# Плейлист двух сердец

Бриттани Ш. Черри

Эмери еще никогда не чувствовала себя такой одинокой. Изо всех сил она старается не потерять работу в баре, сохранить крышу над головой и заниматься воспитанием дочери. Помощи ждать не от кого. Любой неосторожный шаг, непредвиденные расходы – и их мир разобьется на осколки.

Оливер Смит – рок-звезда и любимец публики. После смерти брата-близнеца и участника их дуэта парень теряет веру в себя и пытается сбежать от своих проблем. Но они следуют за ним по пятам. Так же, как и папарацци, застукавшие Оливера на самом дне его жизни.

Он мог зайти в любой бар в Калифорнии, но зашел именно в этот. Эмери помогает Оливеру отбиться от гнавшейся за ним толпы. Такой была их первая встреча. Два человека, чьи судьбы наполнены потерями и болью. Однако есть надежда на исцеление. Но сможет ли их любовь противостоять целому миру?

> Моей семье.

> Вы – мой любимый плейлист.

Brittainy Cherry

The Mixtape

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.


Text copyright © 2021 by Brittainy Cherry

This edition is made possible under a license arrangement originating with Amazon Publishing, www.apub.com, in collaboration with Synopsis Literary Agency.

© Полячук Т., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2023

* * *


## От автора


Эта история родилась из сострадания и любви к женщинам во всем мире, которые изо дня в день преодолевают трудности. Я хотела написать историю любви, наполненную искренними чувствами.

Поэтому отмечу, что некоторые эпизоды этой истории могут показаться болезненными для ряда читателей из-за упоминания в них наркомании, депрессии, оскорблений и насилия.


## Пролог. Оливер


Шестью месяцами ранее

Я появился на свет в семье экстравертов. Что насчет меня самого? Я не был таким ни на грамм. И меня это вполне устраивало. Повезло, поскольку я рано осознал свою натуру, и родные любили меня таким, какой есть. Я наслаждался замкнутым образом жизни. Книга, хороший плейлист и собака для компании – вот все, что мне требовалось для счастья.

Мой брат Алекс был полной противоположностью. Как и родители, он предпочитал находиться в центре внимания. Если где-то проходила вечеринка, то Алекс неизменно оказывался в самом ее центре. Когда у тебя есть близнец, проявление индивидуальности кажется почти невозможным, поскольку окружающие неизбежно вас сравнивают. Однако в отличие от Алекса, меня никогда это особо не беспокоило. Мы были лучшими друзьями, и все же между нами существовал миллион различий. Брат без усилий становился душой любой компании, я же выбирал роль созерцателя.

Алекс охотно общался с коллективом, в то время как я наблюдал со стороны. У меня не было сомнений в том, что я приятный собеседник, просто я предпочитал общение с глазу на глаз. Меня подавляла хаотично бурлящая энергия толпы. И хотя мы с братом никогда не допускали мысли, что один из нас в чем-то превосходит другого, у всего остального мира было свое мнение о каждом из нас.

Основанная нами музыкальная группа Alex & Oliver добилась немалой популярности, вероятно большей, чем того заслуживала. И как всегда из братьев или сестер, оказавшихся в центре внимания, публика обязательно выбирала любимчика. В случае с близнецами дело обстояло еще серьезнее. Пресса обожала нас сравнивать. Начиная с внешности и характера, заканчивая манерой одеваться и давать интервью. Алекс обладал необычайной харизмой. Он мог столкнуться с незнакомцем на станции метро, и уже через пять минут общаться с ним, как с закадычным другом.

Что касается меня? Я не спешил сближаться с людьми. Не открывался сразу, из-за чего порой казался излишне отстраненным. Однако на самом деле все было наоборот. Я хотел понять, что движет человеком. Видеть в людях не только солнечный свет, но и разглядеть скопившиеся в душах грозовые тучи.

Меня не интересовала их любимая футбольная команда или рассказы о новогодней вечеринке в компании друзей. Но кем они становились в самые темные моменты жизни? Как обращались с животными, когда никто не видел? Насколько мрачными были тени нависшие над ними в минуты хандры? К сожалению, мы жили в мире, где желание разглядеть суть встречалось все реже. Люди предпочитали идти по жизни легко, демонстрируя окружающим лишь счастливый фасад. Порой требовались годы, чтобы заметить тень, притаившуюся у кого-то в душе, а мое окружение менялось слишком стремительно, чтобы успеть присмотреться поближе.

Возможно поэтому, несмотря на то, что мы с братом составляли дуэт, наши фанаты разделились на два лагеря. «Алексоголики» были ядром тусовки. Именно они наполняли толпу безудержной энергией присущей моему брату. «Оливки» – заметьте, название придумали сами фанаты, не я – вели себя куда более сдержанно. Они присылали мне собственноручно написанные письма и оставляли длинные сообщения в социальных сетях, описывая, как наши песни затронули их сердца.

И «Алексоголики», и «Оливки» были замечательными. Без равной доли участия каждого из них Alex & Oliver сейчас не праздновали бы выпуск звукозаписывающим лейблом их третьего альбома.

В тот вечер ночной клуб был до отказа забит элитой музыкальной индустрии. Они собрались на вечеринке в честь выхода нашего альбома «Heart Cracks». Талант, эго и непомерное богатство переполняли собой стены клуба. Сегодня здесь были все, кто имел хоть какой-то вес в светской тусовке, по крайней мере, так писали в интернете.

Я же хотел просто оказаться дома. Не поймите меня неправильно, я был признателен судьбе за все, что выпало на мою долю. Я испытывал искреннюю благодарность нашему лейблу и всей команде, но после нескольких часов проведенных на публике, моя душа требовала уединения. Меня не интересовали вечеринки. Гораздо приятнее вернуться домой, натянуть спортивные штаны и погрузиться в марафон документальных фильмов на Netflix. Я испытывал странную тягу к документальным фильмам. Собирался ли я когда-нибудь стать приверженцем минимализма? Нет. Посмотрел бы документальный фильм об этом? Да, черт возьми.

В ту ночь на вечеринке собралось очень много народа. Море улыбающихся лиц, большинство из которых толком меня не знали. Они смеялись и легко раздавали обещания увидеться вновь, зная наверняка, что не собираются претворять эти планы в жизнь. Прижавшись плечом к плечу, гости вели светские беседы о последних скандалах в индустрии.

Слева от меня Алекс со знанием дела наслаждался общением, как умел только он. Он выглядел как Прекрасный принц, которым всегда и был. А я, расположившись за столом полным закусок, набивал рот крабовыми палочками.

Единственное, что объединяло нас с Алексом – это наши музыкальные пристрастия и одинаковая внешность, доставшаяся нам в наследство от родителей. Папа часто шутил, что мама, похоже, не принимала активного участия в их отношениях. Поскольку от вьющихся темно-каштановых волос до глаз цвета карамели, мы с братом выглядели в точности как отец – статный темнокожий мужчина с добрым взглядом, крупным носом и широкой, великолепной улыбкой. Если наши родители не улыбались, то они смеялись; если не смеялись, то танцевали. А чаще всего они проделывали все это одновременно. Нас вырастила пара самых счастливых и отзывчивых людей в мире.

