Ангелина Ромашкина
40 шагов до берега

Посвящается моему сыну! Не будь тебя, я бы никогда не вернулась к написанию этого романа, первые главы которого с 2019 года пылились на рабочем столе.

Глава 1

Саундтрек к главе: Ghost Loft – Seconds

− Мы расстаемся! Нет, не так. Я тебя бросаю, Макс. Нет, снова не то.

Алиса поправила короткое атласное платье перед зеркалом. Взъерошила каштановые кудри. И с грустью посмотрела на лицо, лишенное прежней юношеской веселости.

− Это были худшие три года в моей жизни. Я тебя люблю, но себя люблю больше. Поэтому нам надо расстаться.

Алиса плюхнулась на кресло, стоящее перед огромным зеркальным трюмо. В отражении она видела не только свой унылый вид, но и белую стену, на которой ровным рядом висели серебристые рамки с фотографиями Макса и Алисы. На снимках они были идеальной парой, сошедшей с кинопленки голливудского ромкома. Жаль, что за кадром, в жизни, все обстояло совершенно не так.

Макс часто пропадал в баре с друзьями после работы. Алиса же вечерами рисовала. Раскладывала на полу карандаши, доставала кипу скетчбуков, наливала в бокал красное сухое вино и рисовала все, что выдавала ее фантазия в назначенный час. Так она спасалась от одиночества. Так она оберегала себя от боли, которая незамедлительно пронзила бы ее сердце, если бы она только решилась на роковой шаг – расстаться с любимым человеком.

Она пыталась изо дня в день убедить себя в том, что это нормально для пары: иметь разные интересы; друзей, у которых нет ничего общего; отсутствующие глубокие темы для разговоров за ужином. Она пыталась доказать себе, что в отношениях важны лишь чувства: любовь, глубокая привязанность, электризация нижней части живота при каждом прикосновении их тел.

Но временами, такими, как этот новогодний вечер, гипнотическая программа давала сбой. И тогда Алиса злилась на Макса. Злилась на себя. Злилась на мать, которая познакомила их три года назад и всячески препятствовала разрушению такого чудесного, с ее слов, союза.

Как только Макс вновь ошибался, Алиса ненавидела себя за то, что в прошлый раз дала ему шанс. За то, что она вновь потеряла время – лучшие годы своей жизни рядом не с тем человеком.

Но еще больше девушка ненавидела себя за страх одиночества. Она шла на поводу этого страха. Корила себя и шла. Поэтому стоило лишь Максу пустить ее в свои объятия, признаться в любви со слезами на глазах, Алиса возвращалась к началу – к аксиоме о том, что в отношениях важны лишь чувства и ничего больше.

Она прощала ему случайные переписки со случайными девушками, пренебрежительное отношение к важным датам, запойные ночные вечеринки, на которые он никогда ее не звал, и его дикую, первобытную злость, вырывавшуюся на волю каждый раз, когда она пыталась расставить в их жизни все по своим местам.

− Ты просто не можешь жить без скандалов, − орал Макс, когда Алиса пыталась лишь поговорить о том, что ее волновало в их отношениях. – И проблема не во мне и не в наших отношениях. Ты же это понимаешь? Ты найдешь другого парня, и у вас начнется все то же самое. Потому что твоя назойливая потребность устроить скандал никуда не испарится. Она будет преследовать тебя до конца жизни. Это твой характер. Смирись. Я же смирился с тем, что ты без конца предъявляешь мне претензии на ровном месте.

В такие моменты ее словно парализовало. Рвущийся наружу голос затихал. Но лишь на время.

И сейчас, 31 декабря, в момент приближающейся полуночи Алиса решила наконец оставить в старом году все, что делало ее несчастной: любовь к Максу и нелюбовь к себе.

Макс обещал освободиться с работы пораньше. Они собирались вместе приготовить праздничный ужин. А после встретить под звон бокалов с игристым и бой телевизионных курантов Новый год. Парень прекрасно знал, для Алисы этот праздник в тысячу раз важнее дня рождения. Но он все равно не сдержал обещание. В телефоне Алисы звучали долгие гудки, а сообщения в мессенджерах оставались без ответа.

Девушка одна накрыла праздничный стол, нарядила елку, украсила гирляндой витражные окна, открывающие вид на вечерний город, укутанный снегом. Она без конца подходила к окну в надежде увидеть на подъездной дороге белую «мазду» Макса. Но на парковке лишь суетились незнакомые люди, вытаскивающие из автомобилей то пакеты из продуктовых супермаркетов, то перевязанные бечевкой ели, купленные за несколько часов до курантов на ближайшем елочном базаре.

Оставалось полчаса до наступления Нового года. Алиса выключила телевизор, потушила свечи, открыла бутылку Просекко и налила шампанское до краев бокала.

− Алиса, включи All by myself, − почти что плачущим голосом произнесла девушка.

Портативная колонка мгновенно среагировала:

− Включаю Celine Dion – All by myself.

Девушка сняла платье, укуталась в бежевый вязаный плед и плюхнулась в кресло с бокалом шампанского в руках.

Через полчаса за окном пышными орхидеями расцвел на черном небе праздничный салют. Он говорил о том, что наступил новый год. Он кричал о том, что Макс в очередной раз не сдержал слово.

Девушка допила бутылку шампанского, швырнула ее под стол. Взяла подушку с дивана, бросила ее на пол и легла спать. Она больше всего на свете хотела стереть из памяти этот день. День, который доказал ей, что чувства могут не только вознести человека к небесам от счастья. Но и заживо закопать в сырую холодную землю его гордость и самоуважение.

Утром Макс как ни в чем не бывало уплетал практически нетронутые праздничные угощения. Алиса проснулась от звона тарелок и столовых приборов.

− Что ты здесь делаешь? – хриплым голосом спросила она. Голова гудела от выпитой в одиночку бутылки шампанского.

− Не поверишь − ем. – Макс засмеялся.

− Тебе весело? – Алиса с трудом приподнялась. Она точно ночью пила шампанское, а не билась головой об стену? Голова болела так, будто у девушки было сотрясение. – Весело есть еду, которую я готовила вчера весь вечер? Еще, наверное, очень весело не отвечать на мои звонки и сообщения, когда я как дура жду тебя дома, чтобы встретить Новый год… − Алиса закрыла глаза и начала считать про себя до десяти, чтобы не разрыдаться при человеке, не достойного ни одной ее слезинки.

− Я вижу, как ты меня ждала. – Макс поднял с пола пустую бутылку Просекко и вознес ее над головой так, как победитель олимпиады кубок. На его лице не было ни капли сожаления, лишь нахальная улыбка. Чертова улыбочка подлого Чеширского кота.

Алиса не выдержала. Слезы бесшумно покатились по щекам.

− Лис, ну не начинай. Олежа притащил на работу целый ящик шампанского. Ни начальства, ни охраны уже не было. Мы доделали отчет, открыли первую бутылочку, затем вторую… А потом все как в тумане. Олег со своей разошелся. Вот мы и посидели чисто мужской компанией. Телефон разрядился, а зарядку я с собой не брал, потому что не собирался засиживаться долго. Я же не знал, что все так получится. – Макс подошел к Алисе и легонько ткнул ее в плечо. – Малышка, не дуйся. Тем более, я вижу ты весело отпраздновала.

− Это все, Макс, с меня хватит, – тихо сказала Алиса, глядя на сцепленные в замке руки, которыми она обхватила колени. Если ее голос станет громче, мирный поток слез превратится в истерику. Она знала это с детства.

− Лис, обещаю, сегодняшний день мы проведем вместе. – Парень сел рядом с девушкой и положил руку ей на плечо. Он хотел поцеловать Алису в щеку, но она отстранилась.

− Не смей больше говорить это слово – «обещаю». Из-за таких людей, как ты, оно теряет свой смысл. – Алиса продолжала смотреть на руки. Она боялась поднять глаза на Макса, потому что знала: зрительный контакт с ним вновь лишит ее дара речи. Она собьется с мысли, замолчит, и все снова вернется на круги своя.

− Хорошо, не обещаю. Я просто не тронусь с места, пока ты меня не простишь и не согласишься устроить марафон «Гарри Поттера».

Хитрый. Нет – подлый ход. Алиса улыбнулась краешками губ. Макс ненавидел «Гарри Поттера» и никогда не соглашался смотреть его вместе, как бы Алиса его ни уговаривала.

− Макс, я серьезно. Это разбег. Я устала, как учительница русского и литературы, исправлять твои ошибки красными чернилами. Я злюсь из-за того, что ты без конца делаешь ошибки в одних и тех же словах и даже не пытаешься стать лучше, а ты – из-за того, что я, как душная взрослая тетка, терроризирую тебя правилами. В душе ты всегда чувствуешь себя правым, как самый настоящий подросток-максималист.

− Лис, все просто: тебе просто нужно выбросить красные чернила. И все закончится.

Макс положил руку на голову девушки и медленно провел ладонью по ее волосам. Алиса подняла глаза. Покрасневшие от слез.

− Не закончится. И ты это знаешь.

Макс убрал руку и повернул голову к окну. Тишина повисла в воздухе, словно пузатый гелиевый шар, который вот-вот лопнет. Алиса встала и пошла к платяному шкафу. Она достала красный чемодан, два года пылившийся на полке. Девушка купила его в гипермаркете по акции. Надеялась, они с Максом полетят на море. Но парень ненавидел перелеты, а от словосочетания «отдых на море» его лицо менялось так, будто он съел килограмм лимонов.

Алиса начала складывать в чемодан платья, рубашки, брюки на плечиках. Звон металлических вешалок словно вывел Макса из транса. Он бросил испуганный взгляд на свою девушку.

− Я готов ради тебя полететь на море. На какое скажешь. Даже если мне придется пережить сутки, нет, двое суток перелета.

Девушка сжала в руке плечико с белой блузкой, которую не носила уже лет пять.

− Лис, прошу, дай мне последний шанс, − голос парня начал дрожать, как струна расстроенной гитары.

Алиса повесила блузку обратно в шкаф, села на пол, обхватила руками колени и взглянула на Макса.

− Ты единственная женщина, которую я когда-либо любил. Ты же знаешь, я без тебя пропаду. – На его глазах выступили слезы. Алиса сжала кулаки, впившись ногтями в кожу. «Я никогда его таким не видела. Настоящим», − пронеслось в голове.

Макс подошел к девушке и встал на колени.

− Если мы расстанемся, твоя мама не переживет.

Алиса закрыла лицо руками. Беспроигрышный аргумент. Подлец.

− Макс, это последний шанс. Понимаешь? Последний. Не крайний. А именно последний. − Девушка подняла взгляд на парня. Он до сих пор стоял на коленях и смотрел на нее в упор, слушая вынесенный приговор. – Если отпуск ничего не изменит, я уйду и даже не стану тебя слушать.

− Обещаю, все изменится…

− Макс…

− Окей, не обещаю, но сделаю все возможное, чтобы мы были счастливы.

Алиса тяжело вздохнула и обняла парня. Ее тело все еще обсыпало мурашками, когда он утыкался носом в шею. Она все еще любила его.

Целый день они провели в кровати. Пили колу, ели гавайскую пиццу и смотрели «Гарри Поттера». Угнетенное состояние от испорченного праздника словно моментально стерли из памяти, нажав кнопку Delete. Алиса ощущала счастье в моменте. Сиюсекундные эмоции заполнили собой пространство прошлого, настоящего и будущего. Иллюзия, когда кажется, что так было и будет всегда.

Вечером девушка позвонила подруге, которая работала в турагентстве. Та предложила ей путевки на тайский остров Самуи. Семейная пара заболела ковидом, поэтому в последний момент отказалась от поездки.

− Макс, завтра мы летим в Тай, − с восторгом произнесла Алиса, когда положила трубку, и прыгнула на кровать так, что коробка и бокалы с недопитой колой опрокинулись на белую простыню.

− Лис! Какая ты безалаберная. – Он подскочил с кровати и начал резко сдергивать грязную простыню с матраса.

Алиса слышала такое высказывание о себе впервые от Макса. Она покраснела, и улыбка исчезла с ее несколько заспанного, но прежде счастливого лица.

