Наталья Шагаева
Мой (не) случайный

Глава 1

Два часа до Нового года

Алевтина

Такси тормозит возле большого элитного жилого комплекса. Размах впечатляет, несколько высоток расположены в виде пирамиды. Футуристичненько. Все переливается неоновыми огнями и глянцем. Можно вообще не выходить из комплекса. Магазины, фитнес-центр, салон красоты, детская площадка, как мини Диснейленд, все есть для комфортной жизни.

«Эх», – вздыхаю от зависти. Это, конечно, место мечты. Но квартиры здесь стоят, как «Боинг». Димка постарался, снял для нас здесь квартиру на последнем этаже с шикарным панорамным видом, откуда город как на ладони. Мы будем смотреть новогодние фейерверки на площади из окна. Да и, в общем, остаться наедине с женихом в шикарном лофте на праздники – это сказка.

У нас с этим проблема. Я живу с сослуживцами в корпоративной квартире. Димка, как бы это смешно ни звучало, с родителями. Своего жилья у нас нет. Вот и гуляем, как школьники, по паркам да по кафешкам, уединяясь в машине. А тут такие апартаменты.

Димка все же молодец!

Поднимаю сумку с едой и иду к шлагбауму. Просто так здесь не пропускают. Охрана, все дела.

– С наступающим! – улыбаюсь охраннику, поправляя кудри. Час их крутила и укладывала, чтобы выглядеть сегодня шикарно.

– С наступающим! – выглядывает ко мне через окошко парень лет двадцати пяти.

– Я в списке в сто вторую квартиру. Синицына.

Парень зарывается в журнал, проверяя. Позади меня нетерпеливо сигналит машина. Настолько громко и неожиданно, что я подпрыгиваю на месте. Оборачиваюсь в возмущении. Черный агрессивный «гелик» ослепляет фарами. Из окна высовывается мужчина лет сорока. Холеный, солидный, пальто, черная рубашка, галстук, весь из себя. Явно владелец жилья в этом комплексе.

В очередь, дяденька, я первая подошла.

– Что-то не нахожу вас… – хмурится парень. Выглядывает, замечает внедорожник, спеша открыть шлагбаум. Машина проезжает мимо меня, попадает колесом в кашу из снега и грязи и обрызгивает мой белоснежный пуховик.

– Вот козел! – от злости выкрикиваю я. Охранник усмехается. – Ну так что там со мной? Я должна быть в списке!

– Не волнуйтесь, сейчас позвоним в сто вторую и уточним.

Да господи ты боже мой!

Комплекс, конечно, шикарный, но фейс-контроль хромает. Так и домой не попадешь. Закатываю глаза и, пока парень созванивается, сама вынимаю телефон, чтобы набрать Диму.

– Да блин! – сжимаю губы, уже ругая себя. Телефон разряжен в ноль. Пока готовила и наряжалась, совсем забыла о зарядке.

– Все в порядке, девушка, проходите, – позволяет мне охранник.

– Ну слава богу. Спасибо, – театрально ему кланяюсь.

Подхватываю сумку. Тяжёлая. Я наготовила нам вкусностей. С Димы – квартира и алкоголь, с меня – еда. У меня тут и оливье, и селедка под шубой, и крабовый салатик, тарталетки с красной рыбой и даже десерт в виде чизкейка собственного приготовления.

Немного теряюсь, осматриваясь в поисках нужного подъезда. До Нового года пара часов, и мне не терпится увидеть Диму. Он сегодня будет делать мне предложение. Я в предвкушении и готовлюсь отыгрывать удивление. Диму сдала сестренка, по секрету рассказала о его намерениях и даже прислала мне фото кольца. Поэтому я сегодня при полном параде. На мне новое кружевное белье, серебристое платье с открытой спиной и стильным кожаным ремешком, чулки и туфли на каблуке – в сумке.

Наконец, нахожу нужный подъезд, спешу, неуклюже скольжу на крыльце. Комплекс элитный, а лед даже песком не посыпали. Слава богу, удерживаюсь на ногах, хватаясь за ручку двери, предотвращая падение. Не хватало нос разбить в такой знаменательный день. Я могу, со мной вечно что-то происходит. Из разряда того, во что никто не верит, думая, что я сочиняю или просто идиотка.

Прохожу в просторный холл. В этом подъезде можно жить. Чистота стерильная, картины на стенах, цветочки, пахнет чем-то свежим, диванчики возле стен. Иду к лифту, нажимаю на кнопку, жду, опуская сумку на пол, разминая уставшую руку и рассматривая маникюр.

Створки лифта, наконец, распахиваются, из кабинки вываливается веселая компания. Парни, девушки, все в мишуре, уже хорошо поддатые. Смеются.

– С Новым годом! – радостно выкрикивает мне один из парней в светящемся колпаке Санта-Клауса.

– Новый год еще не наступил, – усмехаюсь я. – С наступающим! поздравляю их, пропуская.

Прохожу в лифт, жму на последний этаж, замечая, что к кабинке спешит тот гад на «гелике», который обрызгал меня.

Ну нет, со мной ты не поедешь!

Подождёшь!

Быстро жму на кнопку закрытия, но мужчина преодолевает расстояние и подставляет ногу, не позволяя створкам закрыться. Сжимаю губы, отхожу подальше, вжимаясь в зеркальную стену лифта.

Мужчина проходит в лифт, окидывая меня высокомерным взглядом, отворачивается, вставая ко мне широкой спиной. Тоже жмет на последний этаж и закрывает створки.

Он еще и наш временный сосед!

Гад!

Лифт трогается, а я демонстративно начинаю отряхивать пуховик. Но совести у этого гада нет, он даже не оборачивается. Посылаю в его спину лучи негатива, прожигая взглядом.

Смотрите, какой важный здесь нашелся!

Пальто, костюм, ботинки, явно брендовые, из тех магазинов, в которые я никогда не зайду, потому что там только носки стоят, как моя жизнь.

Кабинку тут же наполняет запах его парфюма. Что-то тяжёлое, мускусное, древесное. Плюнуть, что ли, в его широкую спину на идеальное черное пальто? Там ни одной соринки. Смотри, какая чистюля. А мой новенький длинный пуховик из-за него теперь нужно сдавать в химчистку.

В первые секунды не понимаю, что происходит, лифт издает какой-то странный писк, дёргается, вынуждая меня схватиться за поручень.

Останавливаемся…

Все, приехали!

Вот, это один из тех нелепых случаев, в которые я умудряюсь встрять.

Пауза.

Тишина.

Мужчина глубоко вздыхает, а потом начинает нервно жать на кнопки. Но лифт не поддается. Ничего не происходит. Мы стоим на месте, запертые в кабине. Лифт, конечно, шикарный и комфортабельный, но явно не предел моих мечтаний на Новый год.

– Там кнопка вызова помощи, с колокольчиком, – подсказываю я ему. Мужчина оборачивается и одаривает меня холодным, уничтожающим взглядом.

Да, я тоже не в восторге от того, что мы встряли.

Не нужно на меня так смотреть!

Он, наконец, жмет кнопку с колокольчиком. Тишина. Никакой реакции. Мужчина жмет еще несколько раз, но все без толку.

