищурился, оглядел Нику с головы до мысков ботинок и вернулся к лицу девушки. – Вас подставили, крупно подставили, буквально подвели под приговор. Теперь вас хотят убить, чтобы скрыть следы, – он покачал головой, скривил губы и развёл руками. – А вас беспокоит, что сплетница из доходного дома думает о вашей девичьей чести?

– Да, беспокоит. Вы приехали и уехали, а я останусь со шлейфом этого премерзкого душка. Мне не будут плевать в след, но шепотки за спиной обеспечены, – плечи Моники поникли, она снова села на стул и закрыла лицо ладонями. – Даже если я уеду в другой город, на мне останется клеймо, печать падшей девицы, ночующей с мужчинами в съёмных апартаментах.

– Бросьте, в столице давно другие нравы, – мужчина вдруг оказался слишком близко, склонился над Никой и погладил её по плечу, успокаивая и ободряя. – В захолустных провинциальных городах типа Лодвара это действительно важно. Но в Венитаре никто и не подумает заподозрить вас в чём-то постыдном, – его пальцы уверенно скользили по тонкому шёлку. – Тем более, вы же не с босяками ночуете, а с представителем власти.

– Будто это станет оправданием в глазах моих родных, – фыркнула девушка, стряхивая наглую ладонь с плеча. На какое-то мгновение ей хотелось, чтобы рука миора уполномоченного осталась там, подобралась к ключицам и шее, гладила и ласкала кожу. И только осознание того, что всё это лишь игра, вернуло Монике привычное самообладание.

– Неужели они настолько несовременны? – спросил Арнан, в голосе которого появились вибрирующие нотки.

– Неважно… вам так или иначе придётся самому узнать, как они отнесутся к нашим совместным приключениям, – Ника окончательно сникла. На что он рассчитывает? На временное развлечение? Будто мало девиц в Лодваре, что Арнан Саудрест решил соблазнить первую попавшуюся.

– Вы желаете познакомить меня с родителями? Мне казалось, наши отношения не настолько далеко зашли, – игриво продолжил мужчина. Моника отчётливо поняла – он флиртует. Теперь это было очевидно настолько, что даже идиотка бы поняла.

– Я вас предупредила, миор, – девушка отняла руки от лица, задрала подбородок и встала. – А знакомиться или нет – будет зависеть не от меня и не от вас.

Оставив миора уполномоченного особого отдела по борьбе с контрафактными артефактами осознавать сказанное ею, Моника отправилась на поиски Эрнарда – сначала убедиться, что с ним всё в порядке, а затем обновить слой помады. И вот там-то в маленькой спальне съёмных апартаментов, рядом с бесчувственным боссом, девушка позволила себе минутку самобичевания. Чуть не купилась на простейшую уловку! Ника стукнула себя по лбу, а затем несколько раз побилась головой о подушку. Наивная глупая девчонка!

Перед ней снова вспыли картины из прошлого. Динстон – самый старший брат Моники – не зря занимал пост советника короля. Бескомпромиссный, принципиальный, нетерпимый к слабости и безжалостный к врагам мужчина сразу после выпуска из военной академии начал взбираться по карьерной лестнице. Он шёл по головам и переступал через соперников пока не добился своего. И Ника не раз видела, как Динстон, не гнушаясь ничьими чувствами, соблазнял жён и любовниц высокопоставленных чиновников, как собирал компрометирующие сведения, а потом бросал несчастных безо всяких сожалений.

Нике едва исполнилось тринадцать, когда потянулись вереницы предполагаемых невест вместе с семьями. Бесконечные обеды и ужины, на которых Моника едва дышала, чтобы взрослые не заметили её и не выгнали из-за стола – маленьким девочкам, которых оберегают, как самый хрупкий цветок в саду, не место на таких званых вечерах. И тогда же она увидела во всей красе, как старший братец холоден ко всем этим ларинам. Он всегда смотрел свысока на жеманных девиц, любезничал лишь с родителями невинных овечек, как он называл возможных невест. Так было, пока не появилась она.

Дочь военного советника короля. Отличный союз, политическая игра и какой замечательный задел для будущих завоеваний! Родители Моники чуть ли не руки целовали Лирейне Гвери, а сам Динстон проявлял чудеса обольщения и тактичности: в его голосе всё чаще слышались медовые нотки, глаза сияли влюблённостью и восхищением. Легкие «случайные» касания, игривый смех. Всё это создавало ощущение, что свадьба случится очень скоро. Моника не раз гадала, действительно ли Динстон был влюблён тогда, или эта игра была очередной ступенькой.

Так или иначе, но Лирейна Гвери однажды исчезла из дома посла Кадарии, а через несколько месяцев её отец сначала лишился должности, а затем отправился на рудники. Ника винила себя тогда. Много лет просыпалась со слезами от кошмаров: если бы не она, если бы не Моника, всё было бы по-другому.