− Не говори чепуху. Ты слышал, что я только что сейчас тебе сказала? Мы летим завтра в Тай.

− Ну вообще-то у меня отпуск в марте.

− Вообще-то сейчас январские праздники до десятого числа. Тебе придется взять лишь один день отгула за свой счет.

− За свой счет, − передразнил Алису Макс. – У меня начальница монстр, сама знаешь. Она даже на час никого не отпускает.

− Ясно! Все твои слова, как обычно, оказались трепом. – Девушка двинулась к выходу из комнаты, но парень схватил ее за руку.

− Прости, прости. Я что-нибудь придумаю. – Он поцеловал тыльную сторону ее ладони. Алису передернуло. Макс никогда так не делал. Она выдернула руку, словно ее облили кипятком. Но вовремя осеклась.

− И ты меня прости, − Алиса обвила шею парня и поцеловала его в небритую щеку. – Надо позвонить Лене и оплатить путевки.

Глава 2

Саундтрек к главе: Lana Del Rey – West Coast

Алиса думала, это будет лучший отпуск в ее жизни. Никаких проблем, ужасной работы и занудного окружения. Что лучше тайских пальм, песка, в котором тонут уставшие от рутины ноги, и морского воздуха, щекочущего сгоревшее лицо?

Второго января они уже бродили по берегу острова Самуи. В провинции Сураттани оказалось чище, чем в Паттайе, и тише, чем на Пхукете. Их бунгало сторожило побережье Сиамского залива. Сорок шагов и ноги омывали прохладные воды Южно-Китайского моря. Алиса не верила, что до рая можно добраться за каких-то десять часов.

Они мало разговаривали и пили много вина. Почти не ругались и внимательно наблюдали за жизнью вокруг. Алисе казалось странностью, когда люди никуда не торопятся, забывают о тягостях привычного быта и радуются обычным вещам: прохладному душу после полуденного солнца, шарику сливочного мороженого в вафельном рожке и свежим накрахмаленным простыням, которые ласкают по ночам уставшую от солнца кожу.

Через три дня Макс поник. Он не шел к морю − тащился, еле переставляя успевшие сгореть до ошпаренной красноты ноги. Даже пресловутые сорок шагов до берега стали для него мукой. Алиса начала переживать. Неужели все зря? Их отношения рушатся, как песочный замок под натиском моряны.

− Макс, что происходит? Мы за тридевять земель от дома − в райском месте. Я старалась для нас, чтобы все наладилось. Но тебе, видимо, нужно что-то другое или кто-то другой. − Алиса почувствовала, как слезы подступают к горлу, и замолчала.

Парень отложил в сторону телефон и равнодушно посмотрел на девушку.

− Лис, тебе напомнить, чья это была идея? А? − Он приподнял голову с подушки, облокачиваясь на одно плечо. − Кстати, где благодарность за оплаченные путевки и …

− И за то, что ты согласился? О-о-о, спасибо за одолжение, дорогой, и за то, что ты оплатил свою путевку!

− Знаешь, мне надоело: ты вечно ко мне цепляешься. Хотя я стараюсь быть хорошим парнем для тебя. Ты знала, я ненавижу перелеты. Но я согласился ради тебя. А ты опять не довольна. Да, я оплатил свою путевку. Потому что в этом суть адекватных отношений, где все равны.

Алиса начала истерично смеяться.

− Хватит! Не тебе говорить про равноправие, слышишь? Тебе позволено все в наших отношениях. А я только и делаю, что привожу в исполнение твои запреты. В клуб нельзя – ведь меня там могут изнасиловать. С подружками после работы нельзя – ведь они мечтают разрушить наш идеальный союз, потому что завидуют. У меня не осталось друзей. Ты оградил меня от всех, кроме матери.

− У тебя никогда и не было нормальных друзей. Маша? Она всегда пыталась нас поссорить! Или, может, Вадик? Придурок только и ждал момента, когда можно залезть к тебе под юбку. Ты рохля. Ты совершенно не разбираешься в людях. Если бы ни я и твоя мать, ты бы уже давно пропала.

Лицо Макса покрылось красными пятнами. Алиса знала, что дальше. Праведный гнев, перерастающий в страсть. От страха и обиды зажгло глаза. Она выбежала из номера, хлопнув соломенной дверью, и рухнула на горячий песок. Девушка не почувствовала, как острая раскаленная галька впилась ей в ладони. Руки тряслись от злости и отчаяния. Зачем она дала ему проклятый последний шанс?

Алиса сложила ладони в лодочку, прислонила ее к потрескавшимся губам и прошептала то, что должна была выплюнуть с яростью в лицо обидчику:

− Урод! Какой же ты урод, Макс!

Макс иногда заходил в приложение для знакомств. Со своей совестью он сразу договорился: это не измена, а обычная переписка. Алиса знала о его «хобби», но ничего не говорила. Успокаивала себя: мол, у каждого есть скелеты в прикроватной тумбочке. Главное, что его общение никогда не выходило за виртуальные границы.

Алиса взъерошила густую копну каштановых волос и ощутила (только сейчас), как больно впиваются в кожу камни. Возвращаться в номер она не хотела. Да и здесь она никого не знала, кроме обслуживающего персонала отеля. Алисе оставалась одна дорога − в бар. Топить грусть в бокале лучше, чем топиться в море, подумала она.

− Glass of wine, please¹, − на ломанном английском сказала Алиса и ткнула пальцем в меню.

Немного заляпанный пузатый бокал на тонкой ножке за пять секунд наполнился наполовину, и Алиса жестом остановила бармена. Бокал был наполовину полон, а душа Алисы − давно наполовину пуста.

В медленном поглощении красной спиртовой жидкости (хорошее вино на острове подавали только в итальянских барах) Алиса прокручивала кадры совместной жизни с Максом.

Вот они три года назад в первый раз ругаются. Макс, как обычно, опоздал на свидание и обвинил в этом, почему-то, Алису. А вот черно-белая картинка двухгодичной давности: Алиса просит Макса устроиться на нормальную работу, чтобы они больше времени проводили вместе. Он назвал ее тогда глупой дурой, которая живет в розовом мире, где люди могут и жить богато, и мало работать. А вот фотокарточка эффекта сепия, на которой Макс съезжает с их общей квартиры, чтобы якобы побыть в одиночестве. Но, на самом деле, он закинул вещи к Артуру и прозябал две недели напролет в баре «Квинтера».

Алиса отчаянно любила Макса. Только тогда, когда ее ожидания на его счет совпадали с реальностью. А когда система «хорошего примерного парня» давала сбой, девушке казалось, что она теряет время впустую – упускает лучшую возможность быть с кем-то другим, более достойным. Но в глубине души, прощая его из раза в раз, она верила, что мифическим образом Макс однажды изменится. Какая глупость.

Выйдя из мыслительной комы, Алиса увидела − бокал пуст. Она положила на барную стойку 150 бат и не спеша вышла на улицу, гибнущую в полуденном солнце. Пить алкоголь в жару не самая удачная идея на свете. Алиса это знала. Но дело сделано. Пальмы плыли вдоль дороги в сторону западного берега. Хотелось чаще дышать, чтобы понимать: ты жива, ноги и голова еще не покинули чертову орбиту, с которой давным-давно пора сойти.

Девушка медленно плелась к отелю. Обычно она с осторожностью шагала по обочине, чтобы не стать жертвой ДТП. Люди на байках гоняли на острове так бездумно и резво, что под колесами мог оказаться любой, слоняющийся вдоль шоссе. Тротуаров на Самуи не существовало. Но сейчас инстинкт самосохранения Алисы забарахлил, и она не услышала шум мотора сзадади.

Несколько секунд спустя Алиса лежала на пыльной обочине. Из локтя сочилась кровь. А из глаз − слезы. Ей не было больно. Она просто испугалась.

Глава 3

Саундтрек к главе: Сабрина – Она

Вдох. Выдох. Алиса первая пришла в себя и начала разглядывать разодранный локоть. Комочки грязи смешались с кровью. Зрелище не эстетичное, но вполне себе реалистичное для Самуи. Сколько туристов, с круглыми обезумевшими от окружающей красоты глазами, перебинтовывали свои конечности в местном травмпункте за нехилые деньги, когда попадали под колеса резвых байкеров недоучек.

Алиса достала из сумочки антисептик и салфетки. Крякающая желеобразная жижа с запахом спирта обволокла рану. Щиплет. Алиса поморщилась и смахнула салфеткой с локтя гремучую смесь.

Ей повезло. Неумелый водитель лишь слегка задел руку прежде, чем сам вывалился с мотороллера на обочину. От неожиданности Алиса вскрикнула и рухнула на землю. Локоть пробороздил каменистую насыпь, и дорожная пыль, словно панировка для котлет, облепила ободранную кожу.

Алиса скомкала салфетку с красно-черными пятнами и убрала в сумку. Она двинулась в сторону неуклюже скомканного тела, которое лежало рядом с заваленным набок байком. Тело хрипело и еле слышно стонало.

− Excuse me. −Алиса прикоснулась к руке незнакомца и нерешительно добавила: − Please².

Тело начало медленно переворачиваться набок.

− Это вы меня excuse me, − прошептал, тяжело дыша, молодой человек и, сощурившись, взглянул на Алису, которая своей головой наполовину загораживала солнце.

− Бог мой, вообще не поняла, как все произошло. Будто во сне. Нет − в бреду. Расшиперилась как идиотка на всю дорогу. − Алиса постучала по виску указательным пальцем.

− Вы не виноваты. Это я сдуру решил взять байк на прокат, чтобы объехать весь остров. Третий раз за рулем. Вот сегодня поверил в себя: немного разогнался. Простите меня.

Парень небрежно отряхнул джинсы, взглянул на расцарапанную грязную ладонь и, пошатываясь, встал на ноги.

− Давайте проедем эту ситуацию, а то мы с вами будем до заката извиняться друг перед другом. Вот, держите антисептик и салфетки. − Алиса улыбнулась и протянула свою мини-аптечку товарищу по несчастью. Она зацепила взглядом его красивые зеленые глаза и острые скулы, которые так любила в мужчинах.

− Предлагаю сгладить ситуацию манговым фрешем. В том кафе делают самые вкусные соки на острове. − Молодой человек показал пальцем на здание с соломенной крышей и искусственными пальмами возле входа.

Алиса вновь улыбнулась и кивнула головой в знак согласия. Они уже хотели перейти дорогу, как Алиса неожиданно схватила парня за руку.

− Стойте, а как же ваш байк? Точнее, он даже не ваш. Его же, наверное, вернуть надо?

− Черт, забыл. Придется катить рядом. На это чудо техники я больше не сяду. Знаете ли, знаки − вещи неоспоримые.

− Вы верите в знаки? − Алиса мило хихикнула. − Да бросьте, произошла всего лишь глупая случайность.

− В мире нет ничего случайного, уверяю вас.

Алиса пожала плечами и протянула свою руку:

− Меня Алиса зовут. Можно на «ты».

− Федор. – Парень ответил крепким рукопожатием. На его запястье горела черной краской надпись life is just a novel³. Девушка не любила татуировки, но на коже Федора фраза смотрелась так органично, словно он родился с ней.

В прокате байков парню пришлось заплатить небольшой штраф-неустойку за парочку царапин. Он с облегчением выдохнул, когда сбросил наконец несчастливый балласт. Время летело незаметно. Алиса и Федор болтали ни о чем и обо всем одновременно. Удивительно, но в разговоре совершенно чужих людей было столько близости.

Они даже не заметили, как дошли до кафе с соломенной крышей, купили там манговый фреш, выпили его (вероятно, они даже не почувствовали умеренную, вяжущую кончик языка сладость манго) и отправились в интуитивном направлении, которое привело их к пустому общественному пляжу.

Внимательные туристы поняли бы, почему на берегу нет людей. Здесь повсюду валялись грязные пустые бутылки и уродливые коряги, которые принес ветер во время сильного шторма. Цивилизованный выход к морю отсутствовал: был лишь бетонный обрыв, с которого легко можно соскользнуть в воду.

Но Алиса и Федор не обращали внимание на хаос. Они увлеклись разговорами о жизни в России: без пальм, палящего солнца и моря.