– Замечательно! – взрываюсь я, проговаривания мысли вслух. – Элитный дом, а лифт не работает!

Мне хочется потопать ногами от досады.

– Сколько времени? – спрашиваю у мужчины, замечая на его руке дорогие часы.

Гад не отвечает, игнорируя мою истерику.

Сволочь!

Трудно сказать, сколько времени?

Он вынимает телефон и начинает звонить. Как бы парадоксально это ни звучало, сейчас все зависит от него. Мой телефон приказал долго жить. Уже с надеждой смотрю в эту широкую спину, пока мужчина звонит. По ощущениям, до Нового года осталось часа полтора. Меня ждет Дима, который должен сделать мне предложение.

Я не могу здесь застревать даже на минуту!

– Бл*дь! – ругается мужчина, заглядывая в телефон. Поднимает его выше, еще выше и снова матерится сквозь зубы.

– Что случилось? – забываю про все обиды, походя ближе.

– Связь не ловит.

– Как не ловит?! – на нервах повышаю голос.

– Вот так! Здесь всегда так. Может, у тебя… – оборачивается ко мне.

– Нет… – качаю головой, вынимаю из кармана свой мертвый телефон. – Разряжен.

– Прекрасно! – нервно выдает мне, словно я виновата, что мы застряли в этом чертовом лифте. Мужчина снова жмет кнопку помощи, давя на нее со всей силы, но ничего не происходит. А я расстёгиваю пуховик и облокачиваюсь на стенку лифта, пытаясь сообразить, что делать. Меня ждет жених, кольцо, Новый год, а я заперта в лифте с незнакомым, высокомерным гадом.

Я настолько везучая, что не удивлюсь, если он окажется еще и маньяком.

Глава 2

Полтора часа до Нового года

– Нужно же что-то делать?! – нервно выдаю я, протискиваюсь сквозь мужчину, толкая его плечом, и начинаю стучать в створки лифта кулаками.

– Помогите! Мы застряли! – воплю во все горло. В ответ, естественно, тишина. Гад позади меня цокает, усмехаясь.

– Бесполезно! – хрипло отзывается он. – Лифт застрял между этажами.

– И что вы предлагаете? – шиплю от злости, оборачиваясь к мужчине. – Провести здесь Новый год?! Сделайте что-нибудь, вы же мужчина! – требую. Накрывает паникой.

Ну не могу я здесь застрять!

Не могу!

Только не сейчас!

– Что например? – снова холодно ухмыляется, вальяжно облокачиваясь на стенку лифта. – Вынести потолок, как в триллере, и выбраться в шахту лифта? – выгибает брови, издеваясь надо мной.

– А вас, я смотрю, радует перспектива провести здесь со мной Новый год?!

– Нет, не радует, – кривит губами, еще раз меня осматривая. – Там, – указывает наверх, – меня ждет шикарная женщина.

А я, значит, курица облезлая!

Серьезно?!

Кем он себя возомнил?!

– Так вот делайте что-то, чтобы попасть туда! – тоже указываю пальцем наверх. – И не терпите мое общество! – сама жму на чёртову кнопку с колокольчиком и на все кнопки в лифте. Кабину пронзает противный писк, и снова тишина. Лифт стоит на месте. – Чёртова электроника! – ругаюсь. – Напичкали все здесь, а толку ноль!

Закрываю глаза, дышу глубоко, пытаясь успокоиться.

Господи боже мой, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, выпусти меня отсюда. Я обещаю, нет, я клянусь вести, очень хорошо вести себя. Я прекращу лениться, сплетничать, ругаться матом, смеяться над недалёкой начальницей. Я, в конце концов, помирюсь с отцом. И никогда, слышишь, никогда больше не буду говорить, что тебя нет!

В динамике раздаётся треск, и я замираю, кусая губы.

– Говорите! Что случилось?! – наконец раздаётся голос.

Боже! Спасибо! Спасибо!

– Мы застряли! Вы слышите?! – ору в панель лифта. – Вытащите нас немедленно! Вы слышите?! – для верности ударяю ладонью по панели.

– Я слышу! – не очень воодушевлённо отзывается женщина. – Номер дома и подъезда?!

– А… Эм… – от паники все забываю. Мужчина хватает меня за плечи и отодвигает.

– Дом четыре, второй подъезд, – четко проговаривает он.

– Ждите! – бросает нам женщина.

– Сколько ждать?! – недовольно повышает голос.

– Бригада отправлена! – только и говорит она.

– Если через десять минут нас отсюда не вытащат, я подам на вашу контору в суд! – угрожает он. Но женщине по ту сторону, видимо, глубоко плевать, она снова выдает нам дежурное «ждите» и отключается.

Выдыхаю. Еще не все потеряно. Димка, наверное, волнуется. Мама дорогая, он знает, что я прошла через шлагбаум, но так и не добралась до квартиры.

Теперь я молюсь Димке.

Миленький, пожалуйста, найди меня, вытащи отсюда. У меня здесь не очень приятная компания в виде высокомерного мужика, который обозвал меня курицей. Не совсем так, но его взгляд мне так подсказывает.

Расстегиваю пуховик. Жарко. Переминаюсь от нетерпения с ноги на ногу. Кабинка чистая, стерильная, я бы сказала, современная, с зеркалами и поручнями. Больше, чем обычная, но все равно тесная. Куда бы я ни посмотрела, все равно натыкаюсь на гада. Мужчина тоже расстегивает пальто, распахивая его, запрокидывает голову и прикрывает глаза, сжимая губы.

Пользуясь случаем, осматриваю незнакомца. Брутальный брюнет с небрежной, но стильной щетиной, немного смуглый, скорее загорелый, словно недавно отдыхал на море. Челюсть квадратная, такая сексуальная. Он вообще похож на антигероя из боевика. Из тех, кто безжалостно убивает в идеальном костюмчике, с ухмылкой на губах, не запачкав белоснежную рубашку. Харизматичный гад. Голливуд отдыхает. Еще раз убеждаюсь: чем красивее мужик, тем отвратительнее характер.

Боже, да что так долго!

Не могу быть такой же спокойной, как мужчина. Если ему плевать, то мне нет. Не могу просто так стоять на месте. Переминаюсь с ноги на ногу. Жарко. Приспускаю пуховик с плеч. Снова обращаю внимание на грязные брызги.

– Вы испачкали мне новый пуховик! – предъявляю я. Пусть знает, что это не я грязнуля. Мужчина открывает глаза, одаривая меня нечитаемым серым взглядом. Глаза у него как лед, холодные – мурашки по коже. Медленно скользит по мне взглядом, осматривая. – Да-да, это вы обрызгали меня.

– И? – выгибает брови.

– Могли бы хотя бы извиниться, – фыркаю я. – Мне теперь нужна химчистка.

Мужчина молча вынимает из кармана пальто портмоне, достает крупную купюру, протягивая мне.

– Хватит на химчистку? – высокомерно спрашивает он.

– Не нужны мне ваши деньги, – закатываю глаза, взмахивая рукой.

– В чем тогда суть претензии? – качает головой, разговаривая со мной, словно с сумасшедшей.