В то злопамятное утро розы цвели особенно бурно, а их аромат заставлял кружиться голову. Ника спряталась от этого сладкого запаха в кроне двухсотлетнего бука, уверенная, что никто не сумеет отыскать её и заставить заниматься математикой. А потом под деревом оказалась Лирейна. Она шепталась со своей компаньонкой, милой молодой лариной, и Моника спустилась пониже, чтобы подслушать. Обычное детское любопытство, не более. Но парадное платье зацепилось за ветку, и девочка сорвалась. Она упала в шаге от будущей родственницы, изрядно напугав ларину Гвери.

– Гадкая девчонка! Ты шпионишь за мной? – закричала Лирейна, больно схватив Нику за локоть. – Я знаю, что ты незаконнорождённая дочь посла, мерзкий бастард, которому не место за столом. Теперь-то я позабочусь о том, чтобы тебя наказали! Больше ты никогда не появишься в общем зале!

От боли и страха Моника забыла все слова. Обида затопила её, встав в горле мерзким горьким комком. Она плакала и баюкала ушибленную руку, пыталась вырваться и в полнейшем шоке слушала такие грязные слова из уст благородной ларины, какие даже конюх себе никогда не позволял. Когда Моника сумела прийти в себя, она закричала так громко, что, казалось, стёкла задрожали в огромном особняке посла Кадарии. На этот безумный, полный боли и ярости крик сбежались все – от прислуги до родителей девочки. Всего один взгляд, брошенный Динстоном на Лирейну, продолжавшую держать Монику, и всем стало ясно, что свадьба не состоится.

С того самого дня Ника поняла, что верить мужчинам нельзя. Пусть Динстон защищал свою семью, младшую сестру и честь отцовского дома, но так ведь не бывает, чтобы сначала мужчина казался влюблённым, а потом резко в одно мгновение в его глазах зажглась ненависть. Он ведь уничтожил семейство Гвери, буквально растоптал его, как неловкий башмак попрошайки топчет прекрасные цветы. С каждой новой невестой, с каждой лариной, хоть сколько-то полезной ему, Динстон обходился точно так же.

И эти вот интонации, движения и взгляды сегодня Ника заметила в Арнане Саудресте. Она нужна ему, но не как объект симпатии. Нет. Ему нужно что-то другое, связанное с делом Жадин Ланкандо, убийством Бернита Ланкандо и таинственным появлением незарегистрированных артефактов на границе Кадарии и Рилантии. И больше всего Монику расстраивало то, что она почти поверила в искренность очередного дамского угодника, добившегося высокой должности переступив через чувства многих других наивных ларин.

Через несколько минут Ника аккуратно расправила подушку, обновила слой помады на губах Эрнарда и в качестве мести за испорченное настроение нанесла на веки босса стойкую подводку из той же коллекции. Братья научили девушку бороться с трудностями и смотреть в глаза собственным страхам. Миор уполномоченный особого отдела по борьбе с контрафактными артефактами желает поиграть… что же, Моника найдёт, чем ответить.

Глава 10

На ужин подали салат, холодную телятину, паштет, маленькие пирожки с тающим во рту конфитюром и игристое вино. Арнан Саудрест уговорил Монику выпить два бокала – за знакомство и успех в расследовании, после которых девушка сделалась веселее и раскованнее, но не забыла о своём намерении отомстить миору уполномоченному. Мало того, что он отказался отвечать на вопросы о происшествии рядом с салоном Ании Понцелер, он решил ещё и поиграть с чувствами Ники. Она намеренно громко шутила, хвалила апартаменты, ужин и сладкий напиток, несколько раз прошлась взглядом по фигуре мужчины. Дождавшись момента, когда Саудрест придвинется ближе и «совершенно невинно» положит ладонь на её пальцы, девушка резко вскочила из-за стола и устремилась к дивану.

– Мне нехорошо, – проблеяла она, улёгшись в красивой позе и прислонив руку ко лбу. – Как неловко вышло…

– Ну что вы, ларина Гордиан, – участливо отозвался Арнан и бросился за влажным полотенцем.

– Ох, миор! – громко застонала Моника, едва мужчина скрылся в ванной комнате. – Кажется, меня тошнит.

Сполна насладившись выражением лица подлого миора, спаивающего невинных ларин, Ника продолжила спектакль. Пусть она не сравнится в театральности с Татией и Эрнардом, но уж что-что, а притворяться больной она научилась раньше, чем читать и писать, – маменька не могла выносить вида больной дочери, нюхала отвратительно пахнущие капли и уходила страдать в свои покои. Отец же, напротив, оставался в спальне Моники, рассказывал смешные истории и не вздыхал так же громко, как маменька над «несчастной бедняжкой».

Представление удалось на славу – миор Саудрест исправно менял влажное полотенце, потому что «оно нагрелось», подносил стакан с водой, вскакивал от каждого стона девушки и при этом так сильно сокрушался, что Ника наконец почувствовала себя отомщённой. Задрёмывая на не очень удобном диване, девушка вспомнила о Татии Кревено, которая обещала прийти, но так и не появилась. Или она первым делом поспешила доложить обо всём Динстону Гордиану – своему нанимателю и благодетелю? Разозлившись, Моника села на постели. Сонливость ушла, а раздражённая девушка ударила рукой по обивке дивана.