Федор держал небольшой книжный магазин в Питере. Тяга к литературе была у него с детства. Мама часто приносила ему с работы из издательства новоиспеченные экземпляры разных книг.

Сперва Федор, как и все дети, читал сказки. Позже − книжки пообъемнее и посерьезнее: приключенческие подростковые романы и фантастические истории. Когда парню исполнилось 16 лет, он штудировал классику, чтобы поступить в Литературный институт имени Пушкина. Но мама не одобряла его выбор. Она считала, что молодому человеку нужно обучиться серьезной профессии, которая сможет прокормить его.

Федор прислушался к совету мамы и поступил кое-как, через знакомых, на экономический факультет. Учеба шла тяжело: четыре года тянулись, словно пятнадцать. Он два раза был на грани отчисления, но все же выстоял. Все это время он продолжал читать художественную литературу и грезить о совсем другой жизни.

Знания из сферы экономики помогли Федору после окончания университета. Он открыл свой книжный магазин. Небольшой. Камерный. Но все же − свой. Парень не зарабатывал миллионы с продажи книг, но он был по-настоящему счастлив.

Алиса тоже рассказала Федору о своей жизни за пределами моря. Она два года работала маркетологом в небольшой транспортной компании Новосибирска. Девушка устроилась туда, еще будучи стажеркой, после университетской летней практики. Мать одобряла ее стремление, как можно раньше начать карабкаться по карьерной лестнице. Алисе не особо нравились офисные будни. Но ради зарплаты и стабильности она терпела суровое отношение начальника, муторные рабочие задачи и бесполезный треп коллег. Терпеть ее научила мама, которая тридцать лет жила с не любимым, но надежным человеком. Алиса бы с радостью все бросила и уехала туда, где воздух пропитан свободой, теплом и легкостью бытия. Но страх за будущее, в котором нет стабильности, пугал ее и заставлял работать больше и усерднее.

Алиса когда-то мечтала стать художником, но чем старше становилась, тем меньше верила в себя. Иногда после тяжелого рабочего дня она шла в кафе, через дорогу от офиса, заказывала большой раф с карамельной пенкой, доставала скетчбук и рисовала. На бумаге не было границ, существующих в ее голове. Алиса это осознавала и делала наброски, застрявшие однажды в воображении. Наверное, те минуты в кафе – самые счастливые минуты в ее жизни: такие честные и свободные.

− Почему ты не хочешь попробовать себя в графическом дизайне? Или, например, ты могла бы отрисовывать обложки для книг и иллюстрации? − спросил Федор.

− Сейчас дизайнеров больше, чем рыбы в Баренцевом море.

− Как и маркетологов! Но ты же нашла работу, от которой страдаешь изо дня в день.

Алиса хотела возразить, но лишь изогнула губы в сконфуженной улыбке – Федор прав.

− Если надумаешь двигаться в сторону своей мечты, позвони мне или напиши. У меня есть контакты издательств, которые ищут художников.

− Я… я не знаю, что сказать. – Алиса бросила взгляд на ребристое морское полотно, уходящее за горизонт – за линию бесконечности. Она еще никогда не была так близка к своей мечте. Та буквально бросалась в ее объятия – кричала: возьми меня, действуй же. Но страх от свалившихся на голову перемен сковал голосовые связки и тело.

− Можешь ничего не говорить. Просто запиши мой номер и добавь в друзья в «Вконтакте».

Алиса еле слышно выпустила воздух из легких. Казалось, от волнения они раздули грудную клетку так, что она вот-вот лопнет. Девушка достала из сумочки телефон и протянула его Федору. Он записал свой номер, нашел свою страничку в соцсети и добавился в друзья к Алисе.

− Уже поздно. Давай провожу тебя.

Алиса вновь сконфуженно улыбнулась. Она не умела говорить людям «нет», особенно тем, кто глубоко ей симпатичен. Но сейчас она хотела пройтись одна. Все обдумать.

− Я все понял, − парень вскинул руки и очень тепло улыбнулся. Алиса заметила возле его глаз морщины, которые походили на раскидистые лучи солнца. – Было приятно с тобой провести время. – Федор протянул ей руку, на запястье которой сияла татуировка. Алиса вновь про себя прочла надпись – life is just a novel – перед тем, как прикоснуться к его ладони.

− Мне тоже, − она быстро высвободила свою руку, чтобы внезапно не ощутить то, что не должна ощущать по отношению к другому мужчине несвободная девушка.

Когда Алиса шла обратно, окрестности уже не казались такими романтичными и безопасными. Остров погрузился в темноту, а в груди скопился ком из тревоги, страха и любопытства. Брать такси она не хотела. Размышления приятны в пешей прогулке. Кто такой этот Федор? Почему он так тепло отнесся к ней − первой встречной? Зачем ему помогать ей? Может, их встреча и правда не случайна? Глупости. Полнейшие глупости, приправленные ее нездоровой фантазией, перегретой на тайском солнце. С чего она вообще взяла, что стоит о нем думать? Какова вероятность того, что Федор окажется нормальным? Да и откуда ей вообще знать критерии нормального мужчины? Ведь до Макса она ни с кем не встречалась.

Это из-за матери. Она с детства держала все под контролем: поступки и даже чувства единственной дочери.

В пятом классе одноклассник подарил Алисе на день рождения медвежонка и пригласил в кино. Девочку переполняло счастье. Счастье такого свойства, когда ты впервые ощущаешь себя не ребенком, а маленькой привлекательной женщиной. Алиса прибежала домой и с гордостью поставила бежевого Тедди на центральную полку шкафа в гостиной. Вечером мать, увидев чужую игрушку, вопросительно взглянула сперва на медведя, затем − на дочь.

− Это мне Женя подарил. Сказал, что я ему нравлюсь и позвал в кино.

− Завтра же вернешь медведя.

− Почему? – В глазах ребенка сверкали слезы.

− Потому что в одиннадцать лет девочка должна думать об учебе, а не о мальчиках.

− Значит, и в кино нельзя? – еле слышно произнесла Алиса. Одна слезинка выкатилась из глаза и побежала прямо в рот.

− Нельзя. Вот закончишь школу, тогда и поговорим. – Мать убрала с полки медведя, положила его в пакет из-под продуктов и поставила у порога. – И чтобы я больше не видела твоих слез. – Она присела на корточки перед Алисой и со строгой улыбкой смахнула слезы с лица.

Когда Алиса закончила школу в семнадцать лет, практически ничего не изменилось. Кроме того, что взрослая девушка, цветущая, привлекательная, боялась подпускать к себе парней. Ведь мать по-прежнему считала, что отношения погубят Алису – поставят крест на самореализации.

− Тебе нужно думать о будущем – о карьере. О себе. Понимаешь?

Алиса не понимала. Но боялась сделать по-своему. Боялась споткнуться – ошибиться. Ведь тогда она окончательно разочарует мать.

− Я должна быть одна, пока не стану лучшим маркетолог в городе?

− Не утрируй. Лучше ли станет, если ты забеременеешь, как я, на втором курсе, уйдешь в академ на несколько лет и перечеркнешь все свои перспективы?

− Но ты же стала, кем хотела, − Алиса не сдавалась.

− Стала. На семь лет позже, чем планировала. Но иметь детей я никогда не хотела. И, возможно, моя жизнь могла бы сложиться куда лучше, чем сейчас.

Тем не менее, именно на втором курсе мать познакомила Алису с Максом. Он был племянником ее коллеги по работе. Мать восхищалась Максом. Боготворила его. И будто бы любила больше родной дочери.

С появлением Макса рассыпались, словно карточный домик, все запреты и предубеждения. Мать больше не требовала так рьяно от Алисы карьерных высот, побед на конкурсах. Она лишь просила держаться этого славного мальчика.

− Рядом с ним ты не пропадешь. Ты похожа на меня, но лишь в самых низменных проявлениях: в лени и красоте. В тебе нет стального стержня, как и в твоем отце, царство ему небесное. − Она перекрестилась так, как крестятся католики – слева-направо, хотя всю жизнь ходила в православную церковь.

Алиса обижалась, но понимала, мать права: она бы ничего не добилась, если бы не твердая рука родительницы, ведущей ее по жизни.

Вот и сейчас она понимала, что наверняка встреча с Федором ни к чему не приведет. Какая из нее художница? Если бы мать могла читать ее мысли, то уже наверняка покачала головой, приговаривая: «Не трать время на чепуху. В этом нет перспективы».

Свет фонаря, грустно свесившегося с крыши придорожного кафе, вернул Алису в реальность. Она почти дошла до отеля. «Я не хочу возвращаться к Максу. Этот отпуск ничего не изменит», − подумала Алиса. Она решила зайти в кафе, чтобы хорошенько еще раз обо всем подумать. Девушка шагнула внутрь, и по ее коже побежали мурашки. Что это?

Глава

4

Саундтрек к главе: Wes Nelson, Yxng Bane – Nice to meet ya

В полутьме, над барной стойкой, висело тело. Алиса зажала рот рукой и задержала дыхание. Она огляделась по сторонам − в зале пусто. Ни души. Только безмолвная бесформенная фигура. Лица не разглядеть.

Алиса со всей силы зажмурила и тут же открыла глаза. Парящий в воздухе человек никуда не исчез.

− Что за чертовщина? − прошептала Алиса.

Сердце Алисы колотилось так, что, кажется, могло оглушить мертвеца. А вдруг он жив, подумала она. Девушка на цыпочках, медленно, не отводя глаз от тела, стала приближаться к барной стойке. Любопытство придушило страх и вселило уверенность.

Алиса включила фонарь на телефоне, чтобы разглядеть человека, который, судя по всему, висел к ней спиной. Черный балахон скрывал габариты фигуры. А капюшон − голову. Пальцы Алисы пронзил тремор. Надо перебороть детский страх, навеянный фильмами ужасов, которые она всегда критиковала, но продолжала смотреть. Рука потянулась к капюшону.

− Досчитать до пяти, всего лишь досчитать до пяти и резко снять, − шепотом убеждала себя Алиса. − Господи, нет. Надо просто уйти. − Она, как замешкавшийся на строевой подготовке салага-солдат, неуклюже развернулась к выходу, готовая сбежать из странного пугающего места.

− Вы испугались? − сказал спокойный женский голос из темного кулуара за барной стойкой.

Ноги Алисы от неожиданности подкосились, и она завалилась на стол, стоявший возле входа.

− Не бойтесь, это всего лишь инсталляция тайского призрака земли Пхра Пхума.

Пространство обволокло желтой дымкой − в кафе включился свет. И Алиса увидела блондинку невысокого роста со смуглой кожей. Ее детские черты лица − отсутствующие скулы, круглые щеки, мягкий подбородок, пухлые губы и аккуратный чуть вздернутый кверху носик − притупили у Алисы чувство страха. Она расслабилась − здесь безопасно. Но после расслабления нагрянула злость:

− Какого черта вы повесили в кафе это пугало? Хотите заполнить кардиологические отделения тайских больниц?

Блондинка улыбнулась, и на ее щеках появились ямочки − ну точно, ребенок.

− И много у вас посетителей с таким-то жестом гостеприимства?

− Хватает, чтобы беззаботно жить на острове. Вы не думайте, что я больна на голову, − девушка покрутила указательным пальцем у виска, − просто тайцы чтят призрака земли. Прежде чем где-то остановиться на ночлежку, нужно спросить разрешения у Пхра Пхума, чтобы все прошло благополучно, и вы не отдали концы на тайской чужбине. А уходя, обязательно поблагодарить его за радушный прием. Я чту местные обычаи таким креативным образом. Обычно туристам нравится подобный культурный треш. Но бывают и такие кадры, как вы. − Блондинка засмеялась и протянула Алисе руку. − Я Санта − неофициальная, но фактическая владелица кафе.

Алиса знала, что в Таиланде иностранцам запрещено полноправно вести бизнес. Бóльшая доля в том или ином предприятии должна принадлежать тайцам − таковы законы королевства. Алиса сжала смуглую кисть блондинки, по-мужски − с уважением. Ей всегда нравились самодостаточные девушки. Те, что с азартом занимались бизнесом, и при этом не выглядели загнанными лошадьми со стертыми подковами. Она бы хотела дружить с такими, как Санта. Или лучше − быть такой, как Санта.