– В извинениях, – нагло заявляю я. И лучше бы я откусила язык. Мужчина пригвождает меня к стенке кабинки убийственным взглядом, сжимая свою квадратную челюсть.

– Какой толк в извинениях? В пустых словах. От этого твой пуховик станет чище? – ухмыляется. – Я же предлагаю тебе не слова, а реальное решение твоей претензии. Я не прав?

– Эм… – задумываюсь. Прав-то он прав. Слова в нашем мире ничего не значат. Но… – Иногда слова дороже денег. Искренность дороже, – выдаю я, заглядывая в его серые глаза.

– Искренность – это роскошь, Лисичка, – усмехается, пряча деньги в портмоне.

– Я не Лисичка, – снова злюсь. – Почему так долго?! – нервно выдаю и снова жму на чёртову кнопку вызова. А в ответ опять тишина. – Сколько времени? – спрашиваю мужчину, прожигая взглядом его дорогие блестящие часы.

– Без пяти одиннадцать, – отвечает мужчина.

Снова начинаю колотить в створки лифта.

– Помогите! Мы застряли! Слышит меня кто-нибудь?! – воплю я.

– Успокойся! Хватит орать. В ушах звенит! – одергивает меня мужчина. Оборачиваюсь к нему, задыхаясь от злости.

– А вы планируете со мной встретить Новый год?! В лифте?! – пытаюсь отдышаться.

– Никогда не отмечал Новый год в лифте, – ухмыляется, снимает пальто и перебрасывает его через поручень. Ослабляет галстук.

– Если вас это забавляет, то меня нет! – выдаю я, топая ногой. Разворачиваюсь и снова жму на чёртову кнопку.

– Похоже, ты ее сломала, – раздается мне в спину.

– А что это вы мне тыкаете? – сдуваю с лица чёлку. – Мы с вами не знакомились.

– Александр, – ухмыляется.

– Аля, – выдыхаю я. Глупо ругаться и злиться на человека. Он не виноват.

– Аля, – задумывается. – А полное имя?

– Алевтина.

Мужчина сжимает губы, пытаясь сдержать усмешку.

– Да смейтесь уже, – отмахиваюсь. – Меня в честь бабушки назвали.

– Тебе подходит, – все же усмехается.

Молча пожимаю плечами. Мужчина вновь вынимает свой телефон, заглядывает в экран, хмурится.

– Совсем нет связи?

– Совсем… – выдыхает.

– Ну как так… Меня жених там ждет. Даже не представляю, что он там надумал себе.

– Прямо жених? Все серьёзно? – интересуется он.

– Прям серьёзно. Он должен был сегодня сделать мне предложение.

– Дурак, – констатирует Александр.

– Почему это? – распахиваю глаза. – По вашему мнению, только дурак может на меня повестись?! – снова злюсь.

– Дурак – потому что предложение нужно делать спонтанно, а не запланировано.

– А, вы об этом. А я как бы не в курсе, – улыбаюсь, подмигивая.

– Говорю же, лиса.

– А вы совсем не переживаете, что вас там, – указываю наверх, – ждет женщина? Волнуется, наверное. Я бы не хотела вот так остаться в новогоднюю ночь одна.

– Согласен, некрасиво с моей стороны застрять в лифте, не предупредив ее.

Смеюсь. Шутник. Не такой строгий, оказывается. Даже глаза уже не кажутся мне холодными.

– Ну, где же помощь? Почему так долго? – вопрос, скорее, риторический. Тоже снимаю с себя пуховик и вешаю его на поручень.

– Новый год… Всем не до нас.

– И что теперь, умирать здесь?!

– Ну я пока вроде не собираюсь умирать. Ты, я смотрю, тоже полна сил.

– Да уж. Который час? – опять сверлю глазами его часы.

– Одиннадцать.

На меня вдруг накатывает безысходность, глаза начинают слезиться. Я готовилась к этому празднику весь декабрь. Платье это выбирала, потратила на него половину зарплаты. Готовила целый день, отыгрывала удивление для Димы перед зеркалом, и вот это все катится к черту.

– Прекрати, Аля. Спасут нас, – уверенно говорит мужчина. – Никуда не денется твой жених. А попереживать за женщину мужчине полезно. Я бы уже нашел тебя, была бы ты моей женщиной.

Упаси меня боже быть его женщиной.

– И Дима найдет!

– Тогда к чему эта печаль?

Сжимаю губы. Ноги отваливаются. Я за целый день не присела, с утра, как заведённая, бегала от кухни до зеркала.

– Устала просто, – выдыхаю я. – Ноги гудят.

Мужчина молча берет свое пальто и кидает его на пол.

– Присаживайся.

– Да вы что?! Мы же испортим хорошую вещь.

– Ну я же испортил твой пуховик. Это мои извинения. Присаживайся, неизвестно сколько стоять.

– Обнадёживающе, – бурчу я и опускаюсь на пол. Мужчина садится рядом со мной. Рассматривает меня более внимательно. Платье узкое, удобно не сядешь, приходится постоянно одёргивать. А этот гад внаглую рассматривает мои ноги.

Господи, ты не поверил в мои обещания?!

За что ты меня запер здесь с этим гадом?!

Глава 3

Сорок пять минут до Нового года

– А вы живете в этом доме? – интересуюсь я, сверля глазами его наручные часы. Несмотря на то, что мы заперты, время бежит неумолимо быстро. Я уже десять раз помолилась про себя, наобещала Богу кучу всего, просила прощения за все грехи, но чуда так и не произошло.

– Нет, не люблю бетонные коробки.

– Ничего себе, коробка, – цокаю я. – Здесь однокомнатные квартиры, как «трешки» в простых домах, и стоят, как особняки. Да и вообще, комфортно. Не считая этого чёртова лифта.

– Дело не в квадратных метрах и стоимости.

– Ну конечно, для вас, может, и не имеет значения. А для меня это предел мечтаний.

Черт, прикусываю губы. Моя подруга Ленка уже отругала бы меня за «колхоз». Никак не могу привыкнуть к размаху столичной жизни. Люди здесь живут на другом уровне. Для меня духи за пять тысяч – это шикарно. Я однажды ляпнула на работе, какие дорогие духи мне подарил Димка. Похвасталась так, что смеялось пол-отдела. Ну не умею я строить из себя дорогую женщину.

– Скворечник и есть скворечник. Я живу в своем доме. Свобода, никаких соседей за стеной. Никакого социума. Я где-то социопат.

«Я заметила», – проговариваю про себя, выдавая мужчине улыбку.

– Воздух чище, дышится легче, нет городского шума, свой участок, сауна, бассейн, – расписывает мне преимущества своего дома.

– Ну да, – киваю. – Каждому свое. А здесь, получается, живет ваша женщина?

На самом деле, мне не особо интересно, как и где живут состоятельные люди. Но нужно как-то занимать свои мысли, ибо меня снова накроет паникой в замкнутом пространстве.

– Получается, так, – кивает мужчина.

– Что же вы не забрали ее отмечать праздник в свой дом, где так все прекрасно, а приехали в этот скворечник?

– Не готов пока пускать ее на свою территорию, – спокойно отвечает он.