Я кружил у стола с закусками, когда мне на плечо опустилась чья-то рука. Невольно застыв, я уже решил, что пора снова надевать маску общительного парня. Но быстро обернувшись, вздохнул с облегчением, увидев позади себя Алекса. Брат был одет в черное. На поясе блестела золотая пряжка ремня Hermes, несомненно, позаимствованного в моем шкафу. Воротник его рубашки с закатанными до локтей рукавами выглядел идеально отутюженным.

– Тебе стоит умерить пыл в общении с гостями, брат. Они переживают, что ты вот-вот запрыгнешь на стол и начнешь танцевать, – пошутил Алекс, выхватывая из моих пальцев мой пятидесятый за сегодня кусочек крабового мяса и закидывая его себе в рот.

– Я поздоровался с Тайлером, – возразил я.

– Поздороваться с собственным менеджером – это ли не образец общительности. – Он посмотрел по сторонам и потер рукой затылок, задев цепочку на шее. Висящий на ней кулон в форме половинки сердца закачался из стороны в сторону. Вторая половина украшения принадлежала мне. Много лет назад, когда мы собирались в наш первый тур, мама подарила нам эти кулоны. Она сказала, что так ее сердце всегда будет биться рядом.

Слащаво до чертиков, но очень в духе нашей сентиментальной матери. Самой милой женщины в мире и самой большой плаксы на всем белом свете. Она до сих пор не могла смотреть «Бемби» без слез.

Мы никогда не снимали эти украшения. Для меня оно стало напоминанием о доме.

– Пойду, поболтаю с Кэм. Как тебе идея? – предложил я. Алекс попытался скрыть гримасу на лице, но маска невозмутимости не была его коньком. – Ты не можешь злиться на нее вечность.

– Знаю. Но мне очень не понравилось ее интервью. В погоне за популярностью, она швырнула тебя на растерзание волкам. Некрасиво так поступать со своим парнем.

В самом начале нашего творческого пути мы часто выступали на небольших площадках. Именно так жизнь свела нас с Кэм – юной провинциалкой из Джорджии и подающей надежды кантри-певицей.

Мы легко нашли общий язык, хоть и выступали в совершенно разных стилях. Alex & Oliver исполняли соул и R&B, а Кэм – кантри. Не каждый день встретишь двух темнокожих парней, добившихся успеха в индустрии, где такие, как мы в меньшинстве.

Мы с братом пользовались популярностью, но звезда Кэм взошла на небосвод только в прошлом году. Я радовался, наблюдая как ее талант, наконец, начал приносить плоды. Единственная проблема заключалась в том, что вместе с успехом росло и ее самолюбие. Она сияла в свете софитов. И, похоже, это сияние быстро превратилось в зависимость. Вскоре, я со всей ясностью осознал, что мы идем разными дорогами. Я помню, в какой момент это произошло. Мы направлялись на обед, когда Кэм сама обратилась к папарацци с просьбой нас сфотографировать.

Популярность стала всем, что ее интересовало. Больше, больше, больше славы. Ей всегда было мало. Потребность находиться в центре внимания вышла за рамки здравомыслия. Она принимала поспешные решения, не задумываясь о последствиях своих поступков. Доверяла не тем людям. Ее поведение уже мало напоминало ту милую девушку, с которой я познакомился много лет назад.

Тем не менее я чувствовал, что в ней еще осталось что-то хорошее. Последние несколько лет я тоже находился под пристальным вниманием публики, поэтому понимал, как легко это может вскружить голову. Мне нравилась та глубокая связь, которая возникла между нами, когда мы впервые встретились. Кэм была девушкой, следовавшей за мечтой, так же как и я. Я знал, что доброта еще живет в ее душе. Казалось, ей просто нужно найти точку опоры, ведь успех пришел к ней слишком стремительно. Порой, заглянув в ее глаза, я все еще видел наивность. А иногда и страх. Каким засранцем нужно быть, чтобы отвернуться от нее, когда она только-только начала разбираться в происходящих в ее новой жизни событиях?

Алекс злился, потому что, несколько недель назад Кэм во время интервью проговорилась о наших отношениях. О том, что я предпочел бы оставить личным. Она знала, что я не хочу выставлять личную жизнь на публику, ведь мы не раз наблюдали, как СМИ рвут людей на части на потеху толпе. Кэм уверяла, что это вышло случайно, журналист хитростью выманил у нее ответы. Я ей поверил. Почему бы и нет?

– Она не со зла, – пробормотал я, глядя на своего крайне раздраженного брата.

Он пожал плечами.

– Конечно, нет. Но тем не менее она пустила в ход вашу историю, чтобы прибавить себе популярности. Я знаю, вы довольно долго были вместе и не хочу сказать, что она тебя использует…

– Тогда не говори, – ответил я сквозь стиснутые зубы.

Алекс нахмурился.

– Ладно. Проехали.

– Благодарю. – Он хотел как лучше. Алекс всегда пытался меня опекать, и когда дело касалось его бывших пассий, я вел себя так же. Мы желали друг другу только самого лучшего. Выдавив из себя улыбку, я похлопал его по плечу. – Мой внутренний интроверт уже начинает сходить с ума, так что, думаю, мне пора уходить.

– Сбегаешь с собственного праздника? Хотел бы сказать, что удивлен, но… – он ухмыльнулся. – Кэм с тобой?

– Да, мы пришли вместе. Надо ее найти.

Алекс хлопнул меня по спине и схватил со стола фрикадельку на палочке.

– Звучит заманчиво. Напиши, когда доберешься до дома, хорошо? Звони, если что-то понадобится. Люблю тебя.

– И я тебя.

– О, и братишка?

– Да?

– Поздравляю с новым альбомом. И прибавкой в пятьдесят миллионов! – воскликнул Алекс. Его глаза заблестели от переполнявших эмоций, что часто случалось и с нашей матерью. Эмоциональный засранец.

– Это только начало, – заверил я, заключая брата в объятия и похлопывая его по спине. Я несколько раз моргнул, прогоняя слезы. Эмоциональный засранец.

Полагаю, для нашей семьи излишняя эмоциональность была нормой. Но, черт возьми, последние пятнадцать лет мы упорно трудились, добиваясь признания. Когда наша песня Heart Stamps попала в чарты Billboard, нас окрестили сенсацией. Однако СМИ упустили из виду долгие годы борьбы, которые привели нас к успеху.

Я прихватил еще кусочек краба и направился в сторону Кэм. Мысли заметались в голове от осознания, что придется перекинуться парой слов еще и с окружавшими ее людьми, а мой лимит общения на сегодня был почти исчерпан. Желчь начала подкатывать к горлу, по мере того, как я подходил все ближе к толпе. Я изо всех сил старался подавить нервозность.

Если и существовал единственный известный факт о Кэм, который не подвергался сомнению, так это то, что она была сногсшибательно красива. Никто в здравом уме с этим бы не поспорил. Она выглядела как богиня со светло-карими глазами, длинными гладкими иссиня-черными волосами и соблазнительным телом. Ее улыбка и грациозная манера двигаться могли покорить любого. Именно ее широкая улыбка пленила меня когда-то.