− Алиса. Очень приятно, − сдержанно ответила Алиса. − Вы сказали, что нужно попросить у духа разрешения на ночлежку, но у вас же кафе, а не гостиница.

Кроме странной инсталляции над барной стойкой, в кафе не было ничего примечательного. Белые стены выкрашены известью, как в старых русских деревенских бараках. На потолке две пары оголенных лампочек, без плафона. Пол выстелен деревянными досками. Четыре прямоугольных столика выставлены вдоль стен и один стол, побольше, стоял в центре помещения. Рядом со столами стулья с черными подушками на сидушках. Барная стойка оббита темной матовой плиткой. На потертой столешнице лежит алкогольное меню. Сам алкоголь хаотично водружен на длинную прямоугольную тумбу, спрятанную за барной стойкой. Справа от тумбы − темный проход, без двери. Слева − к стене прибита доска, на которой мелом обозначено скромное меню: два вида завтраков (яичница и блинчики), лапша Пад Тай с креветками и курицей, обжаренный рис с овощами Кхао Пад и суп Том Ям.

− Коридор за баром ведет к нескольким жилым комнатам. Я за скромную сумму сдаю в аренду номера. Сто долларов за неделю, плюс завтраки. Вы уже где-то остановились?

− Да, в Chaweng Cove Beach. Сорок шагов до моря. Мне нравится. Правда, моему парню кажется, что мы зря влупили столько денег на бунгало с соломенной крышей.

− Хороший выбор. Я жила полгода в бунгало, когда только прилетела на Самуи. А ваш парень − скряга. Передайте ему. Хуже скупого мужчины может быть только мужчина, который смеет поднять руку на женщину. Хотя и от того, и от другого надо бежать. Подальше.

Алиса улыбнулась. Черт возьми, приятно, когда незнакомый человек говорит вслух то, что лишь крутится в твоих мыслях, но не смеет обрести словесную форму.

− Надеюсь, он еще изменится, и наши отношения можно будет спасти… − Алиса осеклась. Зачем она говорит это незнакомке из странного тайского бара? А ведь откровения так и рождаются − в разговоре со случайными знакомыми в самолетах, поездах, барах…

− Не хочу тебя расстраивать. Ничего, что на «ты»? Полагаю, тебе еще нет сорока лет, чтобы включать официоз. − Санта налила в граненный высокий стакан виски, сдобрила его колой, кинула два кубика льда и протянула готовый коктейль Алисе. − Он не изменится. Если ты в мыслях похоронила ваши отношения, то в реальности их не спасти. Поверь мне. Я сбежала на Самуи от бывшего мужа, с которым развелась с третьего раза. − Девушка взяла второй стакан, чтобы приготовить коктейль и себе.

Алиса наблюдала за Сантой и не могла поверить, что эта девочка успела выйти замуж, да еще и развестись. Сколько же ей лет?

− Каждому нужен дополнительный шанс. Слишком жестоко выбрасывать человека на обочину и без того несправедливой жизни после одной осечки.

− Попахивает лицемерием, Алис, − Санта залпом выпила коктейль и забросила кубик льда в рот. – Во-первых, я почему-то не верю, что твой бойфренд ошибся лишь раз. А, во-вторых, запомни, жизнь несправедлива лишь к тем, кто любит прикидываться жертвой.

− Намекаете на то, что я жертва? − Алиса сделала маленький глоток, и от горечи виски на ее глазах выступили слезы.

− Жертва всегда обижается, когда кто-то называет ее жертвой. Без обид.

− Я и не обижалась. Просто на дух не переношу крепкий алкоголь.

Санта словно не услышала Алису и продолжила:

− Я тоже раньше остро реагировала на правду о себе. Пока не приняла ее. Сразу легче стало. А потом мне надоело играть в вечно недовольную куколку, которая и сама не живет, и другим не дает. Постоянно пыталась всех изменить. А то, что пора заняться собой, − не понимала. God's glory⁴, что теперь я свободная Санта, а не забитая своими же заморочками Саша.

Алиса не верила, что эта уверенная в себе красивая девушка когда-то была другой.

− Вы сказали…

− Пожалуйста, давай на «ты», − Санта театрально закатила глаза.

− Окей! − Алисе с каждой секундой все больше и больше нравилась эта особа с локонами Брижит Бардо. Ее легкость в общении, активная мимика, жесты, интонация. − Ты сказала, что он не изменится. Но ты же стала другой. В чем разница?

− Он изменится, но не для тебя. Человек, живущий возле речки-вонючки, может сколько угодно лить туда родниковой воды, чтобы сделать ее чище. Но от этого вонючая река не станет пресноводным озером. Лишь найдя новый чистый источник, человек сполна сможет напиться, помыться и насладиться радостью своего бренного бытия. Сказала, конечно, как старец−зумер. Но, надеюсь, ты меня поняла.

− Подожди, то есть я – речка-вонючка. А Макс, значит, − страдалец? – Алиса смутилась от того, что раскрыла имя своего молодого человека.

− А еще говоришь, что не жертва, − Санта вздохнула и взяла бутылку виски. − Из всего, что я сказала, ты вычленила только негатив. И интерпретировала его не в свою пользу. Я к тому, что Макс твой изменится за пределами ваших отношений. Как и ты сама.

− Хочешь сказать, мне нужен новый парень?

− Хочу сказать: тебе нужна новая ты − свободная и счастливая Элис. А пока что ты в образе сорокалетней тетки, которая работает без выходных, ненавидит мужа, начальство, правительство, да и вообще, весь белый свет.

Алиса вспомнила последний разговор с матерью. Она говорила, как важно застолбить теплое местечко на печке. Найти одного-единственного мужчину. Выбрать перспективное место работы, которое не выбросит тебя на улицу, когда ты захочешь пойти в декрет. И быть гибкой во всех ситуациях.

Мать считала, что годы, поведенные вместе, меняют людей. «Ты выбьешь из Макса всю дурь. Надо просто подождать, когда он насытится свободой», − убеждала она дочь. И Алиса ждала. Через слезы. Через внутреннее сопротивление. Через отказ от собственной свободы. Иногда ей казалось − лучше быть одной, чем терпеть ежедневные мытарства в беличьем колесе. Но мысль об одиночестве приносила еще больше страданий. «Значит, это моя судьба», − думала Алиса в минуты отчаяния.

− Свобода всегда пугала меня. Каждому человеку нужны рамки.

Санта посмотрела на Алису так, словно та изъяснилась на иностранном языке.

− А ты что картина Репина в Третьяковке?

− Не поняла…

− На кой черт тебе рамки?

Алиса отпила глоток ненавистного виски, и в воздухе повисла неловкая пауза.

На талии Санты болталась поясная кожаная сумочка. Она открыла ее и вытащила свой телефон.

− Запиши свой номер.

Алисе все больше и больше нравилась эта девушка, лишенная стеснения и каких-либо рамок.

− Сделай дозвон и сохрани мой контакт. Позвони мне завтра. Но только не утром, а после обеда. Мне пора. Заведение закрывается. − Санта забрала телефон, взглянув на экран смартфона, который напоминал, что уже два часа ночи. − И подумай насчет своего Макса. То, что умерло, ожить не может. − Санта кивнула в сторону инсталляции призрака. − И не забудь поблагодарить Пхра Пхума за радушный прием и бесплатный виски.

Девушки вышли из кафе. Пепельная мгла растаяла под натиском света желтых фар такси. Санта махнула водителю рукой. Он обвел сальным взглядом наряд стройной блондинки: короткие белые шорты и такого же цвета топ.

− Ты не боишься в таком виде ездить одна?

− Во-первых, это знакомый. Во-вторых, он на меня так смотрит, даже когда я надеваю балахоны Аллы Пугачевой из 90−х. В-третьих, я всегда вожу с собой газовый баллончик. – Она рассмеялась. Раскатисто. Звонко. – Мы, кстати, можем подбросить тебя до отеля.

− Хочу пройтись, проветриться. Здесь идти совсем недалеко.

Перед тем, как прыгнуть в машину, Санта обняла Алису. Та от неожиданности чуть отстранилась на мгновение, но тут же, словно магнит противоположного полюса, притянулась обратно.

Алиса побрела в отель. Уставшая. Хмельная. Счастливая. Она уже решила, каким станет итог их с Максом отношений.

Глава 5

Саундтрек к главе: Чаян Фамали – Нам пора прощаться

Всю дорогу до отеля Алиса думала о том, что она скажет не Максу – матери. Ей нужно озвучить весомую причину расставания. Переписки с другими девушками мать наверняка сочтет глупостью. Вот если бы Макс закрутил любовную интрижку на острове, тогда бы мать, вероятно, поддержала решение дочери.

Девушка остановилась в двух шагах от бунгало. В груди клокотало волнение. «Сейчас или никогда», − пронеслось в ее голове. Алиса прикоснулась к потертой деревянной ручке шаткой соломенной двери. Пальцы пронзил тремор. Последний раз ей было так страшно тогда. Семь лет назад. Когда человек, которому она верила, сбросил маску, явив ей, только ей, свою мерзкую личину. Но только в этот раз Алисе придется сбросить маску, кричащую на каждом шагу: «Я хорошая. Я хочу нравиться всем».

Она сжала ручку со всей силы. Закрыла глаза. Сосчитала до пяти. И рванула на себя дверь.

− Это что, шутка? − вырвалось у нее.

На краю кровати сидел Макс и в упор смотрел на Алису. Его раскрасневшееся от жары потное лицо расплывалось в идиотской улыбке.

− Сюрприз! − Макс раскинул руки, готовые утопить Алису в объятиях.

Но на ее лице не было ни единого признака радости. Она в ступоре осматривала комнату. От входной двери до кровати вилась дорожка из лепестков алых роз. Банальность под номером один, подумала Алиса. На матрасе потупила голову парочка лебедей, сплетенная из белоснежных простыней.

− А вот и банальность под номером два, − тихо пробубнила себе под нос девушка.

Единственная пошлость, которую могла выдержать Алиса, был ужин при свечах. Но его здесь не оказалось. Зато заняла вакантное местечко под табличкой «Банальность номер три» бутылка шампанского в алюминиевом ведре со льдом.

− Лис, ну ты чего встала как вкопанная? Проходи, проходи. − Макс замахал руками, словно назойливый зазывала, предлагающий экскурсии на курортах. – Я даже не стану спрашивать, где ты была. Хотя меня это очень волнует, − хмыкнул он.

− Так волнует, что ты мне даже ни разу не позвонил.

− Сама жаловалась, что я не даю тебе свободу, − Макс начал заводиться, но вовремя остановился. Откашлялся. – Малышка, я хотел извиниться. Как обычно, был не прав.

Алиса, не снимая босоножек, прошла в номер и села на краешек кровати рядом с парнем.

− Ничего банальнее придумать не мог?

Идиотская улыбка Макса продолжала освещать полутемную комнату, в которой работала лишь прикроватная лампа с бежевым абажуром. Даже днем в номере было темно. Единственное окно выходило на задний двор бара при отеле. Бунгало с видом на море стоило в два раза дороже.

− Не поведусь на твою провокацию, можешь не стараться. − Макс подмигнул и достал из-за спины картонный пакет с не менее идиотским, чем его улыбка, розовым бантом. Алиса ненавидела розовый цвет. − Это тебе.

Девушка заглянула в пакет и закатила глаза. Банальность номер четыре − красное кружевное белье.

− Спасибо, − промямлила она и, сжав в кулаке кружева, которые она не переносила на дух, отправилась в ванную.

− Лис, жду тебя в кроватке, − крикнул Макс в замочную скважину. Если из нее вытащить ключ, то можно разглядеть то, что должно оставаться в рамках интимности.

Алиса закрылась на два оборота, бросила комплект белья в раковину, включила воду в душевой кабине и плюхнулась на крышку унитаза.

− Ну какого черта?

Она не понимала, как бросить человека, который второй раз в жизни делает романтический сюрприз. Причем, удачнее первого.

Первое свидание, организованное Максом, было отвратительным. Он пообещал Алисе, что они встретятся возле кинотеатра «Восход» в пять вечера. Она прождала его час. Дозвониться не смогла. И уехала в слезах домой. На следующий день друг Макса рассказал, что тот просидел в отделении полиции.