– Да ладно. А на ее территорию, значит, можно?

– Если она не устанавливает границ и допускает меня – да.

– А вы сложный человек, – усмехаюсь я.

– Может быть… – выдыхает, сам посматривая на часы.

Снова возникает неловкая пауза. Я не социопат, но не привыкла вот так близко общаться с незнакомцами. Мужчина откидывает голову, прислоняется затылком к кабине и прикрывает глаза. Мне бы его спокойствие. Моя паника трансформировалась в тоску и обиду. Не знаю, на кого обижаюсь. На себя, на лифт, на службы, на Димку за то, что захотел праздновать Новый год здесь, или на собственную пятую точку, которая встревает в такие вот приключения.

– А если нас не вытащат отсюда сегодня вообще? – тихо спрашиваю я, тоже облокачиваюсь на стену, откидывая голову. Ноги затекли. Но вытянуть я их не могу, иначе буду сверкать чулками и новыми кружевными трусиками.

– Тогда взломаем потолок и выберемся в шахту, – усмехается мужчина, открывая глаза.

– Ну я серьезно.

– Мы по-любому отсюда выйдем – вопрос времени. И чем позже это будет, тем хуже для управляющей компании.

– Нарычите на них? – смеюсь я.

– Нет, подам в суд и отсужу нам с тобой неплохую компенсацию.

– Ого, а вы сможете?

– Надеюсь – я не худший адвокат в этом городе.

– А вы адвокат?

Мужчина кивает.

– Ну, замечательно, – хлопаю в ладоши. – Тогда сидим до конца. Хоть денег заработаем, – шучу я, истерично посмеиваясь.

– Да, шубу себе купишь вместо испорченного мной пуховика.

– Точно.

Снова возникает пауза, которую разбавляет мой громко урчащий желудок. Я не ела целый день, некогда было.

Мужчина берет свой портфель и вынимает оттуда коробку конфет, открывает ее и ставит между нами.

– Проголодалась? Угощайся, – следом за конфетами из его портфеля появляется бутылка коньяка.

– Да еды у меня здесь полно, но я планировала ее съесть за праздничным столом, – вздыхаю я, указывая на свою сумку. – Сколько там до Нового года?

– Двадцать минут, – сообщает мне мужчина и скручивает крышку на бутылке.

– Да уж, похоже, мы встретим Новый год вместе.

– А как год проведешь… – ухмыляется гад и делает глоток из бутылки.

– Очень смешно.

Мужчина ведет бровями и протягивает мне бутылку.

– Спасибо, но я вообще не пью крепкий алкоголь.

– Отчего же? Это хороший коньяк.

– Дело не в этом, – отмахиваюсь я. – Мне важно наслаждение вкусом. А от крепких напитков у меня сносит голову.

– Интересно было бы посмотреть, – снова смеётся мужчина.

– Поверьте, это не так весело.

– Буйная? – продолжает забавляться.

– Нет, наоборот, слишком веселая. На приключения тянет.

– Тогда пей, – снова протягивает мне бутылку. – Надо же как-то создать себе праздник.

Поджимаю губы, посматривая на наручные часы мужчины, уже без пятнадцати…

– А давайте, – усмехаюсь. Похоже, у меня истерика. Беру бутылку, настраиваюсь, глубоко вдыхая. Коньяк из горла я еще не пила. Подношу бутылку к губам, преодолевая отвращение к спиртному, и делаю большой глоток.

Дыхание перехватывает, горло обжигает. Машу руками, хватая воздух. Мужчина берет конфету и подносит ее к моим губам. Съедаю шоколад с его рук.

– Очень крепко, – морщусь я.

– Ну извини, знал бы – прихватил бы для тебя шампанского.

– Нужно закусывать, – изрекаю я. – Вы, наверное, тоже голодный? – открываю сумку, вынимая контейнеры с едой. – Оливье домашний, сама готовила, селёдочка под шубой, – демонстрирую еще контейнер. – Мясо есть по-французски. Любите? У меня даже салфетки и вилочки есть, – вынимаю приборы и салфетки.

– Все с майонезом, как я понимаю? – кривит губами мужчина.

– Естественно, это же Новый год. Все должно быть залито майонезом, – смеюсь. – Но не волнуйтесь, он домашний. Мама научила, он очень вкусный.

– Я не ем майонез, – пренебрежительно заявляет мужчина, скептически смотря на мою еду. Вот сволочь высокомерная. Даже обидно. Я тут ему от души предлагаю свою еду, которая предназначена для жениха, а он кривит губами.

– Ну извините, фуа-гра и трюфелей у меня нет! – обиженно составляю контейнеры назад, оставляя себе контейнер с оливье. Я, может, тоже не ем всего этого весь год. Гены у меня такие, склонна к полноте. Все время на диетах. Моя стройная фигура трудно мне дается. Но сейчас хочу съесть свой заслуженный новогодний салат! У меня в сумке есть тарталетки с икрой, но я уже не предлагаю их мужчине. Обойдется! Пусть лучше пропадет, чем достанется этому аристократу!

Открываю контейнер, беру вилку и с удовольствием поедаю оливье.

– Между прочим, очень вкусно! Я хорошо готовлю! – заявляю мужчине, на что тот лишь усмехается, продолжая глотать коньяк.

Наслаждаюсь своим салатом, обиженная и в полной тишине.

– Пять минут до Нового года, – выдает Александр, посматривая на часы.

Закрываю контейнер, отставляя его, вынимаю салфетку, вытираю губы, смазывая помаду. Вздыхаю. В горле встаёт ком от досады.

Ну как так?!

Глаза начинает щипать от подступающих слез. Я не плакса. Но сейчас так обидно, что не могу сдержаться. Понимаю, что в моей жизни будет еще много праздников, а предложение мне сделают и так. Но…

Обидно и все тут!

Еще этот гад со мной. Лучше бы одна застряла!

Слёзы катятся. Пытаюсь их сдержать, быстро моргаю, запрокидывая голову. Еще чего, плакать тут пред ним!

– Аля, ну ты что? Если обидел, прости, – выдает мужчина.

– Да при чем здесь ты! – уже тыкаю этому гаду. Он же не церемонится со мной. Чего это я такая вежливая? – Я должна была встретить Новый год с женихом, я, может, весь год к этому готовилась. Вам не понять со своими «границами», – фыркаю я.

– Помню, помню. Предложение и все такое.

– Нет, вы снова издеваетесь надо мной?! – взрываюсь, повышая голос.

– Нет, – качает головой. – Вы, женщины, слишком много значения придаете браку и церемониям. А все самое лучшее в жизни происходит спонтанно и случайно. Так может и… – задумывается, заглядывая мне в глаза.

– Что «может»?

Мужчина качает головой, посматривая на часы.

– Две минуты до Нового года, – сообщает он мне, улыбается. В этот раз тепло, даже искренне, я бы сказала, словно рад этой ситуации.

Глава 4

Новый год

Алевтина

Мы вместе смотрим на наручные часы Александра, которые отсчитывают последние секунды до Нового года. Закусываю губы ровно в двенадцать.