В тот вечер на ней было узкое черное бархатное платье, облегающее фигуру, словно вторая кожа, и туфли с высокими каблуками и красной подошвой. Кэм собрала волосы в высокий конский хвост, а губы накрасила алой помадой.

Я положил ладонь ей на поясницу, и Кэм невольно прильнула ко мне, а затем оглянулась через плечо.

– Ах, Оливер! Привет. Я тебя не узнала.

Кто еще мог так просто прикоснуться к ней? В чьих руках она также растаяла бы?

– Это всего лишь я. – Двое мужчин с которыми она общалась, когда я подошел, улыбнувшись, кивнули мне. Ответив им таким же кратким приветствием, я снова обратился к Кэм: – Я собирался уходить. Подумал, ты захочешь покинуть вечеринку со мной, раз уж мы вместе пришли.

– Что? Нет. Ночь только начинается. Не будь занудой, – попыталась она пошутить и вновь повернулась к своим собеседникам. – Оливер вечно ломает кайф от любой вечеринки.

Компания засмеялась, словно я главный клоун на этом празднике. Сердце сжалось в груди. Я отдернул руку от Кэм, склонился к ней ближе и прошептал на ухо.

– Надеюсь, ты понимаешь, что не обязана вести себя так.

– Как так?

– Постоянно играть на публику. – Она исполняла перед ними роль, пытаясь казаться легкой и непринужденной. Но этим, как верно заметил Алекс, швыряла меня на растерзание волкам.

Наши глаза встретились. Я успел заметить вспышку отвращения, промелькнувшую в ее взгляде, прежде чем Кэм взяла себя в руки, натянула фальшивую улыбку на лицо и тихо заговорила в ответ.

– Я не играю. Я налаживаю связи, Оливер.

А вот и она.

Женщина, которую я больше не знал. Та сторона Кэм, которая мне крайне не нравилась. Я все чаще тосковал по девушке, которой она когда-то была.

Вернись ко мне.

Я не сказал больше ни слова, понимая, что достучаться до нее, пока она в образе, не получится. На лицах мужчин заиграли ухмылки, когда я развернулся и пошел прочь от этой троицы. Я не потрудился попрощаться. К черту их и их ехидные улыбки. Я знал точно, когда Кэм вернется домой этой ночью, она вернется ко мне.

Пробираясь сквозь набитый, как банка сардин, клуб, я старался не поднимать головы и не встречаться ни с кем взглядом в надежде избежать любого рода общения. Мой мозг уже достиг своего предела. Я лишь хотел, чтобы водитель встретил меня у входа и отвез домой.

Пробормотав «спасибо» парню, подавшему мне куртку в гардеробе, я вышел на улицу. За ограждением слева от входа всю ночь дежурили папарацци, фотографируя всех без исключения знаменитостей, покидающих клуб.

– Оливер! Оливер! Сюда! Ты пришел с Кэм! Проблемы в раю?

– Почему ты уходишь один?

– Правда, что вы тайно встречаетесь уже много лет?

– Зачем вы скрывали отношения? Ты ее стыдился?

Вот почему я не хотел, чтобы эти придурки совали нос в мою жизнь.

Решив не вступать с ними в диалог, я повернул направо, где за еще одним заграждением стояли люди, которые были мне искренне небезразличны. Фанаты.

Я устал и мысленно уже находился далеко отсюда, но все равно улыбнулся и направился к ним. Без поддержки этих людей вечеринка по случаю выхода нашего с Алексом альбома никогда не состоялась бы, поэтому я всегда старался уделять им как можно больше времени и фотографировался со всеми желающими.

– Привет, как дела? – спросил я, усмехнувшись юной девушке, которой с виду едва ли исполнилось восемнадцать. Она держала в руках табличку с надписью «Оливки навсегда».

– О боже, – прошептала она, растягивая рот с разноцветными брекетами в широкой улыбке. Девушка задрожала, на ее глазах появились слезы. Я успокаивающе положил ладонь на ее трясущуюся руку.

Уверен, если бы ее не поддерживали друзья, она рухнула бы на землю.

– Т-ты мой к-к-кумир, – выдавила она, заставив меня улыбнуться.

– А ты мой. Как тебя зовут?

– Адия. – По ее щекам потекли слезы, и я смахнул их ладонью. – Ты н-не понимаешь, – заикаясь, продолжила она и покачала головой. – Ваши песни помогли мне справиться с депрессией. Надо мной все издевались, я хотела покончить с собой, но ваша музыка всегда была рядом. Ты меня спас.

Ничего себе.

Не плачь, Оливер. Не смей, черт возьми, реветь.

Я сжал ее ладонь и наклонился ближе.

– Ты даже не догадываешься об этом, но ты тоже меня спасла, Адия.

Именно ради нее я творил. Ради нее и всех, кто пришел сегодня поддержать Alex & Oliver. К черту папарацци. Я здесь для фанатов, потому что они здесь ради меня.

– Фотографируешься без меня? – вклинился Алекс, хлопнув меня по спине. Он держал в руках куртку, словно тоже собирался уходить.

– Куда идешь? – спросил я.

– Я устал. – Алекс взглянул на часы.

– Врешь. – Брат всегда уходил с вечеринки одним из последних.

Он ухмыльнулся.

– Келли написала, что проголодалась. Ей нездоровится, поэтому я решил привезти ей куриный суп с лапшой.

Тогда понятно. Келли – моя ассистентка. Когда дело касалось ее, брат превращался во влюбленного щенка. Сейчас она временно жила в моем гостевом домике, поскольку в ее лофте шел ремонт. И мне казалось, что в последнее время Алекс появляется у меня дома гораздо чаще, чем обычно. Вот только навещал он точно не меня.

– Я подумал, ты меня подбросишь, – сказал он, слегка толкнув меня локтем. – Как только сделаем еще пару фото с ребятами.

У меня не раз возникало ощущение, что между Алексом и Келли есть особая связь, поэтому я не удивился, когда они начали общаться. Честно говоря, они идеально друг другу подходили. Келли долгое время боролась с расстройством пищевого поведения, появившегося вследствие ее попыток соответствовать голливудским стандартам красоты. Алекс стал тем, кто помогал ей справиться с этой проблемой. Каждый день без исключений он садился за стол рядом с Келли и ел вместе с ней, показывая, что она не одинока в своей борьбе. Вскоре то, что начиналось как дружба, стало перерастать в нечто более глубокое.

Сделав еще несколько фотографий с фанатами и игнорируя стервятников по правую сторону от входа, продолжавших выкрикивать безумные вопросы, мы с Алексом забрались на заднее сиденье черной «Ауди».

– Привет, Ральф, не против, если я закурю? – спросил Алекс, наклонившись вперед к водителю.

– Все что угодно, мистер Смит, – как обычно невозмутимо ответил Ральф. Брат всегда спрашивал его разрешения, а Ральф непременно отвечал согласием.