Макс рвал гладиолусы в клумбе возле администрации. На здании висели камеры. Охранник узрел вандала-романтика и вызвал полицию. Макс попытался убежать. Но зацепился лямкой от рюкзака за забор. Свалился в лужу. Цветы разлетелись по земле. Полицейские догнали Макса. Сказали, что выпишут ему штраф. Вандал-романтик тут же переквалифицировался в хамло высшего ранга. И отвесил представителям закона несколько «комплиментов». За то и отправился в ближайшее отделение полиции. Позже, в суде, Максу в очередной раз доказали − скупой платит дважды. За оскорбление полицейских при исполнении ему пришлось выложить кругленькую сумму.

− Лучше бы я эти гладиолусы у бабки возле метро купил, − потом сказал Алисе Макс. Она тогда смеялась. Думала: какой же он романтик − ради нее окучивал клумбы в центре города, рисковал. А со временем поняла: Макс просто в очередной раз хотел сэкономить.

Алиса выключила воду в душевой. И посмотрела в зеркало: каштановые локоны выгорели так, словно она обесцветила некоторые прядки волос. На носу появились конопушки, которые гармонично смотрелись на загорелом, оливкового оттенка, лице.

− Я же не уродина. Почему тогда за него цепляюсь? − спросила Алиса у своего отражения.

Макс разлил по одноразовым стаканчикам из-под кофе шампанское. Он был специалистом в романтике бюджетного сорта. Лебеди перекочевали на пол. А Макс − на кровать.

− Где там моя девочка? − крикнул он и самодовольно подложил под голову руки.

Двойной щелчок в замочной скважине, как выстрел, разлетелся по комнате. Дверь в ванную отворилась. В проеме стояла Алиса. В кружевном красном белье.

− Макс, давай попробуем еще раз.

− Лис, малышка, я тебя обожаю! Не думал, что ты меня простишь. Предлагаю выпить на брудершафт в честь такого события. − Он кивнул в сторону одноразовых стаканов.

Алиса любила Макса. И также сильно ненавидела. За то, что он был частью сценария, в котором она не распоряжалась собственной жизнью.

Глава 6

Саундтрек к главе: Смоки Мо – Спагетти

Как можно любить и ненавидеть одновременно? Ответ на этот вопрос Алиса знала с детства.

Алиса ненавидела мать. За то, что та положила себя на алтарь несчастья и гордилась собственным выбором.

Алиса любила мать. Всем сердцем. За то, что та была холоднее норвежской ночи.

Она не разрешала называть себя мамой. Лишь Катариной. В двадцать лет оказалось сложно принять факт материнства. Отец Алисы, Сергей, уговорил Катарину не делать аборт. Даже женился на ней. Но дочь так и не увидел. Слетел с девятого этажа строящейся многоэтажки. Несчастный случай − оборвался трос.

Катарине позвонил товарищ Сергея. Бездумно набрал ее номер. Выпалил в сердцах: «Серега погиб». А следом чуть не погибла Алиса. Преждевременные роды. Семимесячную крошку спасла опытная акушерка. Медсестра шепнула Катарине: «Боженька вас уберег. Не Марии Алексеевны смена эта была. Пришлось выйти − другая акушерка, молоденькая совсем, заболела накануне». Но Катарине казалось, Бог ее наказал. Сперва забрал мужа, затем оставил наедине с немощным ребенком, которого она никогда не хотела.

Когда Алисе исполнилось пять лет, Катарина вышла замуж. За человека, которого больше уважала, чем любила. Она считала Виталия героем. Супергероем. Ведь он принял ее с ребенком.

Катарина закрывала глаза на то, что у них не было общих интересов. Что Виталий иногда крепко прикладывался к спиртному и становился невыносимым. Что ревновал к мужчинам и поэтому регулярно попрекал за привлекательность, которая стала ее наказанием. Зато Виталий любил Алису больше, чем родная мать. Мысль об этом успокаивала всклокоченные нервы Катарины, когда она вновь говорила в ЗАГСе: «Согласна».

Мать Алисы вынесла за рамки собственное счастье. Она считала − так правильно, так ее никто не осудит. Ведь у нее есть полноценная семья, ежедневные завтраки за одним столом, букетик белых роз в день рождения, отдых на море раз в год и грамота, спрятанная в ящике стола, за конкурс «Мама, папа, я − счастливая семья».

Алиса ненавидела мать, но пыталась выбить из нее ничтожные гроши любви своим усердием. Алиса с отличием окончила школу. Поступила на бюджетное отделение в университет. Пошла работать по специальности, которую выбрала Катарина. Но в ответ на старания получала всегда только кроткую улыбку и одобрительный кивок. Не более.

Однажды Алиса осмелилась назвать ее мамой. В ресторане по случаю юбилея Катарины собрались гости: ни одного родственника, кроме Виталия и Алисы, лишь коллеги и друзья. Алиса подняла бокал шампанского и со всей любовью, теплящейся в ее израненном холодом сердце, произнесла:

− Дорогая мамочка, поздравляю тебя с днем рождения! Я хочу, чтобы ты улыбалась не только сегодня, а каждый день. Я очень люблю твою улыбку. И тебя. Будь счастлива.

Улыбку на лице Катарины словно смыло напористым ливнем. Она прищурила глаза. Темно-зеленая радужка слилась со зрачком и превратилась в черную тучу, готовую метать молнии. Катарина взглядом указала Алисе на уборную. Никто из гостей не заметил (или сделал вид, что не заметил) повисшую в праздничном воздухе напряженность.

− Какого черта ты назвала меня мамочкой? − Катарина включила воду в дамской комнате, чтобы никто не услышал их разговор. − Мы же договорились: при моих знакомых и дома я для тебя − просто Катарина. В школе, при родне хоть замамкайся, но только не надо выставлять меня старой клячей при друзьях и коллегах.

Алиса не смогла сдержать слезы и опустила вниз голову:

− Прости, пожалуйста, я забыла, − Алиса соврала. Она не знала, как оправдать свою публичную оплошность.

− Не ври мне! Ты помнишь наизусть диалоги из идиотского «Гарри Поттера». Человек с такой феноменальной памятью не может забыть про пустяковую договоренность.

Алиса больше никогда не называла Катарину мамой. Она боялась. Боялась вновь получить удар по без того искалеченному сердцу. Проще было считать ее старшей подругой. Мудрой женщиной, которая может научить жизни и дать совет. Но в тайне, даже от самой себя, Алиса всегда жаждала материнского одобрения и любви.

После очередного воссоединения с Максом на кровати в номере с видом на мусорные баки отельного бара Алиса позвонила матери.

− Привет, не отвлекаю? − Алиса достала последнюю сигарету из пачки с мыслью, что больше никогда не впустит в легкие яд, уничтожающий все живое. Она в пятый раз бросала курить.

− Здравствуй! Ну и что ты мне звонишь? Надоели море, секс и пальмы?

− Я не знаю, как быть с Максом. Он вроде пытается измениться. Но мне от этого не легче. − Алиса зажгла сигарету, сидя на деревянном подоконнике. Она была в комнате одна. Макс ушел в бар.

− Объясни, почему тебе должно стать легче? В кого у тебя такой характер? Не понимаю. Сергей вроде не искал легкие пути по жизни.

− Поэтому с филологическим образованием поперся на стройку и … − Алиса осеклась.

− Да, дорогуша, чтобы прокормить нас, не забывай!

− Прости, я помню. − Алисе стало стыдно за сказанное. − Вот видишь, папа делал все, чтобы тебе было хорошо. А Максу все равно на меня, на нас.

Алиса сбросила с сигареты пепел на подоконник. Но даже не заметила этого.

− Я тебе тысячу раз говорила: у Макса натура такая. В заднице детство не отыграло еще. Подожди немного. Ближе к тридцати поженитесь. И никуда он уже не денется. Максик хороший парень, любит тебя. Поменьше придирайся.

− И что терпеть его выходки всю оставшуюся жизнь?

Алиса продолжала нервно стучать пальцем по сигарете. Но пепла уже не было.

− А как ты хотела, дорогуша? Брак придумали грешники, жаждущие стать святыми. Ограничения и мучения делают человека достойным, праведным из всех, живущих на Земле.

− И ты никогда не жалела, что осталась с Виталием?

− Нет, − не мешкая ни секунды ответила Катарина.

− А если бы ты сейчас узнала, что он любил не только тебя?

Алиса потушила уже погасшую сигарету об подоконник. В телефонной трубке повисла пауза. Та самая неловкая пауза, как в ресторане семь лет назад.

− Ты о чем сейчас?

− Мама, я хочу тебе кое в чем признаться…

Глава 7

Саундтрек к главе: LIZER – Пачка сигарет

− Последний раз ты называла меня мамой семь лет назад. В том ресторане, где я праздновала день рождения. Ох, как неловко мне тогда стало перед гостями. Думала, врежу тебе от злости. − Катарина усмехнулась. − Так бездумно ляпнула, хотя была уже не маленькой. Сколько тебе в тот год стукнуло?

− Пятнадцать. − Алиса бросила окурок в открытое окно. И схватила пачку, которая оказалась пустой. Она смяла ее и кинула на кровать. − А тебе не приходило в голову, что мне неприятно называть родную мать по имени? − Алиса почувствовала, как злость подступает к горлу. Сейчас ее севший от сигаретного дыма голос начнет переходить в фальцет. А затем слезы перекроют дыхание. И она уже не сможет сказать то, что мучало ее последние несколько лет.

− Неприятно? Какая глупость! Каждая девочка мечтает разговаривать с матерью как ровня.

− Откуда тебе знать? Ведь ты росла без матери! − Алиса почувствовала, как горит ее грудь. Она перешла черту.

− Значит так, позвонишь, когда будешь готова оставить при себе юношеский максимализм!

Катарина положила трубку прежде, чем Алиса успела сказать что-то в ответ.

Хотелось вдохнуть воздух полной грудью, но получалось лишь обрывочно хватать кислород ртом. Паническая атака. Снова. Она никуда не уходила. Только мирно пряталась и ждала, когда Алиса вновь потеряет равновесие.

Алиса открыла мини-бар и схватила трясущейся рукой бутылку с ледяной водой. С трудом откупорила крышку. И вылила половину бутылки на голову.

− Твою мать! Как холодно! − Ее тело покрылось мурашками. Но дыхание так и не выровнялось. Алиса пыталась, но все же не смогла сдержать слезы. − Ненавижу, ненавижу тебя! − Она стирала слезы с глаз кулаками и продолжала урывками хватать воздух. – Белая простыня, пустая бутылка воды, деревянный пол, открытое окно, − Алиса пыталась сфокусироваться на том, что ее окружало. Она читала, что такой метод помогает справиться с панической атакой. Но сердце до сих пор билось так, словно она пробежала стометровку на время. А слезы беспрерывно катились по щекам.

Алиса наспех натянула джинсовые шорты и мятую белую футболку. Бросила в сумочку телефон. Нырнула босыми ногами в кроссовки. И выбежала из номера, не закрыв дверь на ключ.

Она хотела бежать как можно быстрее, но ноги увязали в песке, как в болоте. Пот стекал по спине. Из-за слез на глазах повисла пелена − Алиса ничего не видела, кроме солнечного проблеска, от которого болела голова. Она интуитивно двигалась в сторону моря − шелестящий звук волн являлся ее ориентиром.

Когда вода коснулась щиколотки, резко стало легче. Пелена спала с глаз. Сердце успокоилось – не колотилось аритмично в груди. Алиса сняла кроссовки, бросила сумку на песок и нырнула в воду прямо в одежде. Туристы на берегу смотрели на нее, как на сумасшедшую. Женщина в соломенной шляпе с необъятными полями, скрывающими лицо от солнца, покрутила пальцем у виска. Мужчина в полосатых трусах перестал мазать живот кремом, уставившись на Алису. Мальчик, строящий песочный замок, дергал маму за парео, чтобы показать пальцем на странную тетю, плюхнувшуюся не в купальнике в тридцатиградусную жару в море.

Но Алисе впервые в жизни было все равно на то, что подумают другие. Ей слишком плохо, чтобы думать о ком-то, кроме себя. Ей нужна исцеляющая сила моря.