– С Новым годом, Аля, – грустно улыбается мужчина и протягивает мне бутылку коньяка.

– С Новым годом, – вздыхаю, принимая бутылку. Делаю глоток коньяка, снова задыхаюсь от спиртного, хватая воздух. Александр опять подносит к моим губам конфету, закусываю. Мужчина тоже делает несколько глотков, без закуски, даже не морщась. Тишина.

– Не грусти, Аля. В конце концов, это необычный Новый год. Будет что вспомнить и рассказать при случае.

– Да уж… Точно.

Новогоднего настроения нет от слова совсем. Александр снова передаёт мне бутылку. Беру, пью, по старой схеме съедая шоколад из его рук. Так мы в полной тишине приговариваем половину бутылки.

Голова кругом, по телу разливается тепло, и настроение заметно поднимается.

Да и черт с ним, с Новым годом. Предложение Димка мне и так сделает. Мы с этим гадом совершенно разные люди и никогда бы не соприкоснулись в реальной жизни. Опять же выгодное знакомство. Адвокат мне, кстати, тоже нужен, чтобы отсудить мою законную долю в квартире отца.

Усмехаюсь на очередном глотке коньяка. И крепкий алкоголь уже не кажется таким крепким, идет хорошо. Верный знак, что пора завязывать.

– Ух, действительно забавно получилось, – продолжаю смеяться. – Кому расскажешь – не поверят.

Александр качает головой, отставляя бутылку. Тоже считает, что мне уже хватит? Язык развязался? Или смеюсь невпопад? Определенно, нужно закусывать, а то, когда нас спасут, меня придется выносить из лифта.

Вынимаю контейнер с салатиком.

– Крабовый, между прочим, – дразню мужчину. – И без риса, как все готовят. Мой усовершенствованный рецепт, – я точно пьяна. Несу уже все, что приходит в голову. Явно этому гаду неинтересны мои рецепты. Ну раз его забавляет моя компания в лифте, пусть слушает. – Здесь, значит, свежий огурец, кукуруза, кислое яблочко, яйца, зелень и крабовые палочки, – открываю контейнер, начиная уплетать салат.

– Ты же в курсе, что в крабовых палочках нет крабов от слова совсем? – снова морщится мужчина.

– Все я знаю. Ну, извините, на настоящих крабов я еще не заработала. А вы, значит, у нас на правильном питании?

– Не совсем, я не любитель советской кухни, где мешают все подряд, заливая майонезом.

– Ох, не повезло же вашей женщине. И границы, и очень привередливый, – фыркаю я. – И в новогоднюю ночь она одна, пока вы тут поите меня коньяком, – прыскаю от смеха.

– Если женщина хочет быть со мной, она должна принимать все мои недостатки. Я слишком стар, чтобы менять себя и подстраиваться под кого-то.

– И слишком самоуверен, – добавляю я. Ну а что, я предупреждала: не поить меня коньяком.

– А ты слишком языкастая, я же это как-то терплю и даже ищу в тебе плюсы, – парирует он.

– А я не просила ничего во мне искать, – растягиваю улыбку. – Хотите расскажу про вас, в общих чертах? – заявляю. Когда Алевтина Сергеевна пьяна, в ней просыпается Ванга.

– Ну попробуй, – усмехается недоверчиво, а сам отнимает у меня вилку и внаглую пробует мой салат. Смотри-ка, ест, даже не морщится. Молча вручаю ему контейнер, ошарашенно наблюдая. Он еще и лицемер.

– Значит, слушайте, – строю серьезное лицо прорицательницы. – В школе вы учились хорошо, родители вами гордились. Всегда на первом месте, олимпиады и все такое, – изрекаю я, продолжая наблюдать, как этот гад с удовольствием уплетает мой салат с крабовыми палочками, в которых нет крабов. – Но ботаником не были, скорее, лидером, выскочкой, который спорил с учителями, доказывая свою точку зрения.

Мужчина кивает, скептически улыбаясь.

– Дальше институт. Вы уделяли большое внимание учебе. Для вас было важно образование и будущее. Скорее всего, вы из династии юристов, где за вас все выбрали и по-другому жить нельзя, что накладывало на вас большую ответственность, но проигрывать вы не привыкли, поэтому упорно трудились. Были красавчиком, дерзким, надменным и интеллектуальным. От недостатка женского внимания никогда не страдали, и это вам очень льстило. Девочки по вам сохли и писались кипятком. Не женщины выбирали вас, а вы выбирали женщин. Слишком избалованы вниманием, слишком самоуверенны и циничны, чтобы иметь постоянную девушку, – усмехаюсь я. Протягиваю Александру салфетку, закатывая глаза, когда он сам вынимает из моей сумки оливье – на его языке это «мешанина, залитая майонезом».

– Продолжай, – взмахивает рукой, начиная есть салат.

Говорю же, гад!

– Дальше карьера, четко поставленные цели. Вы карьерист. А постоянной женщины в вашей жизни нет. Более того, вы считали, что серьезные отношения только мешают. Вы женаты на карьере. Женщины для вас – инструмент для расслабления. За годы практики насмотрелись на много грязи, зла, алчности, от этого возникли неприязнь, недоверие к людям и цинизм. Оттуда же вытекает и социопатия. У вас вообще свое представление о мире. Свои твердые правила и убеждение, и они априори верны. Кто так не считает, вычеркивается из вашей реальности. Возможно, были и женщины, которые задерживались с вами дольше, чем вам бы хотелось. Вы пытались что-то построить, потому что возраст, и так вроде полагается, может, настаивают родители. Но ничего не получилось, поскольку женщины не выдерживали ваши характер и заскоки, – снова смеюсь. – Ну, – выгибаю брови, – я хоть во что-то попала?

Самой интересно, хобби у меня такое – я люблю расшифровывать людей и, кстати, часто попадаю. Ленка называет меня ведьмой и говорит, что на «Битве экстрасенсов» я бы взяла первое место.

– Впечатляет, – усмехается. – Хочу услышать заключение или вывод твоей речи.

– Заключение, – задумываюсь. – Ну, сейчас вы многого достигли, добились целей, определённого положения и статуса. Отдыхать любите в своем доме, в одиночестве и тишине, поэтому и не допускаете на свою территорию посторонних, это ваша граница, и вторжение в нее для вас стресс и триггер. Амбиций поубавилось, но постоянной женщины или женщины, с которой вы видите свое будущее, как не было, так и нет. Вы привыкли и уже не можете по-другому. Несмотря на то, что в вашей жизни есть все, вы довольно известны в определенных кругах, но в глубине души одиноки, – заключаю я.

– Браво.

Мужчина откладывает контейнер, начиная мне аплодировать.

– Спасибо, овации лишние. Так я попала?

– Нет, – категорично отвечает он.

– Совсем? Даже немножечко?

– Совсем, – качает головой.

– Сдается мне, вы лукавите, Алесандр, не знаю как вас по отчеству.

– Яковлевич. Так себе из тебя гадалка, – кривит губами. – Но речь впечатлила, ты умнее, чем кажешься.

– Это вы сейчас хотите сказать, что я создаю впечатление дурочки? – распахиваю глаза от возмущения.