Алекс откинулся на спинку стула и закурил сигарету. Он не был заядлым курильщиком, но любил подымить после важного мероприятия. Возможно, таким образом, он отвлекался от светской суеты. Я бы перенял его привычку, если бы она помогла мне справляться с моей социофобией. К несчастью от дури я еще больше переживал о том, что обо мне думают люди.

Спасибо, но я пас.

– Слышал эту песню? – спросил Алекс, достав телефон и нажимая воспроизведение. – Godspeed Джеймса Блейка. Черт. У него такой офигенный голос, чувак. Мягкий, как виски. Напоминает наши старые записи, сделанные до того, как мы подписали контракт. – Он снова откинулся на сиденье и закрыл глаза. – Всякий раз, слыша подобные песни, я чувствую себя предателем. Ведь мы хотели создавать именно такую музыку, понимаешь? Музыку, которая цепляла бы за душу. Заставляла чувствовать себя живым.

Эта композиция звучала мощно, но непринужденно, в присущей Джеймсу Блейку манере. Она проникала глубоко в сердце. Алекс был прав, когда-то наша музыка вызывала похожие чувства. Словно, она важна. Подписав контракт, мы во многом изменили стиль в угоду звукозаписывающему лейблу, что принесло нам не только славу и миллионы поклонников, но и миллионы долларов. Порой мы задумывались о цене нашего успеха. Сколько денег и славы нужно, чтобы продать свою душу?

Я не раз мечтал вернуться в те дни, когда мы выступали на маленьких площадках перед небольшими аудиториями.

В то время я чувствовал себя настоящим.

Я достал телефон и открыл плейлист, чтобы включить свой любимый трек Джеймса Блейка. Мы с Алексом постоянно обменивались музыкой, с ее помощью выражая свое настроение. Порой мы бывали так измотаны, что сил на задушевные беседы уже не оставалось, поэтому песни стали для нас своеобразным способом общения.

Отличный день? It Was a Good Day от Ice Cube. Приуныл? This City Сэма Фишера. Все вокруг бесит? Fuck You от CeeLo Green. Всегда есть песня способная выразить то, что ты чувствуешь.

– Слышал эту? – спросил я, включив Retrograde Джеймса Блейка. Услышав ее впервые, я сразу уловил смысл.

Алекс открыл глаза и подался вперед. Нахмурив брови, он начал медленно качать головой в такт песне.

– Черт, – сказал брат, усмехнувшись словам песни, мгновенно засевшим в голове. Его глаза заблестели. На кончике сигареты зажатой между его губ вспыхнул красновато-оранжевый огонек. – Вот к чему мы должны вернуться. – Он потер пальцами слезящиеся глаза, и я ухмыльнулся.

Мой чувствительный брат под кайфом становился еще более эмоциональным.

– Реально, Оливер. Мы должны вернуться к…

Его речь оборвалась, поскольку машина внезапно резко затормозила и нас с Алексом рывком бросило вперед.

– Что, черт возьми, случилось? – спросил я.

– Простите, ребята. Какие-то придурки пронеслись по дороге, как идиоты, – ответил Ральф и нажал на газ, снова трогаясь с места.

Ровно в тот момент, когда мы перевели дух и уселись обратно на сиденье, мир вокруг нас начал разлетаться на куски. Вместе с окнами, разбитыми вдребезги ударом автомобиля, врезавшегося в левый бок нашей машины. У нас не было ни секунды, чтобы сориентироваться и понять, что происходит. Единственное что я знал, что все мое тело болит. Телефон вылетел из рук. В груди полыхал пожар, перед глазами все плыло.

Нас окружил рев клаксонов. Крики людей эхом отдавались в барабанных перепонках.

Я старался изо всех сил, но не мог пошевелиться. Мне показалось… мир перевернулся.

Я вверх ногами? Машина перевернулась? А Алекс?..

Черт.

Где Алекс?

Я посмотрел влево, шея вспыхнула болью даже от такого легкого движения. Брат был там. С закрытыми глазами и лицом залитым кровью. Он не шевелился.

– Алекс, – выдавил я. Слово обожгло горло, глаза наполнились слезами. – Алекс, – звал я снова и снова, пока моя голова не наполнилась нестерпимой болью.

Мне пришлось закрыть глаза.

Я не хотел их закрывать.

Я хотел проверить, как там Алекс.

Я должен был убедиться, что он в порядке.

Я должен…

Черт.

Я задыхался. Почему так горело горло? Алекс в порядке?

Зрение постепенно затуманивалось, а песня Retrograde все продолжала эхом звучать в моей голове.


ЗВЕЗДА ПОГАСЛА

Автор: Джессика Пепперс

> Еще одна звезда погасла на музыкальном небосводе. Гитарист Alex & Oliver умер в возрасте 27 лет. Попавший в смертельное ДТП музыкант был доставлен в мемориальный госпиталь, где сразу по прибытии объявлен скончавшимся.

> Близкое окружение группы сообщило, что Алекс покинул вечеринку раньше времени по вине своего брата Оливера. Однако не слишком ли поспешно возлагать ответственность за случившееся на плечи брата усопшего? Сам Оливер отделался незначительными травмами и почти не пострадал. Тем не менее, кто знает, как эта невосполнимая потеря отразится на будущем артиста.

> Следите за новостями на сайте и помните, что первыми вы узнали о них на W News.


СРОЧНАЯ НОВОСТЬ

Проклятие клуба 27

Алекс Смит погиб

в возрасте 27 лет

Автор: Эрик Хантер

> Джими Хендрикс, Дженис Джоплин, Джим Моррисон, Курт Кобейн, Эми Уайнхаус.

> Что объединяет этих людей, кроме того, что все они являются легендарными музыкантами? Они покинули этот мир слишком рано в возрасте 27 лет. К несчастью, к их клубу присоединился еще один юный талант. Накануне вечером в результате автокатастрофы погиб Алекс Смит. По неподтвержденным данным в крови музыканта обнаружены следы наркотических веществ. Мы обратились за разъяснениями к представителям Оливера, однако до сих пор не получили ответа.

> Произошедшая трагедия порождает массу вопросов. Какая судьба ждет Alex & Oliver?

> Продолжит ли Оливер выступать уже без брата? Смирится ли он когда-нибудь с личной потерей?

> Только время покажет.

> Следите за новостями об этом трагическом событии на нашем сайте.


Несчастье постигло

Alex & Oliver

Автор: Аарон Бэнк

> Алекс Смит из Alex & Oliver погиб сегодня вечером в результате автокатастрофы. Одна из самых ярких звезд музыкальной индустрии покинула нас слишком рано.

> Со смертью Алекса мир потерял не только талантливого музыканта, но и выдающегося борца за права человека. Алекс Смит сделал много хорошего для этого мира. Начиная с голоса в сообществе чернокожего населения, до участия в маршах за равенство. Без сомнения, он ушел слишком рано.