Она проплыла в одежде до буйков и обратно. Вышла из воды. Сняла шорты и футболку, невольно демонстрируя всему пляжу красного цвета ярмо, в которое Макс с превеликим удовольствием ее запихнул. Дамы постарше осуждающе качали головами. Молодые женщины завистливыми взглядами прожигали стройную фигуру Алисы. Мужчины всех возрастов пожирали глазами ее идеальное загорелое тело, словно она была моделью, продающей вместе с комплектом пошлого нижнего белья себя.

Алиса отжала воду с одежды и перебросила ее через сумку. Медленно побрела вдоль берега и увидела, как пожилой мужчина курит сигарету под навесом просторной беседки, расположенной на бетонном причале.

− Hello! Can I have a cigarette?⁵

− Дочка, русская что ли?

Алиса улыбнулась и кивнула. Уже второй русский мужчина распознает в ней землячку из-за ломанного английского.

− Угостите?

− Не скажу «на здоровье». Но угощайся. − Седовласый мужчина в тряпочной полосатой панаме, как из добрых советских фильмов, и парусиновых штанах протянул ей пачку Marlboro. − Давай я тебе полотенчико чистое дам. Ты поди замерзла? − Он понимал, что Алиса не может замерзнуть в такое пекло. Но просто не знал другого тактичного способа предложить ей помощь, в которой она явно нуждалась.

− Спасибо большое! − Алиса укуталась, словно в кокон, в полотенце и закурила. Тепло, внутри и снаружи, подарило чувство безопасности.

− Несчастная любовь? − Мужчина выпустил густой дым и посмотрел вдаль, в сторону той части острова, где оазисом раскинулись пальмы.

− Можно сказать и так. Нелюбовь. Материнская.

− Сожалею. Дети, выросшие в нелюбви, становятся либо преступниками, либо одиночками, которые одновременно ищут и отвергают любовь.

− Даже не знаю, что лучше: быть преступницей или одиночкой? – Алиса не ждала ответа. Она задавала вопрос скорее себе. – Знаете, такой парадокс. Чем больше я любила ее, тем сильнее она меня отталкивала. И вот сегодня опять. Влепила словесную пощечину. Я хотела открыть ей тайну, которую хранила семь лет. Но она и сейчас не хочет меня слышать.

− Вероятно, и не стоит открывать глаза человеку, которому нравится притворяться слепым. – Он с грустью посмотрел на заплаканные, чуть опухшие, глаза девушки.

− Я хочу, чтобы она наконец стала свободной. Я выросла. Мне больше не нужна выдуманная семейная идиллия.

− Тебе не нужна. А ей? Что нужно ей? Ты спрашивала?

− Она никогда не признается. Будет страдать до гробовой доски и гордиться этим.

− Вот и не мешай ей страдать. Живи своей жизнью.

− Но то, что я держу в тайне, мешает моему счастью. Я хочу освободиться.

− Поделись этой тайной со мной. Все равно мы, скорее всего, больше не увидимся. О самых страшных вещах порой легче говорить с незнакомцем, чем с самым близким на свете человеком. Я даже не буду спрашивать, как тебя зовут, и свое имя попридержу в секрете. Можешь назвать это курортной исповедью. − Седовласый мужчина, которому на вид было не больше шестидесяти, протянул Алисе пачку сигарет. Его карие раскосые глаза обрамляли морщины, напоминающие ветви деревьев, еще не тронутые листвой. Вероятно, он очень много улыбается. Но в разговоре с Алисой он предельно серьезен. − Возьми, с ними полегче пойдет рассказ.

− Я бросаю. В пятый раз. − Алиса вытащила еще одну сигарету. − Последняя. Надеюсь.

Алиса подожгла сигарету и взглянула на столик в беседке. На нем стояли тарелка с тропическими фруктами: манго, ананасами, мангостинами, личи, питайей; местное бутылочное пиво Chang; блюдо с отварными креветками; и детское пластмассовое ведерко с камушками и ракушками.

− Это чье? − Алиса кивнула на желтое ведерко.

− Моей внучки. Решил показать ей море, пока ее родители не могут вырваться из офисной клоаки и только кормят обещаниями об отдыхе. Мол, однажды мы все вместе отправимся в кругосветный круиз. Не хочу, чтобы ребенок так рано разочаровался в самых близких людях и думал, что взрослая жизнь состоит из лжи и завтрашних дней, которые могут никогда не наступить. Поэтому спас их задницы и привез малышку сюда. Она спит в номере.

Алиса решила, что человеку, который так заботится о своей внучке, стоит довериться.

***

7 лет назад

Катарина закрыла кран. Подкрасила губы темно-бордовой помадой. Улыбнулась своему отражению в зеркале. Заправила черный, выбившийся из пучка на макушке, локон за ухо. И, не сказав больше ни слова Алисе, вышла из уборной.

Девушка умылась ледяной водой, чтобы смыть следы слез и убрать отек с глаз. И выбежала из ресторана за угол. Там стояли высокие мусорные баки, за которыми можно было легко спрятаться. Алиса села на землю, обхватила ноги руками и достала из потайного кармана в сумочке сигареты и зажигалку. Она курила уже год. Ее подростковая нестабильная психика не справлялась с осознанием того, что ее никто по-настоящему не любит.

В свои пятнадцать лет Алиса выглядела совершеннолетней барышней. Густые каштановые локоны каскадом слетали с плеч. Изумрудного оттенка глаза с длинными ресницами, которые она никогда не красила, привлекали парней из старших классов. Но она не могла ни с кем строить отношения. Мать будто следила за ней. Осуждающий надменный голос Катарина поселился в черепной коробке Алисы. И каждый раз, когда кто-то обращал на нее внимание, говорил – приказывал – отступить на сто шагов назад.

Алисе в те времена казались уродливыми выпирающие ключицы, угловатые колени и плечи. Она стеснялась хрупкой фигуры и большой груди. Девушка воспринимала себя непропорциональной, неправильной. Хотя одноклассницы втайне завидовали ее внешности, поэтому не хотели дружить с Алисой. Для них она была конкуренткой. Смазливой девочкой, которая легко уведет чужого парня.

Алиса оторвала фильтр от сигареты, чтобы никотин сильнее ударил в голову. Затянулась. Закашляла. Услышала приближающиеся шаги. Зажала рот рукой и быстро потушила сигарету об мусорный бак. Сердце заколотилось в груди. Вдруг, это мама.

− Я знаю, что ты куришь. Можешь не шифроваться. По крайней мере, от меня. − К Алисе подошел Виталий, ее названный отец и муж Катарины.

− Черт, я напугалась. Думала, Катарина. − Алиса полезла в пачку за новой сигаретой. Она доверяла Виталию. И знала, что он ничего не расскажет матери.

− Опять Катарина довела? − Глаза Виталия были маслеными от алкоголя и раскосо смотрели на Алису.

− Не хочу об этом говорить. Прости. Я, наверное, поеду домой. − Алиса поднялась с земли и одернула джинсовую юбку, которая слишком высоко задралась.

− Подожди. − Виталий схватил Алису за запястье, и сигарета выпала из ее руки. − Не уходи. Давай покурим вместе. − Он скривил рот в улыбке, оголив золотую коронку в верхнем ряде зубов.

− Ты же не куришь. − Алиса попыталась выдернуть руку из цепких пальцев отчима. Но он крепко держал ее за запястье и продолжал улыбаться.

− С такой красоткой я готов забыть про здоровый образ жизни. − Виталий подмигнул Алисе и поцеловал тыльную сторону ее ладони.

Алиса замерла. Ее сковало мерзкое ощущение оставшейся от поцелуя слюны на коже.

− Ну так что? Угостишь сигареткой? − улыбка Виталия превратилась в животный оскал. Алиса чувствовала смесь из запаха его пота и перегара.

− Да, − тихо ответила она. И послушно протянула пачку сигарет. Она не верила в Бога, но молила его о том, чтобы он вразумил отчима.

Виталий вытянул левой рукой сигарету. А правой продолжал держать запястье Алисы.

− А где у нас зажигалка?

− В заднем кармане. − Алиса хотела сама достать зажигалку, но Виталий опередил ее, нырнув в широкий задний карман юбки.

Ноги Алисы превратились в камень, крепко вросший в землю. Она хотела пошевелиться, но не могла. Только чувствовала, как пальцы отчима сжимают ее ягодицу.

− Я всегда любил тебя больше, чем ее. Ты живая, открытая. А она, словно красивый манекен, испепеляющий бездушным смазливым взглядом с витрины магазина. Смотреть можно − трогать нельзя. − Виталий рывком прижал Алису к себе. И она животом ощутила то, что не должна ощущать пятнадцатилетняя девочка в присутствии взрослого мужчины, который годился ей скорее в дедушки, чем в отцы.

− Перестань, пожалуйста! − Слеза скатилась по щеке Алисы.

− Ты взяла все лучшее от нее. А худшего я никогда в тебе не видел. Ты ангел. А она всегда пыталась вылепить из тебя сущего дьявола.

− Пожалуйста… − Губы Алисы стали мокрыми от слез.

− Один поцелуй, и я отпущу тебя.

− Я все расскажу Катарине.

− Думаешь, она тебе поверит? − Виталий рывком вытащил зажигалку из кармана, оттолкнул Алису, и она упала возле мусорного бака.

Отчим поджег сигарету. И подошел к Алисе.

− Кури! − Он засунул дымящуюся сигарету ей в рот. Девушка закашляла. − Либо целуешь меня, либо я рассказываю ей о твоем пагубном секретике. Думаю, она не станет церемониться. Мой ремень еще помнит, как она хлестала тебя за двойку по математике и прогул в пятом классе.

Алиса выплюнула сигарету. И начала задыхаться от нахлынувших слез и раздирающего грудь страха. Виталий испугался. Он никогда не видел, как Алису накрывала паническая атака.

− Прости, прости меня! Господи! Алиса, дочка! − Казалось Виталий резко протрезвел. Он начал поднимать Алису с земли и отряхивать колени, в которые впился мелкий песок и камушки.

Алиса оттолкнула его и побежала в сторону метро. Домой она приехала ближе к полуночи. Виталий и Катарина все еще были в ресторане. Алиса заперлась в комнате, залезла под одеяло и молила о том, чтобы уснуть и больше не проснуться. Мужчина, которому она доверяла, которого считала отцом, нежным добрым папочкой, оказался чудовищем.

На следующий день Виталий сделал вид, что ничего не произошло. Он по обыкновению приготовил Алисе гренки и отвез в школу. Она боялась, даже мысленно, возвращаться в тот день, поэтому молчала. Молчала семь лет. Но каждый раз, когда он мимолетно касался ее руки, она задерживала дыхание.

Однажды Виталий попросил у Алисы прощение. Когда она съезжала с родительской квартиры к Максу. Он даже не смог посмотреть ей в глаза. Просто промямлил: «Прости за тот случай возле ресторана». «Давно простила», − соврав, ответила Алиса и, не попрощавшись, вышла с чемоданом наперевес за дверь. Больше они не встречались и не разговаривали. А Алиса еще больше возненавидела мать. За то, что та считала, что когда-то сделала правильный выбор.

Глава 8

Саундтрек к главе: NEMIGA – Молодость

− Простить такое сложно. − Седовласый незнакомец потушил сигарету. И полез в пачку за новой. − Я бы раскрошил морду этому мужику, если бы что-то подобное он сотворил с моей дочкой или внучкой. Но ты должна перестать бросать спасательный круг матери. Ее жизнь это не изменит. А ты еще можешь стать счастливой, если начнешь думать о себе. Причем, в позитивном ключе.

− Но я хочу достучаться до нее. Доказать, что она была не права. Всю свою сраную жизнь она была не права! − Алиса сжала в кулаках полотенце, и на ее глазах выступили слезы.

− Что тебе это даст?

Алиса взглянула на догоняющие друг друга морские волны и задумалась. Она не знала точного ответа на вопрос.

− Не знаешь? Вот и успокойся тогда. − Мужчина протянул Алисе тарелку с фруктами. − Ты на Самуи, дочка. На острове, который готов исполнять мечты тех, кто жаждет открыться новому и оставить без сожаления старое. Вижу, ты не созрела до перемен. Но, вероятно, еще есть время? Когда отчаливаешь домой?