– Я хочу сказать, что ты непосредственная, хочешь казаться инфантильной, потому что так проще жить, но внутренне глубже.

– Даже не знаю, как реагировать, какой-то многослойный комплимент или тонкий подкол.

– Скорее, комплимент, – усмехается.

– Тогда спасибо. Вкусные салатики? – язвительно интересуюсь я.

– Ничего, сойдет.

– А как же здоровое питание, майонез и все такое?

– Переживу.

– Вот какой вы… – качаю головой, не находя слов.

– Какой?

– Вредный, тяжёлый, высокомерный гад!

– Гадом меня еще никто не нарекал, – смеётся, и я вместе с ним.

– Вообще-то у меня еще есть тарталетки с красной икрой. Но вы их не заслужили!

– Даже так? – протягивает мне бутылку. Забираю, делаю уже несколько уверенных глотков. Гулять так гулять. Кажется, моментально пьянею еще больше. Будто по традиции, съедаю растаявшую конфету с его рук, наблюдая, как Александр выпивает сам. – И чем же надо заслужить икру? – игриво спрашивает он.

– Ну не знаю, придумайте что-то оригинальное, – внаглую заглядываю ему в глаза. Серые глаза захватывают мои. Пауза, замираем. Сглатываю, когда Александр тянется ко мне, а я в ступоре не отшатываюсь. Он облизывает губы, и я только сейчас замечаю, насколько они у него сексуальные, опускаю на них взгляд и сглатываю, голова кружится, тело легкое, ватное. Его дыхание опаляет мои губы, горячо, бабочки в животе вдруг просыпаются, начиная порхать, щекоча изнутри, словно пытаются вырваться наружу. Он прикасается к моим губам и тут же захватывает в плен, запуская руки в мои волосы, дергает за затылок, одновременно проникая настойчивым горячим языком мне в рот. От растерянности размыкаю губы, впуская его в себя.

Мать вашу, мы целуемся. Реально целуемся, по-взрослому. Вместо того, чтобы оттолкнуть гада, я цепляюсь за его плечи, стискивая идеальный пиджак. Вместо того, чтобы дать этой самоуверенный сволочи пощёчину, я начинаю отвечать на поцелуй. Я сошла с ума. Рехнулась. Иначе я не знаю, как объяснить то, что я издаю стон в этот порочный рот, когда мужчина, всасывает мои губы, лаская языком, даже не думая меня отпускать. И самое страшное и ненормальное – то, что меня заводит терпкий запах этого мужчины, вкус коньяка на его губах, его напористость и страсть, его сильная рука в моих волосах, которая не позволяет вырваться. По телу прокатывается волна жара, и мне дико хочется большего. Ужасней всего то, что, несмотря на степень опьянения, чётко осознаю: с Димкой я такого никогда не испытывала даже в постели.

Мы замираем, приходя в себя, только когда лифт издает писк, дергается и начинает подниматься выше…

Глава 5

Алевтина

Я трезвею за секунды. За эти же секунды, пока лифт поднимается вверх, я отталкиваю Александра, быстро поднимаюсь на ноги, утираю губы тыльной стороной ладони и собираю контейнеры в сумку. Я все это делаю на какой-то панике. Мужчина тоже поднимается на ноги, подбирает свое пальто и облокачивается на стенку лифта.

Лифт останавливается, по ту сторону слышны голоса, а между нами звенящая тишина. Я даже не дышу, стараюсь смотреть куда угодно, только не на мужчину. Мне почему-то кажется, что я вся помятая, использованная, и на моем лице большими буквами написано, как я только что страстно целовалась с совершенно незнакомым мужчиной.

Одергиваю платье, поправляю волосы, надеваю пуховик, словно пытаясь скрыть следы преступления. А мужчина все это время продолжает пристально меня рассматривать с ухмылкой на губах.

Хочется залепить ему пощечину за то, что посмел прикоснуться и так нагло вторгся в мой рот. Только это все лишнее. Я сама не оттолкнула, не сказала нет, не остановила. Отвечала ему, стонала, как гулящая девка, и мне жутко стыдно и неловко, лицо горит.

Да господи, зачем я пила этот чёртов коньяк!

Почему я такая ненормальная и не могу себя контролировать? Противно. От себя противно. Никогда такого со мной не было. Я даже всегда осуждала таких женщин, которые не могут держать себя в руках и вешаются на первых встречных. Хочется провалиться сквозь землю.

Хочется сказать этому наглецу что-то колкое, чтобы не смел так на меня смотреть, словно ему совсем не стыдно. Но впервые теряю дар речи и не нахожу слов.

– А… – только собираюсь с мыслями, как створки лифта разъезжаются.

– Аля! – кидается ко мне Димка, а я к нему, расталкивая не совсем трезвых мужчин, которые чинили лифт. Даже не оборачиваюсь назад, на Александра. Я вообще хочу забыть все, что произошло в этом чёртовом лифте, словно и не было ничего. – Аля, как ты?

– Все нормально, пойдем скорее в квартиру, – тяну его за собой. Мне хочется, чтобы он тоже не смотрел на Александра, иначе все поймет. Не знаю как, но поймет.

– Да ты иди, – заботливо распахивает для меня дверь квартиры, пропуская. – Я сумку твою заберу.

Черт. Приходится обернуться. Выдыхаю, когда понимаю, что Александр уже скрывается за дверьми соседней квартиры и не сталкивается с Димкой.

Снимаю пуховик, сапоги, распахиваю все двери в квартире в поисках ванной. Хочется срочно почистить зубы и помыться. Мне кажется, в меня въелся запах чужого мужчины. Запираюсь, открываю воду, начиная умываться, портя макияж. Какой, к черту, уже макияж! Я совесть свою замарала. Я ведь любила Димку, замуж за него хотела. После того как я его встретила, прекратила даже смотреть на других мужчин.

Чертов коньяк!

Боже, прости меня!

Я никогда… Слышишь? Никогда не буду больше пить!

Пусть только Димка ничего не узнает.

Вытираюсь полотенцем, смотря на отражение в зеркале, пытаясь успокоиться и не выдать себя с головой. В конце концов, мы с этим гадом из двух разных миров и, надеюсь, никогда не пересечемся. И я все забуду.

Боже, лучше отшиби у меня память.

– Аля, все хорошо?! – кричит по ту сторону двери Дима. Голос такой заботливый, взволнованный.

– Да! Я сейчас!

Глубоко вдыхаю, все равно пахнет терпкими мужскими духами.

Почему они такие стойкие!

Ненавижу его за это!

Хотя должна ненавидеть себя. Не оправдывает меня мое опьянение.

Снова поправляю платье, волосы, глубоко вздыхаю, выхожу.

Димка на кухне. Осматриваюсь. Большая квартира. Красивая, дорогая, окна огромные. Все, как я представляла. Стол накрыт, шампанское мое любимое, мартини, фрукты, пирожные с ягодами. Даже елка есть. Красивая такая, с красными шариками, огоньки.

Иду к Димке на кухню. Он разбирает мою сумку, выставляя контейнеры на стол.

– Мы там съели немного. Прости, – привлекаю внимание.