Популярный в Твиттере[1]

хештег

#ПокойсяСМиромАлексСмит

> ШеннонЕ: Тот неловкий момент, когда погиб не тот из братьев Смит. #ПокойсяСМиромАлексСмит

> HeavyLifter: Оливер просто гребаный неудачник. Если бы он не заставил брата уйти раньше, Алекс остался бы жив. Его кровь на руках Оливера. Посвящается лучшему гитаристу, которого видел этот мир. #ПокойсяСМиромАлексСмит#ПошелТыОливерСмит

> BlackJazz4235: Кто, черт возьми, такие эти Alex & Oliver? Судя по всему, какая-то эмо-группа стенающая в родительском подвале #ПокойсяСМиромАлексСмит#ДерьмоМузыка

> Uptown Girl: Как так вышло, что сегодня только 6 января, а уже умер один из моих кумиров? К черту Новый год. Пусть начнется заново #ПокойсяСМиромАлексСмит

> UntitledSoul: Вот почему, детишки, нужно говорить «нет» наркотикам. Чертовы наркоши. #ПокойсяСМиромАлексСмит


БУДУЩЕЕ

ОЛИВЕРА СМИТА ПОД УГРОЗОЙ

Автор: Эрик Хантер

> Прошло уже полгода со дня смерти Алекса Смита, одного из участников потрясающего дуэта Alex & Oliver. Эти шесть месяцев дела Оливера складывались не слишком гладко. Мы наблюдали, как его пребывание в психиатрической клинике было омрачено недобросовестностью сотрудников учреждения, раскрывших информацию о местонахождении артиста, что в свою очередь привело к массовому наплыву папарацци к стенам лечебницы. В результате, Оливер был вынужден прервать курс лечения и покинуть учреждение, так и не получив помощи, в которой по всей видимости, нуждался. С тех пор Оливер Смит вел жизнь отшельника, почти не покидая стен собственного дома. По информации инсайдеров, артист находится на грани нервного срыва.

> Все это время поклонники не оставляли надежды, что Оливер придет в себя и оправится от трагической потери. Но время идет и, видимо, ребята, нам пора проститься с этой идей.

> Похоже, Оливер навсегда повесил гитару на гвоздь. И к тому же давайте будем честны. Кому нужен Оливер без Алекса?

## 1. Оливер


Настоящее

Я проснулся в постели с женщиной, которую все еще любил, но которая нравилась мне гораздо меньше, чем прежде. Раньше все было иначе. Когда-то я восхищался Кэм Джонс. Мы вдохновляли друг друга. Искренне и подолгу разговаривали. Я обожал ее. И даже представлял, что когда-нибудь она станет моей женой. Однако со временем она все сильнее отдалялась, становясь для меня чужой.

Через пару дней после смерти Алекса поползли слухи, что Кэм мне изменяет. Она клялась, что это ложь. Вот почему я никогда не хотел афишировать наши отношения. Если стервятники вцепятся когтями в твою личную жизнь, то не отстанут, пока не разорвут ее на части.

После признания Кэм, что слухи не соответствуют действительности, я не стал копать глубже. Папарацци постоянно распространяют ложь – это их работа. К тому же мое душевное состояние оставляло желать лучшего. Я не мог себе позволить поссориться с Кэм, я нуждался в ней. Почти каждый вечер она проводила лежа рядом со мной. Пусть я мелкий гаденыш, раз нуждался в этом, но я ненавидел оставаться в одиночестве.

В моей голове бродили мысли слишком тяжелые, чтобы оставаться с ними наедине.

Кэм зевнула и потянулась, шлепнув меня рукой по лицу. Я застонал и повернулся к ней спиной, прячась подальше от ее ледяных пальцев. Удивительно, как можно быть такой холодной укутавшись кипой одеял.

Я повернулся на левый бок, Кэм потянула одеяло вправо, стащила его с меня и завернулась в него. Ворча под нос, я приподнялся, сел на край своей кровати королевского размера и потер пальцами виски. Я попытался встать, но замер, мир внезапно начал все быстрее и быстрее вращаться перед глазами.

Кофе.

Мне нужен кофе, и поспать еще лет пятнадцать. Я не помнил, когда в последний раз высыпался, не считая пьяной отключки. Я не мог уснуть трезвым; мысли не давали покоя.

– Проснись и пой, принцесса, – раздался веселый голос. Я слегка приподнял голову и повернул ее в сторону двери спальни. Левый глаз приоткрылся и размытая картинка обрела четкость.

Предо мной стоял Тайлер с чашкой кофе и пузырьком обезболивающего. Боже, благослови этого человека и его талант без слов знать, что мне нужно. Он был невысоким лысым парнем лет тридцати с телосложением супергероя и сильным бронксским акцентом, от которого не избавился, перебравшись из Нью-Йорка на западное побережье.

Тайлер предпочитал вещи от лучших дизайнеров, но непременно портил образ самыми уродливыми солнцезащитными очками в мире. Если честно, они выглядели, словно принадлежали кому-то из семидесятых. По-моему я видел эти очки в паре эпизодов «С возвращением, Коттер»[2], которые мы любили смотреть с отцом. Если бы Тайлер был собакой, он выглядел бы как помесь чихуахуа и питбуля. С крепким телом, чертовски громким лаем и до смешного нелепым видом. Тем не менее ему это шло.

Недовольно проворчав в ответ, я продолжил массировать пальцами лоб.

Кэм зашевелилась под простынями, громко зевая села и потерла лицо руками.

– Ты принес мне кофе? – спросила она, поворачиваясь к Тайлеру.

– Ни за что, – фыркнул он и, подхватив с пола лифчик, швырнул его Кэм.

– И тебе доброе утро, Тайлер.

– Изыди, ведьма, – ответил он, нисколько не удивленный моей регулярно повторяющейся ошибкой. Все вокруг знали, что эти двое друг друга ненавидят. Тайлер считал ее недостойной внимания задолго до появления слухов об измене. Они с Алексом придерживались единого мнения, полагая, что она пользуется мной ради пиара.

Я не мог заставить себя в это поверить. Ведь где-то глубоко внутри нее скрывалась прекрасная душа, с которой я познакомился много лет назад. По крайней мере, эту ложь я твердил себе, пытаясь пережить еще один день.

– Я найду себе кофе. В любом случае, мне пора. Нужно выбрать благотворительную организацию и сделать пожертвование, чтобы обеспечить себе хорошие отзывы в прессе, – сообщила Кэм.

– Пожертвования делают не ради отзывов в прессе, – пробормотал я.

Она закатила глаза.

– Это единственная причина, по которой стоит заниматься благотворительностью. Иначе, какой в этом смысл?

Кэм медленно проползла по кровати, пока не прижалась обнаженной грудью к моей спине. Ее прохладная смуглая кожа коснулась моей темной. На секунду мы оба поверили, что наши тела идеально сливаются вместе. Однако мы знали, что пытаемся собрать воедино два несовпадающих фрагмента головоломки.

– Ты уже поговорил с менеджером, чтобы мне позволили выступить сегодня во время твоего шоу? – спросила она, напомнив мне о вечернем концерте.

– Я его менеджер, черт возьми, и мой ответ «нет», – заметил Тайлер.

Кэм раздраженно фыркнула.

– Когда ты от него избавишься?

– Никогда, – ответил я.