– Что такое? – всполошился Арнан, сидящий в кресле напротив. – Вам стало хуже?

– Нет, мне стало скучно, – капризно ответила Ника и громко протяжно вздохнула. – Расскажите мне что-нибудь.

– Например? – мужчина потянулся и прикрыл ладонью зевок.

– Ну не знаю… почему вы выбрали работу с артефактами? – девушка намеренно не стала говорить, что догадалась о полном отсутствии магии у миора Саудреста. Эту загадку она решила оставить на потом, а сейчас ей хотелось отвлечься от мыслей о брате и его соглядатаях.

– Они всегда меня манили. Есть в них какая-то притягательная таинственность, – пожал плечами Арнан, устраиваясь удобнее. –  Почему для защитных амулетов используют драгоценные камни, а для переговорных – стекло? Как отличить настоящий артефакт от поддельного? Где ставят клеймо самые знаменитые артефакторы? Все эти вопросы занимали меня с самого детства.

– Значит, вы всегда знали, кем станете? – грустно спросила Моника, за которую всегда всё решали. Она и помыслить не могла, что можно выбирать самой что-то кроме цвета и фасона платья.

– Нет, не всегда. В юности я увлёкся фехтованием и даже сумел добиться титула, – губы мужчины растянулись в улыбке, на щеках появились милые ямочки. Ника тряхнула головой, сбрасывая очарование. – Но мой отец был против. По его мнению, мужчина должен закончить академию и получить магическую специализацию. Не важно, есть в тебе магия или нет.

– Он давил на вас? Заставлял делать то, на что вы не способны? – спросила девушка у замолчавшего мужчины.

– Я с закрытыми глазами сложу пальцы в любую боевую фигуру, нарисую любой магический символ вплоть до заклинаний седьмого ранга, – отозвался Арнан, демонстрируя Монике идеальную сцепку для штормового удара.

– Но магов седьмого уровня не существует, – недоверчиво выпалила Ника, рефлекторно шарахнувшись в сторону от возможной области поражения.

– Официально вершиной магического искусства считается пятый ранг, но в учебниках академии есть описания магов, имевших резерв седьмой категории, – мужчина пожал плечами и снова зевнул. – Ранговая система насчитывает всего три заклинания седьмого порядка. Использовать их ещё никому не удавалось, хотя каждый год выпускники академии пытаются это сделать.

– Разве резерв не останавливается на третьем курсе академии? – уточнила девушка, помня слова братьев о пределе возможностей.

– Условно – да. Полностью овладеть всеми областями магии не способен никто. Обычно маг останавливается на определённом уровне развития без возможности продвинуться дальше, – Арнан прикрыл глаза. Его голос становился всё тише и тише. Казалось, он может заснуть прямо на середине фразы. – Этот этап чаще всего совпадает с периодом зрелости. Юноша становится мужчиной, девушка – женщиной. Не физиологически, а на психоэмоциональном уровне.

– Взросление останавливает развитие? – спросила Моника, подавшись вперёд и чуть не упав с дивана. Магия всегда казалась ей чем-то невероятным, настолько восхитительным и одновременно недосягаемым, что девушка скрупулёзно собирала знания о ней, запоминая и даже иногда записывая основные тезисы магической науки.

– Наши кости теряют прочность, мышцы – эластичность. С возрастом успехи на спортивных состязаниях становятся меньше, – миор Саудрест прикрыл веки и положил голову на спинку. – Это же логично, что и магический резерв имеет свой запас прочности. Нельзя перепрыгнуть выше головы.

– А кто-то и от земли оторваться никогда не сможет, – тихо прошептала Ника.

– И это тоже плюс, – каким-то чудом мужчина услышал её и даже ответил, хотя со стороны уже казался спящим. – Если бы все рождались магами, простых людей давно не стало бы. Мы перешли бы в эпоху регресса, – он медленно моргнул, явно пытаясь побороть сон, а затем сдался и прижался щекой к обивке кресла. – Зачем создавать самоходные повозки, если можно открыть портал?

– Разве это плохо? Путешествовать порталами, не глотая дорожную пыль.

Моника зажмурилась и закусила губу, сдерживая тоску и горечь, которые всегда сопровождали мысли девушки о магии. Она снова представила, как изменилась бы её скучная жизнь. Перед глазами девушки мелькали магические всполохи, расцветали цветы, взращённые магическими силами, создавались города и усмирялись животные. Она вдруг снова ощутила себя той маленькой девочкой, стоящей у открытого окна и захлёбывающейся рыданиями, когда Тарит окончательно поставил точку на всех её мечтах. Она ведь думала, что однажды магия пробудится, следила за движениями рук братьев и повторяла боевые сцепки в надежде, что сумеет удивить их.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.