– Да ну что ты, Алечка, – отзывается Дима. Такой хороший он у меня. А я дрянь рыжая. – Я так переволновался. Представляю, каково тебе там было.

– У меня, как всегда, телефон умер… – виновато бубню я, беру тарелки, принимаясь ему помогать раскладывать еду. На кухне висят круглые часы. Уже почти два ночи.

– Аль, я, конечно, сейчас не буду ругаться, но телефон надо заряжать, – строго сообщает он мне. – Я пока понял, что ты в лифте, чуть с ума не сошел. Через пост охраны зашла, а до меня не дошла, – качает он головой.

– Ну это же я! – усмехаюсь, стараться казаться такой же беспечной дурочкой, как всегда. – Ты еще не привык к моим приключениям?

– Ой, Аля, ой, с тобой не соскучишься, – тоже смеётся. Отставляет тарелки, идет ко мне, а я почему-то отступаю назад. С трудом удается остановиться и позволить себя обнять. Димка утыкается носом мне в волосы, дышит глубоко. Неужели не чувствует на мне чужой запах? Или это у меня паранойя? – С Новым годом, что ли, – шепчет.

– С Новым годом, – выдыхаю ему в грудь.

А внутри какой-то ступор. Не хочу, чтобы он сейчас меня касался. Мне нужно время прийти в себя.

– Дим, давай за стол, а то время идет, а мы даже не отметили, – игриво выбираюсь из его объятий. – Ты неси салатики и икру, я сейчас мясо в микроволновке разогрею.

– О, красненькая, – облизывается Димка, подхватывая тарталетки.

Будь неладна эта икра!

Надо же было такое ляпнуть: «Придумайте что-то оригинальное». Оригинальней некуда. Идиотка я. Сама спровоцировала выпившего мужчину. И он тоже хорош. У него женщина, а сам полез ко мне.

Разогреваю мясо, иду с тарелкой в гостиную. Садимся за стол. Димка открывает шампанское с хлопком, тараторит, рассказывая, как нашел мастеров, которые вытащили нас из лифта, как ругался с пьяной дежурной управляющей компании. Киваю, как дурочка, крутя бокал в руках, подношу его к носу, пузырьки щекочут, облизываю губы, а там вкус чужого мужчины, будь он неладен.

– Дим, – останавливаю его. – Давай выпьем, – тяну к нему бокал. На самом деле пить я уже не хочу. И никогда больше не буду. Я протрезвела, меня подташнивает, и нарастает головная боль. Хочется отмыться, лечь в кровать, укрыться с головой и забыть эту ночь. Но я и так испортила Диме праздник.

– Да, конечно, – он поднимается с места, тянет ко мне бокал. Тоже встаю, сглатывая. Димка меняется в лице, становясь очень серьезным.

Только не это!

Ой, мамочки.

Боже, не надо!

Только не сейчас.

Прикрываю глаза.

– Алевтина, я, конечно, хотел сделать это в полночь, под бой курантов. Но вышло, как вышло.

Он вынимает из кармана коробочку с кольцом. Нервно глотаю воздух, преждевременно делаю глоток шампанского.

– У меня только один вопрос… – он хочет открыть футляр с кольцом, но я в панике накрываю его руку с коробочкой ладонью.

– Дим, не надо! – нервно хриплю я.

– Эм… – теряется Дима. – Почему? – непонимающе сморит на меня. – Я думал, мы давно к этому идем и…

– Дим, не в этом дело.

Судорожно придумываю оправдание моей истерике.

Да, мы давно к этому идем. Да, я мечтала об этом предложении. Да что там, я уже имена нашим детям придумала. Но сейчас мне кажется, что это будет нечестно. Ну не могу я вот так цинично принять его предложение, когда час назад целовалась в лифте с другим. Я дрянью себя ощущаю.

– Дим, праздник испорчен. Все полетело к черту. Ты такой молодец у меня. И квартиру эту снял, и подготовился, и… А я… Прости, все испортила.

– Да ну брось. Ты же не виновата. Да и какая разница, когда делать предложение, главное же другое.

– Да, конечно. Но я девочка и хочу, чтобы все было красиво. Я макияж смыла, помятая вся. Не хочу портить себе впечатление, – несу полную чушь, конечно. Самой противно. – Давай немного позже, в Рождество, например… – уже шепчу я.

– Ну… – Димка берет бокал и опустошает его. – Хорошо, – прячет кольцо в карман, садится за стол. Заметно, что его настроение окончательно испорчено.

– Да ты кушай. Давай я тебе мясо положу? Тут как ты любишь, с грибочками под сыром, – забалтываю его, начиная крутиться возле стола. – А селедочка в шубе малосольная, такая вкусная, – тараторю, как идиотка. – Ой, мне телефон надо на зарядку поставить. Меня, наверное, потеряли, – бегу, как заполошная, к сумке, вынимаю телефон и зарядку.

Выдыхаю, когда Димка немного приходит в себя, звонит родителям, сообщая, что со мной все в порядке. Потом сыплются звонки с поздравлениями на мой телефон. Мы разговариваем на громкой связи, рассказывая всем, как я застряла в лифте, смеёмся. Только мне не смешно. Впервые в жизни так лицемерю. Это не просто пьяный поцелуй. Он зацепил меня за что-то живое. Зацепил и скребет где-то в груди, не давая покоя.

Глава 6

Александр

Наталья идеальная женщина. Рассматриваю ее с разных ракурсов, не только внешне, но внутренне и не вижу недостатков. Ни одного. Словно кто-то там сверху ее вылепил под меня. Тридцать три года, замужем не была, детей нет. Нет, если бы она хотела, то выскочила бы замуж еще в юности и нарожала бы выводок детей. Но Наталья более рациональна и адекватна. Она получила три высших образования и уже построила хорошую карьеру. Карьеристка, но в меру, знает грань, когда нужно остановиться, и может расставить приоритеты. Что для меня добавляет ей плюсов. Ухоженная, статная, воспитанная, по-женски сдержанная, не яркая, как пятно, но и не серая мышь. Интеллектом тоже не обделена, сможет поддержать любую тему. Хороший вкус и чувство стиля. С ней не стыдно выйти в общество, представить друзьям и родителям. Аккуратная, тонкая, любит искусство, разделяет мои пристрастия в музыке и литературе. Так же, как и я, не любит балет и оперу, но с удовольствием посещает театр. Знает три языка, в данный момент учит четвертый. Никогда даром не теряет время, посвящая себя саморазвитию. С ней можно часами говорить, и не станет скучно. С ней так же можно часами молчать, и будет комфортно. Подкупает то, что она тонко чувствует меня и всегда знает, когда нужно просто помолчать, а когда поддержать беседу.

Вот и сейчас мы молчим. На часах третий час ночи, мы сидим в креслах напротив искусственного камина и смотрим на огонь. Молча наполняю ее бокал вином, свой – коньяком, продолжая рассматривать женщину.

Красивая брюнетка. Настоящая. Все свое при себе и хорошо подано. В сексе тоже готова на любые эксперименты, может сыграть для меня наивную девочку, может развратную шлюху, может подчиниться и уйти вниз и так же взять верх, когда мне этого хочется. К браку готова полностью, к детям тоже. Я это чувствую. Но она не давит. Никогда не предъявляет претензий, не закатывает скандалов, не устраивает сцен ревности, все вопросы решает в конструктивных диалогах. Педантичная с долей перфекционизма, как и я.