– Слышала? Никогда. Я с нетерпением жду того дня, когда он избавится от тебя, – сказал Тайлер.

Девушка злобно зашипела в его сторону, и Тайлер оскалился в ответ.

Кэм коснулась губами моего уха, и я слегка вздрогнул от ее прикосновения. Я не сомневался, что она не сводит глаз с Тайлера, пытаясь доказать ему собственную точку зрения. Что она контролирует меня, не он.

– Ночью было весело, – томно проговорила она хриплым голосом. Весело? Разве? Я так напился, что почти ничего не помнил. Ее локоны покачнулись, задевая мой затылок. – Мне пора на встречу. Увидимся вечером.

Я промолчал. Кэм и не ждала ответа. Мы не разговаривали. Точнее она говорила, а я нет. Что ее устраивало. Она всегда мечтала иметь слушателя, который будет сидеть и молча внимать всему, что она скажет. Ей нужен был тот, кто выслушает, а мне компания. Когда она лежала рядом со мной по ночам, я на мгновение мог притвориться, что мир не рушится вокруг и почувствовать себя не столь одиноким.

Безумие, но одиночество порой приводит людей туда, где им давно нет места.

Кэм натянула платье, самодовольно ухмыляясь и демонстративно поглядывая на меня.

– Пока, Тай, – сказала она, выхватив у него из рук чашку с кофе и, виляя бедрами, вышла из комнаты.

Тайлер с недовольным видом проводил ее взглядом.

– Персональное ежедневное напоминание, что не стоит делить постель с дьяволом, – прокомментировал он. – В любом случае, пошевеливайся. Нам давно пора. Ты уже должен был принять душ.

Он подошел к шкафу и распахнул дверцы, открывая огромное пространство, заполненное таким количеством дизайнерской одежды, сколько никогда не пригодилось бы одному человеку. В центре гардеробной стоял остров с выдвижными ящиками, набитыми дорогими часами, дизайнерскими носками и украшениями, стоящими больше, чем ипотечный кредит.

– Я тут подумал. Наверное, нам стоит перенести концерт.

– Ты ведь шутишь? – спросил Тайлер, появляясь из гардеробной с выбранным для меня нарядом. – Ты сам решил выступать сегодня.

Верно. Концерт был моей идеей. Начитавшись статей о том, как все у меня плохо и в каком я раздрае, я решил что должен доказать миру, что в порядке. Пусть это и не правда. Мой успех принадлежал не только мне, но и всей команде. Людям, которые от меня зависели и хотели продолжать заниматься музыкой. Менеджер, пиарщики, Келли, Ральф, который к счастью выжил в аварии, получив лишь незначительные травмы. Их заработок зависел от меня. Когда звукозаписывающая компания предложила мне стать сольным артистом, я позаботился о том, чтобы никто из моих сотрудников не лишится работы.

И все же… я понятия не имел, как выступать одному.

Черт, я не знал, как жить без своего брата.

– Это прекрасная возможность, Оливер, – сказал Тайлер, будто уловив тревожный ход моих мыслей. – Понимаю, будет непросто. И если бы я мог выйти на сцену вместо тебя и выступить, я бы сделал это. Но единственное, чем я могу помочь, это стоять за кулисами вместе с Келли и болеть за тебя. Кстати, пока мы тут беседуем, она уже готовит завтрак. Так что иди в душ и смой с себя ведьмин дух.

Я направился в ванную оснащенную душем с тремя лейками – бедные богатые люди – и последовал совету Тайлера. Мне хотелось продолжить спорить о том, что сегодняшнее выступление глупая затея и если честно, я не видел в ней никакого смысла. Я был участником дуэта, и после смерти Алекса для меня стало очевидным, что Alex & Oliver канули в лету.

Как верно заметили в прессе: «Кому нужен Оливер без Алекса?»

Стоя под душем, я надеялся, что вода смоет мою головную боль, однако этого не произошло. Я думал, вода поможет прогнать и мои мрачные мысли тоже, но и этого не случилось. С этим мне не везло. Я уже давно не находил способа успокоить свой разум без помощи алкоголя.

Выбираясь из душа, я старался не видеть своего отражения. Большинство зеркал в доме были завешаны простынями. Я уже давно не заглядывал в зеркало, потому что всякий раз оттуда на меня смотрел Алекс.


## 2. Эмери


Что на завтрак?

Я рылась в шкафчиках в поисках еды, любой еды, чтобы накормить Риз. Вчера за ужином мы доели последние яйца с сосисками, а потом старательно выскребли банку с остатками арахисовой пасты, чтобы перекусить бутербродами за чтением библиотечной книжки.

Думай, Эмери, думай, думай.

Я выложила на столешницу пакет с хлебом и почти пустую банку виноградного желе.

От хлеба остался всего один ломтик и две горбушки. Риз наотрез отказывалась есть горбушку, сколько бы желе я на нее не намазала.

– Это не настоящий хлеб, мама, – снова и снова спорила она. – Это корки. Ими кормят уток на озере.

Все правильно, но этим утром выбора у нее не было. На моем счету осталось всего двенадцать долларов и сорок пять центов, а зарплату обещали только завтра. Львиную долю суммы придется отдать за аренду квартиры. Если экономно тратить оставшиеся деньги, то нам должно хватить на питание. На данный момент у нас не было пространства для маневра, поскольку меня уволили с должности повара в отеле.

Оставшись без работы, я устроилась на ночную подработку в забегаловку под названием «Семь». Излишне говорить, что моего жалованья катастрофически не хватало. К тому же я все еще ждала ответ с биржи труда по поводу пособия по безработице.

Я достала нож и постаралась срезать как можно больше корки с горбушки, чтобы придать ей вид обычного ломтика. Затем намазала хлеб виноградным желе.

– Риз, завтракать! – крикнула я.

Малышка выскочила из своей комнаты и подбежала к столу. Запрыгнув на стул, она сморщила носик и заворчала.

– Горбушка, мам! – недовольно указала она, абсолютно не впечатлившись моим изысканным блюдом.

– Прости, детка. – Я подошла ближе к Риз и взъерошила ее волнистые угольно-черные волосы. – На этой неделе дела идут туговато.

– Дела всегда идут туговато, – простонала она, откусила кусочек хлеба и положила остатки сэндвича на тарелку. – Мам?

– Что, милая?

– Мы нищие?

Вопрос гулко отдался в голове и ударил под дых.

– Что? Нет, конечно, нет, – ответила я, слегка шокированная ее словами. – С чего ты взяла?

– Ну, Миа Томас из лагеря сказала, что только нищие ходят за покупками в «Гудвилл»[3]. Мы ведь покупаем там одежду. К тому же Ренди всегда завтракает в «Макдоналдсе», а ты никогда не водила меня туда на завтрак. И еще, еще, еще, – взволнованно воскликнула она, готовясь предъявить самое главное доказательство нашей бедности, – ты дала мне горбушку!