− Через неделю. − Алиса откусила кусочек манго и с грустью посмотрела на побережье, извилистой линией уходящее в местные джунгли. Они здесь уже четыре дня. Но дальше отеля и прилегающей к нему городской части острова еще никуда не ездили. − Вряд ли можно что-то изменить за неделю…

− Все зависит от человека. Некоторым для перемен не хватает и целой жизни. А кому-то достаточно одного дня. − Незнакомец постучал пальцем по пачке сигарет. − Бросай курить! Ты слишком молода, чтобы подарить никотину свою красоту.

Алиса улыбнулась и взяла с осторожностью с тарелки драконий фрукт. Она уже несколько дней заглядывалась на него на рынке. Но боялась пробовать незнакомый экзотический плод.

− Самый сочный драконий фрукт в городской части острова продает Джек. Перейдешь дорогу от моего отеля. Пройдешь мимо двух массажных салонов. И увидишь палатку Jek's Fruit. Скажи, что от Артура. Джек сделает тебе хорошую скидку.

− Мы же договорились не называть имен. − Алиса нахмурила брови.

− А кто тебе сказал, что Артур − мое настоящее имя? − Мужчина подмигнул Алисе. − На Самуи можно быть кем угодно.

− А с чего вы взяли, что остров может исполнять желания?

Алиса с нескрываемым удовольствием уплетала драконий фрукт, что лежал на блюде. Казалось, ничего вкуснее она в жизни не пробовала.

− Я бывал здесь трижды. В первую поездку, как истинный начинающий турист, купил обзорную экскурсию. Нас отвезли к храму Большого Будды и сказали, что у подножия статуи загадывают желания. Я тогда скептически фыркнул, но желание все же загадал. А что я терял? Сбылось, спустя полгода, представляешь, дочка?

− Возможно, это просто совпадение. – Алиса пожала плечами и стянула с тарелки сочный кусок манго, который забрызгал своим ярко-оранжевым соком другие фрукты.

− Я тоже тогда так подумал. Прилетев во второй раз на Самуи, я не стал возвращаться к Большому Будде. Начал искать другие «волшебные» места. Самостоятельно. Познакомился с местными. Владелец рыбного ресторанчика в южной части острова рассказал мне про пагоду Лаем Сор. Когда я приехал туда в сорокаградусную жару, думал, умру не столько от зноя, сколько от ослепляющего золотистого свечения. Пагода та, точно сделана из чистого золота. Я тогда закрыл глаза и погрузился в шум моря. Чистейший белый шум. Завораживающий, усыпляющий все страхи и тревоги. И мысленно попросил у духа монаха, некогда построившего пагоду, то, что хочу. Сбылось. Ровно через полгода. Снова.

− А что было в третью поездку? – Алиса перестала со скепсисом смотреть на мужчину.

− В третий раз я остановился в отеле на северной части острова – на побережье пляжа Бопхут. Как раз-таки близ Большого Будды. Один немец, отдыхающий со мной в отеле, рассказал про храм Ват Кхунарам на юго-востоке Самуи. В храм стекаются многие туристы, чтобы посмотреть на мумию монаха Луанга По Даенга. Последователи монаха утверждают, что он предсказал дату собственной смерти. Не знаю, насколько этот парень приблизился к Будде в плане своей духовности. Но знаю, что многие посещают храм ради того, чтобы замолвить за себя словечко.

− Ваше желание опять исполнилось?

Мужчина кивнул и поднес к губам зажженую сигарету.

− А в этот раз вы где загадали желание?

− Прямо здесь. – Мужчина обвел рукой морские просторы, простирающиеся перед их взором, и каскад тропических деревьев, мелькающих на вершине острова. – Кажется, слова гида, который вел обзорную экскурсию тогда, в первую поездку, верны: «Самуи – остров, поцелованный Буддой». Можно наделять храмы и статуи магическим смыслом, а можно весь остров признать волшебным местом. Волшебство живет там, где властвует человеческая вера. Я поверил в энергетическую силу острова. А он поверил в меня.

Алиса не знала, что ответить. Она никогда не воспринимала всерьез ни одну из существующих религий. Мать всегда говорила ей, что, если бы Бог действительно существовал, Он бы не забрал так рано отца Алисы. Хотя Катарина продолжала по церковным праздникам ходить в храм. «Так правильно», − говорила она. Алиса так и не смогла понять, «правильно» – для кого? Сейчас, впервые, девушка верила в существование прослойки мира, которая не видна человеческому взору, но которая помогает в достижении желаемого.

Она отдала незнакомцу полотенце, поблагодарила за «курортную исповедь» и интересную беседу, надела одежду, успевшую просохнуть и покрыться белым налетом от морской соли, и пошла в бар к Санте.

Алиса зашла в кафе. Ночью при виде инсталляции призрака земли Пхра Пхрума у нее чуть не случился сердечный приступ. А сейчас манекен, обернутый черным балахоном, веселил ее. Представила, как бы перекосило от страха лицо Макса, когда бы он увидел творение Санты.

В зале опять никого не было. Алиса уже стала подозревать, что Санта чуть приукрасила реальное положение дел ее бизнеса. Но тогда возникал логичный вопрос: на какие деньги она здесь жила?

Алиса постучала по барной стойке.

− Привет, − Санта вылетела как ужаленная из потайного коридора, − ты чего не позвонила? Тебе повезло, что я уже здесь.

− Прости. Какое-то дикое утро. Ноги сами привели к тебе.

− Ты плакала? – Санта сурово посмотрела на Алису.

− Это не из-за Макса. Не думай…

− Я и не думала. Расспрашивать не буду. Если захочешь поделиться, я к твоим услугам. – Блондинка стянула зубами с запястья прозрачную резинку-пружинку и завязала на макушке хвост. Ее щеки горели. – Подожди меня здесь. Можешь сварить себе кофе, если умеешь пользоваться кофемашиной. А мне нужно разобраться с постояльцем. Отказывается платить за последние двое суток проживания, зараза. – Санта вытащила из холодильника коробку молока и поставила ее на барную стойку. – Позвонила Чану, своему компаньону. Говорил, что у него черный пояс по карате. Но сейчас выяснилось, что в компьютерной игре. Меня окружают идиоты. − Миловидная блондинка по обыкновению театрально закатила глаза. − Скоро должен прийти. Познакомитесь.

Алиса не успевала вставить и двух слов в монолог новоиспеченной подруги. Она говорила очень быстро и много жестикулировала.

− Вот молоко. На полке есть сиропы, от которых слипнется любая задница. Но если ты любитель сладенького, то, пожалуйста. Кофе уже в холдере. Тебе нужно только залить молоко в контейнер, поставить чашку и нажать кнопку.

− Ты потратила больше времени для объяснения. Уже бы сама мне успела приготовить кофе. – Алиса засмеялась. – Иди. А то еще сбежит ваш постоялец через окно.

− Боже правый, я так много болтаю. Прости. Думаю, в прошлой жизни я дала обет молчания. – Санта закрыла рот на воображаемый замок и скрылась в темном коридоре за барной стойкой.

Алиса подошла к громоздкой кофемашине и начала разглядывать на ней каждую кнопку. Естественно, на ней не было ни одной русской буквы. А с английским у девушки еще со школы сложились токсичные отношения. Алиса ненавидела английский, но необходимость в его использовании каждый раз преследовала то на экзаменах в вузе, то на собеседовании, то в переговорах с потенциальным клиентом фирмы.

Девушка открыла капучинатор, чтобы залить молоко.

− Hello! Who are you?⁶

Алиса так увлеклась кофемашиной, что не заметила, как в кафе зашел человек. От неожиданности она вскрикнула и выронила из рук коробку молока.

− I`m sorry⁷. – Незнакомец вскинул руки в извиняющемся жесте.

Алиса вместо того, чтобы поднять с пола лопнувшую коробку, уставилась на парня. Таких красивых азиатов она никогда не видела. Разве что в фильмах. Но не здесь, в Таиланде. Идеальная мраморная кожа, густые черные брови, пухлые губы, точеные скулы. И глаза. Темно-карие раскосые глаза, смотрящие прямо в душу и повелевающие: «Влюбись в меня!».

− Вы, наверное, Чан?

− Да, − сказал парень с сильным акцентом. Он с подозрением посмотрел на девушку. − А вы?

Алиса не успела ответить, как в зал влетела Санта.

− Засранец! Ты всегда приходишь тогда, когда все проблемы уже решены. – Девушка подошла к Чану, ткнула его пальцем в грудь и тут же чмокнула в щеку. – Вы уже познакомились? – Санта посмотрела на Алису.

− Нет, то есть, не совсем… − Алиса покраснела и резко присела на корточки, чтобы поднять с пола коробку.

− Воу! Официанткой я бы тебя точно не устроила к нам. Чан, тащи тряпку, − скомандовала Санта.

Парень послушно отправился в туалетную комнату.

− Что ты решила по поводу Макса?

Блондинка достала из холодильника новую коробку молока.

− Я дала ему еще один шанс.

− Нет! Элис! Нет! − Санта ударила ладонью по барной стойке.

− Да! Не хочу одним махом разрушить то, что строила годами.

− Извини, но ты оберегаешь дом, сделанный из говна и палок.

− Санта!

− Ладно! Как знаешь. Твоя жизнь − твои правила. Не мне их менять.

Санта залила молоко в капучинатор. Поставила на пластиковую подставку небольшую белую фарфоровую чашку. И включила кофемашину одним нажатием кнопки. Кофейный аппарат, словно паровоз, выплюнул горячие клубы пара. Через несколько секунд зал наполнился ароматом молотого фундука и корицы.

− Знаешь, мы практически нигде не были на острове. А ты наверняка знакома с каждым его уголком. Может, проведешь нам экскурсию по самым крутым местам на Самуи?

− Нам? – Санта нахмурилась и протянула Алисе чашку кофе.

− Мне и Максу. Не против, если возьму его с собой?

Санта цокнула и лукаво улыбнулась.

− Я могла бы, как строгая мамочка, ответить «нет». Но, во-первых, ты уже взрослая девочка и решаешь сама, с кем водиться. А, во-вторых, мне не терпится взглянуться на засранца, который тебя зомбировал. Надеюсь, ты живешь не с внуком Кашпировского⁸.

− Кто и кого зомбировл? – Чан вышел из туалета с ведром и шваброй.

− Ты на Пхукет летал за тряпкой? – Санта закатила глаза. – Молоко уже по всему полу растеклось.

Чан вручил Санте ведро и швабру и протянул Алисе руку.

− Я Чан. А вы так и не сказали имя.

− Элис ее зовут, − Санта опередила Алису и хлопнула друга-компаньона по ладони так сильно, что он ее опустил.

− Алиса, − поправила подругу девушка. – Меня зовут Алиса. – Она стала говорить тише прежнего и поглядывала на Чана из-за кофейной чашки, делая медленные глотки.

− У вас очень красивый hair. – В его интонации больше не было формальности, как в тот момент, когда он только вошел в бар.

− Спасибо, − Алиса опустила глаза.

Санта с грохотом поставила швабру в ведро:

− Как я понимаю, Макса мы не берем с собой?

− Кто такой Мэкс? – спросил Чан.

− Ее парень. У нее есть парень, понимаешь? – с нажимом произнесла Санта.

Чан вскинул левую бровь и провел ладонью по своим волосам.

− Ты же знаешь, меня это don’t stop⁹.

Алиса еле заметно улыбнулась и поставила чашку в кофемашину, чтобы сделать себе еще кофе.

− У вас правда есть boyfriend¹⁰? – Чан не унимался.

− Правда, − буквально выкрикнула Алиса, чтобы парень ее услышал. Кофейный аппарат шумел громче советского пылесоса, которым до сих пор пользовалась ее мать. – Но у нас все сложно…

− Все сложно? Серьезно? – с сарказмом в голосе переспросила Санта.

Алиса сделала вид, что из-за шума не расслышала замечание подруги.

Чан подошел к Санте и шепнул ей на ухо: «У меня есть шанс». Девушка, стиснув зубы, сощурила глаза и покачала головой.

Сделав пару глотков из второй чашки с кофе, Алиса спросила:

− Когда мы поедем на обзорную экскурсию?