Идеальная женщина, жена и спутница жизни. Но сегодня я вдруг осознаю, почему не делаю ей предложение.

И я вдруг понимаю, что она раздражает меня свой идеальностью и желанием подстроиться под меня во всем. Другая женщина закатила бы сейчас скандал по поводу того, что провела новогоднюю ночь одна, или хотя бы потребовала объяснений. Наталья не требует, молча с улыбкой принимает все, что ей скармливаю. Нет, я не лгу, когда рассказываю, что застрял в лифте, нет, я не виноват. Но кажется, что, если сейчас я поведаю ей, что целовался в лифте с другой женщиной, она с легкостью это примет и найдет моему поступку оправдание.

По логике, эта ночь должна закончиться в постели. Почти каждая наша встреча заканчивается сексом.

– Прости, за испорченный праздник. Нелепо вышло, – разрываю нашу комфортную тишину.

– Не нужно просить прощения за то, в чем ты невиновен. Да и, я полагаю, Новый год слишком распиаренный праздник. Мы слишком большое значение придаем смене даты в календаре. Рождество гораздо символичнее и важнее. И оно у нас впереди, – мягко улыбается Наталья.

– Да, ты права, – киваю. Меня вдруг начинает раздражать, что она всегда во всем права. Наталья тянет ко мне свой бокал, чокаемся, делая по глотку алкоголя. – Красивое платье, – делаю комплимент, который ждет каждая женщина, одеваясь для мужчины. На самом же деле не вижу ничего в этом платье. Как всегда, сдержанная классика. Рыжая ведьма и провидица из лифта попала в точку. Моя жизнь до оскомины скучна, от этого все чаще возникает ощущение внутреннего одиночества.

– Спасибо. У меня есть для тебя подарок, – Наталья поднимается из кресла и скрывается в комнате.

Свой подарок я подарил ей ещё неделю назад. Она очень хотела попасть на психологические расстановки к Смольникову, и я подарил ей приглашение. Дело даже не в сумме этого сеанса. Дело в том, что Смольников не берет посторонних людей просто так, а те, кто все же попали под его благосклонность, стоят в годовых очередях.

– Знаешь, тебе очень трудно выбрать подарок, – возвращается Наталья с подарочной коробкой в руках.

– Не нужно было вообще заморачиваться. Все, что нужно, у меня есть.

– Вот поэтому трудно, – улыбается Наталья. – Надеюсь, ты правильно меня поймешь, – протягивает коробку. А мне почему-то не хочется ее открывать.

Принимаю коробку.

Открываю.

Неожиданно.

Приводит в ступор.

– Что это? – поднимаю глаза на Наталью.

– Не ставь меня в более неловкое положение. По-моему, все очевидно.

Очевидней некуда.

В коробке обручальные кольца. Хорошие кольца, дорогие, лаконичные.

– Ты делаешь мне предложение? – приподнимаю брови. Наталья кивает, заглядывая мне в глаза. – Всегда полагал, что это исключительное право мужчины, – не удерживаюсь от ироничной улыбки.

– Да ну брось, в современном мире уже давно женщины берут на себя это право.

Закрываю коробку, откладывая ее на стол.

– Я слишком старомоден и консервативен, чтобы понять современный мир.

– Тогда я объяснюсь, – берет со стола бокал, тянет мне. Наполняю его красным вином.

– Будь добра.

Нет, я обдумывал возможность брака. Расчетливо полагал, что можно выстроить свою жизнь с правильной женщиной, но… Но внутри протест, минусов брака оказалось больше, чем плюсов. Ну не готов я впускать Наталью в свое личное пространство и делить с ней жизнь. Не так глубоко, как предполагает брак. Поэтому ее предложение обескураживает. И, в конце концов, пару часов назад я целовал сумасшедшую рыжую бестию в лифте. Сладко так целовал, на каком-то бешеном порыве, что мне несвойственно. А это значит, что наш с Натальей брак невозможен.

– Мы давно вместе, – начинает Наталья.

Волнуется, делает глоток вина. Хочется ее остановить, потому что мне уже все понятно. Что бы она ни сказала, какие бы доводы ни привела, они не склонят меня к положительному ответу. Мужчина должен делать приложение! И дело не в сексизме или в гендерном неравенстве. Мужчина должен делать предложение, если он созрел. И чтобы избежать вот таких некрасивых сцен.

– Мы вместе восемь месяцев, – для чего-то поправляю ее.

– Ну это если считать, когда мы вступили в интимные отношения, – нервно усмехается Наталья. – Мы знаем друг друга несколько лет, – она права, мы работаем в одной сфере. Всегда приятно общались. – У нас много общего, мы оба состоялись. Не дети уже, – снова усмехается невпопад, но я вижу, как подрагивают ее руки. – Мне казалось, мы давно идем к браку. Я, знаешь ли, не девочка уже, да и ты не мальчик. Мне кажется, самое время создать полноценную семью. Я решилась предложить сама, потому что вас, мужчин, нужно подталкивать к этому и… Я…

– Все, Наталья, не надо, – останавливаю ее, забираю из рук бокал и сжимаю ее холодные подрагивающие ладони. – Я все понял. Ты права, все так…

– Но? – выгибает бровь, уже все понимая.

– Но… Но я не готов вступить в брак.

– Да я же не говорю, что мы должны завтра побежать в загс…

– Нет, дело не во времени. Дело во мне, как бы банально это ни звучало. Ты прекрасная женщина. Я понимаю твое желание создать семью, но, прости, это не мой жизненный сценарий.

– Ясно, – Наталья отнимает свои руки, хватает бокал, делая несколько больших глотков.

– Не обессудь.

Наталья отходит к окну, отодвигает штору, обнимает себя руками, закрываясь от меня.

– Если я чем-то могу скрасить твое разочарование…

Качает головой.

– Тогда мне стоит уйти, – надеваю пиджак.

– Да, пожалуйста.

– Ты всегда можешь на меня полагаться.

– Да, спасибо. Захлопни дверь сам.

Подхватываю в прихожей пальто, выхожу, закрывая двери.

Сожалею только о том, что не оправдал ожиданий женщины. Но логический конец наших отношений был только один. И он такой. Могу понять Наталью – она женщина, инстинкты берут свое, ей нужно сильное плечо, дети. Но это все не про меня. Либо не про меня с ней.

Жму на кнопку лифта, створки распахиваются, прохожу внутрь. Пальто испорчено, но я надеваю его, усмехаясь самому себе, осматривая кабину лифта. Кажется, здесь до сих пор пахнет огненной провидицей. Наворачивал ее салаты, которые сотни лет не ел уже, поил коньяком, кормил конфетами с рук и выслушивал бредни, которые почти правдивы. И ведь меня всегда отталкивали такие – слишком яркие, слишком болтливые и инфантильные дуры. И она поначалу раздражала, а потом… То ли выпил больше, то ли… Не знаю…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.