Я улыбнулась ей, но мое сердце сжалось. С тех пор как пять лет назад Риз появилась на свет, оно разбивалось снова и снова. Потому что каждый день я чувствовала, что подвожу ее. Словно я не справляюсь, не даю ей ту жизнь, которую она заслуживает. Роль матери-одиночки оказалась самым тяжелым испытанием в моей жизни, но справедливости ради, выбирать мне не приходилось. Отец, очевидно, уже никогда не появится на горизонте, поэтому я научилась справляться самостоятельно.

Но хотя я усердно трудилась, чтобы свести концы с концами, в последнее время мне все чаще казалось, что я бьюсь как рыба об лед. Словно с каждой секундой я неизбежно приближаюсь к катастрофе.

Меня сводила с ума ситуация, в которой мы оказались. В баре, куда я недавно устроилась дела тоже шли неважно, а значит, и чаевые оставляли желать лучшего. Ни одно из собеседований, на которые я упорно ходила, так и не увенчалось успехом. Вдобавок, я просрочила арендную плату за квартиру и еще не сказала Риз, что не смогу внести следующий платеж за летний лагерь; следовательно, ей придется с ним попрощаться. Она так расстроится, ее сердечко будет разбито, как и мое. Интересно, понимают ли дети, что, разбивая их сердца, родители тоже чувствуют боль.

Не знаю, когда мы наконец сможем вздохнуть спокойно.

Я внимательно посмотрела на свою девочку, так похожую на меня. Без сомнений она унаследовала некоторые черты от отца, но к счастью я их не замечала. Я видела лишь чудесную, абсолютно идеальную, малышку.

А ее улыбка?

Она немного напоминала мою, но больше улыбку моей мамы. С красивой ямочкой на левой щеке.

Спасибо, Господи, за эту улыбку.

Помимо прочего от меня ей досталось плохое зрение. Вот почему на ее переносице красовались круглые очки в толстой оправе. Как же я любила это милое личико. Я не представляла своей жизни без моей девочки.

Да, мое сердце постоянно разбивалось вдребезги от того, что я чувствовала себя неудачницей. Но при виде улыбки Риз, раны затягивались. Она была причиной моего существования, земным ангелом, залечивающим своей любовью трещины на моем сердце.

Взъерошив и без того растрепанные темные волосы Риз, я мысленно сделала пометку наложить ей маску на волосы и уложить кудряшки. Однако на данный момент моей главной проблемой оставался сегодняшний ужин и то, что мы будем есть. Впрочем, это была моя личная забота, скрытая душевная борьба. Я не могла позволить ей коснуться Риз.

– Не стоит прислушиваться ко всему, что болтают в лагере, Риз.

– Включая мисс Монику, мисс Рейчел и мисс Кейт? – воскликнула девочка, крайне взволнованная тем, что почти получила разрешение игнорировать вожатых.

– Всех, кроме вожатых.

– Значит, – сказала Риз, приподняв бровь и снова взяв с тарелки сэндвич. – Мы не нищие?

– Ну, давай посмотрим. У тебя есть кровать, чтобы спать?

Малышка медленно кивнула.

– Да.

– Дом, чтобы в нем жить?

– Угу-у.

– Машина, чтобы нас возить?

– Ага.

– И пусть даже сэндвич из горбушки, но у тебя всегда есть, чем перекусить?

– Да.

– А мама, которая тебя любит?

Риз застенчиво усмехнулась.

– Да.

– Значит, мы ни в коем случае не нищие. У нас есть одежда, крыша над головой, машина, на которой можно ездить, и любовь друг друга. Человек не может быть бедным, если у него есть любовь, – сказала я абсолютно искренне. Когда в моей жизни появилась Риз, я узнала, что истинное богатство – это ее любовь.

Ее любовь делала меня богаче. Благодаря ей я никогда не потеряю веры в завтрашний день.

Риз свела брови и строго посмотрела на меня.

– То есть слова Мии и Ренди не стоят выеденного яйца?

– Все верно, не стоят.

– М-м-м, яичница. Звучит аппетитно – Риз откусила сэндвич. – Приготовишь яичницу на ужин? – спросила она.

– Возможно, милая. Посмотрим.

Раздался стук в дверь. Я поспешила открыть и увидела приветливое знакомое лицо.

– Доброе утро, Эбигейл! – улыбнулась я нашей соседке из квартиры напротив. Мы дружили с Эбигейл Престон уже пять лет, с тех самых пор как переехали сюда. Ей было чуть за шестьдесят, она жила одна и для нас с Риз стала настоящим спасением. Когда мне приходилось работать в ночные смены, Эбигейл охотно присматривала за Риз. И никогда ничего не просила взамен. Однажды я попыталась ее отблагодарить, но она сказала, что доброта должна быть бескорыстна.

– Твори добро ради самого добра, Эмери. Вот на чем держится мир – на хороших людях, совершающих хорошие поступки просто так.

Эбигейл оказалась не просто хорошим человеком, а замечательным.

К тому же она была психотерапевтом на пенсии, что очень пригодилось мне пять лет назад, когда я стала мамой. Эбигейл помогла мне справиться с тревогой и страхами, и все это совершенно бесплатно.

Как-то раз я спросила ее, почему она живет в нашем многоквартирном доме, ведь очевидно, что у нее есть возможность поселиться в более приятном месте. История, которую она мне поведала, растопила мое сердце. Оказалось, что когда-то она жила здесь со своим ныне покойным мужем. Много лет спустя, после его смерти Эбигейл искала новое жилье и наткнулась на объявление о сдаче в аренду их старой квартиры. Она поняла, что должна вернуться сюда.

Эбигейл утверждала, что это не просто квартира, это часть ее истории. И без этой части мы с Риз никогда не повстречались бы на ее пути. Хвала Господу за то, как порой судьба человека переплетается с судьбами других людей.

– Привет, дорогая! – Женщина одарила меня очаровательной улыбкой. Она была облачена в ярко-желтый наряд, а ее серебристые волосы собраны в высокий хвост. На шее болтались очки на цепочке. В руках Эбигейл держала коробку. – У меня остались пончики с ужина. Мне так захотелось пончиков, что я купила целую дюжину, но так и не смогла съесть все сама, поэтому решила занести их вам. – Она открыла коробку, показывая сладкое угощение.

Эбигейл не догадывалась, но ее стук в дверь всегда приходился как нельзя кстати.

– Пончики! – крикнула Риз и поспешила к двери, чтобы забрать коробку с дарами из рук Эбигейл. Знаю, большинство людей не сочли бы коробку с пончиками чудом, но когда в холодильнике пусто, а до зарплаты еще несколько дней, коробка пончиков приравнивалась к дару небес.

Риз бросилась в гостиную и запрыгнула на диван. Я крикнула ей вслед:

– Что надо сказать, Риз?

– Спасибо, Эбигейл! – ответила она, уже набивая рот сладким лакомством.

– Съешь только один, Риз. Я не шучу.

Этих пончиков нам хватит, чтобы продержаться до завтрашнего вечера, когда пришлют мой чек.

Я снова повернулась к Эбигейл и прищурилась.

– Так сильно хотелось пончиков, что вся дюжина осталась в коробке.

Эбигейл лукаво улыбнулась.

– Наверное, продавец ошибся и положил пару лишних.