− Да хоть сейчас, − с улыбкой ответил за Санту Чан.

− Я твой энтузиазм немного подостужу, окей? – Санта распустила хвост и взъерошила длинные белые локоны. – Ты остаешься в кафе. Тут дел выше крыши.

− Выше крыши? – переспросил Чан. Он не всегда понимал крылатые русские выражения.

− Дофига дел, Чан, не тормози. Нужно заказать продукты на следующую неделю, помыть полы в номерах и пересчитать выплаты повару, он на прошлой неделе брал два отгула.

− Вечером все сделаем…

− Сделаешь и сейчас. – Санта была непреклонна.

− Ты живешь не в то время. Сейчас не матриарт, − с самодовольной улыбкой произнес парень.

− Не матриархат, чудо в перьях, − строгую нравоучительную интонацию Санты низверг прорывающийся смех.

− Чудо в перьях? – на идеальном мраморном лбу Чана появились морщины от удивления. – Ваш язык меня убивает.

Санта и Алиса вместе засмеялись.

− Окей, поехали с нами. Не забудь поблагодарить Будду Шакьямуни за мою доброту. Блондинка сложила ладони в намасте и с иронической ухмылкой подняла уголки губ.

За кафе стояли два минибайка, белого и желтого цветов. На белом была разбита фара. А на зеркале желтого байка красовалась черно-белая наклейка: «Life it's just a joke» (прим. − жизнь − это просто шутка). Алиса сразу поняла, что этот минибайк принадлежит Чану. Она не ошиблась.

Чан постучал по кожаному, повидавшему немало пассажиров, сиденью и махнул Алисе рукой. Она сделала пару неуверенных шагов в его сторону, и ее остановила Санта:

− Ну нет, ты поедешь со мной. Пусть твоего Макса везет Чан. Им будет о чем поговорить. А у меня аллергия на абьюз! − Девушка поморщилась.

− Санта! − Алиса с упреком взглянула на подругу, но послушно села на белый байк, обвив руками талию Санты.

Санта, не дождавшись, когда Чан заведет свой транспорт, сорвалась с места, оставив позади колес облако дорожной пыли.

− Встретимся у Chaweng Cove Beach! − крикнула она Чану и резко свернула в проулок, ведущий к центральной дороге, с которой открывался вид на пляж Чавенг. Один из главных туристических пляжей Самуи.

Приезжие любили его за благоустроенность и фотогеничную красоту. Казалось, это побережье вырезали со страницы бортового глянцевого журнала, занимающего туриста в самолете. Колючий крупно-зернистый песок нравился не всем гостям острова. Но пляж, усеянный однотипными бунгало, высокими пальмами и лежаками с широкополыми зонтами, привлекал многих − тех, кто любил тихий, ни к чему не обязывающий отдых.

Санта и Алиса бросили байк у ворот отеля. И пошли к бунгало, в котором остановились Алиса и Макс, пешком. Им пришлось миновать огромный бассейн, несколько баров и уличный ресторан, усеянный столами и стульями из белого пластика. За рестораном скрывалась парковая зона отеля: с лианами, искусственным водоемом и тропической растительностью. Вымощенная деревом тропинка вела к морскому берегу, вдоль которого стояли одноэтажные домики с соломенной крышей и небольшой верандой.

Когда девушки подошли к нужному бунгало, Алиса поняла, что забыла свой ключ в номере.

− Черт! − Она с надеждой дернула ручку двери. − Видимо, Макс возвращался в номер. А потом снова куда-то ушел. Хочу сперва переодеться. А после позвонить ему. Стой здесь. Я схожу за ключом в первый домик. Там остановилась парочка из Томска, Никита и Даша. Они вместе с нами летели в самолете. Мы оставляем у них ключ на случай, если кто-то из нас забудет его в номере.

− А тебе обязательно переодеваться? Давай сразу найдем Макса и скорее поедем! − Санта взглянула на часы. Послеобеденное солнце не так пекло голову, но предоставляло меньше шансов на то, чтобы успеть насладиться красотами острова. После семи часов вечера на Самуи резко темнело.

− Обязательно! − взвыла Алиса и ткнула пальцем на солевые разводы на футболке и шортах.

Окей! − Санта закатила глаза. − Беги тогда быстрее за ключом.

Алиса побежала к первому бунгало. В мыслях она прокручивала предстоящую поездку и не могла нарадоваться тому, что встретила на Самуи Санту. Если бы не она, то этот отдых мог попасть в список самых спонтанных и самых ужасных путешествий Алисы.

Витая в облаках фантазий, она забыла про то, что незваные гости не врываются без стука в гостиничные номера. И, запыхавшись, рванула ручку шаткой соломенной двери. То, что она увидела в следующую секунду, стерло с ее лица блаженную улыбку.

Макс и Даша целовались. Сливались в страстном предательском поцелуе.

Глава 9

Саундтрек к главе: Луна – Free love

Он умер.

Он умер для нее в ту же секунду. Милый скелет, хранящийся в пыльном шкафу Макса, наконец-то вывалился. Прямо на голову Алисе. Внезапно. Больно.

Если переписку на сайте знакомств она и могла стерпеть. То поцелуй. Предательский поцелуй наяву − нет. Может, она и жертва. Но не идиотка.

− Извините, что без стука! − прокричала Алиса и постфактум постучала по дверному косяку.

Макс и Даша вздрогнули и отпряли друг от друга так, словно пережили внезапную остановку поезда.

− Лис! Малышка! Это ошибка! − Красное лицо Макса стало покрываться белыми пятнами. Оно всегда подставляло его: когда Макс врал, то превращался в пятнистую саламандру.

− Я дала тебе долбанный шанс. А ты его опять просрал! − Алиса понимала, что своим плачем в очередной раз покажет Максу, какая она слабая. Но обида жгла грудь. И слезы рвались наружу.

− Я все исправлю. Обещаю! − Макс упал на колени.

Даша попыталась ускользнуть из комнаты в ванную. Но Алиса заблокировала путь отхода с поля боя.

− А ты куда собралась, дорогуша? Твой благоверный в курсе, чем ты здесь занимаешься?

− У нас свободные отношения, дорогуша, − по слогам протянула последнее слово Даша. − И даже не пытайся втянуть меня в ваши моногамные разборки. Я тут не при чем.

Даша оттолкнула Алису. Прошла в ванную. И хлопнула дверью. Алиса растерялась. Она хотела хоть с кем-то разделить свою ярость. Но, видимо, Никита, парень Даши, только посмеется над ней, когда она расскажет об интрижке его девушки и Макса.

Макс стоял перед Алисой на коленях. Беззащитный. Потухший. На мгновение ей стало его жаль. Но она отмотала пленку с поцелуем на начало и ее затошнило.

− Макс, ты идиот. Сказочный идиот. Санта была права на твой счет!

− Какая еще Санта? − Макс снял маску запуганного щеночка и на его физиономии появился хищный оскал. − Ты и здесь умудрилась завести подружку, которая рулит твоей жизнью? – Макс поднялся с колен.

− По твоей милости все подруги исчезли из моей жизни. Осталась только мать, которая готова задницу твою целовать, лишь бы ты остался со мной!

− Да! Потому что ты никому, кроме меня и Катарины, не нужна. Ты же глупыня. Ревнивая глупыня и плакса.

− Проваливай из моей жизни, Макс! Я тебя ненавижу! И не за то, что ты на моих глазах целовался с этой девицей. А за то, что превратил меня за три года отношений в мышь. В серую, неуверенную в себе мышь. Да, возможно, я никого не встречу после тебя. Но лучше быть одной, чем продолжать днем носить розовые очки, а ночью − плакать в подушку. Собирай свои монатки из нашего номера и живи последние дни, где хочешь. Хоть здесь. Только не попадайся на глаза. Ты мне противен до тошноты.

Алиса хотела уйти с гордо поднятой головой. Она толкнула соломенную дверь. Сделала шаг через порог и услышала то, что окончательно выбило почву из-под ее ног. То, что она никогда не должна была услышать:

− Ты никому не нужна. Сказочный идиот в этой комнате не я, а ты. Знаешь почему? − Макс сделал паузу. Он ждал, когда Алиса включится в его игру. Но она отстраненно молчала и не решалась повернуться к нему лицом. − Потому что мы обвели тебя вокруг пальца. С самого начала.

Катарина пыталась пристроить тебя хоть к кому-то. Тетка мне рассказывала, что она просила бухгалтершу устроить встречу с ее сыном. Но та отказалась, потому что парнишка уже с кем-то был в отношениях. Потом она подмыливалась к молоденькому юристу, который только закончил вуз и устроился в фирму. Но тому показались странным такое сводничество, ведь на дворе не 19 век. Последним якорем надежды оказался я. Катарина умоляла тетку познакомить ее со мной. Я глянул твои фотки. Конечно, ты не мой типаж, но и не уродина какая-то. Но мне тогда отношения не нужны были.

Мы встретились с твоей шикарной маман. Думаю, она в молодости была в разы красивее тебя. Она сказала, что хочет устроить судьбу своей единственной дочери. Мол, чтобы все было под ее контролем, потому что ты рохля и никогда не сможешь найти себе нормального мужика.

Она согласилась доплачивать мне за свидания с тобой.

− Ты шутишь? − тихо произнесла Алиса. Живот скручивало от страха. Страха, нагоняющей ее реальности, в которой она была маленькой наивной дурочкой. − Макс, скажи, что ты шутишь! − Алиса заплакала.

− Мне всегда нравилась твоя воинственная наивность. В тебе так органично уживаются дурочка и борющаяся за правду истеричка.

Девушка смахнула слезы ладонью и посмотрела на Макса исподлобья.

− И ты до сих пор берешь у нее деньги?

− Уже нет. Спустя полгода я влюбился в тебя, − агрессивный тон парня смягчился. – Я решил остаться с тобой. Бесплатно.

− Бесплатно? Ты слышишь вообще себя?

− Хотя за твой характер действительно не мешало бы доплатить…

− Замолчи! Просто замолчи! – Алиса кинулась к Максу в порыве страстного желания влепить ему несколько пощечин. Но он перехватил на лету ее руку и крепко сжал запястье сильными пальцами. Она замерла от страха. Она вспомнила, как точно так же семь лет назад схватил ее за запястье отчим.

− И я не собираюсь выселяться из номера, за который заплатил своими кровно заработанными! − Он сделал акцент на последних трех словах и резко оттолкнул девушку. Страх, словно штормовая волна, покинул ее берег.

− Да подавись ты! − Алиса сняла с пальца золотое колечко с крошечным бриллиантом и бросила его на пол. Год назад Макс подарил его на день рождения.

− Этого мало! Снимай браслет и белье! Я отдал за него пять тысяч бат (прим. − семь тысяч рублей).

− Да пожалуйста! − Алиса в порыве злости пыталась снять браслет. Но пальцы ее не слушались.

− Остановись, Макс! − Из ванной вышла Даша. У нее был растерянный вид. − Это уже перебор! − Она покрутила пальцем у виска.

− Будешь защищать ее? Тогда снимай ожерелье, которое я тебе вчера подарил!

− Пошел ты! − Даша сдернула ожерелье с шеи, и белые жемчужинки рассыпались по выстеленному деревом полу. − Проваливай из моего номера. − Даша схватила телефон и начала набирать чей-то номер. − Я считаю до трех и звоню Никите.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Glass of wine, please – Бокал вина, пожалуйста (с англ.)

Вернуться

2

Excuse me. Please – Извините меня. Пожалуйста (с англ.)

Вернуться

3

Life is just a novel – Жизнь – всего лишь роман (с англ.)

Вернуться

4

God`s glory – Божья слава (с англ.)

Вернуться

5

Hello! Can I have a cigarette? – Здравствуйте! Можно мне сигарету? (с англ.)

Вернуться

6

Hello! Who are you? – Привет! Ты кто? (с англ.)

Вернуться

7

Извини (с англ.)

Вернуться

8

Анатолий Кашпировский – экстрасенс, ставший популярным в 90-е годы 20 века, когда начал якобы лечить телезрителей, которые смотрели его программу.

Вернуться

9

Не останавливает (с англ.)

Вернуться

10

Парень (с англ.)

Вернуться