Ну, конечно.

Просто добрая женщина делает хорошие дела.

Я немного подвинулась и скрестила руки на груди.

– Спасибо, тебе. Ты не представляешь, как нам это было нужно.

Эбигейл слегка нахмурилась.

– Возможно, я все же догадывалась. – Она достала листок бумаги и протянула его мне. – Его по ошибке положили в мой почтовый ящик.

Я взяла сложенный лист и прочла уведомление.

Просрочена арендная плата.

Снова.

Я не платила за квартиру уже два месяца, поскольку потеряла работу, а потом Риз приболела. К счастью, Эд – управляющий нашим домом оказался настолько любезен, что некоторое время закрывал на это глаза. Но судя по формулировке письма, терпение Эда закончилось. Если честно, я его не винила. Он просто делал свою работу. Удивительно, что нас не выселили еще два месяца назад.

Я видела, как Эд велел жильцам паковать вещи за просрочку всего в пару недель. Он был жестким парнем, не лаял, а сразу кусал. Но не тогда, когда дело касалось меня и Риз. Я прекрасно понимала всю сложность ситуации и знала, что это не может длиться вечно. Нет чувства ужаснее, чем знать, ты кому-то должен. Мне не хотелось влезать в долги, тем более с Риз на руках. Тем не менее я была очень благодарна Эду за его великодушие. Он питал слабость к Риз, и не раз говорил, что я напоминаю его мать. Она тоже была матерью-одиночкой и, наверное, в Риз он видел себя.

Однако он не мог жалеть нас и дальше, а значит, мне нужно найти способ достать за два дня две тысячи долларов. Я получу чек лишь в пятницу, но большая часть денег все равно уйдет на аренду и у нас почти не останется на бензин и еду.

Я глубоко вздохнула и постаралась не сорваться. Мне казалось, я веду вечный бой. Стоило решить одну проблему, как тут же появлялась другая.

– Если тебе нужны деньги, Эмери… – начала Эбигейл, но я решительно покачала головой.

В прошлом я не раз брала у нее в долг, но не могла заставить себя сделать это снова. Нельзя все время полагаться на чью-то помощь. Я должна встать на ноги. И постараться научиться на них ходить.

– Все в порядке, правда. Я справлюсь. Как и всегда.

– Конечно, справишься. Но если тебе вдруг понадобится рука помощи, я всегда рядом.

В этот миг мое сердце сжалось, а затем забилось вновь. Слезы, с которыми я изо дня в день боролась, покатились по лицу. Я отвернулась от Эбигейл, стыдясь себя, стыдясь своих вечных проблем.

Но Эбигейл не позволила мне спрятаться. Покачав головой, она вытерла слезы с моих щек. А затем произнесла всего пять слов. Простых, но таких важных.

– Ты не слабая, ты сильная.

Ты не слабая, ты сильная.

Как? Как она поняла, что именно мне нужно было услышать?

– Спасибо, Эбигейл. Ты и правда святая.

– Я не святая, просто друг. И это напомнило мне, что я опаздываю к подруге на чашечку кофе. Хорошего вам дня! – Она развернулась и ускакала прочь, как фея-крестная, которой для нас и была.

Я поспешила к Риз и забрала у нее из рук коробку. Девочка успела прикончить два с половиной пончика, странно, что не больше.

– Прости, ма. Я не могла остановиться. Они о-о-очень вкусные! Только попробуй.

Я улыбнулась и едва не поперхнулась слюной от восхитительного запаха. Но все равно решила воздержаться, чтобы Риз больше осталось на потом. Я давно поняла, что быть матерью, значит, говорить себе «нет», чтобы позже сказать своему ребенку «да».

– Я пока не хочу, детка. А теперь беги умываться, иначе мы опоздаем в лагерь.

Риз спрыгнула с дивана и помчалась в ванную приводить себя в порядок.

Оставшись в одиночестве, я снова перечитала уведомление. Мысли лихорадочно метались в голове, я пыталась придумать, как выкроить денег, чтобы оплатить аренду.

Не переживай, Эмери. Все наладится. Так всегда было и всегда будет.

В глубине души, я свято в это верила, поскольку верила в статистику, а она была на моей стороне. В самые трудные моменты жизни, когда казалось, что выхода не существует, я каким-то образом его находила, я выживала.

Наша нынешняя ситуация была далеко не самой худшей из тех, в которых мне доводилось бывать. Так что не стоило хандрить, время двигаться вперед. Тьма не сгустилась вокруг, просто небо нахмурилось.

Вскоре тучи рассеются, и вновь засияет солнце. Статистика никогда не врет. По крайней мере, я на это надеялась.

Кроме того, я находила утешение в знании, что на самом деле солнце никуда не уходило, оно всегда было на небе, просто пряталось за тучами. А пока небо хмурилось, меня спасала музыка. Кому-то очистить голову помогала йога или спорт. Кому-то прогулки и ведение дневника. Мне? Моим вдохновением стала музыка и песни. Музыка говорила со мной, трогала мою душу. Вслушиваясь в слова песен, я понимала, что мои чувства важны, я не одинока в своих страхах. Люди вокруг сталкиваются с теми же невзгодами, что и я.

Эта мысль утешала больше, чем я могла описать словами. Просто знание, что не только мне знаком вкус печали. И что счастье есть не только у меня. Где-то на другом конце света существовал прекрасный незнакомец, который слушал ту же песню, что и я, и тоже чувствовал грусть и счастье одновременно.

Позже, когда мы с Риз выходили из дома, я обнаружила на коврике у нашей двери бумажный пакет. Внутри оказались продукты и записка.

«Я подумала, вам захочется сыграть на неделе в „На куски“, шеф»[4].

Записку, несомненно, оставила Эбигейл. Она не впервые оставляла у нашей двери пакет с хаотичным набором продуктов. «На куски» называлось телевизионное шоу, которое мы часто смотрели с Риз и Эбигейл. Идея заключалась в том, чтобы взять, казалось бы, случайные продукты и приготовить из них блюдо.

Эбигейл знала, что я мечтаю когда-нибудь стать поваром, и те небольшие пакеты с провизией, которые она оставляла под дверью, были призваны не только накормить нас физически, но и насытить мою душу. Я заглянула в пакет и увидела багет, небольшой кусок медовой ветчины, четыре сладкие картофелины и арахисовое масло.

# Примечания

1

Деятельность социальной сети запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности (согласно ст. 4 закона РФ «О средствах массовой информации»).

2

Американский ситком 1975–1979 гг.

3

Goodwill – крупная сеть секонд-хендов в США, известная очень низкими ценами на любые товары от одежды и аксессуаров до бытовой техники. Компания позиционирует себя как благотворительное общество, поскольку все реализуемые товары сдают в магазины обычные люди в качестве пожертвований малоимущим.

4

Американский реалити-сериал кулинарного телевизионного игрового шоу, созданный Майклом Крупатом, Дейвом Ноллом и Линдой Ли. Его ведет Тед Аллен. В сериале четыре шеф-повара соревнуются друг с другом за шанс выиграть 10 000 долларов.